Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Возвращение в Эдем. Книга 2


Возвращение в Эдем. Книга 2

Сообщений 31 страница 42 из 42

31

Глава тридцать первая
Дом! Никогда прежде Стефани не могла оценить всю силу этого понятия, как в тот день, когда она перевезла Дэна в Эдем. Услышав о его чудесном спасении, она тут же вылетела на Орфеев остров со страхом и надеждой. Стефани боялась поверить в то, что он жив, пока не увидела его своими глазами. Произошла долгожданная встреча с морем слез и множеством поцелуев, со словами, сказанными шепотом, и так продолжалось все дни, которые Дэн провел на острове в той же маленькой больнице, где не так давно лежала она. Они были вместе даже ночью. Администрация больницы относилась с большим сочувствием к Стефани, помня о ее недавних страданиях и том потрясении, которое она испытала из-за предполагаемой смерти Дэна. Поэтому ей разрешили спать на раскладушке в его палате. Там в течение долгих ночных часов Стефани сумела восстановить в единое целое историю спасения Дэна из его отрывочных рассказов, переживая вместе с ним случившееся. Она узнала, как он получил контузию в результате взрыва; как целыми днями бродил по острову, куда его выбросило; как жил там, питаясь фруктами, ягодами и кореньями, пока наконец его не обнаружили с вертолета спасатели, которые занимались поисками жертвы совсем другого несчастного случая. Дэн по многу раз пересказывал каждый эпизод, и эти сведения заполняли в ней болезненную пустоту, вызванную его отсутствием.
Пользуясь ночной темнотой, Стефани набралась мужества и рассказала Дэну о своем незаконнорожденном сыне и о потрясениях, вызванных раскрытием этой тайны. Услышав это, Дэн долго молчал, в то время как Стефани тихо лежала на раскладушке рядом с его койкой, ни на что не надеясь, но зная только, что она должна была рассказать ему и попробовать в дальнейшем наладить все, что еще было можно. Но ведь Дэн пережил свои ужасные испытания не для того, чтобы погрязнуть в мелкой ревности и суетности мира. Он никого не обвинял, он только жалел Сару и Тома и сострадал им, а она держала его руку и чувствовала, что на сердце у нее легко и светло, так как, открыв старую тайну, тяготившую ее, она сняла груз со своей души.
По сравнению с этим все, что происходило в «Харпер майнинг», казалось не столь уж важным. Дэн спокойно воспринял известие о том, что попытки дозвониться до Стефани в связи с заседанием правления оказались напрасными. Не сильно обеспокоили его и всевозможные угрозы Джейка Сандерса. Перенесенные им страдания убили в нем ревность — он больше не ревновал Стефани. — Когда мысли мои прояснились и ко мне вернулась память, — говорил он ей, — у меня было много времени для размышления. Я понял, что мы… что я плохо распоряжался своим временем, И я дал себе слово, что, если у меня когда-нибудь вновь появится шанс начать жизнь с тобой, я сделаю это гораздо лучше.
Через несколько дней Стефани подняла вопрос о том, чтобы ей разрешили забрать Дэна в Эдем. Он не был ранен. Обследования показали, что повреждение головы не имело никаких последствий. Все, что ему сейчас было нужно, — это отдых, и Стефани убедила врача, что Дэн вполне может находиться в своей собственной постели под наблюдением опытной сестры и неусыпным взором самой Стефани. Врач понял ее и согласился. И вот частным рейсом в специальном гидроплане, переоборудованном под санитарный самолет, в сопровождении санитарного отряда Дэн вернулся домой. Стефани получила строгие указания от врача на Орфее, чтобы встреча Дэна дома прошла как можно спокойнее, дабы не повредить ему. Однако никто в Эдеме не мог скрыть своей радости, когда он вернулся. Для Сары возвращение Дэна с того света было единственным светлым лучом во мраке, который окутал ее жизнь после ухода из нее Тома. Деннис приятно удивился сам себе, обнаружив, как он обрадовался этому известию, и решил, что он просто не имеет права вести себя как мелочный ревнивый пасынок. Мейти, правда, не пришлось съездить в Сидней, чтобы закупить много ярдов материи для флагов и транспарантов и сделать въезд Дэна триумфальным. Но ничто не могло помешать ему время от времени крепко жать Дэну руку, постоянно околачиваться где-нибудь поблизости и бесконечно предлагать чай, кофе, пиво или сандвичи, к которым уже больше никто не мог притронуться.
Вскоре Стефани решительно выставила всех из спальни, заявив, что Дэну пора немного вздремнуть.
— Предписание врача, — объяснила она.
— Еще минутку, — попросил Дэн, сияя от удовольствия. — Разве ты не знаешь, что медики сами не всегда следуют всем правилам, как вы, простые смертные? — Но при этом глаза у него слипались.
— Я перепишу устав завтра утром. — Она опустила шторы и поправила ему постель.
— У нас были прекрасные каникулы до аварии, Стеф.
— У нас еще будет много прекрасного, — ответила она, целуя его. — А сейчас спи.
Осторожно прикрыв дверь, она на цыпочках вышла. За дверью ее ждала Сара. Она обняла Стефани и сказала:
— Добро пожаловать домой, ма.
День подходил к концу, и люди, молодые и старые, отходили ко сну. Но по улицам в Элизабет-Бей слонялся ночной странник, шагая размеренной походкой, словно он шел в ногу с невидимым отрядом солдат. Сейчас никто — ни коллеги, ни друзья — не узнали бы в этом осунувшемся, изможденном человеке Филипа Стюарта. Пока он так шел, перед его глазами стояла безобразная сцена с Джилли, после которой он был вынужден спасаться бегством из дома.
— Где ты была?
— У Стефани.
— Я звонил туда.
— Это что? Испанская инквизиция?
— Джилли, не лги. Я должен знать правду.
— Ты что, не доверяешь мне?
— Послушай, Джилли. Это больше на меня не подействует. Я встречался с Касси Джонс.
— Ну и что?
— Она показала мне документ по переводу акций. Ты отдала твои акции в «Харпере»… мои акции в «Харпере»… Джейку Сандерсу.
— Ну а даже если это так? Что, черт побери, ты можешь сделать?
— Джилли, ради бога… по-моему, я схожу с ума. Зачем? Зачем ты сделала это?
— Пошел к черту, Филип. Чтоб ты сдох.
Он вновь и вновь возвращался к этой сцене; от мыслей голова шла кругом; они иссушили его мозг. Он был беззащитен. Он поставил на кон все, что имел. И вдруг все лопнуло, все полетело к черту: все, что он поставил, — и стол, и кости — все! В голове Филипа все перепуталось, и он, как сомнамбула, вышагивал по мостовым. Он двигался, как маньяк, не останавливаясь и не имея цели.
Рассвет следующего дня был чистым и ясным, туманное золотое утро обещало отличный осенний день. Стефани казалось, что сама природа как в зеркале отражала ее настроение. Если день оправдает ее надежды, она выведет Дэна на час в сад. Она вместе с Сарой будет держать его под руки, помогая ему двигаться.
Стефани лежала в кровати, глядя, как солнечный свет играл на занавесках, и радовалась, что в мире есть кто-то, кто разбудит ее. Она повернулась и взглянула на Дэна. Он лежал на спине, закинув руки за голову, глядя в потолок.
— Ты проснулся? — спросила она.
— Конечно. Разве ты забыла, что я проспал больше пятнадцати часов.
— А мне кажется, что я могла бы проспать еще пятнадцать. Но я должна вставать и работать, пока ты в постели.
Последовала пауза.
— Должна?
— Я знаю, мы все решили на Орфее, — вздохнула Стефани. — Мы решили быть вместе и к дьяволу все остальное. Но пока я была одна, я поняла, что просто не могу уйти из «Харпера». Эта компания слишком долго была частью моей жизни. Ты не должен заставлять меня сделать выбор между тобой и компанией.
— А я и не требую этого. — Он говорил нежным голосом. — Я только хочу, чтобы все было сбалансировано. Я хочу, чтобы ты признала, что у нас есть нечто очень важное, чем мы не можем пожертвовать ради какой бы то ни было компании.
— Тогда ты должен позволить мне довести до конца, каким бы он ни был, сражение с Джейком Сандерсом.
— Позволить? А разве я могу помешать? — Он обнял ее. — Я люблю тебя, Стеф. Я буду поддерживать тебя во всем, что ты делаешь, и я останусь здесь, когда все будет кончено. Ну как?
Она улыбнулась ему:
— Замечательно.
— Но есть кое-что, о чем я бы хотел спросить тебя.
— Да?
— Отец Тома.
Стефани напряглась:
— Ты хочешь знать, кто он?
— Нет, не это. Я только хотел бы знать, следует ли мне опасаться чего-нибудь.
— Нет, не следует. Если бы это было так, я бы сказала тебе.
Они лежали рядом в теплой, сближающей их тишине. Но на мгновение страх закрался в сердце Стефани.
Анджело обрадовался, когда дверь бистро отворилась и вошел Деннис. В конце дня в работе наступало затишье, так что у них была возможность поговорить. Он бросился навстречу другу:
— Деннис! Как ты? Я так давно не видел тебя!
Он сразу понял, что «Витторио» не было первым заведением, торгующим спиртными напитками, которое Деннис посетил в этот вечер.
— Анджело! Ты мой друг, не правда ли? — Деннис говорил заплетающимся языком, оглядываясь вокруг.
— Да, конечно, — спокойно произнес Анджело. — Проходи и садись. — И он провел Денниса к бару, где мог бы все время держать его под контролем.
— Дай-ка мне виски. Двойной, — приказал Деннис. Анджело неохотно выполнил его требование.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
— Ты плохо выглядишь.
— Это потому, что я недостаточно выпил. — Деннис залпом выпил и резко поставил стакан. — Еще! — громко потребовал он.
Анджело посмотрел на него:
— Эй, Деннис, это, конечно, хорошее дело, но не пора ли тебе несколько притормозить?
— Нет.
— Послушай, не может быть, чтобы все было так уж скверно.
— Не может?! — истерически завопил Деннис. — А как насчет наследства, того, ради чего работал всю жизнь, а теперь теряешь только потому, что твоя мамочка вдруг вспомнила, что она лет за двадцать, тридцать до тебя родила другого сына? Как быть с этим? Наливай мне еще!
«О господи, он абсолютно пьян, раз несет такую чушь». Анджело достал из-под прилавка особую бутылку виски, которую Витторио держал специально для таких случаев. Ее содержимое было здорово разбавлено водой, чтобы принести как можно меньше вреда разошедшемуся пьяному посетителю, которому уже было все равно, что пить, ибо разницы он не ощущал.
— Бесплатно, — сказал он.
Деннис глотнул из стакана и заговорил бессвязно:
— Ты не знаешь, Анджи, и я не могу тебе все рассказать… — Он уронил голову на руки. — А что, если твоя подружка, в которую ты влюблен, оказывается просто шлюхой и она в это время крутит с тем, кого ты ненавидишь? Что ты думаешь об этом?
Анджело совсем растерялся, так как в этот момент увидел, что в бистро вошла Касси. Она не узнала Денниса, так как он лежал на стойке бара, и направилась прямо к ним.
— Привет, Анджи, мне, пожалуйста, минеральной воды! И ужин на одного.
Деннис пошевелился при звуке ее голоса:
— А вот и сучка пришла!
Касси вздрогнула и отшатнулась как ужаленная. Но затем взяла себя в руки:
— Привет, Деннис.
— И тебе того же, — ответил он с отвращением.
— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? И письма?
— Потому что я не желаю говорить с тобой… и не верю, что ты завязала с Джейком, когда сошлась со мной.
— Но это правда!
— Тогда почему ты все еще работаешь на него? А как ты получила этот лакомый кусок в «Таре»?
— Деннис, я пыталась объяснить тебе это! Мне нужна работа. У меня ведь нет богатой матери, как у тебя!
— Да, у тебя нет, — язвительно отпарировал Деннис. — А теперь у тебя больше нет и сынка богатой мамы, с которым можно забавляться. Ты, должно быть, думаешь, что я полный дурак. — Он вскочил со своего стула. — Убирайся назад к своему Сандерсу! Пусть он поиграет с твоей задницей! Я уверен, у него богатый опыт!
И, грязно ругаясь, он шатаясь вышел из бистро. Анджело смотрел на Касси, отчаянно пытаясь придумать, что сказать. Она гневно кусала губы, но ее глаза были полны слез. «О Деннис, — думала она, — если бы только ты позволил мне все объяснить. Я знаю, как была не права, работая на Джейка, когда внесла изменения в список акций. Но я навожу порядок в этом деле. Я все рассказала Филипу Стюарту, и он скажет мне, что надо делать. Если бы только ты поверил, что я любила тебя… и люблю…»
— Ужин на одного? Сюда, пожалуйста, — наконец-то Анджело придумал, что сказать.

0

32

Глава тридцать вторая
Утром в день очередного заседания правления «Харпер майнинг», которое проводилось каждый месяц, Стефани проснулась рано и оделась с особой тщательностью. Сегодня она должна была возобновить боевые действия против Джейка. Как только начнется заседание, она предложит аннулировать вотум недоверия по вопросу пребывания ее на президентском посту, вынесенный ей в прошлый раз. Для того чтобы протолкнуть это предложение и убедить сомневающихся в том, что она снова на коне, ей надо было произвести самое благоприятное впечатление. «Одеться нужно так, чтобы ни у кого не возникло даже подозрения, что я не в форме», — говорила она себе, тщательно просматривая свой гардероб. В конце концов Стефани остановилась на деловом костюме цвета серого древесного угля, который подчеркивал белизну кожи и оттенял глубину глаз. Но чтобы не выглядеть слишком строго, она добавила к нему алую блузку с экстравагантным бантом на шее. «Красное — это опасность для вас, мистер Сандерс, — пообещала она. — Чтобы вы поняли, что я возвращаюсь».
Когда Стефани появилась в приемной «Харпер майнинг», она сразу же поняла по выражению глаз Джейка, что ее усилия не пропали даром. И, хотя она ненавидела Сандерса всей душой, ей было приятно заметить в его глазах невольное восхищение.
— Доброе утро, — пробормотал он. — Добро пожаловать в мой… наш офис.
Стефани непримиримо взглянула на него через стол, когда он взялся за старое:
— Я предложил разделить президентство в «Харпер майнинг»… саму компанию… и сейчас подтверждаю, что это был бы самый удачный выход. Вы обдумали мое предложение?
— Оно не многого стоит.
— Стефани… не позволяйте вашей гордыне взять верх над вашим разумом. Это все еще «Харпер майнинг». Вы уверены, что хотите расстаться с компанией?
— Единственное, в чем я уверена, так это в том, что я не могу работать с теми, кому не доверяю. Боюсь, что вы как раз попадаете в эту категорию.
Он нахмурился:
— Все или ничего, так, что ли?
— Именно. Я пришла предупредить вас, что собираюсь внести на этом заседании предложение о том, чтобы вотум недоверия ко мне был аннулирован. Если мне удастся, а, как вы знаете, мои шансы велики, вам придется покинуть этот офис еще до полудня.
— Понимаю. Вы, вероятно, еще не видели повестку дня. — Он взял лист бумаги, лежавший перед ним, и бросил его через стол Стефани. — Пункт первый.
С возрастающим беспокойством Стефани читала и перечитывала документ.
— Как видите, — подчеркнуто спокойно говорил Джейк, — я включил предложение о вашем исключении из правления. Если бы мы пришли к соглашению, я бы опустил этот пункт.
Ее руки дрожали, когда она спросила:
— Вы уверены, что вам хватит голосов?
— Достаточно уверен, чтобы попытаться.
— Но вы кое-что упустили.
— Что же?
— Мое предложение. Я имею законное право голосовать против моего исключения.
Он немного помолчал. Затем с мягкой снисходительной улыбкой проговорил:
— Порядок ведения собрания, моя дорогая мисс Хар-пер: ваше предложение не включено в повестку дня. Следовательно, оно может быть поднято только в конце заседания в пункте «разное». Но вполне возможно, к тому времени вы уже больше не будете членом правления и поэтому не сможете ничего предлагать.
— А теперь я скажу вам, что я собираюсь делать дальше. — Она с трудом узнавала свой голос. — Я собираюсь отправиться на биржу и потребовать полного и подробного разбирательства, как вы приобрели недостающие акции, чтобы купить компанию, и как случилось, что наш внутренний список акций оказался подделанным.
— Ну что ж, теперь мы знаем, кто на чем стоит, — сказал он, хотя с удовольствием сказал бы: «О женщина, зачем бороться со мной, когда за одну твою улыбку, за один взгляд или поцелуй я верну тебе эту проклятую компанию, и покончим со всем».
Он поднялся, чтобы направиться в комнату для заседаний правления.
— Кстати, еще одна маленькая процедурная деталь. Мне бы очень не хотелось, чтобы выглядело так, будто я связываю вам руки. Но если вы проиграете голосование по первому пункту сегодня, вы будете исключены из правления и не будете больше президентом «Харпер майнинг». И вы не сможете требовать от биржи какого бы то ни было расследования, так как станете частным лицом. Так что дела компании больше не будут иметь к вам никакого отношения.
Ошеломленная Стефани вышла из кабинета в приемную, почти не обратив внимания на Хилари. Секретарь подняла на нее глаза и сказала:
— О, мисс Харпер.
— Что?
— По поводу вашего звонка принцу Амалю. — Она посмотрела в свои записи. — Мы пытались связаться с ним, как вы просили… Очевидно, он выехал по делам из страны, и в настоящий момент его нет.
— Вы пытались? Это очень важно.
Хилари проводила ее долгим взглядом. Ее мучили угрызения совести по отношению к Стефани и неопределенность сложившейся ситуации. Последнее, однако, длилось недолго. Уже через полчаса Хилари звонила своей подруге из бухгалтерии:
— Мисс Харпер исключена из состава правления! Она проиграла голосование по предложению, внесенному мистером Сандерсом. И ты даже представить себе не можешь, что произошло: голоса распределились поровну, и у нее все вроде было в порядке. Но тут ее собственный сын, Деннис, проголосовал против.
Филип сидел один в своей квартире. Окна с двойными рамами были плотно закрыты, хотя день был солнечный и теплый. Он должен был успокоиться. Он должен был заставить себя все обдумать. Только тогда буря, бушевавшая в нем, утихнет. Филип снова взял документ, лежавший перед ним на столе.
«…Наблюдая за миссис Стюарт, как было условлено, в течение указанного времени… постоянное посещение своего парикмахера на Кинг-стрит… покупка платьев в Стрэнд-Аркад, на Элизабет-стрит, Мартинплаце…
Указанное лицо также часто посещало фешенебельные апартаменты в отеле «Риджент», где проживает финансист Джейк Сандерс. Горничная в гостинице может засвидетельствовать, что данное лицо регулярно вступало в половые сношения с Джейком Сандерсом в течение нескольких месяцев. Дополнительные доказательства могут быть представлены в случае необходимости массажисткой Пик Сан Ву…»
Он должен все обдумать. В течение нескольких месяцев… Это означает, до того, как они поженились… но, Джилли, почему? Часто посещала. Да, Джилли была не из тех женщин, которые что-либо делают наполовину. Особенно по части обмана и хитрости. И сведения с ума мужчин… Он должен все обдумать. Если бы только он мог обдумать все…
— Ну как?
— Все замечательно. Стефани Харпер можно сбросить со счетов.
— Фантастика!
— Как насчет шампанского? Я хочу отметить мою победу над этой дамой, когда вернусь к себе.
— Нашу победу, прошу прощения. А шампанского полно, несмотря на то что я уже начала без тебя.
— Ну пускай, нашу победу. Кажется, ты так уверена в этом!
— Так же, как и ты, раз велел мне быть здесь и готовиться к торжественному событию.
— Ну… и ты подготовилась? Последовал непристойный смех:
— Настолько, что у меня пар валит из ушей. И если ты не поторопишься, я начну с коридорным из гостиницы.
— Держи себя теплой для меня, Джилли. А шампанское холодным. Я не задержусь.
— Жду!
Атмосфера в спальне в Эдеме была наэлектризована до предела. Ярость и негодование Дэна не знали границ. Стефани возмущала его, и он не понимал, как Джейку удалось так легко одержать верх над ней. Она еще раз доказала, что бездействовала, в то время как Сандерс умело плел интриги. Каждый раз, когда она планировала удар, он на ход опережал ее. Потерять свое место во главе «Харпер майнинг» было достаточно тяжелым потрясением. Но к тому же еще и быть выброшенной из правления, лишиться своих полномочий и всех связей с компанией, которая была частью ее жизни, — все это было таким унижением, что могло бы вызвать гнев и у святого.
Но когда в происшедшем виноват собственный сын! Дэн всегда был невысокого мнения о Деннисе, но даже он не мог представить себе, что парень может выкинуть подобное!
— Он хоть объяснил почему? — безнадежно спрашивал Дэн.
Стефани сидела на пуфе, теребя в руках платок.
— Только зло взглянул на меня… и проголосовал.
— Ну и ублюдок!
Никогда прежде Стефани не слышала от него грубых слов.
— Он просто очень рассержен на меня, пытается за что-то отомстить.
— За что?
— Ну… за Тома… за то, что я нашла тебя…
— Да нет, конечно!
— Ну что-то должно быть. После того как мы вернулись с Орфея, прекратились его отношения с Касси Джонс, помнишь ее? Он стал таким несчастным… Но все равно это не объясняет… выпад против меня.
— Стеф, я и раньше говорил тебе, что Деннис не может стать достойным наследником «Харпер майнинг». Мне приходится только сожалеть, что мои слова подтверждаются при таких трагических обстоятельствах.
— При нынешнем положении дел у него лучшие шансы стать президентом, чем у меня, — горько заметила Стефани. — По крайней мере, он все еще в составе правления! И он, должно быть, здорово выиграл в глазах нового президента.
— Насколько я понимаю, он сжег за собой мосты и теперь не может рассчитывать на то, что все мы будем относиться к нему по-прежнему. Стеф, постарайся, чтобы я не видел его. Может быть, я и инвалид, но я не удержусь от удовольствия хорошо врезать ему!
— В конце концов, возможно, и в этом есть свои плюсы, — Стефани замолчала, погрузившись в свои мысли.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Помнишь, как часто ты советовал мне не относиться к Деннису как к маленькому мальчику: бесконечно прощать его, давать ему возможность исправиться, избавлять его от всякой ответственности?
— Конечно, помню.
— И вот я понимаю, что я в конце пути. Деннис показал, что он больше не считает меня своей матерью. Поэтому и не ведет себя как мой сын. Думаю, что он наконец становится взрослым. Надеюсь только, что еще не слишком поздно.
Филип сосредоточенно смотрел на диктофон, стоящий перед ним на столе в его офисе. Он пользовался диктофоном тысячу раз — почему же теперь ему было так трудно решиться? Он должен все обдумать. Обдумать! Нахмурив брови, Филип поднял диктофон и нажал кнопку пуска.
— Стефани, — начал он, — это Филип Стюарт. Конечно, было бы лучше лично поговорить с тобой. Но это… невозможно. Поэтому я посылаю тебе эту запись, чтобы предупредить тебя. — Он вдруг заметил, что не нажал кнопку записи. — Ну что ж, начнем еще раз. Надавим на обе кнопки.
— …Я не могу жить после того, что Джилли мне сделала. Теперь я уверен, что она намеревается погубить и тебя тоже…
«Намеревалась ли она погубить меня? Она любила меня… временами. Я никогда не знал и не предполагал, что она все время была с Сандерсом. Я довольствовался крохами, пока он наслаждался пирогом. Но довольно…»
— …Джилли одурачила всех нас. Теперь я понял, что я величайший дурак. Мы все старались поверить в то, что Джилли начала новую жизнь. И никто не захочет посылать ее обратно за решетку. Но для твоей собственной безопасности, я умоляю тебя, не доверяй ей ни на грош…
Какую роль сыграла Джилли во всем, что произошло после ее возвращения из Нулавы? Этот «несчастный случай» со Стефани… и каким же он был безумцем, даже преступником, подтверждая ее алиби! Эта порочная женщина отвратила его от Закона, которому он следовал всю жизнь и который уважал, видя в нем единственное средство, чтобы пресекать деятельность бездушных и жестоких, легко идущих на убийство людей и призывать их к ответу. А теперь для него все кончено.
— …Пожалуйста, не сомневайся, все, что я говорю тебе, — правда. Я прошу тебя передать все Дэну или Биллу Макмастеру. Она часто оскорбляла Билла в разговоре со мной, и сейчас я понимаю почему: Билл видел ее насквозь и пытался помешать ей…
«Почему мы не раскусили ее? Почему не поняли? Когда она влюбилась в Грега Марсдена, то не позволила помешать ей. В этом не было ничего нового: клятвы, приносимые супругами, могут остановить кого угодно, но не Джилли. Пусть Грег был мужем ее лучшей подруги, пусть они были молодоженами и даже справляли свой медовый месяц — ничего не остановило ее. Она даже получала удовольствие, если в этом был элемент опасности, и ей всегда был приятен вкус запретного плода. Даже перспектива оказаться за решеткой не удержала ее, когда она взяла винтовку и выстрелила в него».
— …Когда развеется дымовая завеса лжи и интриг Джилли, ты увидишь, что именно акции Джилли позволили Джейку Сандерсу возглавить компанию. Она хотела отобрать у тебя «Харпер майнинг», она хочет этого и сейчас. Она хочет уничтожить тебя. Только Бог знает, как далеко она готова зайти. Пусть полиция возобновит расследование аварии, в которую ты попала. Уверен ли Дэн, что катер налетел на бревно? Я считаю, что Джилли способна приготовить праздничный сюрприз вам обоим… Ведь ты, вероятно, знаешь, с какой злобной завистью Джилли относилась ко всему, что у тебя есть, Стеф: к «Харперу», Эдему, к твоим детям, к Дэну… Я должен идти. Есть нечто, что я еще должен сделать. Пусть все не окажется тщетным. Стройте ваше будущее с Дэном. Будьте счастливы. Да благославит вас Господь…и прощайте.
Филип нажал на стоп-кнопку, перемотал запись, вложил ее в пакет, на котором был написан адрес, и запечатал его. Затем он открыл дверь своего офиса. В холле ждал мотоциклист-курьер, с руки которого свисал защитный шлем.
— Извините, — сказал Филип, — вы бы не могли срочно доставить это мисс Стефани Харпер?
— Распишитесь здесь, сэр.
— Когда она получит пакет?
— В течение часа, — в голосе курьера чувствовалась обида. — Ручаюсь вам. Конечно, если он не адресован в Мельбурн.
— Нет, это в пригороде Сиднея. Спасибо.
Курьер вышел, надевая и застегивая свой шлем. Филип тщательно прибрал на столе, взял портфель, запер дверь в контору и сел в машину. Он погнал свой автомобиль к крутому обрыву над безбрежными просторами южной части Тихого океана и бросился со скалы.

