Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Читальный зал » Книги Бертрис Смолл


Книги Бертрис Смолл

Сообщений 61 страница 90 из 93

61

Постепенно Скай стало легче. Взглянув в последний раз на тело мужа, она наклонилась и поцеловала холодные губы. Потом, поддерживаемая капитаном Смоллом, вышла из спальни и направилась в библиотеку.

— Позови Жана и Мари, Робби. Я хочу отомстить, и мне нужна помощь, — попросила она англичанина.

Когда все четверо собрались, она повторила Жану и Мари последние слова умирающей Ясмин. Француз был поражен, но его жена только фыркнула:

— От этого злого турка можно всего ожидать. Ведь это он убил маленькую сестричку Селестину. У него вовсе нет сердца. — И она расплакалась. — Он притворялся другом хозяину и, не задумываясь, убил его, чтобы получить мадам!

Жан, как мог, пытался успокоить жену.

— Мы отомстим ему, Мари, — пообещала Скай. — Но план придется держать в тайне. Джамил не должен заподозрить, что мы знаем о его участии в убийстве. Пусть почувствует себя в безопасности, и тогда мы нанесем удар!

— Вы не сможете отомстить коменданту султана и оставаться в Алжире, — твердо заявил Роберт Смолл. — Дея принудят наказать вас именем султана.

— Я все равно не смогу здесь остаться, Робби. Воспоминания о Халиде и нашей совместной жизни разобьют мне сердце. И хоть я и могу управлять «Домом счастья», кто согласится вести дела с женщиной? Продай здесь все, но только тайно. А деньги переведи в Лондон нашему ювелиру.

— И дом тоже? — спросил Жан.

— Дом, виллу на побережье, все.

— А что делать с рабами?

— Приготовь бумаги об их освобождении. Я дам каждому столько, сколько он заслужил, чтобы все могли устроиться в новой жизни. Те, что захотят последовать за мной, смогут это сделать. Но объяви им не раньше, чем будем готовы к отъезду. Надеюсь, что ты, Жан, и Мари поедете со мной, но я вас пойму, если вы захотите вернуться в Бретань

— В Бретани нам больше нечего делать, госпожа Наши родственники умерли, деревни Мари не осталось. Лучше мы останемся с вами: мы вас любим и любили Бея.

— Спасибо, — поблагодарила Скай секретаря. — Без вас обоих я бы очень скучала.

В дверь постучали, и когда Скай крикнула. «Войдите!», появилась рабыня и объявила, что к дому приближается капитан-комендант.

— Задержи его на несколько минут, — приказала она Жану, а сама поднялась и направилась вон из комнаты. — Ты тоже, Робби. Я пройду наверх по потайному ходу, начинающемуся в библиотеке. Быстрее, Мари!

Скай сняла с полки две книги в кожаных переплетах и, сунув руку в пространство за ними, потянула спрятанный рычаг. Шкаф повернулся вокруг своей оси, обнаружив за собой внутреннюю лестницу.

— Закрой за нами, Робби, — попросила она, подавая капитану книги. Женщины прошли в образовавшееся отверстие и поспешили по лестнице вверх в спальню Скай.

— Я никогда больше не смогу туда войти, — сказала она Мари, имея в виду их общую спальню с Халидом. — Принеси мне лазурное кисейное домашнее платье.

Мари принесла платье и улыбнулась плану Скай.

— Капитан-комендант ослепнет от вожделения, — заметила она, когда Скай переоделась. — И тогда он поверит всему, что вы ему скажете, мадам.

Скай кивнула:

— Нельзя, чтобы он что-нибудь заподозрил. Мне нужно выиграть время. Пришли мне всех моих женщин, Мари. Капитан-комендант ждет, что встретит меня горюющей в окружении плачущих слуг. Не следует его разочаровывать. — Гримаса боли внезапно исказила ее лицо, и Скай непроизвольно разрыдалась: всхлипывания следовали за истерическими выкриками. — Боже, Мари, как это страшно! Что бы сказал Халид, если бы увидел, какую роль мне приходится играть?

Мари обернулась на пороге, выходя из комнаты, и увидела, как слезы потоками хлынули из глаз Скай. «О, Халид! — думала она в отчаянии. — Боже, сделай так, чтобы я проснулась и нашла его рядом, мирно спящим!» Но сердцем она понимала, что молитвы ее бесполезны. Муж мертв и потерян для нее навсегда. Дверь скрипнула, в комнате появились служанки. Яркие, как бабочки, они сгрудились вокруг госпожи и сочувственно причитали. Скай даже не подняла глаз и вскоре услышала протестующие возгласы Мари:

— Господин, в комнату к госпоже нельзя! Ее горе слишком велико — ее нельзя тревожить.

— Я был лучшим другом Халида эль Бея, — прогудел низким голосом капитан-комендант.

«Черт бы тебя побрал!»— яростно подумала Скай.

— Мой долг — утешить его вдову. Прочь! Для меня Халид сделал бы то же самое.

«Разрази его Аллах! Я не смогу встретиться с ним лицом к лицу и не выдать своих чувств». Скай принялась глубоко дышать, и наконец ей удалось успокоиться. Халид будет отмщен!

Дверь открылась, и она поняла, что это вошел Джамил. Послышался шорох — женщины удалились, оставив ее наедине с турком. Скай жалобно всхлипнула.

— Скай, дорогая, я так тебе сочувствую.

Она заплакала громче, борясь с собою, чтобы не отпрянуть, когда он коснется ее руки. Джамил властно приподнял ее голову. Скай взглянула ему прямо в глаза, и турок был поражен глубиной ее горя, но все равно заговорил:

— Не бойся, прекрасная Скай. Я позабочусь о тебе, как заботился о тебе Халид! — Аллах свидетель, ее изумруды стоили целого состояния.

— Я так одинока, Джамил.

— Я не оставлю тебя, — успокоил он. Его глаза блуждали по ее груди. Она показалась ему полнее, чем раньше. Проклятие! Как бы он хотел взять ее прямо сейчас. Но вряд ли так можно поступить с вдовой, когда еще теплое тело мужа лежит в соседней комнате. Ну ничего, времени еще будет достаточно. Если поспешить, можно упустить ее и такое лакомое состояние.

Она прижалась к нему, снова зарыдав и орошая слезами его рубашку. Джамил готов был поклясться грудью Фатимы, что она — самая красивая из всех женщин! Он слышал лишь собственное прерывистое дыхание, пожирая глазами ее соблазнительное тело. Ему так не хотелось ее отпускать, но нельзя было дольше держать женщину в полуобмороке. Турок встал и отнес ее на подушки.

«Смотри вдоволь, убийца, — думала Скай, заметив его похотливый взгляд. — Наслаждайся своими мечтаниями, потому что больше от меня ты ничего не получишь!»

Вздохнув, Джамил нехотя вышел из комнаты. Она недвижимо лежала на подушках, пока к ней не присоединилась Мари.

— Он пригрозил сурово наказать любого слугу, который будет недостаточно внимательно к вам относиться, — сухо произнесла она.

Скай привстала:

— Самонадеянный турок! Он сказал, что станет заботиться обо мне, как заботился господин Халид. От его прикосновения меня чуть не вырвало! О, Мари! Где же справедливость на земле? Почему хороший добрый человек — мой муж — умирает, а злой Джамил остается жить?

Глаза француженки вновь наполнились слезами:

— Если бы я могла вам ответить, мадам!

Верная Мари всю ночь оставалась рядом со Скай. Ни одна из женщин по-настоящему не спала. К утру приготовления к похоронам Халида были завершены: если бы с погребением не успели на закате перед священным днем отдохновения, а как раз начинался четверг, — они не состоялись бы до субботы. Тело сначала омыли, потом завернули в белый саван без единого шва. Саван был окроплен водой из священного колодца Зам-зам, когда Халид совершал паломничество в Мекку.

0

62

Во главе с капитаном-комендантом и неутешной вдовой, одетой во все белое и с траурной вуалью на голове, похоронная процессия двинулась через город к кладбищу. По традиции женщины голосили по покойному, а мужчины читали из Корана.

Место упокоения Бея — белый мраморный склеп — стоял над морем. Халида положили лицом к Священному городу, молодой мулла произнес молитвы за упокой души. Скай позволила достойно похоронить и Ясмин — ее поместили у ног господина в надежде на то, что в раю она будет служить ему лучше, чем на земле. Так же, как и хозяин, она была завернута в белый саван. В горе Скай попыталась остаться в склепе с мужем, и ее пришлось выводить оттуда под руки..

С закатом Скай на двадцать четыре часа освободилась от общества Джамила, и все эти сутки Жан, капитан Смолл и Симон Бей Иуда бешено работали, чтобы привести в порядок дела Халида эль Бея. Ювелир, чей священный день отдохновения следовал за днем мусульман , знал несколько богатых покупателей. Но до воскресенья — первого дня недели — с ними невозможно было связаться.

В субботу утром в Касбахский форт с письмом к капитану-коменданту отправился раб. Джамил дважды прочел аккуратно написанные строки, как будто искал в них тайный смысл:

«Господин Джамил!

Я глубоко признательна за ваше участие ко мне. Следующие тридцать дней я буду находиться в глубоком трауре и не стану никого принимать. Уверена, вы с уважением отнесетесь к моему горю».

Ниже стояла подпись: «Скай, вдова Халида эль Бея». Джамил разочарованно оскалился. Конечно, он не рассчитывал делать предложение только что овдовевшей женщине, не собирался уложить ее в постель, чтобы сразу избавиться от соперников. Неожиданная мысль пришла ему в голову: эти тридцать дней пойдут ему на пользу. Скай молода, привыкла регулярно спать с мужчиной. После месяца воздержания она тут же сдастся. И, улыбаясь, он продиктовал ответ на ее письмо.

«Госпожа Скай!

Я отнесусь к вашему трауру с должным уважением. И через тридцать один день, начиная с сегодняшнего, буду у вас». И подпись: «Джамил, капитан-комендант Касбахского форта».

Прочитав ответ, Скай удовлетворенно усмехнулась. В словах турка она почувствовала разочарование и даже таким способом рада была ему досадить. За месяц с делами Халида эль Бея в Алжире будет улажено, и ничто не помешает ее исчезновению.

Дни бежали за днями — имущество Халида эль Бея успешно готовилось к продаже, как будто его дух присматривал за Скай. Симон Бей Иуда объяснил будущим покупателям, что бесчестные люди собираются надуть несчастную вдову, и поэтому все переговоры лучше проводить в строгом секрете. Всем было выгодно, чтобы сделка проходила втайне. Когда ударили по рукам, Скай оказалась вдвое богаче, чем при жизни Халида. Всю сумму в золоте перевели в Лондон. И виллу, и Жемчужную беседку на взморье купил астролог Осман.

Он был одним из немногих людей, которых Скай видела во время траура. Как-то утром он заехал сообщить, что хочет приобрести и дом, и беседку для себя и своей рабыни, той самой, что подарил ему Халид. Скай с радостью продала и то, и другое, довольная, что там, где она была счастлива, поселится человек, который ей нравится.

Они сидели с Османом в саду, Скай заварила ему турецкого кофе и подала пирожные.

— Ты беременна, — тихо заметил астролог.

— Да, — ответила она, нисколько не удивляясь. — Я сказала об этом Халиду вечером перед… Он так обрадовался.

— Ты сделала его счастливым, Скай. Ты была его радостью. Хотя я и предупреждал его, что твоя судьба не с ним. Тебе суждено вернуться на родину, и скоро ты туда отправишься.

— Неужели, Осман, я стала причиной смерти Халида?

— Нет, дорогая, и не должна себя в этом винить. Халид эль Бей прошел той дорогой, которая была намечена от основания времен. А ты должна пройти по своей.

— Кто я, Осман?

— Не знаю, Скай. Скажу только то, что мне знать дано. Это я говорил и твоему мужу. Ты родилась под знаком Овна в зеленой и туманной стране, населенной могущественными духами. Своей судьбой ты всегда управляла сама и когда-нибудь воссоединишься снова с тем, кто тебе действительно предназначен.

— Мне был предназначен Халид эль Бей, — сердито выкрикнула она.

— Нет, Скай, не был. Без сомнения, он тебя сильно любил И ты любила его. Но в твоей судьбе есть другой человек, который притягивает тебя гораздо сильнее. Он уже был с тобой и когда-нибудь вернется к тебе вновь. Прислушивайся к своим чувствам, дорогая. Они тебя никогда не обманут.

— А ребенок?

— Благополучно родится и, так же, как и ты, доживет до седых волос.

— Спасибо, Осман. Халида я никогда не забуду, и его ребенок будет мне очень дорог. Спасибо за поддержку. Астролог поднялся:

— Я ухожу, дорогая, и прощаюсь с тобой навсегда. Поскольку меня не было в городе, когда убили Халида, вполне естественно, что я зашел теперь выразить свои соболезнования. Но если я появлюсь здесь еще, то могу вызвать подозрения у шпиона капитана-коменданта, который приглядывает за виллой. Поэтому я больше не приду

— Джамил приставил к моему дому шпионов! — воскликнула Скай. — Да как он посмел? Какая самонадеянность!

— Дорогая, — рассмеялся Осман, — он уже видит себя на месте Халида и не желает никаких соперников.

— Лучше я выйду замуж за змею!

— В этом не будет ни малейшей необходимости, — серьезно ответил астролог. — Ты сумеешь от него ускользнуть — ведь он ничего не подозревает. Когда ты уезжаешь?

— На третью ночь. Тогда не будет луны.

— Разумно, но будь осторожна. А что станет с твоими рабами?

— Я их освободила и снабдила деньгами, чтобы начать новую жизнь. Жан и Мари едут со мной.

— Сообщи рабам, что я найму каждого, кто пожелает остаться в доме. А тех, кто захочет уехать, попроси задержаться на шесть дней, пока я не войду во владение виллой. Если они будут по-прежнему заниматься здесь своими делами, шпионы капитана-коменданта ничего не заподозрят, и дня четыре ты выиграешь. За это время ты достигнешь западного моря, и преследование окажется бессмысленным.

— О, Осман, как мне тебя отблагодарить?

— Следовать по пути, который наметил для тебя Аллах, дорогая.

Она вошла с ним в дом и попрощалась. Взяв руку астролога, Скай прижала ее сначала к губам, потом ко лбу:

— Салям, Осман, салям, друг мой.

— Салям, Скай, дочь моя. Да хранит тебя Аллах! В следующие дни настроение Скай все время резко менялось. То она страшилась жизни в незнакомом городе Лондоне, то радовалась, что сумела обмануть Джамила, хотя и огорчалась, что не может причинить ему большего вреда в отместку за убийство Халида эль Бея. Ее радовало, что с ней будут верные друзья. Жан, Мари и капитан Смолл, но печалило, что приходится расставаться с Османом.

0

63

Наконец наступила ночь побега. Скай стояла с Мари, отбирая немногочисленные вещи, которые собиралась взять с собой. Большинство гардероба, конечно, пришлось оставить — платья вряд ли подходили для жизни в Англии. Она взяла с собой несколько платьев, чтобы носить в уединении собственной спальни — широких и особенно удобных при беременности. Драгоценные камни и украшения, подаренные Халидом, для безопасности были зашиты в одежду. Скай захватила с собой золотые щетки, расчески и хрустальные пузырьки с редкими благовониями. Все эти дорогие ей вещицы упаковали в сундучок из орехового дерева, и слуги из рук в руки передавали его к выходу, пока он не оказался у молчаливого английского моряка, тут же скрывшегося в темноте у садовой калитки Не знавший о ее существовании Джамил не поставил к ней своих соглядатаев.

Скай вышла на крышу дома и в последний раз оглядела Алжир. Под ней мерцали огоньки, доносились звуки городской жизни: гомон, разговоры, смех. Над ней черным бархатом отливали небеса. Скай подняла голову и пристально посмотрела в темноту, будто собиралась проникнуть в нее взглядом.

— О, Халид! — Звуки собственного голоса поразили ее. Со дня похорон мужа она не плакала, но сейчас, не сдерживая себя, разрыдалась. Она стояла на террасе, подняв голову, и старалась излить в небо свою печаль. Потом успокоилась и тихо произнесла:

— Никогда, Халид, я не буду уже так сильно по тебе горевать. Я запомню тебя навсегда, и мне жаль, что твой ребенок тебя никогда не узнает. А теперь, любовь моя, я должна покинуть наш дом и надеюсь, что ты пожелаешь мне доброго пути И тебе я желаю того же. — Скай постояла еще немного и вдруг почувствовала, как великое умиротворение нахлынуло на нее. она поняла, что муж одобряет ее поступок. — Спасибо, Халид, — поблагодарила она и, оглядевшись в последний раз, спустилась на первый этаж, где ее поджидали слуги.

Скай по очереди переговорила с каждым, и каждый благодарил ее за свободу и деньги. Все они решили остаться на службе у Османа. Попрощавшись со всеми, она с Жаном и Мари быстро вышла из сада через задние ворота.

На улице для них был приготовлен закрытый паланкин. Они разместились в нем и молча, погруженные в свои мысли, тронулись в путь. С холма, окинув взглядом бухту, Скай разглядела место, где похоронен муж. А переведя взгляд на город, различила зловещие башни Касбаха. Мари сурово улыбнулась:

— Мы отмщены, мадам. Утром я послала капитану-коменданту от вашего имени блюдо с пирожными. Я сделала их сама и положила травку, которая навсегда сделает Джамила импотентом. Больше это похотливое животное не обидит ни одной женщины.

— Мари! Это замечательно! Представляешь, какой для него это будет удар и какой стыд! Как бы я хотела быть рядом, чтобы видеть его терзания!

На корабле женщины стояли на палубе, глядя на удаляющийся город, потом Мари, обняв госпожу за плечи, увела ее в каюту, где Скай впервые за долгое время крепко уснула. Напряжение спало, и она стала вести себя, как любая беременная женщина: появились особенности в аппетите, она ходила сонная, часто испытывая тошноту. В Бискайском заливе судно попало в полосу штормовой погоды, и ей стало совсем худо.

Как-то вечером Жан, Мари и капитан Смолл обсуждали будущее Скай и пришли к выводу, что Лондон — не место для ожидающей ребенка женщины.

— Это же ваша страна, — заметила Мари англичанину. — Вам виднее, где Скай лучше всего рожать.

— Под Лондоном много приятных местечек, — ответил капитан Смолл, — но я думаю, ей лучше уехать подальше от города. Мы должны беспокоиться не только о ребенке. Леди Скай, потеряв мужа, пережила тяжелое потрясение и ей следует пожить в тихом месте. Я держу курс к родному порту в Бидфорде в Девоне. В нескольких милях от города у меня есть великолепный большой дом. Там живет моя сестра Сесили. Она приглашает всех вас и будет рада ухаживать за леди Скай. А после того, как родится ребенок, ваша госпожа сможет переехать в Лондон.

Вот почему «Наяда» обогнула мыс Хартленд и ясным октябрьским утром вошла в Барнстаплскую бухту, потом по реке Торридж поднялась к Бидфорду. Стоя на палубе и держась за поручень ограждения, Скай глядела на колеблющиеся под ветром зеленые лесные пространства, спускающиеся к воде, и поняла, что это обетованный берег. Роберт Смолл прав. Здесь, в покое, она сможет родить ребенка. Что бы ни произошло потом, с этим она сумеет справиться. Как говорил Осман, нужно следовать своей судьбе.

0

64

Часть 3. Англия.

Глава 13

Как бы ни был мал городок Бидфорд, он стал одним из самых процветающих портов Англии под покровительством семьи де Гренвиллей.

Расположенный на холме и окаймленный лесом, он сбегал к водам реки Торридж. Повсюду вокруг раскинулись леса, плодородные луга и сады. Это был один из самых живописных городков Англии.

Хотя Бидфорд был портом, но, чтобы попасть в него, нужно было миновать устье, обогнув опасный риф, прикрывающий его с моря. Устье вдавалось в сушу почти на полпути от мыса Портленд к Скале Смерти. А в двадцати милях от рифа напротив устья располагался остров Ланди. Его скалистые, вечно в облаках, холмы стали излюбленным пристанищем девонских пиратов и их собратьев со всего мира.

За рифом сливались две реки — То и Торридж, а в месте их встречи приютилась деревушка Алпледор. Еще несколько миль вверх по реке, и корабль оказывался в зеленом плодородном Бидфорде. Там, на холмах, и стоял дом Роберта Смолла — Рен-Корт.

Капитан сделал необходимые приготовления, и всех четверых, сошедших на берег, ждали лошади — две серые и две каурые, на которых они поскакали через город и вверх по холмам На фоне ярко-зеленых деревьев, взбегавших к вершине, группа верховых представляла живописное зрелище.

Когда путешественники приблизились к Рен-Корту, Скай воскликнула:

— О, Робби! Почему ты никогда не рассказывал, какое у тебя прекрасное имение? — Она натянула поводья каурой кобылы на вершине холма и внимательно вгляделась в красную кирпичную усадьбу. Жан и Мари остановились рядом, и Робби был вынужден последовать их примеру.

— Земля была во владении семьи по крайней мере со времен Генриха V, — объяснил он. — А сам Рен-Корт построили во время правления Генриха VII. Вот почему дом по форме напоминает букву Н.

Сияющими голубыми глазами Скай посмотрела на моряка:

— Ты слишком скромничаешь, Робби. Ничего подобного я не ожидала.

— Мы джентри, Скай. Один или двое от нас всегда баллотируются в парламент. К сожалению, я не женат и не имею наследника, и сестра Сесили овдовела, прежде чем смогла обзавестись детьми. Вероятно, мне придется оставлять Рен-Корт одной из семей двоюродных братьев, — капитан вздохнул и отпустил поводья. Серый мерин поспешил к дому, три другие лошади последовали за ним.

Дом оказался удивительно красивым — из красного кирпича, увитый плющом, окруженный зелеными лугами. Основное здание — двухэтажное, а крылья — трехэтажные. На первом этаже располагался холл. Справа и слева лестницы вели в застекленную картинную галерею на втором этаже. На первом этаже находились кухня и столовая, на втором, кроме галереи, размещались библиотека и салоны. На третьем этаже были спальни.

0

65

Когда они скакали по мощеной дорожке к дому, Скай восхищалась отсветом солнца в многочисленных окнах с металлическими переплетами, любовалась ароматными поздними розами, в изобилии растущими в саду. Над входной дверью красовался красный с золотом фамильный герб. Как только они подъехали к дому, им навстречу выбежали четыре конюха, чтобы принять лошадей, а Роберт Смолл осторожно снял Скай с седла.

Небольшого роста крепко сложенная женщина с седыми волосами появилась на пороге.

— Ну наконец ты вернулся, Робби! А это миссис Гойя дель Фуэнтес? — И, не дожидаясь ответа, она протянула руки

Скай. — Бедное дитя! Теперь вы в безопасности. Мы позаботимся и о вас, и о ребенке. Входите же в дом! Госпожа Сесили провела Скай, Жана и Мари внутрь, где в маленькой гостиной приветливо горел огонь.

