Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Читальный зал » Книги Бертрис Смолл


Книги Бертрис Смолл

Сообщений 31 страница 60 из 93

31

Дом еще жил, но было бы лучше, если бы он умер. Позвоночник был переломан в двух местах, нижнюю часть парализовало. Никогда он не сможет ходить, да и блудить тоже.

Скай поблагодарила врача и, уплатив гонорар, отпустила. И только тогда повернулась к обоим О'Флахерти.

— Клер сказала, что это ты повинна во всем, — накинулся на нее Гилл.

— Ваш сын сам повинен в том, что с ним случилось, — холодно отозвалась Скай. — Вечером после ужина, покончив с делами, я поднялась в комнату вашей дочери, чтобы поговорить с ней о ее браке. И застала ее с вашим драгоценным сыном. Они не в первый раз занимались… кровосмесительством! Я попыталась улизнуть, но они поймали меня и дико надо мной надругались! Оба! Я опять хотела убежать, и Дом погнался за мной. Я отскочила в сторону, и тогда он через открытую дверь скатился вниз по лестнице. Жаль, что он не сломал свою проклятую шею! Тогда бы я была избавлена от необходимости за ним ухаживать. Если вы и теперь, Гилли, считаете, что я повинна в несчастье вашего сына, пусть нас рассудит Мак-Уилльям.

— Пусть, — всхлипнула Клер. — Хоть раз в жизни, отец, прояви инициативу! Из-за нее Дом полжизни проведет получеловеком. Ее нужно наказать!

Скай выпрямилась и сверху вниз гордо посмотрела на жаждущую мести Клер.

— Давай, Клер, — проворковала она. — Вынеси наше дело на разбирательство Мак-Уилльяма. Но будь готова либо доказать свою невинность акушеркам, либо назвать любовника. Кого ты объявишь любовником? Слугу? Вряд ли. Ты слишком горда, чтобы признать, что имела любовником слугу. Кого же тогда? Некого! К тебе никто даже не приходил. Разве что объявишь любовником самого дьявола. Хотя я полагаю, что так оно и было.

Свекор Скай внезапно постарел и поник. Клер безнадежно плакала. Последние слова Скай доконали О'Флахерти.

— Я уезжаю домой на Иннисфану, — объявила она. — Забираю с собой сыновей и больше никогда не вернусь. Если Клер так любит брата, пусть остается при нем и ухаживает, пока он жив. А я прослежу, чтобы отец отозвал ее приданое. Без него у Клер нет шансов прилично выйти замуж. А теперь, когда я знаю правду, мне не хочется, чтобы какой-нибудь бедняга взял ее в жены. Я буду кормить и одевать ее или пусть выходит замуж с тем, что у нее есть. Ей выбирать.

Бейлиф Фрэнг будет управлять за меня поместьем и отвечать передо мной одной. Когда-нибудь его унаследует Эван, и я хочу, чтобы оно досталось ему в хорошем состоянии.

О вас, Гилли, позаботятся, но вскоре юристы моего отца дадут вам подписать бумаги. Я не дам промотать имение. Запомните, Гилли, я не собираюсь оплачивать ваши кутежи, женщин и карточные долги!

— Папа! Ты позволишь ей сделать с нами такое?! Гилли невидящими глазами смотрел перед собой, и Скай победно улыбнулась:

— Да, Клер, позволит. Он знает, что произойдет: я буду требовать, чтобы наш спор разбирали Мак-Уилльям и церковь. В этом случае я обвиню тебя в кровосмесительной связи с братом и в ведовстве. За свои грехи ты заслуживаешь сожжения!

— Я люблю его! — взвизгнула Клер.

— Ты была его сестрой!

— Я его любила, — повторила Клер. — С тех самых пор, как в одиннадцать лет впервые попала к нему в постель. Я была единственной женщиной, которая удовлетворяла Дома.

Скай с жалостью посмотрела на Клер:

— Вот и посмотрим теперь, как ты его любишь.

Утром, не ощущая в душе ничего, она попрощалась с мужем:

— Надеюсь, тебе доставило удовольствие то, что вы прошлой ночью проделали с сестрой, помнить об этом тебе придется всю оставшуюся жизнь.

— Сука! — простонал Дом. — Какая же ты женщина, если покидаешь меня?

— Лучше той, что ты знал. Твоя связь с сестрой, Дом, снимает с меня все обязательства по отношению к тебе. Он попытался подняться:

— Вернись, мерзавка. Я приказываю тебе, Скай, вернуться. Сейчас же вернись!

Она так и не оглянулась. Проклятия, мольбы и просьбы неслись вдогонку.

Скай покинула дом О'Флахерти. Через несколько дней она прибыла в Иннисфану. Дубхдара О'Малли умирал, придавленный мачтой во время шторма, когда вел домой свой корабль. Упрямый человек, он не пожелал умереть вне родных стен, он послал гонца за младшей дочерью, и тот застал ее как раз тогда, когда она нанимала корабль, чтобы переплыть на остров.

Она едва успела сказать отцу последнее прости. Заплаканная, она поцеловала его холодеющий, покрытый испариной лоб:

— Я вернулась, папа.

Он кивнул. Объяснения его теперь не интересовали.

— Братья еще слишком малы для плаваний, — тихо простонал он. — Вместо меня кораблями придется распоряжаться тебе.

Скай никогда не приходило в голову, что он возложит на нее такую ответственность. Но она просто ответила «да».

— Ты лучшая из всех, девочка. Лучше даже ребят.

— Папа, — прошептала она. — Я тебя люблю.

— Всегда следуй велению сердца. — Это были последние слова Дубхдары О'Малли любимой дочери. Через несколько минут, сжимая ее руку, он умер.

Полными слез глазами она посмотрела на дядю Симуса.

— Я все слышал, — произнес тот. — И подтверждаю твои права, Скай. Теперь ты — глава клана, и да поможет тебе Господь, потому что помощь тебе будет очень нужна.

Скай посмотрела на мачеху.

— Я слышала его слова и доверяюсь тебе, — сказала Анна. — Ты сделаешь для нас все, что сможешь. К тому же старший в роду мужчина теперь твой брат Михаил, а не мои сыновья.

— В этой семье, — ответила Скай, — главой может быть не обязательно самый старший, но самый умелый. По крайней мере, двое из твоих сыновей смышленее Михаила. Он больше похож на мать, упокой Господь ее душу, и скорее последует за Христом, чем в море. Я не ошибаюсь, дядя?

Симус О'Малли кивнул:

— Он просил меня поговорить с Дубхом. Он намерен вступить в обитель Святого Падрика и сделаться священником. Скай повернулась к Анне:

— Вот видишь. Остаются Брайан и Шейн.

Как только члены семьи собрались, определили продолжительность бдения и день похорон. По настоянию Симуса и Анны ошарашенные зятья и сестры нехотя признали Скай главой. Вассалы быстро прибыли к ней и почти радостно поклялись в верности новой О'Малли.

Следующий шаг — путешествие в замок Мак-Уилльям, с обещанием верности сюзерену. Только Анна, Эйбхлин и дядя знали истинную причину, по которой она покинула мужа. Все трое пришли в ужас, но поклялись сохранить все в секрете. Симус О'Малли подпустил туману, рассказав, что Скай увидела сон, в котором отец взывал к ней из волн. Матросы, плававшие с ней еще в детстве, повторяли легенды о ее храбрости и умении.

Она въехала в замок вместе с сопровождавшими ее капитанами. Из окон одной из башен ее увидел Найл Бурк. Как теперь сложатся их отношения? Как в былые времена, она скакала на черном жеребце Финне. На ней были ярко-зеленые рейтузы, коричневые кожаные сапоги и длинная куртка с серебряными пуговицами. Под курткой виднелась кремового цвета шелковая рубашка с пуговицами из жемчужин. Знаменитые иссиня-черные волосы были разделены посередине на пробор и уложены плотными кольцами на затылке. Она слегка раскраснелась. На левой руке он заметил голубое сияние и догадался, что это перстень с сапфиром, который одновременно служил официальной печатью ее отца.

0

32

Найл спустился из башни и прошел в свои покои. К его удивлению, там поджидала его Дарра. За три года их совместной жизни он видел жену не часто и давно оставил мысль о сожительстве с ней, когда стало ясно, что ребенка зачать она не способна. Она никогда не отдавалась добровольно, а сдавалась под натиском силы, а потом налагала на себя епитимью за слабость своей плоти. Она носила грубые коричневые платья, которые шила сама наподобие монашеского одеяния, редко мылась, считая, что это лишь тешит плоть, и вот уже год проводила дни и ночи в постоянной молитве. Найл давно уже к ней не приходил. Ее привычки вызывали в нем отвращение, а настаивая на своих правах мужа, он чувствовал себя насильником.

Найл вежливо поздоровался с женой, она ответила на приветствие.

— Леди О'Флахерти приехала к твоему отцу. Что привело ее сюда?

— Умер ее отец, Дарра, и передал ей свои обязанности, пока не подрастут братья Теперь О'Малли приехала поклясться в верности сюзерену.

— А что с ее мужем? Мне намекали, что она пыталась его убить, а потом бросила на произвол судьбы и с сыновьями уехала домой. А он остался на всю жизнь парализованным, за ним ухаживает только его родная сестра.

— Откуда у тебя эти сведения, Дарра? — Найл постарался, чтобы его голос звучал невозмутимо.

— Я получила письмо от несчастной леди Клер О'Флахерти, которая умоляет меня вступиться перед Мак-Уилльямом за ее бедного брата.

— Я не верю в эту историю, Дарра. Скай всегда была рассудительной и великодушной.

— И именно эти качества побудили О'Малли завещать ей свою небольшую империю? Или он имел в виду другие черты ее характера? — проницательно заметила жена. Такие разумные рассуждения от нее можно было услышать не часто.

— Скай никому не способна сделать зло. Я отказываюсь в это верить.

— Конечно, отказываешься, потому что до сих пор испытываешь к ней вожделение. Но во имя своей бессмертной души ты не должен поддаваться ее уловкам, Найл.

Он горько рассмеялся:

— Так чьим же уловкам мне можно поддаваться, жена? Твоим? Выслушай, что я скажу тебе о Скай О'Малли. Когда я видел ее в последний раз, она заявила, что не хочет больше меня видеть, потому что мы в браке с другими людьми. Тогда я сказал, что убью ее мужа. Она упрекнула меня и спросила, что я собираюсь делать с собственной женой — убить тоже? Ты ведь тоже пострадала, как и мы, заметила она. И все мы теперь должны смириться с нашим положением. И больше возможностью встречи она не искушала ни меня, ни себя.

— Зло всегда умно, Найл. Она умело убедила тебя в своих добродетелях. Опасайся ее! Опасайся! — И, странно поглядев на него, вышла из комнаты.

Лорд Бурк переоделся. Отец просил его быть вместе с ним на церемонии, чтобы клятва верности относилась и к его наследнику. Он раздумывал, простой или элегантный костюм выбрать, и наконец остановился на черном бархатном.

Войдя в главный зал, он с удивлением обнаружил, что Скай так и не сменила дорожный костюм. Его отец держал ее руки в своих шишковатых старых руках, она стояла на коленях, а за ее спиной толпились капитаны. Дважды она поклялась в верности Буркам — сначала Мак-Уилльяму, а потом, вложив руки в теплые крепкие ладони Найла, и ему. Потом изящно поднялась, чтобы принять поцелуй мира и согласия. Лорд Бурк заметил, с какой любовью и гордостью смотрели на нее грубоватые капитаны О'Малли. Они обожали ее, и Найла успокоило, что она будет плавать с такими преданными людьми.

И тут, ко всеобщему изумлению, появилась Дарра. Одетая словно монашенка, она закричала.

— Милорд Мак-Уилльям! От имени О'Флахерти из Баллихинесси я требую суда над этой преступной женщиной. Ах ты злобная вавилонская блудница, дни твои сочтены! Господь поразит тебя огнем и мечом!

Скай быстро посмотрела на Найла. Ее глаза наполнились жалостью.

— Всем вон из зала! — зло закричал Мак-Уилльям, и лицо его покраснело. Когда все удалились, он повернулся к Дарре.

— Надеюсь, мадам, у вас найдутся объяснения вашему вторжению и непрошеным обвинениям.

— Никаких больше «мадам», сэр! Называйте меня сестрой Марией Кающейся. Такое имя у меня было в монастыре до того, как вы меня оттуда украли и заставили вступить в плотскую связь с вашим сыном. И скоро оно снова станет моим, потому что я не намерена больше здесь оставаться и возвращаюсь в обитель. Но прежде чем уеду, мне нужно исправить великую несправедливость, совершенную этой испорченной женщиной. Во-первых, она нарочно искалечила мужа. Затем сознательно его оставила, забрав обоих его сыновей и все его деньги. Она должна быть наказана. Этого требует Бог!

— Что это она несет? — проревел Мак-Уилльям.

— Она утверждает, что получила письмо от Клер О'Флахерти, — спокойно объяснил Найл отцу.

— Маленькая лгунья! — возмутилась Скай.

Мак-Уилльям с сыном, переглянувшись, улыбнулись.

— Ну, хорошо, что ты на это скажешь, О'Малли? — проговорил старик.

Скай презрительно посмотрела на Дарру:

— А она выдержит правду? Она не так уж приглядна.

— Говори, О'Малли, — приказал Мак-Уилльям.

— Клер О'Флахерти лжет, милорд. Я застала ее с братом, когда они занимались кровосмесительством, — и Скай рассказала все.

— Я увернулась от него, и он полетел с лестницы, — заключила она.

Дарра Бурк, смертельно побледневшая при слове «кровосмесительство», издала вопль ужаса и без чувств упала на пол. Мак-Уилльям и сын только глянули на нее, но не двинулись с места.

— Врач считает, что Дом больше никогда не сможет ходить. После всего случившегося я не чувствую перед ним никаких обязательств. Когда я выходила за него замуж, имение было в плачевном положении, три года вам не платились подати. Но теперь благодаря мне все выплачено и земли О'Флахерти процветают. И это несмотря на то, что Дом промотал и потратил на женщин мое приданое. Клер О'Флахерти обязана мне каждым куском еды, каждым глотком вина, любой тряпкой, которой прикрывает свой зад. Она могла преспокойно выйти замуж, если бы не ее преступная связь. Клер сама предпочла остаться в Баллихинесси с братом.

Когда Дом искалечился, я предложила ухаживать за ним или уехать. — Она в упор посмотрела на Мак-Уилльяма. — Если вы считаете, что в ее обвинениях есть какая-нибудь правда, я подчинюсь любому вашему решению.

Старик потянулся рукой и нежно погладил волосы Скай.

— В ее обвинениях нет правды, О'Малли. — ворчливо произнес он. — И если она не согласится с моим решением, я передам ее на суд церкви. И священники поступят с девчонкой намного суровей, чем я, — он улыбнулся Скай. — Ты погостишь в моем доме несколько дней? Ты выдержала суровое испытание, и впереди тебя ждет огромная ответственность.

Скай в ответ улыбнулась Мак-Уилльяму, и он вновь подумал, насколько она красива. Какое-то мгновение он сожалел о своем возрасте и немощах и завидовал сыну, чьей любовницей эта женщина, без сомнения, станет.

0

33

— Спасибо за приглашение, милорд. Я останусь, но только на один день. Вы правы: на мне теперь огромная ответственность — весь флот отца. Мне еще надо многому научиться. Мой старший брат склонен больше к церкви, чем к морю. Я постараюсь обучить его, но вряд ли Михаил изменится. Поэтому скорее всего следующим О'Малли станет Брайан. Ему только шесть лет, и свои обязанности он сможет выполнять не раньше чем лет через десять. К тому же у меня двое своих сыновей, которых нужно воспитывать.

— Остановись, женщина, — воскликнул Мак-Уилльям. — Ты меня утомляешь! Слишком уж много взвалили на твои хрупкие плечи. Удивляюсь я твоему отцу, упокой Господи его душу.

Скай гордо взглянула на старика.

— Мой отец знал, что я его не подведу. Он мог выбрать любого из мужей моих сестер или дядю Симуса, но он выбрал меня. О'Малли — я! — Внезапно она смягчилась. Ее глаза засветились зеленоватым оттенком. — Но сегодня я просто Скай — ваша благодарная гостья. — Она повернулась и, не проронив ни слова, вышла из зала.

Мак-Уилльям вызвал слугу, и тот быстро унес все еще бесчувственную Дарру.

— Если хочешь, чтобы О'Малли была твоя, — обратился он к сыну, — лучше сразу ее укроти. Она не размазня, а бой-женщина, и уж если получит в свои руки власть, не так-то просто будет ее обуздать. Посмотрю, что можно сделать по расторжению твоего брака — ведь О'Нейл удаляется в монастырь. Что же до О'Флахерти — его здоровье вызывает серьезные опасения. Ты ведь не настолько благороден, чтобы помешать ему без шума и страданий перейти в лучший мир… посодействовать.

Найл, не задумываясь, покачал головой:

— Мне можно поговорить со Скай о замужестве?

— Конечно, если это поможет тебе в твоих ухаживаниях, — криво ухмыльнулся старик. — А помощь тебе потребуется — она женщина упорная.

Найл, выбегая из зала, ухмыльнулся в ответ. Он мчался к Скай, и сердце его пело. Она его! Наконец они будут вместе, будут любить друг друга, и она родит ему сильных сыновей и красивых дочерей. Они будут счастливы. Он ворвался в комнату, поразив Мэг и полуодетую Скай.

— Отец начинает бракоразводное дело, родная. Мы сможем скоро пожениться. — Он попытался ее обнять, но она отстранилась.

— Не прикасайся ко мне, Найл. Я не переношу, когда ко мне прикасаются. Я ведь рассказывала тебе, что со мной сделали. Я не хочу, чтобы до меня кто-нибудь еще дотрагивался! Я рада, что ты избавишься от Дарры О'Нейл. Но найди себе другую жену, милорд. Мой муж жив, и если бы даже он и умер, я бы не захотела снова выходить замуж. Никогда больше не отдам себя на милость мужчине. — Она передернула плечами.

Найл остолбенел. Это была не та девушка, которую он знал.

— Скай, любовь моя, — начал он нежно. — Я знаю, тебе причинили боль, но я никогда не сделаю тебе больно. Вспомни, как у нас было с тобой — сладостно без меры. Иди ко мне. — И он протянул ей руку. — Позволь мне тебя любить и отбрось горькие воспоминания.

— Найл! — Глаза Скай наполнились слезами. — Пожалуйста, пойми. Я не переношу даже прикосновения Мэг. Я три года терпела грубости Дома. Какие только гадости он не заставлял меня делать и все же не мог убить память о тебе. До той ночи, когда он со своей развратной сестрой… — Она не могла продолжать.

— Пока они не набросились на тебя вдвоем, — тихо закончил он за нее.

— Да, — ответила она и замолчала.

— Понимаю. — Его глубокий успокаивающий голос пытался ободрить и утешить Скай. — Раны слишком свежи. А я, поглупев от счастья, решил, что ты разделишь мою радость. Ты слишком много страдала, а теперь на тебя свалилась ужасная ответственность. Тебе нужно время, ты оправишься, оправишься, дорогая!

Ее ресницы шелковисто темнели на бледной коже, и на Найла нахлынула великая жалость, когда из-под закрытых век Скай показались две кристальных слезы и покатились по щекам. Он хотел обнять ее, успокоить, избавить от жестоких воспоминаний, но она поднялась, сжав кулаки. Он понял: настаивать на ласках — значит потерять ее навсегда.

— Я люблю тебя, Найл, — наконец произнесла Скай. — Кроме тебя, я никого не любила.

— Я знаю, Скай, — тихо ответил он, — поэтому буду ждать.

— Правда? — Ее влажные прекрасные глаза широко раскрылись.

— Да, любовь моя. Буду ждать. Со временем ужас пройдет, и тогда я буду рядом с тобой, Скай. Хоть через месяц, хоть через год, хоть через десять лет.

— Тебе необходим наследник, Найл. Твой отец так ждет.

— Когда-нибудь ты и подаришь мне его, дорогая.

— Ты сошел с ума, — упрекнула она любимого, но улыбка заиграла в уголках ее губ.

— Нет, родная, не сошел, просто я люблю тебя — дикую и сладостную колдунью, которая когда-нибудь вернется ко мне.

Неожиданно она протянула ему руку, и он ухватился за нее, почувствовав, как она дрожит. Скай не отняла ее.

— Дай мне время, Найл, и я вернусь к тебе. Теперь я знаю, что так и будет. Только дай мне время.

Теплая добрая улыбка озарила его лицо, уголки рта поползли вверх, у глаз появились морщинки.

— Мадам, у вас есть столько времени, сколько вам угодно. Ведь все равно у меня нет никого лучше вас. — Он склонился над ее рукой, холодные губы коснулись кожи, и по руке Скай пробежала дрожь. Что это было: отвращение или желание? В следующую секунду он выпрямился и вышел из комнаты.

Она стояла, застыв, не в силах пошевелиться. Он любил ее! Несмотря ни на что, он ее любил и собирался ее ждать! Кровь побежала в ее жилах, и она почувствовала тепло, какого не ощущала с той ужасной ночи. Теперь она знала, что все будет в порядке. Жестокие воспоминания свежи, но она со временем излечится от них. И когда это случится. Найл будет рядом с ней!

На следующее утро, поблагодарив сюзерена за гостеприимство, после недолгой скачки к побережью Скай отправилась на корабле к родному острову Иннисфана. Через месяц до Мак-Уилльяма дошла весть, что переход власти от старого к новой О'Малли прошел гладко, и флот снова выходит в плавание.

Найл Бурк ждал. Излечение Скай началось, а когда завершится, судьба их свяжет навсегда. А до тех пор он не будет приближаться к ней. Времени у него достаточно.

0

34

Глава 7

Прошел год. Дом умер. Его смерть, хотя и внезапная, не была неожиданной. Потеряв возможность ходить, он потерял и вкус к жизни. Клер О'Флахерти исчезла вскоре после визита своей английской кузины, и только Гилли оставался в Баллихинесси — тень того Гилли, который когда-то здесь жил. Теперь он дни и ночи проводил в пьяном забытьи. Имением успешно управлял бейлиф Фрэнг.

Маленькая торговая империя О'Малли под опытным руководством Скай процветала, и Мак-Уилльям был вынужден признать, что Дубхдара знал, кому передает дело. Неизвестно, правда, как поведет себя Скай во время войны. По этому поводу он и собирался увидеться с ней.
В девять лет Михаил больше походил на священника, чем на мальчишку, и Скай отправила его в школу монастыря Святого Брендана для подготовки к рукоположению в шестнадцать лет. Пострижение он примет только в двадцать, и, прежде чем окончательно уйдет из мира, его братья по отцу подрастут, женятся и, может быть, родят наследников.

В семь с половиной и шесть с половиной лет Брайан и Шейн начали учиться искусству кораблевождения и постижению ремесла, которым промышлял Дубхдара. Брайана закрепили за кораблем под названием «Западный ветер», Шейн ступил на палубу «Северной звезды». Ни один из двух кораблей не выходил в море, если другой был в плавании. Когда же время от времени мальчики оказывались дома вместе, Скай сравнивала их успехи. Оба были истинными О'Малли, уважали и относились к морю как к старинному другу. Скай была уверена, что отец гордился бы ими.

Благодаря епископу О'Малли и собственной щедрости — он передал церкви великолепное имение — Найл Бурк добился наконец расторжения брака с Даррой О'Нейл, и та вскоре благополучно вернулась в монастырь, где и приняла великий постриг. От имени сына Мак-Уилльям послал письмо Симусу О'Малли и официально попросил руки его племянницы.

— Не знаю, что и сказать, — шаловливо проговорила Скай.

— Боже! — заревел епископ, совсем как его покойный брат, так, что Скай не могла удержаться от смеха. С опечаленным видом он спросил:

— Что это значит, не знаешь? С тех самых пор как Найл Бурк взглянул на тебя, ты только и мечтала, чтобы стать его женой. А теперь, когда твое желание готово осуществиться, ты не знаешь, что сказать! Просвети тебя Господь, женщина! Решай же наконец! — Его полное лицо покраснело, голубые глаза потемнели от гнева.

Смех Скай замер у нее на губах. Она встала на колени и ткнулась шелковистой головой в ноги прелата.

— Это не потому, что я не люблю Найла, дядя. Я его люблю. Он для меня — единственный мужчина и навсегда останется таким. Но я больше не девчонка, которую интересуют только муж и дети. А может быть, такой я никогда и не была.

— Поберегись, девочка, — предупредил ее Симус О'Малли. — Мы имеем дело с Мак-Уилльямом и его сыном. Они твои сюзерены.

— Пусть и они поберегутся, — выпалила в ответ Скай. — Я — О'Малли.

Симус сдержался:

— Так чего же ты хочешь, племянница?

— Брак не должен повлиять на мое положение главы клана. Ни муж, ни свекор не должны вмешиваться в мои дела. Я буду отвечать за клан до тех пор, пока не увижу, что братья подросли. Так хотел отец, и я не позволю алчным пальцам Бурков залезть в сундуки О'Малли!

Я войду в их семью с приданым, достойным принцессы, но это все, что они получат от меня. Я не желаю, чтобы Бурки вмешивались в дела О'Малли.

Епископ кивнул:

— Ты трезво рассуждаешь, племянница, но не знаю, сможем ли мы заставить Бурков проглотить такую пилюлю? Мак-Уилльям — человек тертый.