0

33

Глава тридцать третья
— Я считаю, что ее нельзя сейчас оставлять одну, Дэн, — сказала Стефани, вводя Джилли в холл в Эдеме. — В такие страшные минуты ужасно находиться наедине с самим собой… когда никого нет рядом.
Дэн кивнул:
— Мне очень жаль, Джилли.
— Все в порядке, — слабо ответила она. — Мне очень неприятно, что приходится беспокоить тебя сейчас. Стефани говорит, что сегодня ты впервые спустился вниз.
— Не думай об этом, Джилли, — начала убеждать ее Стефани.
Известие о трагедии все еще было свежо для них всех. Когда Филип бросился со скалы в Воклюзе и разбился насмерть, его видели несколько человек. Полиции потребовалось совсем немного времени, чтобы установить имя владельца брошенной машины. Известие о последнем фатальном поступке Филипа дошло до Джилли и по ее просьбе до Стефани так быстро, что его тело, мгновенно обнаруженное полицейским катером, даже еще не успело остыть.
— Что сейчас нужно делать? — спросил Дэн.
— О, — рассеянно сказала Джилли, — организовать похороны.
— По-моему, у него не было родственников, — сказала Стефани. — А партнеры Филипа будут рады возложить все хлопоты по организации похорон на нас. Почему бы нам не пойти в гостиную и не обсудить все в деталях, Джилли?
— Да, конечно, — машинально ответила новоиспеченная вдова, так как ее внимание привлек пакет, лежавший на столе в холле среди писем. Без сомнения, это была рука Филипа! Что он прислал Стефани? Возможно, какую-нибудь бомбу замедленного действия, которая взорвется ей в лицо после его смерти? Вполне возможно, размышляла она. Когда они уже направились в гостиную, в холл вошел Мейти и объявил:
— Пока вас не было, пришла дневная почта и пакет, доставленный курьером.
Стефани повернулась.
— Спасибо, Мейти. — Она забрала с собой всю корреспонденцию и, войдя в гостиную, положила ее на стол рядом с телефоном.
— Кто-нибудь хочет выпить? — спросил Дэн.
Слезы полились из глаз Джилли.
— Зачем, зачем он это сделал? — рыдала она. — Мы были так счастливы!
Дэн и Стефани переглянулись.
— Наверное, была какая-то причина, — сказала Стефани.
— Когда я вышла из тюрьмы… все, что я хотела, это получить возможность начать новую жизнь. Филип был подарком судьбы, который я не заслужила. Несправедливо так одарить человека, а потом все забрать обратно.
Раздался стук в дверь, и вошел Мейти.
— Звонит миссис Макмастер.
— Переключите разговор на этот аппарат, Мейти, хорошо?
Разыгрывая сцену с платком, который она держала у своих мокрых глаз, Джилли не упускала из виду Стефани, подошедшую к телефону. Зажав трубку плечом, она взяла пару писем и начала лениво вскрывать их.
— Нет, Рина, я не хочу, чтобы Биллу рассказывали что-нибудь о заседании правления до тех пор, пока он не поправится. У него опять будет сердечный приступ, если он узнает. Сандерс исключил меня из состава правления и выгнал из компании.
Говоря это, она разрезала конверты, проверяя их содержимое. Вскоре она взяла в руки таинственный пакет, и тогда…
— Это я виновата во всем! — завизжала Джилли, вскакивая и бросаясь к Стефани. — Я! Я убила его!
— Рина, извини, я перезвоню позже. — Напуганная Стефани положила трубку на рычаг и опустила руку с письмами.
— Ты говоришь, что должна быть причина, почему Фил покончил с собой! — вопила Джилли. — Ты думаешь, это произошло из-за меня! Я не вынесу этого.
Стоя рядом с телефоном, она внезапно разбила свои стакан о край стола. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, а из ее порезанной руки потекла кровь.
— Дэн! Скорее! Она порезалась!
Дэн тут же оценил ситуацию и бросился из комнаты за аптечкой. Стефани схватила Джилли за руку и начала осматривать ее. Джилли покачнулась, как будто бы была готова упасть в обморок, и прислонилась спиной к столу. Свободной рукой она нащупала пакет и спрятала его за лиф платья.
— Пойдем в ванную, — взволнованно сказала Стефани. — Надо промыть и перевязать руку. Дэн поможет тебе. Ты не должна так нервничать, Джилли. Я уверена, что тебе не в чем винить себя.
Но, говоря это, она почувствовала, что ее голос звучит неестественно. Подозрение, а вслед за ним и раздражение охватили ее. Что это тут разыгрывает Джилли. Что скрывается за этим внезапным театральным взрывом? И тут же Стефани устыдилась своих мыслей. Как она может быть так несправедлива, так жестока к женщине, только что овдовевшей после трагического и необъяснимого самоубийства ее мужа и которая находится в состоянии шока?
Но позже, когда они остались одни и могли спокойно поговорить, перед тем как лечь спать, Дэн высказал иное мнение:
— У Филипа было прекрасное здоровье. Его практика была успешной и давала значительный доход. У него не было финансовых затруднений…
— Другими словами…
— У него не было причин кончать жизнь самоубийством. За исключением одной.
— Джилли?
— Она была единственной картой не в масть за всю жизнь Филипа.
— Но ты же видишь, в каком состоянии она находится.
— Стеф, ты должна учесть, что Джилли прекрасная актриса.
— Я не хочу верить в это, Дэн. Она все же моя сестра. Он помолчал, а потом решительно сказал:
— Позволять себя дурачить, это так непохоже на тебя. Ты же сама мне сказала, что, пока меня не было, у тебя возникли подозрения.
— Да, это так… Но кое-что изменилось. Смотри, мой собственный сын проголосовал за то, чтобы меня выгнали из компании. Другой мой сын не желает меня знать. Моя дочь, хотя она и не говорит этого, очевидно, считает, что ее жизнь сломана по моей вине. Даже ты не во всем поддерживаешь меня…
Он не мог отрицать это.
— Мне нужна семья. Я хочу, чтобы все мы попытались как-то сплотиться снова. Я не могу исключить отсюда Джилли, как это делал мой отец всю ее жизнь.
Дэн почувствовал, что он проиграл:
— Похоже, что семья стала нужна тебе только сейчас, когда ты потеряла «Харпер майнинг».
— Это несправедливо!
— Ну а что, если Джилли — одна из тех, кто помог тебе потерять компанию?
— А как это узнать?
Поминки по Филипу были такими же скромными, каким был он сам. Кроме Джилли, родных у него не было. Стефани и Дэн были его единственными близкими друзьями. Когда в кругу его деловых знакомств было объявлено, что вдова приглашает на частные похороны, только его партнеры и несколько коллег выразили готовность поехать в крематорий и после этого в Эдем, чтобы отдать ему последний долг. Джилли стояла в центре небольшой группы, облаченная в черное, принимая соболезнования так, словно она всю жизнь только этим и занималась. А рядом Стефани внимательно наблюдала за всей процедурой, опасаясь повторения истерики, происшедшей в день его смерти.
— Билл очень сожалеет, что не может прийти, — говорила Рина. — Он знал Филипа с первых дней существования «Харпера», когда Макс взял его адвокатом компании. Это огромная потеря для всех.
— Спасибо.
— Билл передает свои соболезнования.
— Как он там?
Уголком глаза Стефани уловила движение у дверей — вошел Деннис. Деннис! Она не видела его после заседания правления вот уже несколько дней. Он не вернулся в ту ночь, а позвонил Мейти и сказал, что не будет дома день или два. «Лучше бы месяц или два!» — проревел Дэн. Но Стефани вдруг почувствовала, что она странно невозмутима. Что-то, связывавшее ее и Денниса, порвалось, и она удивилась, насколько мало это ее трогает.
Деннис направился прямо к Мейти, который обходил с подносом приглашенных, и схватил стакан. Стефани видела, как он залпом осушил его и потянулся к другому. Она подошла к сыну:
— По-моему, тебе достаточно.
Он посмотрел на нее и спросил:
— Что, количество напитков лимитировано?
Стефани взяла у него из рук стакан и поставила его.
— Деннис, нам надо поговорить.
— Зачем? Чтобы ты поведала мне романтическую историю, как у меня появился старший братик?
— Я не знала правды о Томе. У меня не было причин что-либо скрывать от тебя.
— Это неважно, ма. Я не уверен, что ты можешь отличить правду от того, что тебе кажется правдой.
Стефани потеряла терпение:
— Деннис, ты ведешь себя как порядочная дрянь. Во-первых, я полагаю, ты пришел сюда, чтобы отдать последний долг Филипу. Так попытайся иметь хоть немного уважения к памяти хорошего человека, а не думать, как всегда, только о себе. Во-вторых, я по горло сыта твоими спектаклями в мою честь, как если бы весь мир обидел тебя. Или ты немедленно прекратишь свои штучки, заткнешься и выслушаешь меня, или можешь катиться к чертовой матери из моего дома и моей жизни.
Она не повысила голоса, но ее слова поразительно подействовали на Денниса. Он с прежним уважением посмотрел на нее и кивнул головой.
— Ты помог Сандерсу вышвырнуть меня из моей собственной компании. Оставим в стороне все остальное, ты сделал главную ошибку и оказался настолько недальновидным, что недостоин быть Харпером. Ты принял деловое решение, исходя из эмоциональных соображений. Ты просто глуп, сын.
Деннис не отвечал.
— Теперь ты решил дать мне по зубам, — продолжала она. — Я полагаю, что это мне не понравится. Все это значительно осложнит отношения между нами в дальнейшем. Но ты все же мой ребенок, черт тебя побери! И я хочу снова объединить всех членов нашей семьи. Несмотря на то что нас многое разделяет, я считаю, ты должен сыграть свою роль в нашем деле, и очень надеюсь, что ты выполнишь свою миссию. Как бы то ни было, ты — Харпер. Так попытайся действовать как один из нас.
Она повернулась и ушла, оставив Денниса наедине с его мыслями. Проходя мимо Сары, она шепнула ей:
— Возвращение блудного сына! Пойди и поприветствуй его.
Дэн через комнату следил за Деннисом, стараясь уразуметь, к лучшему или нет то, что тот вновь появился здесь. Вдруг он заметил, что у Денниса от удивления широко открылись глаза. Посмотрев в ту сторону, куда смотрел Деннис, он сам поразился, увидев, что в комнату вошел Джейк Сандерс.
— Извините, что я не мог быть на похоронах, — мягко сказал Джейк, подходя к Дэну. — Я надеюсь, вы позволите мне отдать последний долг покойному.
— Я не знал, что вы были знакомы с Филипом, — в замешательстве произнес Дэн.
— Нет… лично я не знал его. Но наши пути пересекались. — Он подавил в себе искушение взглянуть на Джилли.
— Не буду лицемерить и говорить, что вы здесь желанный гость, — холодно ответил Дэн. — Впрочем, возможно, миссис Стюарт оценит ваш визит.
— Доктор Маршалл, чтобы как-то разрядить атмосферу, хочу сказать: тот факт, что мне пришлось отобрать у вашей жены «Харпер майнинг», вызван деловыми, а не личными соображениями.
«А вы лжец, мистер Сандерс, — сказал он себе. — Что может быть более личным, чем желание получить такую женщину, как эта! И вот вы являетесь без приглашения на поминки только для того, чтобы увидеть ее, войти в ее дом, вызвать раздражение ее мужа…»
— Вы меня абсолютно не поняли, — сказал Дэн. — Хотя я и презираю ваши методы, у меня есть все основания быть благодарным вам за результаты вашей деятельности. Потеря «Харпера» — это мой выигрыш. А что я думаю о вас, то это уж мое личное дело. Прошу прощения. — И он отошел от Сандерса.
Стефани не смотрела на Джейка, пока рассеянно вела беседу с одним из партнеров Филипа. Но все ее тело ощущало его присутствие, подобно сейсмографу, реагирующему на землетрясение. Она лишь мельком взглянула на него, когда он вошел. Но даже не глядя на Джейка, Стефани видела его облик четко, как на гравюре. Он выглядел, как всегда, безупречно, был безукоризненно аккуратен, а темная одежда придавала ему слегка меланхолический вид — эдакий принц в трауре. Она и не глядя видела его волосы, красиво спадающие на лоб, глубоко посаженные глаза и полную, несколько выпяченную нижнюю губу. Она знала, что он направляется к ней, подходит сзади и вот уже стоит рядом.
— Извините, — обратился он к партнеру Филипа, — но мне необходимо обсудить некоторые дела с миссис Маршалл. — Старик поклонился и отошел.
— Так ли? — спросила она.
— Что так?
— Должны ли мы что-то обсуждать?
— О да… Я думаю, что должны. Незаконченные дела.
— Какие же?
— Вы хорошо знаете, Стефани, — сказал он. Голос его был тих, почти печален; в нем не было ни следа от его обычного высокомерия. — Мы играем в какие-то игры, вы и я. Поправьте меня, если я не точен, но, по-моему, мы разыграли определенную партию, мы оба… Но вы не будете утверждать, что не поняли происходящего вокруг вас.
Джейк остановился, чтобы позволить ей сделать ход. Но она молчала. Ее взгляд был устремлен на его руки, держащие стакан. Стефани смотрела на его пальцы, на гладкую, белую кожу и аккуратно подстриженные ногти, и ей хотелось дотронуться губами до каждого.
— У меня две проблемы, — снова начал он. — Первая — убедить вас признаться в том, что вы чувствуете ко мне. Я знаю вас. Я могу читать ваше тело и ваши глаза, когда бы я ни видел вас. — Она не подняла на Джейка взгляд, но и не остановила его. — Моя вторая проблема еще более трудная, с моей точки зрения: как мне выйти из этой игры, из всех наших игр?
Она не отвечала. «Это человек, которого ты ненавидишь… и который ненавидит тебя, — думала она. — Человек, который отобрал у тебя твою компанию, отвратил от тебя твоего сына, измучил твоего мужа». И в то же время она чувствовала, что в любой момент может коснуться рукой его лица, его губ…
— Мистер Сандерс! — ворвалась в их разговор Джилли, глаза которой опасно блестели. — Спасибо, что вы пришли!
Манера Джейка сразу же изменилась.
— Извините, я должна… — И Стефани с облегчением удалилась.
— Что ты здесь делаешь и почему разговариваешь с ней? — прошипела Джилли.
— Осторожно, дорогая. Ты делаешь ошибку.
— Да?
— Я не доверяю Стефани. Она не тот человек, который может уступить. Я заставил ее… перейти к обороне.
— А на меня ты тоже оказываешь давление?
— Как это?
— Заставляя меня почувствовать тяжесть соперничества, — задумчиво сказала она. — Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты к ней относишься?
— Ты не права, Джилли.
— О'кэй, докажи это. Я покидаю Эдем и сразу же уезжаю на Элизабет-Бей. Начинаю свою одинокую жизнь. И в первый раз приглашаю тебя посетить мое жилище. Почему бы тебе не приехать вечером, чтобы утешить бедную вдову в ее горе?
«Пора удирать отсюда», — думала Стефани, обходя присутствующих с очаровательной улыбкой и машинально обмениваясь приветливыми словами то там, то тут. Она чувствовала себя так, словно ее душили, — да, оставаться в одной комнате с Джейком небезопасно. И она вышла за дверь.
Солнце садилось за море. Стефани стояла на террасе и глубоко дышала. Уходящее за горизонт светило оставляло дорожку золотого огня на поверхности океана. Она вспомнила, как часто, еще будучи девочкой, страстно желала уплыть в самое сердце заката. Если бы только она могла уплыть туда сейчас!
Постепенно до нее стало доходить, что она не одна.
На террасе, справа от нее, кто-то тоже наслаждался сумерками. Повернувшись, она увидела неподвижно сидящую за столом фигуру в широких одеждах.
— Амаль!
Принц поднялся и подошел к ней. Взяв обе ее руки в свои, он горячо поцеловал их.
— Я был нужен тебе, — сказал он. — И я пришел.