— Садитесь. Никак не возьму в толк, почему Роберт разрешил вам в вашем положении ехать из города верхом. В повозке было бы не так скоро, но зато намного безопаснее. Но тем не менее вы здесь. Роберт! Посмотри, что там делает эта нерадивая Марта. У нее уже давно должно быть готово вино и пирожные для четверых усталых путников!

— Госпожа Сесили, называйте меня, пожалуйста, Скай. Миссис Гойя дель Фуэнтес — на этом же можно сломать язык!

— Спасибо, дитя мое. Я женщина прямодушная и привыкла без обиняков разговаривать с людьми. — Сесили кивнула Жану и Мари, сидевшим на диване справа от камина и внимательно слушавшим хозяйку дома. — Полагаю, что могу открыто говорить при ваших слугах. Они ведь ваши друзья — так писал мне Робби

Скай утвердительно наклонила голову, и госпожа Сесили набрала в легкие воздух.

— Брат кое-что рассказывал о вас. Бедная овечка! Как это ужасно потерять память и не иметь возможности вспомнить свою жизнь. Не могу сказать, что одобряю дело вашего мужа, но по вашей внешности могу судить, что вы прирожденная леди. Вот и все. К тому же брат всегда хорошо отзывался о Халиде эль Бее. Этого для меня достаточно. И я от всего сердца приветствую вас в Англии и приглашаю в свой дом. Он ваш — на столько, на сколько вам нужно, если угодно, навсегда.

Скай почувствовала, что на ее глаза наворачиваются слезы.

— Спасибо, госпожа Сесили. От всего сердца спасибо. За меня и моих слуг.

— Господи, помилуй! Совсем забыла, дитя мое. Роберт, в конце сада стоит старый коттедж. Я приказала его вычистить и отремонтировать для вас, — она кивнула в сторону супругов-французов. — Мне показалось, что в уединении вам будет удобнее

Жан и Мари были глубоко тронуты. Француженка при виде коттеджа пришла в буйный восторг. Домик из красного кирпича со вновь перекрытой крышей и окнами в металлических переплетах восхитил ее. В нем было две комнаты: одна большая, с огромным камином, другая — маленькая спаленка с дубовой полированной кроватью Вся мебель в доме оказалась резной дубовой. Полы из камня предусмотрительно выскоблены и выметены, У дверей росли розовые алтеи и осенние маргаритки. Казалось, госпожа Сесили позаботилась обо всем Небольшая комната с книгами была выделена для работы Жану и имела выход прямо в сад.

Скай была тронута, видя, какую заботу проявила о ее слугах хозяйка, и принялась ее благодарить. Но госпожа Сесили только отмахнулась от ее слов.

— Ни к чему, дитя мое. Зачем, позволь спросить, нужны тогда друзья? — И повела Скай в главный дом.

Они поднялись вверх по лестнице. Покои Скай занимали юго-западное крыло второго этажа. В гостиной располагался огромный камин из серого камня с резной облицовкой. Два больших окна ромбовидной формы с металлическими переплетами были занавешены синими бархатными шторами. Эркерное окно выходило на розарий, где цвели поздние кусты. Полированные дубовые доски пола оказались застелены мягким турецким ковром.

По обе стороны камина виднелись глубокие арочные двери, ведущие в спальню Окна выходили на юг и на запад, что делало комнату постоянно светлой, особенно зимой. Камин, имевший один дымоход с тем, что был расположен в гостиной, украшал красивый фриз из изразцов. Розовый бархат штор сочетался с пологом над кроватью. И здесь на пол был брошен мягкий турецкий ковер в голубых и золотистых тонах.

К спальне примыкала гардеробная. Повсюду мебель была сделана из резного дуба. Во всех комнатах стояли вазы со свежими цветами. Скай сразу же поняла, что здесь она будет счастлива.

Госпожа Сесили вытолкнула вперед розовощекую молодую девушку:

— Это Дейзи, дорогая. Она будет ухаживать за вами. Девушка приветливо посмотрела на Скай, улыбнулась во весь рот и сказала:

— Рада служить вам, мэм, — и сделала реверанс. Скай улыбнулась ей в ответ:

— Спасибо, Дейзи. Я несколько недель провела в море. И больше всего на свете хочу очутиться в ванне. Это можно устроить?

— Да, мэм. Позвольте мне снять вашу обувь. Отдохните немного, пока я готовлю ванну.

Госпожа Сесили одобрительно ухмыльнулась:

— Оставляю вас в надежных руках, Скай. Ближе к обеду Дейзи покажет вам столовую.

Меньше чем через час Скай уже нежилась в ванне, которую установили в ее спальне перед камином за резной ширмой. Ванна, выдолбленная из дуба, оказалась глубока, и Скай благодарно погружалась в ее теплоту, чувствуя, как уходит прочь усталость нескольких недель, проведенных в море. От мыла из дамасской розы комната наполнилась ароматом. Дейзи носилась по комнате, распаковывая и развешивая вещи, — Скай удивилась, когда нашла в каюте «Наяды» два сундука с английскими платьями; а Робби только рассмеялся:

— Алжир — международный порт, — заметил он. — Здесь можно найти что угодно.

За ширмой появилась Дейзи и, весело болтая, принялась намыливать волосы Скай:

— Сейчас, мэм, мы отмоем эти замечательные волосы от липкой морской соли. Какой же у них великолепный цвет! — Она промыла темную массу, тщательно ее расчесала и заколола на затылке.

Скай вылезла из ванны, и Дейзи укутала ее в теплое полотенце. Высохнув, она посмотрела на себя в зеркало: груди стали, безусловно, полнее, чем прежде, живот уже заметно округлился. Ребенок Халида! Каков он будет? С черными волосами и золотистыми глазами, как у отца? О, Халид, как мне тебя недостает!

Не говоря ни слова, она надела нижнее белье и позволила служанке набросить на себя домашнее синее шелковое платье — простое, но элегантное, соответствующее ее положению вдовы богатого купца. Из украшений она надела только подаренные Халидом кольцо и золотую свадебную цепочку. Просохшие волосы тщательно расчесали, уложили на голове наподобие короны и укрыли легким белым чепцом.

В доме было мало обитателей — только Скай, Роберт и Сесили Смолл, поэтому ужин оказался простым. Жан и Мари предпочли остаться в своем коттедже. Скай не могла их за это осудить: ведь впервые за свою совместную жизнь они остались наедине. Как она им завидовала! Халид эль Бей умер, а ей предстояло жить.

Роберт Смолл придумал ей историю: решили, что она родилась в Ирландии, а отсутствие девичьей фамилии объясняли так: еще ребенком какой-то капитан привез ее во французский христианский монастырь в Алжире и объявил, что родители девочки умерли у него на борту. Поскольку они заплатили за путешествие золотом вперед, капитан не спросил их имен. Девочку, которой в то время на вид было лет пять и которая называла себя Скай, воспитали монахини монастыря. В шестнадцать лет ее заметил сеньор Гойя дель Фуэнтес, пришедший помолиться в церковь. Он попросил у монахинь руки девочки, и те ответили согласием. Он оказался богатым купцом и уважаемым человеком. После его внезапной смерти молодая вдова почувствовала, что не в состоянии жить в Алжире. И поскольку ее покойный муж владел домом в Лондоне, решила перебраться в Англию. А Роберт Смолл, бывший компаньон ее мужа, взял женщину под свою опеку

0

66

Госпожа Сесили, конечно, знала, что на самом деле приключилось со Скай, но согласилась с братом — чем прозаичнее будет ее история, тем лучше.

Приезд Скай с двумя слугами в Рен-Корт был легко принят друзьями и немногочисленными родственниками Смоллов. Слуги судачили о новых обитателях дома, но в их рассказах чувствовалась симпатия к беременной женщине, потерявшей мужа. Добрая и скромная, Скай была настоящей леди.

Под Рождество ударил первый мороз, И в Девоне заговорили о суровой зиме. Тайну потери памяти Скай поведала местному священнику. Добрый пожилой отец Поль вновь научил ее основам веры. Хоть это и не пробудило память, но подействовало до странности успокаивающе. Скай поступила так, считая, что не ходить в церковь в христианской стране слишком подозрительно. Каждому требовался свой ярлык. И даже ярлык папистки был лучше, чем никакого.

Вскоре после Сретения, в феврале, Мари родила крупного чудесного мальчугана, которого при крещении назвали Генри. Скай сама вышила ребенку несколько маленьких распашонок. Ей нравилось сидеть в коттедже Мари у камина и глядеть, как мать возится с малышом. Ее собственный ребенок оказался на редкость сильным и неистово колотил ее изнутри, вызывая неудобство и радость. Скай решила назвать сына Джеймсом — английским эквивалентом испанского имени Халида эль Бея Диего. Чем ближе подходили сроки, тем сильнее она хотела родить.

Пятого апреля госпожа Сесили не успела даже позвать повивальную бабку, как Скай родила. Мари управилась со всем сама, и роды прошли быстро и безболезненно.

Подавая вопящего младенца госпоже Сесили, Мари шепнула:

— Бедная моя хозяйка! Но на все воля Господня. Очнувшись, Скай обнаружила, что ее переодели в чистую рубашку, расчесали и заплели волосы.

— Дайте мне сына, — тихо попросила она госпожу Сесили.

— Дорогая, вы родили чудесную девчушку. Таких хорошеньких я и не видела, — она подала Скай спящего младенца.

Та взглянула на ребенка. Это было очаровательное создание с копной густых темных волос, длинными черными ресницами, розовыми щечками и коралловым ротиком. Кожа была такой же белой, как у Скай.

— Дочь, — тихо прошептала она. — Я не ждала дочь.

— Как вы назовете ее, дорогая? — мягко спросила ее госпожа Сесили.

Скай взглянула в окно напротив кровати. В саду пышно распустились весенние цветы, и над маленьким прудом ива склонила молодые зеленые листочки.

— Виллоу , — ответила Скай. — Дочь Халида эль Бея должна носить имя такого печального дерева.

Виллоу хоть и родилась в горе, но доставляла всем радость — ребенка обожали все: от матери до маленькой служанки — все пытались заставить девочку улыбнуться.

Когда Виллоу исполнилось пять месяцев, Скай решила, что пора переезжать в Лондон. За десять месяцев с тех пор, как Роберт Смолл привез Скай к себе в дом, он совершил лишь одно краткое плавание к побережью Африки. И хотя сестра была довольна его присутствием, капитану не терпелось увести «Наяду»в далекое путешествие. Но прежде следовало съездить в Лондон, повидать лорда де Гренвилла и узнать, не сможет ли тот выхлопотать для Смолла королевского патронажа. Скай была готова вложить деньги в новое предприятие капитана и горела нетерпением отправиться с ним в Лондон.

«Наяду» пришвартовали в бухте у Плимута со стороны Девона. Жан решил отправиться в Лондон со Скай, а Мари осталась в Рен-Корт с детьми. К облегчению госпожи Сесили, Скай посчитала мягкий воздух Девона более подходящим для дочери, чем лондонский климат. Старую даму это наполнило счастьем: Скай стала для нее дочерью, которой Сесили никогда не имела, а Виллоу — внучкой. Ей больно было расстаться с одной, а разлука с двумя разбила бы ей сердце. Скай тоже испытывала горечь расставания.

— Как бы я хотела, чтобы вы поехали со мной, госпожа Сесили! Мне столько предстоит сделать, и ваша помощь была бы бесценной. Бог знает, в каком состоянии дом. Может быть, еще придется его заново меблировать. Обещайте, что, когда я все подготовлю, вы приедете ко мне с Мари и детьми.

— Конечно, приеду, дитя мое. Храни тебя Всевышний. Я смолоду не была в Лондоне, а с тех пор прошло больше тридцати лет! Я мечтаю попасть туда снова и приеду, когда твой дом будет в порядке.

Ясным днем в начале осени они выехали в Лондон. Нехотя расставаясь с Виллоу, Скай никак не могла оторваться от дочери. Наконец Робби пришлось на нее накричать:

— Ну давай же быстрее! Чем скорее ты окажешься в Лондоне, тем скорее сможет приехать к тебе дочь.

Скай поцеловала ребенка и, вскочив на лошадь, поскакала вперед. Они ехали по холмистой местности, через поля, готовые к сбору урожая, по сочным лугам, где паслись овцы и коровы, мимо пышных садов. Перед ними раскинулась гранитная возвышенность Дартмур-Форест, дыбя округлые холмы. Они переночевали на постоялом дворе «Роза и якорь».

Постоялый двор был пуст, и Робби решил, что можно поесть в трактире. Но как только ужин подали, подъехала группа всадников, и на постоялом дворе все пришло в движение.

— Черт возьми, — пробормотал Робби, — нужно было заказать ужин в отдельной комнате. Это дворяне, и если они разойдутся, нам придется их терпеть.

— Роберт Смолл! Старый морской волк! — вдруг прогудел кто-то, и от группы всадников отделился человек. Глаза Робби просветлели, и он быстро поднялся:

— Милорд де Гренвилл! Как я рад вас видеть! Выпейте с нами вина.

Де Гренвилл подошел к столу:

— Ну и манеры у тебя, Робби, — проворчал он. — Ты даже не представил мне госпожу.

Капитан вспыхнул:

— Прошу прощения, Скай. Позволь тебе представить милорда Ричарда де Гренвилла. Милорд, это сеньора Гойя дель Фуэнтес, вдова моего покойного компаньона из Алжира. Я сопровождаю ее и ее секретаря Жана Мерло в ее дом в Лондоне.

Скай медленно протянула руку, и де Гренвилл ее поцеловал.

— Милорд.

— Мадам. Счастлив с вами познакомиться. Как несправедливо, что Робби так невероятно повезло.

— Повезло, милорд?

— Выпала удача сопровождать самую привлекательную женщину из всех, каких я только видел. Скай рассмеялась и вспыхнула:

— Милорд де Гренвилл, вы мне льстите. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

— Так вы не испанка, — заметил он, усаживаясь напротив.

— Нет. Ирландка.

Де Гренвилл налил себе вина:

— Я так и подумал. Ирландки — самые красивые в мире женщины. И как, мадам, вы находите Англию? Это ваш первый приезд сюда?

— Первый. И я нахожу эту страну восхитительной. Почти год я прожила у Робби.

— Скай была беременна, когда прибыла сюда, — поспешно объяснил капитан, чтобы его правильно поняли.

— И кто же родился? Сын или дочь, мадам?

0

67

— Дочь. Я назвала ее Виллоу. Она осталась в Рен-Корте с госпожой Сесили и своей кормилицей. Я не знаю, в каком состоянии найду свой дом. Прежде чем переезжать, надо заняться ремонтом. Поэтому дочери пока лучше побыть в Девоне.

В другом конце комнаты, где за столом расположилась компания де Гренвилла, один из его спутников — высокий светловолосый и необыкновенно самоуверенный мужчина — откровенно уставился на Скай. Поймав ее взгляд, он выразительно приподнял бровь. Этот жест был так красноречив, как будто он вслух произнес свою просьбу, и Скай разозлилась. В ярости покачав головой, она отвернулась и вновь прислушалась к тому, что говорил де Гренвилл.

— Вы мудро поступили, мадам. Лондон — не место для нежных существ.

— Я слышала об этом, милорд, — ответила Скай и спросила:

— Скажите, сэр, кто тот человек, который так бесцеремонно смотрит на меня? Тот, с ангельским лицом?

Де Гренвилл даже не потрудился обернуться. Одного описания ему было достаточно.

— Лорд Саутвуд, мадам. Граф Линмутский.

— Робби, проводи меня, пожалуйста, в комнату и прикажи, чтобы поднос с ужином подняли туда. Граф ставит меня в неловкое положение. Он смотрит на меня так, будто я тарелка с пирожными. — Она поднялась и отряхнула от крошек свою дорожную юбку. — Милорд де Гренвилл, спокойной ночи. — Она протянула изящную руку, и вельможа ее поцеловал.

— Мадам, надеюсь встретиться с вами в Лондоне. А теперь позвольте провести вас и Робби мимо вашего пылкого обожателя.

Но это оказалось не так-то просто. Как только они приблизились к двери трактира, граф Линмутский встал и преградил им путь.

Де Гренвилл улыбнулся:

— Пусти, Саутвуд. Леди нас покидает.

— Не раньше, чем мне ее представят, дорогой Дикон. Не можешь же ты присвоить себе всех на свете красавиц.

— Сеньора Гойя дель Фуэнтес, — пожал плечами де Гренвилл. — Лорд Джеффри Саутвуд. А теперь, Джефф, дай нам пройти.

— Сеньора, не выпьете ли вы со мной бокал вина?

— Нет, сэр, не выпью, — наотрез отказалась она и, обойдя графа, вышла из трактира. Следом за ней направился Робби. Де Гренвилл «весело рассмеялся:

— Мне кажется, Джефф, тебя просто-напросто отшили. Лорд Саутвуд смертельно побледнел:

— Кто она, Дикон?

— Вдова партнера капитана Смолла.

— Но она не испанка.

— Испанцем был ее муж. А она ирландка.

— Она очаровательна и будет моей.

— А я считал, что в твоем вкусе женщины, которые не могут за себя постоять. Учти, Джефф, сеньора Гойя дель Фуэнтес очень богатая особа. Ее не удастся ни к чему принудить или купить за побрякушки или дешевенькие платьица. Ты получишь у нее от ворот поворот. Готов биться с тобой об заклад.

— И сколько ты готов поставить?

Улыбка промелькнула на лице у де Гренвилла. Саутвуд владел замечательным жеребцом, которого де Гренвилл страстно хотел иметь.

— Спорю, что за год у тебя ничего не выйдет, Джефф. Через год ты приведешь мне своего жеребца Пламя Дракона.

— Через шесть месяцев она будет моя, и ты отдашь мне свою великолепную речную яхту.

Де Гренвилл моргнул. Его яхта была самой элегантной на всей реке. Даже королева завидовала ему. Потом он подумал, что прекрасная сеньора Гойя дель Фуэнтес не производит впечатление женщины легкомысленной, а Саутвуд с первого взгляда ей явно не понравился. Не похоже, чтобы она уступила, да и слишком сильно он хотел этого жеребца.

— Идет! — решительно согласился он. — Твой жеребец против моей яхты. Шесть месяцев, начиная с сегодняшнего дня. — Де Гренвилл протянул руку, и Саутвуд крепко ее пожал.

— Постарайся осенью не повредить мою яхту, Дикон, — принялся подтрунивать Саутвуд. — Весной я хочу прокатить любовницу по реке.

— С яхтой все будет в порядке. А ты, Джефф, приглядывай, чтобы за жеребцом как следует ухаживали и не слишком часто подпускали к кобылам.

Мужчины расстались, но каждый тешил себя надеждой, что вскоре приобретет новую желанную игрушку.

Джеффри Саутвуд и сам не мог понять, что раззадорило его больше всего, красота хорошенькой молодой вдовы, ее изящные манеры или то, что он ей так не понравился. Он принял вызов — укротит и соблазнит ее. И как же ему будет завидовать весь Лондон, когда у него появится такая любовница! Саутвуд поклялся, что овладеет ею любым способом.

0

68

Глава 14

Дом Скай стоял на Стрэнде  в деревушке Чисвик за пределами самого Лондона. Он был последним домом в ряду других и представлялся вовсе не таким фешенебельным, как остальные. Рядом с ним стояли дворцы таких известных вельмож, как лорд Солбери, Уорсестер и епископ Даремский.

Путешественники приплыли из Плимута в устье Темзы.» Наяда» встала на якоре в лондонской заводи — Пуле, дожидаясь очереди, чтобы встать у причала. Скай, Жан Мерло и капитан Смолл сошли на берег. Пройдет несколько недель, прежде чем «Наяда» получит место у пристани, и капитан Смолл поручил корабль своему верному помощнику.

Не останавливаясь, проехали Сити и оказались в Чисвике. Это была приятная маленькая деревушка с великолепным постоялым двором «Лебедь». Они остановились в нем перекусить. Им подали по кружке молодого сидра, теплый хлеб с розовой ветчиной и острый золотистый сыр.

Скай ужасно проголодалась и с аппетитом уписывала еду под одобрительными взглядами толстого трактирщика. Он налил ей еще одну кружку пенящегося сидра.

— Вы проезжие?

Скай ослепительно ему улыбнулась, что привело трактирщика в полное замешательство, и ответила:

— Нет, у меня здесь дом. Я приехала сюда жить, мастер.

— Какой дом, мадам? Я считал, что знаю всех больших вельмож и их родных. Видите ли, я здесь вырос. С тех пор, как в Чисвике стоит трактир, в нем заправляют Монипенни. А уж если быть точным, — его огромный живот задрожал от смеха, — никто вам определенно не скажет, кто появился раньше: Монипенни или «Лебедь». Ах-ха-ха!

Жан и капитан Смолл искоса посмотрели на него, но Скай расхохоталась и еще больше расположила к себе трактирщика.

— Я сеньора Гойя дель Фуэнтес, мастер Монипенни, и владею Гринвудом, последним домом на Стрэнде. Он принадлежал моему покойному мужу.

— Вы испанка? — теперь его голос звучал неодобрительно.

— Испанцем был мой муж, а я ирландка.

— Одно не лучше другого, — последовал ответ.

— Mon Dien! Quel cochon! — пробормотал Жан.

0

69

— Мастер Монипенни! Советую попридержать язык. Сеньора Гойя дель Фуэнтес — великодушная и добрая леди, и никто не посмеет ее обидеть, пока она находится под моей защитой. — Рука Роберта Смолла потянулась к шпаге.

Высокий тучный трактирщик посмотрел сверху вниз на капитана-коротышку:

— Покарай меня Господь! Кто спорит? Она, должно быть, прекрасная леди. Просто мы никак не можем забыть Марию Кровавую и ее испанского муженька.

— Марию Кровавую?

— Покойную королеву. Ту, что вышла замуж за Филиппа Испанского. Молодая королева Бесс ей наполовину сестра.

— Ах да, мастер Монипенни, — воскликнула Скай. — Теперь я все поняла. — О дочери Катрин Арагонской ей рассказывала госпожа Сесили. — Но уверяю вас, во мне нет ничего от Марии Кровавой. У нас с дочерью не осталось родных, и мы приехали в Англию, чтобы здесь обосноваться. Английское гостеприимство славится по всему миру.

Трактирщик зарделся от гордости:

— Так и есть, мэм. Так и будет впредь. Здесь, на Стрэнде, — вы будете счастливы. А теперь вы не рассердитесь, если я суну нос в ваши дела?.. Вы сказали, последний дом на Стрэнде. Вот ведь незадача! Прошлые жильцы оставили его в ужасном состоянии. Позвольте предложить вам и вашим спутникам комнаты. В вашем-то доме сейчас жить нельзя.

— Робби! Разве агента не предупредили, чтобы он приготовил для меня дом?

— Предупредили, Скай.

Трактирщик горестно покачал головой:

— Должно быть, это мастер Тейлор? Он паршивый агент. Но откуда вам было об этом знать?

— Паршивый? В каком смысле, мастер Монипенни? — спросил Роберт Смолл.