— Тебе и карты в руки, дядя. Ты ведь прекрасно ведешь переговоры. Разве не ты со своими друзьями устроил Найлу в Риме расторжение брака? Мы оба понимаем, что Мак-Уилльям хочет меня для сына не из-за моих красивых глаз и прельстительной груди. Ему нужны наши корабли. Но они вовсе не мои, чтобы я могла их отдать. Они принадлежат братьям, и я не лишу сыновей отца их наследства даже ради собственного счастья. Я предложу старому скряге такие деньги, которые ему не даст ни одна невеста из «знатных». Кроме того, я предложу ему кое-что получше денег — ведь я уже доказала, что способна рожать здоровых сыновей! Уломай его этим. Как он ни умен, но наследник у него всего один. А я ему нарожаю с полдюжины.

Епископ рассмеялся.

— Ты стала совсем испорченной девчонкой, племянница. Твое отношение к святому таинству брака просто шокирует. Меня так и подмывает наложить на тебя целую гору епитимий.

— Если Найл Бурк меня и в самом деле любит, я с благодарностью их приму, дядя. — Она сразу посерьезнела. — Вот что я хотела бы знать. В прошлый раз он слишком легко принял волю отца и совсем не боролся за меня. И теперь ему придется поспорить с Мак-Уилльямом, чтобы доказать свою любовь.

— А если Мак-Уилльям откажется от твоих условий?

— Не откажется. А если и откажется, Найл, если он меня действительно любит, найдет способ на мне жениться.

— Хорошо, Скай. Будь по-твоему.

— Спасибо, дядя, — кротко ответила она, потупя глаза; епископ рассмеялся и нежно шлепнул ее по спине.

Мак-Уилльям пришел в негодование, но Симус О'Малли крепко стоял на своем. Даже после свадьбы с Найлом Бурком Скай останется главой клана О'Малли и будет целиком контролировать дела отца.

— У О'Брайанов есть хорошая девчонка, вполне созревшая для брака, — мстительно заметил Мак-Уилльям.

— Пусть идет к дьяволу! — завопил Найл, и епископ еле сдержал довольную улыбку. — Мне нужна только Скай. И я ее получу, даже если для этого придется перерезать твою тощую глотку! Мак-Уилльям вопросительно посмотрел на сына.

— Если уж тебе так неймется, то бери ее. И надеюсь, что вскоре вы подарите мне внуков. Мне нужно спешить, ведь с годами я не становлюсь моложе.

Счастливый Симус О'Малли вернулся к племяннице и сообщил, что ее условия приняты, а Найл горит желанием бороться за нее. Родственники всполошились, узнав, что одна из О'Малли выходит замуж за Найла Бурка, но сама Скай оставалась спокойна.

— Должно быть, ты изо льда, — заметила сестра Пейги. — Ведь ты всю жизнь о нем мечтала. А ведь его слава дамского угодника нормальную женщину доведет до обморока. Тебе всегда нравились его любовные похождения. Они тебя возбуждали и наконец заставили выйти за него замуж.

— Я пока еще не замужем, Пейги, и боюсь слишком рано радоваться. Может быть, это всего лишь сон. Если я останусь спокойной и скромной, то не привлеку к себе внимания духов, которые могут позавидовать моему счастью и разрушить его.

— Боже, сестричка! Это совсем не по-христиански, говорить такую ерунду. Слава Создателю, что дела клана ты ведешь разумно.

Скай кивнула, но ничего не ответила. Она хорошо знала, что и здесь, в сердце христианской Ирландии, каждый вечер за порог выставляют маленькому народцу еду и питье; сохранение невинности дев, отмеченных святостью, поручалось древнему кельтскому демону, материализующемуся, когда их чести грозила опасность. И перед каждым плаванием она с матросами молилась Маннанану Мак-Лиру, старому ирландскому богу моря, умоляя его о благополучном возвращении.

Прошло почти восемнадцать месяцев с тех пор, как она видела Найла. Она немного побаивалась, ведь ни один мужчина за эти месяцы не добивался ее. Отвращение к прикосновениям немного прошло, и Мэг могла уже ее купать и одевать.

Как будто издалека почувствовав ее страхи, Найл Бурк нежданно приехал на остров Иннисфана. Скай он нашел в розарии матери, срезающей увядшие цветы. Она была одета на ирландский манер — в красной юбке из легкой шерсти, без чулок, босая. Блузка из тонкого снежно-белого полотна, с короткими рукавами и глубоким вырезом, не скрывала грудь. Иссиня-черные волосы свободно падали на плечи и трепетали на легком ветру. Скай несла широкую, почти плоскую корзину, наполовину заполненную розами, и рядом с ней вышагивал огромный пес Инис.

0

35

Она была еще прелестнее, чем он ее помнил, и сердце Найла забилось чаще от мысли, что эта женщина согласилась стать его женой. Невинная девочка пятнадцати лет стерлась из его памяти, теперь его кровь горячило это очаровательное девятнадцатилетнее существо. Его глаза радовал румянец ее щек, черные ресницы на белой коже, грациозные движения стройного тела.

Наконец он вышел из-за дерева — огромный волкодав замер, шерсть на его холке поднялась, он предупреждающе заворчал.

— Я рад, что ты под такой надежной охраной, Скай.

— Протяни руку, Найл, чтобы Инис запомнил твой запах. — Она потрепала собаку рукой. — Друг, Инис, друг.

Лорду Бурку пришлось терпеть, пока его тщательно обнюхивали. Сказав несколько ласковых слов, он погладил собаку, и пес посмотрел на него влажными угольно-черными глазами, потом ткнулся мокрым, холодным носом в ладонь.

— Ты ему понравился!

— А если бы нет?

— У тебя возникли бы трудности после нашей свадьбы. — Внезапно она успокоилась, Найл тоже почувствовал себя уверенней и протянул к ней руки. Не задумываясь, она рванулась к нему в объятия и замерла, слушая, как бьется его сердце.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он.

— А я люблю тебя, лорд Бурк. И скреплю свою любовь поцелуем. — Она подняла голову, и губы Найла нашли ее губы. В первую секунду она почувствовала панику, но он ласкал ее волосы и нежно шептал:

— Не бойся, любовь моя. Это я, Найл. Скай вздохнула и потянулась к нему, а когда наконец освободилась из его объятий, ее глаза сияли радостью.

— Теперь все в порядке, родная? — спросил лорд Бурк, заранее зная ответ.

— Да, милорд. Только на мгновение… Но потом все прошло.

— Я всегда буду нежен с тобой, Скай.

— Я знаю. — Ее лицо осветила счастливая улыбка. — Ты давно за мной подсматриваешь?

— Несколько минут. Босоногая, собирающая розы, ты очаровательна.

— Но не горделива. Как О'Малли я должна была со всем флотом выехать к тебе навстречу, мой суженый.

— Пусть О'Малли плавает в море. А мне больше по нраву босоногая девушка, которую сейчас я держу в руках. К тому же ты ведь не знала о моем приезде. Через два дня мы подпишем с твоим дядей брачный контракт. Ты довольна, маленькая?

— О, Найл, да, да, да!

— Тогда, — продолжал он, — через три недели после оглашения мы сможем пожениться.

— Да! — Потом ее лицо потухло. — Через три недели я не смогу. Проклятие! Я должна плыть в Алжир, мы отправляемся через неделю.

— В Алжир? Зачем?

— Мы собираемся основать торговую факторию в Алжире, но согласие я могу дать только после того, как сама изучу положение. Я не имею права проматывать золото О'Малли!

— И тебе обязательно ехать на будущей неделе? Нельзя выбрать другое время? — В голосе Найла послышалось раздражение.

— Извини, дорогой. Но чтобы получить разрешение на торговлю в Алжире, нужно согласие дея, представляющего в Константинополе порт Сублим. Без него мы не сможем безопасно торговать в Средиземном море.

— А нельзя его просто подкупить? Скай рассмеялась.

— Это я и собираюсь сделать. Но турки ведут дела не так, как мы. У нас все делается прямолинейно, а они требуют обхождения и изящества. Когда дей узнал, что глава клана О'Малли — женщина, он пожелал встретиться со мной. Мои представители не посмели ему отказать, вот почему мне придется ехать, иначе я рискую обидеть дея. А обидеть его — значит обидеть султана. Тогда мы уж ни за что не получим разрешения на торговлю. Более того, наши корабли станут легкой добычей пиратов, которые плавают у берегов Алжира, пользуясь покровительством дея. Это нас разорит. Я должна ехать — обо всем уже условлено.

— И как долго тебя не будет?

— По крайней мере три месяца.

— Три месяца! Черт побери, Скай! Слишком надолго мы с тобой разлучаемся.

Ее глаза загорелись:

— Поедем со мной, Найл! Поплывем в Алжир! Я понимаю, что наши семьи хотят нас торжественно поженить. Но раз мы будем помолвлены, никто не возразит, если ты будешь меня сопровождать. А когда вернемся, обвенчаемся в церкви. Поедем, любимый! Пожалуйста, поедем!

Мысль показалась лорду Бурку безрассудной и взбалмошной, он чуть было не сказал «нет», но потом представил долгую череду дней и ночей и тяжело вздохнул:

— Хорошо, Скай. Я поплыву с тобой, дорогая. Видимо, я вовсе сошел с ума, если собираюсь так поступить.

С радостным криком она бросилась к нему в объятия. Через несколько дней в той же самой часовне, где Скай крестили и где она вступила в брак с Домом, ее помолвили с лордом Бурком. Она сожалела, что в миг ее величайшего счастья нет рядом отца, но искренняя радость Мак-Уилльяма скрасила печаль.

Едва церемония помолвки завершилась, как Скай оставила будущего мужа на попечение сестер, а сама отправилась следить за подготовкой кораблей к плаванию. Флот состоял из девяти судов во главе с флагманской «Чайкой». Вместе с ней выходил в море отцовский «Король морей», корабль Анны «Королева тумана»— подарок покойного мужа к свадьбе — и шесть кораблей, принадлежащих Скай и сестрам: «Дочь бури», «Дочь мглы», «Дочь моря», «Дочь Запада», «Дочь Востока», «Дочь острова».

Каждый корабль был тщательно подготовлен к плаванию, трюмы наполнены провиантом, команды отобраны самой Скай. Она собиралась произвести хорошее впечатление на дея. Разрешение торговать с Алжиром открывало заманчивые перспективы.

После помолвки Найл Бурк попал на юг корабля, выходящего из бухты О'Малли навстречу катящимся голубым волнам Атлантики. По натуре он не был моряком и спокойно относился к морю. Но погода стояла сносная, и он стал привыкать к жизни на корабле. Гораздо труднее было привыкнуть к новой Скай: командуя флотом, она была совсем не похожа на девушку, которую он знал.

Скай оказалась сведущей в области, о которой Найл не имел почти никакого представления. Мужчины на корабле, безоговорочно выполняя ее приказания, смотрели на нее с явным уважением. Не будь она прежней милой Скай в тишине своей каюты, лорд Бурк испугался бы амазонки, командовавшей маленьким флотом. К счастью, у него было чувство юмора.

Он навещал Скай в капитанской каюте, но спал в небольшом закутке у борта в компании волкодава Иниса. Собака привязалась к Найлу, и это восхищало Скай, которая помнила, как Инис ненавидел Дома. Лорд Бурк забавлялся, дрессируя пса. Он оказался смышленым, но с плохими манерами. Найл проводил много времени в обществе того самого капитана Мак-Гвайра, который несколько лет назад вез его к Мак-Уилльяму.

Мак-Гвайр принялся учить его зачаткам кораблевождения, выразившись без лишних слов:

— Все О'Малли — наполовину рыбы. И если предстоит жениться на одной из них, нужно научиться понимать, почему они любят море, даже если не любишь его сам.

0

36

Лорд Бурк слушал, усваивал и начинал восхищаться теми, кто посвятил свою жизнь морю.

Вечера он проводил со Скай, хотя она и не пускала его к себе в кровать.

— В этом плавании я на корабле не пассажир, — объяснила она. — И если вдруг понадоблюсь ночью, а мы в это время… — Ее голубые глаза блеснули, и он рассмеялся, несмотря на то, что был разочарован. В награду за его терпение она бросилась к нему в объятия и горячо расцеловала — грудь соблазнительно прижалась к нему, кончик языка дразнил его. Найл толкнул ее, сбил с ног, и они очутились на большой кровати. Скай почувствовала, как пуговицы ее рубашки расстегнулись, словно по волшебству, как он ртом потянулся к груди и стал ласкать губами соски, пока радостный трепет между ногами стал едва переносимым.

Потом он поднял голову, и серебристо-серые глаза терпеливо посмотрели на Скай:

— Ты капитан корабля, любимая. Но если не возражаешь, я стану капитаном в нашей спальне. И если ты еще раз попытаешься меня соблазнить, я опрокину тебя на спину, прежде чем ты успеешь скомандовать: «Поднять паруса!» Ты поняла, любимая?

— Да, капитан, — ответила Скай, и он был польщен, заметив в ее глазах восхищение.

Погода оставалась на удивление хорошей, и «Чайка» во главе флотилии все дальше продвигалась на юг, обойдя предательский Бискайский залив, сильно углубившись, в море. Теперь они шли вдоль береговой линии, мимо мыса Сан-Висенги, через Кадисский залив, потом через Гибралтарский пролив в Средиземное море.

Их отделяло от Алжира всего несколько дней пути, когда налетел неистовый шторм и разбросал корабли О'Малли. Бешеный ветер и огромные волны навалились на судно. Ливень обрушился на палубу, вода проникала в трюм. Шторм начал стихать. Они решили, что спасены, но тут пушечный выстрел возвестил о приближении берберийских пиратов.

Корабль, посланный на подмогу деем, чтобы обеспечить безопасное плавание, отнесло штормом, и теперь их атаковали два пиратских судна. Выбора не было — оставалось принять бой. Люди Скай выхватывали оружие, готовились встретить неприятеля. Полетели абордажные крючья, и «Чайка» оказалась пришпиленной к борту пиратского корабля. На палубе пушкари изо всех сил старались потопить второй приближающийся корабль, а наверху со шпагой в руке Скай вела команду на защиту своего корабля.

В ужасе, восхищаясь ее мужеством и до смерти боясь за нее, лорд Бурк сам схватился за шпагу, но Мак-Гвайр оттащил его назад.

— Она делает все правильно, парень. Постой-ка со мной. А то она будет больше заботиться о твоей безопасности, чем о безопасности корабля. Мы ей не нужны. Если потребуется, всегда успеем подоспеть, а пока будем защищать от неверных это место. — И по-прежнему с трубкой в зубах он прыгнул вперед, чтобы встретить бородатого дикаря в тюрбане, пытавшегося забраться на ют.

Понимая, что Мак-Гвайр прав, Найл принялся помогать очищать от пиратов палубу.

Орудийная команда «Чайки» сумела потопить второй вражеский корабль, и люди О'Малли разразились победным криком и с удвоенной силой погнали с палубы пиратов. Между кораблями появилась полоска воды, и нападающие поспешили убраться к себе на корабль.

Что произошло дальше, не понял никто из уцелевших. Огромная волна — последствие недавнего шторма — ударила в борт корабля, и Бурк оказался в воде. Он слышал, как Скай звала его, потом в море прыгнул Инис и поплыл к нему.

Найл видел, как с корабля быстро спускали лодку, и через несколько минут рассчитывал снова оказаться вместе с собакой на борту «Чайки». На борту суетилась Скай:

— Боже! Скорее же, идиоты! Быстрее опускайте лодку, пока он не утонул. Если он или собака утонут, я вас всех протащу под килем по пути в Ирландию!

Лодка коснулась воды, и гребцы быстро направили ее к лорду Бурку и Инису, барахтающимся в воде. Скай, свесившись с юта, лихорадочно руководила спасением. В пенном море темная голова Найла качалась рядом с серебристо-черной головой собаки. Увлекшись спасением, все совершенно забыли про пиратов. Вначале корсары были поражены, потом капитан кивнул одному из моряков.

Пиратское судно приблизилось к «Чайке». Матрос обхватил Скай поперек талии, и они вместе перелетели на разбойничий корабль.

Она яростно завопила, ногти вонзились в моряка, но он только рассмеялся — белоснежные зубы блеснули в черной бороде на фоне загорелого лица. Отбиваясь от пирата, Скай слышала крики, летевшие с ее корабля. Разбойники взялись за мушкеты и начали стрелять в воду, стремясь помешать спасению лорда Бурка. Наконец лодка достигла Найла, его с собакой подняли из воды.

— Слава Богу, — всхлипнула Скай. Она слышала, как Найл зовет ее, и, воспользовавшись секундным замешательством пирата, вырвалась и закричала:

— Найл! Найл!

В отчаянии он стоял в лодке и простирал к ней руки:

— Мы идем к тебе, любимая! Идем!

Раздался яростный залп мушкетов, и Скай увидела, как на его груди раскрылся красный цветок. В ужасе она не отводила глаз, а потом неистово закричала, когда лорд Бурк замертво свалился на дно.

— Боже, я убила его. Я его убила! — Она зарыдала. А потом ее сознание померкло, и она погрузилась в спасающую от боли темноту.

0

37

Часть 2. Алжир.

Глава 8

Сад Халид эль Бея был прекрасен. Квадратный, он раскинулся за его виллой — двухэтажным мраморным зданием, парящим над городом Алжиром. Из дома и сада открывался великолепный вид: панорама города и ниже — недавно выстроенный турецкий форт Касбах, подножие которого лизали голубые волны Средиземного моря.

В саду росли лимонные и апельсиновые деревья, громадные лиственницы, пестрели розы всех мыслимых цветов и оттенков. Во всю длину протянулся Т-образный бассейн с фонтанами. Вдоль ухоженных дорожек из гравия то тут, то там располагались мраморные скамейки. В саду Халид эль Бея звонко переливались фонтаны, пели птицы, шелестел ветер в кронах деревьев, гудели пчелы.

Единственной обитательницей сада в тот миг была красивая женщина, устроившаяся в кресле. На ней был простой белый с голубым кафтан, изящные ноги обуты в кожаные сандалии. Кожа отливала белизной, лишь на щеках розовел румянец, глаза подведены синей краской. Густые иссиня-черные волосы в беспорядке разбросаны по плечам.

Халид эль Бей, вышедший из дома в сад, молча наблюдал за женщиной. Это был высокий мужчина средних лет, темные волосы только начинали седеть на висках. Кожа слегка золотилась, короткая черная борода, сияющие угольно-черные глаза, необыкновенно длинные для мужчины, красивые ресницы — весь его облик дышал достоинством и красотой. Он был не тучен, его тренированное тело бугрилось мускулами. Лицо имело форму овала, глаза широко расставлены, длинный нос по-аристократически прям, губы тонки, но чувственны.

Глядя на миловидную женщину, Халид эль Бей понимал, инстинкт его не обманул. Она и в самом деле очень красива, хотя два месяца назад это трудно было определить. Но Халид эль Бей под слоем грязи разглядел жемчужину и купил ее, несмотря на возражения Ясмин.

0

38

Она поправлялась медленно. В первую неделю эль Бей сам вливал ей между губ целительный куриный бульон. Она почувствовала его доброту и заговорила с ним с первым.

— Кто вы?

— Меня зовут Халид эль Бей.

— Где я?

— В моем доме в городе Алжире.

Она снова замолчала, но через мгновение вновь решилась задать вопрос:

— Как я попала сюда?

— Тебя привез капитан Райз эль Абдул. Скажи, красавица, как тебя зовут?

— Скай, — ответила она.

— Откуда ты?

Ее огромные, точно сапфиры, голубые глаза наполнились слезами.

— Не знаю, — всхлипнула она. — Спросите у капитана Райза эль Абдула. Он должен знать. Халид эль Бей покачал головой:

— Нет, тебя перенесли к нему с другого корабля. Он только что вышел в плавание, а эль Абдул возвращался домой, и его окликнули с палубы. — И, заметив страх на ее лице, успокоил. — Не надо бояться, красавица Скай. Я уверен, вскоре память вернется к тебе. Ты — из Европы: мы ведь говорим по-французски, хотя твой акцент говорит о том, что ты не француженка. А сейчас отдохни. У нас еще будет время поговорить с тобой.

Но память к ней до сих пор не возвращалась Мавританский врач внимательно ее осмотрел и нашел, что ей от восемнадцати до двадцати лет, что она не девственница и, вероятно, родила больше одного ребенка. Она не больна, зубы ее оказались целыми. Поскольку врач не нашел никаких повреждений, он заключил, что потеря памяти вызвана сильнейшим потрясением, о котором мозг старается не вспоминать.

Прекрасные глаза, которые в зависимости от настроения изменяли цвет от небесно-голубых до зеленоватых, открылись и посмотрели на него.

— Господин Халид. Он улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, красавица? — Присел рядом и погладил ее по волосам.

— Мне гораздо лучше, господин.

— Мы должны поговорить с тобой, Скай.

— О чем, господин?

— Ты знаешь, меня зовут Халид эль Бей. Но у меня есть и другое имя. Меня прозвали Алжирским Сводником. Я владею множеством домов, наполненных красивыми женщинами, единственный смысл существования которых ублажать приходящих к ним мужчин. Я владею ими так же, как владею тобой.

— Мной? — не поверила Скай. — Вы владеете мной?

— Да. Капитан Райз эль Абдул купил тебя у капитана, а потом продал мне.

— А зачем вы меня купили?

Халид эль Бей улыбнулся. Потеря памяти затронула многое в ее голове.

— Я купил тебя, Скай, потому что намереваюсь сделать из тебя изящнейшую куртизанку, которую только знал Алжир. А потом помещу в свой лучший дом, именуемый «Счастьем».

— И что я должна буду там делать, господин?

— Ты не помнишь, как люди любят друг друга? Скай покачала головой.

— Я прикажу Ясмин просветить тебя в некоторых вопросах, — вздохнул эль Бей. — А потом буду учить тебя сам. Завтра же и начнем — доктор уверил меня, что ты достаточно окрепла.

— Ясмин меня не любит, господин Халид.

— Ясмин рабыня, как и ты, Скай. И будет выполнять все, что я прикажу. Если она чем-нибудь тебя обидит, сразу же скажи мне об этом.

— Хорошо, господин. И спасибо вам, — тихо произнесла она. — Я буду старательно учиться, чтобы угодить вам.

Он размышлял над ее ответом. Халид эль Бей считал, что Скай — из благородной семьи и христианка. Но потеря памяти совершенно лишила ее всяких этических и религиозных принципов. Если бы удалось привить ей склонность к физической любви, она бы затмила всех куртизанок со времен Аспасии. Перспектива была блестящей, и Халид эль Бей взирал на нее с воодушевлением.

Вечером после ужина, отпустив рабов и отдав распоряжение мажордому относительно партнерши на ночь, он пригласил женщину, надзирающую за его знаменитым борделем. Ясмин расположилась напротив, и он в который раз восхитился ее красотой. Ей было около сорока. Но она была христианкой, а христианки — самые красивые рабыни. Он купил ее более двадцати лет назад. Она была обучена древнейшему ремеслу и стала его первой женщиной такого сорта. Благодаря ей он сумел поставить дело так, что далеко опередил своих конкурентов.

Бордели в Алжире большей частью располагались в портах и служили матросам всех национальностей. Богатые горожане имели собственные гаремы и не нуждались в подобных услугах. Но торговцы плотью приглядели один известный базар. Главный город северного побережья Африки — Алжир — встречал многих важных гостей. Они не желали женщин ни из борделей, ни с базара. Их-то нужды и решил удовлетворить Халид эль Бей и весьма в этом преуспел.

Женщины в его «Доме счастья» были самыми красивыми, самыми опытными и самыми веселыми во всем Алжире. Ни одна не походила на другую. Халид эль Бей гордился тем, что предлагал огромный выбор. Многие пытались ему подражать, но потерпели неудачу и единодушно прозвали его Алжирским Сводником. Но он владел не только «Домом счастья», частично или полностью ему принадлежали все юродские бордели.

В мире дельцов его уважали и любили за честность и твердое слово. Но лично знали его немногие. Кто он, из какой страны — не знал никто. Его считали марокканцем, но на самом деле он был испанцем. Диего Индио Гойя дель Фуэнтес родился в древней и знатной семье, получил хорошее образование, должен был жениться и повел бы жизнь, обычную для знатного испанца. Но вмешалась судьба в облике прекрасной марокканки по имени Нур. Они безумно влюбились друг в друга. Но она — правоверная мусульманка, он — христианин.

Диего Гойя дель Фуэнтес был давно помолвлен, и теперь его сестры стали безжалостно подшучивать над ним, рассказывая его суженой о Нур. Невеста, набожная девушка, посчитала своим долгом сообщить о мусульманке инквизиции. В тот день, когда Нур бросили в костер по обвинению в ереси, Диего, укрыв мокрое от слез лицо капюшоном, стоял в дальнем конце площади и беспомощно наблюдал, как сжигают любимого человека. Нур мучилась ужасно, и все же, когда языки пламени коснулись ее тела, она вознесла хвалу Аллаху. После этого Диего Гойя дель Фуэнтес навсегда исчез из Испании.

Несколько лет он бродяжничал по Европе и Ближнему Востоку и наконец обосновался в Алжире. Он сменил имя, и теперь его называли Халид, а титул «эль Бей» он получил после путешествий в Мекку и Медину. В память о Нур он перешел в ислам, хотя и не чувствовал в себе особой набожности.

К женщинам он относился с безразличием. Да, он помнил, как сладка была его потерянная любовь. Видимо, поэтому он, рабовладелец, принуждающий женщин к проституции, был им хорошим хозяином.

Впервые со времен Нур Скай тронула его как женщина. Его подкупала ее беззащитность. Теперь он тщательно инструктировал Ясмин.

— Почему вы возитесь с этой девчонкой, хозяин? — не понимала та. — Она не лучше тысяч других.