0

34

Глава тридцать четвертая
Направляясь в тот вечер на Элизабет-Бэй, Джейк и самому себе затруднился бы объяснить, что ему там нужно. Никакого желания появляться в доме покойного и неоплаканного Филипа Стюарта у него не было. И встречаться с Джилли ему тоже вовсе не так уж хотелось. К собственному удивлению, он обнаружил, что даже заниматься с нею любовью особого желания нет. Да, она хороша, ничего не скажешь, но теперь ему хотелось чего-то другого, более утонченного. В воображении соткался образ стройной, длинноногой женщины с решительным подбородком и дерзким взглядом. Ему хотелось, чтобы этот твердо сжатый рот смягчился улыбкой, улыбкой, адресованной ему; он хотел, чтобы эти холодные голубые глаза подернулись дымкой и поволокой желания. Он хотел… Он хотел…
Джилли ждала его, откупорив бутылку шампанского, и это ему не понравилось — он предпочел бы что-нибудь покрепче. Джейк не мог и не хотел разделить ее приподнятое настроение. Неожиданно он почувствовал желание избавиться от нее.
— Мы оба получили то, что хотели, — сказал он. — И теперь, похоже, нашему деловому альянсу пришел конец.
— Что ты имеешь в виду?
— Пора поцеловаться на прощание.
— Поцеловаться, милый, с удовольствием, но не на прощание.
— Теперь мой черед спросить: «Что ты имеешь в виду?»
— Дело еще не закончено.
— Просвети.
Джилли долила себе шампанского.
— Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что Стефани сдалась. Доверять ей нельзя. У нее еще вполне достаточно возможностей, чтобы перейти в контрнаступление.
— Я думал об этом. Но ее правая рука, ее главный советник в больнице; ее сын перешел во вражеский стан; ее муж настаивает, чтобы она прекратила борьбу. Ее армия рассеяна, с этим ты не можешь спорить.
— Верно. Но у Стефи есть все, чтобы самой стать целой армией. Раньше она в одиночку, без всякой помощи восстала из мертвых. А теперь у нее есть богатые и сильные друзья. Я знаю в Сиднее по меньшей мере с десяток людей, которые с готовностью полезут в карман, стоит ей только попросить хорошенько. — «Например, я», — с горечью подумал Джейк. — И не забывай о принце Амале.
«Амаль. Если бы не он, — уверенно думал Джейк, — лед между ним и Стефани был бы сломан, ведь к этому дело и шло. Да, Амаль».
Он посмотрел на Джилли, все еще облаченную во вдовий траур:
— Как жаль, что нельзя использовать тебя для того, чтобы… отвлечь его королевское высочество.
— Увы, — Джилли в улыбке обнажила зубы. — В смерти Филипа есть свои неудобные стороны.
— И все же, — задумчиво продолжал он, — надо бы посматривать за таинственным другом Стефани.
— Об этом я и толкую. Даже если у Стефани и были какие-то подозрения на мой счет, все они утонули в волне сестринского сочувствия. Так что никто лучше меня не сможет информировать тебя о ее намерениях. — В самом низу живота Джейк почувствовал холодное изнеможение, даже позыв к рвоте.
— Ладно. Наше деловое сотрудничество продолжается.
— Делу время — потехе час. Похороны возбуждают меня. Что ты скажешь на это, малыш Джекки?
Луна медленно плыла над Эдемом, омывая своим бледным светом огромный дом, теряясь в глубокой тени окружающих его деревьев. Вот уже несколько часов Стефани и Амаль беседовали на террасе.
— Трудно поверить всему этому, — задумчиво сказал Амаль.
— И все же это так. Я уже больше не президент компании, даже не член правления, и сейчас не видно, как можно изменить положение.
— Ты прямо-таки попала в ловушку, — сердито сказал Амаль. — И как это Джейку Сандерсу удалось такое?
— Деннис голосовал против меня, — грустно улыбнулась Стефани.
— Сын предал мать? В моей стране… — он не закончил фразы. — Поэтому ты и попросила меня приехать в Австралию?
— Отчасти. Так или иначе в будущем месяце тебе предстояли новые переговоры с «Харпер майнинг», и я подумала, что ты не откажешься приехать раньше.
— Я готов быть в твоем распоряжении целый год. Ты хочешь, чтобы я помог тебе справиться с этим Сандерсом?
— Я хочу твоей поддержки, Амаль. Я вовсе не собираюсь разгонять компанию — мне просто надо сместить нового президента.
— Дорогая Стефани, — он остановил на ней взгляд своих влажных глаз, — после долгих лет нашего знакомства ты ведь убедилась, что мне можно доверять и что я никогда не причиню тебе вреда?
— Да, конечно. И если дойдет до худшего, я выдюжу.
Он улыбнулся:
— Зная тебя… Короче, мы могли бы добиться чего-нибудь большего, чем просто «выдюжить».
— Это верно, — решительно сказала она. — Мне нужно нечто гораздо большее.
Он снова улыбнулся:
— Вижу, для человека, который утверждает, что делами больше не интересуется и хочет все время посвятить семье, ты слишком болезненно воспринимаешь свое поражение.
— Амаль… тут все дело в том, как я проиграла. Все эти интриги и закулисная возня. И к тому же я никогда не думала, что Деннис способен объединиться с Джейком против меня.
— Со временем он убедится, что сделал глупость.
— Возможно.
Он испытывающе посмотрел на нее:
— Это ведь не все, верно?
— Не все? — Она отвернулась в явном смущении.
— Стефани, мы ведь давно знакомы. И нам нечего играть друг с другом в прятки.
— Ну что же, у меня и впрямь есть о чем сказать — и ты более, чем кто-нибудь, имеешь право знать об этом.
— Слушаю.
— Мне было семнадцать, когда твой отец впервые привез тебя в Австралию.
— О да, — вздохнул он. — Разве это забудешь?
— Нас познакомили, и мы стали очень близки. — Ее голос понизился до шепота. — Так близки…
— Настолько близки, что если бы не мой отец… и не различие в вере… — продолжать не было нужды.
— Амаль… ты уехал… и так и не узнал, что у меня родился ребенок. — У Амаля перехватило дыхание, с губ сорвалось какое-то шипение. — Его отняли у меня, сказали, что умер.
— Сын?
— Мой сын. И твой. И я только недавно узнала, что он не умер, едва родившись, как мне тогда сказали. Его усыновил Билл Макмастер.
— И что же? — Амаль напряженно выпрямился на стуле.
— А то, что слишком много трудных проблем. И они преследуют меня. Именно поэтому Деннис голосовал против меня на заседании правления. Он так зол на меня из-за Тома.
— Это не оправдание! — Амаль стукнул кулаком по столу. — Сын должен сражаться за свою мать, умереть за нее, если нужно, а не воевать с нею. — Он помолчал. — А Том?
— Он поддержал меня. Он любит и уважает Билла и Рину.
— Хороший сын.
— Он хороший человек. Амаль, я должна спросить тебя: хочешь, чтобы он узнал, что ты его отец?
Он погрузился в тяжелое раздумье.
— Я сейчас еще не готов ответить, Стефани, — сказал он наконец. — Мне надо решить, что сейчас лучше для него и для меня.
— О Амаль… Мне, право, так жаль.
— Девочка моя родная, — сказал он тихо и уверенно, — вот этого слова никогда не надо произносить. Судьба соединила нас, а затем развела. Все в воле Божьей. Я провел много черных ночей, после того как погас тот крохотный огонек. Но и тьма не смогла заставить меня пожалеть об этом огоньке. — Он нежно взял ее за руку, и они еще долго сидели, а южная ночь сгущалась вокруг них.
Потоки туристов тонкими струйками вытекали из Сиднейской Оперы, этого восьмого чуда света, в сторону живописных старых верфей. Деннис уселся неподалеку от морского вокзала, откуда уходили лайнеры к Сиднейской бухте, гадая, есть ли еще места на следующий рейс. Может, стоит уйти в море и поискать счастья там, как делали в старые времена? Слишком поздно, сардонически усмехнулся он. Австралию открыли давно, да и меня вместе с нею.
С того самого момента, когда под воздействием короткой вспышки ярости он проголосовал против Стефани, Деннис испытывал угрызения совести. Он все еще винил Стефани в том, что она скрывала тайну рождения ребенка. Но знал, что ничто не может извинить его реакцию на это открытие. Одно дело быть страдающей стороной, думал он, сердясь на самого себя, и совсем другое — вести себя как последний подонок.
Все было бы куда проще, если б Стефани разозлилась, накричала на него или упрекнула в сыновней неблагодарности. Но нет, она ничем не выдала своих чувств и была страшно холодной. Денниса передернуло при воспоминании о ее неулыбчивом взгляде, который так отличался от того, как она обычно смотрела на него — любяще, всепрощающе. Неожиданно ему очень ясно представилось, какой будет его жизнь без материнской любви — ничего хорошего в этом он не увидел.
Размышляя о том, как скверно он обошелся со Стефани, Деннис невольно вновь подумал о Касси. Они ведь так славно проводили время — почему он отказался он нее? Если быть откровенным с самим собой, он что, ожидал, что Касси, в ее возрасте и при ее положении, окажется девственницей? Она окончила колледж и школу бизнеса, жила и работала в городе — не идиотизм ли думать, что ей не приходилось иметь дела с мужчинами. Так отчего же он пришел в такое отчаяние? Оттого, что у нее вообще был мужчина до него, или именно этот мужчина? Или, может, его задело то, что у него она — первое серьезное увлечение, а он у нее — нет?
Вздохнув, Деннис выбросил в урну остатки бутерброда. Он поднялся и, прогоняя все эти мысли, с удовольствием потянулся, чувствуя, как его овевает все еще мягкий ветерок. Вот бы сходить сейчас в бистро, выпить чего-нибудь с Анджи… прогуляться по Королевскому Ботаническому саду… а там податься в Голубые горы. Он встряхнулся. Его ждут в «Таре», чтобы пройтись еще раз с Джоанной по программе мод на текущий сезон. Зная, что там будет Касси, он растянул обед, чтобы хоть как-то разобраться в своих чувствах. Но ни к чему так и не пришел.
Ехать до «Тары» было слишком близко, чтобы решить все эти проблемы. «Может, я слишком все усложняю, — думал он. — Может, я вовсе и не увижу ее. Возможно, она куда-нибудь ушла по делам, да мало ли что». Он укрепился в этой мысли, застав в Доме моделей необычное оживление: десятки манекенщиц толпились вокруг, треща как сороки, — ясно было, что вот-вот начнутся большие съемки. Касси, как члену мозгового центра, здесь явно нечего делать. Она, должно быть, скрывается где-нибудь в кабинете, манипулируя со своим компьютером. Подавив неожиданно возникшее чувство разочарования, он поднялся в студию и тут-то едва не налетел прямо на нее.
Трудно сказать, кто из них больше смутился. Касси первой пришла в себя.
— Как поживаешь? — спросила она.
— О… все нормально. Жизнь продолжается. А ты?
— Да неплохо… неплохо. Мне здесь нравится.
— Говорят, ты отлично справляешься со своим делом.
— Спасибо. Спасибо, Деннис.
Повисло неловкое молчание. «Скажи же хоть что-нибудь, скажи, ради всего святого, — чуть не закричала про себя Касси. — Он наконец-то появился, а ты и слова не можешь вымолвить».
— Рада видеть тебя, — сказала она.
— Я по делам. Мне надо встретиться с Джоанной.
— Да-да. Да, конечно.
Снова молчание.
— Это по поводу мод к новому сезону. Мы обговариваем программу.
— Ясно.
— Ты тоже, наверное, очень этим занята.
— Да уж, Джоанна в пот нас вгоняет.
— Ну а перерывы хоть бывают? Свободное время? — осторожно спросил Деннис.
— О да. Конечно! Я…
— Деннис! — Джоанна вылетела из студии. Волосы у нее торчали во все стороны, а глаза так и горели. — Вот ты где! Почему опоздал? Ладно, пошли. За работу, а то у меня будет нервный срыв, припадок бешенства или менструация — уж не знаю, что хуже!
Не сказав ни слова, Деннис двинулся за ней.
— Увидимся? — робко спросила Касси.
— Пожалуй. Может быть.
По дороге, бежавшей вдоль берега океана, Том направлялся в Эдем, чего он не делал с тех пор, как порвал с Сарой, и гадал, зачем он понадобился Стефани. Известие о том, кто в действительности является его матерью, он воспринял по-своему — серьезно и основательно. Он словно бы задраил все люки, делая вид, что ничего не случилось, всячески противясь любым переменам. Иными словами, Том по-прежнему хотел считать Рину своей матерью, а Билла отцом, чтобы там Стефани ни говорила: не то что бы он не верил ей, а просто не хотел подчинять эмоции правде голых фактов.
Просьба Стефани приехать в этот вечер в Эдем застала его совершенно врасплох. Что ей может понадобиться? Оставив машину на подъездной дорожке и направляясь к дверям, он испытывал странное волнение. Том позвонил.
— Миссис Маршалл ожидает вас в кабинете, мистер Макмастер, — сказал Мейти, открывая дверь. Из холла было видно, как Стефани быстро меряет шагами свою небольшую комнату.
— Ты ведь знаешь, что вовсе не обязан был приходить, — нервно сказала она вместо приветствия. — Я тебе больше не начальство.
«Она волнуется ничуть не меньше меня», — с внезапным сочувствием подумал Том, а вслух сказал:
— Мне просто любопытно. Хотелось узнать, что вы еще можете мне сказать, помимо того, что уже сказано.
Явно стараясь овладеть собой, Стефани сказала:
— Думаю, нам предстоит еще долгий путь друг к другу. Но позвала я тебя сегодня не за этим. Ты знаешь правду, но только половину ее. Думаю, будет только справедливо дать возможность узнать другую половину. Хочешь?
— Другую половину? — Он весь напрягся. — Что вы имеете в виду?
— Твой отец, Том. Хочешь знать, кто он? Хочешь познакомиться с ним? Он бы хотел… если ты не против.
Хочет ли он? Том и сам этого не знал. Он с трудом спросил:
— Где он?
— Здесь. В Эдеме.
— Мне нужно время. Подумать.
— Я оставлю тебя здесь. Ты найдешь меня в гостиной. Не торопись.
Но Тому не понадобилось и десяти минут, чтобы решиться. Раздираемая противоречивыми чувствами, Стефани вела его через лужайку к террасе. Вытянув руку, Стефани показала на Амаля, который стоял невдалеке, на аллее, усаженной высокими деревьями, — она не была уверена, что хоть слово сможет вымолвить, не говоря уж о церемонии представления. Пусть сами знакомятся. Том потоптался на месте, а затем двинулся в сторону ожидавшего его человека. Стефани поспешно вернулась в кабинет и растянулась на кожаном диване, стараясь прогнать любые мысли.
Некоторое время спустя снаружи раздался негромкий шорох, и в комнату вошел Том.
— Я пришел сказать спасибо, — просто сказал он.
— О… все было в порядке?
— Больше чем в порядке.
— Так он… понравился тебе?
— Мы поговорили… Да, он мне понравился. Он производит впечатление. Это прямой человек. Никаких извинений, никаких претензий, никаких предложений.
Она задумчиво улыбнулась: «Это так похоже на Амаля».
— Можно задать вам вопрос?
— Пожалуйста.
— Вы были… влюблены в него?
— Да. А может, мне просто так казалось. Но потерять его было так больно.
— Что, если…
Она прервала его:
— Том, о прошлом очень опасно говорить в сослагательном наклонении. Нет смысла пытаться объяснить ошибки.
— Извините, — сказал он.
— За что?
— За то, что я так вел себя по отношению к вам.
— Ты вел себя прекрасно, Том. И тебе не за что извиняться. От этого мне становится только хуже.
Он обеспокоенно посмотрел на часы.
— Мне пора. Надо везти маму в больницу к отцу.
Стефани заметила, что он произнес привычные слова без малейших колебаний, и испытала огромное облегчение, поняв, что, представив его Амалю, она не нанесла никакого ущерба сложившимся семейным отношениям Макмастеров. Она поднялась, чтобы проводить его, и они вместе пошли к выходу. Стефани открыла дверь.
— Знаешь, — порывисто сказала она, — этого я еще никому не говорила. Когда ты родился, мне дали подержать тебя — буквально на момент. Ты был такой красивый.
— Красивый? — он весело рассмеялся. — Я думал, все дети выглядят как маленькие старички.
— Нет, у тебя вовсе не было морщин. У тебя было такое серьезное личико, и эти огромные карие глаза…
— Карие? — прервал он ее.
— Да, темно-карие, и такие большие…
— Но у меня голубые глаза!
— О, я уверена, что… — Стефани смущенно остановилась. — Я помню, что подумала: эти глаза точь-в-точь, как у Амаля. Может, после они изменили цвет — стали голубыми. Я слышала, что такое бывает.
Том лихорадочно соображал. «Но не так же…» — увидев испуганный взгляд Стефани, он резко оборвал себя. Нет смысла снова копаться во всех этих вещах, как будто что-нибудь можно изменить. После всех недавних разочарований пора вернуться на твердую почву реальности.
«Ты хватаешься за соломинку, — сказал он себе. — Выкинь это из головы».
Но, сев в машину и возвращаясь в Сидней, он обнаружил, что просто не способен на это. А что, если Стефани права и у ее ребенка были карие глаза? Такие вещи женщины не забывают. Тогда, стало быть, он не может быть ее сыном. А это значит… Испытав вдруг прилив страстной надежды, он резко развернулся и поехал через город к «Таре».
Он не виделся с Сарой с тех пор, как они с Деннисом повздорили около бассейна — когда он попросил Сару поговорить с ним. Ему все еще неприятно было вспоминать эту дурацкую перепалку. Но раз решившись, он уже не будет более колебаться. Приехав на место, Том помчался наверх, прыгая через ступеньки, и без стука ворвался в кабинет Сары. Она работала над какими то эскизами к новому сезону и, судя по ее нахмуренному виду, вовсе не жаждала, чтобы ее отрывали, а уж он тем более. Она открыла было рот.
— Сара, а что, если мы не брат и сестра?
— Что?
— Мне кажется, я кое-что могу выяснить — есть надежда, что…
— Том! — Ее рассерженный голос заставил его остановиться. — Оставь это! Ты просто мучаешь себя и меня.
— Но что, если…
— Мы же ничего не можем изменить!
Неожиданно он тоже разозлился.
— Так тебе, выходит, наплевать, — выкрикнул он, — что я все еще люблю тебя, так, что ли?
— Том, это жестоко.
— И ты предпочитаешь думать, что мы с тобой единоутробные брат и сестра, верно?
— Не смей так говорить! — Она в ярости вскочила на ноги и, обогнув стол, подошла к нему. — Ты просто хватаешься за любую соломинку. Но в этом нет смысла. Нам обоим следует примириться со всем этим, и чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Чем больше растравляешь себя, тем…
— Сэсси, но все же не так! Я знаю, что не так! — В его голосе прозвучала истинная боль. — Стефани мне не мать!
— Ты хочешь сказать, что она лжет?
— Нет… но ведь случаются ошибки.
— Ошибки! — Она саркастически усмехнулась. — Том, у тебя нет никаких доказательств.
— Они у меня будут. Это наша единственная надежда!
Она вцепилась ему в рукав, но он резко рванулся.
— Не пытайся остановить меня! — закричал он.
Сара безнадежно смотрела, как он сбегает по лестнице и выходит на улицу. Затем она закрыла дверь кабинета и села за стол. Ей хотелось заплакать, но слезы не шли.