— Он сдает дома молодежи для их — как бы это сказать — развлечений. Облагает их вдвойне против того, что вы просили за дом, а разницу прикарманивает, да еще взимает комиссионные.

— А как вы об этом узнали?

— Время от времени он забегает сюда выпить. Но остановиться не умеет и после двух пинт начинает болтать. Как-то вечером, еще во времена покойной королевы, он расхвастался, как надул испанца — владельца дома.

— Пойдем-ка, Робби, посмотрим, что с домом, — предложила Скай, и капитан согласно кивнул. — Я буду вам признательна, мастер Монипенни, если вы оставите для нас комнаты и отдельную столовую. И попрошу вас к моему возвращению приготовить ванну.

— Будет сделано, мэм.

Они вскочили на лошадей, пересекли луг и направились по улице Риверседж. Скай поразили большие дома, стоявшие на берегу. Чем ближе они подъезжали к концу улицы, тем здания становились меньше, хотя последние три выглядели вполне элегантно: красивое имение, маленький дворец и, наконец, очаровательный домик из розового пористого кирпича. Он стоял в парке. Ворота заржавели и едва висели на петлях. Роберт Смолл сморщился, толкнул створку и вошел внутрь.

Парк зарос и выглядел неухоженным, газоны покрылись сорняками. Подойдя к дому, они обнаружили, что несколько окон разбито, а входная дверь болтается на сломанных петлях.

— Мастеру Тейлору за многое придется ответить! — прорычал Робби. — Где, черт возьми, привратник? Он должен охранять дом. Жан, вы платили привратнику жалованье за этот год?

— Да, капитан, платил. Но деньги направлялись агенту Тейлору.

— Боюсь, что они уплыли, — предположила Скай. — Давайте посмотрим, так ли велики разрушения внутри, как и снаружи.

Все трое вошли в дом и ахали, переходя из комнаты в комнату на первом этаже. Потом Робби быстро взбежал наверх и осмотрел второй и третий этажи. Когда он спустился к остальным, его лицо было чернее тучи.

— Все разворовано! — ревел он. — В доме не осталось мебели, нет ни единой занавески, ковра, простыни, тарелки. Проходимец унес все!

— Мастер Монипенни знал, о чем говорил, — заметила Скай. — Не хочу оставаться в дураках, Робби. Мастера Тейлора нужно поймать и наказать. Но мебель, думаю, уже не вернуть. Ты приезжал в дом несколько раз. Было здесь что-нибудь особенно ценное?

— Обычные вещи

— Тогда все это можно восстановить. Слава Богу, Мари с детьми осталась в Девоне. Давайте вернемся в «Лебедь». До завтрашнего дня в этом доме все равно ничего не удастся сделать, а я устала и хочу принять ванну.

На следующее утро Скай отправилась в Лондон. Она заехала к мебельщику, драпировщику, серебрянщику, медянщику и кузнецу. У каждого из них она говорила одно и то же.

— Если выполните мой заказ в течение недели, получите приличное вознаграждение. — И везде полностью оплачивала заказ или выбранные вещи.

В «Лебеде» она поговорила с желающими наняться на работу к ней в дом и с помощью мастера Монипенни выбрала миссис Барнсайд на роль экономки, с полдюжины горничных, лакеев, мастера Уолтерса в качестве мажордома, а его супругу взяла поварихой. Кроме нее, на кухню наняли четырех девушек и поваренка. Вдовая сестра миссис Барнсайд с двумя дочерьми согласились работать прачками. Кроме них, в хозяйство приняли старшего садовника, старшего конюха с двумя помощниками и привратника. К приезду Виллоу наняли еще одну прачку, няньку с помощницей. По сравнению с другими домами на Стрэнде ее хозяйство могло показаться весьма скромным.

На второй день Скай тщательно изучила дом. Ниже первого этажа располагалась кухня, выходившая в небольшую оранжерею и в сад. Оба очага на кухне имели кирпичные жаровни в одну из них мог влезть целый бычий бок. Другая была отлично приспособлена для выпечки хлеба и приготовления пищи в горшках. С одной стороны к кухне примыкала холодная каменная кладовая, с другой стороны — судомойня. Тут же рядом находилась столовая для слуг и комнаты для жилья.

Отдельные комнаты выделялись экономке, мажордому и его жене-поварихе. Четыре ее помощницы помещались в одной комнате, в другой — прачка с дочерьми. В небольшой альков у дымохода бросили толстый тюфяк и поселили туда поваренка, еще слишком маленького, чтобы жить с другими мужчинами. Шесть горничных разместили в мансарде, шесть лакеев, конюхов и помощников садовника — на чердаке в конюшне. Старший садовник переехал в небольшой коттедж, укрытый среди деревьев, а привратник с женой занял домик у въезда в сад. Жан и Мари получили собственные комнаты в одном из крыльев дома. Мари должна была исполнять роль старшей кормилицы, а нянька с помощницей приглядывать за Виллоу и Генри и спать в детской.

На первом этаже дома находились столовая для официальных обедов, небольшая семейная столовая, апартаменты Жана и Мари. На втором — библиотека, небольшой кабинет для Жана и две большие гостиные, которые, отворив двери, можно было превратить в зал для танцев. На третьем помещались спальня и гостиная Скай, гардеробная, две гостевые комнаты и детские.

0

70

Дом стоял на берегу реки, но достаточно далеко от нее, чтобы хватило места для сада, забор которого сбегал к самой воде. Скай располагала собственной пристанью, что было явным преимуществом — пристань позволяла завести свое судно. Она тут же заказала лодку, и вскоре в ее штате появился лодочник. Все в доме пришли от этого в восторг — путешествовать по воде было удобнее, а в неспокойное время и безопаснее.

Торговцы жаждали получить вознаграждение, обещанное Скай, и через неделю все заказы были уже в доме. Все было лучшего качества — Скай предупредила, что не возьмет подделок. Она не подозревала, что многие вещи были сделаны для других, и теперь заказчикам придется ждать их еще несколько месяцев.

Скай спешила из комнаты в комнату, показывая, как драпировать, куда ставить мебель, вешать ковры и картины. Наконец комнаты стали приобретать жилой облик, и довольная хозяйка прошлась по дому. Было уже далеко за полночь, и слуги валились с ног. Скай не пропустила ни одной комнаты и осталась удовлетворенной.

Дубовая мебель сияла блеском, который ей придали чистый пчелиный воск и рука человека. На темные доски пола постелили турецкие ковры, что было непривычно для Англии, где даже в богатых домах продолжали использовать тростник и травы. На стенах повсюду красовались гобелены и картины — капитан Смолл разнюхал, что обедневшие семейства собираются потихоньку продать эти вещи, и скупил их. Тяжелые бархатные шторы и занавеси из шелка висели на окнах На стенах сияла медь, в шкафах сверкало серебро. Все говорило о богатстве и вкусе хозяйки.

Покидая комнаты, Скай тщательно задувала восковые свечи — из-за запаха она не разрешала пользоваться сальными даже на половине слуг. В каждой комнате стояли вазы с ароматической смесью, от близкой воды иногда тянуло гнилостным запахом.

Скай вернулась в свои покои и нашла там Дейзи, которая приехала несколько дней назад и теперь дремала у огня. Завидя хозяйку, девушка вскочила.

— Дейзи, тебе вовсе было не обязательно дожидаться меня. Но раз уж ты здесь, расшнуруй меня и иди спать.

— Ничего, госпожа, — проговорила Дейзи, помогая хозяйке снять платье и нижние юбки. Она отнесла одежду в гардеробную и налила из чайника на очаге теплую воду в глиняный кувшин. — Вы уверены, мэм, что я вам больше не нужна?

— Нет, Дейзи. Иди в кровать.

Маленькая служанка быстро удалилась. Скай села. Тщательно и не спеша скатала тонкие шелковые чулки. Потом нагая прошла через комнату и, нежась, намылилась любимым дамасским розовым мылом. Умывшись, накинула на себя расшитый бледно-голубой халат, затушила свечи и, расположившись у окна, стала смотреть на реку.

Луна серебрила воду. Она заметила, как к пристани через два дома от ее подошла лодка. Из нее выбрались мужчина и женщина. Не спеша они прошли через сад, долго целовались у дверей и наконец скрылись внутри. Скай побрела к кровати и всю ночь плохо спала. Увиденная ею романтическая сцена пробудила беспокойство, вызвала в теле боль. Впервые со смерти Халида Скай захотелось, чтобы ее любил мужчина. Она встала с кровати, тихо плача, прошла в гостиную, взяла из шкафчика ягодную настойку и, сев у окна, пила ее, пока ее не свалил сон.

По соседству хозяин небольшого дворца тоже бодрствовал. Граф Линмутский возбужденно вышагивал по своей спальне, едва веря в удачу. Прекрасная сеньора Гойя дель Фуэнтес оказалась его соседкой, и к тому же он нашел способ одержать победу над Гренвиллом. Граф усмехнулся. Он окажет леди все знаки почтения, но если она не сдастся до Двенадцатой ночи, он найдет возможность овладеть ею.

Граф Линмутский не скупился на развлечения. Его вечеринки были знамениты во всем городе. Он только что приехал в Лондон, чтобы проверить, как подготовлен дом к Рождеству и Двенадцатой ночи. Сама королева собиралась присутствовать на его праздниках, включая костюмированный спектакль на Двенадцатую ночь. И тут Джеффри с удивлением узнал, что хозяйкой маленького домика в конце Стрэнда является сеньора Гойя дель Фуэнтес, и с интересом наблюдал, как приводят в порядок ее дом. Знаток изысканного, он оценил ее вкус, видя, как торговцы подвозили купленные ею вещи.

И вот настало время сделать первый шаг к завоеванию леди. Сначала он станет за ней нежно ухаживать, но если понадобится, пригрозит оглаской. Невероятное везение позволило ему открыть настоящую историю Скай. Граф владел одной третью корабля, совершавшего торговые рейсы на Ближний Восток. Интересы дела привели его на борт, и из окна капитанской каюты он увидел Роберта Смолла.

— Кто этот человек на соседнем корабле? — спросил он у шкипера Брауна..

— Это капитан Роберт Смолл из Бидфорда на своей «Наяде», — ответил тот.

Моряк затянулся из трубки, потом не спеша выпустил синие клубы в воздух:

— Робби Смолл — чертовски везучий парень, милорд Ему вовсе не обязательно выходить в море. Он человек обеспеченный и родился джентри. Но море — такая шлюха, если уж залезет в душу, ни за что не избавишься.

— Он получил большое наследство? — продолжал расспрашивать граф.

— Нет, его состояние было совсем незначительным до тех пор, пока он не сделался партнером Алжирского Сводника Халида эль Бея Как они сошлись, не знаю, но верно, что стали друзьями и Бей помог Робби в нескольких предприятиях. А когда капитан и вовсе встал на ноги, они сделались партнерами. И оставались ими больше десяти лет.

— А что же случилось потом?

— Полтора года назад Бея убили, зарезала одна из его женщин. Разрази меня гром! Он содержал лучшие на Востоке публичные дома. А самый шикарный назывался «Дом счастья». И управительница его и зарезала. Говорят, приревновала к молодой жене и думала, что убивает ее. Так или иначе молодая вдова вскоре исчезла, и тут обнаружилось, что она продала все, что принадлежало мужу. Капитан-комендант Касбахского форта был просто вне себя от ярости — он глаз положил на молодую вдову. Не приведи Господь Робби снова ступить на берег Алжира. Ведь касбахский комендант понимает, что он помог Скай бежать.

Сердце Джеффри Саутвуда так и подпрыгнуло.

— Скай? — переспросил он.

— Жена Бея. Ее звали Скай мула эль Халид. О ней — отдельная невероятная история. Не хотите ли еще вина, сэр?

— Расскажите мне!

И капитан Браун рассказал ему все, что знал о Скай, а знал он немало. Джеффри с ликованием сошел на берег, и пока карета грохотала по шумным городским улицам, начал составлять план.

Это была она! Не оставалось никаких сомнений! И можно считать, она была уже его! Ведь у нее ребенок. Ребенок Бея? Вероятно. Роберт Смолл не походил на любовника. И она сделает все, чтобы оградить этого ребенка от бед. А будущее ребенка зависит от репутации семьи.

Пока ее считают уважаемой молодой вдовой, у ребенка есть будущее. И она не захочет, чтобы стало известно о ее прошлом. Из-за себя и из-за ребенка. Вот так, Джеффри… Она твоя!

Джеффри Саутвуд был обеспеченным человеком. Хотя он предпочитал об этом не рассказывать, его бабушка по отцовской линии была дочерью богатого купца. В последние столетия многие из знатных людей женились на девушках из среднего сословия с деньгами, чтобы поправить свое состояние. А семья Саутвудов понимала власть денег. Их род был не слишком влиятельным, но древним, получившим титул после битвы при Гастингсе.

0

71

Первым графом Линмутским стал Жефруа де Сюдбуа — выходец из знатной нормандской семьи. Он участвовал в походе герцога Вильгельма, надеясь в бою завоевать место под солнцем для себя и своих потомков — на родном нормандском побережье у него не было почти ничего. Старший брат наследовал все достояние отца, и у него самого было трое сыновей. Средний не был склонен к мирской жизни и уже стал правой рукой своего приора. Нормандское завоевание Англии было для Жефруа де Сюдбуа подарком судьбы, шансом выбиться в люди.

Отец дал ему лошадь, экипировку и небольшой кошелек с золотом. А на возражения старшего брата Жефруа ответил:

— Пока я жив, только я буду распоряжаться всем, что имею. Когда умру, поступай по-своему. И не будь жадным. Брат не сможет преуспеть без экипировки и лошади. Ты что, хочешь, чтобы он навсегда остался нищим? И постоянно возвращался сюда завидовать тебе? Да одно его присутствие станет угрозой твоим сыновьям. Нам всем будет лучше, если он выбьется в люди в Англии.

Старший сын понял доводы отца и, к удивлению Жефруа, от себя предложил ему пухлый кошелек с серебряными марками, на которые он нанял несколько всадников с лошадьми и оружием. За поход в Англию он заплатил им по марке, а остальное они надеялись добыть в бою. Ведь победа всегда может принести и землю, и титул.

Молодой сеньор де Сюдбуа и тридцать пять его всадников составили существенное подкрепление армии захватчиков герцога Вильгельма. А юный воин доказал, что хорошо умеет сражаться. Дважды ему выпала судьба биться рука об руку с герцогом и один раз отвести беду от господина, обратив в бегство неприятеля. К концу дня ему удалось поразить самого Гарольда.

Герцог Вильгельм достаточно видел, как сражался Жефруа, чтобы удивляться и поражаться его храбрости.

— Это ценный человек, — заметил он. — Бог свидетель, он достаточно потрудился, чтобы заработать кусок земли. Я выделю ему владения на юго-западе. Если он сможет захватить их и сохранить за собой, земля его.

Жефруа де Сюдбуа завоевал небольшое графство Линмут. Он безжалостно зарубил саксонского землевладельца и всю его родню, оставив в живых только тринадцатилетнюю дочь Гвинету. Изнасиловав ее на обеденном столе и обнаружив, что она девственница, Жефруа послал за священником и тут же с ней обвенчался. Практичная Гвинета стала верной супругой новому господину и добросовестно родила ему наследников. За сто лет Сюдбуа стали называть себя на английский манер Саутвудами, но у них в роду на многие поколения осталась безжалостность норманна Жефруа и упорство саксонки Гвинеты. Эти черты сохранились и в жившем в шестнадцатом веке Джеффри Саутвуде.

Графу Линмутскому было двадцать восемь лет. Ростом в шесть футов, он имел каштановые волосы и зеленовато-серые глаза и, как подметила Скай, ангельское выражение лица. Это красивое лицо дышало мужественностью. Овальное, с высоким лбом и скулами, прямым тонким носом, тонким чувственным ртом и слегка заостренным подбородком. Кожа, загорелая и без изъянов, давала ему возможность чисто бриться. Волнистые волосы коротко подстрижены. Тренированное тело говорило о том, что он постоянно занимается физическими упражнениями.

Он был уже дважды женат. В первый раз в двенадцатилетнем возрасте на восьмилетней наследнице-соседке, которая через два года умерла от оспы вместе со своими родителями, сделав его значительно богаче, оставив деньги, земли и линтонское баронство. Вторая жена оказалась на пять лет старше его, на редкость бесцветная, но очень богатая. Она была сиротой, и опекуны не надеялись сбыть ее с рук до тех пор, пока отец Джеффри не предложил женить на ней сына. Мари Бовен происходила из старинной и знатной семьи, но еще важнее было то, что ее земли примыкали к землям графа Линмутского.

В день свадьбы простушка-невеста влюбилась в красивого жениха и почувствовала признательность за то, что он спас ее от участи старой девы. Но брачной ночью ее мнение изменилось. Вопли молодой слышали далеко за пределами замка, когда Джеффри с боем прокладывал дорогу к ее плоти. Следующие шесть лет каждые десять месяцев она рожала по ребенку. Все, кроме первого, оказались дочерьми, такими же простушками, как и мать. Наконец граф с отвращением перестал появляться в спальне жены — семь дочерей-простушек вполне достаточно для одного человека. А ведь девушек надо еще обеспечить приданым.

Мари Бовен с радостью осталась в Девоне. Она боялась своего мужа. После ужаса первой ночи она научилась лежать спокойно, лишь изредка изображая страсть, которую от нее ожидали. Когда жена впервые забеременела, муж с нежностью ухаживал за ней. И она была рада, что угодила ему, когда родился Генри. Но потом последовали Мери, Элизабет и Катрин. Целую неделю после рождения Филиппы Джеффри так неистовствовал, что даже ударил жену и кричал, что та подстроила все нарочно. Потом заявил, что сделает неизвестно что, если в следующий раз она не родит ему сына. Бедная женщина стала бояться беременности. Следующей появилась на свет Сузанна. Джеффри в это время был в Лондоне. В ужасе она покорно послала ему известие. Наконец муж появился в доме и изрек:

— Или, мадам, ты рожаешь мне сына, или остаток дней проведешь в Девоне со всем своим выводком дочерей.

— А что будет с Генри? — осмелилась спросить Мари Бовен.

— Отправится в Шрусбери, — ответил он.

Когда родились близняшки Гвинета и Джоана, графиня отправилась из Линмутского замка в Линтон-Корт. Джеффри Саутвуд счел, что с него достаточно.

С тех пор он виделся с женой и детьми лишь раз в году на Михайлов день [15] , когда приезжал к семье, чтобы передать деньги на ведение их небольшого хозяйства. Он отказался подбирать женихов дочерям на том основании, что не хотел разочаровывать их будущих мужей. Ведь они, как и мать, начнут рожать бесконечную вереницу девочек.

Сама Мари Саутвуд вздохнула с облегчением, избавившись от мужа, но сильно беспокоилась за дочерей. Жертвуя собой и экономя, она сохраняла половину денег, которые ежегодно давал им Джеффри. Вместе с тайным подарком ее бывших опекунов они составили сумму, достаточную для небольшого приданого для каждой из дочерей. Она учила их хозяйствовать. Девушки не станут завидной партией, но каждую из них мать твердо решила устроить в жизни. Внезапно судьба пришла ей на выручку, когда Джеффри прекратил свои ежегодные визиты и стал направлять вместо себя мажордома.

Ангельский граф, как его прозвали, все свое время проводил при дворе. Молодая королева Елизавета оценила его красоту и острый ум. Более того, она отдавала должное его хитроумным познаниям в ведении дел и заморской торговле. В торговле заключалось будущее Англии, и просвещенная королева с вниманием прислушивалась к советам. Елизавета уже доказала, что умеет много работать, и ничто не ускользало от ее глаз и ушей. Женский угодник Джеффри сознательно изменил своим привычкам и был по достоинству оценен тщеславной королевой. К тому же он явился ко двору, не отягощая себя обузой в виде жены, и мог свободно играть роль кавалера Елизаветы.

Следующее утро было ясным и голубым. Лучшего и нельзя было желать в октябре. До полудня Скай осматривала свое хозяйство, в котором наконец установился порядок, потом работала с Жаном и Робертом Смоллом, основывая новую торговую компанию. А затем схватила корзину для цветов и сбежала в сад.

0

72

Садовник с помощниками за несколько коротких недель сотворили чудо. Исчезли разросшиеся до пояса сорняки и куманика, пролегли дорожки, постланные битым кирпичом, устроены маленькие прудики с зеркальной поверхностью, посажены розовые кусты. Скай отправилась обрезать отцветшие цветы с поздних роз.

— Черт! — выругалась она, уколовшись об острый шип. Низкий удивленный мужской смех заставил ее обернуться. Она пришла в замешательство и рассердилась, увидев, что на невысокой стене, отделявшей ее сад от соседнего владения, сидит симпатичный граф Линмутский. Он изящно спрыгнул на землю и поцеловал ей руку.

— Лишь царапина, крошка, — сказал он, осмотрев ладонь. Скай яростно вырвала руку.

— Что вы делали на моей стене?

— Я живу по другую ее сторону, — спокойно ответил Джеффри. — И мы, крошка, владеем этой стеной совместно. Мой дед построил соседний дом. И этот очаровательный домик построил он же для своей любовницы, дочери ювелира.

— О! — холодно вымолвила пораженная Скай. — Необыкновенно интересно, милорд. А теперь… не изволите ли вы убраться?

Джеффри Саутвуд грустно улыбнулся, и Скай заметила, что его зеленоватые глаза лучатся от смеха.

— Теперь я понял, миссис Гойя дель Фуэнтес, что наше знакомство в «Розе и якоре» началось неудачно, и прошу извинения за то, что так откровенно на вас таращился. Вы ведь не отнесетесь ко мне слишком сурово? Уверен, я не первый мужчина, настолько пораженный вашей необыкновенной красотой.

Скай вспыхнула. Проклятие! Он и в самом деле очень красив. А если они оказались соседями, ей не удастся и дальше им пренебрегать. Она едва заметно улыбнулась:

— Хорошо, милорд. Принимаю ваши извинения.

— И мое приглашение на поздний ужин?

— Вы неисправимы, лорд Саутвуд, — рассмеялась Скай.

— Джеффри, — поправил он.

— Все равно вы неисправимы, Джеффри, — вздохнула она. — А меня зовут Скай.

— Какое необычное имя. Откуда оно взялось?

— Не знаю. Мои родители умерли, когда я была еще девочкой. А монахини, меня воспитавшие, мне не рассказывали, — это было сказано так естественно, что граф на секунду растерялся: может быть, она вовсе и не вдова Алжирского Сводника?

— А Джеффри — имя вашего отца? — спросила, в свою очередь, Скай.

— Нет. Его звали Робертом. Джеффри — первый из Саутвудов. Он прибыл из Нормандии с герцогом Вильгельмом почти пятьсот лет назад.

— Как замечательно знать историю своей семьи, — грустно отозвалась она.

— Вы так и не ответили мне насчет сегодняшнего ужина.

Скай прикусила губу.

— Не знаю, — пробормотала она. — Я в самом деле не знаю.