Голос прозвучал презрительно, и Халид эль Бей улыбнулся. Ясмин любила его все эти долгие годы, но он испытывал к ней не больше чувства, чем к другим женщинам. С того дня, как умерла Нур, его сердце не смогла завоевать ни одна из них.

0

39

— Скай теперь, точно ребенок, — терпеливо объяснил он. — Кое-что она и припоминает, но чувственные радости стерты из ее памяти. Она об этом ничего не знает, у нее нет никаких предрассудков. Если правильно взяться, можно вылепить из нее все, что мы захотим. — Он сознательно подчеркнул «мы», и Ясмин с готовностью подалась вперед.

— Это доставит хозяину удовольствие?

— Да, Ясмин, доставит. Скай — не только смазливое лицо и прекрасная фигура. Я чувствую ум, и это будет ее достоинством. Как куртизанки в древних Афинах, Скай усладит господ не только опытным телом, но и тонким умом. Она доставит удовольствие людям с тонким вкусом, таким, как комендант Касбаха Оттоман или какой-нибудь капитан из Италии, Франции или Англии. Мы с тобой, Ясмин, сделаем Скай загадочной, возбуждающей, желанной женщиной.

— Сделаю все, что от меня зависит, господин Халид. Научу всему, что я знаю. Даже тому, что скрываю от других. Скай будет единственной, самим совершенством.

На его лице появилась обворожительная улыбка:

— Ты всегда превосходила мои ожидания, Ясмин. Спасибо. — Он дважды резко ударил в ладоши и послал прибежавшего на зов раба за кофе. Потом опять повернулся к женщине. — В «Доме счастья» все в порядке?

— Неприятности с двумя девушками. Англичанка Сладостная Роза влюбилась в одного клиента и теперь отлынивает от работы. С вашего разрешения, я это исправлю: клиент, о котором я упоминала, хочет ее купить и взять в свой гарем.

— Продавай, но запроси самую высокую цену; мы ведь теряем хорошую работницу. А другая?

— Цыганка Риа совсем не подходит, хозяин. Думаю, ее следует примерно наказать.

— За что?

— Я послала ее с двумя другими девушками к турецким офицерам. Они сказали, что хотят поиграть в похищение. Мы условились, что девушки будут ждать в «Заоблачном приюте». Турки врываются туда и захватывают. Это невинная игра, тем более что все офицеры — наши постоянные клиенты с отличной репутацией. Другие девушки прониклись духом игры, мило покричали, прежде чем сдаться, а Риа завопила всерьез и принялась драться, исцарапала лица двум нашим гостям. Естественно, они ее скрутили, и я рада сообщить, что все шестеро насладились ею, несмотря на ее протесты. Но остальные две девушки почувствовали себя ущемленными. Они разозлились, что Риа таким образом привлекла все внимание к себе. В конце концов я была вынуждена отослать ее и прислать взамен другую девушку.

— У нее и до этого были такие причуды, Ясмин?

— Нет. Конечно, она была совсем дикая вначале. Но с ней долго работали, и она хорошо справлялась. Я считала, она готова к такого рода забавам.

— А какова ее специализация?

— Она занимается оральным сексом, господин, и вполне с этим справляется.

Халид эль Бей на мгновение задумался:

— Быть может, ее в жизни когда-нибудь похищали? Игра напомнила ей о том событии и вернула страхи. Не ставь ее больше в подобную ситуацию. Пусть делает то, что умеет.

— Вы слишком добры, господин. Риа обидела наших гостей. Если они спросят, как я поступила с девушкой, что им ответить?

— Не дожидайся, чтобы тебя спросили. Пошли уведомление тем двоим с расцарапанными лицами, что занимаешься этим делом, и пригласи их на вечер за наш счет.

— Как вам угодно, мой господин, — ответила Ясмин. Халид эль Бей встал и помог подняться женщине.

— Думаю, тебе пора, — произнес он, мягко давая понять, что не задерживает ее больше. — Приходи завтра и начинай обучение Скай.

— Слушаюсь, мой господин. — И, поклонившись, она вышла из комнаты.

Он вздохнул почти с облегчением. Ясмин красива и преданна, но в последнее время слишком возомнила об их отношениях. Он не знал, как с ней поступить. Освободить — значит лишь напомнить о ее положении: она рабыня и дочь раба. Халид улыбнулся, вспомнив, как много лет назад он с приятелем-египтянином приехал в имение, где выращивали людей. Работорговец из Александрии, знаток юношей и девушек, предпочитал покупать товар прямо в имении, где был лучший выбор.

Хозяин вывел к покупателю и его другу целую вереницу прекрасных девственниц и юношей. Среди них оказалась и Ясмин. Приятель Халида заметил, что девушку показывали в его прошлые визиты.

— Боже, — вздохнул хозяин, — она ведь прелестнее апрельского утра. Но я решил ее не продавать, а скрестить с нашим лучшим производителем.

— Какова ее родословная? — поинтересовался приятель.

— От Пифии и Ириса, — последовал ответ.

Приятель восхищенно присвистнул. Халид эль Бей не имел ни малейшего понятия, о чем они рассуждают, но что-то его тронуло в юной рабыне.

— Сколько ей лет? — спросил он.

— Пятнадцать.

— Немного старовата. А она девственница?

— Господин! — Хозяин фермы был возмущен. Халид эль Бей рассмеялся:

— Я ее беру, дружище. И просто хочу знать, что я покупаю.

Хозяин заломил баснословную цену, и Халид эль Бей расхохотался ему в лицо, напомнив возраст девушки и вероятность, что она окажется бесплодной, если он вздумает не продавать ее, а пустит на развод. Они долго торговались, пока не сошлись в цене, устроившей Халида, и, по словам торговца, вовсе его разорившей. Деньги были вручены, и Халид эль Бей оказался владельцем красивой рабыни с белокурыми волосами и зелеными, подобно Нилу, глазами.

Возвратившись в Александрию, он познакомил ее с радостями плотской любви. Ее обучали этому, но она никогда не пользовалась своими знаниями. Она прекрасно знала человеческое тело и его чувственные места, могла надолго возбудить даже импотента, прекрасно пела, аккомпанировала себе на лютне и так же хорошо танцевала. Проведя несколько недель в постели Халид эль Бея, обнаружила, что и с этим прекрасно справляется.

Как-то Халид пригласил гостей. Когда ужин был закончен, она танцевала для гостей. Потом он отослал девушку, сказав, что к ней могут наведаться один или два гостя, и просил ее доставить им удовольствие, потому что это доставит удовольствие ему. В итоге к ней попали четверо гостей, и с каждым она была обворожительна, терпелива и умела. Уезжая, Они не могли нахвалиться на рабыню, и Халид эль Бей подарил ей нить коралловых бус. Следующую ночь, еще одну ночь и еще много-много ночей Ясмин развлекала друзей хозяина. Потом в их доме появилась еще одна девушка Алия. Если Ясмин была белокожей, то Алия — смуглой, с волнистыми волосами цвета воронова крыла, огромными карими глазами и пухлым ртом. К ярости Ясмин, она несколько дней делила с господином постель, но потом присоединилась к ней и стала развлекать его друзей.

Через несколько месяцев Халид эль Бей оставил обеих женщин на попечение друга-торговца, а сам совершил небольшое путешествие, из второго привез еще двух девушек. Их всех он перевез в Алжир.

Они обосновались в небольшом, удачно расположенном доме, и каждую ночь женщины Халида развлекали его друзей — от заезжих богачей до офицеров расквартированной в Алжире оттоманской армии. За год он приобрел еще двадцать девушек, купил большой дом, а к концу второго года владел пятьюдесятью женщинами и двумя домами. Тогда он и начал строительство своей виллы. К концу третьего года вилла была готова, а сам Халид эль Бей стал Алжирским Сводником. Две вещи оставались неизменными: хозяйкой женщин была Ясмин, постепенно превратившись из куртизанки в управительницу; и как прежде, ни одна женщина не появлялась в его домах, прежде чем хозяин не испробовал ее сам.

0

40

Это приближало их к господину, который все время ухаживал и заботился о них. Он никогда не принуждал женщин, и они его обожали.

Скай Халид считал чрезвычайно перспективной. При правильном обучении она могла стать его гордостью. В отличие от других, которые лелеяли тайную надежду, что когда-нибудь один из клиентов их купит и увезет к себе домой, она ничего не знала о браке. И если, как он полагал, у нее вовсе не было предрассудков, ее можно обучить некоторым экзотическим формам любви. А это будет стоить клиентам недешево.

Чем больше он думал о Скай, тем любопытнее ему становилось. Много раз он подглядывал за ней в ванной и в спальне. У нее была замечательная фигура и цвет волос, но больше всего поражала кожа — без изъяна. Вовсе без изъяна. Гладкая, приятного оттенка: словно топленое молоко, а может быть, слоновая кость. Он мечтал дотронуться до нее своими чувственными пальцами, губами. Мягка ли она? Да, несомненно, мягка. Мягкая и прохладная или гладкая и теплая? Он поежился от предвкушения. Хотя он и наслаждался своими женщинами, уже давно не мечтал так ни об одной из них. Но можно будет испытать чары Скай только через несколько недель. Он вздохнул и отправился к себе в спальню. Быть может, маленькая гурия, которую он выбрал в партнерши на сегодняшнюю ночь, удовлетворит его желание.

На следующее утро Ясмин начала давать уроки любви Скай. Она с неприязнью смотрела на молодую женщину, в душе чувствуя, что та станет ее серьезной соперницей. Но вместе с тем она знала: чем быстрее Скай научится всему, что ей требовалось, тем быстрее покинет виллу Халида. А учить ее надо хорошо, чтобы господин был доволен.

— Ну-ка, разденься, — приказала Ясмин, и Скай, повинуясь, быстро сбросила платье. — Не так! У тебя чувственность, как у ослицы! Я тебе сейчас покажу. — Она расстегнула застежку красного платья так изящно, как будто играла на музыкальном инструменте. Поводя плечами, медленно, очень медленно она позволила платью сползти на пол, постепенно открывая спину, крепкие круглые ягодицы, ноги. Потом повернулась и посмотрела на Скай: груди у нее оказались большими, но упругими. Опустившись на колени, она склонила голову к полу и хрипло пробормотала:

— Как будет угодно моему господину.

Затем Ясмин быстро вскочила на ноги и уже совсем обыденным голосом сказала:

— Вот так надо раздеваться. Теперь попробуй ты.

Скай подняла платье, оделась, а потом, имитируя с усердием и сноровкой движения Ясмин, сняла его снова. Опустившись наконец на пол и склонив темноволосую голову, она спросила чистым приятным голосом:

— Ты этого от меня хотела?

— Да, — сухо ответила наставница. — К счастью, ты быстро учишься. А теперь обсудим благовония. Нет, нет, не трудись одеваться. Я покажу, где нужно смазывать благовониями. Женское тело — произведение искусства, но чтобы оно всегда оставалось таковым, над ним нужно постоянно работать. — Она потянулась к стоявшей рядом корзине и подала Скай несколько зеленых листьев. — Мята. Пожуй их. Дыхание всегда должно быть свежим, а зубы чистыми. У нас все женщины — само совершенство. Это-то и делает их такими привлекательными. Мы не уличные девки, которых можно взять за мелкую монету. — Ясмин осторожно выложила несколько бутылочек на ковер. — Мускус, серая амбра, розовое масло. Все наши благовония состоят из этих веществ. — Она открыла бутылочки и дала Скай понюхать. — Что ты предпочитаешь?

— Розы.

— Хорошо. Сама бы я тоже выбрала розовое масло. Хотя господин Халид говорил мне, что ты не девственница, от тебя веет невинностью. Именно эту твою черту мы и будем развивать — невинность часто возбуждает мужчин. Сейчас я покажу, как пользоваться розовым маслом. — Ясмин поднялась, взяла пробку большим и указательным пальцами и щедро надушила себя между грудей, потом аккуратно подняла каждую грудь и смочила благовонием кожу под ними. Затем тронула пробкой шею, затылок, кожу за ушами, запястья, подмышки, внутреннюю сторону рук под локтями. Опустив пробку в пузырек, она снова прикоснулась ею к пупку, лодыжкам, бедрам и треугольнику внизу живота. — Здесь благовониями надо пользоваться осторожно, — объяснила она. — Некоторые мужчины любят сладостный запах женщины, и его нельзя забивать другими.

Скай выглядела озадаченной, и Ясмин с любопытством посмотрела на нее:

— Ты и в самом деле ничего не помнишь? Как я тебе завидую. Для тебя все будет как в первый раз, но без боли первой брачной ночи. — И оборвав себя, подала Скай розовое масло. — Покажи мне, как ты с этим справишься.

Скай старательно повторила все за наставницей, а когда закончила, выжидательно посмотрела на Ясмин.

— Ты забыла одно место, — проговорила та и, взяв у ученицы пробку, подняла ее груди.

— Не надо!

Женщина с удивлением посмотрела на Скай — с лица той слетела краска, тело напряглось, в глазах застыл ужас. Ясмин по-настоящему испугалась:

— Что с тобой? Ты нездорова?

Постепенно страх исчез из глаз девушки, и она возбужденно проговорила:

— Кажется, мне неприятно, когда меня касается другая женщина.

— Ты что-нибудь вспомнила, Скай?

— Нет, я ничего не помню, но когда я почувствовала прикосновение… — Она содрогнулась от отвращения.

Ясмин призадумалась. А что, если Скай не выносит прикосновений и мужчин? Тогда она не сможет стать проституткой, и деньги Халид эль Бея пропадут впустую. Обычно Ясмин знакомила учениц с мужским телом только на последних занятиях, но со Скай она решила перейти к этой теме сразу же. Если девушка эмоционально неуравновешенна, у нее это тут же проявится. Она хлопнула в ладоши и приказала явившейся на зов рабыне привести нового евнуха Али. Потом повернулась к Скай:

— Есть два способа кастрации мужчин, — начала она. — В младенческом возрасте удаляют все, но при этом смертность очень высока. В других случаях удаляют семенную мошонку, но оставляют член. Мы покупаем только таких евнухов, потому что характер у них лучше. К тому же они бесценны, когда приходится рассказывать девушкам то, что они должны знать о мужском теле. А, Али, заходи! Скай, это Али. Посмотри, как он красив.

Юноша зарделся. Глаза Скай скользнули по его телу. Он и впрямь оказался привлекателен: высокий, с золотистой кожей, вьющимися темными волосами и карими с поволокой глазами.

— Он великолепен, Ясмин.

Женщина довольно улыбнулась, потом резко приказала евнуху:

— Раздевайся, Али. — И скосила глаза на Скай, чтобы видеть, какое это произведет на нее впечатление. Не станет ли ей дурно? Не испугается ли она? Евнух расстегнул длинный балахон и, сняв его, аккуратно положил на стул. Потом выпрямился, ожидая приказаний. Ясмин открыто посмотрела на Скай. — Ну, что ты о нем думаешь?

— Я же сказала, он великолепен, — удивилась девушка.

— Его нагота не смущает и не пугает тебя?

— Нет, а я должна бояться?

— Не должна. Но некоторые женщины чувствуют страх. А теперь, Скай, я хочу, чтобы ты подошла к Али, обняла и прижалась к нему.

Отредактировано Дикий ангел (10.08.2013 17:46)

0

41

Скай выполнила распоряжение наставницы, обвила шею евнуха руками и инстинктивно соблазнительно потерлась о него. Он поежился, ткнулся носом ей в ухо, сжал ягодицу, стиснул грудь. Глаза Скай потемнели от желания, она слегка выгнулась.

— Госпожа! — В голосе Али чувствовались умоляющие интонации, и Ясмин рассмеялась. Она узнала то, что хотела узнать: Скай не любит прикосновений женщины, но наслаждается близостью мужчин. Занятия можно продолжать. Прежде чем Али успел сказать что-нибудь еще, она отпустила евнуха, и тот скрылся, подобрав свое платье.

— Смешное существо, — заметила Скай. — Я ему понравилась?

Ясмин снова рассмеялась:

— Очень. И если бы ты была одна, он бы мог овладеть тобой. Позже, когда ты будешь знать больше, я ему это разрешу. Мы используем евнухов, чтобы совершенствоваться в нашем ремесле. — Она беспристрастно посмотрела на Скай. — Ты хорошая ученица, но на сегодня довольно. Завтра я приду в то же время.

***

Тем вечером Халид эль Бей послал за Скай. Свежая после ванны, она только что закончила умащивать себя благовониями. Скользнув в невесомое, цвета глицинии платье, она босая побежала по ковру, постеленному в коротком коридоре, ведущем в апартаменты господина.

— Как ты привлекательна! — приветствовал Скай Халид эль Бей, когда она вошла в комнату. Он заметил блеск ее кожи и завитки обрамляющих лицо темных, как полночь, волос. — Ясмин сказала, что урок прошел успешно. Она полагает, что ты талантливая ученица и быстро всем овладеешь. Она тобой довольна, поэтому доволен и я.

Ее лицо осветилось радостью.

— Я хочу угодить тебе, господин Халид. Без тебя я была бы никто.

Он взял ее за подбородок и заглянул в голубые глаза:

— Я так не считаю, моя маленькая заблудившаяся птичка. Вовсе не считаю. — Он улыбнулся девушке и нежно спросил. — Так чему ты сегодня научилась?

— Пользоваться благовониями и раздеваться перед господином.

— Разденься передо мной, — приказал он, усаживаясь среди ярких подушек, сложив крест-накрест ноги. — Представь, что я твой господин.

Она стояла перед ним очень прямо, пальцы едва коснулись перламутровых пуговичек, но одеяние было расстегнуто. Груди едва мелькнули перед ним, и она отвернулась. Потом мучительно медленно сползало на пол шелковое платье, открывая спину и совершенные бедра. Скай повернулась к нему, глаза скромно потуплены, потом скользнула на пол, чисто и сладостно произнесла:

— Как будет угодно моему господину.

Мгновение он глядел на ее темную голову, потом дотронулся до своей туфли рукой. Он был поражен ее сообразительностью и умением и в то же время удивлялся себе, под парчовым одеянием его тело напряглось, а он ведь хорошо научился управлять им. Она подняла голову, и их глаза встретились.

— Ты доволен мною, хозяин? — невинно спросила она.

— Очень, — хрипло проговорил он. Внутренний голос твердил ему: «Не надо! Не надо!» Но как бы со стороны он услышал свой голос, приказывающий девушке:

— Сядь со мной рядом, Скай.

Когда она устроилась у него на руках, он повернул ее к себе и коснулся губ. Они тотчас же раскрылись, и Халид эль Бей почувствовал дыхание Скай. Его язык искал ее, нашел, их языки сплелись в любовной игре, и вдруг он почувствовал, как она берет его руки и кладет на свое обнаженное тело.

— Коснись меня, Халид, — призывно шептала она. — Пожалуйста, коснись меня!

Отчаянно пытаясь овладеть собой, он позволил рукам скользнуть вдоль ее тела. Никогда он еще не испытывал такого желания. Ее кожа была мягкая, гладкая и теплая. Она вскрикнула от удовольствия, и Халид задрожал. Он сорвал с себя одежду. Нельзя! Она не обучена! Ты все погубишь! Но уговоры не помогали. Губы потянулись к шее девушки, ниже, ниже, ненасытный рот впился в сосок. Потом, в отчаянии, он уступил желанию.

Навалившись на нее, он раздвинул девушке ноги и через секунду оказался в ее желанной теплоте. Повинуясь инстинкту, она обвила его бедрами и стала подлаживать движения своего жаждущего тела с его бешеным ритмом. Ее изящные пальцы скользили вниз по спине Халида к ногам, пока он не зарыдал от удовольствия. Скай ощутила растущую напряженность в теле, которая, достигнув невероятной силы, подняла ее, точно гигантская волна, и обрушила в темноту.

— Скай, Скай, — нежно шептал он ей на ухо, лаская ее тело.

— Я и забыла, как прекрасна любовь, — пробормотала она.

— А теперь ты что-нибудь вспомнила? — поспешно спросил он.

— Нет. Только то, что я делала это и раньше и что это мне очень нравилось.

— Мне не следовало брать тебя, — заметил Халид. — Я тебя не напугал?

— Не напугал, Халид. Но, наверное, я разочаровала тебя своим неумением.

Он тихо рассмеялся.

— Нет, Скай, не разочаровала. Ты и в самом деле не обладаешь опытом куртизанки. Но отсутствие навыков и доставило мне наслаждение.

— Мне продолжать занятия с Ясмин, хозяин?

— Да. Твоя невинность очаровательна. Но не будет ничего дурного, если ты наберешься опыта. Научишься ублажать господ. Ведь долг женщины быть искусной в любви. А мне ты покажешь, чему тебя научит Ясмин.

Скай лежала на спине, спокойно и ровно дышала. Халид перевернулся на бок, чтобы видеть ее, его пальцы блуждали по нежному телу. Поежившись, она подняла на него голубые глаза. Он наклонился и поцеловал ее сначала в губы, потом в веки

— Спи, Скай, и знай, я буду тебя охранять.

Она закрыла глаза. И опять он задумался: кто она такая, откуда? Без сомнения, знатная женщина, но из какой страны? Цвет кожи подсказывал, что она северянка, да он и не думал, что она испанка или француженка. Когда она впервые пришла в себя, он заговорил с ней по-французски, и она ответила ему, но он тут же почувствовал акцент. Может быть, она англичанка или из каких-нибудь кельтских племен? Похоже, они об этом так и не узнают, пока к ней не вернется память.

Халид эль Беи не был уверен, что так уж хочет об этом знать. Это красивое существо как-то сумело проникнуть в его сердце. Давным-давно женщина не приносила ему ничего, кроме сексуального удовлетворения, но в Скай было нечто такое, к чему, он полагал, у него давно выработался иммунитет. У него возникло желание завести настоящий дом, чтобы в этом доме жили жена и дети.

Халид улыбнулся своим фантазиям. Очевидно, он стареет. Первый признак возраста — желание уйти на покой. Он снова взглянул на лежащую рядом женщину. «Возможно ли это? Неужели он на самом деле любит ее? А если он женится на ней, а потом к ней вернется память? Но это было маловероятно. Врач сказал, что прошлое она вспомнит лишь в том случае, если лицом к лицу столкнется с тем, что ее так напугало.
И все же он не будет спешить. Пусть Скай продолжает занятия. Это ей не повредит. А потом он решит насчет будущего. Халид закрыл глаза, вздохнул и крепко заснул.

P.S. Там где стоят звездочки убраны некоторые моменты. Глава изменена незначительно.

Отредактировано Дикий ангел (10.08.2013 17:43)

0

42

Глава 9

Ясмин была потрясена.

— Вы взяли необученную женщину к себе в постель, господин Халид? Что это на вас нашло, хозяин? Халид эль Бей повернулся к ней:

— Ты злоупотребляешь нашими отношениями, Ясмин. Скай принадлежит мне, и я делаю с ней все, что хочу. На этот счет мне ни от кого не требуется одобрения.

— Я только хотела сказать…

— Ты дерзкая рабыня, — оборвал он ее. — Я редко берусь за кнут, но сейчас ты меня к этому принудишь. Лучше не доводи меня.

Она побелела и упала на пол, моля о прощении.

— Вставай, — холодно произнес он. — Иди заниматься со Скай. Но если я узнаю, что ты ее чем-нибудь обидела, я тебя продам. Ступай!

Ясмин с трудом поднялась и выскользнула из комнаты. Сердце ее колотилось. Никогда еще он не разговаривал с ней подобным образом. Она испугалась. Неужели он влюблен? Помилуй, Аллах! Ревность шевельнулась в ее сердце, и она ощутила к Скай бессильную ненависть.

Открыто она бы не решилась причинить ей вред, но когда Халид отправит ее в» Дом счастья «, Скай окажется в полной власти Ясмин. С удовольствием она вспоминала сирийского купца, дважды в год посещавшего их заведение и находившего особое удовольствие в созерцании двух женщин, занимающихся перед ним любовью, перед тем как он овладеет ими обеими. Зная отвращение Скай к женским прикосновениям, она собиралась наказать ее, побудив участвовать в развлечениях купца. А пока Ясмин подождет.

Войдя в комнату, она улыбнулась Скай и пожелала ей доброго утра.

— Сегодня мы повторим вчерашний урок и продолжим изучение мужского и женского тела.

Скай кивнула. Раздраженная ее выдержкой, Ясмин решила шокировать ее.

— Завтра, — объявила она, — я приведу девушку из» Дома счастья»и она вместе с Али покажет тебе любовные позы. — Ясмин внимательно посмотрела на ученицу.

— Это будет очень интересно, — ответила Скай с приводящим в бешенство спокойствием. — Мне нужно быстро научиться, чтобы угодить господину Халиду.

Ясмин прикусила нижнюю губу, чтобы не завопить: невозмутимость Скай выводила ее из себя. Что это — одна из тех женщин, которые на вершине страсти не ощущают ничего? Если это так, ее нужно научить изображать чувство, потому что ничто не бесит и не разочаровывает мужчину больше, чем не отвечающая на его страсть женщина. Ясмин поняла, что обучение Скай может оказаться не таким легким, как она предполагала. Но она продолжит занятия, а когда они будут завершены, Скай станет великолепнейшей из женщин в «Доме счастья». И тогда Халид поймет, насколько ценна для него Ясмин, и наконец сделает ее своей первой женой. Она так долго ждала, безропотно охраняя интересы господина.

Оборвав грезы, Ясмин окликнула евнуха Али и разделась.

— Надо знать чувствительные места на мужском и женском теле, Скай, — объяснила она. — Небольшая, как у тебя, грудь обычно очень чувствительна, и чрезвычайно нежна область в треугольнике внизу живота. Покажи, Али!