0

35

Глава тридцать пятая
Сидя в президентском кресле на верхнем этаже «Харпер майнинг», Джейк невидяще смотрел в разложенные перед ним бумаги. Обхватив голову руками, он изо всех сил растирал виски. Надо попробовать сосредоточиться. Что же это такое было в Стефани, что заставляло мысли разбегаться в стороны, не позволяло целиком отдаться делу? А может, тут не только в ней суть, подумал он мрачно. И что он получает взамен? Почти ничего.
С нарастающим раздражением он вспомнил дни и месяцы, прошедшие со времени знакомства со Стефани. С его стороны — нарастающее увлечение, слишком сильное, чтобы просто доставлять удовольствие, — ничего подобного по отношению к женщине он до тех пор не переживал. Он не любил ощущений, какие испытываешь на американских горах, когда от тебя ничего не зависит, а она?
Для нее что это означает? Загадка ощущений Стефани — вот что не в последнюю очередь мучило его. И все же он знал, что что-то там есть — был уверен в этом. У Джейка был слишком большой опыт по части женщин, чтобы не распознать умом, сердцем, всем своим нутром растущего интереса женщины, тайного пробуждения сексуального влечения, которое она может отрицать, но не в состоянии скрыть. И он видел этот интерес в глазах Стефани, чувствовал токи, исходящие от ее тела. В этом его не обманешь.
Конечно, она окажет сопротивление — к этому он был готов. Она была замужем, но не из тех замужних женщин, которые больше влюблены в свою респектабельность, чем в мужа. Похоже, у нее были хорошие отношения с доктором — человеком, которого Джейк находил настолько блеклым, что готов был на все, лишь бы не видеть его. Бог знает, что Стефани нашла в этом образцовом зануде Дэне. Испытывая уколы ревности, Джейк даже и думать не хотел, что хороший доктор может быть хорошим любовником. Но даже счастливые в замужестве женщины испытывают, как говорится, раз в семь лет зуд, и тогда можно заставить и их почесаться. У Джейка был немалый опыт по части счастливых жен — их немало прошло через его кровать.
Но эта… Что с ней, черт побери, делать? Он отнял у нее компанию, вышвырнул за борт — что же еще сделать, чтобы заставить ее воспринимать себя всерьез? Ладно, как бы то ни было, надо решать поскорее. Невозможно так долго держать ее в приемной. Он принялся репетировать в уме различные заходы: «Стефани, я пригласил вас сегодня, потому что… потому что хотел сказать… попросить вас…» Безнадежно. Надо придумать что-нибудь получше. Давай, давай… он обхватил голову руками. Надо придумать что-нибудь…
Перед кабинетом, который совсем недавно принадлежал ей, ожидала, набравшись терпения, Стефани. Неподалеку, посредине большой приемной, сидела за своим столом Хилари. Вид у нее был грустный, она и не думала скрывать своих чувств. На ее открытом лице буквально отражалось страдание, вызванное таким непредвиденным поворотом событий — мисс Харпер заставляют ожидать перед дверьми президентского кабинета так, словно это новичок, пришедший наниматься на какую-нибудь ничтожную должность. Будучи женщиной, которую особенно не интересовали ни секс, ни политика, Хилари решила, что Джейк Сандерс явно переоценивает свои возможности и как Казакова, и как магнат. Если б это зависело от нее, Хилари с радостью бы от него избавилась.
Пока она пыталась сосредоточиться на своих делах, а Стефани стоически ожидала, всячески изображая совершенное безразличие, мимо по коридору прошествовал, направляясь в свой кабинет, Деннис.
— Мама, — удивленно выдохнул он, — а ты что здесь делаешь?
— Меня попросил прийти мистер Сандерс, — бесстрастно ответила Стефани.
— А чего же ты не послала его куда подальше? С чего бы это тебе сидеть здесь и ждать?
— А где я, по-твоему, должна быть? — Стефани удалось подавить соблазн напомнить Деннису о той решающей роли, которую он сыграл, чтобы она оказалась в таком положении. — Думаешь, лучше было, если бы я проводила все время в Эдеме, дуясь на целый мир? Джейку удалось отнять у меня компанию и сына. И мне интересно знать, чего он еще хочет от меня.
Деннис вспыхнул:
— Он не отнял меня в том смысле, какой ты имеешь в виду. Я не его собственность!
— Положим.
— И я не хочу, чтобы мы с тобой были врагами.
— Нам вовсе не обязательно ими быть.
— Но я должен принимать собственные решения, мама.
— Разумеется. Только тебе следует их обдумывать лучше, чем нередко случалось в прошлом. Согласен?
Деннис только приготовился ответить, как на столе у Хилари зажужжал селектор.
— Мистер Сандерс ждет вас, мисс Харпер, — сказала она явно смущенно.
Стефани поднялась.
— Спасибо, Хилари, — мягко сказала она. — И не обращайте на это внимания, я же не обращаю.
— Мама, — начал было Деннис и тут же замолк.
— Поговорим позже, — решительно сказала Стефани. — Я хочу устроить сегодня семейный обед. Придешь? Прошу тебя… — Деннис заколебался. Не дожидаясь, пока он решится, Стефани прошла в кабинет Сандерса.
Джейк погрузился в чтение компьютерной распечатки, делая вид, что целиком поглощен этим занятием.
— Присаживайтесь, — отрывисто бросил он, — я сейчас освобожусь.
Не замечая предложенного стула, Стефани непринужденно прошла к окну и залюбовалась открывшимся оттуда видом. Вскоре Джейк сказал:
— Надеюсь, я не заставил вас ждать.
Стефани повернулась к нему. Он перебирал бумаги, очищая стол.
— Всего двадцать минут, — спокойно ответила она.
— Двадцать минут?! — Он претворился удивленным. — Ради бога, извините. Знаете, как это бывает… звонки…
— Да, я знаю, как это бывает.
Он бросил на нее быстрый взгляд. Она что, распознала его игру? Лицо ее оставалось бесстрастным.
— Кофе? — спросил он.
— Нет, спасибо, ничего не надо.
— Ну что ж, прямо к делу. — Джейк злился, чувствуя, что никак не может справиться с волнением. — Я хотел бы… возобновить» переговоры. Хочу сделать вам предложение.
— Слушаю.
— Отлично. Равные доли в компании — пятьдесят на пятьдесят, вы и я.
У Стефани расширились глаза:
— В обмен на что?
Он не ответил.
— Ну же, — настойчиво повторила Стефани. — Что от меня ожидают в обмен на пятьдесят процентов акций моей собственной компании?
Джейк отставил стул, поднялся, подошел к окну и стал рядом с ней.
— Замечательный вид, верно? — хрипло сказал он.
Он стоял совсем близко. Она пристально глядела на мост через гавань, старалась не думать о его близости, его точеном профиле, отлично сложенной фигуре, руках… Внизу, на улице, люди занимались своими делами, совершенно равнодушные к драме, все более остро разыгрывающейся в роскоши покрытого коврами кабинета с кондиционером, наглухо отделенного от внешнего мира. Стефани чувствовала, что между ними происходит скрытая борьба, как чувствовала она и тяжесть, какой наваливается на нее его невысказанная воля. Но в глубине, внутри нее разворачивалась другая борьба, состязание между ее бунтующими чувствами: уйти и в то же время остаться, прижаться к нему и в то же время отпрянуть. «Надо перестать думать о нем как о мужчине, — сказала она себе рассеянно. — Думай о нем как о деловом партнере, как о противнике».
— Так вот, эти пятьдесят процентов, — сказала она. — В чем тут ловушка?
— Никакой ловушки, Стефани, — пробормотал он. — Право, ничего дурного. — Он осторожно взял ее руку и принялся поглаживать ее. — По правде говоря, мне хотелось бы, чтобы вам это понравилось. Я был бы очень разочарован, если это будет не так.
Она подняла на него глаза. Предложение было недвусмысленным. Она судорожно вздохнула:
— Джейк, вы что, всерьез хотите, чтобы я…
— Да, — сказал он, — всерьез.
Она отняла руку.
— За то, чтобы лечь с вами в постель, Джейк, — решительно сказала она, — компания слишком дорогая цена… и недостаточная.
— И все же подумайте, прошу вас.
— На эту тему мне нет нужды думать.
— А если б подумали, были бы честны сама с собою. Может быть, впервые в жизни.
— Ваша самоуверенность прямо-таки потрясает! Вы что же, считаете, что перед вами никакой женщине не устоять?
— Если так думаешь, жизнь становится забавнее. Но вы… вы не всякая женщина.
— Джейк… — нерешительно начала она.
— Да? — откликнулся он, и в голосе его прозвучала надежда.
— Я присматривалась к вам, размышляла о вас… — она дала понять улыбкой, что понимает, сколь компрометирует ее это признание. — Вы весь в бизнесе. Секс для вас — просто отвлечение. Почему же вам понадобилась именно я? Откуда такая избирательность?
— Не знаю, — задумчиво сказал он. — Так или иначе, мне кажется, я совсем потерял голову.
Она промолчала.
— Это семейное, — продолжал он с оттенком горечи. — У меня был брат, который потерял голову из-за женщины. Ничего хорошего из этого не получилось. Он зашел в тупик.
— У меня это тоже семейное, — непринужденно, но твердо сказала Стефани. — Ничего не получится. Между нами ничего быть не может, весьма сожалею.
— Вы сожалеете. — Он все ждал от нее чего-то, какого-нибудь заявления или признания, хоть слабого намека.
— Не рассчитывайте на это, — она прямо взглянула на него.
— Но это же глупо — вот так отказываться. Я сделал щедрое предложение, — сердито сказал он.
— Если отказ добавляет вашей победе хоть немного горечи, я могу только радоваться! — колко заметила она, и, направляясь к двери, добавила:
— Если не возражаете, я вас покину.
— В последний раз…
Она улыбнулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оставшись один, Джейк сбросил ироническую маску и в изнеможении опустился в кресло. «Ну а дальше что, — спросил он себя уныло, — что дальше?»
Отъезжая от «Харпер майнинг», Стефани почувствовала, что впервые за все время общения с Джейком она не проиграла. Она не уступила ни пяди своей территории. Ей удалось скрыть воздействие, которое он на нее произвел. Но он опасен. Во всех отношениях. Благодарение богу, Билл достаточно поправился, чтобы на него снова можно было рассчитывать как на члена команды, пусть даже играет он пока не в полную силу. Она поспешила в больницу, где ее ждал Билл.
Стефани коротко обрисовала ему, как развивались события с момента их последней встречи. Билл уже слышал от Тома об успехе Джейка на заседании правления, когда тому удалось выжить Стефани из компании. Теперь, когда она рассказала ему о последнем маневре Джейка, он выразил сочувствие, но не удивление.
— Этого следовало ожидать с того самого момента, как он впервые встретил тебя, Стефи, — проворчал он. — Черт, как по-дурацки все складывается!
— Ты о чем?
— Да вот, болтаюсь здесь и ничем не могу помочь, когда особенно нужен тебе.
— Билл, ну как можно извиняться за то, что ты просто человек! К тому же я вовсе не уверена, что ты или я можем что-нибудь сделать. Мы ведь и так боролись до последнего. Нас просто переиграли. Может, мы просто постарели — и природа таким образом указывает нам, что наше время прошло.
Билл не засмеялся, как она рассчитывала. Вместо этого он мрачно произнес:
— Стефи… я должен кое-что тебе сказать. Джилли, похоже, встала на сторону Сандерса.
— Я как раз приближаюсь к тому состоянию, в котором смогу признать это. А когда буду готова, сумею и ответить. Но сейчас мне нужно восстановить семью — мою настоящую семью. Ведь на протяжении всей их жизни дети страдали из-за меня.
Билл ласково улыбнулся:
— Ты, как и прежде, все берешь на себя. Да и о каком страдании речь? Спроси Сару и Денниса. Не думаю, что они с тобой согласятся.
— А Том?
— Дай ему немного времени. Больше ничего не надо. — Он помолчал. — А теперь о делах. Ты что, действительно решила отказаться от компании?
— У меня нет выбора.
— Ты уверена?
— Я проиграла, Билл. Все кончено.
— Так не должно быть. — Он глубоко вздохнул. — У тебя еще есть шанс вернуть компанию.
— Билл…
— Это огромный, ужасный риск — ты можешь потерять все. Но шанс есть.
Стефани почувствовала слабость и тошноту:
— Зачем ты мне говоришь все это?
Билл приподнял край подушки и вытащил лист бумаги, сплошь покрытый цифрами, написанными от руки.
— Я тут сделал некоторые заметки, — невинно сказал он. — Ну а дальше уж, конечно, все зависит от тебя.
Выходя из душа в спальню, Дэн не мог понять, что его беспокоит. Следовало бы радоваться тому, что Стефани разобралась с детьми, думал он, пусть даже и получилось вое не лучшим образом. Ведь теперь у них будет больше времени заняться собой, больше времени, которое можно отдавать другим вещам. Он посмотрел на Стефани — она сидела за туалетным столиком, наводя последний лоск. Похоже, она воспринимает случившееся более или менее спокойно. Выглядит потрясающе в своем чудесном темном вечернем платье, строгость которого оттеняется жемчужным ожерельем и серьгами и смягчается алым воздушным шифоновым платком.
Но по ее рассеянному взгляду, по механическим движениям, которыми она накладывала помаду, тени, тушь, он чувствовал, что настроение у нее не лучшее. Было совершенно очевидно, что утрата прежнего положения не освободила ее от забот, с ним связанных. Наскоро вытершись и переодевшись, Дэн с беспокойством подумал: а что, если потеря «Харпер майнинг» оказалась слишком высокой ценой для Стефани? Если это действительно так, тогда его надежды на то, что отныне начнется безоблачная жизнь, — всего лишь иллюзия, и, стало быть, любые планы с самого начала обречены на провал.
А тут еще эта ее новая затея — превратить семью в рабочий инструмент, перегруппировать силы перед лицом общего противника — что из этого получится? Дэн чувствовал бы себя куда спокойнее, достанься ей более надежное сырье. Сара не вызывает сомнений, но Деннис? Как мог потомок легендарного Макса, сын Стефани, на которую всегда можно было положиться, оказаться таким предателем!
— Полагаю, Деннис собирается почтить церемонию нового спуска семейного корабля на воду? — язвительно спросил он.
— Не знаю. Вроде собирался прийти. Прошу тебя, дорогой, — она повернулась к нему на вращающемся низком стуле, — нам всем придется нелегко. Лучше, чем кто-нибудь, я знаю, что Деннис повел себя дурно…
— Непростительно!
— Ладно… но надо же понять, что он не на шутку испугался этой истории с Томом. Его реакция была чисто эмоциональной…
— Чисто идиотской!
Она засмеялась:
— Он и сам это понимает.
— А если нет, ты все равно всегда готова простить его.
— Надеюсь. Но теперь ситуация изменилась. И мое отношение тоже изменилось, я же говорила тебе. Деннис получил все, на что он мог рассчитывать. Я хочу, чтобы он вернулся в семью, и я хочу, чтобы сегодняшний обед способствовал этому возвращению. Но если он возвращается, то как мужчина, а не как испорченный ребенок.
— Ну-ну. — Решительный тон Стефани безотказно производил впечатление. — Ну а ты? Ты-то что теперь собираешься делать?
— Ты хочешь сказать: всю оставшуюся жизнь? — спросила она.
— Вовсе нет…
— Благотворительность. Разве не этим занимаются женщины вроде меня в преклонном возрасте?
Он подошел к туалетному столику и обнял ее сзади.
— Я что-то этого не замечаю. А конец «Харпер майнинг вовсе не означает конца Стефани, какой мы ее знаем и любим, — он ласково прижал ее к себе.
— А этого и не будет.
— Звучит подозрительно категорично. Ты уже продумала следующий шаг?
— Да. — Она бросила последний взгляд в зеркало и поднялась. — Следующий шаг — обед с детьми.
Но прошел почти час, а они все еще не приступали к трапезе. Допивая третий бокал, Дэн посмотрел на Стефани и Сару, которые довольно напряженно о чем-то беседовали, и вполголоса выругался. Опять от этого Денниса одни только неприятности. Долго еще Стефани будет с этим мириться?
Как бы услышав его невысказанную мысль, Стефани поднялась.
— Больше мы Денниса не ждем, — небрежно бросила она. — Похоже, он заблудился.
Мейти, будучи в своей стихии, суетился за столом, разливая вино. Сара подняла бокал и провозгласила насмешливо:
— За отсутствующих друзей!
— Присоединяюсь, — послышался знакомый голос. — А о ком речь, я их знаю? — В комнату вошел Деннис, вертя в руках алую розу. Он подошел к Стефани, которая сидела во главе стола, положил розу рядом с ней и поцеловал в макушку. — Извините за опоздание. Там в последний момент понадобилась срочная правка в пресс-бюллетене к предстоящему сезону. Ну мне и пришлось этим заняться.
Стефани удержалась от того, чтобы бросить на Дэна торжествующий взгляд. Она подняла бокал:
— За нас! За семью — и за будущее!
— Будущее? — с сомнением в голосе переспросила Сара.
— Да. — Стефани одарила мягкой улыбкой всех собравшихся за столом. — Думаю, нам пора снова объединиться. Я знаю, что в последнее время вам трудно пришлось со мной. Хочу попросить извинения.
Дэн покачал головой:
— Не за что. Мы все понимаем, какое испытание выпало на твою долю.
— В самом деле? — В голосе Денниса прозвучала опасная нотка.
Стефани с беспокойством обвела взглядом стол:
— Я надеюсь, это будет обед примирения.
— А после? — Денниса так легко не собьешь. — Каждый из нас пойдет своим путем и будет по-прежнему отравлять себе жизнь, как это издавна принято у Харперов?
— Но это же совершенно необязательно! — запротестовал Дэн.
— Неужели? — Деннис криво улыбнулся. — А я думал, это у нас в крови.
— Деннис, — в голосе Сары звучала скрытая угроза, — ты что, хочешь все испортить?
Стефани поспешила разрядить ситуацию:
— Да нет, ничего такого он не собирается делать. Думаю… словом, за это я и хотела попросить прощения. За то, что сделала такой трудной вашу жизнь, вместо того чтобы быть нормальной, домашней, надежной матерью.
— Да ты что? — засмеялась Сара. — Тебе не приходило в голову, что именно это нам в тебе и нравится?
— И что такой мы тебя любим, чтобы там ни происходило, — горячо подхватил Деннис.
Он порывисто поставил стакан и потянулся к графину — Мейти поставил его в центре стола.
— Да, все это так, милая мамочка, но это не меняет того факта, что ты сама навлекла на себя эти страшные неприятности.
— Побойся бога, Деннис! — вспыхнул Дэн. — Твоя мать хочет простить и забыть прошлое…
— Вот именно, Дэн! Как раз тогда и началась вся эта мерзкая история!
Сара яростно сжала кулаки:
— Деннис, если ты немедленно не заткнешься, содержимое моей тарелки окажется у тебя на физиономии.
— Ладно, успокойтесь. Оба. — Казалось, голос Стефани пришел из какой-то дали. — Мне кажется, я понимаю, на что намекает Деннис. И, кажется, я готова признать, что он прав — с самого начала.
Внезапно наступившую тишину нарушил Дэн:
— Прошу прощения, но я не понимаю, о чем идет речь. Что…
Сара судорожно вздохнула, поняв как будто что к чему:
— С самого начала — Джилли?
Деннис кивнул.
— Да, — ледяным голосом сказала Стефани, — Джилли. Но это не единственный пункт нашей повестки. Честно скажу вам — мне ничуть не жалко потерять «Харпер майнинг» как таковой. Не могу вынести — как я ее потеряла. Это больно. Это очень больно — сил нет.
Она помолчала и огляделась. Три пары глаз впились в нее, трое людей впитывали каждое ее слово.
— Я собрала вас здесь сегодня, чтобы кое-что сообщить. Билл Макмастер предложил план, по которому можно было бы постараться вернуть компанию.
— Как? — воскликнул Дэн.
— Может, войска вышлем? — иронически осведомился Деннис.
— Это огромный риск, — медленно произнесла Стефани. — Все или ничего.
— О, мама! — Сара, затаив дыхание, смотрела на Стефани.
— Ну и ты, конечно, собираешься пойти на него, — сказал Дэн, даже не зная толком, хочет он этого или боится.
Но последнее слово было произнесено Деннисом:
— Вперед, мама!