— Понимаю, приглашать на поздний ужин не слишком прилично, но я должен быть у королевы в Гринвиче, а она меня рано не отпустит.

— Тогда мы сможем пообедать как-нибудь в другой день, когда у вас будет больше времени, — ответила Скай.

— Помилосердствуйте. Я почти всегда при королеве и очень редко располагаю временем. Мой повар — настоящий художник. Но заставлять его готовить для одного — это уж слишком. И если я не буду приводить гостей, я его скоро лишусь. А как я проведу без повара свою знаменитую Двенадцатую ночь? Видите, вы никак не можете мне отказать.

Скай не выдержала и рассмеялась. Он казался совсем мальчишкой и выглядел на редкость привлекательным в белой шелковой рубашке с открытым воротом и совсем не был похож на того самоуверенного вельможу, который пристал к ней несколько недель назад.

— Я должна была бы это сделать, но не могу, — ответила она. — Не хочу отвечать перед всем Лондоном за то, что сбежал ваш повар.

— Я приду за вами, — он взял ее руку и потерся о нее губами. — Вы сделали меня счастливейшим человеком. — И, ухватившись за толстую ветвь винограда над стеной, подтянулся и скрылся на другой стороне.

Скай пожала плечами, подобрала корзину для цветов и вернулась в дом. Чтобы подготовиться к вечеру, ей многое предстояло сделать. Себе она сказала, что просто идет на ужин, а не заводит романтическую связь. В это время из библиотеки показался Роберт Смолл.

— Мы все закончили, — сообщил он. — Позволь пригласить тебя на ужин в «Лебедь».

— Ах, Робби, я уже приглашена и ужинаю с лордом Саутвудом. Оказывается, он мой сосед.

— Этот проходимец! Боже милостивый, Скай, да ты с ума сошла!

— Он, Робби, извинился за свою бестактность. Друзей у меня в Лондоне нет. Ты скоро уедешь. Должна же я начать обзаводиться знакомыми.

— Но он женат, — без обиняков заметил капитан Смолл.

— Я так и предполагала. Но я вовсе не собираюсь отвечать на его ухаживания.

— Джеффри? — кустистые брови моряка сошлись над его темно-серыми глазами. — А ты хоть знаешь, что это за человек? Его первая жена умерла, когда он еще был мальчиком. — Вторая жена — женщина непривлекательная, но с отличным здоровьем. Она родила ему сына и семь дочерей. За такое вероломство он сослал ее в родительский дом Линтон-Корт. Туда на Михайлов день он ежегодно отправляет своего мажордома, чтобы расплатиться со слугами. Бесчувственный тип, вот что бы я сказал о нем. Но он богат. И по крайней мере не стоит беспокоиться, что он охотится за твоими деньгами.

Это суровое осуждение охотников за приданым рассмешило Скай. Она растрепала его редеющие волосы:

— Робби, дорогой, ты славный сторожевой пес, и я тебе очень благодарна. Ты, госпожа Сесили и Виллоу — вот моя настоящая семья. Обещаю быть благоразумной с лордом Саутвудом. Но это всего поздний ужин.

— Я останусь здесь на ночь. Будет лучше, если в доме окажется мужчина.

— Спасибо, Робби. А теперь мне нужно подготовиться. — И, быстро поцеловав капитана в щеку, она взбежала наверх.

— Дейзи! — позвала она из своих комнат. — Скажи лакею, чтобы подготовил мне ванну, и достань синее бархатное платье с расшитой золотыми нитками нижней юбкой.

Пока лакей носил из кухни наверх бадьи с горячей водой, Скай села за туалетный столик и принялась перебирать ожерелья. Она остановилась на двойной нитке великолепных бледно-розовых жемчужин и каплевидных розоватых бриллиантов. Это был подарок Халида, и Скай отметила, что мысль о покойном муже терзает ее не так уже сильно.

Лакей ушел, и она не спеша разделась. Дейзи приняла ее платье, и Скай заколола волосы черепаховыми шпильками. Сегодня мочить их не было необходимости, потому что вчера она их вымыла дождевой водой с экстрактом из лепестков роз. Она, обнаженная, прошла через комнату и влила в ванну немного экстракта. Дейзи опустила карие глаза. Она никак не могла привыкнуть к тому, что госпожа так часто моется, да еще голая. Но служанка любила хозяйку и старалась свыкнуться с ее причудами.

— Можешь смотреть, Дейзи, — усмехнулась Скай, — я уже в ванной.

0

73

— Ах, мэм! Никогда, наверное, я к этому не привыкну!

— А что, ты никогда не смотрела даже на себя? У женщин привлекательные тела. У мужчин таких не бывает.

— Ох, мэм, что вы говорите? Если мать застанет меня за таким занятием, она побьет меня до синяков.

Скай улыбнулась про себя. Почему англичане — нет, поправилась она, европейцы — так боятся своих тел? И тут же рассмеялась, вспомнив, что сама европейка. Но как можно мыться только раз в году, к тому же в рубашке!

Взяв розовое мыло, она обильной пеной ополоснула лицо, намылила тело, испытывая почти чувственное наслаждение. Боже, подумала она, видя, как твердеют соски, я снова возвращаюсь к жизни и жажду мужской любви. И она покраснела, вспомнив, как утром смотрел на нее Джеффри Саутвуд.

Поспешно выбравшись из ванны, она взяла у Дейзи большое подогретое полотенце и стала себя растирать.

— Принеси легкое шерстяное платье, — попросила она служанку. — Одеваться еще рано, и я немного посплю. — Она накинула платье. — Оставь ванну пока здесь. Я отдохну, а когда ты мне понадобишься, позвоню. А пока иди ужинай.

Маленькая служанка присела в реверансе и вышла из комнаты. Скай легла на кровать, укрывшись меховым пледом. У Джеффри Саутвуда, подумала она, необыкновенно привлекательные ноги и серовато-зеленые глаза. Без сомнения, они растопили немало сердец. Ужинать с ним небезопасно. Как она могла принять приглашение? Но она так одинока. Может быть, это и стало причиной ее согласия? Халид умер больше двух лет назад, и вдруг она поняла, что она все еще женщина, женщина, которую до смерти мужа так любили. Следовало быть очень осторожной, иначе граф Саутвуд составит о ней превратное представление. Скай заснула. Разбудило ее легкое прикосновение Дейзи.

— Прибыл лакей графа Линмутского, мэм. Его господин будет здесь через полчаса. — Скай сладостно потянулась.

— Принеси мне тазик с розовой водой, Дейзи. Платье готово?

— Да, мэм.

Сбросив платье, Скай умыла лицо, шею и руки. Отведя глаза, Дейзи подала хозяйке шелковое нижнее белье, плотно зашнуровала корсет, расправила нижние юбки — последняя, как и нижняя рубашка, были отделаны синими лентами. Скай натянула новые бледно-голубые шелковые чулки с золотым узором из листьев. Подвязки были того же голубого цвета с розовыми бантами.

Дейзи тщательно закрепила расшитую золотыми нитями нижнюю юбку. Наконец наступила очередь красивого переливчато-синего бархатного платья с разрезом, сквозь который видна была вышивка на нижней юбке.

Через разрезы на рукавах с буфами можно было заметить нижнюю блузку из белого шелка. Сунув ноги в атласные голубые туфли, Скай подошла к зеркалу и улыбнулась. Потом закрепила на шее ожерелье и залюбовалась игрой розовых жемчужин и бриллиантов на синем бархате. Все было прекрасно. Дейзи принесла на тарелочке кольца, но госпожа выбрала лишь одно с огромной жемчужиной и надела на палец. Вытянув руку, она посмотрела на кисть со стороны и осталась довольна эффектом, который производило единственное кольцо. Ее руки были особенно красивы, с изящными длинными пальцами, элегантно закругленными и ошолированными до розового блеска ногтями.

Она снова посмотрела на свое отражение. «Да, я красива», — решила она. И тихо рассмеялась.

— Его светлость пришли, — сообщила Дейзи. — Лакей только что об этом сообщил.

— Пусть лакей скажет, что я спускаюсь, и проводит его в маленькую гостиную. А Уолтер пусть предложит вина.

— Слушаюсь, мэм, — Дейзи присела в реверансе. Скай не спеша подошла к туалетному столику и потянулась рукой к флакону с благовонием. Она коснулась запястий, вспомнив при этом Ясмин. Боже, мысленно обратилась она, если рай существует, не позволь ей там стать гурией Халида. Я простила ее во имя наших бессмертных душ, но не перенесу, если она будет с моим мужем там, где я не могу с ним встретиться. Слезы брызнули у нее из глаз, и она схватила кружевной платок. Потом, сохраняя на губах улыбку, стала спускаться к графу Линмутскому.

Джеффри Саутвуд отказался присесть, не взял вина и теперь с нескрываемым восхищением смотрел, как Скай спускается по лестнице. Она приветствовала его изящным реверансом:

— Добрый вечер, милорд Саутвуд, — на миг в скромном вырезе платья мелькнула ее великолепная грудь.

— Добрый вечер, сеньора Гойя дель Фуэнтес. Надеюсь, вы не будете возражать прогуляться через сад — я приказал открыть калитку в стене между нашими владениями.

— Не буду.

Он предложил ей руку, и они вышли из дома в вечерний сад. Воздух был мягким, темное небо чистым. Рука Скай лежала в его тонкой ладони.

— Вы знаете, как вы красивы, — прошептал Джеффри. — Ни одна женщина при дворе не сравнится с вами

— Даже королева? — усмехнулась Скай.

— Ее величество неповторима, дорогая. С ней никто не может сравниться.

— Браво, милорд. Прекрасный ответ придворного, — продолжала подтрунивать над графом Скай.

— Я хороший придворный, — ответил он. — Ведь только тщеславный человек может добиться расположения королевы.

— У вас есть титул. Вы умны, богаты. Какое значение имеет то, как относится к вам королева?

Вопрос порадовал графа — Скай, ко всему прочему, и умна. Странно, но ему нравились умные женщины.

— Саутвуды никогда не играли особенно важной роли в истории Англии. Мы завоевали земли вместе с Вильгельмом, а титул добыли с Ричардом Львиное Сердце в Земле Обетованной. Тот Саутвуд по возвращении в Англию посоветовал родным оставаться в Девоне, а не болтаться при дворе. И к его совету свято прислушивались. Но, может быть, благодаря своей склонности к торговле я человек честолюбивый, а двор — лучшее место для честолюбивых людей. Королева в таких нуждается.

— А как насчет честолюбивых женщин, Джеффри? Граф улыбнулся — в это время они входили в его владения.

— А в чем проявляется ваше честолюбие? Если вам нужен знатный любовник, то я — к вашим услугам. Скай пропустила его замечание мимо ушей.

— Только что мы с Робертом Смоллом создали торговую компанию. Все будет намного проще, если мне удастся получить королевскую хартию. Помогите мне в этом, и вы получите два процента от прибыли.

Граф Линмутский застыл с открытым ртом.

— Боже, да вы и впрямь честолюбивы, — рассмеялся он. — Не знаю, поражен я или просто удивлен.

Скай удивлялась себе не меньше графа Линмутского. Как ей взбрела в голову такая идея и как она осмелилась высказать ее вслух? Но раз уж она начала, то решила продолжать.

— Ну и как, милорд, — невозмутимо проговорила она. — Что на это скажете?

«Да она это серьезно», — изумился граф. Они подошли к дому, и Джеффри повел Скай по мраморным ступеням на террасу, потом в маленькую комнату со стрельчатым окном, выходившим на реку и в сад. В эркере у окна на накрытом столе горели свечи.

0

74

— Давайте выпьем немного вина, — предложил граф, разливая бургундское и подавая ей бокал. — Ну а теперь, миссис, обсудим, какие гарантии вы мне даете. Ведь мой вклад в ваше предприятие должен принести мне прибыль?

— В Алжире партнером моего мужа был капитан Смолл. Диего снабжал его деньгами, а мой секретарь Жан Мерло вел учет. Все остальное капитан Смолл делал на свое усмотрение. Он сотрудничал с мужем десять лет. И сейчас ничто не изменилось, семья Гойи дель Фуэнтес по-прежнему финансирует его предприятия. Жан Мерло после смерти Диего служит мне. Королевская хартия мне не нужна, но если ее добыть, она может помочь. Чем вы рискуете, милорд? Ни золотом, ни своей репутацией. Вы больше проигрываете в карты. Если хотите, назовите за помощь цену, и я вам заплачу. Риска никакого, — презрительно закончила она.

— Ну и ведьма, — усмехнулся граф, — решила меня пристыдить С вами трудно торговаться. Я посмотрю, что можно сделать. В конце концов и двумя процентами в стоящей торговой компании не следует пренебрегать.

Скай почувствовала огромное облегчение и отхлебнула из бокала вина. На лице графа застыло изумленное выражение. В отличие от большинства мужчин Джеффри Саутвуд способен был оценить такую вот шутку. «Паршивка обвела меня вокруг пальца! Вот это женщина», — думал он. Граф представил ее в постели, и дрожь пробежала по его спине. Но пока он поведет себя как джентльмен. Поспешность с такой дамой может стоить ему и яхты де Гренвилла, и ее самой.

Лакей подал серебряную чашу с холодными устрицами. Скай открывала раковины и проглотила с полдюжины сочных ледяных устриц. Джеффри за это время успел съесть в два раза больше. Потом принесли яркие желтые мидии в дижонском горчичном соусе, затем нарезанный ломтиками палтус на хрустящем водяном крессе с тонкими дольками лимона, привезенного с юга Франции, нежных раков, варенных в растительном масле. Скай ела понемногу, но пробовала все. Граф оказался прав — его повар был настоящим мастером.

Наступила очередь следующего блюда: на соседнем столике поставили блюдо с грудинкой под хреном, розовый окорок, тарелку с маленькими перепелами, зажаренными до золотистой корочки и приправленными фруктами. Тут же был салат из свежего лука-латука, оленина в красном вине, пирог с крольчатиной.

Скай приказала лакею подать ей перепела, ветчины, немного кроличьего пирога и блюдо с салатом. Граф, евший все подряд, посмотрел на нее с одобрением.

— Люблю женщин, которые наслаждаются едой, — улыбнулся он.

— Но сохраняют фигуру, — отозвалась она.

— Да, дорогая, на хорошенькую женщину приятно смотреть.

— А ваша жена хорошенькая?

— Мари? Ну нет. Тощая, как жердь, с выцветшими волосами и бесцветными глазами, с болезненным цветом лица. А ваш муж был красив?

— Да, — тихо ответила Скай. — Очень красив. Но еще важнее, он был великодушен и добр.

— Как давно вы овдовели?

— Два года назад.

— Скай, вы думаете выйти замуж снова? Вы слишком красивы, чтобы жить в одиночестве.

— Я знаю очень немногих людей и ни одного, который мог бы занять место моего покойного мужа.

— Но если у вас нет в Англии друзей, зачем же вы оставили Алжир? — решился задать вопрос граф.

— Турецкий комендант решил, что я стану ему подходящей женой. А поскольку у меня не было намерений выходить за него замуж, пришлось уехать из Алжира. Ни один из друзей мужа не осмелился бы встать на мою защиту. Я была беспомощна перед этим дьяволом. Но ему не удалось овладеть ни вдовой моего покойного господина, ни его богатством! Я сохранила его и приумножила. Моя маленькая Виллоу будет очень богата.

— Вы честолюбивая женщина, — улыбнулся ей граф. — Но мне это нравится, дорогая. Королева тоже честолюбива. Таких женщин боятся мужчины, но только не я.

Подали десерт: спелые груши, запеченные в меренге, сахарные вафли, ликер. Лорд Саутвуд извинился за скудость сладкого. Поскольку ужинавших было лишь двое, он предложил повару ограничиться немногим.

Покончив с десертом, Скай откинулась на стуле и закрыла глаза, блестевшие, точно сапфиры.

— Вы похожи на объевшуюся кошечку, — рассмеялся Джеффри.

— Я и вправду сыта, милорд, и очень хочу получить рецепт приготовления перепелов. Они были восхитительны.

— Он ваш. Но давайте, дорогая, пройдемся по саду у реки, чтобы ужин улегся в желудке.

Он вывел ее из дома, набросив на нее свой темный плащ. Воздух был свеж, луна посеребрила все вокруг, от Темзы поднимался туман. Они молча шли, следя за яхтой, проплывавшей мимо по реке и слыша доносящийся до них смех. Мерные удары весел по воде и фонарь поведали о приближении лодочника, предлагавшего свои услуги всем, кто хотел плыть вниз или вверх по Темзе. Они остановились, любуясь залитой лунным светом водой, потом Джеффри тихо произнес:

— Я не обижу вас, если поцелую?

— Кроме мужа, меня никто не целовал, — шепотом ответила она.

— Его уже нет на свете, — хрипло проговорил граф и, повернув к себе ее побледневшее лицо, коснулся горячими губами ее губ. Поцелуй был нежным, но Скай почувствовала в нем желание — кончик языка у уголков губ заставил ее вздрогнуть и пробудил спящую страсть. Граф крепко прижал ее к себе, и Скай ощутила запах мужчины. В его объятиях ее охватила нега — Джеффри был такой же крупный, как Халид, и очень мужественный человек.

Затем так же внезапно, как и поцеловал, он разжал объятия:

— Я провожу вас домой, дорогая, иначе могу сделать что-нибудь такое, что лишит меня вашей дружбы. — И, не говоря больше ни слова, взял Скай под руку и повел через сад к дому.

В залитой лунным светом библиотеке она в упор посмотрела на него и проговорила мелодичным, но твердым голосом:

— Поцелуйте меня еще, Джеффри.

Улыбка промелькнула на его губах. Граф снова склонился к ее губам. На этот раз он дал волю страсти и, прижавшись к ее рту, быстро пробежал языком по зубам, потом нашел ее шелковистый язык и стал его нежно ласкать.

К ужасу Скай, страсть быстро и требовательно проснулась в ней, она опытно встретила его язык — мороз и огонь пробежали по ее жилам. Граф сжал ее лицо в своих больших ладонях и снова ее поцеловал, на этот раз очень нежно Проворные пальцы побежали вниз по шее к холмикам грудей, и Скай тихо застонала.

— Нет, дорогая, — прошептал он, — это не делает мне чести — брать беззащитную женщину, а ты сейчас беззащитна. — И скрылся через французское окно, оставив ее одну.

Скай в шоке, напряженно, не шевелясь стояла у окна. Она сама бросилась ему на шею, и не будь он джентльменом… Поежившись, она отправилась вверх по лестнице.

В уединении своей комнаты она постояла, прижимая к себе плащ Джеффри. Он пах фиалковым корнем, и, зарывшись лицом в воротник, она попыталась успокоиться и унять биение сердца.

— С вами все в порядке, мэм? — Скай подняла голову.

0

75

— Дейзи? Зачем ты меня дожидалась?

— А кто, хотела бы я знать, помог бы снять вам платье? — Дейзи приняла плащ. — Его светлость? — Скай кивнула. — Ха! Какой галантный!

— Да, — согласилась с некоторым сожалением госпожа. Дейзи раздевала ее, продолжая трещать

— Говорят, что разбитые им сердца можно выстроить в цепочку отсюда до Девона. Благородные и простушки, все влюбляются в Ангельского графа, — Дейзи скосила глаза на вспыхнувшие щеки хозяйки. — Судачат, что он отменный любовник, а Господь свидетель, у вас, мэм, даже нет мужа, перед которым пришлось бы ответить.

— Стыдись, Дейзи! — взорвалась Скай, вспомнив, как юна еще ее служанка для таких фантазий. — Ты слишком скоро переняла лондонские манеры С твоей стороны это очень неразумно. Берегись, а то я отправлю тебя обратно в Девон!

— Ах, мэм, я не хотела сказать ничего дурного. Но он такой симпатичный, а вы такая красивая… — Она понурила голову и клонила ее все ниже и ниже с таким виноватым видом, что Скай чуть не рассмеялась. Она отослала служанку спать, но перед сном велела подумать о своих грехах.

Наконец оставшись одна, она с удовольствием умыла лицо и руки и вычистила зубы. Накинув на обнаженное тело розовато-лиловую ночную рубашку, она забралась в постель. Боже! Как же на нее подействовали поцелуи графа! И он это понял! Скай задрожала. Как она могла так пылко ему ответить? Скай тихонько заплакала, устыдившись своего легкомыслия и неспособности сохранить верность памяти любимого мужа, и вскоре забылась беспокойным сном.

Когда на следующий день Скай с грустными глазами пила в библиотеке турецкий кофе с Робертом Смоллом, туда прибыл посланник от графа Линмутского в бело-зеленой ливрее. Он отвесил Скай поклон и вручил изящную резную квадратную шкатулку из черного дерева. Капитан удивленно приподнял бровь, а Скай приняла шкатулку и открыла крышку. На красной бархатной прокладке покоилась превосходно вырезанная роза из слоновой кости с золотым стеблем и листьями. Под ней — сложенный кусочек пергамента со словами. «В память о прекрасно проведенном вечере. Джеффри» На щеках Скай заиграл румянец, но она просто ответила.

— Передайте лорду Саутвуду мою глубокую признательность.

Лакей поклонился и вышел из комнаты.

— Ну так что же, — заметил капитан, когда они снова остались одни, — вечер прошел хорошо? По твоему удрученному виду я бы этого не сказал. Может быть, подарок в некотором роде извинение?

— Тебе не о чем беспокоиться, Робби. — Скай подала капитану записку графа. Изучив ее, моряк посмотрел на Скай.

— Так в чем же дело, девочка? Почему ты так взволнованна?

— Ах, Робби! Он попросил разрешения меня поцеловать, и я ему позволила.

— Ты видишь в этом дурной тон?

— Мне это понравилось, — заревела она. — Вот что плохо. И еще хуже то, что я его захотела. Как я могла? Какая же я шлюха!

— Боже праведный! — вскричал капитан и схватился за голову. — Послушай, Скай! Иногда я забываю, что в твоей чертовой памяти есть провалы. Халид мертв уже два года, и настала пора найти другого мужчину. Никто не требует от тебя верности на всю жизнь. И ничего нет предосудительного в том, что ты ощутила. Слава Богу, девочка, ты красива и молода, и твоя реакция на графа вполне естественна Этот прохвост ведь очень красив. Испытай себя с ним, но помни, он — человек женатый. Не дай сделать себе больно.

— Робби! Как ты можешь предлагать мне такие вещи? Мой господин Халид…

— Халид мертв, Скай! И он сам бы тебе велел жить своей жизнью. Он был бы недоволен, если бы узнал, что ты погребла себя вместе с ним.

— Но я не люблю лорда Саутвуда.

— Надеюсь, что не любишь. Ведь он женат.

— Но все-таки я его хочу. Капитан принялся хохотать:

— То, что ты чувствуешь к графу, называется желанием, вожделением, страстью. Иногда этим ощущениям сопутствует любовь, но чаще всего нет. Церковь нас учит стыдиться этих чувств. Но ты так не поступай! Они в человеческой природе. Не беспокойся, ты не будешь их испытывать к каждому встречному, — он дружески обнял ее за плечи. — Скай, девочка, я намного старше тебя, но если брак и мое имя сделают твою жизнь спокойнее, я с радостью на тебе женюсь. И ничего от тебя не потребую. Только дам тебе имя.