Ясмин легла среди подушек, и молодой евнух расположился рядом с ней. Заинтересованная Скай наблюдала, как он ласкал мягкие груди женщины сначала руками, потом ртом Евнух двигался не спеша. Но вот груди Ясмин стали тверже. из губ вырвался стон. Али торжествующе улыбнулся Скай и потянулся к животу партнерши. Его палец потирал, гладил, ласкал. Женщина снова вскрикнула.

Али склонился, чтобы коснуться губами того места, где только что блуждал его палец Ясмин страстно закричала. И тут Скай внезапно закрыла глаза и содрогнулась. В мозгу промелькнуло видение, на кровати сплелись тела белокурого мужчины и женщины. Что-то злое было в этой картине. Она силилась вспомнить и не могла, и в этот момент возглас удовольствия Ясмин вернул ее к действительности.

Женщина лежала раскинувшись, жаждущее тело покрывали капельки пота, евнух откатился на спину и закрыл глаза Наконец Ясмин пришла в себя и заговорила.

— Вот один из способов, как женщина может получать и доставлять удовольствие, хотя более важно, чтобы удовольствие приносила именно ты. Скоро я покажу тебе, как это делается, а пока хочу, чтобы Али поласкал тебя, как он только что лас кал меня. Мне нужно знать, как ты будешь реагировать на подобные ситуации. Иди на мое место.

Какое-то мгновение Скай испытывала неудобство. Когда ночью ею овладел Халид эль Бей, это было естественно, но она не хотела, чтобы к ней прикасался опытными руками мерзкий Али. С неожиданным вызовом она заявила об этом. Изумленная Ясмин сначала онемела, но дар речи быстро к ней вернулся.

— Я не спрашиваю, хочешь ты этого или нет, это приказ. Как ты посмела не подчиниться мне? Наш господин Халид отдал тебя в мое распоряжение, и если ты меня ослушаешься, я тебя изобью.

— Не посмеешь, — выпалила Скай. — Ты такая же рабыня, как и я. И если повредишь мне, господин Халид тебя жестоко накажет!

Ясмин коварно улыбнулась.

— С твоей красотой ничего не сделается. Я заставлю Али бить тебя по пяткам. Это жестокое, но действенное наказание для капризных рабов.

Скай побледнела, но голос ее звучал ровно.

— Я не позволю ему до меня дотрагиваться, а если ты посмеешь сделать мне больно, немедленно сообщу господину Халиду о твоей жестокости.

— О какой жестокости ты говоришь, Скай? — Халид эль Бей уже некоторое время стоял в дверях.

Скай обернулась и бросилась к нему в объятия.

— Я не могу этого сделать. Не заставляй меня, господин. Пожалуйста, не заставляй!

Его глаза потеплели, руки защищающе обвились вокруг нее, и он поцеловал ее в темную макушку.

Ясмин раздраженно заворчала.

— Мне приказано обучить ее искусству любви. Но она мне не подчиняется, а вы ее прощаете!

— Я не позволю Али трогать меня таким образом!

— Я не смогу оценить твою чувственность, если не увижу ее! Халид эль Бей спрятал улыбку.

— Позволь мне тебя ласкать, чтобы Ясмин узнала то, что ей нужно.

— Хорошо, — просто ответила она.

Не говоря ни слова, он раздел ее и уложил среди подушек. Руки, ласкающие ее небольшие груди, стали необыкновенно нежными. Скай восторженно вздохнула, когда его опытные пальцы, играя, сжали гладкую мягкую кожу. Горячая ладонь гладила живот, потом спустилась вниз к тому самому чувственному месту. Скай не сдержала крика радости, Халид нашел ее губы, и они слились в жарком поцелуе. Когда наслаждение стало постепенно угасать, Скай открыла глаза — он глядел на нее сверху вниз, потом повернул голову, и ее поразил его ястребиный профиль.

— Ты узнала, что тебе было необходимо, Ясмин? Женщина не шевелилась. Ее огромные зеленые глаза потемнели и стали почти черными на бледном лице.

0

43

— Она хорошо отзывается на прикосновения мужчины. Так ведь, Ясмин?

— На ваше прикосновение, господин Халид.

— Отныне, Ясмин, ты не должна принуждать Скай к тому, что она не желает делать. Ты научишь ее всему, что знаешь, а практиковаться она будет со мной. Лишь я один буду поправлять или наказывать ее. Ты меня поняла?

— Да, господин. — Женщина послала Скай ненавидящий взгляд.

— Тогда на сегодня достаточно. — И, отпустив Ясмин и Али, Халид подал руку Скай. — Одевайся, радость моя. У меня в саду есть роза, которая называется «Восторг любви». Как раз сегодня она расцвела, и я хочу тебе ее показать.

Они остались одни. Скай не спеша надела платье, скользнула ступнями в сандалии. Низкий голос Халида нарушил окружавшую их тишину.

— Что в сегодняшнем занятии так растревожило тебя?

— Когда я увидела, как Али овладевает Ясмин, мне стало не по себе. Как будто я уже видела такое, и в этом таилось что-то недоброе. Но что это было, я вспомнить не смогла и испугалась. Евнух, несмотря на свое положение, так уверен в своей власти над Ясмин. Он так заносчиво мне улыбался, и я поняла, что не смогу вынести его прикосновения. Ты недоволен мной, Халид?

— Я доволен тобой, Скай, — он обнял ее. — Кем бы ты ни была в своей прошлой жизни, ты не распутница, и это меня устраивает. Может быть, я изменю свои планы в отношении тебя. А теперь пойдем смотреть розы.

— Ты не прогонишь меня? — Ее голос дрожал от испуга.

— Нет, — Халид взял ее за плечи и посмотрел в поднятое к нему лицо. — Нет, я не прогоню тебя, маленькая заблудившаяся девочка.

И снова Скай была удивлена, заметив нежность в его глазах.

Ночью Халид эль Бей устроился в одиночестве на террасе, расположенной на крыше здания. Небо над ним походило на черный шелк, усыпанный кристалликами голубых звезд. Ветра не было, и в недвижном воздухе плавал запах раскрывшегося к вечеру душистого табака. Халиду стало ясно, куртизанкой Скай не будет. Ее память погрузилась во мрак, но остались строгие моральные устои. Завтра он известит Ясмин, чтобы та прекратила занятия со Скай. Всему он научит ее сам.

Теперь он мог признаться себе, что любит эту женщину. Его обрадовало ее отвращение к прикосновениям Али — Халиду эль Бею не хотелось, чтобы Скай развлекала других мужчин в «Доме счастья». Он хотел, чтобы она жила с ним, любила одного его и родила ему детей. Да, он любил ее настолько, что готов был сделать своей женой. Он чувствовал себя юношей и впервые после встречи с Нур ощутил надежду. Может быть, усмехнулся он, Бог и существует на небесах. И с миром в душе он спустился по лестнице в свои покои.
К удивлению, он обнаружил на своем диване среди подушек Скай. Какое-то время он смотрел на нее, потом поцеловал в щеку Она пошевелилась, открыла великолепные, точно сапфиры, глаза и села.

— Я испугалась, — быстро проговорила она, — что рассердила тебя. Если ты прогонишь меня… — она запнулась, стараясь собраться с мыслями. — Ты все, что у меня есть, Халид. Я ничего не помню. И если ты меня прогонишь, я умру!

Он нежно обнял женщину.

— Много часов я провел наедине с ночной тишиной и понял, что у тебя есть только одна судьба, моя нежная Скай. — Она задрожала в его руках, и он успокаивающе провел ладонью по ее волосам. — Ты будешь моей женой, любимая. Я буду заботиться о тебе и защищать тебя, Скай. Никогда прежде я не хотел жениться и много лет не любил женщину по-настоящему. У меня было много женщин, но ни одна не тронула моего сердца. Ты понимаешь, в чем тут разница?

— Да, — прошептала она. — Ты наслаждался их телами, как если бы они были куклы.

— Ты все понимаешь, Скай. — Он улыбнулся в полутьме комнаты. — А теперь скажи, ты все еще боишься?

— Нет.

— Ты довольна, как я решил поступить с тобой? Ты хочешь стать моей женой?

— Да.

— Милая Скай… Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Если мысль о замужестве со мной тебе неприятна, скажи об этом прямо. Я не хочу принести тебе горе.

— Ты оказываешь мне большую честь, — тихо проговорила она. — Но я не уверена, люблю ли я тебя. А ты заслуживаешь любящей жены.

— Любовь придет, родная. Пусть тебе будет хорошо. Она подняла на него глаза:

— Тогда я с радостью стану твоей женой, господин. — Ее глаза доверчиво сияли, и, как показалось Халиду, в них даже светилось счастье. — Обещаю, что постараюсь сделать тебя счастливым, — застенчиво промолвила она.

— Ты уже сделала меня счастливым, — ответил Халид, и его губы потянулись к ней.

Скай ощутила желанный аромат и почувствовала на груди ласкающие руки, потом его язык коснулся ее соска и кружил, кружил вокруг чувственной плоти, пока дыхание Скай не сделалось прерывистым. Он положил ее на подушки и осторожно раздвинул ноги. Она застонала, почувствовав его внутри себя, и этот стон привел его в восторг.

Нежные руки Халида гладили ей спину, блуждали по телу, сжимали округлые ягодицы.

— Халид! О, Халид! — жарко выдохнула Скай прямо ему в ухо. — Люби меня сильнее. — Она крепче прижалась к нему, подладившись под его ритм, и они оба двигались вместе, пока не затерялись в диких водоворотах страсти.

Их желание друг друга было настолько велико, что Скай потеряла сознание, и, к изумлению Халида, он сам был близок к обмороку. Засеяв ее тайную ниву, он содрогнулся от наслаждения, потом лег рядом, обхватив ее руками, и поцеловал.

— Боже! Я обожаю тебя, — шептал он снова и снова. Скай медленно выкарабкивалась из темноты и слышала, как ее звал чей-то ласковый голос.

— Найл, — пробормотала она. — Найл. Халид окаменел.

— Скай, дорогая, — проговорил он. — Открой глаза. — И когда она повиновалась, спросил:

— А кто такой Найл, любовь моя?

Ее глаза затуманились непониманием:

— Найл? — повторила она. — Я не знаю никакого Найла.

Халид вздохнул. Кто бы ни был этот Найл, он ему сильно завидовал. Должно быть, она его любила. Но теперь он, Халид, обладал Скай, и он ее не потеряет, как потерял этот Найл.

— Усни, радость моя. — Он устроил ее голову на своей груди. Вскоре ее дыхание стало ровным.

Почти всю ночь он провел без сна в борьбе с собой. Неужели к ней возвратилась память или ее крик был только вспышкой прояснения, которая больше никогда не повторится? Врач заверил, что Скай не обретет память, если не окажется в обстоятельствах, при которых она ее лишилась. А шансы, что это произойдет, были очень невелики. Нет, она не вспомнит свое прошлое, и он женится на ней! Почему он должен лишать себя счастья? Он любит Скай и хочет от нее детей.

С рассветом Халид поднялся, оставив ее спящей. В гостиной перед дверью в спальню лежал слуга. Осторожно Халид подтолкнул его обутой в сандалию ногой и, когда тот открыл глаза, приказал:

0

44

— Тотчас же приведи моего секретаря. Я буду в библиотеке.

Вскочив на ноги, слуга поспешил прочь, а Халид эль Бей, накинув белый халат, отправился в библиотеку. Через несколько минут, протирая заспанные глаза, секретарь появился.

— Прости, что поднял тебя с постели так рано, Жан, но есть неотложные дела.

Секретарь кивнул, сел и приготовил перо. Пленный француз Жан благодаря образованию, полученному в монастыре, сумел выбиться в секретари, А иначе он вместе со своими собратьями работал бы. в рудниках.

— Пиши вольную для рабыни по имени Скай, — заговорил Халид эль Бей. — Я хочу, чтобы она была свободна. Потом напишешь брачный контракт между свободной женщиной Скай и мной. Я оцениваю ее в стоимость этого дома, поместья и в двадцать пять тысяч золотых динар. Посоветуйся с муллой, как все это лучше оформить.

— Потом, — продолжал он, — пошли за астрологом Османом. Мне сегодня же нужен его совет. Подожди! Прежде всего отправь записку Ясмин и уведоми ее, что все занятия до будущих распоряжений отменяются. Больше ни о чем не сообщай. Можешь начинать. Я вернусь к тебе позже.

Халид эль Бей вышел, и Жан слышал, как он приказал рабу:

— Проследи, чтобы секретарю немедленно принесли завтрак.

Француз был тронут предупредительностью господина, но, впрочем, не в первый раз. С самого начала хорошим отношением хозяин завоевал преданность секретаря.

Жан размышлял о том, что задумал его господин. Он ведь мог взять любую женщину. Так зачем же жениться? И Ясмин сильно разозлится. Но галльская логика Жана оставалась на стороне хозяина. Пора ему жениться и обзавестись детьми. К тому же Скай казалась ему очаровательнейшей из всех женщин.

Халид эль Бей вернулся в спальню. Скай ушла, и он знал, что она вернулась к себе. Последовав за ней, он услышал визг и раскаты хохота и нашел Скай в ванной, плещущейся в бассейне с двумя близнецами-рабынями из Эфиопии. Некоторое время он смотрел на них, пораженный контрастом их обнаженных тел — цвета слоновой кости и черного дерева, — таких блестящих и сияющих.

***

— Ты создана, чтобы приносить радость мужчине, — сказал он. — И я счастлив, что этот мужчина я. После завтрака мы встречаемся с астрологом Османом, и он сообщит мне, какой день на этой неделе наиболее благоприятен для нашей свадьбы. Я велел Жану написать твою вольную, Скай.

Она прижалась к его руке:

— Ты так добр, господин Халид. Клянусь, буду тебе хорошей женой!

Он улыбнулся и погладил ее по щеке:

— Я в этом уверен, любовь моя.

Они позавтракали простоквашей, финиками и крепким горячим кофе. После этого Скай вернулась к себе, а Халид эль Бей пригласил Османа.

— Ну что, старый дружище, — приветствовал его тот, — наконец ты снова влюбился?

— У меня от тебя никогда не было секретов, Осман, — рассмеялся Халид.

— Звезды мне все рассказали. И поведали кое-что о твоей любви — тебе это будет интересно. Она из зеленой и туманной страны на севере, населенной могущественными духами и медиумами, родилась под знаком Овна, который, как все знаки огня, отличается силой и страстью.

Халид эль Бей нетерпеливо подался вперед:

— Откуда ты это все узнал, Осман?

— Эта женщина недавно появилась в твоем гороскопе.

0

45

— Я хочу жениться на ней.

— Не смею тебя удерживать.

— Звучит не слишком оптимистично, Осман. Ты мне что-то недоговариваешь?

— Она не останется с тобой, Халид. У нее иная судьба — там, среди своего народа. Так говорят звезды. В ее жизни много мужчин, но она будет всегда идти своей дорогой, выполнять свое предназначение. Один мужчина особенно важен в ее жизни. Она уже встречалась с ним и, по всей вероятности, встретится снова. Ее душа с ним, а не с тобой, дружище. Почему ты не можешь наслаждаться ею, пока она с тобой? Зачем обязательно жениться?

Халид был потрясен. Астролог редко допускал ошибки.

— А что изменится, если я женюсь на ней?

— Ничего.

— Тогда я женюсь на ней. Ведь я люблю ее больше всех женщин в мире.

— А когда она захочет тебя оставить, ты разрешишь ей уехать?

— Она не захочет, Осман. Она не покинет меня из-за детей. Она не из тех женщин, которые бросают семью. Ведь она родит мне детей?

— Я в этом не уверен. У нее будет несколько детей, но родит ли она от тебя или нет, я мог бы сказать, сравнивая точные даты вашего рождения.

— Она родит мне сыновей, — уверенно заявил Халид, и Осман едва заметно улыбнулся.

И все же он был обеспокоен за друга. Женщина внесла смуту в гороскоп Халида эль Бея, в нем образовалась темная область, которую астролог был не в состоянии прозреть, и это беспокоило его. Но если друг будет настаивать на браке, он по крайней мере сможет выбрать для свадьбы лучший день. Астролог внимательно проглядел гороскоп, сделал новые вычисления и объявил:

— В субботу на восходе луны можешь брать ее в жены.

— Спасибо, друг. Ты, конечно, придешь, чтобы отпраздновать свадьбу с нами?

— Приду. Приглашенных будет много?

— Нет, Осман, с полдюжины, не больше: мой банкир, глава купеческой гильдии, мулла, турецкий командующий, секретарь Жан.

— А Ясмин?

— Думаю, не стоит.

— Ясмин тебя любит, Халид.

— Она думает, что любит меня. К тому же, Осман, я не могу позволить жене общаться со шлюхой. Осман рассмеялся:

— Ну вот, дружище Халид, в тебе одновременно заговорил и испанец, и мусульманин. — Астролог поднялся. — До субботы, господин Бей, и удачи с Ясмин.

Осман вышел, а Халид эль Бей еще несколько минут сидел и размышлял над его словами. Друг был прав: с Ясмин надо что-то решать. И чем быстрее, тем лучше. Поднявшись, он распорядился подать лошадей и в безветренный дневной зной покатил в сердце города — в свой «Дом счастья».

Знаменитый бордель окружала внушительная стена. Двери из мореного дуба, украшенные бронзой, охраняли два черных гиганта в красных шелковых шароварах, парчовых рубашках, тюрбанах и в туфлях с загнутыми носами. Открытая грудь и мускулистые руки были натерты маслом и сияли под солнцем. Оба сверкнули белозубыми улыбками, когда хозяин проехал мимо них во двор.

Спрыгнув на землю, он бросил поводья очаровательной девочке, которая улыбнулась ему по-женски соблазнительно. Она носила кисейные шаровары, сквозь которые просвечивали ее маленькие ягодицы, а грудь и ноги оставались обнаженными. Хорошее нововведение, подумал он, многие берберы больше всего любят неразвившихся девочек.

Он постоял минуту, оглядывая двор глазами собственника. Все было в отличном порядке: стены чистые, кусты подстрижены, цветочные клумбы ярки и ароматны.

— Господин Халид почтил нас своим посещением! — По ступеням в развевающемся черном с золотом платье бежала Ясмин. Вокруг нее плавало густое облако мускуса, он заметил сквозь платье подведенные киноварью соски. — Золотистые волосы украшал черный жемчуг, за ушком красовалась гардения. Халида всегда удивляло, как быстро она узнавала о приезде важного гостя и выходила его встречать.

— Дорогая Ясмин, ты, как всегда, прелестна.

Лесть заставила женщину расплыться от удовольствия.

— Пойдем. Мне нужно поговорить с тобой. — Он прошел в ее покои и терпеливо дождался, пока она приготовит ему кофе и подаст с пирожным из миндаля в меду.

— Как Скай? — наконец спросила она.

— Об этом я и приехал с тобой поговорить, — ответил Халид. — Я пришел к выводу, что она не подходит для этой — жизни.

— Слава Аллаху! Вы пришли в себя! Он чуть заметно улыбнулся:

— Ты не любишь Скай, ведь я не ошибся?

— Нет!

— Так тебе больше не придется возиться с ней, Ясмин. — Вы ее продаете?

— Нет. Беру в жены. В субботу вечером на восходе луны главный мулла Алжира нас соединит.

Лицо Ясмин исказилось. Потом, взяв себя в руки, она тихо рассмеялась:

— Вы шутите, господин. Ну и рассмешили вы меня. Ха-ха!

— Это не шутка, — просто ответил он. — Скай будет моей женой.

— Но она рабыня!

— Нет. Я ее освободил: Да она никогда рабыней и не была, Ясмин.

— А я?

— Ты рождена рабыней от родителей-рабов. Это твоя судьба.

— Я люблю вас! А она вас любит? Да как она может? Она едва вас знает. Я же знаю о вас все: что вас раздражает, что доставляет удовольствие.

И женщина распростерлась на полу у его ног.

Халид с огромной жалостью посмотрел на нее. Бедная Ясмин со всем ее восточным искусством любви. Да, когда-то он им наслаждался, но потом оно ему до смерти наскучило. Эта любовь унижала женщину. Ее учили ублажать господина, а он лежал почти безучастный, лишь механически извергая семя. Его наслаждение целиком оказывалось в руках женщины. И если ей не удавалось его удовлетворить… ее ожидали удары по пяткам.

Насколько лучше европейская любовь, думал Халид, где мужчина играет активную роль и его мужественное начало подчиняет себе женщину. А вершина ее страсти приносит ему истинное наслаждение, тешит мужскую гордость.

— Я люблю Скай, — объяснил он, — и сам принял решение. А ты, моя самая любимая и ценная рабыня, не можешь задавать мне вопросов.

— А что станет со мной? — заскулила она.

— Ничего. Будешь, как прежде, выполнять свои обязанности. — И, помолчав, добавил:

— Хочешь, я отпущу тебя на свободу? И буду платить за работу, которую ты для меня выполняешь?

Ясмин пришла в ужас. Испытала страх всей своей рабской сущностью, связывающей ее с Халидом эль Беем. Свободной он сможет выгнать ее в любую минуту. И теперь, наверное, так и поступит.

— Нет, нет, господин, я не хочу быть свободной!

— Хорошо, дорогая. Пусть будет по-твоему. А теперь поднимайся и проводи меня. — Он встал и, подав руку, помог Ясмин. — Твои услуги для меня и в самом деле неоценимы.

Она понимала, что господин бросает ей кость, но все же немного успокоилась.

0

46

— Когда мне можно заехать и поздравить Скай?

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, Ясмин. Как всякий разумный мужчина, я хотел бы держать жену подальше от своих дел.

— Понимаю, господин Халид, — спокойно ответила она, а про себя горестно подумала: «Очень хорошо понимаю. Не хочешь, чтобы твоя драгоценная жена зналась со шлюхой! А я и есть шлюха!»

Они вышли на залитый солнцем двор, и девочка подвела Халиду лошадь. Алжирский Сводник взял ее за подбородок, потом бросил серебряную монету.

— Хороший штрих, — похвалил он Ясмин и укатил прочь.

Глава 10

За несколько дней приготовления к свадьбе Халида эль Бея были завершены, разосланы приглашения, продумана программа вечера. Потеряв память, Скай забыла и свою веру. Попав к Халиду, она стала мусульманкой, и главный мулла Алжира не видел препятствий к браку.

Накануне бракосочетания из «Дома счастья»в имение Халида приехали шесть девственниц и были размещены на женской половине. В отличие от турок, строго разделявших мужчин и женщин на свадьбе, в Алжире не так строго придерживались этого обычая. Хотя невеста и не присутствовала на церемонии заключения брака в соседней мечети, ее и других женщин пригласили на праздник. Ведь какой же праздник без мягкой и свежей женственности?

В честь бракосочетания господина маленький секретарь Жан был отпущен на свободу, но решил остаться на службе у Халида, а не возвращаться на родину. Ему, как и другим гостям, предоставлялась на вечер женщина. Халид и Скай разглядывали девушек, решая, кому какая больше подойдет.

— Я думаю, — предположил Халид, — симпатичная крепкая маленькая провансалка обрадует муллу. Он еще не старый человек, но слишком важничает.

— А у него нет жены, которая бы скрасила его жизнь?

— Нет, Скай, хотя я знаю, что обета безбрачия он не давал.

— Тогда выбор хорош, милорд. Она понравится ему, и он будет счастлив. За ее молодостью и чувственностью, я вижу, кроется настоящая хозяйка и мать.

Халид усмехнулся:

— Браво, Скай! Я тоже так подумал. А если Богу это будет угодно, представляешь, как окажется мне благодарен мулла, когда у него родится первый сын. А теперь… надо что-то подобрать главе купеческой гильдии и моему банкиру. Вот, например, эти очаровательные блондинки. Оба этих господина — мужчины средних лет, у каждого — ворчливая жена и полный дом прожорливых галдящих детей и родственников. Здесь требуется что-нибудь попроще: светлоглазые девчушки, быстро приходящие в восторг, с большой грудью и кудряшками, думающие лишь об одном: как бы ублажить господина.

Скай оглядела парочку. Девушки вполне подходили к этой роли.

— А что остается Осману и Жану? — спросила она.

— Малютка с карими глазами и густыми каштановыми волосами из Бретани, откуда родом секретарь. Так что для них обоих это будет сюрпризом.

— О, Халид, какой ты добрый! Девушка выглядит робкой, но Жан ее ободрит. И мне хотелось бы иметь в доме подругу.

— Вы подружитесь. Я в этом не сомневаюсь.

— Дай-ка я угадаю, кому предназначаются остальные. Девушка с миловидным лицом и печальным взглядом — Осману!

— Да? — он удивленно посмотрел на Скай.

— Тогда эту суровую на вид женщину ты приготовил турецкому командующему. Боже, Халид! Она смотрит так, как будто готова съесть мужчину. Ты уверен в своем выборе?

— Любимая, комендант Касбахского форта — завсегдатай «Дома счастья»и обладает весьма замысловатым вкусом. Легкая победа ему скучна. А наслаждение ему доставляют женщины, сражающиеся с ним до последнего. Эта девушка наполовину мавританка, наполовину берберка. Маленькая дикарка должна ему понравиться. А теперь, любовь моя, проследи, чтобы девушки вовремя приняли ванну и оделись к празднику. Когда мы увидимся снова, ты уже будешь моей женой, Скай. — Его золотисто-угольные глаза излучали теплоту. Он коснулся губами ее щеки, быстро повернулся и вышел.

Скай вздохнула. Халид был с ней добр, но она все еще сомневалась, должна ли выходить за него замуж. Иногда что-то в ней сопротивлялось этому, но сколько она ни силилась, не могла понять, что это было. Часто в ее снах возникал человек, один и тот же мужчина, но она не могла его как следует рассмотреть, только слышала, как он зовет ее. Это ей ни о чем не говорило.