0

36

Глава тридцать шестая
«Вперед, мама!» Словами не выразить, как Стефани была счастлива услышать это от Денниса. В тот решающий момент за обедом, когда ее поддержала вся семья. Стефани впервые после тяжелого поражения почувствовала прилив сил. Но она знала, что в таком серьезном деле нельзя полагаться на эмоции. Речь шла о деле, ей придется принять, быть может, самое серьезное решение в жизни, и это надо делать на холодную голову.
Как нередко бывало в таких случаях, она вспомнила слова отца. «Выслушай других», — любил говорить Макс, хотя сам он был известен как человек, который пренебрегает большинством советов и действует, повинуясь собственной интуиции. Неплохо бы услышать чье-нибудь мнение, решила Стефани. К Дэну не обратишься — он вышел из игры, заявив, что не может быть беспристрастным и к тому же испытывая немалые сомнения относительно всего предприятия. И Стефани позвонила Амалю, в его люкс в «Хилтоне». Через час элегантный черный лимузин въехал во двор дома в Эдеме, и Стефани с Амалем принялись расхаживать по саду, погрузившись в беседу.
— Ты ведь говорила на эту тему с Биллом Макмастером? — спросил он, и на его тонком умном лице отразилась глубокая озабоченность. — Его план осуществим?
— Конечно. Какие могут быть сомнения?
— Так что же заставляет тебя колебаться?
— О… семья. Не знаю, понравится ли им, если я буду не просто обыкновенной женщиной.
Он рассмеялся мягким гортанным смехом:
— Ну какие же дети откажутся от счастья иметь матерью такую выдающуюся женщину!
— А Дэн? На Орфеевом острове я обещала ему, что оставлю дела.
— И он будет настаивать, чтобы ты была верна слову? — Амаль нахмурился.
— Нет, нет. Но, может быть, ему будет лучше, если я сдержу его.
— Лучше? — Амаль вздохнул. — И надолго? Не забывай, что он влюбился в женщину, которая не сдалась, — в настоящего бойца. Он вполне мог выбрать себе обыкновенную женщину. Но выбрал Стефани Харпер. Интересно, сохранит ли он любовь к той, что будет сидеть дома и заниматься вязанием?
Теперь пришла очередь Стефани рассмеяться:
— Я даже пуговицы не могу пришить! Но это еще не все.
— Ага… Позволь подумать. Деньги?
— Деньги.
Вместо ответа Амаль полез в карман рубашки и извлек листок бумаги.
— Возьми, — сказал он.
— Амаль, это…
— Чек. Выкупи долю Сандерса. Сколько бы это ни стоило.
— Но это же миллионы!
Он пожал плечами:
— Если не хочешь просто принять, считай, что будешь мне должна.
Стефани грустно улыбнулась:
— О, дорогой, ты же достаточно знаешь меня, чтобы понять, что ни того, ни другого я не приму.
На его серьезном красивом лице появилась ироничная улыбка.
— Тогда я выкуплю эту долю — для тебя. Ты не сможешь помешать мне сделать это.
— Амаль, но это же смешно!
— Ну так борись за свою компанию сама! — Его глаза грозно загорелись. — Как ты сама сказала, я тебя знаю — и, может быть, лучше, чем ты сама себя знаешь. Отказаться от борьбы — это для тебя то же самое, что отказаться дышать. Работать, бороться, стремиться и побеждать — ради чего же еще жить?
Стефани промолчала. Они остановились. На листьях деревьев уже отпечатались грустные знаки осени. С океана дул легкий ветерок. Амаль поежился.
— Наша жизнь коротка, — сказал он торжественно. — И когда тебя призовут к последнему суду, ты что же, скажешь, что, услышав трубный звук сражения, испугалась? Спряталась и побежала от противника?
Стефани продрогла до костей. Но голова оставалась совершенно ясной.
— Испугалась? Может быть, — сказала она, вся дрожа, — но не побежала. Никогда!
— Ну вот, мой маленький львенок, — Амаль победно хлопнул в ладоши и, нежно накинув на нее плащ, повел назад к дому.
Ни Сара, ни Деннис ни минуты не сомневались, что, уж коль скоро Билл разработал план, Стефани наверняка вступит в борьбу с Джейком. У обоих были свои веские основания принять ее сторону. Деннис получал отличную возможность загладить свою вину и предоставить матери доказательство своей верности. К тому же ему очень не хватало Касси, он тосковал по ней и все думал, не был ли слишком груб. Его часто подмывало, как тогда, когда они встретились у Джоанны, пригласить ее куда-нибудь. Но всякий раз он останавливал себя, предпочитая испытывать сверлящее чувство тоски, сродни зубной боли, нежели рисковать, что все может опять повториться: ее отказ, попойки, отвращение к самому себе — все то, от чего он только начал отвыкать.
У Сары были свои беды, более острые и непосредственные. Она убедилась, как трудно просто выкинуть из головы слова Тома, его безумную убежденность, что Стефани ошиблась, что все это какое-то недоразумение. Она знала, что он уехал на север прямо на машине, так, словно не мог подождать и нескольких часов, когда будет ближайший самолета до Дарвина.
Что он рассчитывал обнаружить в старом поместье Стефани, в старом Эдеме, потерявшемся где-то вдали от проезжих дорог и населенном состарившимися слугами. В отличие от Тома, энергия и уверенность которого делали его оптимистом по натуре, Сара боялась надеяться. А теперь она ждала худшего разочарования, когда Тому придется вернуться с пустыми руками. Ведь тогда горечь осознания разлуки будет острой, как никогда, и просто так не пройдет.
Зная все это, Стефани не была удивлена, когда на первом заседании военного совета в Эдеме оба ее помощника продемонстрировали свои лучшие качества. Сара привела в порядок бумаги, подготовленные Стефани, и начала с определения позиции на основании предварительных подсчетов.
— Чтобы победить и скинуть Джейка Сандерса, надо возвратить пятьдесят один процент акций «Харпер майнинг», так?
Стефани кивнула. Деннис тихо свистнул: «Ничего себе!»
— Но ведь это бешеные деньги, мама!
— А у нас есть столько? — в ужасе спросила Сара.
— Почти, — ответила Стефани. — Но не наличными. Вклады.
— Выходит, превратив их в деньги, мы останемся ни с чем, — сказал Деннис.
Стефани снова кивнула:
— Поэтому я и хотела все обговорить с вами. Мне придется заложить все, включая Эдем. И если дело обернется не так, как я рассчитываю, я хочу, чтобы у вас все было в порядке. Я намерена выкупить ваши акции, а деньги положить на ваш счет, чтобы никто и ничто не могло вас лишить их и ваши наследственные права были должным образом соблюдены.
Они смотрели на нее, переваривая только что услышанное.
— Но, мама, — удивленно начала Сара, — эти деньги, деньги, которые ты нам даешь за наши акции, — они же наверняка понадобятся тебе, чтобы купить все акции, которые будут выброшены на свободный рынок?
— Весьма вероятно.
— Но ведь мы в эту игру играем вместе, так? Это дело семейное, верно?
— Это моя война, Сэсси, — коротко сказала Стефани. — И это мое решение.
— Не пойдет, — решительно объявила Сара. — Мы толкуем о «Харпер майнинг». Я отдаю тебе свои акции.
— Как ты знаешь, ставка в этой игре — моя бывшая компания. Но твоими акциями я рисковать не могу.
Сара улыбнулась:
— Они твои — или, скорее, компании, — и покончим на этом.
Стефани благодарно улыбнулась ей и посмотрела на Денниса.
— Что-то ты молчишь.
— Ты обвинила меня в импульсивности, когда речь шла о председательстве, — медленно сказал он. — Я не хочу повторять ошибок.
— Ну что ж, это правильно.
— Что будет, если ты проиграешь?
— Сандерс укрепит свое положение в «Харпер майнинг», Эдем и все, чем мы владеем, будет продано с торгов, а нам придется искать работу, чтобы прокормиться, — весело откликнулась Стефани.
— И ты готова рискнуть всем этим? — Деннис обвел рукой изящную, отлично обставленную гостиную, террасу, бассейн, сады, блестящий лимузин на подъездной дорожке.
— Уже рискнула. Сегодня утром я дала объявление о закладе.
— А Дэн как ко всему этому относится? — спокойно спросила Сара.
— Нервничает.
— А ты?
— Душа в пятках!
Они рассмеялись.
— Ну что же, мама, нам остается надеяться, что ты доведешь дело до конца, — сказал Деннис. — А во мне живет что-то от спортсмена. Никогда не могу устоять перед соблазном пострелять. — Он вытащил из внутреннего кармана сертификат и бросил его на стол перед Стефани. — Все твое. Бесплатно, даром и никаких претензий, победишь ты или проиграешь. Давай действуй и вышиби у него мозги!
— Спасибо, Деннис, — сказала Стефани, вся светясь от признательности.
— Он будет играть не по правилам, — предупредил Деннис.
«В этом я уже убедилась», — подумала Стефани, а вслух сказала:
— Вероятно.
— Удачи, мама!
— Спасибо, Сэсси. Она мне и впрямь понадобится. Но в то же время, — Стефани хитро прищурилась, — Джейку Сандерсу она тоже не помешает!
В ближайшем окружении Стефани Дэн был не единственным, кого волновало ее решение схватиться с Джейком Сандерсом. Рина была, разумеется, счастлива, видя, какое живительное воздействие оказывает все это предприятие на Билла. Его страсть к цифрам, арендным сделкам, акциям и всему такому прочему ничуть не уменьшилась, и, когда он разговаривал со Стефани по телефону, щеки его покрывались румянцем, будто он и не болел никогда. Но Рину, естественно, беспокоило то, что Билл просто возвращается к прежним привычкам, и она изо всех сил старалась умерить его энтузиазм.
— Я знаю, Билл, что ты чувствуешь себя гораздо лучше, но марафон тебе бежать еще рано.
— Оставим это, — коротко оборвал ее Билл. — Как там у Стефани с ее пятьюдесятью одним процентом?
— Ничего нового с обеда, когда ты говорил с ней. Но ведь мы же с тобой решили не говорить о делах!
— Да, а о чем же тогда? И что же, мне думать только о том, когда принимать следующее лекарство! — Но тут он увидел, что Рина озабочена всерьез, и немного смягчился. — Тебе не дает покоя Том?
— О Билл. — На ее доброе большое материнское лицо набежала тень. — Зачем он только уехал!
— Ты знаешь, что я изо всех сил старался его удержать. Вот так срываться с места, ехать на север — безумная идея. Да еще на машине! Он же и полпути не проедет, как выбьется из сил.
— Он хватается за соломинку. Не может примириться с тем, что с Сарой у него ничего не получится.
— Ну так ему придется примириться, — сердито откликнулся Билл. — И чем скорее, тем лучше.
Отворилась дверь, и вошла Джилли с большим букетом цветов в руках.
— Как чувствуешь себя, Билл? — ласково спросила она.
Билл даже и не попытался скрыть удивление:
— А тебе, черт побери, что здесь нужно? Она притворилась обиженной:
— Не очень-то ты гостеприимен, Билл. Я же беспокоилась о тебе. И вот пришла узнать, как дела.
— Ага, беспокоилась? — сухо заметил Билл, — А я не знал.
— Мы все беспокоились, ты же у нас как член семьи. И вдобавок еще эта новость: Стефани снова ввязалась в драку. Кстати, как дела на этом фронте?
Она придала интонации деланное равнодушие, но Билла это не могло обмануть.
— Если ты пришла, чтобы выудить у меня сведения и передать их этому негодяю Сандерсу, то напрасный труд, — прорычал он, — и лучше убирайся подобру-поздорову.
— Билл! — Джилли округлила глаза, притворяясь оскорбленной. — Ты явно переутомился. Тебе нужен отдых.
— Не учи меня жить, Джилли.
— Я просто зашла пожелать тебе скорейшего выздоровления.
— Очень любезно с твоей стороны, — пробурчал Билл, — особенно если иметь в виду, что все мы знаем, как тяжело ты переживаешь смерть Филипа.
— Но жизнь продолжается, Билл, — мягко заметила она.
— Только не для него!
Кипя от возмущения, Джилли повернулась к двери, в которую только что вошла Стефани. Пробормотав приветствие, Джилли пулей пролетела мимо нее. Стефани подошла поближе и тепло поздоровалась с Риной и Биллом.
— Джилли нелегко приходится, а, Билл? — спокойно заметила она.
— Стефи, проснись! Джилли ничуть не изменилась — ни по характеру, ни по отношению к сексу! Она все еще представляет для тебя угрозу, как бы ты на это ни смотрела.
Стефани печально улыбнулась:
— Все мы заблуждаемся насчет мужчин, Билл. Но из этого не следует, что она, как ты считаешь, — пятая колонна. Ты ведь не можешь утверждать, что она передала свои акции, когда шли торги. Джейк Сандерс и сам мог справиться с этим делом. — Билл заворчал скептически. — Ты удивишься: она предложила мне свои акции для борьбы за «Харпер майнинг».
— Это просто уловка, чтобы заставить тебя поверить ей. Умная-то ты умная, а можешь быть дурочкой. Надеюсь, ты приняла их.
— Вот именно. — Стефани засмеялась. — Не такая уж я дурочка! К тому же мне, пожалуй, поздно отступать.
Старик схватил ее за руку.
— Ну так и не отступай, детка. Ты должна быть в президентском кресле, когда я выйду отсюда. Да, кстати… У Рины кое-что есть для тебя.
Улыбаясь, Рина вытащила из сумочки какой-то документ и передала его Стефани:
— Пожалуйста.
— Билл, нет! Ваши акции!
— Почему? — воинственно спросил он. — Ты что, больше не считаешь, что я как-то связан с «Харпер майнинг»?
— Разумеется, считаю!
— Стефи, я позволил этому жулику обвести тебя вокруг пальца. Позволь же мне хотя бы попытаться исправить положение. Забирай мои акции и побеждай!
Взяв конверт, Стефани наклонилась и поцеловала его в лоб.
— Договорились, — сказала она. — Теперь ты будешь паинькой, иначе нам с Риной придется вызвать сестру.
Когда Джейк узнал от Джилли, что Стефани собирается начать новую битву за «Харпер майнинг», он не знал, плакать ему или смеяться. Вся эта затея выглядела смехотворной — совершенный абсурд. Победить она никак не могла. На рынке просто не было достаточного количества акций. Даже если принять в расчет старых акционеров, которые могут продать ей свою долю из уважения к имени, ей ни за что не набрать пятидесяти одного процента. И она вылетит в трубу. Он представил себе эту унизительную картину: ее автомобили, лошади, драгоценности, сам Эдем — все идет с молотка, чтобы оплатить огромные долги. Ему не нужно это, черт побери! Что ему нужно от Стефани Харпер, он понимал с каждым днем все отчетливее, как понимал и то, что ни на дюйм не приближается к цели. А тут еще это безумие. Он попытался было выбросить все это из головы — и о самой Стефани забыть. Но ничего не получалось. Наконец он решил, что элементарное приличие требует, чтобы он объяснил Стефани, к чему могут привести ее поспешные действия. Ведь с кем ей посоветоваться — со старым Биллом Макмастером? Но он болен, да и вообще толку от него уже немного. Со своим сыном-неврастеником Деннисом? С мужем-врачом, который разбирается в бизнесе еще меньше, чем она в хирургии? Или, может, этот акт великодушия с его стороны объясняется просто тем, что ему не терпится услышать ее голос, как-то сблизиться с ней, пусть рискуя нарваться на отпор. Без долгих раздумий он схватил трубку и набрал номер.
— Стефани, что вы делаете?
Она едва узнала его — из голоса куда-то исчезли обычные уверенные, покровительственные интонации.
— Я стараюсь выкупить «Харпер», — сказала она. — Снова превратить компанию в свою частную собственность.
— Но это же невозможно — вы ведь знаете, сколько акций вам нужно, хотя бы чтобы начать дело.
— Да, знаю. — Сбитая с толку его настойчивостью, она старалась сохранить спокойствие.
— А знаете, сколько это может стоить вам, даже в случае успеха?
— Да.
— Стефани, вы проиграете!
— Не думаю.
— Даже у вас нет таких денег.
— Будут, после того как я заложу все, что имею.
— Ну так все вы и потеряете.
Она промолчала.
— На сей раз это действительно война не на жизнь, а на смерть — для одного из нас.
— Но ведь это не обязательно должно быть так. — Он говорил очень тихо. — Я не хочу этого.
— И вы думаете, что я вам поверила? — Она неприязненно рассмеялась.
— Стефани, выслушайте меня. Я говорю правду. Я знаю теперь… вы замечательная женщина…
— Не надо этих комплиментов, Джейк, — резко сказала она.
— А вы ведь не особенно любите комплименты, верно?
— Почему, люблю, когда они искренние.
— Так я и говорю искренне.
— Вы? — В голосе прозвучала явная насмешка. — Я собираюсь победить вас, Джейк, — продолжала она, — готовьтесь.
— Не получится.
— Глядите за мной в оба.
— О… если бы вы знали, как мне этого хочется.
Она заколебалась, вновь почувствовав неуверенность. Он что, просто хочет надуть ее? Джейк вновь заговорил, и голос его звучал откуда-то издалека:
— Я уже говорил вам, и говорил искренне, нам вовсе нет нужды быть врагами. Вы могли иметь все. И сейчас можете.
— Вы отняли у меня компанию, а теперь приглашаете меня к себе в постель! — закричала она. — Да ни за что, даже если бы вы были последним мужчиной на земле!
Последовавшее молчание было нарушено словами, в которых излилась боль души:
— Вы все еще не понимаете. Я не предлагаю — и не хочу — короткой интрижки. Вы мне нужны по-настоящему. Навсегда. Теперь понятно?
— Нет, — прошептала она. — Что вы имеете в виду?
— Выходите за меня, Стефани!