Скай была поражена:

— Как ты добр ко мне, Робби. С самой нашей первой встречи. Ты очень хороший человек, но я должна сама крепко держаться на ногах. Я чувствую, Халид хотел бы видеть меня сильной и независимой.

— Думаю, да. Но помни, если ты когда-нибудь передумаешь, предложение навсегда остается в силе.

Скай наклонилась и поцеловала моряка в щеку:

— Я очень люблю тебя, Робби, но не так, как женщина любит мужчину. Я не могу выйти за тебя замуж даже ради собственного покоя, но прошу быть моим другом.

— Я навсегда им останусь, девочка, — тихо ответил он, а сам подумал: «Я стольким обязан Халиду, что забота о тебе — сущая ерунда. Пошли Господь тебе счастья», — молил суровый моряк.

0

76

Глава 15

С тех самых пор, как Елизавета Тюдор взошла на английский трон, граф Линмутский начал давать на двенадцатую ночь костюмированные балы. Правда, не в первый год ее царствования, потому что королева Мария умерла утром 17 ноября 1558 года и до Двенадцатой ночи оставалось всего несколько недель. К тому времени двор еще находился в трауре.

Теперь граф устраивал праздник в третий раз, и все жаждали получить на него приглашение. Скай прислали приглашение в первый день нового года. Его принес сам Джеффри Саутвуд. Она не видела графа с того вечера в середине ноября, но с тех пор не могла забыть его поцелуи. Она поспешила из своих покоев, где одевалась, в гостиную на втором этаже. Рукава ее изысканного бордового платья были отделаны бежеватыми кружевными прошивками. Такими же кружевами оторочен и низкий квадратный вырез. На шее красовалось колье из мелких рубинов и жемчужин. Черные, как смоль, волосы разделены посередине на пробор и ниспадали локонами на плечи на итальянский манер. Это придавало ей необыкновенно привлекательный девичий вид.

— С Новым годом, милорд граф! — весело воскликнула она, влетая в богато меблированную гостиную. Боже, как он очарователен в черном бархатном костюме с собольим мехом и тяжелой золотой цепью на шее.

— И вас с Новым годом, госпожа Гойя дель Фуэнтес, — глаза графа скользнули по Скай, и он пришел в восторг. — Я принес вам маленький подарок. — Она слегка покраснела и стала еще очаровательнее.

— Не стоило этого делать, милорд. У меня для вас ничего нет.

— Я удовлетворюсь поцелуем; он драгоценнее для меня, чем что-либо другое.

Прежде чем она успела что-то возразить, граф обнял ее и прильнул к губам. Кровь запела, зашумела, заколотилась в ушах Скай, и она ответила на поцелуй. Они не могли оторваться друг от друга, пока не задохнулись. Грудь пронзило желание, соски проступили сквозь шелк рубашки. Граф скользнул губами по шее к плечу, ниже к груди, которую уже стесняло бордовое платье.

0

77

— Я тебя хочу, — шепнул он.

— Я знаю, — чуть слышно ответила Скай. — Но мне еще нужно время. Кроме мужа, у меня никого не было. И я стесняюсь и боюсь.

— Я не буду принуждать, дорогая. Брать женщину насильно не доставляет мне радости. — Он подвел ее к обитой парчой кушетке и усадил рядом с собой. Из левого кармана граф достал коробочку для драгоценностей. — Я постоянно был при ее величестве, — объяснил он. — Рождество справляли в Хэмптон-Корте [17] , но теперь королева в Уайтхолле [18] , и я смог вырваться. Я дарю это тебе, потому что они так подходят к твоим глазам.

Не сводя с Джеффри глаз, она приняла коробочку и открыла. Внутри оказалась пара серег — с золотых бусинок на цепочке свешивались сапфиры. Скай вынула одну и посмотрела на ярком утреннем свете: словно призма, камень радугой отразил солнечный луч. Сапфиры были одними из лучших, какие она только видела, и, безусловно, из Индии.

— Милорд, я не могу это принять. Они слишком дорогие, — вздохнула она с сожалением.

— Глупости. Что плохого в том, что друзья на Новый год обмениваются подарками?

— Но у меня для тебя ничего нет, — снова запротестовала Скай.

— Как ничего? А разве ты не подарила мне надежду, что когда-нибудь мы будем любить друг друга? И твои драгоценные поцелуи гораздо дороже камней. Дай-ка, дорогая, я продену серьги в твои маленькие ушки, — граф откинул кудри Скай назад и очень осторожно вдел ей серьги. — Великолепно, — заметил он.

Скай посмотрела на себя в зеркало, повернулась несколько раз и залюбовалась блеском голубых камней.

— Ах ты, негодник, — шепнула она. — Как они мне нравятся!

Джеффри рассмеялся:

— Я рад, что тебе хоть чего-нибудь хочется. Но прежде чем я уйду, прими приглашение на маскарад на Двенадцатую ночь. Придешь? Пусть тебя сопровождает капитан Смолл. Королева тоже будет у меня. Я еще не говорил с ней о хартии для твоей торговой компании, но до бала обязательно это сделаю. И тогда представлю тебя ее величеству.

— О, Джеффри, как это мило! Конечно, я приду! И Робби будет меня сопровождать, хотя я сомневаюсь, что сумею его уговорить надеть что-нибудь приличное. Он так не любит наряжаться.

Граф удовлетворенно кивнул.

— А теперь, дорогая, мне нужно возвращаться в Уайтхолл. — Он поднялся, и она встала вместе с ним. Рядом с высоченным Джеффри Скай почувствовала себя совсем маленькой и подняла голову, чтобы взглянуть на него. Тонкие пальцы графа гладили ее лицо.

— Я терпелив, крошка, если награда стоит моего терпения.

— Как бы я не разочаровала тебя, Джеффри, — ответила она с напряженным лицом.

— Не думаю, Скай, не думаю, — он коснулся ее губами. — А что ты хочешь, чтобы я подарил тебе на Двенадцатую ночь?

— Ты балуешь меня, милорд!

— Нет, дорогая, я еще не начинал. Но собираюсь. После Двенадцатой ночи. — И прежде чем она успела ответить, он поклонился, повернулся и вышел из комнаты, не говоря ни слова.

Выйдя на берег реки, Джеффри окликнул лодочника и, забравшись в утлое суденышко, приказал:

— В Уайтхолл!

— Слушаюсь, милорд, — ответил лодочник, выводя суденышко на стремнину.

«Кажется, яхта де Гренвилла уже моя», — подумал про себя граф Саутвуд. Потом помрачнел. Все это становилось уже не игрой. К его удивлению, он тянулся к Скай всем своим сердцем. Он покривил душой, когда сказал Скай, что не мог вырваться из Хэмптон-Корта. Несколько раз у него была возможность уехать оттуда, но он предпочел не появляться дома, чтобы иметь время обо всем подумать.

В ту ноябрьскую ночь она была так беззащитна, и он мог легко ее взять. Она была молода, познала великую любовь. Овдовев два года назад, теперь она стремилась к мужчине. Уже тогда он мог выиграть пари с де Гренвиллом. Но она так дрожала в его руках, что он был не в силах ее обесчестить. Джеффри сам не мог надивиться на себя: раньше он не был таким мягкотелым, не задумывался о чувствах других.

В ту ночь, вернувшись в свой дом, он обнаружил в спальне крепкую девицу. Служанка растапливала камин. Зеленоватые глаза графа сузились, сильнейшее желание охватило его. Он обнял ее за талию, и девушка хихикнула.

— Как тебя зовут?

— Полл, милорд.

— Сколько тебе лет?

— На день Святого Фомы будет тринадцать, милорд.

— Ты меня хочешь?

— Да, сэр.

— Ты девственница?

— Нет, сэр, — ответила она, распахивая блузку и открывая полные для столь юной девушки груди. За блузкой последовали верхняя и нижние юбки, и она осталась голой.

Не было никаких ласк. Джеффри расстегнул панталоны, бросил девушку на кровать и, навалившись на нее, овладел ею. Боль в его члене наконец прошла… Затем достал из кошелька золотой и подал его девушке.

— Беги, Полл.

Служанка подобрала вещи и, игриво улыбнувшись ему, выскочила из спальни.

Теперь, вспоминая об этом, граф тяжело вздохнул. Физически он получил облегчение, но ни в коей мере не был удовлетворен. Хотел он только Скай. В ней было что-то невинное, хотя она была замужем, успела овдоветь, стала матерью. Именно эта невинность заставляла его любить Скай, не позволяла ему ее предавать.

Не оставалось сомнений — граф Линмутский впервые в жизни испытал муки любви.

Узнав о приглашении на празднование Двенадцатой ночи, Роберт Смолл не пришел в восторг:

— Черт побери, Скай. Я совсем не светский человек, чтобы тебя сопровождать.

— Не ворчи, Робби. Сам Джеффри это предложил, хотя я и предупреждала его, что ты не любишь праздничной шумихи. Там будет королева, и он обещал нас ей представить.

Кислое лицо капитана слегка прояснилось.

— Что ж, с удовольствием познакомлюсь с юной Бесс. А что мне надеть?

— Ничего особенно изысканного, обещаю тебе. Я решила нарядиться Ночью. Твой костюм должен соответствовать моему. Я закажу все сама, и тебе придется только сходить к портному на одну или две примерки.

— Хорошо, малышка. Не могу же я отпустить тебя одну, иначе эти придворные щеголи тебя вмиг окрутят.

Скай сдержала слово — на празднике Двенадцатой ночи Роберт Смолл был в простом, но элегантном черном бархатном костюме с кружевным воротником и манжетами, украшенном крошечными бриллиантами. На ногах — черные шелковые чулки и темные кожаные башмаки с серебряными бантами. Поверх костюма он накинул плащ, тоже из черного бархата, украшенный серебряной вышивкой и отороченный собольим мехом.

0

78

Скай подарила ему изумительную золотую шпагу, на ручке которой сверкали маленькие сапфиры, алмазы и рубины. К ее великому удивлению, моряк принялся расхаживать перед зеркалом в гостиной, и улыбка заиграла на его губах.

— Ты еще тот петух, — рассмеялась она.

— Ах, брось, Скай, — покраснел капитан. — Но будь я проклят, если выгляжу хуже любого денди.

— Конечно, не хуже. Хотела бы я, чтобы тебя увидела госпожа Сесили.

— Слава Богу, не увидит. Тогда бы этому не было конца. Она всегда пыталась снарядить меня на какую-нибудь вечеринку, но до сих пор я успешно уворачивался. Пожалуйста, не говори ей об этом.

— Хорошо, Робби, сохраним все в секрете, — рассмеялась Скай.

Он отвернулся от зеркала и критически оглядел ее.

— А вырез на твоем платье не слишком глубок?

— Нет, Робби, — спокойно ответила она. — Он сделан по моде. А теперь, если можешь оторваться от зеркала, пусти-ка меня к нему. — Моряк обиженно засопел, и Скай показала ему язык.

— Я присмотрю, чтобы вовремя подали карету, миссис Павлин, — бросил он, величественно выходя из комнаты.

Скай, стоя перед зеркалом, рассматривала свое отражение. Ее черный бархатный костюм был просто великолепен, и она понимала, что затмит на балу всех женщин. Глубокий квадратный вырез открывал прелестную грудь. В разрезах широких до локтей рукавов виднелись серебряные кружева. Такие же серебряные кружева украшали запястья. В разрезе черной юбки виднелась нижняя юбка из черной парчи с вышитыми на ней звездами. Черные шелковые чулки украшали серебряные кружевные подвязки и бриллианты, такие же, как на черных шелковых туфлях на высоких каблуках.

Волосы были собраны на затылке по новой французской моде. Заколки в виде звезды и полумесяца сверкали жемчугом и бриллиантами.

На шее мерцало богатое колье из бело-голубых алмазов, на руках — браслеты, в ушах — бриллианты грушевидной формы, свисающие на золотой, унизанной жемчужинами нити. На пальцах красовались сапфиры и рубины в виде сердец, огромная жемчужина и изумруд.

Глаза Скай слегка подвела голубым, а щеки так раскраснелись от возбуждения, что не нуждались ни в какой краске. Скай осталась довольна увиденным в зеркале и впервые за многие месяцы почувствовала себя уверенной, несмотря на то, что вечером в доме графа должна была вступить в незнакомый ей мир.

— Девочка, ты готова?

Она оглянулась и, укрывшись за серебряной маской, сказала.

— Готова, Робби.

Капитан заботливо накинул ей на плечи отделанный соболем плащ, и они рука об руку вышли из дома и направились к карете.

— Как глупо, — заметила она, — ехать в карете в соседний дом.

— Пешком не пойдешь, — ответил Роберт Смолл. — Нас никто не поймет. А таинственная сеньора Гойя дель Фуэнтес должна произвести хорошее впечатление. Ручаюсь, следующие полчаса все придворные хлыщи будут гореть желанием познакомиться с тобой.

— О, Робби, — рассмеялась Скай, — ты говоришь прямо как строгий отец.

Через несколько минут карета подкатила к дому графа Линмутского и по дорожке направилась к ярко освещенному дворцу. Подъехав с парадного входа, Скай поняла, какой величественной была эта постройка. Четырехэтажный дворец из темно-красного кирпича возвышался над рекой и разбитым вокруг него парком. Построенный в начале правления короля Генриха VIII, он являл собой прекрасный образец архитектуры эпохи Тюдоров. Лакеи в ливреях цветов семьи Саутвудов — лазурном и белом — подбежали к карете и помогли гостям выйти. Скай оперлась на руку Робби и вступила в холл. Лакей тут же подбежал к ней и принял плащ. Неподалеку стояли дамы. Увидев ее платье, они от неожиданности вскрикнули. Уголки губ Скай дрогнули, но она тут же взяла себя в руки и гордо прошла мимо.

— Так и держись, девочка, — шепнул моряк, и она ему игриво подмигнула.

На площадке перед входом в бальный зал к ним подошел мажордом.

— Пожалуйста, представьтесь.

— Сэр Роберт Смолл и сеньора Гойя дель Фуэнтес. Темные брови Скай взлетели вверх. Сэр Роберт, ну и ну! Робби снова ее удивил.

— Сэр Роберт Смолл и сеньора Гойя дель Фуэнтес, — объявил мажордом, и внезапно зал притих — все лица обратились в их сторону. Не спеша они спустились по трем широким ступеням. Джеффри Саутвуд, облаченный в белое с золотом, выступил вперед и поцеловал руку Скай. От этого прикосновения кровь бросилась ей в лицо.

— Да вы, мадам, затмите здесь всех женщин! Добрый вечер, сэр Роберт. Вижу, сегодня вы воспользовались своим титулом

— Из уважения к вашим приглашенным, милорд. Спасибо, что и меня включили в их число.

— Можно, я похищу у вас Скай, сэр?

— Конечно, милорд. А я как раз хотел поговорить с де Гренвиллом. — Робби поклонился и, гордо выпрямив спину, направился в противоположный конец зала.

— Танцы не начнутся до приезда королевы, — сказал граф — А пока пойдем, я покажу тебе дом.

— А твои гости…

— Слишком заняты едой, питьем и слухами, чтобы заметить наше отсутствие. Кроме того, если кто-нибудь из мужчин взглянет на тебя, я буду драться с ним на дуэли. Идем, мадам, я хочу сохранить тебя для себя. — И, не дав возможности ей возразить, он повел ее через зал к маленькой двери. — Картинная галерея, — объяснил он. — Здесь полное собрание портретов Саутвудов.

— А я полагала, что они у тебя в Девоне, — заметила Скай.

— Так оно и есть, когда я там живу. Фамильные портреты путешествуют из Лондона в Девон и обратно вместе со мной. Считай это моей причудой. — Несколько мгновений они шли в молчании, потом остановились. Джеффри произнес одно-единственное слово — Скай! — Но в нем было столько желания, что у нее задрожали колени.

Взглянув в его зеленоватые глаза, Скай с робостью заметила сильнейшую страсть. Она положила ладони ему на грудь, как будто хотела оттолкнуть.

— Не говори ничего, дорогая, — прошептал он и прикоснулся к ее губам.

— Джеффри, — так же шепотом выдохнула Скай.

Губы графа пробежали по ее лицу, потом по шее и скользнули к груди. Он зарылся в благоухающую ложбинку и почувствовал, как бешено бьется ее сердце.

— Отдайся мне, любимая. Боже! Я до боли жажду тебя, — так они недвижимо стояли, прижавшись друг к другу: женская фигура в черном и мужская — в бело-золотом. В дверь робко постучались, и Саутвуд отпрянул:

— Войдите! — Дверь растворилась, и на пороге показался лакей.

— Яхта королевы в нескольких минутах отсюда, милорд, — объявил он.

— Хорошо, — ответил граф, и лакей скромно удалился. — Я должен встретить ее величество. Тебя, дорогая, я отведу назад к Робби. Поговорим позже.

Сопровождаемая с одной стороны Робби, с другой де Гренвиллом, Скай присоединилась к гостям, ожидающим у пристани прибытия королевы.

0

79

— Черт меня возьми, вы выглядите неприлично соблазнительной, — проговорил де Гренвилл.

— Благодарю вас, милорд.

— Познакомились поближе со стариной Джеффом? После инцидента в «Розе и якоре»я не ожидал продолжения знакомства.

— Джеффри очень мило извинился за свое поведение, милорд де Гренвилл.

— Вы, конечно, знаете, что он женат, — продолжал вельможа. Скай в упор посмотрела на него:

— Вы что-то еще хотите мне сообщить?

Де Гренвилл смешался, но он был джентльменом и не стал рассказывать о пари, заключенном между ним и графом Саутвудом.

— Я просто не хочу, чтобы вам причинили боль, а Джефф — известный волокита, — невинно ответил он.

— Вы очень великодушны, милорд, — холодно заметила Скай.

Пытаясь обрести выбитую из-под ног почву, де Гренвилл переменил тему:

— А вот и юная Бесс. Глядите, Скай, королева приехала.

Они смотрели в сад поверх голов. Королевская яхта причалила к пристани, и граф Линмутский помог высокой гостье выйти на берег. Какое-то время Елизавета стояла, созерцая подданных. Потом по саду пронесся приветственный шепоток. Молодой королеве было двадцать семь лет, и даже издалека Скай рассмотрела, что она симпатичная. Для женщины высокая и изящно угловатая, она, как и Скай, предпочла причесаться не так, как диктовала обычная мода. Ее золотистые волосы, разделенные спереди на пробор, волнами ниспадали на спину. Она оделась Весной, и ее светло-зеленый парчовый костюм был богато расшит золотом и алмазами. Длинные аристократические пальцы сверкали кольцами. Глаза лучились, точно агат, в улыбке сквозила благожелательность.

Лорд Саутвуд провел почетную гостью по саду через толпу кланяющихся придворных. Они вошли в бальный зал. Как и картинная галерея по другую сторону холла, он занимал весь первый этаж. Королева села на устроенный на возвышении трон, и гости стали по очереди подходить к ней представляться. Саутвуд стоял рядом с троном.

Скай предстала перед королевой, сопровождаемая Робби и де Гренвиллом.

— Де Гренвилл, рада тебя видеть, дружище! — улыбнулась Елизавета. — Я и не знала, что ты приехал из Девона.

— Только сегодня, ваше величество, — вельможа поцеловал Елизавете руку. — Разве я мог пропустить праздник у Саутвуда? И упустить возможность взглянуть на прекрасную Елизавету?

Королева довольно расплылась:

— А кого ты мне собираешься представить, Джон?

— Прежде всего старинного приятеля и соседа по Девону сэра Роберта Смолла, капитана «Наяды».

Роберт Смолл почтительно встал на одно колено и поцеловал руку королевы.

— Мадам, — начал он, но глаза его наполнились слезами, и он не смог продолжать.

— Ну, ну, — успокоила его Елизавета. — Познакомиться с вами, сэр, большая честь.

— Вся Англия Бога за вас благодарит, — произнес немного оправившийся моряк.

— Англия должна благодарить таких мужественных мореходов, как вы, сэр Роберт, — ответила королева. — Вы — наше будущее, — и темно-серые глаза Елизаветы скользнули по лицу Скай.

— Миссис Гойя дель Фуэнтес, — подал голос стоявший слева от королевы Джеффри.

— Леди из Алжира?

— Да, ваше величество, — Скай скромно потупила глаза.

— Я слышала, ваш покойный муж был там купцом.

— Да, ваше величество, — Скай подняла глаза и взглянула прямо на королеву.

— Вы с сэром Робертом — деловые партнеры? Не принято в обществе, чтобы женщины занимались такими делами, не так ли?

— Точно так же, как женщине быть законной королевой. Впрочем, я никогда не считала, что женщина глупее мужчины. К тому же вы, ваше величество, своим примером опровергаете этот предрассудок. — Ее синие глаза встретились с темно-серыми глазами королевы.

Елизавета Тюдор секунду изучала Скай, а затем рассмеялась:

— Вы хотите получить от меня хартию? Вскоре мы поговорим об этом. — И, повернувшись к Саутвуду, задорно добавила:

— Мои ноги просто чешутся, милорд. Не пора ли начать танцы?

Скай, поняв, что она свободна, присела в реверансе и пошла прочь, сопровождаемая обоими кавалерами, — юбка взметнулась, точно волнующееся море.

— Клянусь Всевышним, — восхищенно проговорил де Гренвилл, — вы понравились королеве. А ей чертовски не нравятся женщины. Что это за история с хартией?

— Мы с Робби основали торговую компанию, а лорд Саутвуд обещал нам помочь добыть королевскую хартию.

«Вот пройдоха! — подумал де Гренвилл. — Вот как он к ней подбирается. Все это нужно обдумать, а то я лишусь своей яхты». Он уже был готов пригласить Скай на танец, как открывший вместе с королевой бал Саутвуд приблизился к ним. С сияющими глазами она подала ему руку, и они закружились в танце, оставив Роберта и де Гренвилла у дверей.

— Кажется, он ею сильно увлечен, Робби, — пробормотал де Гренвилл.

— Да, и боюсь, что она тоже, — ответил моряк.

— Лорд и леди Бурк! — провозгласил мажордом

— Кто они такие, Дикон? — поинтересовался Роберт Смолл.

— Соседи Саутвуда. Кажется, он наследник вождя какого-то ирландского клана.

Джеффри крепко сжимал талию Скай, и они скользили, выписывая замысловатые фигуры танца.

— Если кто-нибудь из этих лоботрясов только посмотрит на тебя, — пробормотал он сквозь зубы, — я возьмусь за шпагу. Ответом ему послужил ее мягкий и низкий смех.

— Ой-ой-ой, Джеффри, разве ты ревнив?

— Я ревнив, дорогая, — ответил граф, — но мы обсудим это позже, когда у нас для этого будет больше оснований.