Она хлопнула в ладоши, и появились рабы. Скай приказала искупать девушек, а сама отправилась на женскую половину выбрать из обширного гардероба наряды для них.

Для темноволосой провансалки с золотистой кожей подойдут абрикосового цвета панталоны, расшитая золотом накидка, короткая курточка без рукавов, отороченная золотистым бисером. Под нее она может надеть газовую блузку. Для блондинок выбор был простым, бледно-розовое. Девушке из Бретани с каштановыми волосами и карими глазами великолепно пойдет желто-зеленый цвет. Небесно-голубой подчеркнет красоту волос шатенки, выбранной для Османа. И наконец ярко-пламенные тона — для женщины турка. Передавая платья слугам, Скай сделала соответствующие распоряжения и удалилась в свои покои, чтобы принять ванну и надеть свадебный наряд.

Точно в момент восхода луны мулла Алжира совершил несложный обряд, соединив в браке Халида эль Бея и Скай, ставшей с этого момента Скай мула эль Халид — желанная Халида. Потом жених и гости вернулись домой по кривым улочкам, освещенным фонарями. Впереди их танцевали и пели музыканты, и звуки тростниковых дудочек и барабанов пронизывали бархатную черноту ночи.

На женихе были белые шелковые панталоны, украшенные серебряными с темно-синим лентами, на ногах — кожаные сапоги, отделанные серебром. Рубашка из белого шелка с открытым воротом и длинными рукавами с узкими манжетами. Поверх нее Халид надел белую куртку, расшитую серебряными и синими узорами. Поверх всего — белый атласный плащ, отороченный синим. Темная голова оставалась непокрытой, черная борода аккуратно подстрижена.

Из-за закрытых ставень по всей дороге выглядывали девицы и матроны и вожделенно вздыхали. Алжирский Сводник казался им сказочным принцем.

За Халидом эль Беем шествовал комендант Касбахского форта капитан Джамил. Он был так же высок, как и Бей, но плотнее и, по мнению подглядывавших женщин, чертовски обаятелен. Продолговатое лицо, длинный нос, черные бездонные глаза, тонкий жестокий рот под ниточкой усов. Он был известен своей жестокостью, даже деспотизмом по отношению к строптивым пленникам. Но сегодня вышагивал с другими приглашенными и дружески болтал.

— Я слышал, твоя невеста — пленница?

— Была, — ответил Халид. — Я ее купил, но теперь она официально отпущена на свободу. И стала моей женой.

— А мне говорили, что ее обучали для «Дома счастья». Видать, она хороша во всем, раз ты решил взять ее в жены. Халид эль Бей рассмеялся, но внутренне вспыхнул.

— Скай позабыла прошлое, — объяснил он. — Сначала мне показалось забавным обучать такую женщину. Но для жизни в «Доме счастья» она слишком невинна. И я решил жениться на ней и родить с ней сыновей. Но какой уважающий себя отец позволит дочери выйти замуж за Сводника? Скай же, безусловно, принадлежит к высшему обществу, из какой бы страны она ни происходила. Разве это не прекрасный выбор для достижения моей цели?

0

47

— С нетерпением жду встречи с твоей невестой, Халид. — Они подошли к дому и через широкие двери вступили в квадратный зал, где их поджидал мажордом Бея.

— Поздравляем вас, господин! Живите долго, и ниспошлет вам Аллах многих сыновей! — воскликнул он, провожая гостей в банкетный зал.

Слуги приняли у мужчин плащи и поднесли им серебряные тазики с розовой водой, чтобы они умыли лица и руки. Освежившись, гости расселись на большие подушки, разложенные у стола.

— Господа, — начал Халид эль Бей, усаживаясь во главе стола, — мне доставляет огромное удовольствие, что вы пришли ко мне. И я хочу разделить свое счастье с вами и дарю каждому из вас на многие ночи наслаждения обученную в «Доме счастья» девственницу. — Он хлопнул в ладоши, и шесть девушек, одетых в яркие шелка, вошли в зал и быстро направились к мужчинам, которым были предназначены.

— Клянусь Аллахом, — провозгласил капитан Джамил, — вот это обхождение! Даже в Константинополе, Халид, я не сталкивался с такими изящными манерами. Я завтра же напишу султану и все расскажу ему.

— Тысяча благодарностей, — беззаботно ответил Халид. Ему больше пришлась по душе реакция других гостей. Глава купеческой гильдии и банкир были, без сомнения, очарованы девушками, а Жан на время потерял дар речи, когда его застенчиво приветствовали на родном языке. На лице муллы играла улыбка — такое Халид эль Бей видел в первый раз! Осману тоже понравилась женщина.

— А где твоя невеста, Халид? — спросил капитан Джамил, внимательно изучив «подарок».

Как будто отвечая на его вопрос, двери банкетного зала растворились, и четыре чернокожих раба в набедренных повязках из красного шелка внесли в зал паланкин. Они осторожно поставили его на пол, и мажордом помог выйти из него даме в вуали и провел к столу.

Ее короткие бледно-лиловые шелковые панталоны напоминали цветом только что распустившуюся глицинию. На ногах — расшитые сиреневатым жемчугом туфли. Бархатная блузка без рукавов украшена золотым шитьем и жемчугом, на руках — золотые браслеты. На шее красовалось жемчужное колье, в ушах жемчужные серьги. Цвета ночи волосы распущены и посыпаны золотой пудрой. Ниже великолепных глаз, подведенных краской, лицо скрывала газовая розовато-лиловая вуаль.

— Господа, моя жена — госпожа Скай мула эль Халид, — представил Бей, снимая с ее лица вуаль.

Гости точно онемели. Все в ней — безукоризненная кожа, глубокие голубые глаза, пухлые красные губы, изящный, слегка вздернутый нос — было превосходно. Наконец банкир обрел дар речи.

— Друг мой, Халид, у меня четыре жены. Но если их красоту сложить воедино, она все равно не сравнится с прелестью твоей невесты. Ты чертовски везучий человек!

Халид эль Бей счастливо рассмеялся.

— Спасибо, Мемхет. Твои комплименты радуют меня.

Слуги начали вносить дымящиеся блюда, наполнять золотые бокалы ледяными напитками, из-за ширмы раздались звуки музыки. Зажаренного целиком барашка подали с шафрановым рисом, луком, зеленым перцем и помидорами. Поставили на стол чаши с йогуртом, розовыми, зелеными и черными оливками, чищеными фисташками, горячий хлеб, жареных голубей в гнездах из водяного кресса. По мере того как пьянящие напитки начинали действовать на гостей, они становились шумнее и раскрепощенное, мужчины принялись кормить своих хихикающих подруг.

С правой стороны от Халида сидел мулла, слева — Скай, дальше — капитан Джамил, не отрывавший глаз от невесты.

— Какая жалость, — бормотал он себе под нос, так что было слышно только ей, — какая жалость, что Халид решил оставить тебя себе. Он бы мог здорово продать твои прелести. Я сам бы заплатил королевскую цену, чтобы первым обладать тобой. Что ж, приятно сознавать, что и у Алжирского Сводника есть слабость.

Краска бросилась ей в лицо, но она ничего не ответила. Турецкий комендант рассмеялся:

— Ты самая прекрасная женщина, какую я только видел, невеста Халида эль Бея. Твоя кожа отливает перламутром. Много ночей я буду мечтать о твоих длинных ногах и маленьких грудях, подобных великолепным нежным фруктам. — Он потянулся, чтобы набрать полную горсть оливок, и рукой нарочно задел Скай.

— Как вы смеете так обращаться со мной? — зло прошипела она. — Вы что, совсем не уважаете моего мужа, вашего хозяина? Или у турок вовсе нет гордости?

У него перехватило дыхание:

— Когда-нибудь, красавица, ты окажешься в моей власти. И уж тогда я сполна отомщу за оскорбление, которое ты мне нанесла.

К его разочарованию, Скай вовсе не выглядела напуганной. Отвернувшись, по-хозяйски дала знак слугам убирать со стола и подавать следующее блюдо. Один из слуг, встав на колени у столика, принялся молоть кофейные зерна и кипятить воду. Рабы поставили на стол цветные хрустальные вазы с финиками, изюмом, апельсинами, зеленым виноградом, цукатами и розовыми лепестками, маленькие тарелочки с медовыми тартинками и розетки с засахаренным миндалем. Бокалы вновь наполнили душистым охлажденным щербетом. Бей наклонился и поцеловал жену:

— Ты все прекрасно продумала, Скай. Ты прирожденная хозяйка.

— Может быть, я ею уже была, — тихо ответила она.

Затем выступили борцы, жонглеры, факир из Египта, заставлявший вещи появляться и исчезать. Потом выбежали танцовщицы. Их было не меньше полудюжины, но в конце представления осталась одна — соблазнительное существо, чьи страстные движения с каждой фигурой танца становились все более откровенными. Разговоры стихли, и теперь в зале звучала только музыка: с мелодией флейт и ударами барабанов спорил перезвон медных бубенчиков на пальцах танцовщицы. Скай огляделась и заметила, что кое-кто из гостей вышел в сад. Другие же прямо здесь, на подушках, принялись заниматься любовью. Покраснев, она повернулась к мужу. Подмигнув, он встал и потянул ее за собой.

— Думаю, настало время исчезнуть. Пойдем, любовь моя!

— Куда, Халид?

— На мою тайную виллу на побережье. Там мы проведем наш медовый месяц вдали от дел и друзей. — Он поспешно вывел ее в ночную прохладу, задержавшись, чтобы захватить плащ и накинуть на жену отороченную кроличьим мехом светло-лиловую накидку. Перед входом их поджидал большой белый жеребец. Халид эль Бей вскочил ему на спину, затем поднял Скай и усадил ее в седло перед собой.

Они поскакали вниз в город, потом к побережью и несколько миль мчались вдоль береговой линии. Луна серебрила воду. Взглянув вверх, в черные, как бархат, небеса, Скай затаила дыхание. Звезды казались такими большими и близкими, что ей захотелось протянуть руку и схватить их целую пригоршню. В объятиях Халида, прижавшись щекой к его груди, она слышала ровное и уверенное биение его сердца. Соленый воздух моря показался ей знакомым и почему-то ее успокаивал, но почему, она понять не могла. Халид молчал, и она тоже не решалась заговаривать с ним, чтобы не нарушать очарования.

Наконец он повернул жеребца в сторону от моря, и Скай различила на одном из холмов очертания здания. В сумраке ночи Скай разглядела, что дворец очень мал и напоминает большую беседку. Вокруг все было замечательно устроено, а у занавешенного шелком входа приветливо мерцали восковые свечи в венецианских плафонах больших медных светильников.

0

48

Халид эль Бей натянул поводья, спустил жену на лужайку и спрыгнул с лошади сам.

— Добро пожаловать, любимая! Добро пожаловать в Жемчужную беседку. В ней три комнаты: наша спальня, ванная и гостиная. Теперь все это принадлежит тебе, Скай. Это — мой свадебный подарок.

Она была поражена. Выкуп Халида и так был щедр, и вот еще один подарок.

— Халид, — произнесла она, поглядев на него снизу вверх, — мне нужен ты. Даже если бы ты был бедняком, я бы сказала то же самое. Мою душу согревает и успокаивает твоя любовь, а не твои подарки, хотя за них я тебе очень признательна.

— Поэтому я их тебе и дарю, — ответил он. — В тебе нет ни капли корысти, любимая. А теперь пойдем — ночь прохладная. И разве тебе не хочется поскорее увидеть мой подарок?

Вход в Жемчужную беседку был занавешен прозрачными разноцветными шелками, в холле за дверью сверкал узкий бассейн. Скай взглянула вверх, и у нее перехватило дыхание: крыть была стеклянная, и в спокойной воде бассейна отражались мерцающие звезды. Холл освещался золотыми с хрусталем фонарями, напоминавшими те, что Скай видела у входа.

Левая дверь вела в очаровательную гостиную, где яркий огонь в очаге разгонял сырость ночного воздуха. Пол устилали толстые циновки, цветные лампы свешивались на цепях и золотили потолок. Мягкая мебель и подушки обтянуты драгоценными шелками и бархатом цвета рубинов, сапфиров, аметиста, топаза и изумруда. Маленькие круглые окна имели затемненные стекла. В комнате стояли низкие столы, столешницы которых были выложены мозаикой. В огромных вазах красовались белые и желтые тюльпаны. В одной из стен оказался встроенный книжный шкаф, и вид кожаных корешков вырвал у Скай радостный крик.

— Ну вот, — усмехнулся Халид эль Бей, — мой добрый секретарь Жан не ошибся — ты умеешь читать. На каких языках? Она выглядела слегка смущенной:

— Жан пришел в такой ужас от того, что я умею читать. Как-то я зашла в твою библиотеку, взяла книгу. Она оказалась французской. Я обнаружила, что могу читать также на испанском, итальянском, латинском и языке, который Жан называет английским. — Она потупилась и быстро добавила:

— Кажется, у меня есть еще одна неженская черта: я умею писать.

Халид эль Бей расхохотался:

— Замечательно, Скай! Просто замечательно! По всему видно, ты очень образованная женщина. И хотя многие мужчины пришли бы в ужас, получи они такую жену, я этого вовсе не чувствую. Пути Аллаха поистине неисповедимы. Сначала я хотел сделать из тебя знаменитую проститутку, а теперь обнаружил, что ты образованна. И вместо этого ты будешь моей компаньонкой! Когда мы вернемся в город, я буду обучать тебя сам, а Жан мне поможет. Случись что-нибудь со мной, никто не сможет тебя одурачить. Ты само совершенство, Скай! — Он рассмеялся, и она почувствовала тепло и покой, потому что была любима. Золотистые глаза Халида сияли. — Нам еще нужно осмотреть спальню, — пробормотал он, уводя жену из гостиной в холл, и толкнул двойные резные позолоченные двери.

Стены комнаты, куда они попали, изображали оазис в пустыне: на них были нарисованы пальмы, а за ними песчаные дюны. Потолок из черного бархата напоминал небо Северной Африки. Сходство завершали нарисованные светящейся золотой краской мерцающие звезды. Потом Скай обнаружила, что при дневном свете небо казалось голубым, а звезды не были видны. Сходство с оазисом подчеркивали толстые ковры из золотисто-желтой шерсти и пальмы в горшках в противоположном углу комнаты. Над большой кроватью висел балдахин. В лампах, похожих на цветы лотоса и заливавших комнату мягким светом, горело ароматизированное масло.

Не говоря ни слова, Халид снял с нее фиолетовую блузку, потом панталоны и опустился перед женой на колени. Скай стояла неподвижно, и его нежные руки ласкали ее груди. Потом он покрыл поцелуями ее талию. Она схватила его голову и прижала к неистово трепещущему животу. Время слов кончилось. Некоторое время Халид стоял на коленях, наслаждаясь ее мягкой кожей, потом сорвал с себя одежды, и они оба бросились в объятия друг друга.

Так началась восхитительная неделя. Никто еще не любил Скай так нежно, так страстно и так умело. Ни одну ее частицу Халид не забыл, обожал все ее тело и учил ее так же любить себя. Постепенно она перестала стесняться, ее ласки заставляли его стонать. Они любили друг друга на рассвете, в полуденный зной, вечерними сумерками. Они голыми плавали в лазурном море. Верхом охотились на антилоп со специально выдрессированными пантерами. И обнаружив, что Скай прекрасно держится в седле, Халид сделал жене еще один подарок — прекрасную золотистую арабскую кобылу.

Все время, пока они оставались в Жемчужной беседке, за ними ухаживала невидимая армия слуг, внимательно следящая за каждым их желанием. Волшебным образом появлялись изысканные блюда и чистая одежда, лошади и пантеры ждали у дверей беседки, а к возвращению всегда была приготовлена ароматизированная ванна. Все было задумано так, чтобы они великолепно провели здесь время.

Накануне возвращения Скай лежала, утомленная любовью, и с удовольствием прислушивалась к ровному дыханию Халида. Вдруг она поняла, что никогда не была так счастлива. Он окружил ее любовью, заботой, дал все, что она только могла пожелать. Почему же она тогда не отдала ему своего сердца?

Следующим утром они отбыли в Алжир. Промчавшись по улицам города, они произвели волнение на улицах. В тот же день Халид эль Бей повел жену в библиотеку, где работал Жан.

— Вот, Жан, привел тебе ученицу.

Маленький француз оторвался от бумаг и улыбнулся:

— С возвращением домой, господин Халид. Здравствуйте, госпожа Скай. Кто будет моим учеником и чему я должен буду его учить?

— Я бы хотел, чтобы ты научил Скай тонкостям моего дела. Ведь случись что-нибудь со мной, без этих знаний она не сможет мне помочь. Поскольку она говорит, читает и пишет на четырех языках, будет несложно обучить ее элементарной математике.

— А что такое математика? — спросила Скай.

— Вот, госпожа, — Жан написал на пергаменте цифру. — Если к ста динарам прибавить еще пятьдесят, получим…

— Сто пятьдесят, — перебила его она. — И таким же образом, если вычтем из этой суммы семьдесят пять, останется семьдесят пять.

Мужчины посмотрели друг на друга в совершенном изумлении, и Скай обратилась к мужу:

— Правильно? Я не ошиблась?

— Нет, Скай, не ошиблась. Сосчитала быстро и правильно. Так ведь, Жан?

— Да, господин, все верно! Бей рассмеялся.

— Оставляю тебя в надежных руках, любимая. Не будь слишком строга к доброму Жану, он для меня бесценен. — И, посмеиваясь, Халид вышел из комнаты.

Скай скромно уселась за стол, выжидающе глядя на Жана, а тот вдруг слегка испугался, что на его попечении оказалось редчайшее из существ — образованная женщина. Тяжело вздохнув, он приступил к занятиям.

В течение нескольких следующих недель Скай сидела, запершись в библиотеке с Жаном и Халидом, и наконец поняла, в чем состоит дело мужа. Сначала она была шокирована, но потом сообразила, что не он изобрел проституцию, и смирилась.

0

49

Каждое заведение Халида требовало внимания. Заведения на побережье для матросов всех национальностей управлялись совсем не так, как «Дом счастья». В них подавали только пиво, тогда как в «Доме счастья»и двух других, подобных ему, меню было весьма разнообразным. И женщины отличались в них друг от друга. На берегу предпочтение отдавалось смазливым, но крепким девушкам, способным безболезненно обслужить за день две дюжины клиентов.

Молодые женщины, приобретенные для более изысканных домов Халида, были очень красивы и обучены правильной арабской и французской речи. Кроме того, им преподавали гигиену, хорошие манеры, умение одеваться. Мастерство любви они оттачивали до совершенства. Мужчины приобретали их на целый вечер.

В портовых борделях Халида эль Бея женщины работали пять дней, потом два дня отдыхали. Поэтому требовалось отмечать, кто на службе, а кто свободен. Каждая из них зарабатывала за ночь сотую часть уплачиваемых за ее услуги денег, через пять лет получала свободу и причитающуюся ей сумму. Большинство выходили замуж и устраивали свою жизнь. Некоторые все же предпочитали панель и быстро пропадали. Другие поступали в худшие заведения, где не выдерживали и заболевали, — большинство держателей борделей не так заботилось о женщинах, как Халид, у которого на службе состояли два мавританских врача.

Изучая толстенные регистрационные книги, Скай нашла, что ей интересно заниматься делами мужа. Его заведения состояли не только из людей и зданий, но требовали также обеспечения этих людей и поддержания домов в порядке.

В фешенебельных борделях проблем втрое больше, потому что женщин следовало изысканно одеть и обеспечить драгоценностями, им требовались ванны и самые тонкие благовония. Но, несмотря на все затраты, Халид эль Бей был человеком богатым.

Капиталовложения мужа больше всего интересовали Скай. Какие-то деньги он поместил в ювелирное дело Иуды Бей Симона. Какие-то обратил в драгоценные камни и металлы. Другие вложил в корабли джентльмена удачи англичанина Роберта Смолла. Вскоре после возвращения из Жемчужной беседки Скай повстречала этого живописного капитана.

Как-то вечером они с Халидом наслаждались пением молодой рабыни. Вдруг со двора донесся громовой голос. Муж вскочил на ноги и рассмеялся, а Скай услышала:

— Знаю, знаю, парень, твой господин сейчас лежит с какой-нибудь смазливой штучкой, но будь спокоен, из-за меня он поднимется с нее. Ну-ка, прочь с дороги. Тысяча чертей, Халид, выходи, старина! — Дверь распахнулась, и в комнату ворвался коротконогий человек.

Он был совершенно необыкновенной наружности: в цветастой одежде, в бриджах с буфами и разрезами, черных шелковых чулках, красной бархатной куртке, расшитой золотой и серебряной нитями, длинном плаще и в плоской шляпе с пером цапли. На высоком мужчине такая одежда не выглядела бы столь фантастично, но Роберт Смолл ростом был не более пяти футов. Его волосы отливали рыжиной, а цепкие глаза сияли голубизной. Круглое, задубевшее на морском ветру лицо выглядело и озорным, и добрым, но в то же время и очень домашним, усыпанное веснушками, оно походило на яйцо дрозда.

— Ба! Вот ты где, Халид! И, как всегда, с красоткой под боком!

— Ты вредный старикашка, Робби! Вынужден тебя огорошить: эта красотка — моя жена!

— Боже милостивый! Это правда, Халид эль Бей? — Бей кивнул, и англичанин низко поклонился Скай. — Покорнейше прошу простить, мадам. Надеюсь, вы не держите на меня зла. — Но, вспомнив, что говорит по-английски, обратился к Халиду:

— Не знаю, на каком языке говорит твоя жена. Ты ей переведешь?

— В этом нет необходимости, сэр, — вмешалась Скай. — Я вас вполне понимаю. Я нисколько не обижена на вас, ведь вполне естественно, что вы приняли меня за шлюху, учитывая характер дел моего мужа. А теперь прошу меня извинить — полагаю, вам многое надо обсудить с моим господином. — Она изящно поднялась и, игриво улыбнувшись, вышла из комнаты.

Коротышка англичанин ухмыльнулся.

— Как это вышло, — спросил он, — что бывший испанец, обернувшийся арабом, кончил тем, что женился на ирландке?

— Ирландке? Скай — ирландка?

— Боже праведный, старина! Она тебе, что ли, этого не сказала?

— Она и сама не знает, дружище. Несколько месяцев назад я купил у корсара грязное испуганное бездомное существо. Он забрал ее у уходящего в плавание капитана, который сказал, что захватил ее в бою. О ней он ничего не знал. А когда Скай полностью пришла в сознание, она смогла вспомнить только свое имя.

— И ты на ней женился! Какой же ты романтик в душе!

— Ошибаешься, — Халид налил англичанину кофе в крохотную чашечку. — Я задумал сделать из нее шикарнейшую шлюху.

Роберт Смолл с шумом вздохнул:

— В самом деле? И что же тебя остановило?

— Я влюбился в нее, приятель. Не просто в ее лицо и соблазнительное тело, но в женщину, которая все больше мне открывалась. В ней нет вероломства, она очень добросердечна. Такой бескорыстной женщины я еще не видел, а когда она смотрит на меня своими замечательными глазами, я просто пропадаю, Робби. Очень скоро мысль, что кто-то еще, кроме меня, будет ее касаться, стала выводить меня из себя. Я обнаружил, что, как все нормальные мужчины, хочу детей и любящую жену.

— Сохрани тебя Господь, дружище. Теперь у тебя есть слабость, и твои враги смогут ее использовать. Пока у великого Алжирского Сводника не было слабостей, он казался несокрушимым.

— Не беспокойся, Робби, у меня нет врагов. Даже мои женщины уважают меня.

— Не будь наивным, Халид, — слова прозвучали резко. — У всех богатых и влиятельных людей есть враги. Получше присматривай за собой и за красоткой, на которой женился.

Несколько минут мужчины в молчании потягивали кофе, потом Роберт Смолл заговорил снова:

— Я сделал тебя богаче, Халид. Корабли, которые мы посылали в Новый Свет, вернулись с грузом ценных металлов, драгоценных камней и мехов. С юга суда вернулись с пряностями, рабами и камешками. Как обычно, лучшие рабыни дожидаются, чтобы ты их посмотрел.

— Мы потеряли корабли или людей? — Халид эль Бей заговорил теперь деловым тоном.

— Все корабли целы, но во время шторма смыло троих людей. Капитан сообщил, что это был самый ужасный шторм в его жизни. Ни один раб не пропал.

— Хорошо. А что у тебя, Робби? Как прошло твое плавание?

Капитан усмехнулся и растянулся на подушках, положив руки под голову:

— Ах, Халид, как бы я хотел, чтобы ты был со мной; как часто ты предостерегал меня от человеческой алчности и последствий, которые она несет. Ты так прав! В Испанской Америке я отыскал управляющего шахтами — младшего сына своего отца, живущего без всяких надежд, кроме одной: окончательно спиться. Его старший брат и наследник женился на его любимой и устроил так, чтобы его выслали из Испании. Он просто горел желанием отомстить и согласился нагрузить золотом шесть наших кораблей за определенную плату, с условием, что мы его доставим в Европу. Плата оказалась невелика, Халид.

0

50

— А как же этот молодой дон скрыл кражу? Ты уверен, что он нас не предаст?

— Первую кражу скрыли тем, что обрушили шахту. Потребуются месяцы, чтобы расчистить завал, а к тому времени мы вернемся и погрузимся из другой шахты. А если испанцы и узнают, что их обчистили, это им не поможет — мы будем уже далеко. У молодого дона любовница полуиспанка-полуиндианка. Он собирается жениться на ней и уехать в Париж. Там они смогут жить вполне прилично на то, что мы им заплатили.