0

37

Глава тридцать седьмая
— Могу я видеть Стефани Харпер?
— Прошу вас, мисс. Одну минуту.
Касси вошла в просторный прохладный холл Эдема и принялась нервно расхаживать, а Мейти проследовал в одну из примыкавших комнат. Через открытую дверь была видна столовая, превращенная ныне в рабочий кабинет — телефоны, телекс, компьютеры. Вскоре появилась Стефани.
— Касси! Вот уж не ожидала. Пройдемте в гостиную. Чем могу быть полезна? — голос ее звучал холодно.
Устроившись на краешке стула и избегая взгляда Стефани, Касси начала:
— Я пришла узнать, не могу ли чем помочь. В конце концов, с компьютерами я умею неплохо обращаться.
Стефани удивленно воззрилась на нее:
— Помочь? Но ведь если Сандерс узнает, вас тут же выставят из «Тары».
— Если вы победите — нет. А если проиграете — это не будет иметь значения: я так или иначе уйду.
— Касси, извините за прямоту, на последнем этапе борьбы между «Харпер майнинг» и Джейком Сандерсом из-за вас… именно ваша ошибка при подсчете стоила мне компании. Можете вы мне дать хоть одно доказательство, почему я должна доверять вам сейчас?
— Тогда я не была влюблена в Денниса! — выпалила Касси. — А сейчас влюблена. Все так перепуталось. Я сама пыталась во всем этом разобраться, и ничего не вышло. Но жить я так больше не могу. Я… — она остановилась, едва не расплакавшись.
— А Деннис здесь при чем?
— Джилли сказала ему, что у меня был роман с Джейком…
— Джилли? Она-то откуда узнала?
— Ну, ведь у нее тоже есть акции — и у нее тоже был роман с ним.
— С Джейком?
— Ну вот, мне стало невмоготу, и я рассказала Филипу Стюарту: думала, он мне что-нибудь посоветует — все-таки адвокат в «Харпере» и все такое. Но он…
— Бедняга Филип… — Стефани начала понимать. Джилли…
С глаз у нее постепенно спадала пелена. Впервые она распознала те незаметные знаки, которые раньше отказывалась замечать. Как же она позволила себе такую слепоту? На момент подкатила тошнота, потом она сменилась глубокой тоской. Наконец Стефани вновь повернулась к Касси. Бледная и взволнованная, та нервно теребила сумочку, но явно была готова освободиться от груза, который лежал у нее на душе.
— Ну-ка, расскажите мне все, — тихо вымолвила Стефани. — И без вранья. Не торопитесь. В вашем распоряжении, если угодно, целое утро.
Касси набрала воздуха.
— Дело было так. Я встречалась с Джейком еще до того, как пришла на работу в «Харпер». Это он мне посоветовал наняться к вам, так как готовился к решительной схватке. Тогда я на все была для него готова. Я просто помешалась на нем. — Она содрогнулась. — Ужасно, когда мужчина входит тебе в кровь.
— Да, — мягко откликнулась Стефани, — я знаю.
— Сначала это было вроде игры — бежать к нему с работы с последней сводкой, а потом заниматься любовью… — Она прикрыла глаза, вспоминая, как это было. — Но потом мне стало не по себе. Я сказала ему, что не могу больше этого делать, и мы порвали. Именно тогда я познакомилась с Деннисом, у нас начался роман. Они такие разные.
— Волна и камень, — криво усмехнулась Стефани.
— С Деннисом я чувствовала себя надежно. Но не так-то все было просто. Джейк заключил нечто вроде союза с Джилли. Она передала ему акции, которые нужны были, чтобы пройти в правление. И это должно было остаться в тайне, иначе вы бы перестали доверять Джилли. Джейк заявил, что, если я не сотру информацию об акциях Джилли, он скажет Деннису, что у нас был роман.
— И вы стерли.
— Да! — Лицо Касси раскраснелось, но голова оставалась ясной. — И знаю, и тогда знала, что это мошенничество, которое преследуется по закону. И оттого мне было еще хуже. И с тех пор я все время в панике. Но меня тошнит от всего этого! Я не собираюсь проводить остаток жизни, хитря и виляя всякий раз, когда Сандерс щелкнет своим хлыстом. — Голос ее прервался, и ей пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки. — Я пришла сюда к вам, чтобы рассказать все, что знаю, — даты, часы, подробности — и принять ответственность за последствия. Вы можете подать на меня в суд, если хотите. А если вы решите подать в суд на Джейка Сандерса, я буду свидетельствовать против него в любом суде этой страны. И я готова пойти в тюрьму, если только и его упекут туда же.
Она внезапно замолчала. Стефани невидяще глядела в сторону. Струны победы пели в ее душе. Теперь ты попался, Джейк Сандерс. Попался! Наконец-то ситуация стала складываться в ее пользу. Она улыбнулась Касси.
— Добро пожаловать на борт корабля, — сказала Стефани. — Вы храбрая девочка, и я рада, что вы теперь пришли к нам в команду, пусть поздновато. — Она помолчала. — Я не буду преследовать вас по суду, Касси. Но, может, мне придется напомнить вам об обещании насчет Джейка. Пока не знаю, еще не решила. Все зависит от того, как пойдут дела.
— А как они сейчас обстоят?
— Отлично! — У Стефани даже глаза загорелись. — Лучше и быстрее, чем мы смели надеяться. Сейчас у нас около тридцати четырех процентов.
— Тридцати четырех?
— По подсчетам на сегодняшнее утро.
— Биржа, должно быть, напоминает сумасшедший дом.
— Наши компьютеры тоже обезумели, они едва справляются.
— О, им нужна сильная рука, — сказала Кэсси. — Только позвольте, и я им покажу, кто здесь главный!
— Конечно. Но подождите здесь еще секунду, ладно? Буквально секунду. — Касси даже не успела откликнуться, как Стефани вышла из комнаты. Касси вслух застонала от облегчения и развалилась в просторном кресле, впервые за долгое время позволив себе расслабиться. Она испытывала счастье полного признания — словно камень свалился с плеч. Теперь будь что будет, она ко всему готова.
Касси услышала скрип двери и открыла глаза. На пороге стоял Деннис, выглядел он замкнуто и растерянно.
— Что происходит? — спросил он. — Мама велела зайти сюда и даже не сказала зачем.
Касси поднялась.
— А происходит то, Деннис, — ясным голосом сказала она, — что впервые за долгое время я сказала все, как оно есть. У меня был роман с Джейком Сандерсом…
— Ты затем и пришла, чтобы объявить об этом?
— Я рассказала твоей матери все, и то, что я рассказала, дало ей оружие, которое необходимо в борьбе с ним. А тебе я хочу сказать, — тут она заметила его обвиняющий взгляд и потеряла уверенность. — Да, впрочем, что толку? — горько воскликнула девушка. — Ты ведь скорее ненавидишь меня, чем любишь, а я…
— Ты что?
— А я люблю тебя, черт тебя побери! — зарыдала она.
Деннис вздрогнул:
— Ты раньше никогда этого не говорила.
Она не ответила, роясь в сумке и вытаскивая бумажную салфетку. Потом она двинулась к двери. Внезапно Касси почувствовала руки на своих плечах. Деннис повернул ее и крепко, до боли, прижал к груди.
— О малышка, — хрипло сказал он, — мне тебя так не хватало!
Он жадно впился ей в губы.
Как мальчишка на первом любовном свидании, он нервно ощупывал ее тело, вытаскивая блузку из юбки и пытаясь прикоснуться к груди. Чувствуя, что тонкий шелк вот-вот порвется, Касси поспешно расстегнула пуговицы и выскользнула из бюстгальтера, освобождая груди. Деннис грубо сжал их, ощущая в руках их мягкую тяжесть. Она почувствовала, как все сильнее бьется у него пульс. Сама возбуждаясь, Касси вонзилась ногтями ему в плечи, потом потянулась к молнии на брюках. Его член уже отвердел, поднимаясь и вздрагивая, — это было потрясающе. Он весь дрожал в ее объятиях, и дыхание вырывалось у него как рыдание. Она все целовала и целовала его, и наступила полная эрекция. Деннис молниеносно опрокинул Касси на пол. Просунув ногу между колен, он сорвал с нее трусики. Потом расстегнул джинсы, освободился от трусов, вошел в нее — и сразу кончил. Она прижимала его к себе, испытывая неслыханную радость.
— Извини, — пробормотал он куда-то ей в затылок. — Вряд ли тебе так уж это понравилось.
— Но это же не в последний раз.
Он приподнялся на локтях.
— Ну разумеется, малышка, — сказал он, возвращаясь к своей обычной легкой манере. — Мама сказала, что цифры меняются с такой скоростью, что она нам может дать всего десять минут на возобновление знакомства.
В углу президентского кабинета «Харпер майнинг» беспрерывно стрекотал на ему лишь понятном языке телекс. Подобно апартаментам Стефани, эта комната была превращена в боевой штаб, где сведения об акциях выглядели как фронтовые сводки. Джейк сидел посреди всего этого организованного хаоса, просматривая последние данные. Он с трудом верил собственным глазам и с раздражением заставил себя вглядеться в бегущую колонку цифр.
Неожиданно резко распахнулась дверь, и на пороге показалась Джилли.
— Я же сказал Хилари, чтобы меня не беспокоили, — резко заметил он.
— А я сказала ей, что ко мне это не относится, — возразила Джилли и, закрыв дверь, прошагала к столу. Хотя она все еще была в черном, он саркастически отметил, что платье плотно облегало ее, а пуговицы были расстегнуты как раз настолько, чтобы привлечь внимание к груди, из чего следовало, что о вдовстве своем она думает в последнюю очередь. Джилли вызывающе посмотрела на него. Он отвернулся.
— Только не говори мне, что волнуешься из-за Стефани, — съязвила она.
— Джилли, на чьей ты стороне?
— Возлюбленная победителя, как всегда.
— Или на своей собственной? Как всегда? С ее лица сползла улыбка.
— Неужели нельзя найти другое время для ссоры?
— А мы разве ссоримся? — Он вдруг почувствовал усталость.
— Ну уж, во всяком случае, не занимаемся любовью!
— А ты думаешь, что секс — это все, верно?
Она ухмыльнулась:
— С тобой, во всяком случае, это всегда так было, сукин ты сын.
— Было. Это верно.
— Что ты хочешь сказать? — И он заметил, что в глазах у нее мелькнул испуг.
— С меня хватит, Джилли. И на сей раз навсегда. Я не хочу видеть тебя, ничего знать о тебе, спать с тобой — ничего и никогда.
— Что это вдруг? — резко спросила она, и глаза ее опасно загорелись. — Кто-нибудь другой появился на горизонте? — Он не ответил. — Стефани! — наугад закричала она и посмотрела ему прямо в глаза, ища подтверждения. — Ты ведь уже влюблен в нее, так?
Он не пытался отрицать.
— А что тебя, собственно, беспокоит, Джилли? — поинтересовался он. — То, что Стефани мне небезразлична? Или то, что кто-нибудь может по-настоящему влюбиться, а не просто трахаться, как ты?
— Стало быть, она благородная леди, а я сучка подзаборная, так, что ли? — Она буквально шипела, разбрызгивая слюну, и лицо ее превратилось в маску ненависти. — Так, ты попался! Стефани! Ведь она даже не в твоей лиге играет — трахаться совсем не умеет. Грег говорил мне.
Джейк потер глаза тыльной стороной ладони.
— Я начинаю думать, что Грег Марсден был просто дурак. А иначе он и не связался бы с тобой.
— Вот-вот, дурак! — как завороженная повторила она. — Одно лишь удовольствие, и никакого воображения, только хер, и никакого сердца — в точности как у тебя!
— И почему это Филипу понадобилось так много времени, чтобы покончить с собой? — пробормотал Джейк, как бы сам с собой разговаривая. Он встал.
— Уходи, Джилли. Все кончено. Ты… от тебя тошнит. — Она тоже встала, тяжело дыша, словно пробежала длинную дистанцию. — Если придется выбросить тебя отсюда, я это сделаю. Даже с удовольствием. Но все-таки я бы предпочел, чтобы ты просто ушла.
— А пошел ты … — завизжала она и вылетела из комнаты. Джейк пошел за ней закрыть дверь. Хилари выпрямившись сидела за столом, едва дыша от страха и изумления.
— Прошу вас, Хилари, запомните, — мрачно сказал Джейк, — когда я прошу меня не беспокоить, значит, не беспокоить, и особенно это относится к миссис Стюарт.
К концу рабочего дня в центре не найдешь свободного автомата. Ругаясь на чем свет стоит и пробираясь через толпу людей, торопившихся с работы в час пик, Олив в конце концов нашла телефонную будку. Она нетерпеливо дождалась, пока телефон освободится, и тут же набрала номер, по которому давно должна была позвонить. На другом конце провода сгорбившаяся фигура распрямилась и потянулась к трубке.
— Олив! Ты где?
— Недалеко от биржи. Там бог знает что творится.
— Как насчет «Харпер майнинг»?
— Судя по последним цифрам, спрос продолжает расти. Цены тоже подпрыгнули.
— До?
— Почти восьми долларов. Но Стефани все еще скупает.
— Все или ничего?
— Да, но она приближается к цели. — Олив помолчала. — Мне очень жаль, Джилли.
— Побереги свои нервы. Тут кое-что новое появилось. — Голос в трубке задрожал от злости. — Мне нужно, чтобы ты кое за кем присмотрела. Раскопай все, что сможешь. Ты знаешь, что делать.
— Конечно. А кто это?
— Тот, кто только что из друга превратился во врага.

0

38

Глава тридцать восьмая
«Выезжаете на шоссе, едете, никуда не сворачивая, четыреста миль, поворачиваете налево, к Беркли, еще триста пятьдесят до Маунт-Иза, затем мимо кладбища, пересекаете ручей, поворачиваете у памятника Стюарту в сторону Бэрри-Кейвз, через Рэнкен-ривер, и потом, потом, потом…» Том вдруг очнулся и сразу же почувствовал облегчение; он заснул не за рулем, как с испугу ему показалось, это в его усталом мозгу всего лишь повторяются указания, которые ему давали на протяжении бесконечного путешествия. Он был в безопасности, хотя и совершенно изнемог, и нашел укромное местечко передохнуть в сени камедных деревьев.
— Молодой человек!
Повернув голову налево, Том сообразил, что разбудило его. Какая-то монахиня, легонько постукивая по стеклу, заглядывала внутрь со стороны пассажирского места. С трудом открыв дверь, он вылез из машины.
— Я приехал сюда за полночь, — запинаясь, произнес он. — Мне надо встретиться с кем-нибудь… Это по поводу ребенка.
Когда его привели к матери-настоятельнице монастыря Девы Марии, он уже мог более внятно рассказать о себе. Он спокойно объяснил цель своего путешествия, описав безумную двухтысячемильную поездку через мертвую красную пустыню континента к старому поместью Харперов на Северных Территориях. Там старая домоправительница рассказала ему, что нежелательного младенца увезли в Квинсленд, и он проехал еще шестьсот миль на восток, в сиротский приют на полпути между Маунт-Иза и Клонкарри, расположенный в отдаленном поместье на Кармелла-ривер. И так все дальше, дальше, дальше — сколько же всего дней?
— Должно быть, неделя, — растерянно сказал он, — в зависимости от того, какой сегодня день. Тут он внезапно сообразил, что совершенно оброс за эти семь дней, и смущенно провел рукой по подбородку. Он почти не ел, удовлетворяясь консервами, которые покупал на заправочных станциях, засыпал прямо за рулем, только когда уж совершенно изнемогал, до боли в глазах вглядываясь в дорогу. Ему стало не по себе. В этой светлой просторной комнате, освященной присутствием служительниц Божьих, он казался лишь мужской мышечной массой, сторонней и ненужной. Том со страхом подумал, что от него может дурно пахнуть.
— …Ну вот, я и подумал, что вы, может, посмотрите старые церковные записи, — завершил он без особой надежды свой рассказ.
Мать-настоятельница улыбнулась и наклонилась над своим столом.
— Существуют определенные правила, которым мы неуклонно следуем, охраняя частную жизнь как несчастных матерей, так и тех, кто забирает этих младенцев как своих.
— Но поймите же, это особый случай! Я вправе знать, кто была моя мать, так или нет? А, пропади оно все пропадом!
Наступила глубокая тишина. Том почувствовал устремленный на него всепрощающий взгляд и побледнел.
— Извините, — пробормотал он.
Она поднялась и подошла к нему, шелестя одеждами.
— Не желаете ли позавтракать? — приветливо спросила она.
— Позавтракать? — Вот уж такого предложения от нее он не ожидал.
— А потом поезжайте в гостиницу, она по дороге в Клонкарри. Завтра увидимся.
— Завтра? Но мне надо возвращаться, я…
— Мистер Макмастер, вы ждали почти тридцать лет. Так что один день вряд ли играет роль.
— Но на что я могу надеяться? — спросил он в отчаянии.
— Только одна из нас была здесь в те времена, о которых вы говорите. Сестра Агнес. Она уже очень стара, и мысли у нее иногда путаются. Чем более она приближается к своему Создателю, тем слабее становятся ее связи с этим миром. Но если кто и может просветить вас, так это она.
— И она здесь? Или, может, в отпуске или где еще? — в замешательстве спросил Том.
К его удивлению, мать-настоятельница разразилась веселым смехом, звуки которого так оживили эти торжественные апартаменты.
— В отпуске у отца нашего господа Бога? В отпуске у еженощных наших молитв и забот о детях и их родителях? О нет!
Том почувствовал крайнее смущение.
— Ничего, ничего страшного, — сказала она, видя его неловкость и вновь возвращаясь к своему серьезному тону. — Сестра Агнес здесь. Но она молится. Это период затворничества, когда любые сношения с внешним миром запрещаются.
— И завтра этот период заканчивается?
— Вот именно. — Мать-настоятельница потрясла маленьким колокольчиком, стоявшим у нее на столе. Дверь отворилась, и в кабинет вошла одетая в черное новая монахиня.
— Сестра Бернадетт, будьте любезны, проводите нашего гостя в трапезную и посмотрите, чтобы ему дали настоящий мужской завтрак. Потом объясните, как добраться до гостиницы.
Она пожала Тому руку. Прикосновение теплой крепкой ладони словно влило в него силы, и, испытав огромное облегчение, он едва не разрыдался. Кивнув в знак благодарности, он последовал за монахиней по широкому коридору.
— Вы издалека? — спросила девушка, чтобы поддержать разговор.
— Да, — медленно ответил Том. — Но мне предстоит дорога еще дальше…
«Выходите за меня замуж, Стефани», — подперев рукою голову, Стефани смотрела на тускло мерцающий экран компьютера и думала о Джейке. Он затеял игру. Иначе быть не могло. Для него бизнес и власть, которую он дает, главное. Женщину он просто не способен воспринимать как партнера или противника — ему надо завоевать ее и затащить в постель. А затем, добившись успеха, он утратит к ней всякий интерес. Впрочем, в этом отношении он подобен большинству мужчин.
Тогда отчего же она беспокоится? Отчего все время вспоминает его слова, которые сделались буквально наваждением? Зачем он произнес их? Она печально поежилась в кресле и попыталась сосредоточиться на работе. Слева за столом сидели Касси и Деннис. Погруженные в анализ последних данных, они то и дело отвлекались, обмениваясь ласковыми взглядами и легонько касаясь друг друга руками под столом. Стефани порадовалась про себя их возрожденному союзу, одним из результатов которого была, между прочим, большая сосредоточенность и серьезность со стороны Денниса. В противоположном углу комнаты Сара сортировала последние сообщения с биржи — ей тоже было явно лучше, чем если бы она болталась вокруг «Тары» в ожидании телефонного звонка, которого все не было и не было. «Я здесь самая старшая, самая опытная, — думала Стефани, — и я же единственная, кто не может собраться, предаваясь мечтаниям, как подросток. И кто герой? Мужчина, который предлагает супружество замужней женщине!»
С облегчением и радостью она обратилась мыслями к Дэну. Он, как всегда, оказался верен своему слову, поддерживая ее во всем, стоически мирясь с тем, что она полностью поглощена акциями, биржевыми бюллетенями, компьютерными распечатками. Правда, иногда он добродушно ворчал, что даже по ночам она не может оторваться от работы; подшучивал, что вот, мол, он превратился в компьютерного вдовца, вопрошал комически, не нужно ли записываться на сеанс любви к собственной жене. Но при этом он все больше и больше проникался духом содружества, доверия, которые впервые ощутил на Орфеевом острове, и за это Стефани еще больше его любила.
Она любила Дэна — в том не было никаких сомнений, он был одной из главных опор в ее жизни. Но при чем же здесь тогда Джейк? « Подумайте! И будьте честны сама с собою… быть может, первый раз в жизни…» «Быть честной самой с собою, — размышляла она в замешательстве, — что бы это могло значить? Что я нахожу его неотразимо привлекательным? Что я думала, думаю…»
Ее размышления были прерваны появлением Мейти. Глядя с важным видом поверх всей этой оргтехники, которую он решил ради собственного спокойствия просто игнорировать, он объявил:
— Мадам, вас хочет видеть принц Амаль. Он в саду. Схватив плащ, Стефани поспешила наружу.
— Амаль, ты поистине неисправим, — нежно сказала она. — Нынче погода вовсе не для прогулок. Особенно для людей из твоих краев.
Он склонился к ее руке.
— Я из тех птиц, которые в клетке не живут, — сказал он. — Пройдемся. Тогда и холода не почувствуешь.
Они медленно двинулись по просторной аллее к прибрежному утесу, где суша отвесно обрывалась, а прямо под ними расстилался океан — бесконечный, величественный, свободный.
— Ну, можно ли представить себе что-нибудь более прекрасное? — спросил он.
— Да, замечательно.
Что-то в его голосе заставило ее резко повернуться.
Амаль стоял к ней вплотную, неотрывно глядя ей прямо в глаза, и было в его лице что-то столь невыразимо печальное, что у нее буквально сердце перевернулось.
— Я должен ехать, Стефани, — сказал он.
— Действительно должен? Он глубоко вздохнул:
— При нашей первой встрече — давно это было — твоя красота так поразила меня, что я оскорбил своего отца, свою религию, а более всего тебя… и слабым оправданием может служить то, что лишь недавно узнал последствия своей вины. Все это время я думал, что от грехов молодости наша дружба надежно защищена. — Он промолчал. — Но теперь я вижу, что ошибался. Я снова на грани грехопадения.
— Амаль…
Он пожал плечами:
— Перед тем как уехать, я хочу знать, как обстоят твои дела. Я должен знать, что ты будешь счастлива.
С немалым усилием она собралась с мыслями:
— Иные из пайщиков все еще решают, как поступить. Но в целом дела идут неплохо. Думаю, что все будет в порядке.
— Стефани, и еще один момент, чтобы я мог уехать спокойно.
— Да?
— Ты должна пообещать, что не проиграешь Сандерсу из-за того, что тебе не хватило денег, когда у меня есть все, что нужно — и все в твоем распоряжении.
— Амаль, но мы же уже говорили на эту тему…
— Нет, я не могу так уехать! — воскликнул он с болью. — Неужели ты хоть как-то не дашь мне понять, что я кое-что значу в твоей жизни? — Он отвернулся и закрыл лицо полой бурнуса.
— Извини, — прошептала она и взяла его за руку. — Я слишком упряма и эгоистична. Обещаю, что обращусь к тебе за помощью, если в ней будет нужда. — Она потянулась и мягко отвела плотную светлую полу, прикасаясь к худой, бронзового цвета, щеке. Он поймал ее руку, поднес к губам, а затем, наклонившись, поднял ее на руки. Чувствуя его близость, вдыхая острый экзотический запах, она словно сбросила годы и вновь превратилась в девочку, дочь Макса, влюбленную без ума в сына нефтяного короля, в юношу, похожего одновременно на дикого оленя и аравийского ястреба… От всей души она расцеловала его — от имени девочки, какой когда-то была, и женщины, какой была сейчас, а ему принадлежать не могла.
Тяжело вздохнув, он опустил ее на землю.
— Вот видишь, — нежно сказал он, — какая ты опасная. Но я не жалею, что пришел.
— Я рада слышать это.
— И снова приду, стоит тебе лишь позвать. В любое время.
— Спасибо.
— Но сейчас… сейчас я тебе не нужен. На этот раз ты победила, Стефани. У меня такое предчувствие.
— И я так думаю.
— Но не забывай старого друга… — В глазах его отразилось страдание.
— Это я тебе тоже обещаю, Амаль.
— О да, помню, конечно, помню. — Старая монахиня даже с некоторой обидой посмотрела на мать-настоятельницу и Тома, которые стояли в изножье узкой кровати в келье с голыми стенами. — Просто я не могу вспомнить быстро, вот и все. Не торопите меня! — Она погрузилась в молчание, и можно было подумать, что она роется в памяти, но Том боялся, что она просто задремала. Он едва сдерживался.
— Терпение, сын мой, — тихо произнесла мать-настоятельница. — Молите Бога, чтобы в трудную минуту он послал вам терпение.
Терпение! Том завыть был готов. Как только он выдержал эту ночь, которая показалась ему самой длинной в жизни! Едва он добрался до гостиницы и снял комнату, выяснилось, что ни заснуть, ни даже усидеть на месте он не может, хотя уже несколько дней, а то и всю неделю даже не ложился. Короткой прогулки вполне хватило, чтобы ознакомиться с Клонкарри, небольшим городком, притулившимся прямо у шоссе. Ему было нечего читать и нечего делать. Опасаясь оскорбить монастырь запахом алкоголя, он даже кружки пива не выпил. Он считал часы, лежа на жесткой кровати, стараясь не думать о Саре, и нетерпеливо дожидался утра.
И вот теперь он предстал перед женщиной, у которой могли быть ключи к тайне, — и проблемы его умножились тысячекратно. Сестре Агнес было больше девяноста лет, и она была уже старухой, когда его сюда привезли младенцем. Сейчас она была маленькой и высохшей, как кузнечик, ей хватило бы половины монастырской койки, где она лежала, плотно завернутая в одеяло.
— Сестра Агнес теперь проводит большую часть времени в постели, — предупредила Тома мать-настоятельница. — Иногда она забывается, потом снова приходит в себя. Так что будьте готовы к этому.
Неожиданно старая монахиня снова заговорила высоким тонким голосом, глаза были все еще закрыты.
— Был младенец, его привезли издалека, из Эдема. О, это был чудесный ребенок. Его привез крупный мужчина, его звали Мак… Мак…
— Макмастер, — подсказал Том.
— Макмастер. Вот-вот. Он самый. Он не хотел оставлять ребенка. Но ему пришлось. Потом он уехал… — Сестра Агнес снова надолго замолчала, и Том бросил умоляющий взгляд на мать-настоятельницу. Та предупреждающе покачала головой. Том не осмелился перечить ей.
Так же внезапно, как замолчала, монахиня заговорила вновь:
— Потом он вернулся. Он хотел взять ребенка. Очень хотел. А ты кричал в яслях. Вот мы и отдали ему тебя.
— Отдали ему меня? Так я, что… — Том едва выговорил слова от волнения, — я был не тот, кого он привез?
Снова нестерпимая по продолжительности пауза.
— Тот умер. Ребенок из Эдема умер. Но этот мужчина и его жена так хотели его. А тебе была нужна семья. Матерью твоей была молодая ирландка, приехавшая сюда с побережья. Она была сиротой и умерла родами — бедное создание… такая юная.
— Сестра! — требовательно проговорила мать-настоятельница. — Ее имя?
— Кэллаган.
— Благодарю вас, сестра. — Ее широкое лицо осветилось победной улыбкой, она увлекла Тома из кельи и плотно прикрыла дверь.
— Больше нам сейчас ничего не нужно, — сказала она. — И не стоит более утомлять сестру Агнес, выспрашивая подробности. Впоследствии мы все запишем в графу, где значится имя вашей матери.
— Моя мать… — Том все еще никак не мог осознать случившегося.
— Боюсь, судя по отзывам, мы мало чего хорошего можем сказать о ней, — строго сказала мать-настоятельница.
— Это не имеет значения. У меня есть мать. — Доброе, любящее лицо Рины встало у него перед глазами. — И коль скоро это не Стефани Харпер, мне нечего больше желать.