Скай весело рассмеялась. В ее жизни наступила прекрасная пора. Красавец-граф был чертовски внимателен к ней, и в зале не было ни одного мужчины, который не сказал бы ей комплимента. Она танцевала все танцы, ужинала в окружении полудюжины кавалеров, не считая Робби и де Гренвилла, и выпила достаточно сладкого вина, чтобы еще больше развеселиться. В полночь все гости сорвали маски, хотя многие давно уже узнали под ними друзей.

В другом конце зала в изумлении застыл Найл Бурк. Он смотрел на красивую женщину в великолепных бриллиантах и черном бархатном платье, смеющуюся с графом Линмутским. Не может быть! Этого просто не может быть! Скай умерла! Все в один голос твердили ему, что она умерла. И он смирился с этим…

— Клянусь, — услышал он рядом с собой голос, — Саутвуду всегда чертовски везло. Судя по тому, как они переглядываются, сеньора Гойя дель Фуэнтес если еще не стала его любовницей, то вскоре ею будет.

— Она жила на Востоке, — прогудел кто-то другой. — И полагаю, набралась там таких штучек, каким учат девочек в гареме. Хотел бы я…

— Не валяй дурака, Хаф! Саутвуд ясно дает понять, что выбрал ее себе. Будто поставил тавро ей на лбу. Если он увидит, что ты увиваешься вокруг нее, заколет не долго думая.

0

80

Приятели отошли, оставив Найла Бурка со своими мыслями. Разве могут быть так похожи две женщины? И все-таки ему нужно познакомиться с этой сеньорой Гойей дель Фуэнтес. Но кто представит его?

— Ты потанцуешь со мной, Найл?

— Что? Что ты сказала, Констанца?

Жена рассмеялась, встряхнув золотыми кудрями:

— О чем это ты размечтался посреди такого веселья? — спросила она.

— Прости, дорогая. Я засмотрелся на леди напротив в черном бархатном костюме. Она показалась мне знакомой.

— Сеньора Гойя дель Фуэнтес? Может быть, ты ее и знал. Ее муж был испанцем, но она ирландка.

Найду чуть не стало плохо, но он сумел овладеть своими чувствами.

— Откуда ты все это знаешь, Констанца?

— Она хозяйка Гринвуда — последнего дома на улице. Наш и ее лодочники — братья. Горничные и лодочники судачат, а экономка мне рассказывает. Все считают, что граф без ума от нее.

— Леди не должна слушать, о чем болтают слуги, — оборвал Найл жену. — Я хочу домой.

Констанцу это задело, и она возразила:

— Но только-только минула полночь. Даже королева еще здесь. Неприлично уезжать, пока она не покинула бал.

— Я нездоров, Констанца, — резко ответил он. — И хочу домой.

Она озабоченно прикоснулась ко лбу мужа:

— В самом деле горячий. Но надо извиниться перед лордом Саутвудом. Скажем, что заболела я. Это будет понятнее.

Они направились к графу Линмутскому, не сводящему глаз со Скай. Это была великолепная пара. При приближении Бурков Джеффри улыбнулся.

— Милорд Бурк, — проговорил он, — надеюсь, вы и ваша леди приятно проводите время. Позвольте представить мою соседку сеньору Гойю дель Фуэнтес. Скай, дорогая, лорд и леди Бурк — наши соседи.

— Его дом тоже построил твой дед для одной из своих подружек? — сострила она.

Граф рассмеялся. Он был так увлечен Скай, что не обратил внимание на потрясенный взгляд Найла Бурка. «Ее голос! Ее имя и ее голос!»

— Лорд и леди Бурк, рада познакомиться с вами. — Ее глаза светились доброжелательно, голос звучал уверенно.

Найл Бурк решил, что сходит с ума. Подавив страх и страдание, он произнес:

— Извините нас, милорд, но мы должны покинуть вас. Констанца жалуется на сильную головную боль.

— Жаль, — сочувственно отозвался граф.

— Вы не пробовали, мадам, настой из коры гамомелиса — смачивать, подогрев, мягкую полотняную ткань и прикладывать ее ко лбу?

— Спасибо, сеньора Гойя дель Фуэнтес. Я никогда об этом не слышала, но обязательно попробую, — пробормотала Констанца, чувствуя, как Найл сжимает ее руку. Она сделала реверанс, и супруги пошли к выходу.

— Странный человек, — заметила Скай. — Он так пристально смотрел на меня. Джеффри рассмеялся:

— Неудивительно. Ты ведь здесь самая красивая женщина. Знаешь, что я хочу тебе сказать, дорогая?

— Да, — тихо спросила она, и ее щеки вспыхнули.

— Если я приду к тебе сегодня ночью…

— Я веду себя, как синий чулок. Но я знала только супруга. Сомневаюсь, смогу ли я тебе это позволить. Хочу, но боюсь. Ты способен меня понять?

— Когда королева уйдет, возвращайся домой и жди меня, — просто ответил он. — Мы все обсудим, Скай. То, что мы чувствуем друг к другу. Можно найти выход. Ты ведь тоже так думаешь?

Она кивнула, глубокие голубые глаза стали необыкновенно большими. Граф ободряюще ей улыбнулся, и ледяной страх, который Скай ощущала в душе, вмиг рассеялся. Он ее любит! И так ясно дал ей это понять! Ее мысли были прерваны де Гренвиллом.

— Королева хочет поговорить с вами, миссис Скай. Позвольте проводить вас, — предложил он.

— Мы оба будем ее сопровождать, — твердо возразил Джеффри Саутвуд.

Они подошли к королеве, и та приказала своему пажу подать Скай стул. Потом махнула рукой двум кавалерам Скай, приказывая им удалиться.

— Вы пользуетесь популярностью у мужчин, миледи, — проронила Елизавета, когда Саутвуд и де Гренвилл отошли достаточно далеко.

Скай рассмеялась.

— Милорд де Гренвилл — старинный приятель моего делового партнера сэра Роберта Смолла. Так же, как и Робби, он считает себя обязанным опекать меня.

— А этот волокита Саутвуд?

— Граф… кажется, собирается не только покровительствовать. — Скай моргнула, Елизавета засмеялась.

— Понимаю, что вы хотите сказать, — усмехнулась королева. — Вижу, вы женщина острого ума. Я это люблю. А теперь расскажите о себе. Как вы стали партнером сэра Роберта Смолла?

— Я мало что могу о себе рассказать, ваше величество. Я — ирландка. По крайней мере мне так говорили. Совсем маленькой меня оставили в монастыре в Алжире, и я ничего не знаю о своем происхождении. Несколько лет назад я вышла замуж за богатого испанского купца. Робби был его партнером. Два года назад мой господин умер, и я была вынуждена покинуть Алжир — турецкий комендант собирался принудить меня стать его наложницей. Робби спас меня и моего секретаря-француза Жана Марло с женой Мари. Мы были обе беременны. Моя дочь родилась здесь, в Англии, и я благодарю за это Бога.

— Так вы приехали сюда бедной вдовой, и сэр Роберт принял вас в своем доме?

— Бедной? О нет, мадам! По мусульманским законам у меня был месяц, чтобы оплакать мужа. За это время я тайно продала все добро мужа, а деньги перевела в Англию. Нет-нет, мадам, ни я, ни моя дочь, мы не нищие.

— Клянусь своим спасением, миссис, вы — хладнокровный человек. Я таких люблю. И вы в доле с Робертом Смоллом. Мне это нравится. Хорошо, когда женщина пользуется не только своим телом, но и умом. Вы получили образование? Думаю, что да.

— Да, ваше величество. Я говорю по-английски, по-французски, по-испански, по-итальянски и на латинском языке. Могу писать, знаю арифметику.

— Хорошо, миссис. На меня произвело впечатление то, что я увидела и услышала. Сесил назначит вам и сэру Роберту аудиенцию. Мы вместе обо всем поговорим. Может быть, вы получите королевскую хартию.

Скай порозовела и сделала глубокий реверанс.

— Я вам очень признательна, ваше величество. Елизавета встала. Тут же рядом с ней оказался граф Линмутский.

— Саутвуд, я устала. В последние дни было так много празднеств. Проводи меня до яхты.

Королева направилась к выходу. Гости расступались перед ней с поклонами и реверансами. Роберт и де Гренвилл вновь обступили Скай.

— Ты остаешься, девочка? — спросил капитан.

— Нет, Робби, я устала. Я уже пожелала Джеффри спокойной ночи. Пожалуйста, проводи меня до кареты, но сам, если хочешь, оставайся.

— Нет, я пойду. Мне бы сейчас добрую пинту пива и теплую девчонку. А здесь все не по мне. Де Гренвилл, ты со мной?

0

81

— Да, — улыбнулся тот.

— Берите мою карету, — предложила Скай.

— Ты очень великодушна, Скай. — Они проводили ее домой и уехали.

Скай отдала плащ Уолтерсу.

— Можешь запирать, — распорядилась она. — Капитан Смолл сегодня не придет.

— Слушаюсь, мадам.

Она поспешила наверх, где ее поджидала Дейзи.

— О, мэм, вы видели ее, молодую Бесс? С крыши мы рассмотрели ее яхту!

— Да, Дейзи, я познакомилась с королевой. Мы дважды разговаривали этим вечером, и я встречусь с ней опять.

— А она симпатичная вблизи? — глаза Дейзи округлились от возбуждения.

— Очень. С чистой кожей, золотистыми волосами и ясными глазами.

— Ах, мэм, не дождусь, чтобы рассказать матери в Девоне, что видела королевскую яхту, а моя госпожа разговаривала с самой королевой. Она будет очень гордиться!

Скай улыбнулась.

— Завтра я расскажу тебе, как была одета королева, а теперь помоги мне раздеться.

Дейзи покорно принялась за работу: расшнуровала платье госпожи, помогла его снять. Прекрасное бархатное платье было аккуратно сложено и помещено обратно в гардероб. Шелковое белье приготовили для прачки. Скай нырнула в бледно-розовый пеньюар с глубоким вырезом на груди, пышными рукавами и облегающей юбкой. Он застегивался изящными перламутровыми пуговицами.

Дейзи принесла серебряный тазик с подогретой водой, и Скай умыла лицо, руки и вычистила зубы.

— Расчесать вам волосы, мэм? — спросила служанка.

— Нет, Дейзи. Я сама справлюсь. Слишком поздно. Иди спать.

Дейзи присела в реверансе.

— Спокойной ночи, мадам.

— Спокойной ночи, Дейзи.

Дверь за маленькой служанкой закрылась, и Скай села к туалетному столику. Не спеша она сняла украшения и вытащила из волос золотые и черепаховые заколки. Волосы темным облаком рассыпались по плечам. Взяв расческу, она тщательно их расчесывала, а сама в это время раздумывала, придет ли Джеффри, и решала, хочет ли она, чтобы он приходил. А что произойдет, если он и в самом деле придет?

Скай рассмеялась. Что произойдет? Она станет его любовницей. Она нахмурилась. Разве этого она хочет? Стать любовницей знатного вельможи? Черт побери! Она соскучилась по мужскому телу. Разве нельзя ей встречаться с ним тайно? Он, безусловно, поймет ее скромность. А если не захочет понять, она тут же порвет с ним всякую связь.

Она услышала, как кто-то скребется к ней в окно, и окаменела. Она выглянула наружу и тут же отпрянула — звук производили летящие в окно камешки! Она рассмеялась и широко растворила раму. Внизу стоял граф Линмутский все в том же бело-золотом костюме и дерзко улыбался ей.

— Не закрывай окно. Я поднимаюсь, — прошептал он достаточно громко, чтобы Скай услышала.

— Но как… — начала она и затаила дыхание, когда он, ухватившись за виноградную лозу, стал забираться по кирпичной стене. Скай так и не могла перевести духа, пока он благополучно не влез в окно.

— Добрый вечер, дорогая! — Одним движением она захлопнула за ним раму и бросилась в объятия.

— Скай, — голос графа стал хриплым от страсти. Руки перебирали ее волосы. Ее голубые глаза расширились. В горле встал ком. — Милая, милая Скай, — шептал он и вдруг прильнул к ее губам. Страстный поцелуй потряс ее, дрожь пробежала по телу. — Скай, милая Скай, — шептал он, целуя ее в шею. Восторг нахлынул на нее, и больше она не сопротивлялась.

Пальцы графа расстегнули миниатюрные пуговки, одна рука крепко сжала талию, другая нашла крепкую грудь и принялась ее ласкать, рот потянулся к твердым бутонам ее сосков. Он снова завладел ее губами и целовал до тех пор, пока она протестующе не дернулась. В ответ он, словно драгоценность, взял ее на руки и понес к кровати. И там продолжил восхитительную любовную игру.

Теперь Скай была беспомощна против страсти, которую он в ней разжег, и все-таки мозг сопротивлялся мысли, что ее сейчас соблазнят. Она пыталась остановить графа и наконец воскликнула.

— Джеффри! О, Джеффри, пожалуйста, не надо! — Сначала он не расслышал ее, но Скай запустила тонкие пальцы ему в волосы и потянула его голову назад. — Пожалуйста, не надо, Джеффри!

Неохотно он оторвался от ее груди Зеленоватые глаза от страсти потемнели.

— Что с тобой, Скай? — спросил он. — Что случилось? Она беспомощно смотрела на графа. Все доводы сразу выскочили из головы.

— Ты стесняешься, потому что всегда была порядочной женщиной, — проговорил граф, прикрыв глаза. — Я это знаю. Я не могу прогнать свою жену. Если бы я мог, я бы это сделал. Я люблю тебя и чувствую, что за внешностью респектабельной вдовы скрывается чувственное существо, которое жаждет меня не меньше, чем я его.

Скай покраснела.

— Разве это так ужасно, если мы доставим друг другу удовольствие? — вздохнула она, тщательно подбирая слова. Он был так настойчив. Джеффри Саутвуд взял ее руку и положил себе на бедро. Под материей она почувствовала упругое подрагивание.

— О, Джеффри!

— Я не буду упрашивать тебя, Скай. — У него хватило бы сил принудить ее, но он не хотел этого делать.

Он хотел завоевать ее, и тогда победа была бы намного слаще. «Я ее в самом деле люблю, — восторженно думал он. — Любовь моя, подари мне себя!»И как будто бы услышав его немую мольбу, она выдохнула:

— Да, Джеффри, да! Да! Да!

Он приподнял ее с кровати и снял с нее халат. К восхищенному удивлению графа, она сама расстегнула его смятую рубашку. Вместе они освободили его от панталон и упали на кровать. Он готов был уже взять ее, но сдержал себя. С ней нельзя так спешить. В ожидании заключалось столько прелести!

Она лежала раздетая и смущенная, как будто снова была девушкой. Граф взял ее правую стопу и принялся целовать — каждый палец в отдельности, затем губы двинулись вверх по ноге, лодыжка, икра, ямка под коленом, бедро. И опять вниз, но уже по левой ноге.

И вот уже он целует ее губы, потом грудь. Рот впивается в твердые бутоны, заставляя их изнемогать от сладостной боли ожидания. Ее тело, как неизведанная земля, и он стремится открыть каждый ее уголок. Как гибка ее талия! Он провел щекой по ее изгибу и почувствовал шелковистость кожи. Руки крепко сжали бедра, а губы скользнули по животу, язык искал самое сокровенное. Он раздвинул складки и испил ее женские соки. Она вскрикнула, пальцы впились в его волосы, тело изогнулось навстречу его рту.

Радостно улыбаясь, он поднял голову и прошептал.

— Еще рано, любимая. Еще не время.

— Пожалуйста, — умоляла она. Возбуждение было так велико, она думала, что сейчас умрет.

— Нет, нет, еще не время, Скай, — повторил он. — Я научу тебя наслаждаться ожиданием. — Он осторожно ее перевернул, и она почувствовала, как он целует ее плечи, спину, ягодицы, ноги. Опытный язык скользил по коже, делая немыслимой ее страсть. Вытянутые вперед руки Скай вцепились в простыни.

***

0

82

Да, он ее любил. И де Гренвилл мог сохранить себе свою проклятую яхту. Он не собирался подхлестывать любовь сомнительным пари. Зачем он только спорил? Если Дикон обмолвится хоть словом об их глупости, он ему шею свернет.

Скай шевельнулась в его объятиях, ее веки затрепетали, и ресницы поднялись. Со страхом она посмотрела на него, ища поддержки. Он откинул ей со лба спутанные темные волосы и просто сказал:

— Никогда не оставляй меня, Скай.

— Не оставлю, Джеффри, — ответила она.

Джеффри Саутвуд впервые с тех пор как умерла его молодая мать, почувствовал, что кого-то любит. Единственный сын своего отца, он появился на свет через десять месяцев после свадьбы родителей. Потом мать родила девочку, его единственную сестру. Катерина была уже замужем и жила в Корнуолле. Мачеха родила еще двух девочек, его сестер по отцу. Одна из них вышла замуж за барона из Бустера, другая — за богатого землевладельца из Девона. Мачеха умерла, родив мертвого сына. Больше отец уже не женился.

Отец гордился Джеффри. В семь лет Джеффри отправился из дома на воспитание к графу Шрусбери; потом он так же поступил и с собственным сыном. С полдюжины сыновей знати постигали там хорошие манеры, науки, политику, искусство быть вельможей. Но в той жизни не было места любви. Дом он увидел лишь через три года и за все это время только на месяц вырвался к своим. Дома оказалась лишь младшая сестра по отцу Элизабет, две другие девочки жили в чужих домах, где их учили, как быть женой и матерью. Бет пришла в восторг от блестящего десятилетнего брата, но он остался холоден к маленькой девочке.

На следующий год Бет уехала. А в двенадцать лет он женился на девочке, чья жизнь для него ничего не значила, но чья смерть сделала его богатым. Его мать и мачеха умерли, сестер он едва знал, отец не поощрял сантиментов, а серенькая робкая жена была вовсе не в его вкусе. Таинственная и прекрасная женщина, которая теперь лежала рядом с ним, дала ему больше, чем кто-либо другой. Неудивительно, что он влюбился в нее с невинностью, несвойственной светскому человеку

Он крепко обнял ее и прижал к себе. Мысли Скай начинали проясняться. Ее незабвенный Халид доставлял ей много радости, но такой страсти она еще никогда не испытывала — пугающей и в то же время восхитительной. Казалось, их тела сливались воедино.

С самого начала стало ясно, что Джеффри хотел от нее больше, чем интрижку на одну ночь. Он сказал, что любит ее, и она начинала в это верить. Скай не была наивной. Она понимала, что, приехав из Алжира, живет в этой стране иностранкой. И когда уедет Робби, а он вскоре собирался в плавание, она останется без защиты мужчины. Дела требовали ее присутствия здесь, в Лондоне, а не в Девоне. И если она намеревалась здесь жить, ей нужен был покровитель.

Она вышла бы замуж снова. Но кто сравнится с Халидом эль Беем? Она была слишком своенравна и образованна, чтобы выходить замуж за обыкновенного лондонского купца. А для лорда ее происхождение казалось недостаточно высоким. И поскольку Джеффри был женат, у нее оставался лишь один путь. И хотя он ей претил, она знала, что у нее нет выбора. К тому же нужно думать о Виллоу.

Страшного в этом ничего не было. Джеффри любил ее и казался мил. Она не нуждалась в его деньгах и останется независимой. Ее признают любовницей графа, и другие мужчины не будут докучать ей. Никто в здравом уме не посмеет приблизиться к женщине графа Линмутского!

***

— Несколько дней королева будет отдыхать, и я хочу увезти тебя куда-нибудь из Лондона и все время любить.

— Хорошо, — ответила она, немного удивляясь себе. Граф снова усмехнулся:

— Как приятно. Ты так прямодушна; мне это нравится. Вверх по реке я знаю один постоялый двор — небольшой и приятный, там отменная еда. С тамошним землевладельцем я знаком.

0

83

Первое, что она почувствовала, приходя в себя, — поцелуи, покрывающие ее лицо. «Невероятно, до какой степени он меня возбудил», — подумала Скай. Она открыла глаза и из-под дрожащих век посмотрела на него — на ресницах сверкали слезы. Он в ответ улыбнулся ей и тонким пальцем провел сверху вниз по носу.

— Ты совсем, голубоглазая, заморочила меня. Завтра после полудня мы отправимся вверх по реке в «Утку и селезня». И несколько дней будем только любить друг друга в красивой комнате с окнами на реку, есть и пить сладкое вино. Ты так привяжешься ко мне, что никогда не захочешь меня оставить. — И, поцеловав ее, быстро оделся. — А пока, любимая, нам лучше сохранить нашу связь в секрете. Спи спокойно, дорогая. Не сомневаюсь, что ты устала со мной. — Граф пересек комнату, приподнял гобелен на стене и нажал рукой на панель. За ней открылся проход.

Скай ахнула.

— Куда ведет этот коридор? — спросила она.

— В мой дом, — рассмеялся Джеффри. — Разве ты забыла, что дед построил этот дом для своей любовницы?

— Тогда зачем же ты карабкался в окно?

— Я подумал, что это очень романтично. Скай расхохоталась.

— Джеффри, да ты просто сумасшедший. Он ухмыльнулся, затем, расцеловав ее, скрылся в проходе, и дверь закрылась за ним.

— Что это за человек, с которым я связалась? — вслух спросила себя Скай. «Чертовски интересный человек», — ответил ей внутренний голос, и она рассмеялась в темноте.

0

84

Глава 16

Утром Скай отправила Дейзи на розыски Роберта Смолла. Маленький капитан объявился после восхода сильно потрепанным, с красными глазами. Она ужаснулась:

— О, Робби, сколько же ты выпил? Он слабо улыбнулся:

— Не в выпивке дело! Близняшки шестнадцати лет… Эх, молодость!

— А твой приятель де Гренвилл остался жив?

— Едва-едва. Слава Богу, у нас была твоя карета. Я сдал его на руки его мажордому. Для девонского моряка у него слишком слабый желудок/

Скай подавила щекотавший горло смех.

— Я уезжаю на несколько дней, — сообщила она. — Хоть это и секрет, но тебе скажу: я буду на постоялом дворе под названием «Утка и селезень». Чтобы ты знал, в случае чего-либо неотложного, где меня искать.

— Ты будешь не одна, — голос капитана прозвучал утвердительно.

— Нет, не одна, Робби. Моряк вздохнул:

— Не хочу тебя расстраивать, девочка, но Саутвуд — такая холодная бестия.

— Но не со мной. Кроме того, хоть это и звучит ужасно, я его не люблю. Не знаю, полюблю ли я кого-нибудь опять. Память о Халиде слишком жива во мне. Но Саутвуд мне нравится. К тому же, Робби, ты ведь понимаешь, что мне понадобится покровитель. Весной ты уедешь на несколько месяцев. Я одинокая женщина, у меня нет семьи, только дочь. Жизнь моя началась с Халида. У меня нет прошлого. Получив королевскую хартию, мы станем преуспевать в делах, а покровительство графа позволит мне свободно заниматься делами, мне не будут докучать надоедливые приставания других мужчин.

— Но какую за это придется платить цену, Скай!