Рудники, за которыми он присматривал, дают самое чистое золото, какое я только видел, Халид. Другие корабли везут ценнейшие меха, бирюзу, коралл, нефрит, изумруд, топаз. Как обычно, я приготовил тебе отборные меха и камни, индийский жемчуг и пряности. Все остальное реализовано обычным способом, и твоя доля — у твоего банкира.

— Ты великодушен, Робби, и, как всегда, основателен. Позволь мне сделать что-нибудь и для тебя. Утром мои приятели заметили твой корабль, и я предполагал, что вечером ты ко мне зайдешь. Ступай в «Дом счастья», и тебя ждет сюрприз.

Англичанин расплылся в довольной улыбке:

— Ах, Халид, не стоило себя беспокоить. Алжирский Сводник улыбнулся ему в ответ:

— Она как раз по твоему вкусу, Робби. Иди, а я вернусь к своей леди.

Капитан поднялся на ноги.

— Если твой сюрприз так же хорош, Халид, мы не увидимся несколько дней.

Халид эль Бей потянулся всем своим длинным телом и окликнул:

— Скай! — Она тут же появилась и села подле него.

— Ты слышала? — спросил ее муж.

— Да. Если в его рассказе все правда, тебе повезло, что у тебя такой компаньон.

— Роберту Смоллу можешь верить, как себе, Скай. Он честнейший человек. Ни разу меня не обманывал. Это просто не в его характере.

— А что ожидает его в «Доме счастья»? Ты подыскал ему какую-нибудь малютку, которая обласкает и приголубит его? Халид рассмеялся:

— Ну нет! Робби — настоящий мужчина и любит высоких женщин. Та, которую я ему нашел, ростом шести футов с грудями, точно спелые дыни. Мне как-то дали понять, что орган у Робби не меньше, чем у любого мужчины. Так что они оба получат удовольствие.

Супруги рассмеялись, представив коротышку барахтающимся в сладостных объятиях амазонки. Потом смех стих так же внезапно, как начался, и Скай оказалась в руках у мужа. Он целовал ее, пока ее тело не прижалось к нему, руки скользнули под платье, пальцы принялись ласкать соски.

— Взгляни на меня, Скай, — мягко приказал он, и она попыталась поднять отяжелевшие веки. — Ты моя жена, и я тебя люблю.

Впервые она заглянула в глубину золотистых глаз Халида и осознала, какое чувство испытывает к нему. Тут же как будто растворилась и сердечная боль, которую она ощущала со дня пробуждения к новой жизни в Алжире, на душе сделалось легко. Она любит! Так вот что такое любовь. И она ее помнит. Ее глаза наполнились слезами счастья, и она воскликнула:

— О, Халид, я тебя тоже люблю! Теперь я это знаю, — и, притянув к себе его темноволосую голову, страстно его поцеловала.

Страсть в Халиде, уверенном теперь, что он любим, вспыхнула с новой неугасимой силой.

Под его нетерпеливыми руками шелка порвались, и он принялся ласкать тело жены. Распустил любимые черные волосы, разметал их по подушке, обтянутой бархатом цвета абрикоса. Потом длинные пальцы скользнули по щеке, спустились по изящной линии скулы к маленькому подбородку.

— Повтори, Скай, — попросил он.

Она посмотрел на него долгим взглядом синих глаз:

— Я люблю тебя, Халид, — твердо произнесла она. — Я люблю тебя. — И снова поцеловала мужа, прижалась к нему. Не устояв, он нагнулся и взял губами ее соски, потом спустился к пупку, и она рванулась к нему всем телом. Но он двигался все ниже и ниже, к самому заветному месту. Отведав ее аромат, напоминавший вкус морской раковины, язык, воспламеняя, проник в розовую влажную плоть. Она вскрикнула от удовольствия, пальцами впилась в его черные волосы, а он продолжал сладостно и невыносимо мучить ее, и Скай удивлялась, что еще не рассыпалась на тысячу кусочков — так велико было на этот раз ее возбуждение. Потом он с великой нежностью поцеловал внутреннюю часть ее бедер, лег сверху и овладел женой. Скай была наверху блаженства. Она еще не знала такой любви. А может быть, знала? Мозг бился в сомнении, но лежащее рядом теплое тело Халида успокоило ее. Какая разница, любила ли она прежде? Ее муж — Халид. Она его обожает, он ее боготворит. К чему еще себя мучить? К чему пытаться ухватить ускользающие воспоминания? Теперь прошлое не имело значения.

— Скай! Иди ко мне, любимая! Быстрее! Страсть у супругов вспыхнула одновременно. Потом, успокоившись, она сказала:

— Я хочу ребенка, Халид.

Он улыбнулся ей в темноте. Ее слова служили еще одним доказательством любви.

— Я постараюсь, дорогая, дать тебе все, что ты захочешь А уж детей особенно.

Внезапно она счастливо засмеялась и, привстав на локоть, заглянула в золотистые глаза мужа:

— Я люблю и любима, — произнесла она. — И что бы ни было в моей жизни прежде, в свете нашей любви это не имеет значения. А если бы имело, я бы уже все вспомнила. Я знаю, я Скай, возлюбленная жена Халида эль Бея, великого Алжирского Сводника.

0

51

Глава 11

Найл Бурк лежал на спине, откинувшись на надушенные подушки. Он впервые за долгие недели раскрыл глаза и увидел вдали голубые горы. За окном буйно росли душистые гардении, розы, лаванда. Стены дома были увиты цветущим виноградом. Птицы пели — во всем ощущалась трепещущая жизнь.

Найл понял, что возвращается к жизни. Но ему страстно хотелось умереть.

Резная дубовая дверь комнаты открылась, пропуская девочку, чьи глаза при виде Найла засветились.

— Ах, сеньор Найл, наконец вы очнулись. Я Констанца Мария Алькудия Гидадела. Мой отец — губернатор этого острова, и вы в его доме. — Она поставила поднос на стоявший рядом столик.

Найл спросил.

— А что это за остров? , Девочка от смущения зарделась:

— О, сеньор, простите меня. Вы на острове Мальорка. — А как я сюда попал?

— Вас принесли с кораблей, на которых вы путешествовали с капитаном Мак-Гвайром. Он объяснил нам, что вы большой господин.

Найл еле удержался от улыбки:

— А Мак-Гвайр еще здесь, сеньорита Констанца?

— Да, сеньор Найл. Хотя остальной флот ушел несколько недель назад, он отказался вас покинуть. Он сказал, госпожа ему бы этого не простила. Вы хотите его видеть?

Найл кивнул, и девочка потянула плетеный шнурок колокольчика у его постели.

— Ана, приведи ирландского капитана, — приказала она появившейся служанке и повернулась, чтобы поправить подушки Найла. Он ощутил аромат роз, и его пронзила боль. Констанца что-то налила из запотевшего кувшина из майолики и подала ему бокал.

0

52

— Сок из апельсинов из нашего сада, — объяснила она, — Выпейте. Он придаст вам силы. — В ее движениях, когда она подавала бокал, сквозило изящество. Потом она села рядом и, достав из кармана маленькие пальца, принялась вышивать.

Терпкая освежающая прохлада потекла ему в горло. Он потягивал сок и разглядывал девушку. Она была совсем маленькой, с тонкой талией и полной грудью, золотистой кожей, каштановыми волосами. Глаза напоминали фиолетовые анютины глазки.

Найл осмотрел комнату. Она была просторной, с белыми стенами и красным изразцовым полом. У одной из стен стоял шкаф с искусно вырезанными дверцами, а у французского окна — напротив его застеленной шелками кровати — длинный ореховый стол. У стола — два стула, а у кровати — расшитое кресло.

— Вам понравился сок, сеньор Найл? Налить еще?

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он. Черт возьми, куда запропастился Мак-Гвайр? Как будто в ответ на его бессловесный призыв, дверь растворилась, и на пороге появились капитан и Инис. С радостным лаем собака прыгнула на кровать и легла рядом с Найлом, весело махая хвостом.

— Ну что, парень, решил остаться среди живых? Хвала , Господу!

— Скай? Где она?

Мак-Гвайр посмотрел на него с неловкостью и, вздохнув, признался:

— Мы не знаем, где О'Малли, милорд. Когда неверные вас подстрелили, нашей главной заботой было доставить вас на борт. Мы знали, что они от нас не уйдут. Но как только мы поднялись на корабль, пошел ливень, и разбойники скрылись в дымке у берега. Ближе всего мы были к Мальорке, поэтому и привезли нас сюда. Остальные отправились в Алжир, но увы, до сих пор не обнаружили никаких следов О'Малли.

На секунду в комнате воцарилось молчание. Потом Найл с жаром, но просто произнес:

— Я ее найду! Я ее найду! — и свесил ноги с кровати, пытаясь встать. Инис встрепенулся.

Констанца Алькудия Гидадела быстро поднялась и поспешила к нему:

— Нельзя, сеньор Найл! Ваши раны откроются! Они еще не совсем залечены. — Она обняла его за шею рукой и вынудила лечь снова. — Сейчас же разыщи папу, — сердито прошептала она растерянному капитану. — Ана поможет мне уложить сеньора обратно в постель. — Она возилась с ним, точно маленькая наседка, взбивая подушки и поправляя одеяло. Несмотря на свое состояние, Найл был тронут и поражен заботой крошечной девушки. — Стыдно, сеньор, — упрекала она. — Мы с Аной так много трудились, чтобы вернуть вас к жизни. Почему вы позволяете этому капитану вас волновать? Если вы не можете разговаривать с ним спокойно, я его больше к вам не пущу.

Только тут он понял, что с девушкой говорит по-испански, а с капитаном Мак-Гвайром объяснялся на гаэльском наречии. Девушка, конечно, ничего не поняла. Он вдруг почувствовал слабость, прилег на подушки и решил рассказать:

— Когда меня ранили, пираты захватили невесту, с которой я помолвлен, — объяснил он. — А капитан Мак-Гвайр сообщил мне, что ее еще не нашли.

Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила:

— Вы ее очень любите, сеньор Найл?

— Да, сеньорита Констанца, — тихо ответил он. — Я ее очень люблю.

— Тогда я помолюсь Пресвятой Деве Марии, чтобы она быстрее нашлась, — серьезно сказала девочка.

Вернулся Мак-Гвайр и привел с собой пожилого господина среднего роста, с короткой, темной подстриженной бородой и черными холодными глазами. Одет он был богато, но строго. Короткий плащ украшала оторочка из коричневого меха.

— Лорд Бурк, — голос губернатора оказался таким же холодным, как и его глаза. — Я — Конд Франсиско Гидадела и рад, что наконец вы пришли в сознание. Капитан Мак-Гвайр сообщил мне, что вы волнуетесь по поводу своей невесты. Лучше вам сразу же выслушать правду.

— Папа! — умоляюще воскликнула девушка. — Сеньор Найл еще не окреп.

— Тише, Констанца! Как ты смеешь мне указывать? После вечерни я накажу тебя: всю ночь проведешь в часовне, размышляя об уважении к старшим и послушании.

Констанца пристыженно понурила голову.

— Хорошо, папа, — прошептала она.

— Ваша суженая навсегда пропала для вас, лорд Бурк. И чем быстрее вы с этим смиритесь, тем будет лучше для вас. Даже если вы ее и найдете, назад взять не захотите. Если она и жива, то опозорена неверным, и ни один католик этого не потерпит.

— Нет!

— Будьте благоразумны, лорд Бурк. Капитан Мак-Гвайр сказал мне, что леди овдовела. Значит, она была не девственница. А без защиты девственности — чистота в большой цене у неверных — ее взяли по крайней мере капитан и офицеры захватившего ее корабля. Если она это пережила и выглядит еще прилично, ее продали в рабство, и теперь она тешит в постели какого-нибудь пашу. Вы же не захотите, чтобы она вернулась к вам, даже если вы ее и найдете. В сложившихся обстоятельствах Святая Церковь не будет препятствовать разрыву вашей помолвки. Женщина для вас потеряна, как будто она мертва, а скорее всего она и в самом деле мертва.

— Уходите! Конд поклонился:

— Мне понятно ваше горе, лорд Бурк. Оставляю вас с ним наедине. Вскоре вы поймете правоту моих слов. Пойдем, Констанца!

Дочь покорно поплелась за ним.

Найл Бурк подождал, пока дверь за ними закрылась. Несколько минут в комнате стояла тяжелая тишина. Наконец он решительно произнес:

— Ну, Мак-Гваир, рассказывай. Я не ребенок, чтобы меня так оберегать. Мог бы понять, раз я не умер до сих пор, то теперь уж выживу. Где флот О'Малли и что это за чушь о том, что она потеряна навсегда? И сколько я здесь провалялся? Выкладывай, иначе я вырву язык у тебя изо рта!

— Вы проболели шесть недель, милорд.

— Боже! — вырвалось у Найла.

— Флот направился прямо в Алжир, и мы сумели сразу получить аудиенцию у дея. Он сильно нам сочувствовал и послал ко всем торговцам рабами в Алжире, предлагая за О'Малли королевский выкуп или деньги за информацию, которая способствовала бы ее возвращению. Никаких результатов — словно в кроличью нору провалилась. Дей пришел к тем же выводам, что и Конд Живой до Алжира она не добралась. Что можно было еще предположить? — Его голос дрогнул, и он смахнул слезу тыльной стороной ладони.

На самом деле Мак-Гвайр был опечален кое-чем еще, что он не решался рассказать тяжелобольному лорду Бурку. Вероятно, у О'Малли другая судьба. Дей сказал, что Скай могла доплыть до Алжира, и там ее продали. Частная продажа была строго запрещена, потому что лишала многих лиц, включая самого дея, их доли. Но такая торговля, особенно красивыми женщинами, процветала. Мак-Гвайр понял, что, если такое произошло со Скай, дей не сможет узнать, куда она попала.

— Не хочу в это верить, милорд, но если леди Скай жива, то где же она?

Найл Бурк оцепенел. Скай мертва? Нет! Только не Скай! Не его Скай с глазами цвета вод у побережья Керри и неукротимым духом. Нет! Из горла вырвались хриплые рыдания. Поднявшись с постели, он проковылял через комнату к окну и вышел на террасу. Все вокруг кипело жизнью, а ему заявляют, что Скай мертва. Ухватившись за мраморные перила балюстрады, он излил свое горе и разочарование в плаче и рыдал до тех пор, пока не охрип настолько, что не мог произнести ни звука.

0

53

Он почувствовал, что кто-то касается его, услышал успокаивающий голос. Он позволил отвести себя в комнату, рухнул на кровать и потерял сознание. Укрывая его одеялом, Констанца Гидадела покачала головой и потрогала его лоб.

— У него опять лихорадка, капитан Мак-Гвайр. Сегодня ночью вам придется с ним посидеть: отец не освободит меня от наказания. Я расскажу вам, что нужно делать.

Мак-Гвайр кивнул:

— Ваш отец — человек с характером, — заметил он.

Девушка ничего не ответила, продолжая заниматься своим делом. Сначала она поправила подушки, потом подоткнула одеяло и поставила на столик у кровати кувшин с охлажденным напитком.

— Вы мало чем можете помочь, капитан Мак-Гвайр. Старайтесь, чтобы он сохранял спокойствие и лежал удобно, насколько это возможно. Вскоре Ана принесет тазик с ароматизированной водой. — Колокола ударили к вечерне, и Констанца заспешила. — Мне надо идти. Когда кризис пройдет, смените ему рубашку и простыни. Ана вам поможет. — И она вышла из комнаты.

Мак-Гвайр сидел с Найлом всю ночь. К его удивлению, лорд Бурк не проявлял беспокойства — лежал угрожающе-спокойно, пока огненная лихорадка пожирала его тело. Капитан госпожи О'Малли добросовестно выполнял свои обязанности: регулярно обтирал его лоб прохладной ароматизированной водой, время от времени насильно поил сквозь сжатые зубы сладким соком. Несколько раз за ночь появлялась служанка Ана, принося больному свежую воду и сок, а самому Мак-Гвайру — холодную курицу, хлеб, фрукты и графин сладкого золотистого вина.

Она поставила поднос на длинный стол орехового дерева.

Мак-Гвайр спросил:

— Как там девчонка?

Ана сверкнула черными глазами:

— Она молится в часовне за твоего господина, сеньор. — И вышла из комнаты.

Мак-Гвайр с жадностью поел, выпил вина и снова подсел к кровати Найла. Ближе к рассвету он задремал на стуле, но его тут же разбудил горький плач. Лорд Бурк сидел в кровати, глаза зажмурены, слезы катились по щекам.

— Скай! Скай! — всхлипывал он. — Не покидай меня, любимая. Возвращайся! Возвращайся!

На секунду Мак-Гвайр застыл от ужаса, но в следующий миг принялся трясти его за плечи:

— Милорд! Милорд! Проснитесь, это только сон!

Постепенно Найл успокоился и лег. Лоб на ощупь казался холодным. С облегчением Мак-Гвайр сменил рубашку у Бурка.

После заутрени появилась Констанца. С ней пришла и Ана. Девушка похвалила измученного капитана.

— Вы справились со всем отлично, капитан. Идите отдыхайте. Теперь я присмотрю за сеньором Найлом.

— Но тебе, милая, тоже надо отдохнуть, — запротестовал Мак-Гвайр — Ты должна выспаться. Он теперь вне опасности. И за ним может присмотреть и служанка. — Капитан отечески обнял ее за плечи, чтобы вывести из комнаты, но она неожиданно дернулась. Сквозь рукав ее платья заметно проступал красный рубец, и глаза Мак-Гвайра округлилась.

— Да! — выпалила Ана. — Ночью Конд бил мою Констанцу.

— Ана! — девушка вспыхнула от стыда. — Он мой отец. А долг каждого отца — наказывать непослушного ребенка. Я выступила против его власти и была не права.

— Она святая, моя крошка. А Конд наслаждается, избивая ее!

— Ана, прошу тебя! Если тебя услышат, отец отошлет тебя отсюда, а ты все, что у меня есть.

Служанка плотно сжала губы, вздохнула и наклонила голову. Снова заговорил капитан Мак-Гвайр.

— Конд уже, наверное, отбыл исполнять свои губернаторские обязанности?

Женщина утвердительно кивнула.

— Тогда, сеньорита Констанца, я заключу с тобой сделку. До полуденной сиесты я посмотрю за сеньором, а ты поспишь в шезлонге. А в полдень отправлюсь к себе в комнату.

Ана широко улыбнулась — капитан по-доброму относился к ее Констанце, а значит, был хорошим человеком, которому можно верить. Через несколько секунд она вышла, оставив на попечении Мак-Гвайра и лорда Бурка, и уютно спящую в шезлонге девушку.

Ближе к вечеру, когда лиловатые тени начали удлиняться и дневной зной ослабел, Найл Бурк вновь открыл глаза. Он сразу же вспомнил, где находится и как здесь оказался. Грусть захлестнула его, и он печально вздохнул.

— Как вы себя чувствуете, сеньор Найл? Он посмотрел на худенькую девушку.

— Чертовски отвратительно, крошка, но, кажется, я жив, а значит, нужно заняться этим делом — жить.

— А она была очень красива, ваша суженая? — Прямота ее вопроса подействовала точно удар клинком, и он закрыл глаза.

— Она была очаровательнейшим существом Волосы темны, как грозовая туча, кожа, словно лепестки гардении, глаза глубоки и сини, точно вода у побережья Ирландии. Она добра и горда — не только моя любимая, но мой верный друг. А теперь я потерял ее на всю оставшуюся жизнь.

Глаза Констанцы наполнились слезами.

— Как бы я хотела, чтобы когда-нибудь и меня так же полюбил мужчина.

— Я не вижу к этому никаких препятствий. Не могу понять, почему ты до сих пор еще не замужем? Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, сеньор Найл.

— Наверное, половина знатных юношей на этом острове уже просили у отца твоей руки Или они все ослы? Констанца застенчиво улыбнулась и покраснела.

— Никто не будет просить меня в жены, сеньор Найл, — печально сказала она. — Отец давно лишил меня всяких шансов выйти замуж Вчера вечером, когда он говорил о вашей невесте, вы, вероятно, подумали, что он груб. На самом деле ваша история напомнила ему о том, о чем он предпочитал бы забыть.

Шестнадцать лет назад мавританские пираты напали на этот остров, а уезжая отсюда, в качестве одной из пленниц забрали с собой мою мать. Отец страстно ее любил и был в отчаянии. Через шесть недель ему удалось ее выкупить.

Через шесть месяцев родилась я. И хотя мать поклялась перед священником именами всех святых и даже именем Пресвятой Девы Марии, что пираты до нее не дотронулись, отец ей так и не поверил. По мере того, как рос ее живот, он все больше и больше отдалялся от жены. Она обожала его, и это разбило ее сердце. Она прожила ровно столько, чтобы дать мне жизнь, и угасла, как догоревшая свеча.

Все дело в том, что я очень на нее похожа, и в глазах отца постоянно являюсь живым упреком. В свою очередь, он упрекает меня в смерти матери и так открыто выражает сомнение в своем отцовстве, что ни одна приличная семья на Мальорке не захочет породниться со мной.

И все же я его дочь. В этом нет сомнений. Ана, перед тем как стать моей няней, была служанкой матери. Она приехала с ней из Кастилии, где мать вышла замуж за отца, и постоянно была с ней, когда ее похитили пираты. Она клянется, что, кроме мужа, мать не знала ни одного мужчины.

Внезапно Констанца замолчала и вспыхнула. Поняв причину ее смущения, лорд Бурк тихо произнес.

0

54

— Не сожалей о своих словах. Такой уж я человек: женщины всегда делились со мной своими горестями. Теперь я понимаю, почему твой отец так разговаривал со мной. Он человек резкий, но хотел сказать мне правду.

Девушка встала у кровати на колени и подняла к лорду Бурку свое личико.

— Извините меня, сеньор Найл Я понимаю, как тяжела для вас потеря невесты, но Богу угодно, чтобы вы жили. Мы оба станем молиться за бессмертную душу Скай, но вы должны обещать мне, что теперь будете бороться за жизнь.

Найл Бурк, тронутый заботой девушки, положил свою громадную ладонь на ее ручонку:

— Хорошо, Констанца, обещаю. Но и ты обещай мне помочь.

Маленькая рука дрожала под его ладонью, краска бросилась девушке в лицо, а ресницы опустились на щеки.

— Если вам угодно, — ответила она, освобождая руку.

За несколько недель он окреп. Лихорадка наконец отступила, проснулся аппетит. Сначала он ходил по комнате, потом наступил день, когда он решился выйти в сад. Этот миг в его теперешней жизни стал самым счастливым Они с Констанцей в сопровождении Аны устроили на траве пикник: маленькие пирожки с мясом, зеленый виноград запивали изысканным розовым вином. Найл рассказывал женщинам, как был мальчишкой и какие шалости вытворял. Впервые он услышал радостный смех Констанцы, когда говорил об особенно забавных юношеских проделках. Он стал спать по ночам: кошмары, в которых он спасал от берберийских пиратов Скай, начали бледнеть.

В столицу Мальорки Пальму вернулся флот О'Малли. Несколько месяцев команда провела в Алжире в поисках госпожи, но моряки вынуждены были уплыть, не получив никаких сведений. Тем не менее дей предоставил клану О'Малли богатые концессии. Обнаружить Скай среди живых не оставалось надежд, и флот вскоре должен был отправиться в Ирландию под предводительством капитана О'Малли, а Найла признали для плавания еще недостаточно окрепшим.

Лорд Бурк доверил Иниса Мак-Гвайру и сел за письмо отцу. Излив свое горе, он завершил его просьбой. «Не заключай для меня никаких брачных контрактов. Вскоре я исполню свой долг перед семьей». Потом со странным чувством утраты он попрощался с Мак-Гвайром и наблюдал с террасы губернаторского сада, как корабли флота О'Малли выходят в открытое море.

Найл редко видел хозяина и был этому рад: холодный испанский дон не доставлял ему удовольствия своей компанией.

В один из дней Констанца предложила ему проехаться верхом, и Найл с восторгом согласился. После обеда он катался на чалом жеребце по полю, усеянному цветущими анемонами. Констанца скакала за ним на маленькой изящной арабской кобыле. Она была искусной наездницей, крепко держалась в седле и твердо сжимала поводья маленькой рукой.

В дневной зной они остановились на лугу над морем, чтобы дать передохнуть лошадям и перекусить. Констанца расстелила на траве белую скатерть и разложила на ней хлеб, мягкий зрелый сыр, персики, груши, белое вино. Найл расседлал лошадей, чтобы они могли свободно пастись. Развесистое дерево укрыло их от солнца, воздух был насыщен запахом дикого тимьяна.

Они молчали. Потом Констанца заговорила:

— Скоро вы уедете. Когда поплывете в свою родную Ирландию?

Тень пробежала по его лицу.

— Не сразу. Прежде чем возвращаться в Ирландию, еще немного попутешествую. Но вернуться я должен — я единственный наследник у отца. Мои первый брак был расторгнут, второй не состоялся.

— Вы будете счастливы, сеньор Найл. Я каждый день молюсь за вас Пресвятой Богородице. Он погладил ее по щеке

— Какая ты милая, Констанца.

Она покраснела и прижалась щекой к его ладони. Вдруг Найлу захотелось ее поцеловать. Он обнял девушку, она задрожала, но не сопротивлялась. Ободренный, Найл нежно раздвинул ее губы и погрузился в сладостную пещеру, найдя девичий язык, осторожно его ласкал. Крепко сжимая ее одной рукой, другой он стал гладить ее полные юные груди.