0

39

Глава тридцать девятая
— Сорок два процента! — Деннис с раздражением стукнул кулаком по столу и повернулся к остальным.
— Так это же хорошо, Деннис, — сказала Сара с вымученной бодростью.
— Вовсе нет, Сара, — мрачно вставила Стефани. — Эта цифра повторяется уже три дня подряд.
— Мы не прибавляем, — заметила Касси, просматривая сложные данные, выдаваемые ее компьютером. — Ясно, что свободный рынок мы подмели дочиста…
— Добавьте еще акции пайщиков, симпатизирующих компании, на которые мы не рассчитывали, — перебила Сара, желая быть справедливой.
— Но всего этого недостаточно! — взорвался Деннис. — Мы можем считать и пересчитывать до посинения. Но это ничего не дает!
— Так что же дальше? — Сара изо всех сил старалась сохранить хладнокровие. — Мы что…
— Нет, еще не проиграли, — решительно сказала Стефани. — Во всяком случае, пока не проиграли. Я не собираюсь от вас ничего скрывать. Дела выглядят не лучшим образом. Но у меня еще есть в запасе один, нет, два патрона. И если уж нам суждено пойти ко дну, то только после того, как мы полностью отстреляемся.
Касси оказалась единственной, кто выдавил хоть подобие улыбки.
— Ну конечно, — глухо сказала она.
Стефани посмотрела на угрюмые лица.
— Вторая половина дня свободна, — решительно объявила она. — Отправляйтесь куда-нибудь, хоть на рыбалку, что ли. А я еду в Сидней.
Бледный свет осеннего солнца золотил мост и отбрасывал блики на потрясающее по красоте здание Оперы.
Высоко над ним Джейк стоял у окна своего кабинета, прижимая к уху трубку, в которой звучал отрывистый голос брокера:
— Она готова, тут никаких сомнений нет.
«Готова… знал бы он только».
— Она застряла на сорока двух — с утра никакого движения.
— И не осталось неучтенных акций.
— Точно.
— Ладно, спасибо за звонок.
— Вы вроде не очень-то рады.
— Ну как же, рад. Танцую джигу на столе.
— Тут, знаете ли, вас с тыла очень прилично поддержали.
— Знаю, знаю, — мягко сказал Джейк. — Весьма признателен. Вы отлично поработали.
— Рад слышать это, — уже более довольно сказал брокер. — Всегда к вашим услугам. — Он повесил трубку.
Джейк тоже. Если это победа, почему же он чувствует себя побежденным? Или он уже дошел до такого состояния, когда не может отделить одно от другого? На столе зажужжал селектор:
— Мистер Сандерс?
— Я занят, Хилари.
— Но, мистер Сандерс… — Он отключился и вернулся к окну. К его удивлению, кто-то вошел в кабинет. Яростно обернувшись, чтобы выставить непрошенного визитера, Джейк встретился глазами с той, чей образ не давал ему покоя днем и преследовал ночью. Рот у него открылся, но с губ не слетело ни единого слова.
Стефани рассчитывала захватить его врасплох. Но ее доброе сердце дрогнуло, когда она увидела, как сильно он побледнел и как застыли глаза, словно перед ним явился призрак.
— Привет, Джейк, — сказала она, вкладывая в голос больше теплоты, чем предполагала. — Я решила перенести боевые действия на территорию противника.
— Прошу… — Он с видимым усилием взял себя в руки. — Присаживайтесь.
— Нет, это не светский визит. Вам известно, что я выигрываю?
Он заставил себя удержаться от язвительной усмешки:
— Вот странно, а мой брокер только что сообщил мне нечто прямо противоположное. Боюсь, вам еще далеко до возвращения в этот кабинет.
— Вы бы поступили разумно, просто отдав его мне, — невозмутимо продолжала она. — Я пришла, чтобы предложить вам выгодную сделку. Я выкупаю ваши акции по самой высокой цене. Таким образом, вы уйдете, сохранив достоинство. Просто возьмете деньги и уедете.
— А как насчет моего предложения? — тихо спросил он. — Вы обдумали его?
— Насчет какого предложения? — саркастически спросила она. — Что вы имеете в виду: кровать или президентский пост? К тому же не забывайте, я замужем.
— Но ваш муж не может дать вам « Харпер майнинг».
— Он может дать мне столько, что вам и мечтать не приходится. И дело тут совсем не в деньгах.
Джейк горестно понурился:
— Стефани, я же много раз говорил вам: я готов отдать вам компанию. В любой момент — только скажите. Но я не продам вам ее. Понимаете?
Она вспыхнула, подняла голову, но ничего не сказала.
— Такой опытной деловой женщине, как вы, следовало бы лучше разбираться в арифметике, — продолжал он, испытывая желание сделать ей больно, очень больно. — Вам не сделать пятьдесят один процент из сорока двух. А акций на рынке больше нет. И вам не вернуть «Харпер майнинг», если только… вы не примете моего предложения. В той или иной форме.
Они стояли у окна, чувствуя, как накаляется атмосфера. Она повернулась к нему.
— И это ваше последнее слово? — вспыхнула она.
— Да.
— Ну, так вот мое! — Она размахнулась и дала ему несильную, но чувствительную пощечину. — Можете считать, что победили меня, — воскликнула она, — но я никогда, ни за что не уступлю вам. Идите вы к дьяволу, Джейк Сандерс! — И с этими словами она выбежала из комнаты.
Джейк задумчиво потрогал щеку. Она все еще горела от удара. Он улыбнулся. Не на это он надеялся. Но все же — что-то. Улыбаясь все шире, он потер щеку, на которой остались следы, доказывающие, что Стефани Харпер относится к нему далеко не безразлично. Теперь, если только удастся как-нибудь перевести эту злость в энергию чувства… И когда победа будет достигнута, он уж как-нибудь найдет способ решить дело, иначе он не Джейк Сандерс.
Листья один за другим медленно опадали с деревьев, вышивая узор на зеленых лужайках, гравиевых дорожках и чисто прибранных могилах. Смотритель кладбища, ворча что-то под нос, вел свою повседневную борьбу с природой, чтобы поддержать хоть какой-то порядок. Вполне понятно, что иным участкам он уделял больше внимания, другим — меньше. Но за одним он ухаживал с особенным тщанием — за это ему очень щедро платил один бледнолицый незнакомец.
Скоро наступит вечер. Смотритель как раз вынимал лопату, щетку и грабли, когда у ворот мягко притормозил черный лимузин. В этом не было ничего удивительного. Именно в такие дни и почти всегда в такое время незнакомец здесь и появлялся. Смотритель поспешно поднял инструменты и постарался, чтобы было видно, как прилежно он трудится — словно это единственная могила на целом кладбище.
Приблизившись, незнакомец нетерпеливым жестом отослал смотрителя и надолго застыл у могилы, погруженный в свои мысли. Наконец он разогнулся, что-то коротко сказал смотрителю, протянул ему крупную купюру и пошел прочь.
Подождав, пока машина завернет за угол и вольется в поток, мчащийся к городу, из такси, незаметно стоявшего неподалеку, вышла женщина и двинулась к кладбищенским воротам. Смотритель был только рад разогнать скуку разговором о таинственном незнакомце. Он повел женщину к могиле, за которой столь тщательно ухаживал. Не веря глазам своим, Олив прочитала:
ГРЕГ МАРСДЕН
Умер 12 июля 1978 года
Люблю и помню.
— Кто это был? — порывисто обернулась она к собеседнику. — И кто ему покойник, он сказал вам?
— Конечно, — оскорбленно ответил смотритель. — Сразу сказал. Это его брат.
Стефани уходила из «Харпер майнинг» в удивительно приподнятом состоянии духа. Ее не сразил отказ Джейка продать свои акции — она на это и не рассчитывала; но в то же время и не могла при нынешнем кризисном состоянии дела пренебречь таким шансом. Да, эта встреча придала ей энергии — уже не впервые, отметила она про себя, — и она чувствовала себя готовой к последнему броску, который решит исход сражения в ту или иную сторону.
Но перед завершающей партией с Джейком следовало сделать еще одно дело, с которым, как она теперь видела, давно следовало покончить. С мрачной решимостью она свернула в сторону Элизабет-Бэй. После того, что Касси сказала ей о продолжительном романе между Джилли и Джейком, уже не оставалось места для иллюзий по поводу сестринских чувств Джилли, Пора раскрывать карты. «Остается надеяться, — подумала она, готовясь к встрече, — что я во всеоружии. Впрочем, сейчас выяснится».
— Стефани! — Как обычно, Джилли приветствовала ее с преувеличенной радостью и проводила в гостиную. — Какой замечательный сюрприз!
— Не думаю, — ровно ответила Стефани. — Вряд ли тебе понравится то, что я скажу. Да и не хотелось бы мне говорить, но иного выхода нет.
Джилли вся подобралась. Сначала Джейк, теперь Стефани — да что же это такое происходит?
— Ко мне приходила Касси Джонс, — продолжала Стефани. — Она рассказала мне о ваших отношениях с Джейком, об акциях, которые ты ему передала, — словом, все рассказала. Притворяясь сестричкой, ты наносила мне в спину удар за ударом. И это благодаря тебе я оказалась в таком жутком положении.
— Ты права! — Джилли вспыхнула, даже и не пытаясь оправдаться. — Я и сама собиралась тебе все рассказать. Хотела, чтобы ты оценила по достоинству… мое рукоделие. — Она злобно хихикнула.
— Твое что?
— Мой гениальный план. Все было продумано. На это ушло семь лет — семь лет.
Стефани никак не могла понять:
— Ты что же, хочешь сказать, что задумала все это в тюрьме?
— А что еще мне было там делать? — Джилли обезоруживающе улыбнулась. — Ты ведь не знаешь, каково это, когда тебя день и ночь не оставляют в покое. Остается много времени для размышлений.
— Но я-то здесь при чем?
— О, ты, — Джилли мечтательно посмотрела на нее. — Только ты и не дала мне сойти с ума. Чистая ненависть — вот что поддерживало мои силы. Она давала… созидательную энергию — понимаешь, о чем я говорю?
— Но когда выяснилось, что мы сестры… — в отчаянии проговорила Стефани.
— Я еще больше тебя возненавидела! За все то, что досталось тебе, а должно было быть моим! И Макса я ненавидела тоже. Гнусный старый эгоист! Удочерить девчонку — ничего не давать ей в жизни, а потом, словно гранату, швырнуть ее имя в завещании — и вот мирись с этим.
— Он не был… — Стефани остановилась.
— Он не был кем, Стефани? — масленым тоном спросила Джилли. — Не пытайся защищать его. Надеюсь, он горит а аду.
— Джилли, — Стефани попыталась взять себя в руки. — Он причинял боль мне и причинял боль тебе. Ты не думаешь, что мы квиты?
— Но получила-то ты больше моего! — Это был возглас обиженного ребенка. — Ты получила деньги, получила все, что твоей душе угодно, и в конце концов ты получила Грега.
Грег… Загорелое лицо, надменное выражение рысьих глаз промелькнули в памяти Стефани, и она невольно содрогнулась.
— Он нас обеих заставил страдать, — грустно сказала она. — Уже одно это должно было бы сблизить нас.
— Только одна небольшая разница, сестренка, — прошептала Джилли. — Я заплатила за свою любовь семью годами жизни.
— Джилли, ты хочешь превратить себя в невинную жертву. Ты погубила человека!
— А ты погубила меня!
Голоса умолкли, и в комнате повисла тишина. Стефани устало заговорила:
— Да вовсе нет, Джилли. Только вижу, что тебе ничего не докажешь, ты все равно не поверишь. Я была наивной дурочкой, думала, что ты можешь измениться, начать новую жизнь. Нет, ты останешься моим черным ангелом, дай тебе только волю. Но я не собираюсь более давать тебе ее. С этого самого момента. — Она помолчала. Джилли тоже не открывала рта, но ее желтые глаза, сузившись, как у кошки, неотрывно смотрели на Стефани. — Может, ты еще не поняла, но признание Касси дало мне в руки именно те доказательства, которых не хватало. Ты все это время была соучастницей преступления — подлога, есть свидетели и документы. С твоим досье ты и оглянуться не успеешь, как тебя снова упекут за решетку.
Джилли судорожно вздохнула, и ее лицо приобрело серый оттенок:
— Ты не посмеешь…
— Посмею! — Взгляд Стефани был тверд как гранит. — Еще как посмею. Если только ты не уедешь из Сиднея и не оставишь меня — навсегда! — в покое.
— Но… куда мне податься? — запричитала Джилли. — Ведь все, что у меня есть, — здесь!
— Ничего у тебя здесь нет, Джилли, — презрительно сказала Стефани. — Только ложь, обман, порождение твоей воспаленной фантазии и воспоминания о смерти хорошего человека. Иди куда знаешь. Это огромный континент — места хватит нам обеим. Но только не подходи близко! — Она угрожающе подступила к Джилли и наставительно подняла палец:
— Надеюсь, все ясно, а иначе можешь попросить, сама знаешь кого, снова привести в порядок твою камеру в Нулаве — и собирай вещички! Пока, Джилли. — И она вышла.
Джилли нервно подошла к ближайшему креслу и рухнула как подкошенная. Совершенно неожиданно жизнь ее разлеталась на куски. Еще вчера она была на коне: Филип умер, и его деньги перешли к ней, Стефани катится вниз, Джейк в кармане. И вот — ничего нет, все растаяло как дым. И все из-за Стефани. Опять из-за Стефани. Снова она.
Но на сей-то раз как ей удалось достать ее? Как, как, как?
Лихорадочные ее размышления были прерваны телефонным звонком. Она не без труда оторвалась от разом возникших в голове планов мести.
— Да! Кто это?
— Это я, Олив. Слушай, тут такое выяснилось…
— Олив?
— Ну да, я, кто же еще? — в голосе зазвучали нетерпеливые нотки. — Сегодня утром я оказалась у «Харпер майнинг», и тут как раз выходит Джейк. Я взяла такси и последовала за ним — он ехал за город, на кладбище. Там у него могила.
— Могила? Чья?
— Ни за что не догадаешься. Грега Марсдена.
— Грега?
— Грег — его брат.
Тут Джилли внезапно озарило — полузабытые жесты и выражения, дразнящие отражения другого, в другое время жившего мужчины — все это слилось воедино в ослепительно ярком прозрении. Грег и Джейк — оба хищники, голодные и жестокие, люди одной породы. Братья. Ну разумеется. Но почему?..
— Джилли, ты слышишь меня?
Она с трудом заставила себя заговорить:
— Да, да. Олив, возвращайся домой и жди меня. Тут много чего произошло, и нам с тобой надо решить, что делать. Но сначала мне надо позвонить в гостиницу Джейку Сандерсу. Ему придется кое-что объяснить мне.
Эдем, казалось, погрузился в сон. Деннис и Касси с радостью ухватились за предложение Стефани отдохнуть и без оглядки устремились к красотам Голубых гор. Сару по-прежнему не отпускало напряжение. Не зная, как обернутся дела с «Харпер майнинг», а стало быть, с ними всеми, она не могла обрести покоя. Но даже добрые новости, тоскливо размышляла она, не расколят панцырь равнодушия, в который она вроде бы себя заковала. Все виделось ей бессмысленным и ненужным. Жизнь утратила цель.
Бездумно она вышла в сад, так изменившийся с тех пор, когда они с Томом любили друг друга в скрытой от глаз, сплошь увитой розами беседке. Том… почему он не звонит? С его стороны было бы милосерднее все сказать ей прямо. Тогда она могла бы начать новую жизнь. Здесь оставаться невозможно. И еще мучительнее от того, что видишь, как другие счастливы — Деннис и Касси, мама и Дэн. Нет, надо уезжать… но куда? «Куда-нибудь, куда угодно, — подумала она, закусив губу. — Мир ведь велик, очень велик. Должно же найтись место, где я могу быть если не совсем счастливой, то, во всяком случае, счастливее, чем здесь».
С каким-то унылым мазохизмом она прокручивала в памяти тот особенный день, который они провели с Томом. А сейчас все вокруг было тронуто увяданием и тленом. Тяжелые, иссеченные шрамами бурые головки цветов лежали на траве. Когда-то они были крышей в их обители любви, а теперь стелились печальным ковром, и бледное солнце пробивалось сквозь обнаженные металлические прутья беседки. Сара присела на скамейку, целиком отдавшись своему горю.
— Сара! — Ничьих шагов не было слышно. Кто бы это мог быть? Она с трудом подняла голову и открыла покрасневшие от слез глаза. Сара с трудом узнала стоявшего перед ней человека — изможденного, грязного, небритого. Но глаза были прежние, и в них сияла радость, которую ничто не могло умерить.
— Том?
— Дорогая, все в порядке! Мы — не брат и сестра…
Вскрикнув, она кинулась ему в объятия, и в экстатическом порыве принялась колотить его в грудь, кусать и царапать. Он с готовностью выдерживал эту бурю, пока она постепенно не начала утихать и наконец не перешла в порывистые рыдания. Он бережно обнял ее.
— Сара, — заговорил Том, — теперь я могу спросить тебя: когда мы поженимся?