— Стать общепризнанной любовницей Саутвуда, — рассмеялась она. — А какой у меня выбор? Замужество? С кем? И ты прекрасно знаешь, чтобы обеспечить будущее Виллоу и свое тоже, мне необходимы деньги. Я любила Халида и уважала его. Но какое будущее ждет здесь Виллоу, если станет известно, что ее отец — Алжирский Сводник? Нет, Робби, цена не выше награды. У графа Саутвуда никогда не было такой любовницы, как я, и он не скоро меня сменит. Когда Виллоу подрастет, она окажется богатой наследницей с влиятельным «дядюшкой». И я смогу удачно выдать ее замуж. Робби пожал плечами:

— Я вижу, ты, как обычно, все продумала. Спорить с твоей логикой невозможно. Должен я желать тебе счастья?

— Он любит меня, Робби. Он сам это сказал. И, чувствую, это правда. Женщина всегда знает, когда ее обманывают. А меня, я надеюсь, не так просто обвести вокруг пальца.

— Хорошо, хорошо, девочка. Я только хочу, чтобы ты была счастлива.

— Знаю, Робби. Не беспокойся, у меня все в порядке. Капитан неуклюже похлопал ее по руке, Скай наклонилась и поцеловала его в огрубевшую щеку.

— Ах, Робби, что бы я без тебя делала. Ты мой самый лучший друг.

Около полудня Робби стоял в дверях и наблюдал, как Скай удалялась по дорожке от дома, пустив рыжую кобылу неспешной рысью. Ему было грустно. Скай выглядела элегантной в черном бархатном костюме для верховой езды с кружевами на вороте и рукавах, в плаще из полосок бархата, отороченного соболиным мехом с тяжелой витой золотой застежкой. Меховая оторочка капюшона оттеняла белизну ее лица. На ногах Скай красовались сапоги из тончайшей испанской кожи, на руках перчатки из Парижа.

0

85

Робби вздохнул. Утром он успел сходить на Темзу и договориться с лодочником, чтобы тот доставил ее чемодан в «Утку и селезня». Он хотел лишь одного, чтобы Скай была счастлива.

Она объяснила ему, что встречается с графом на дороге в миле от Стрэнда. Они не хотели, чтобы их видели вместе. День стоял ясный и прохладный, и Скай едва удерживалась, чтобы не пришпорить лошадь. В полдень — обеденное время — народу на улице было мало. Она проехала несколько минут, как вдруг услышала позади стук копыт. За ней на огромном черном жеребце скакал какой-то мужчина.

— Добрый день, сеньора Гойя дель Фуэнтес.

— Сэр?

— Найл, лорд Бурк. Прошлым вечером мы встречались на празднике у графа Линмутского.

Скай окинула взглядом темную фигуру мужчины с серебристыми глазами. Он показался ей весьма привлекательным, но смотрел он на нее как-то странно, и Скай почувствовала раздражение.

— Ах да, конечно, милорд. Прошла ли головная боль у вашей жены?

— Спасибо, с ней все в порядке, — он пустил своего жеребца рядом с лошадью Скай. — Вы всегда ездите одна, мадам? Должен предупредить — это опасная привычка.

— У меня назначена встреча, милорд. И я решила, что нет смысла брать с собой конюха, — раздраженно ответила она. Как смеет он ее поучать? Но от лорда Бурка не так-то просто было избавиться.

— Я слышал, вы выросли в Алжире? — глаза испытующе смотрели на нее.

— Да, милорд.

— А родители ваши были ирландцами?

— Так мне рассказывали.

— И вы их не знали? — недоверчиво спросил он.

— Я не помню их, милорд. Капитан корабля отвез меня в монастырь Святой Девы Марии и препоручил заботам монахинь.

— У вас необычное имя.

— Так я назвала себя, когда меня туда привезли. А монахини добавили еще имя Мария, потому что сочли мое не христианским. — Она сама не могла понять, зачем приукрасила свою историю. Какое кому дело до того, что ее зовут Скай? И почему этот человек сует нос в ее дела? Она была почти уверена, что за следующим поворотом дороги ее поджидает Джеффри, и улыбнулась Бурку. — А теперь я должна вас покинуть. Меня ожидает друг. — И, прежде чем он успел что-либо возразить, пришпорила лошадь.

Он не сделал попытки последовать за ней, продолжая ехать неспешной рысцой. За поворотом Найл заметил, как она удаляется в сопровождении мужчины на большом кауром жеребце. Скорее всего лорд Саутвуд, подумал Бурк с горечью, вспомнив дошедшие до него прошлым вечером слухи.

Теперь Найл был еще больше смущен. Она выглядела и говорила, как Скай О'Малли. Даже имя было то же. Конечно же, это его Скай. И все же… Он покачал головой. Она его не узнавала.

Потом ему в голову пришла мысль, что Скай все-таки выжила, но была обесчещена захватчиками, помещена в гарем и теперь этого стеснялась. Может, она и вела себя так ради него? Но здравый голос говорил другое — как сумела она сбежать из плена? К тому же у нее ребенок. И капитан Смолл — такой уважаемый человек, не только подтверждал ее рассказ, но и покровительствовал ей.

Затем в голову пришла сумасшедшая мысль — а не отвез ли ее в Алжир сам Дубхдара? Ведь говорили о капитане, который передал девочку монахиням в Алжире. А если она его незаконнорожденная дочь? Бог знает, сколько у него было таких детей. Старый сатир никогда не отказывал себе в удовольствиях. Но если это сделал он, возникает вопрос: зачем?

Вздохнув, Найл повернул коня обратно к Стрэнду. Он возвращался домой, когда заметил Скай и решил с ней поговорить. По-видимому, он обманулся — все это простое совпадение имен и поразительное сходство. Он любит свое жену, а Скай умерла. Нужно верить в это, иначе сойдешь с ума.

Граф Линмутский и Скай скакали бок о бок без всяких происшествий. Джеффри Саутвуд полюбил впервые в жизни, и ему предстояло провести три замечательных дня со своей любимой.

— Как ты красива! — крикнул он, и Скай откинула назад голову, чтобы сбросить капюшон и открыть для него лицо и белую шею. Он захотел остановиться и покрыть поцелуями возлюбленную. — Как тебе удается быть одинаково прекрасной и под солнцем, и под луной? Ты знаешь, что совсем околдовала меня, сеньора Гойя дель Фуэнтес?

Скай раскраснелась, черные ресницы трепетали на розоватых щеках:

— Милорд, ты меня смущаешь!

— Почему? Разве до сих пор тебе никто не говорил комплиментов?

— Муж, — ответ прозвучал очень просто.

— Извини, дорогая, извини! Хочешь, мы повернем назад?

— Нет, Джеффри, я назад не хочу.

Вздохнув с облегчением, он обозвал себя глупцом. Это ее первое любовное приключение, и она, естественно, стесняется. Не говоря ни слова, он взял ее за руку, и они молча поскакали дальше. Вокруг расстилался милый английский пейзаж. В голубом январском безоблачном небе ярко сияло золотое солнце, свежий прохладный воздух бодрил. Дыхание легкими облачками вырывалось и у седоков, и у лошадей. Долина Темзы расстилалась перед ними, и, казалось, на всем свете они, как Адам и Ева, были одни.

Занятая своими мыслями, Скай молчала. Ей нравился этот человек, но она сомневалась, что сможет полюбить его или какого-нибудь другого мужчину. В любви заключалась и страсть, и страдание. И она считала, что перенесет еще одну потерю. А просто наслаждаясь обществом Джеффри, его любовью, будет избавлена от страданий.

Январское солнце стало клониться к закату, когда они подъехали к очаровательному постоялому двору, расположенному на берегу Темзы — . От дороги его отделяла низкая каменная стена, за которой раскинулся двор. С обеих сторон от входа висели вывески, на которых был изображен селезень в окружении нескольких уток. Дом был покрыт соломой и до половины обшит досками. В окнах с металлическими переплетами виднелся эспарцет и плющ. Из большой трубы вился голубовато-серый дымок. Они подъехали ко входу. Заслышав цокот копыт, навстречу выскочил конюх и принял у них лошадей. Рука графа задержалась на талии Скай, когда он снимал ее с кобылы, она почувствовала, как под шелковым бельем по коже побежали мурашки. Крепко взяв за руку, Джеффри повел Скай в дом.

— Милорд Саутвуд! — Им навстречу поднялся круглолицый человек. — Добро пожаловать, милорд и миледи! Утром меня известили о вашем приезде, и ваша комната готова. Во время вашего визита других гостей у нас не будет.

— Спасибо, мистер Паркер. Мы хотели бы перекусить, как только ужин будет готов.

— Слушаюсь, милорд. Роза! Куда подевалась эта девчонка? Роза!

— Я здесь, отец!

— Проводи милорда Саутвуда и леди в их комнату.

Роза, пышная молодая особа, чья грудь грозила вырваться за пределы блузки, игриво улыбнулась графу и присела в реверансе.

— Сюда, милорд, мадам, — показала она, провожая их не вверх по лестнице, а по коридору в боковое крыло. Дверь отворилась, открывая взгляду чудесную комнату с побеленными стенами и эркерным окном. В большом камине пылал огонь, резная дубовая кровать имела полог из ткани зеленого и белого цветов. Стены и потолок поддерживали темные дубовые балки. По одну сторону камина размещался круглый полированный столик с глиняной вазой с сосновыми ветками. Рядом с ними стояли два стула. В ногах кровати в сундуке хранились одеяла. В эркере устроена тахта с подушками, обитыми в те же белые и зеленые цвета, что и полог у кровати. Роза поправила в камине дрова, и они вспыхнули еще ярче.

0

86

— Ваши чемоданы поставили у кровати, милорд. Принести вам что-нибудь?

— Ты что-нибудь хочешь, дорогая? — посмотрел Джеффри на Скай.

Во вздохе юной служанки ясно чувствовалась зависть к красивой леди.

— Ванну, — попросила Скай. — Я вся пропахла лошадьми. Граф улыбнулся ей и повернулся к Розе:

— Ты присмотришь за этим, душка? — он взял девушку за подбородок и заглянул в ее карие, большие, как у коровы, глаза.

Служанка чуть не лишилась чувств:

— Х-хорошо, милорд. С-сию минуту, милорд. В-ванну. Джеффри отпустил ее, девушка повернулась и юркнула в комнаты. Граф тихонько рассмеялся.

— Какой ты негодник, — упрекнула его Скай.

— Что есть, то есть, — согласился Саутвуд. — И поэтому я буду мыться вместе с тобой. Я ведь тоже пропах лошадьми, — он притянул ее к себе, откинул с головы капюшон и освободил волосы. Они черной сверкающей массой упали ей на спину. Одной рукой он обнимал ее за талию, а другой гладил по волосам. Скай почувствовала, что слабеет от его прикосновений, и постаралась овладеть своими чувствами. В зеленоватых глазах отразилась борьба. На какой-то миг она разозлилась и попыталась высвободиться. Он тут же отпустил ее.

— Я никогда ни к чему не буду принуждать тебя, Скай, — произнес он, а про себя они оба подумали: потому что этого и не требуется.

В дверь тихонько постучали, и слуга внес в комнату небольшую круглую, выдолбленную из дуба ванну. Несколько мальчиков тащили за ним ведра с водой. Роза распорядилась поставить ванну у камина, а перед ней установить резную деревянную ширму. Наполнив ванну, мужчины покинули комнату, и она спросила:

— Мне остаться, чтобы помочь вам, мадам?

— Спасибо, Роза, буду тебе за это признательна. — Голубые глаза Скай озорно блеснули. — Извини, Джеффри. Видишь, ванна слишком мала, тебе придется мыться после меня. — Месть была маленькой, но приятной. Подавив смех, Скай скрылась за ширмой и там не спеша сняла с себя одежду.

Сидя на кровати, Джеффри наблюдал из-под полуприкрытых век, как она из-за ширмы передала услужливой Розе сначала дорожное бархатное платье, потом надушенное шелковое белье. Легкий всплеск свидетельствовал о том, что она погрузилась в ванну.

— Вам помочь, мадам?

— Нет, Роза, я вымоюсь сама.

— Я прикажу, чтобы ваше платье почистили, а белье постирали, мэм, а потом вернусь.

— Не надо, — произнес граф, — я сам позабочусь о миледи. — И вытолкнул за дверь служанку. А чтобы та не обиделась, сунул ей в карман передника золотой и, шлепнув по заду, отослал прочь. Дверь затворилась, щелкнул замок. — А теперь, мадам, поговорим! — Он кинулся через комнату и отшвырнул в сторону резную ширму.

Скай была вся покрыта пеной, темные волосы заколоты на затылке. Дразнящими глазами она посмотрела на него.

— Милорд?

Он сорвал с себя одежду, разбросав где попало, и решительно направился к ванне.

— Нет! — взвизгнула она. — Ты затопишь все вокруг!

— Тогда вылезай и дай вымыться мне, — насмешливо ответил он.

— Но я еще не кончила!

— Зато я уже готов!

— Подай мне полотенце, негодник! — Но граф нарочно убрал его подальше, чтобы, потянувшись за ним, она должна была встать. Пена капала с ее соблазнительного тела, и у Джеффри внезапно перехватило дыхание. Его проказник шевельнулся. Ухватившись за край полотенца, он притянул Скай к себе и поцеловал. Ее маленькие груди требовательно уперлись в него.

— Скай! — голос его дрогнул от вожделения. Но, внезапно поскользнувшись, граф рухнул в ванну. Скай расхохоталась.

— Ну вот, мистер Развратник, охладись немного и смой с тела дорожную пыль. Ты уж больно напорист с женщинами. Фи! Стыдись. Не успели мы приехать, как ты пристал к служанке, потом целовал меня, шлепнул по заднице Розу. Да-да, я это видела! А потом попытался влезть ко мне в ванну бог знает для чего. Ну нет, милорд. Если ты хочешь, чтобы я была твоя, я требую верности. Ты способен на нее, Джеффри Саутвуд?

На миг он разозлился. Разозлился на безродную женщину, жену Алжирского Сводника. Как она смеет ставить ему условия? Но, посмотрев на нее, почувствовал, как гнев тает. Она была не какая-нибудь шлюха, которую можно по настроению любить или не любить.

— Угодила прямо в цель, дорогая, — грустно признался он.

— Я научу тебя хорошим манерам, Саутвуд, — мстительно ответила Скай.

— Потри-ка мне спину, — продолжил он словесную перепалку и улыбнулся, когда она повиновалась.

Утром Скай решила, что если она станет любовницей графа, то только на своих условиях. Она не будет одной из многих, а станет единственной его любовью. Свою любовь и уважение она готова дарить в обмен на его. И сейчас она выиграла первое сражение.

Они поели в своей комнате у камина. Ужин оказался простым, но вкусным — вареный лангуст, артишоки в масле под уксусным соусом, только что выпеченный хлеб, масло, печеные яблоки с цветным сахаром и сбитыми сливками, острый сыр и графин белого вина.

Потом, взявшись за руки, они лежали на пухлых набитых гусиным пером подушках в постели, пахнущей лавандой, задремавшая Скай внезапно проснулась и, глядя на пляшущие в камине языки пламени, почувствовала, что он тоже не спит. Повернувшись, она положила голову ему на грудь, там, где билось сердце.

— Я влюбился в тебя, девочка, — тихо произнес Джеффри. — Ты это поняла, Скай. Никогда прежде я не любил, но Бог свидетель, тебя я обожаю.

Он взял ее нежно, не спеша. Потом они заснули, просыпались и еще два раза предавались любви. Как и обещал граф, следующие два дня они провели вместе, наслаждаясь любовью, вкусной пищей и вином. Даже если бы они хотели заняться чем-нибудь другим, им бы это не удалось, потому что, выглянув утром в окно, обнаружили, что валит снег.

Радостные, как дети, они подбросили дров в камин и, обнаженные, нежились на одеялах, пока Роза не принесла им завтрак, яйца, толстые ломтики деревенской ветчины, хлеб, сыр, темное пиво. Снег шел целый день, и все время они валялись на кровати, поднимаясь для того, чтобы только подкормить себя или огонь в камине. Скай никогда бы не поверила, что ее можно так часто возбуждать. Каждый раз она думала, что больше уже не способна любить, но каждый раз загоралась снова.

На следующий день снег прекратился, на небе опять засверкало солнце. Они оделись и, к изумлению мистера Паркера и его жены, резвились на улице, как подростки. Но Роза была вне себя. Разве мог благородный человек, особенно такой романтический мужчина, как граф, вести себя подобным образом?

Щеки Скай раскраснелись от мороза, и она вскрикивала с притворным ужасом, когда Джеффри швырял в нее снежки. Отвечая ему, она загнала его под крышу. Один верный бросок — и на графа со ската обрушилась лавина снега, застав его врасплох.

Вечером они сидели у огня: Скай в белом платье, Джеффри в зеленом бархатном костюме. На углях в камине они жарили каштаны, а потом, обжигая пальцы, выковыривали сладкую сердцевину. В зале трактира Джеффри нашел лютню и принес ее в комнату. К удивлению Скай, оказалось, что он неплохо поет и играет. Он спел ей несколько весьма вольных куплетов, а когда Скай слабела от смеха, набрасывался на нее. Она яростно отбивалась, и они боролись до тех пор, пока и он не становился от хохота беспомощным.

0

87

Они лежали на кровати, как вдруг Джеффри неистово ее поцеловал.

— Скай! Скай! Люби меня хоть немного!

— Но я люблю тебя, Джеффри! — запротестовала она.

— Нет, дорогая, это лишь страсть! Тебе нравится то, что я делаю с тобой, но ко мне ты ничего не чувствуешь. Ты такая красивая, такая умная, такая очаровательная. Я думал, этого достаточно. Но этого мало! Я хочу, чтобы ты любила меня так же, как и я тебя.

— О, Джеффри! — в ее голосе почувствовалось искреннее сожаление. — Не знаю, полюблю ли я кого-нибудь снова. Любовь приносит такую боль. Ты мне нравишься, и я надеюсь, что мы останемся друзьями. Это больше, чем отношения большинства мужчин с их любовницами.

— Но ты не похожа на других, любовь моя. И я хочу от тебя большего, Скай, чем мужчины получают от своих любовниц.

— Ты не имеешь на это никакого права! — закричала она на него. — Я отдалась тебе только потому, что захотела отдаться. Только поэтому. — Она стояла на кровати на коленях, волосы рассыпались по изящным плечам. — Ни для кого я не буду игрушкой. Запомни это, милорд граф!

Ее голубые, как сапфиры, глаза сверкали пламенем, от возмущения она порозовела. В этот миг она была самой прекрасной из женщин. И все же он был зол на нее. Он — Джеффри Реджинальд Майкл Артур Генри Саутвуд, седьмой граф Линмутский, а она безвестная женщина без прошлого. Он Ангельский граф, по которому сохнут все женщины. И он ей первой подарил свою любовь. Она должна ее принять!

Его голос стал угрожающе низким и задрожал:

— Я ни о чем не прошу тебя, Скай. Но если ты не сможешь снова научиться любить, а просто будешь отдавать свое тело, в чем разница между тобой и обыкновенной шлюхой?

Потрясенная, она побелела, глаза расширились. Подавшись вперед, она дала ему пощечину, и пальцы оставили на коже красные отметины. Машинально он ответил ударом на удар, потом подмял ее под себя.

— Пойми, твой муж давно мертв!

Яростно сопротивляясь, она закричала:

— Не смей говорить о нем! Никогда не смей говорить о нем! Он был добр, благороден и мудр, и я любила его! Ты слышишь! Я его любила! И никого больше не полюблю!

— И остаешься верной этой любви, — рассвирепел граф, — поступая, как шлюха! Сердце твое закрыто, но тело ты тешишь. Хорошо, дорогая, если желаешь быть шлюхой, я покажу тебе, что это такое!

Несколькими быстрыми движениями он сорвал с нее платье, стиснул груди, коленом грубо раздвинул ее бедра.

— Нет, Джеффри!

Ее глаза мерцали в отсвете пламени, и он наклонился, чтобы поймать ее губы. Скай вывернулась. Потеряв равновесие, он упал на подушки, а она, нащупав ногами пол, бросилась в другой угол комнаты. Но, добежав до двери, поняла безнадежность своего положения. Голой она вряд ли могла улизнуть.

Граф не спеша шел через комнату.

— Ну пожалуйста, Джеффри!

Его глаза стали безжалостными. Защищаясь, она вытянула вперед руки. Но он прижался к ней, за ее спиной была стена.

— Шлюх часто берут в коридорах, прижав спиной к стене, — бесцветным голосом проговорил он, раздвигая ей бедра. — Ну-ка, обхвати меня за шею руками, а ноги положи на бедра. Учись вести себя, как твои сестры по профессии!

Скай яростно отбивалась, стараясь вывернуться и вцепиться ногтями в глаза. Он ударил ее, и она расплакалась. Это были слезы стыда и страха.

— Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не так! — Слезы Скай остановили его, и он отступил. Она сползла на пол. Граф взял ее на руки и отнес на кровать, прижимая к груди.

— Какое же ты бесчувственное голубоглазое существо, Скай! Я хочу лишь одного: чтобы ты меня любила!

— Любовь приносит боль, — всхлипнула она. — Я больше не хочу страдать.

— Жизнь заставляет страдать, дорогая. А любовь — это часть жизни, точно так же, как смерть. — Гнев прошел, как только он ощутил ее муку. — Скай, любимая, почувствуй ко мне то, что я чувствую к тебе.

Она рыдала все сильнее и сильнее, оплакивая женщину, которую не могла в себе вспомнить, благородного и нежного Халида эль Бея. Она так устала.

— Люби меня, родная, — шептал он. — Дай своему сердцу волю. Тогда ты будешь выше всех женщин, даже моей жены.

Когда-то она возвела в своем сердце преграду и теперь почувствовала, как она рушится камень за камнем.

— Ты ведь не шлюха, чтобы лгать ради моего удовольствия. Ты ведь что-то чувствуешь ко мне. хотя и не хочешь признаться в этом. Разве не так, дорогая?

Потоки слез лились из глаз Скай. Она посмотрела на него.

— Да, — прошептала она так тихо, что он наклонился, чтобы расслышать.

— Ты не предашь любовь к мужу, если полюбишь меня. Ты можешь и должна любить снова — это дань твоему чувству, которое ты испытывала к мужу. А теперь полюби меня, дорогая.

В комнате надолго воцарилось молчание, а потом она произнесла:

— Хорошо, Джеффри.

Безмерно осторожно он лег рядом с ней на кровать и принялся осушать губами слезы, струящиеся по щекам и шее на прекрасную грудь. Он боготворил ее совершенство и ткнулся ртом в каждый сосок. Как будто защищая, она обняла его и стала укачивать, и, утомленные, они уснули.

В сером свете январского утра она проснулась, почувствовав в себе его. Это показалось ей естественным и желанным, и она прошептала:

— Я люблю тебя, Джеффри.

Он начал ласкать ее, и его движения пробудили в них страсть. Скай ответила ему, чувствуя, как рушатся все барьеры. Она любила этого нежного и гордого лорда, который хотел обладать ею так безраздельно. Она его любила. Он этого никогда не поймет, как не могут понять другие мужчины. И пусть это останется ее секретом. Но она любила его и была теперь в этом уверена.