Констанца отстранилась и судорожно вздохнула. Ее руки лихорадочно обнимали его. Она боялась, но боялась не Найла, а себя. Найл Бурк был джентльменом, и одно ее слово заставит его остановиться, но она никак не могла произнести этого слова. Прежде ни один мужчина не целовал ее. Сердце бешено колотилось. Он опять поцеловал ее, наполняя страстью нежную ее душу. Она и не подозревала, что может испытывать такое. Пальцы Найла расстегнули ворот, осторожно потянули вниз блузку.

Его поразило, что девушка так податлива. Найл был уверен, что она невинна, и все же она не сопротивлялась его порыву. На секунду он почувствовал укор совести, но тут же избавился от этого чувства: Скай мертва, он жив, а Констанца Гидадела — сама свежесть. Вот и ее грудь — золотистые шары, цвета темного коралла соски, будто нераскрывшиеся розовые бутоны. Почти благоговейно он ласкал и целовал их, наслаждаясь тихим девичьим стоном.

Констанца ощутила во всем теле незнакомое напряжение. Это ее немного испугало. Она не хотела, чтобы он прекращал ласки, но Найл внезапно остановился.

— Ты ведь девственница, крошка? — Она вспыхнула, и это послужило ему ответом. — Я не обесчещу тебя, Констанца, — серьезно произнес он. — Будет несправедливо, если я испорчу тебя для будущего мужа, ведь ты была так добра ко мне. Я не имел права делать и того, что сделал, и прошу меня понять и простить.

Констанца сидела недвижимо, не делая никаких попыток прикрыть свою наготу. Неподалеку на лугу чалый жеребец, дико и требовательно заржав, подошел к белой кобыле и стал нежно покусывать ее шелковистую шею. Констанца поднялась и, не говоря ни слова, скинула с себя остаток одежд, потом гордо посмотрела на Найла.

— Я хочу, чтобы вы сделали со мной то, что сделал с моей кобылой жеребец, — тихо проговорила она.

Найл Бурк почувствовал, как заныло у него в чреслах. Только святой мог отказаться от такого предложения, а он святым не был. Но он не был и развратником. Потом в его голове родилась мысль. «А почему бы и нет, — размышлял он. — Ведь рано или поздно это придется сделать».

— Хочешь стать моей женой, Констанца?

— Да, — ответила она.

Он поднялся на ноги, возвышаясь над ней, и сбросил с себя одежду. Она с интересом наблюдала за ним.
***
Утомленный Найл удивленно размышлял. Никогда он не испытывал еще подобного наслаждения с девственницей, а она, конечно, была невинна — об этом свидетельствовала кровь на ее бедрах. Теперь, опустошенная, она лежала без сознания. Некоторое время он рассматривал ее — девушку, которая станет его женой. Она оказалась, безусловно, миловидной. И хотя Найл не был уверен, понравилось ли ему ее чрезмерное чувство, Констанца, конечно же, будет лучшей партнершей в постели, чем Дарра. Мак-Уилльям может разгневаться, узнав о нежданной невесте, но если повезет, она попадет в родной дом Найла в Ирландии с ребенком в животе или на руках. В этом случае они будут прощены.

Девушка едва дышала. Найл обнял ее, чтобы согреть и разбудить. Постепенно сознание стало возвращаться к ней, ее веки затрепетали. Он прижимал ее к груди и шептал нежные слова. Приподняв голову, она взглянула на него и вдруг вспыхнула.

— О, Найл! Что ты обо мне должен думать! Но это было так здорово!

Он рассмеялся:

— Я думаю, крошка, что я счастливый человек. Ты просто великолепна! Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Я летала, Найл! По-настоящему летала. И я так счастлива, что хочу этого опять. Он усмехнулся:

— Мы полетим с тобою снова, любовь моя. Но сейчас, я думаю, нам лучше вернуться в Пальму. Я должен просить у отца твоей руки, — он поднялся и принялся натягивать на себя одежду, но не так-то просто было с этим справиться, когда рядом лежала обнаженная Констанца, а вместо постели под ней расстилался луг из цветов и зеленой травы. Наконец ему удалось привести костюм в относительный порядок.

— Позвольте вам помочь, мадам, — он протянул ей руки.

Она встала, и лорд Бурк снова восхитился совершенством ее изящного тела. Не торопясь, она надела белье, потом юбку и наконец блузку, которую он помог ей зашнуровать, но сначала погладил нежные округлые груди. Откинувшись назад и прижавшись к нему спиной, Констанца что-то довольно пробормотала.

Найл любовно шлепнул ее по ягодицам:

— Собирай корзину с едой, крошка, пока я ловлю и седлаю лошадей.

Они вернулись в Пальму уже к самому вечеру. Один взгляд на девушку вырвал у Аны крик радости. Найл спрыгнул с лошади, женщина распростерла объятия и поцеловала их обоих.

— Клянусь вам, добрый сеньор Найл, моя Констанца будет вам хорошей женой.

— Ана, Конд даст согласие?

Служанка посмотрела на него понимающим взглядом:

— Сначала он вам откажет, потому что не может простить дочери ее рождения. Но если вы скажете, что обесчестили ее, он быстро согласится — больше всего на свете он боится скандалов.

— Тогда, Ана, я сейчас же пойду к нему, — улыбнулся Найл.

— Он в библиотеке, сеньор.

Найл наклонился и легко поцеловал девушку.

— На счастье, Констанца, — произнес он и зашагал прочь.

— Аййии, моя нинья, — воскликнула служанка, — наконец ты нашла себе мужа, и какого мужа! Многие годы он не даст опасть твоему животу. Об этом я столько молилась, нинья. Кто-нибудь должен был тебя увезти от Конда. Теперь ты заживешь нормальной жизнью, — она стиснула девушку в объятиях. — Счастье так вскружило мне голову, что я совсем забыла про тебя, Констанца. Ты в порядке? Он был нежен с тобой?

— Нежен, няня, но мне нужно в ванну.

— Сию минуту, нинья. Сейчас!

Пока Констанца купалась в теплой ароматизированной воде, Найл Бурк пытался устроить свое длинное тело в довольно неудобном кресле в библиотеке Конда. В больших руках он вертел ножку изящной рюмки. Губернатор пристально и холодно смотрел на гостя.

— Вы заметно окрепли, лорд Бурк, — скорее утверждая, а не спрашивая, произнес он. — Думаю, вскоре вы нас покинете.

Найл кивнул:

— Скоро, милорд. Но, уезжая отсюда, я хотел бы кое-что захватить с Мальорки.

— Какой-нибудь сувенир, лорд Бурк? Найл не сдержал усмешки.

— Какой-нибудь, — согласился он. — Я хотел бы жениться на Констанце и официально прошу у вас ее руки. Выражение лица Конда ничуть не изменилось:

— Это невозможно, лорд Бурк.

— Она с кем-нибудь обручена?

— Нет.

— Страдает неизлечимой болезнью?

— Нет.

— Тогда почему же вы мне отказываете? Я единственный наследник знатного обеспеченного человека. В Ирландии мой род по знатности не ниже вашего. У вас будут внуки.

— Я не обязан вам ничего объяснять, лорд Бурк. Я отец Констанцы и отказываю вам в вашей просьбе. Мое слово — закон.

Найл тяжело вздохнул:

— Не в том ли причина вашего отказа, что вы сомневаетесь в своем отцовстве?

Франсиско Гидадела побелел:

— Вы наглец, лорд Бурк. Сейчас же оставьте меня. Я не собираюсь с вами этого обсуждать. Серебристые глаза Найла сузились.

— Нет уж, Конд, позвольте я вам расскажу, как провел сегодняшний день. Сегодня я наслаждался благосклонностью вашей дочери. Она вполне охотно отдалась мне, и я могу с удовлетворением вам сообщить, что она была девственницей. Как раз сейчас мое семя, может быть, дает всходы в ее утробе. Вы сознательно лишили дочь возможности выйти замуж здесь, на Мальорке. Теперь ее не примет даже монастырь. Как вы посмотрите в лицо друзьям, когда мой ребенок станет заметен в ее животе? Вы последний человек в роду, Конд. И род вашей жены давно угас. Вам некуда послать Констанцу, чтобы скрыть ее позор. Я так и слышу, как над вами хохочут ваши приятели. А если слух дойдет до ушей короля Филиппа, вас могут быстро сместить с губернаторского места.

0

55

С другой стороны, если вы примете мое предложение, вам станут завидовать, ведь я — завидная партия. Но решать, конечно, вам.

Франсиско Гидадела сделался из белого пунцовым и опять побелел. Найл Бурк закончил свою речь, и из горла губернатора вырвался непонятный звук.

— Вы хотите сказать, что принимаете мое предложение? — переспросил его Найл.

Конд лишь слабо кивнул головой, и Найл удовлетворенно улыбнулся:

— Завтра нам предстоит увидеться с епископом и совершить оглашение. Прикажите своему секретарю принести мне утром копию брачного контракта. Полагаю, поскольку Констанца — единственный ребенок в семье, ее приданое будет щедрым. Не то чтобы я слишком заботился об этом, но мой отец обязательно поинтересуется, что принесла с собой моя жена.

Конд послал ему ненавидящий взгляд, и Найл, усмехаясь, вышел из комнаты. Свершилось. Он опять помолвлен и надеется, что на этот раз брак принесет ему детей.

Констанца не Скай и никогда не займет ее места в сердце. Он грустно рассмеялся. Он никогда не любил никого, кроме Скай. Почему же судьба была к ним так жестока и разлучила накануне свадьбы?

— Скай, — он нежно произнес ее имя. — Скай О'Малли, любовь моя. — Всем нутром он прочувствовал эти слова. Нет, она не может умереть! Если бы она была мертва, ее дух пришел бы к нему, и он бы это почувствовал. Как можно заставить считать ее мертвой, раз он в это не верит?

Нет, никогда он не полюбит Констанцу, как любил Скай. Но Констанца — юная и нежная. И она его получит, клялся себе Найл. Но стоило ему закрыть глаза, перед его взором всплывали смеющиеся голубые глаза, улыбающиеся алые губы.

— Будь ты проклята, Скай О'Малли, — ругался он. — Я этого не вынесу. Ведь ничто нельзя исправить: я жив, а ты… ты… Оставь меня в покое, дорогая. Позволь найти иное счастье!

Он отыскал Констанцу и объявил:

— Отец согласен на наш брак, любовь моя. Завтра епископ сделает первое оглашение, и мы подпишем брачный контракт.

— Не верю! — Она задохнулась от счастья, ее глаза сияли. — Как ты сумел его убедить?

— Я рассказал ему, как мы провели сегодняшний день, — сухо ответил Найл.

Констанца вся сжалась:

— Теперь он меня побьет!

Увидев, как побелело ее лицо, Найл понял, что она не преувеличивает:

— Так он бил тебя и прежде, дорогая?

— Конечно. Он же мой отец. Он и так человек жестокий, а узнав, что я отдалась тебе добровольно, совсем рассвирепеет. Я его боюсь.

— Не бойся, Констанца, теперь я никому не позволю, даже твоему отцу, причинить тебе боль.

С облегчением она бросилась к нему в объятия, и он почувствовал, что впервые за долгие месяцы горе отступает. Она его любит, нуждается в нем, им будет хорошо вдвоем.

На следующее утро брачный контракт был подписан, а во время дневной службы в соборе Пальмы сделано первое оглашение. К вечеру на губернаторскую виллу посыпались поздравления от всех знатных семей острова. Конд почти остался доволен, когда один из его друзей, побывавший и в Дублине, и в Лондоне, поздравил его с такой удачной партией для дочери.

— Отец лорда Бурка весьма богат, дорогой мой, и трясется над своим единственным сыном так же, как ты трясешься над Констанцей. Удачная партия! Но ты ведь, старый черт, всегда был удачлив! — Мужчины заговорщически улыбнулись друг другу, и губернатор подумал, что, вероятно, ему все же повезло. Это укротило его враждебные чувства к Найлу.

В течение месяца оглашение было совершено еще дважды, и в солнечный зимний день через неделю после празднования Двенадцатой ночи Констанца Мария Тереза Флореаль Алькудия Гидадела обвенчалась с лордом Наймом Сипом Бур-ком. Брачными узами их соединил епископ Мальорки.

Солнечные лучи проникали сквозь витражные окна собора, высвечивая на каменном полу замысловатый рисунок. Перед невестой шествовали шесть маленьких девочек в бледно-розовых одеяниях: крохотных юбках с фижмами, в блузках с рукавами и буфами, с венками в распущенных волосах. Дети несли золоченую корзину, полную лепестков, которыми они щедро устилали путь перед молодой.

Констанца, державшаяся за руку отца, показалась собравшимся такой воздушной, что у всех одновременно вырвался вздох восхищения. Сквозь разрезы в рукавах виднелась серебряная ткань. Узкие, расшитые шелком манжеты украшали кружева. Белый парчовый лиф плотно облегал талию. Прозрачный шифон прикрывал плечи. Из-под серебристо-белой тяжелой юбки из парчи выглядывала нижняя, серебряная.

Распущенные каштановые волосы Констанцы венчала ветвь с белыми и розовыми бутонами, прикрепленная жемчужной булавкой к легкому, как облако, кружеву, плывшему за невестой. В одной руке она держала букет гардений, на тоненькой шее красовалось жемчужное ожерелье.

Жених ожидавший ее у алтаря, выглядел таким же элегантным. Шелковые чулки в золотую и красную полоску, бриджи с разрезами и буфами из красного бархата, короткая куртка с высоким воротником из шелка того же цвета распахнута на груди. Поверх был наброшен плащ из красного бархата, расшитый изумрудным и золотым бисером. Щегольская бархатная шляпа сбита набок, туфли из сафьяна тускло золотились. Шпага и кинжал выкованы из лучшей толедской стали, рукоятки светились золотом, алмазами и рубинами. С шеи на грудь свешивалась тяжелая золотая цепь с увесистым медальоном из золота, алмазов и рубинов с изображением вставшего на задние лапы крылатого грифона.

Женщины, созерцавшие его широкую грудь и стройные ноги, вздыхали, укрывшись за веерами. Как же этой серенькой малявке, думали они, удалось заарканить такого мужчину? Было объявлено, что молодожены проведут несколько месяцев на Мальорке, прежде чем отправятся в Лондон, ко двору недавно вступившей на престол английской королевы Елизаветы. Может быть, за это время они успеют очаровать лорда Бурка? Он поймет, какую совершил ошибку, так поспешно женившись.

Церемония подошла к концу, и с разрешения епископа Найл нежно поцеловал невесту. Ее сияющие глаза и румянец на щеках рассказали ему о счастье девушки. Улыбаясь, он взял ее под руку, вывел из придела храма и повел через площадь к вилле губернатора. Вскоре они уже приветствовали гостей.

Конд не жалел расходов на свадьбу единственной дочери. Столы ломились от говяжьих боков, зажаренных ягнят и козлят, нашпигованных уток, лебедей, каплунов под имбирным и лимонным соусом. От слоистых пирогов с голубями и жаворонками шел пряный пар, на желтом шафранном рисе в огромных вазах розовели омары и зеленели оливки. На блюдах были разложены варенные в белом вине креветки, сырые устрицы, рядом сладкий лук и розоватые помидоры. Огромные буханки белого хлеба — длинные, тонкие, толстые, продолговатые, круглые — помещались на столах через равные промежутки. Целый стол отвели под сладости: блюда с фасонными красными, зелеными и золотистыми желе, засахаренным миндалем, пирожными, тартинками с марципаном и фруктами, серебряные чаши с черным изюмом, лиловыми финиками, зеленым и белым виноградом, севильскими апельсинами. Красное и золотистое вино, крепкое пиво — этого было в избытке.

0

56

Музыканты наигрывали приятные мотивы. Найл и Констанца сидели за почетным столом и принимали поздравления. Они замечали восхищенные взгляды, которые бросали дамы на жениха, и фиалковые глаза невесты потемнели от ревности.

— Ты похожа на разъяренного котенка, — заметил он удивленным тоном.

— Я полагаю, — ответила она, — что маркиза, несмотря на свое откровенное декольте и накрашенное лицо, по крайней мере на десять лет тебя старше.

Найл захлебнулся от смеха и расцеловал жену:

— Ах, нинья, ну и язычок у тебя! — потом погладил по руке и шепнул:

— Скоро я научу тебя, как пользоваться этим ядовитым язычком, чтобы доставлять мне сладостные минуты.

Констанца почувствовала, как ее захлестывает теплая волна. С того дня на лугу он ни разу ею не овладел и держался как истинный джентльмен со своей суженой. Это ее слегка напугало, особенно когда месячные начались в срок. Может быть, он уже сожалел о своем предложении, но был слишком хорошо воспитан, чтобы взять свои слова назад? Но теперь глаза Найла говорили, что она беспокоилась напрасно. Вместе с нахлынувшим облегчением Констанца почувствовала головокружение.

День подошел к концу, наступил вечер. Подошла Ана, и Констанца незаметно поднялась.

— Приходите через час, господин, — шепнула служанка, и Найл кивком головы дал знать, что понял ее. Рядом с ним на стул опустился Конд:

— Я не упоминал об этом раньше: бабушка Констанцы по материнской линии — англичанка. Часть ее приданого составлял дом на Стрэнде в Лондоне. Он невелик, но в хорошем состоянии. Он достался мне от жены, и я включил его в приданое дочери. Мой лондонский агент уже известил жильцов, что им необходимо выехать. Дом будет подготовлен и обставлен к вашему приезду в Лондон.

— Благодарю вас, дон Франсиско. Бурки давно поняли, какую ценность представляет дом в Лондоне. А Стрэнд — прекрасное место. — Он оглядел двор, где проходил праздник. — Я признателен вам также за этот день. Он сделал Констанцу счастливой.

— Она моя дочь, дон Найл. О, я знаю, это старая цыганская ведьма Ана убедила Констанцу, что я сомневаюсь в своем отцовстве и думаю, что из-за дочери погибла моя жена. Но это не так. У Констанцы есть родинка в виде сердца на правой ягодице. У меня такая же родинка, такая же родинка есть у брата Джеми, у отца, у покойного дедушки. И у двух моих сестер тоже. Если у меня и были какие-то сомнения, они тотчас же рассеялись, как только я увидел родинку.

Что же до матери Констанцы Марии Терезы, она была настолько же болезненна, насколько горда. Ее ужасно мучило, что она оказалась в плену у мавритан, она стыдилась этого не меньше моего. Разве может простая крестьянка Ана понять такие вещи? — Он вздохнул. — Будьте добры к Констанце, дон Найл. Она очень похожа на свою мать. Мне тяжело потерять ее, ведь я остаюсь совсем один. — Он быстро поднялся и присоединился к своим приятелям в противоположном конце двора.

Найла поразили его откровения — мимолетный взгляд, брошенный в душу Конда. Неудивительно, что он оказался таким щедрым, выделяя дочери приданое. Оно включало имение в Испании, виллу на Мальорке, огромную сумму в золоте и обещание новых сумм по смерти Конда, а теперь еще и дом в Лондоне. Лорд Бурк улыбнулся про себя. Мак-Уилльям останется довольным — Найл введет в семью богатую наследницу.

Слуга вновь наполнил его бокал, и он смотрел на танцовщицу с возрастающим чувством умиротворения. Допив вино, он встал и направился к себе в комнату, где его уже ждал слуга с приготовленной горячей ванной. Он вымылся в молчании, вдыхая аромат сандалового мыла. Потом тщательно вытерся.

— Где госпожа?

— Она ожидает господина в своей спальне рядом с вашей.

— Передай Ане, что я иду. Пусть она уходит. И ты тоже на сегодня свободен.

— Да, господин.

Найл оглядел себя в зеркале и остался доволен тем, что увидел. Болезнь и горе не оставили на нем никакой печати. Он повернулся, достал из шкафа какой-то небольшой предмет и вошел в надушенную спальню, где под одеялом на кровати лежала Констанца. При виде мужа ее глаза расширились.

— Ну что, потрясем местное общество? — игриво спросил он и, сорвав с нее изящный пеньюар и разодрав его в клочья, разбросал по комнате. — А теперь обеспечим мою честь и всем заявим о твоей невинности. — Он вытянул над кроватью руку и крепко сжал кулак — кровь брызнула на простыню. Констанца ойкнула, но Найл засмеялся. — Великолепно, любимая! Теперь гости не усомнятся в твоей девственности, — он тщательно обтер руку и швырнул полотенце в огонь. — Мочевой пузырь поросенка с куриной кровью, — объяснил он. — Ана дала мне его сегодня утром.

— О! — Констанца удивленно посмотрела на мужа, и ее голос сорвался:

— Мне бы никогда не пришло в голову…

— Мне бы тоже, — улыбнулся он. — Но Ане, слава Богу, пришло. Я рад, что она поедет с нами. А теперь, моя соблазнительная девочка, иди ко мне. Весь последний месяц я просто сходил с ума, вспоминая наш день на лугу.

— И я тоже, — призналась она. Найл взял ее на руки и осторожно положил на кровать. — Наверное, ты в ужасе от моих слов.

— Нисколько, любимая. Мне приятнее, если ты будешь меня хотеть, чем останешься холодной и несговорчивой.

Он сжал ее почти грубо, и Констанца в предвкушении затрепетала. Как часто она грезила о том дне на лугу, когда чалый жеребец любил маленькую белую кобылу. Сколько ночей она стонала, вспоминая ласки Найла.

Констанца с облегчением вздохнула — он навсегда принадлежит ей. Золотистые шары стали твердыми, когда Найл впился губами сначала в один из них, потом в другой. Язык кружил и кружил вокруг сосков, пока она не начала упрашивать взять ее. Он рассмеялся, разглядев в жене страстную женщину, и решил проверить, как далеко может зайти.

Теплый язык ласкал ее мягкую ароматную кожу, спускаясь вниз к животу, задержался у коленей и поднялся снова. Констанца неистово металась, волосы рассыпались по подушке. Губы Найла приблизились к самому сокровенному месту. Пальцы осторожно раздвинули кожу — маленькая пуговка была твердой и дрожала. Губы сжали ее, язык отведал на вкус.

— Боже! Еще! Еще!

Дважды его язык приводил жену в экстаз. Потом, не выдержав сам, Найл вошел в ее горячее, хрупкое тело. Вскрикнув от наслаждения, она обвила его ногами, подлаживаясь к неистовому ритму мужа, исцарапала спину, когда почувствовала внутри его семя.

Найл понял, что она теряет сознание. Тогда он обнял ее и устроил на плече, чтобы, очнувшись, она не испугалась и почувствовала себя уютно. Он был восхищен этим замечательным страстным существом, на котором женился. Слишком уж это хорошо, чтобы быть правдой, и все же это была правда. Он нашел великолепную партнершу, женщину, из чьей утробы произойдет новое поколение Бурков. Констанца едва шевельнулась в его объятиях.

— Прощай, Скай, любовь моя, — едва слышно шепнул Найл и повернулся к жене.

0

57

Глава 12

Жена Халида эль Бея стала самой знаменитой женщиной в Алжире. Три раза в неделю она с открытым лицом сидела во главе стола на званых вечерах. Поначалу мужчины были шокированы, но быстро привыкли — Скай была очаровательной разумной женщиной и легко поддерживала беседу. Поговаривали, что она разбирается в делах не хуже мужа, но ни один мужчина не придавал этим слухам серьезного значения, считая их явным абсурдом. Ведь Аллах создал женщин для удовольствия мужчин и для рождения детей, но ни для чего больше.

Все завидовали Халиду эль Бею, но больше всех Джамил, комендант Касбахского форта. Турецкий воин был славным жеребцом и имел обширный гарем. Получить у него какую-нибудь услугу было достаточно просто, стоило только подарить красивую опытную рабыню. И все же Джамил безнадежно жаждал Скай. Оттолкнув его ухаживания, она очень заинтересовала офицера. Он подкупил служанок, чтобы те тайно передавали ей подарки: драгоценности, цветы, сладости. Все возвращалось обратно — обертки даже не были тронуты. Два раза он смог увести ее от гостей и выслушал лишь упреки и даже оскорбления. Никогда еще Джамила так откровенно не отталкивали и не обижали. И он поклялся овладеть Скай.
Тем вечером он развалился на диване и вместе с Ясмин смотрел сквозь прозрачное с их стороны зеркало. По другую сторону зеркала в соседней комнате развлекался известный в городе купец.
— Бедняга, он не заслуживает их стараний! — от всей души рассмеялся Джамил. — Пришли их потом ко мне — и я уж их вознагражу.

— А я считала, что ты собираешься провести ночь со мной, — упрекнула его женщина. — Я ни с кем не собираюсь делить своих привилегий.

— Разве ты откажешься стать моим изысканным десертом после того, как у меня разыграется аппетит? — польстил он Ясмин.

Женщина что-то довольно проворковала. Она наслаждалась Джамилом и считала его самым лучшим после Халида любовником. А Халид, будь он проклят, совсем перестал к ней ходить после того, как влюбился в Скай. Гримаса гнева на миг исказила ее красивое лицо. Джамил заметил ее гнев.

— В чем дело, крошка? — спросил он ее. — В последнее время ты часто раздражена. Скажи мне, и Джамил тебе поможет.

Поколебавшись, она решилась:

— Это все из-за моего господина Халида. Он так переменился. Он больше ко мне не ходит, и все из-за жены.

— Она очень красива, — безжалостно заметил Джамил. — Но я ее совсем не знаю.

— Хоть бы Аллах ее убил! Тогда бы господин Халид снова начал ко мне ходить.

— Может быть, дорогая, — процедил он, — я и смогу это устроить. — И продолжал, несмотря на ее удивленный взгляд:

— Конечно, при условии определенного вознаграждения за мою помощь. Какое значение имеет смерть одной женщины? Особенно если эта женщина ничего не помнит и не имеет влиятельных связей?