Ритм стал быстрее, и дневной свет померк, когда в мозгу любовников засверкали золотые молнии. Она называла его по имени, чувствовала его сильные руки, слышала успокаивающий голос, ощущала, как губами он осушает ее слезы.

— Я твоя, а ты мой, — наконец просто сказала она.

— Да, родная, — ответил он. — Мы принадлежим друг другу, и мы будем вместе. Весной я попрошу у королевы отпуск и возьму тебя в свой дом в Девоне.

— Но твоя жена…

— Мари с дочерьми не живут в Линмуте, — объяснил он. — Там хозяйкой будешь ты.

После полудня они покинули свое тайное убежище в «Утке и селезне»и отправились в Лондон. День был холодным и ветреным. Из нависших облаков то и дело грозил пойти снег. Но им все же повезло.

— Я хочу, чтобы ты переехала в мой дом, — сказал он по дороге. — Комнаты, предназначенные для графини Линмутской, которые расположены рядом с моими, мы переделаем для тебя.

— Не знаю, Джеффри, — замялась она. — Ведь у меня есть свой дом и вскоре я собиралась забрать дочь из Девона. Я не видела ее уже несколько месяцев. Она должна жить в собственном доме, а не в твоем.

0

88

— Тогда живи в Гринвуде, но позволь переделать для тебя те комнаты. Ты сможешь легко переходить из дома в дом по подземному коридору под садом. Днем ты будешь с дочерью, а вечера станешь проводить со мной.

— Хорошо, Джеффри, но если при этом мне удастся управлять Гринвудом. А до тех пор, пока комнаты не будут переделаны, я поживу у себя. Ты поужинаешь со мной сегодня вечером?

— Поужинаю. Но прежде мне необходимо явиться ко двору и выразить свое уважение королеве. — Вскоре они свернули на дорожку к Гринвуду.

— С приездом, мэм, — поприветствовал ее привратник.

Скай помахала ему рукой и улыбнулась. Приближаясь к дому, она с удовлетворением отметила, с какой поспешностью выскочил ей навстречу конюх. Любовники остановили лошадей, натянув поводья, и граф помог ей спуститься на землю. Она уже стояла на ногах, но Джеффри никак не мог выпустить ее из объятий. Покраснев, она посмотрела на него снизу вверх.

— Ты меня любишь, Скай? — тихо спросил граф.

— Я люблю тебя, Джеффри, — ответила она, не отрывая от него глаз.

— И будешь дамой моего сердца, дорогая?

— Да! — Он наклонился, долго и нежно ее целовал.

— Я извещу тебя, когда смогу прийти. — И, вскочив на жеребца, понесся по дорожке прочь. Скай вошла в дом.

— Ну вот ты и вернулась. Глаза затуманены, точно у глупой девчонки.

— Здравствуй, Робби, — Скай приветливо улыбнулась капитану. — Пойдем выпьем по бокалу вина.

— Вина? А в честь чего? — проворчал он, следуя за ней наверх в маленький салон.

— Да, вина. Я хочу отметить свою любовь. Никогда бы не подумала, что после смерти Халида способна на это, но я люблю Джеффри!

«Помилуй нас Господь, — подумал про себя капитан, что-то бормоча себе под нос и щедро разливая в бокалы рубиновое вино. Он рухнул на стул, уставясь глазами в пол. — Как ей сказать, что сообщил де Гренвилл, — думал он, — тем вечером, за чашей вина? Как поведать ей, что Саутвуд сделал ее своей любовницей, чтобы выиграть пари? А теперь мерзавец завладел ее сердцем. Будь он проклят! Лучше бы уж мне оказаться посреди урагана в Южной Атлантике!» Он медленно поднял на Скай глаза.

— За милорда Саутвуда! — предложила тост Скай. — Пусть живет вечно!

Безжизненной рукой Робби взялся за бокал.

— Да, — произнес он безучастным голосом. «Боже, как она счастлива! После смерти Халида такой я ее еще не видел! Провались в преисподнюю этот милорд! Теперь уже Скай от него поздно спасать. Пусть выкручивается сама. Пусть хоть сегодня будет счастлива!»И он одним глотком осушил свой бокал и откинулся на бархатные подушки.

— И у меня для тебя есть новости, — проговорил он. — Королева принимает нас на следующий день после Сретения. К тому времени нам нужно спланировать наше первое плавание.

Она сразу же окунулась в дела:

— Ты уже решил, куда и зачем отправиться?

— За драгоценными камнями и пряностями. В случае кораблекрушения, — объяснил моряк, — половина груза останется целой. Мы пойдем на юг, обогнем мыс Горн и войдем в Индийский океан за грузом перца, гвоздики, мускатного ореха и имбиря. Потом направимся в Бирму за рубинами — лучшие из них поступают в Рангун из центральной части страны. В Индии погрузим кардамон из Голконды, на Цейлоне — корицу и сапфиры.

— Покупай только голубые кашмирские сапфиры, — посоветовала Скай, — Халид считал, что у них лучший цвет.

— Я знаю. Плавание будет долгим и, в зависимости от обстоятельств, продлится год или два.

Она любовно посмотрела на капитана.

— Но ты ведь почти два года сидел на берегу и ждал этого плавания. Признайся, ноги соскучились по палубе? За меня не беспокойся, спокойно отправляйся в путь. Я благодарна тебе за дружбу, но теперь я уже совсем оправилась и могу сама строить свою жизнь.

— Я это знаю, девочка. Но боюсь, что тебя могут обидеть, воспользоваться твоей доверчивостью. Меня беспокоят эти штучки с твоей памятью. Во многом ты еще очень наивна.

— Но у меня есть Джеффри, Робби.

— Полагайся только на себя, Скай! Люби Саутвуда, уж если так хочешь, но не доверяй ни одному мужчине!

— Робби! Какой же ты все-таки циник!

— Не циник, а реалист. В дверь постучали.

— Войдите! — разрешила Скай.

На серебряном подносе лакей подал ей свернутый пергамент. Скай развернула его и воскликнула:

— Черт возьми!

— В чем дело?

— Джеффри вызывают из Лондона, — она повернулась к лакею. — Кто это принес?

— Один из конюхов графа.

— Можешь идти.

Слуга повернулся и вышел из комнаты.

— Что он пишет, Скай?

— Очень немного, — нахмурилась она. — Что-то случилось в Девоне.

— Ну ты хоть выспишься сегодня, — криво усмехнулся моряк, и она рассмеялась его непристойности.

— Не тебе, с твоей репутацией дамского угодника, искать песчинку в чужом глазу, — подзадорила она капитана.

Робби от души расхохотался.

Дни бежали за днями. Скай не получала вестей от Джеффри. А потом наступил назначенный срок аудиенции с королевой и Сесилом. Скай оделась элегантно, но скромно. Главного советника ее величества, лорда Бургли Уильяма Сесила, нельзя было пронять обнаженной грудью. Строгость ее темно-синего бархатного платья нарушали лишь кружева на вороте и рукавах. В их разрезах виднелась белая нижняя блузка, а сами рукава украшала золотая вышивка. Скай надела золотую цепочку, на которой через равные промежутки были прикреплены розочки из белого коралла на золотых пластинках. Блестящие темные волосы разделял посередине пробор, а на затылке они были собраны в пучок.

Река надежно замерзла, и они отправились в Гринвич в карете Скай. Сесил ожидал их в уставленной книжными полками комнате. Не мешкая, он перешел прямо к делу:

— Если мы предоставим вам королевскую хартию, что получит ее величество?

— Четвертую часть всего груза, точную карту района — у нас по два картографа на каждом корабле — и, конечно, мы готовы будем выполнить любое поручение ее величества, — ответил Роберт Смолл.

— Сколько у вас кораблей?

— Восемь.

— А сколько вы надеетесь привести назад?

— По крайней мере шесть.

— Думаю, вы переоцениваете себя, капитан Смолл, — возразил Сесил.

— Нет, милорд. Если не наскочу на тайфун, я приду назад со всеми восемью кораблями. Но серьезный шторм, конечно, может погубить один или два.

— А что вы скажете о пиратах или о бунте в командах?

— Все капитаны на моих кораблях, милорд, плавают со мной уже несколько лет. Это относится и к командам. Люди сработались и привыкли действовать в любых условиях. В отличие от многих других команд они надежны и дисциплинированны. Если понадобится, они проведут корабли через ад, но доставят их в Англию.

0

89

Сесил слегка улыбнулся:

— Ваша самоуверенность похвальна, сэр. Если все будет так, как вы говорите, мне останется лишь удивляться. — Он повернулся к Скай. — А вы, мадам, как в этом участвуете?

— Я финансирую все предприятие, — спокойно ответила она.

— Вы, должно быть, очень уверены в капитане Смолле, — сухо заметил королевский советник.

— Да, сэр, уверена. Он был партнером моего мужа в течение нескольких лет и ни разу его не подводил.

— А ваш муж…

— Дон Диего Индио дель Фуэнтес, испанский купец в Алжире.

— Испанский посол утверждает, что никогда о таком не слышал, мадам.

— Сомневаюсь, милорд, чтобы испанский посол при английском дворе был слишком хорошо осведомлен о своих согражданах в Алжире, — холодно парировала Скай.

— Вероятно, вы правы, мадам. Я заметил это так, к слову. Мой долг блюсти интересы королевы.

— Если вы, милорд Сесил, полагаете, что наше предприятие рискованно для королевы или может бросить тень на ее достоинство, я беру назад свою просьбу о хартии, и вы с ее величеством можете воспрепятствовать нам в нашем деле. Но это ставит под сомнение не только мою честь, но и честь сэра Роберта. И если я лишь недавно приехала из Алжира, капитан Смолл всегда верно служил Англии.

— Мадам, вы меня не правильно поняли. Я сказал лишь, что посланник короля Филиппа ничего не слышал о вашем покойном муже.

— А почему он должен был о нем слышать? Предки мужа уехали в Алжир несколько поколений назад. Думаю, что первый Гойя дель Фуэнтес был младшим сыном в семье, хотя другая ветвь рода проживает в Испании, где-то недалеко от Гранады или Севильи. Никогда не могла запомнить, где именно.

Сесил раздраженно вздохнул, и Робби спрятал улыбку. Скай умело запутывала канцлера. Капитана порадовало, что она была так сообразительна. Теперь, отправляясь в море, он не опасался оставлять ее на берегу.

— Не понимаю, милорд, — Скай позволила показать голосом, как она обижена. — Не понимаю, что вас так беспокоит. Я не прошу ничего, кроме поддержки ее величества, а взамен предлагаю четвертую часть прибыли и новые карты. К тому же мои корабли понесут на Восток весть о величии нашей королевы. Мне это все не представляется сомнительным предприятием.

— Проклятие! Мадам, вы нарочно переиначиваете мои слова! — взревел Сесил.

— Разве, сэр? Я буду молить Бога, чтобы он просветил меня об их истинном значении.

Переливы смеха прервали их беседу, и из укрытия в затененной части комнаты быстро вышла королева.

— Не обращайте внимания на Сесила, миссис Гойя дель Фуэнтес. Он слишком печется о нашем благополучии, и мы по достоинству оцениваем его усилия. Мы можем обойтись без любого из подданных, но только не без него. Ну-ну, друг мой, вам не обязательно знать родословную леди, чтобы вести с ней дела. Наша казна не так уж полна, чтобы отказываться от прибыли от этого плавания. А нам оно ничего не стоит, кроме нашего благорасположения. Репутация капитана Смолла говорит сама за себя.

— Хорошо, я присмотрю, чтобы хартия была выдана, если таково ваше желание.

— Именно так, милорд Сесил. Детали вы обсудите с капитаном Смоллом. А мы с миссис Гойей дель Фуэнтес выпьем по бокалу вина. — Елизавета направилась из комнаты, и Скай, сделав Сесилу реверанс, последовала за ней.

Когда дверь за женщинами закрылась, лорд-канцлер заметил:

— Красивая женщина, сэр Роберт, и очень умна. Ее величеству нравятся женщины с головой.

— Для меня она как дочь, — отозвался Робби.

— Тогда вы должны знать, что в середине января она несколько дней провела с лордом Саутвудом на постоялом дворе близ Темзы, именуемом «Утка и селезень».

— Знаю, — Робби начал закипать от гнева. — Вы очень уж внимательно следите за обыкновенной, никому не приносящей вреда женщиной.

— Ирландкой по происхождению, вышедшей замуж за испанца. И Ирландия, и Испания — исконные враги Англии, — сухо заметил Сесил.

— А лорд Саутвуд тоже под подозрением? — раздраженно спросил капитан.

— Лишь в той мере, в какой любого приближенного королевы могут использовать в дурных целях. Роберт Смолл вскочил:

— Сэр, я не желаю далее выслушивать ваши инсинуации против Скай! Она достаточно страдала, но по-прежнему остается мягкой добропорядочной леди. Уверяю вас, она вполне благонадежна.

— Садитесь, садитесь, капитан Смолл. Ваши собственные слова принудили нас к этому небольшому расследованию, хотя мне и по нраву ваше отношение к связи леди Скай и лорда Саутвуда. Однако имейте в виду, что королева его очень ценит.

— Он утверждает, что любит Скай, — ответил Робби, — и, храни ее Боже, она любит его.

— Странно, — пробормотал Сесил. — Не похоже на графа. Обычно он женщин всерьез не принимает. Может, он и в самом деле в нее влюбился?

А вдали от них обсуждаемый джентльмен яростно набрасывался на побледневшую, сжавшуюся от страха жену. Никогда Джеффри Саутвуд не был так зол.

— Сука! Сука! — кричал. — Ты убила моего единственного законного сына! Как ты могла дойти до такой глупости? Ты знала, что вокруг свирепствует оспа и все равно написала графине Шрусбери, чтобы она отправила его домой на Двенадцатую ночь. И все это без моего разрешения. Бог свидетель, Мари, я готов тебя убить!

— Так чего же ты медлишь, Джеффри? — закричала она в ответ. — Ты ненавидишь и меня, и дочерей. Так убей нас всех!

Ее горе немного успокоило графа. Он холодно посмотрел на жену:

— Я собираюсь развестись с тобой, Мари. Надо было давно это сделать.

— У тебя для этого нет оснований.

— Найдутся, Мари. Ты рожаешь одних дочерей. Единственного сына, которого ты сумела родить, ты же и убила. Ты отказываешься принимать моих друзей, а деньги, которые я посылаю на хозяйство, прячешь для приданого дочерям, хотя я и запретил им выходить замуж. У меня достаточно оснований. Но если потребуется, я приведу полдюжины мужчин, которые засвидетельствуют, что близко знались с тобой.

— Ты просто негодяй, Джеффри, — прошептала потрясенная жена.

Он ударил ее, и она упала на колени.

— Негодяй! — повторила женщина.

Граф повернулся и вышел. Это было последнее слово, которое она сказала мужу. Ночью она сама слегла в оспе и вместе с ней все их дочери. Через несколько дней она умерла. За ней последовали Мери, Элизабет, Катрин и Филиппа. Лишь три младшие девочки остались в живых. Сам граф не заразился, потому что еще в детстве в легкой форме переболел оспой.

Графиню с дочерьми похоронили без особых церемоний.

Колокол прозвонил их уход из жизни, когда повозки везли гробы на семейное кладбище. Джеффри рассказал оставшимся в живых дочерям о смерти матери и сестер, но они были так малы, что вряд ли поняли, о чем он им говорил. Впервые присмотревшись к девочкам, граф вдруг понял, что они миловидны. Оставив подробные инструкции по уходу за детьми, он уехал из Девона ко двору.

0

90

В Девоне он пробыл два месяца. В Англию пришла весна, и двор переехал из Гринвича в Нонсач. Его встретили очень тепло, особенно дамы, потому что весть о его потере намного опередила графа. Джеффри жаждал увидеться со Скай, ему не терпелось оказаться в Лондоне. Но без разрешения королевы он отлучиться не мог и ждал удобного случая, чтобы испросить разрешения.

В Лондоне Робби готовился расстаться со Скай. «Наяда»и ее побратимы-корабли со всем необходимым на борту ожидали отплытия в Пуле. Капитан откладывал его до последней возможности, потому что в последнее время Скай была постоянно расстроена и по малейшему поводу начинала плакать. Он послал в Девон за сестрой, Мари и детьми. Увидев Виллоу, которой вскоре исполнялось два года, Скай немного воспряла духом.

Капитан догадывался, что ее так расстраивало. Без сомнения, бегство Саутвуда. С тех пор как они вернулись из своего маленького путешествия в январе, Скай не получала от него ничего, кроме той записки, в которой он говорил, что ему срочно необходимо выехать в Девон. Роберт Смолл снова сказал себе, что граф оказался откровенным подлецом. Видя, какая она бледная и ко всему безразличная, он проклинал Саутвуда и переживал, что ничего не может поделать.

Но наступил момент, когда отплытие откладывать больше было нельзя. Накануне Скай устроила Робби небольшой ужин. Был приглашен де Гренвилл. За столом присутствовали госпожа Сесили, Жан и Мари. Де Гренвилл намеревался плыть с Робби до Ла-Манша. Еда была изысканной, но Скай лишь притронулась к ней. Чувствовалось, что ее веселье наигранно. По крайней мере, горько думала она, Саутвуд сделал доброе дело — представил ее королеве и помог получить хартию. Что же до любви… страсть всегда сопровождалась болью.

Вскоре де Гренвилл был уже навеселе и, склонившись к Скай, доверительно говорил:

— Для такой скромной и образованной женщины вы мне слишком дорого обошлись, миссис Скай. Теперь, когда граф Линмутский вернулся ко двору, он, должно быть, истребует мою яхту.

Он вернулся! И не написал ей даже ни слова!

— А почему он должен требовать вашу яхту, Дикон? — спросила она с отсутствующим видом. Роберт Смолл встрепенулся:

— Эта история не для ушей Скай, Дикон, — и пнул ногой друга под столом. . Но де Гренвилл не обратил на него внимания. Терпкое вино затуманило его голову:

— А почему бы ей не сказать, Робби. Когда он заберет мою яхту, при дворе все об этом узнают. Не знаю, зачем я с ним поспорил, но мне так хотелось его жеребца.

Скай почувствовала, как от предвестия чего-то ужасного в ней все холодеет:

— О чем поспорили, Дикон?

— Довольно, де Гренвилл, — вскричал Робби, беспомощно взглянув на сестру и Мари.

— Нет, Робби, — возразила Скай, — я хочу послушать, что скажет Дикон. Пожалуйста, сэр, просветите меня, по поводу чего бился об заклад милорд граф.

— Я поставил свою яхту против его лучшего жеребца, что в течение шести месяцев он не сможет сделать вас своей любовницей. Выигрыш казался таким верным. Тогда в Дартмуре вы его так отшили. Я вообще считал, что он не в вашем вкусе. Зря я не прислушался к отцу: тот всегда говорил, что на женщин нельзя полагаться.

Госпожа Сесили и Мари разинули рты. Галл Жан философски пожал плечами. Но Робби, лучше всех знавший Скай, затаил дыхание в ожидании взрыва. И он не замедлил последовать.

— Подлец! — воскликнула она. — Какой подлец! Я убью его! Убью! Или нет. Я сделаю с ним то, что Мари сделала с капитаном Джамилем. — Слезы хлынули у нее из глаз, и, подобрав юбки, она бросилась из комнаты.

Мари и Сесили хотели последовать за ней, но Робби остановил их жестом и сам направился за Скай. Увидев, что она спустилась с террасы и бежит через сад, он кинулся за ней, перебирая короткими ногами и крича:

— Скай, девочка! Подожди меня, Скай! Она остановилась, но не обернулась. Подбежав, он заметил, что ее плечи трясутся. Робби повернул ее к себе и обнял. Скай горько плакала.

— Скай, девочка, не трать своих слез на него. Он их не стоит.

— Я л-люблю его, Робби. Л-люблю этого негодяя!

Моряк вздохнул. Ему не хотелось ее и дальше расстраивать, но ничего не оставалось делать. Пусть лучше узнает от него, чем от какого-нибудь пройдохи вроде де Гренвилла.

— Я хочу, чтобы ты узнала это от меня. Единственный сын Саутвуда, жена и четыре дочери умерли от оспы. Поэтому-то он и уехал в январе в Девон. Де Гренвилл намекнул, что при дворе поговаривают, что королева подыскала ему богатую невесту, а от выгодной партии граф Линмутский никогда не откажется. И теперь, когда он лишился сына, ему обязательно нужно жениться. И чем быстрее, тем лучше. А при молодой жене на тебя у него не останется времени.

Взглянув на Скай, Робби снова, как и тысячу раз до этого, подумал, что она самая красивая на свете женщина. Уйдя от нее сегодня, он направится к молодой привлекательной шлюхе, но долгими ночами в море будет думать о Скай, а не о малютке Сэлли. Будет представлять лицо Скай, а внешность подружки сгладится в его памяти через час после того, как они расстанутся.

— Ты поняла, что я сказал тебе, Скай? — он пытливо заглянул в ее влажные голубые глаза. — Ты поняла, что скорее всего твоя связь с Саутвудом окончена?

Она вздохнула:

— Я беременна от него, Робби. И примерно через шесть месяцев подарю ребенка седьмому графу Линмутскому. Дай Бог, чтобы это был сын! И еще я молю, чтобы его новая богатая жена поступала точно так, как покойная, — рожала ему дочерей!

— Выходи за меня замуж, Скай.

— В тебе так много предрассудков, Робби, — печально улыбнулась она. — Проводи меня домой, и я пожелаю де Гренвиллу спокойной ночи. В котором часу ты отплываешь завтра?

— Хочу воспользоваться полуденным приливом. Утром загляну попрощаться с тобой.

Они прошли через сад, поднялись на террасу и вошли в дом. Де Гренвилл храпел на стуле.

— Свинья, — процедила Мари.

— Нет, — отозвалась Скай.

— Он оскорбил вас, госпожа. Скай пожала плечами.

— Лучше уж узнать от него, Мари, чем от какого-нибудь незнакомца. Смотри-ка, наше доброе вино не пошло ему впрок.

Внезапно двери столовой широко распахнулись, и в сопровождении остолбеневшего лодочника на пороге появился мажордом.

— Мадам, королева прибывает, — едва смог выговорить Уолтерс.

— Что?!

— Королева, госпожа, — выдавил лодочник. — Совсем уже рядом. Она послала вперед себя гонца предупредить о своем прибытии.

— Боже! А я не одета, чтобы как следует ее принять. Мари, быстрее, — и она бросилась наверх в свои покои, приказывая Дейзи на бегу:

— Принеси бордовое платье и кремовую с золотом нижнюю юбку. Рубины! Золотые ленты! Мари, беги вниз, скажи Уолтерсу, пусть приберут в столовой. Принесут ветчину, сыр, фрукты, сладкие вафли, вина. Пусть поставят все на буфете в банкетной. А Робби пусть разбудит и приведет в чувство де Гренвилла!

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Читальный зал » Книги Бертрис Смолл