Против своей воли Ясмин заинтересовалась.

— Но как? — спросила она.

— Если бы я хотел, чтобы кто-нибудь умер, то прежде всего правильно бы выбрал время и место, а потом сам бы взялся за клинок. Чем меньше людей в этом замешано, тем лучше. Что ты на это скажешь? К тому же никто ничего не заподозрит, если увидят, как в эту ночь мы с тобой вместе входим в твою спальню.

— Когда, Джамил? Когда?

— Завтра, дорогая Ясмин, — улыбнулся он. — Чем быстрее, тем лучше. Я сообщу Халиду эль Бею, что хочу встретиться с ним в Касбахском форте. Потом я это просто буду отрицать. Мы сделаем так, чтобы люди видели, как мы входим в твою спальню. Ночь я проведу у тебя. А ты выскользнешь из комнаты и направишься в дом Халида. Входи через сад. Скай будет одна, может быть, ты даже застанешь ее спящей. Быстро сделаешь дело, убедишься, что все в порядке, и тут же возвратишься.

— А почему ты собираешься мне помочь? — спросила она подозрительно.

— Мы друзья, Ясмин. Женщина Халида для меня ничего не значит, а ты мне дорога. Если мой план кажется тебе слишком жестоким, откажись от него. Выбирать тебе.

— Ни за что! Ты, Джамил, как всегда, прямодушен и бьешь в точку! — Ясмин поднялась, и капитан улыбнулся во весь рот.

— Тех двух девиц, которые тебе понравились, я отправлю в ванну, потом пришлю к тебе, — сказала женщина. — С этой минуты все, что ты ни пожелаешь, в «Доме счастья» принадлежит тебе.

Джамил не мог поверить в свою удачу и доверчивость Ясмин. Теперь следовало действовать быстро. Засланный в дом Халида раб-шпион получит два приказа. Во-первых, дать хозяину снотворное, чтобы он раньше удалился ко сну. Затем сказать Скай, что у ворот ее поджидает человек, который может кое-что сообщить о ее прошлом. Это выманит ее из дома, когда Ясмин войдет в темную спальню. Она убьет Бея, думая, что это Скай.

Довольный собой, капитан злобно усмехнулся. Шпиона вскоре после убийства лишат языка, и предать он не сможет. К тому же Джамил проследит, чтобы несчастного турка тут же продали. Что же до Ясмин… наказание за убийство весьма сурово. Преступника сначала пытают, а потом сбрасывают с городской стены на железные колья. Злодеи мучаются по несколько дней. Как ни странно, более живучими оказываются женщины. Интересно, как долго протянет Ясмин?

Конечно, Джамил протянет руку защиты и помощи молодой вдове. Красивой и богатой вдове, поправился он в мыслях. Его осенило: может быть, ему удастся жениться на Скай. Тогда не будет смысла оставаться капитаном — комендантом Касбахского форта. В Алжире он сможет выйти в отставку, как и в любом другом месте. К тому же Скай понадобится кто-то, чтобы вести дела Халида эль Бея. У Джамила никогда не было жены, но с денежками Бея в кармане он легко сможет завести пять жен и в придачу роскошный гарем. С такими средствами мужчина сможет иметь все, что ни пожелает. Джамил вздохнул, размышляя, сколько удовольствия и выгод принесет ему смерть Халида эль Бея. К сожалению, он потеряет доброго интересного друга, но этого избежать нельзя.

Появление двух девушек, которые раньше развлекали купца, прервало его мысли. Зная репутацию капитана, они покорно сели у его ног.

— Как нам тебе угодить, господин? — в один голос спросили они.

Жестоким взглядом он посмотрел на них из-под полуприкрытых век.

— Начнем с того, чем вы развлекали вашего купца, — объяснил он. — А потом, не спеша, придумаем что-нибудь замысловатое.

А на другом краю города Скай таила в себе свое счастье: не оставалось сомнений — она беременна. О! Как обрадуется Халид, когда она расскажет ему! Они наслаждались с ним вечером, и теперь он совершал ночной объезд домов. Она удивит мужа, когда тот вернется. Скай представила, какое у него будет выражение лица, и улыбнулась. Как будто оберегая ребенка, она сложила руки на животе. Еще слишком рано, чтобы почуять там жизнь, но она попыталась представить, каким родится сын Халида эль Бея.

Заслышав шаги мужа, она поднялась и поприветствовала его. Крепкие руки обняли ее, и он страстно поцеловал жену.

Губы воспламенили ее, ладони скользнули под прозрачный пеньюар. Скай задрожала и почти забыла, что собиралась ему сказать.

— Постой, Халид! У меня есть новость.

— Слушаю, любимая, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ее красивую грудь. Поймав губами сосок, он с вожделением принялся его сосать, и Скай почти потеряла сознание. Бесполезно. Она хотела его так же сильно, как он хотел ее. Новость подождет. Она прижалась к мужу, Халид поднял ее и понес на кровать. Одежды они разбросали где-то по дороге.

0

58

— Я беспокоилась, — произнесла Скай, — что теперь любовь не будет доставлять нам столько удовольствия. Но вижу, что она по-прежнему восхитительна.

— А почему что-то должно измениться, дорогая?

— Потому что, муж и господин, следующей весной ты станешь отцом. Разве это не замечательно?

Спальня погрузилась в молчание. Постепенно Халид начал осознавать, что она сказала, и его лицо осветилось.

— Замечательно! — вскричал он, крепко прижимая ее к себе. — А ты уверена?

— Да! Да! — выдохнула она, одновременно смеясь и плача.

— О, моя Скай! Никто мне не делал лучше подарка, чем сделала ты, подарив себя. А теперь ты подаришь мне и ребенка. Это слишком много! Слишком много! Спасибо тебе, дорогая! — И он заплакал, все еще держа ее в объятиях.

Скай притянула его голову к своей груди и склонилась над ним. Этот замечательный человек спас ее от бог знает каких бед, любит ее и женился на ней, подарил ей прекрасную жизнь, и теперь он же ее благодарит! Она расплакалась вместе с ним, и ее сердце наполнилось радостью.

— Я люблю тебя, Халид! Я не могу вспомнить, кем я была раньше, но мне радостно, что я такая женщина, какая есть, потому что я твоя женщина. И благодарить тебя должна я.

Снова молчание воцарилось в комнате, когда любовники еще раз нежно соединились друг с другом. Халид наклонился, чтобы поцеловать округлый живот Скай. Потом они уснули. И проспали, обнявшись, до самого рассвета.

Скай проснулась первой и поприветствовала новый день. Посмотрев на Халида, она почувствовала, как ее захлестывает любовь к нему, она чуть не расплакалась. Она смотрела и запоминала каждый дюйм его тела: серебристая седина касалась темных курчавых волос, едва заметный шрам на левом плече от кинжала дикой бедуинки, почти мальчишеский вид, какой всегда был у него во сне. Голубые глаза Скай продолжали осматривать мужа. Но вдруг она содрогнулась: ей почудилось, что она старается запомнить лицо и тело Халида. Прогнав это чувство прочь, она отправилась в ванну.
Скай навсегда запомнила тот день, медлительно текущий своим чередом, когда ничто не предвещало беды. Она работала над регистрационными книгами торговых кораблей вместе с мастером Жаном, восхищалась удачливостью капитана Смолла. Он мог появиться в Алжире со дня на день. Недавно им сообщили, что капитан прибыл в Лондон, где разместил последнюю партию испанского золота. Скай предвкушала встречу с ним, понимая, что он обрадуется ее счастливой новости.

После дневной молитвы девушка Жана Мари принесла им легкую закуску и сообщила, что Бей рано отправился объезжать заведения, потому что желал провести весь вечер с женой.

Скай вспыхнула от счастья и сказала:

— Жан и ты, Мари, вы всегда были добрыми друзьями Халиду и мне, и поэтому я хочу поделиться с вами своей радостью — пока о ней знаем только мы с мужем. Весной у меня будет ребенок.

— Ох, мадам! — вскрикнула Мари. — И у меня тоже! Как это здорово!

Женщины в восторге болтали друг с другом, а удивленный Жан ухмылялся. Пойдя по стезе бывшего хозяина, вскоре после того, как ему досталась Мари, он официально освободил девушку и женился на ней. Выяснилось, что она родилась в прибрежной деревеньке в Южной Бретани недалеко от Пуату. Берберийские пираты добирались туда нечасто, но в один из набегов они захватили четырнадцатилетнюю Мари, готовившуюся уйти в монастырь. Капитан корсаров сначала решил взять ее себе, но, увидев, как красива девушка, запер ее в маленькой каюте с несколькими тюфяками, бадьей и зарешеченным иллюминатором. Вскоре к ней присоединились еще две девушки, одна из них — двоюродная сестра Мари-Селестина.

Три обнаженные девушки всю ночь со страхом прижимались друг к другу, слыша на палубе — крыше своей тюрьмы — сопение и возню, перемежающиеся криками и мольбой: это пираты овладевали деревенскими женщинами, замужними или не слишком красивыми девственницами. Некоторые из них после этого умерли, и среди них десятилетняя девочка, мать которой задушили, когда она бросилась с ножом на обидчика дочери. В конце концов оставшихся в живых согнали на рассвете на палубу, где они под открытым небом находились до конца плавания, днем под палящими лучами солнца, ночью, страдая от сырости и прохлады, доступные любому матросу:

В своей крошечной каюте Мари с двумя своими попутчицами была едва ли в лучшем положении. Днем каюта накалялась, ночью холод пробирал до костей. Вонь из бадьи доводила почти до обморока. Бадью опорожняли через день, еду швыряли сквозь решетку в двери два раза в сутки. Чаще всего давали на удивление вкусное дымящееся варево из перечного зерна с соусом из помидоров, лука и баклажанов и жесткое жилистое мясо — Мари подозревала — козлятину. Приборов не было, ели пальцами, помогая себе маленьким кусочком хлеба, который давали каждой девушке. Воду приносили в кувшине, и они быстро научились ее беречь.

Когда корабль пришел в Алжир, девушки сгрудились у иллюминатора и следили, как женщин из их деревни сгоняли с палубы. Потом из трюма вывели мужчин, заросших, исхудавших. Их тоже быстро прогнали с палубы. Девушки стали гадать, что случится с ними, когда отворилась дверь и на пороге появился капитан. У него что-то было в руке.

— Ну-ка, надеть вот это! — приказал он на ужасном французском и швырнул им платья. Когда они повиновались, капитан подал им плотную вуаль. — Накиньте и идите за мной. Только приоткройте на секунду, и я отдам вас команде. Матросы любят таких.

0

59

Испуганные, они поспешили за ним на палубу и по трапу на причал с корабля. Там стоял огромный закрытый паланкин.

— Заходите! — проревел капитан, и они тут же послушались. — Вас помоют и приведут в порядок, — объяснил он. — Делайте все, что вам прикажут. Сегодня вечером вас продадут на аукционе. Будьте благодарны Аллаху, что он наделил вас красотой и не отнял девственность, а то бы вы кончили, как другие женщины из вашей деревни. — Он задернул занавески, и паланкин пришел в движение.

— Может быть, нам убить себя? — посмотрела на Мари Селестина.

— Нет-нет, дорогая, — упрекнула ее двоюродная сестра. — Безропотно примем судьбу, а потом будем искать способ убежать.

— Но если нас продадут, мы будем разлучены, — заплакала Ране. Она была единственной дочерью хозяина трактира, и мысль, что на пятьдесят миль вокруг у нее самое большое приданое, избаловала девушку. — Как же ты, монахиня, предлагаешь, чтобы мы отдались неверным?

— Я не монахиня, Ране. Я всего лишь месяц была послушницей. Но я знаю, что Господь запретил самоубийство. Что бы мне ни пришлось претерпеть, я вынесу все во славу Его имени. Мы не в своей деревне и вряд ли когда-нибудь увидим ее снова.

Девушек оттерли, сделали им массаж, сбрили волосы на теле, натерли благовониями. Длинные красивые волосы вымыли, насухо протерли и расчесали до блеска. Каштановые кудри Мари понравились всем, но светлые волосы Ране и Селестины делали их куда более ценными. Девушек нарядили в прозрачные шелка и слегка покормили куриной грудкой и шербетом.

С восходом луны аукцион начался. Оглядываясь вокруг, Мари видела все как в тумане и поняла, что их опоили каким-то зельем, чтобы их было легче продавать. Беспомощно она наблюдала, как Ране продали толстому черному купцу из Судана, который восхитился девушкой, как только ее вывели. Ране попыталась закричать, но изо рта не вылетело ни звука. Только ужас в глазах говорил, как она напугана.

Девушек продавали одну за другой. Подошла очередь Мари. Бей быстро приобрел ее. Он показался ей добрым, и она попросила его купить и Селестину. Он уже было согласился, но двоюродную сестру выбрал евнух, управлявший гаремом капитана-губернатора. Этикет требовал, чтобы Халид эль Бей отступил.

Мари поместили в «Дом счастья»и обучали искусству куртизанки. Но когда наступило время приступить к работе, Халид эль Бей предпочел подарить ее Жану.

Селестине не так повезло. Поначалу она оказала бурное сопротивление и поэтому понравилась капитану-губернатору. Но наивная юная девушка влюбилась в жестокого турка, и его интерес угас. Когда Джамил поручил евнуху продать француженку, Селестина покончила с собой, прыгнув с одной из башен Касбаха.

Мари была в отчаянии от смерти двоюродной сестры. Особенно трагичной она казалась на фоне собственного счастья Мари. Но любовь Жана поддерживала ее в худшие минуты. Капитан-губернатор стал для девушки злейшим врагом, и она, сама не зная как, мечтала ему отомстить.

Но в этот день мысли о мести не приходили в голову Мари. Она была в восторге, узнав, что госпожа беременна.

— Я смогу прокормить обоих, — гордо заявила она. — Моя мать была лучшей кормилицей на три деревни, и я часто ей помогала.

— Доктор сказал, — заметила Скай, — что я родила больше одного ребенка, но я этого не помню, — она вздохнула. — Я беспокоюсь об этих детях. Живы ли они? Сколько им лет?

— Мадам нельзя волноваться, — предупредила ее Мари. Скай улыбнулась девушке, которая, хоть и была на несколько лет моложе ее, по-матерински относилась к госпоже.

— Я не могу не беспокоиться. Ведь мои дети остались без матери. — Слезы наполнили карие глаза Мари, Скай, почувствовав себя виноватой, обняла служанку. — Ну вот, я тебя расстроила, а ведь не хотела. Я слышала, что у беременных женщин часто меняется настроение. Это правда? Я расстроилась, и ты расплакалась. — Скай состроила гримасу, и Мари рассмеялась сквозь слезы. Скай улыбнулась ей в ответ.

— Мастер Жан, — спросила она, — мы закончили на сегодня? Если да, то остаток дня мы с Мари проведем, нежась в ванне.

Секретарь эль Бея кивнул. Жан был благодарен Скай, такой же великодушной, как и хозяин, за то, что она дружила с его женой:

— Идите, госпожа. Вы так обогнали меня со счетами, что мне потребуется не менее двух дней, чтобы вас догнать. — Секретарь расплылся в улыбке, когда женщины вышли из комнаты, жизнь в доме Бея была хорошей.

Вечер только начинался, и ужин еще не подали, когда в дом ворвался капитан Смолл. Он привез Скай подарки и уже с порога завопил приветствия. Халида восхитила предусмотрительность моряка, а Скай искренне тронула заботливость, которая была заметна в выборе подарков: несколько рулонов китайского шелка, редкие приправы и длинное жемчужное ожерелье из Индии. Из Нового Света капитан привез искусно сделанную шкатулку из чистого золота. В ней на белой бархатной подкладке покоились изумительные бусы, браслет и серьги с колумбийскими изумрудами. Таких Халиду эль Бею еще не приходилось видеть. Они были оправлены в золото, и в них мерцал синеватый огонь, встречающийся только в самых благородных камнях.

— Они напомнили мне о твоих глазах, — сказал капитан и вспыхнул от собственных слов.

— Какой ты наблюдательный, Робби, — воскликнула Скай, — и какой великодушный! — Она наклонилась и поцеловала огрубевшую щеку моряка. — Спасибо тебе!

— Ты поужинаешь с нами, — Халид эль Бей не спрашивал, а утверждал, и Скай отправилась предупредить повара. Робби расположился на удобном диване:

— Не спрашиваю, Халид, сам вижу — семейная жизнь тебя устраивает.

— Даже очень, Робби. И еще больше устроит, когда я стану отцом.

— Да ну? — И на лице англичанина выразился восторг, когда Халид кивнул головой. — В следующий приезд, старый пес, привезу подарок твоему сыну!

— Или дочери.

— Нет уж, старина, сначала парочку парней, а уж потом для разнообразия девчонку. Давай уж так! Халид эль Бей от души расхохотался:

— Дело уже сделано, остается ждать, что подарит нам своей милостью Аллах.

Вскоре ужин был накрыт. Роберт Смолл разместился на подушках у стола, а во главе села Скай, чтобы давать указания слугам. Подали целиком ногу ягненка, нашпигованную чесноком, с воткнутыми в нее веточками розмарина, лежащую как бы в гнезде из трав и окруженную маленькими жареными луковками. В белой вазе покоились артишоки в оливковом масле и красном винном уксусе. Другая ваза была полна белым крупным рисом, смешанным с кунжутом, нарезанными черными маслинами, зеленым перцем и луком. На блюдах лежали вареные яйца, розовые и зеленые оливки, гвоздичный перец и зеленый лук. Корзина с плоскими круглыми буханками хлеба и серебряное Блюдечко с маслом довершали простую семейную трапезу. Невидимые, но всегда готовые исполнить приказ рабы наполнили три бокала слегка ароматизированным прохладным гранатовым соком.

После того как с основными блюдами было покончено, слуги принесли серебряные чаши и тонкие полотенца и, убрав тарелки, поставили на стол. На десерт подали огромное блюдо с фруктами: темно-коричневыми золотистыми финиками, круглыми севильскими апельсинами, черным инжиром, гроздьями зеленого и черного винограда, черными сладкими винами, золотистыми и зелеными грушами. В филигранной корзинке в маленьких формочках лежали сладости: смесь толченого миндаля и меда. Скай заварила крепкий турецкий кофе.

0

60

Потом были поданы горячие полотенца, от которых шел пар, чтобы вытереть пальцы, и мужчинам предложили кальян. Они курили и разговаривали, а в дальнем конце комнаты играли и тихо пели две юные девушки. Скай заметила, что Халид выглядит более сонным, чем обычно, и пошутила:

— Больше уставать сейчас следовало бы мне, а не тебе, господин.

Сдерживая зевоту, он рассмеялся:

— Предстоящее отцовство отнимает много сил, дорогая. Глаза просто слипаются. Пойду, чтобы не заснуть прямо здесь. Робби, останься. Скай хотела тебя о многом порасспросить, но я ей все не давал. — Халид поднялся. Вместе с ним встала и Скай.

— Ты не возражаешь, если я еще немного посижу?

— Ничуть. Беседуй с Робби сколько пожелаешь. Аллах, как же ты красива! — Он нежно поцеловал жену. — Белое платье с золотым шитьем очень сочетается с изумрудами Робби. А голубой огонек в камнях очень идет к твоим глазам. — Он снова поцеловал Скай. — Не буди меня сегодня, когда пойдешь к себе. Сегодня ночью я хочу выспаться.

Она поцеловала его в ответ:

— Спокойной ночи, дорогой. Я тебя люблю. — Халид счастливо улыбнулся и вышел из комнаты. На прощание он привычно тронул ее щеку и махнул Робби.

— Он тебя обожает, — заметил англичанин.

— Я обожаю его, — ответила Скай.

— Ты совсем ничего не вспомнила? Никакого просвета?

— Нет, Робби, ничего. Иногда то, что я вижу или слышу, кажется мне знакомым, но я никак не могу ни за что ухватиться. А теперь и не хочу. Я счастлива с Халидом эль Беем. Я его жена и люблю его.

Они еще немного поболтали. В саду скрипнула калитка, пропуская фигуру в темном плаще с капюшоном. Медленно, осторожно Ясмин пробиралась к дому, стараясь оставаться в тени. Она заметила двух людей, беседующих в салоне. Один, в белом, должно быть, Халид. Когда он объезжал заведения днем, на нем был белый костюм. Ясмин услышала смех и узнала капитана Смолла. Они говорили с Халидом.

Ясмин раздумывала, дождаться ли ей, пока Халид пойдет спать. Наказать Скай под носом у Халида показалось ей заманчивой затеей. Ясмин хотела вернуть господина, но она не простила его за то, что он женился на Скай.

Она проскользнула мимо салона, держась в стороне, чтобы на нее не упал свет. Она слышала голоса, но ни слова из разговора различить не могла. «Не важно», — решила рабыня. Проникнув в виллу через окно, она направилась в спальню. Дверь оказалась открытой, и она постояла на пороге, давая возможность глазам привыкнуть к темноте.

Ясмин прекрасно знала эту комнату. Взглянув в сторону кровати, она заметила закутанную в простыню фигуру. Больше она не колебалась ни секунды. Решительно направившись к кровати, она несколько раз вонзила кинжал в лежащую фигуру. Послышался один лишь стон, и все смолкло. Дикая радость нахлынула на Ясмин. Умерла! Ее соперница умерла! Враг! Скай мертва! От счастья ей хотелось закричать.

Но внезапно за ее спиной раздался крик, дикий вой ужаса. Ясмин обернулась и лицом к лицу столкнулась с рабыней, сжимавшей в руках графин с водой. Он выскользнул у нее и разбился. Ясмин смотрела, как радугой отсвечивали на полу осколки хрусталя и капельки воды. Она не могла стронуться с места, стояла, будто парализованная, а крики девушки разносились по всему дому.

Заслышав приближающийся топот ног, Ясмин пришла в себя, оттолкнула рабыню и бросилась к дверям, но служанка вцепилась в нее руками и завопила:

— Убийство! Убийство! Она убила господина! Аллах!

«Что кричит эта женщина? — недоумевала Ясмин. — Халид ведь внизу. А я убила Скай». Ясмин вырвалась, но тут же столкнулась с кем-то еще и попыталась увернуться. Но в этот миг встретилась глазами со Скай.

— Боже, нет! — всхлипнула Ясмин.

— Она убила господина! — снова закричала рабыня.

— Ясмин! Что случилось? — испуганно спросила Скай.

Ясмин отскочила от нее и бросилась к кровати. Онемевшими пальцами она откинула простыню и, увидев застывшую в постели недвижимую фигуру Халида эль Бея, закричала от невыразимого горя. И стиснула пальцами рукоятку кинжала.

— Прости меня, Скай, — воскликнула она и вонзила клинок себе в грудь. И тут же рухнула на пол.

Скай встала на колени, с другой стороны над рабыней склонился капитан Смолл. Прерывистое дыхание Ясмин было единственным звуком в комнате.

— Почему? — прошептала Скай. — Почему? Ты ведь его любила. — Глаза умирающей стали закатываться.

— Прости, — еще смогла выдавить она.

Скай подавила поднимающуюся к горлу ненависть. Эта женщина только что разрушила всю ее жизнь, а теперь просит прощения. Она хотела закричать «нет!», но услышала, как ее зовет Роберт Смолл. Спеша узнать, что он хочет, она тихо произнесла:

— Я тебя прощаю, Ясмин.

Рабыня вздохнула и, собрав последние силы, произнесла:

— Я думала, что это ты. Это план Джамила. Но, оказывается, он все рассчитал для себя. Опасайся его — он тебя жаждет.

Потом как будто задули свечу, жизнь ушла из ее глаз, и Ясмин умерла.

Скай стояла неподвижно. Комната теперь была залита светом — столпившиеся рабы держали лампы, женщины всхлипывали. Скай глядела на них, стараясь овладеть собой. Важно остаться в твердом уме, не потерять память, как это случилось с ней в прошлый раз. Она стольким обязана Халиду, что не может оставить его не отмщенным. Не мог турецкий капитан-комендант убить ее мужа и избежать правосудия. Но кто слышал исповедь Ясмин? Только она и капитан Смолл стояли достаточно близко к умирающей. Ближе всех остальных находились Жан и Мари, а рабы боялись подходить к Ясмин.

Переступив через тело убийцы, Скай села на кровати рядом с недвижимым мужем. Крови нигде не было видно.

— Я останусь с господином, — прошептала она и услышала шуршанье ног и стук закрываемой двери.

Наедине с собой она выплакивала горе и боль, качаясь взад и вперед и обхватив себя руками, как будто стараясь сохранить в себе память. Голову ломило, к горлу подкатывали приступы тошноты.

Вдруг она услышала, как капитан Смолл приказал:

— Реви, Скай, кричи, чтобы с криком вышла боль, иначе она убьет и тебя, и ребенка. Ты этого хочешь? Если так, то берись за кинжал, как Ясмин. Это хоть быстрее.

Скай увидела, что англичанин стоит у двери. Он так ни на секунду ее и не покидал. Теперь в три прыжка он пересек комнату и встряхнул ее за плечи:

— Кричи! Голоси! Реви, черт возьми! Проклинай небеса, но во имя Бога не молчи! — Она всхлипнула лишь единожды и больше не смогла. Несколько раз он сильно ее ударил, и Скай прорвало. Она с такой силой завопила от горя, что ее крик был слышен в самых удаленных уголках дома. Рабыни, до этого мига молча горевавшие по хозяину, завыли вместе с госпожой, и весь дом начал сотрясаться от горя. Крики услышали по соседству, и к вилле начали собираться люди. Вскоре весь город знал, что Халида эль Бея убила ревнивая рабыня Ясмин.

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Читальный зал » Книги Бертрис Смолл