0

40

Глава сороковая
Небо над гигантским заводом было зловещим и тяжелым. Желто-серые облака затянули горизонт, дул влажный пронизывающий ветер. Остановившись у ворот и не вылезая из машины, Стефани пыталась побороть унылое ощущение надвигающегося краха. Дэн догадался о ее переживаниях и потянулся к ней.
— Выше голову, Стефи, — ободряюще сказал он. Стефани слабо улыбнулась.
— Да нет, все в порядке, просто это такая игра… — Она хотела добавить: «И у меня в запасе последняя подача», — но передумала.
— Не волнуйся — теперь им никуда не деться.
— Думаешь?
— А как же? — ухмыльнулся он. — Ты же загнала их в угол.
— Да. Ну ладно, — решительно заключила она, кинув взгляд в зеркальце и открывая дверь, — все на кону!
Дэн с любовью посмотрел вслед изящной, стройной фигуре — она вышла из ворот и исчезла из вида. Как хорошо, что он догадался приехать и посмотреть, как идут дела. Деннис в Голубых горах, Сара целиком поглощена наконец-то вернувшимся Томом, и Стефани запросто могла остаться одна-одинешенька в этот решающий день. Впрочем, размышлял он, это на нее так похоже — все брать на себя, никого не беспокоить, а между тем они, все трое, готовы жизнь отдать, лишь бы хоть чем-нибудь помочь ей. Ладно, остается только ждать. Он потянулся и включил радио. Как раз передавали новости:
— Сообщаем последние известия, связанные с отчаянной попыткой бывшего президента «Харпер майнинг» вернуть себе компанию. Стефани Харпер, дочь основателя компании Макса Харпера, пошла на беспрецедентный шаг — она намерена обратиться к персоналу компании. Она просит продать акции ей лично. Согласно первым сообщениям, ее бывшие сотрудники готовы пойти ей навстречу. Если мисс Харпер удастся заручиться поддержкой всех сотрудников, она почти наверняка добьется успеха и восстановит полный контроль над «Харпер майнинг».
— Почти наверняка, — повторил про себя Дэн. — Но не стопроцентно.
— Вы почти уверены, что мы победим? — резко переспросил Джейк. — Но не стопроцентно?
— Боюсь, что так, — пришлось признать брокеру.
Несмотря на то что день был прохладный, он весь вспотел.
— Но ведь еще сегодня утром вы мне говорили…
— Это было утром. С тех пор ситуация резко изменилась.
Джейк мрачно кивнул:
— Да, такого хода мы не предвидели.
— Она умная женщина. В этом следует отдать ей должное!
Джейк поморщился.
— Отдать! — пробормотал он саркастически. — Вот этого мне бы как раз и не хотелось делать. Боже! Не могу поверить! — Он беспокойно принялся кружить по кабинету, мельтеша перед глазами у брокера, сидевшего на стуле с видом человека, который ожидает, что ему в любой момент могут вонзить в шею острые клыки.
— Ладно, — сказал наконец Джейк. — Осталось только одно. Когда я буду все знать точно?
— С минуты на минуту. Мне вот-вот должны позвонить из конторы.
Упала давящая тишина. Но даже и в такой тишине ни Джейк, ни брокер не услышали щелчка дешевого радиоприемника по другую стороны двери. Впрочем, звук был предельно приглушен. Но для Хилари, сидевшей в приемной, достаточно было и этого, и она с сияющим от радости лицом слушала последние известия:
— Передаем последнюю сводку с фронта сражения за «Харпер майнинг». Стефани Харпер получила практически безоговорочную поддержку персонала компании, что вновь принесло ей контрольный пакет акций…
— Мейти, вы чудо! — Деннис в порыве чувств хлопнул по спине старика, который деловито сновал по комнате, держа в руках открытую пенящуюся бутылку. — Как это вам удалось достать шампанского?
Если бы не радостный повод, по которому они все здесь собрались, Мейти бы наверняка оскорбился… А так он просто заметил, отстраняясь от фамильярного объятия Денниса.
— В хорошо поставленном хозяйстве всегда есть шампанское, сэр.
— За нас! — Сара подняла бокал, глядя на всех горящими от восторга глазами.
— За всех нас! — подхватила Стефани, с любовью глядя на Тома, который стоял рядом с Сарой, словно боясь хоть на миг упустить ее из поля зрения.
— Ты добилась своего! — воскликнул Деннис. — А ты, Джейк Сандерс, можешь теперь грызть свое сердце!
Касси засмеялась:
— Пятьдесят один и две десятые процента. Неплохо, а?
— Я хочу провозгласить тост — благодарение Богу, мы освободились от этого бремени! — добродушно сказал Деннис. — Должен признаться, до конца я в успех не верил.
— Ну что ж, спасибо, что ты сказал об этом только сейчас, — откликнулась Стефани. — Иначе я, может, и не дошла бы до конца.
— Ну и что дальше? — лукаво спросил Дэн, глядя на нее поверх бокала.
— А теперь, — с неожиданной жесткостью ответила она, — у меня снова есть компания.
— Нужна помощь?
— Нет, спасибо. Теперь мне предстоит кое-чем заняться в одиночку.
Напевая себе под нос, Хилари ставила в вазу цветы, которые бросилась покупать, как только услышала радио. Впервые за девятнадцать лет работы в «Харпер майнинг» она оставила свою конторку пустой, и было ей на это совершенно наплевать. Случай особенный, неповторимый, есть повод по-настоящему отпраздновать его, и именно это Хилари и собиралась сделать. Постепенно темнело, и секретарша посмотрела на часы. Ничего, время еще есть. Она была уверена, что мисс Харпер появится вечером, чтобы вновь вступить во владение империей.
Войдя в приемную, Стефани была тронута до глубины души, увидев пожар красных, желтых, оранжевых цветов — хризантем, гладиолусов, гвоздик.
— Добро пожаловать к себе домой, мисс Харпер, — пропела Хилари.
— Спасибо, большое спасибо, — Стефани двинулась к двери.
— Он пока там. Дожидается вас.
Стефани кивнула и вошла в кабинет. Джейк сидел за столом, подперев голову руками.
— Я пришла, чтобы вновь занять свое место, Джейк, — сказала она со всей возможной мягкостью.
— Ну что же, садитесь. — Он встал и, обогнув стол, двинулся к ней. — Вы заслужили победу. Не такой я эгоист, чтобы не признать этого.
Лицо у него было мраморного оттенка, печальное и отрешенное. Она почувствовала, как у нее смягчается сердце, хотя думала, что пустится в пляс на его могиле.
— Если только возможно, я бы предпочла победить, не нанося вам поражения, — сказала она.
— Я верю вам.
— Ну так что?
— О, — сказал он, пытаясь говорить непринужденно, — ведь это не конец света. Компании приходят и уходят. И к тому же, с моей точки зрения, это вовсе не потеря.
— В самом деле?
— В самом деле, — серьезно сказал он. — Потому что, видите ли… Теперь, когда мне уже не за что бороться… я подумал, что, может, удастся убедить вас.
— Убедить меня? В чем?
— В том, что я люблю вас, Стефани.
Она испытала теплое чувство признательности, но вместе с ним — ноющую боль.
— Да, — услышала она собственный голос, — я знаю.
— Возможно, вы узнали об этом раньше, чем я, — горько продолжал он. — Я не хотел признаваться в этом самому себе. Я думал, что просто хочу переспать с вами. Я и теперь хочу этого, вы для меня желаннее, чем любая на свете. Но еще я хочу тысячу других вещей, которых не хотел раньше ни от одной женщины: любить, носить на руках, проводить время — жениться.
Стефани плотно сжала губы. Говорить она была не в состоянии.
— Прошу вас, Стефани, — настойчиво сказал он, — прошу вас, верьте мне. Я хочу, чтобы моя жизнь стала вашей жизнью. Вы — выйдете за меня?
Она заставила себя ответить:
— Джейк… но я же замужем. И я люблю Дэна. Поэтому не надо, оставим это. Я не хочу причинять вам боль.
— Причинять мне боль? О, об этом уже поздно беспокоиться. — Он улыбнулся ей одной из своих сардонических улыбок. — Боюсь, я дошел до предела. А вы ведь считаете себя ангелом милосердия?
— Нет.
— Ну что ж, я ухожу, — резко оборвал разговор он. — Мне вообще не следовало бы здесь появляться. Но я хочу уйти, освободившись от груза. Так что позвольте мне сделать одно признание. — Он остановился.
— Признание? — удивленно переспросила Стефани.
— Оно облегчит мне то, что можно было бы назвать душой. Хотя от нее немного уж осталось. Я появился здесь, чтобы погубить вас, Стефани. Не только Джилли жаждала мести. Она считала, что вы отняли у нее жизнь. Я считал, что вы отняли у меня брата.
Брат. Да. Стефани вновь уловила нечто знакомое, то, с чем уже сталкивалась.
— Мы вместе росли. Когда мне было восемнадцать, я уехал в Англию обучаться банковскому делу. Избавился от акцента, приобрел деловую хватку. Я всегда хотел вернуться, Грег остался моим единственным родным человеком. А потом стало слишком поздно.
— И вы решили, что я тому виною, — прошептала Стефани.
— Да, я так думал, пока не встретил вас. А потом… все прошло. Я имею в виду ненависть, с которой я приехал. Но это неравноценный обмен, — он криво улыбнулся. — Я уезжаю, унося в сердце любовь — любовь к той, которая по своей воле меня даже ни разу не поцеловала.
Она посмотрела на него. В глазах у него стояли слезы.
— Не надо, — хрипло пробормотала она. — Не надо мучить меня. Джейк… я не могу… — резко отвернувшись от него, она вылетела из кабинета.
Верная Хилари у себя в приемной поразилась, увидев свою начальницу в таком состоянии. Это все мистер Сандерс виноват. Ну, она ему покажет. Она решительно прошагала в кабинет, дверь в который осталась открытой.
— Может, я чем могу помочь вам, мистер Сандерс? — сказала она. — А то ведь вам надо идти.
Лампы горели почти над каждым столом, но большинство из них пустовало. Адамс был одним из немногих в просторной комнате главного полицейского управления, кто трудолюбиво корпел в этот момент над бумагами. Вот он разогнулся и потер шею. Он терпеть не мог работать вот так, как сейчас, без передыха с самого утра. Но что поделаешь — старика нет, а дел по горло. «И ведь три шкуры с меня спустит, — подумал Адамс, — если, появившись завтра, увидит, что не все сделано. Ладно, надо выпить кофе — и снова за работу».
— Засиделся, Адамс? Тот вскочил:
— Сэр!
— Ладно, спокойно. Просто подумал, что стоит заглянуть и посмотреть, как идут дела. — Инспектор Дженнингс плюхнулся в ближайшее кресло.
— Пока вас не было, тут много чего накопилось, — заметил Адамс. — Со всей мелочью я справился. Но кое-что осталось и для вас.
— Например?
Адамс потянулся к стопке бумаг на соседнем столе. Среди прочих писем и документов один привлек внимание Дженнингса.
— А это что такое?
— Не знаю, сэр.
— Лично. Секретно. В собственные руки. — Инспектор надорвал конверт. Внутри оказалась кассета, письмо и стопка бумаг. Он начал лениво их перелистывать, но почти сразу оживился.
— Адамс, магнитофон сюда, живо! И еще, пусть найдут все, что нам известно об Оливии Делани. — Он с размаху хлопнул бумагами по столу. — Ну, теперь она наша!
— Она? — переспросил Адамс. Но он знал, что существует только одна женщина, которая способна вот так зажечь старика.
— Она, — сказал Дженнингс, зловеще улыбаясь. — Эта сучка. Джилли Стюарт.
Джейк устало вошел в дверь своего люкса, снял пальто и повесил его в холле. Оставляя портфель у дверей, он, сохранив присущее ему чувство юмора, отметил его легкость — в нем не было больше бумаг компании, которыми он занимался в промежутках между визитами дам. Джейк пересек гостиную, подавив соблазн включить телевизор, — не хотелось слушать вечерние новости, в которых, конечно, будет полно сообщений о победе Стефани. Пройдя к бару, он налил себе чистого джина и с наслаждением отхлебнул.
В этот момент раздался громкий стук в дверь. Кто бы это мог быть? Он равнодушно пошел к двери. В номер, как кошка, убегающая от грозы, ворвалась Джилли.
— Я знала, что ты здесь, я ведь давно поджидаю тебя. Да что там, целый день за тобой гоняюсь.
— Меня не было. Тут… такое случилось.
— Да что ты говоришь! — голос ее почти звенел от напряжения. — Случилось, например, то, что в обед ты отправился на кладбище?
Джейк так и застыл на месте.
— И не делай вид, будто ты не понимаешь, о чем это я, — яростно закричала она. — Грег Марсден — твой брат!
— Даже если так…
— Что за игру ты затеял?
— Да вроде твоей, Джилли.
Она кивнула и сказала негромко:
— Так я и подумала. Тебе надо было расквитаться с женщиной — нет, с женщинами, которые его убили.
— Ты удивишься, но Стефани я винил больше тебя.
Ее глаза расширились от изумления, но она ничего не сказала.
— Да, конечно, стреляла ты, — продолжал он. — Но это она довела его до края. Это увлечение оказалось гибельным для него. Он стал жертвой ее мести. — Он презрительно посмотрел на Джилли. — По-своему ты любила его. Это я признаю. И когда мы познакомились, ты не заслуживала возмездия. Я использовал тебя как источник информации. Ну а взамен я ублажал тебя в постели.
— И тебе этого хватало, так? — прошипела Джилли, и в глазах ее загорелся странный желтый огонек. — Ну так дела наши еще не окончены. Теперь ты у меня в руках! Ты ведь не захочешь, чтобы Стефани обо всем узнала!
— Стефани… — он с отвращением посмотрел на Джилли. — Тебе с твоим хилым умишком этого не понять. Стефани все знает. Я сам сказал ей. К тому же все это не имеет теперь значения.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты отстаешь от событий, Джилли. Стефани вернула себе компанию. Со мною покончено.
У Джилли от ужаса даже челюсть отвисла.
— Не может быть, — прошептала она. — Я и подумать не могла, что она тебя одолеет.
— И я тоже, — сухо сказал он. — И ошибся. Но я не привык болтаться в местах, где со мной такое случается. Так что я уезжаю.
— Куда?
— Кто знает, — пожал он плечами. — Я пришлю тебе открытку.
— Джейк, ты должен взять меня с собой! — Она вцепилась ему в руку. — Я не могу здесь оставаться, Стефани стало известно, что у нас с тобой был роман. Я должна уехать из Сиднея.
Он рассмеялся:
— Это невозможно, Джилли. Я отправляюсь один.
— Но ты просто не можешь бросить меня! Ты кое-чем обязан мне, — яростно проговорила она.
— Я ничем тебе не обязан. Ты преследовала собственные цели. И не моя вина, что ты их не достигла. — Он повернулся к двери. — Ну а теперь, будь добра, дай мне собраться…
Джилли еще крепче вцепилась в него, запустив ногти в ладонь.
— Ты не сделаешь этого, Джейк, — хрипло сказала она. — Я не люблю, когда меня бросают. Грегу я не позволила сделать это… — Она вся подобралась, как пантера, готовая к прыжку, и глаза ее сверкали безумным блеском. «Она помешалась», — подумал Джейк, и у него живот свело от страха.
Неожиданно напряжение, достигшее предела, было оборвано оглушительным стуком в дверь.
— Джилли, Джилли! Впусти меня! — заорал кто-то снаружи. Джилли ринулась к двери и распахнула ее. Оливия буквально упала на нее.
— Нам надо удирать отсюда! — закричала она; лицо у нее было белое как бумага, и она вся дрожала. — Приходила полиция. Филип послал им и Стефани пленку.
— Филип?
— Он установил за тобой слежку. И теперь отчет частного детектива тоже у них, — бессвязно пробормотала Оливия. — В нем есть и мое имя как одной из тех, кто к тебе приходил. Так они на меня и вышли. Они были у меня и ушли только сейчас!
Джилли бешено потрясла ее за плечи:
— Что ты им сказала?
— Ничего! И на меня у них тоже ничего нет! Но они сказали, что могут и с тобой разобраться, и меня заставить говорить. Джилли, надо удирать!
— Тут внизу есть агентство, где можно арендовать машину, — сказал Джейк. Он полез за бумажником. — Вот, возьми.
Оливия ястребиным движением вырвала у него банкноты и подхватила Джилли под руку.
— Пошли, — настойчиво сказала она.
Джилли обнажила зубы в улыбке, которая больше походила на гримасу.
— Итак, до свидания? — в голосе ее была смесь истерики и неуверенности. — И меня даже не поцелуют на прощание?
— Боюсь, что нет, Джилли, — сказал Джейк, едва подавив неожиданный приступ тошноты.
— Ну что ж. Но не надейся, что это наша последняя встреча. У меня есть предчувствие, что мы еще встретимся — пусть хоть в аду!
Женщины вышли и пустились бежать по коридору. Джейк закрыл дверь и вернулся в гостиную. Он ощущал страшную пустоту и потерянность. Потянувшись к бутылке, он налил в стакан джину и прочно уселся на стуле.

0

41

Глава сорок первая
Удивительно, но делать было почти нечего. В первый же вечер Хилари с редкой расторопностью освободила президентский кабинет от всех следов присутствия Сандерса. Дня два заняли разные бумажные процедуры, но они были проведены через посредников — так что ему было даже отказано в печальном наслаждении от еще одной встречи со Стефани. Да он и не ожидал ее. Он знал, что свидание, когда она пришла в «Харпер», чтобы снова утвердиться в собственном кабинете, было последним.
Предстояло уложить вещи. Но ведь он всегда путешествовал налегке. «Прелесть жизни в гостиничном люксе — или, может, напротив, несчастье? — спрашивал он себя, охваченный неведомым дотоле духом отчаяния, — состоит в том, что не оставляешь следов. Все свое ношу с собой. Все, Джейк? Неужели и впрямь все твое — с тобой?»
Он устало отмахнулся от этой мысли. Два удобных чемодана-гардероба стояли в холле люкса, врезаясь в толстый ковер своими металлическими краями. Он мысленно проверил их содержимое. К ручной клади оставалось добавить только несессер. Завтрашний костюм вплоть до свежих носков и трусов висел в спальне. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. «Скинь с себя это барахло, приятель, — подумал он, — выпей, но не увлекайся, ты и так в последнее время слишком много позволял себе, а затем — освежающий душ и пораньше в постель. Пораньше в постель! Стареешь, приятель, а? Ну и черт с ним».
Он автоматически разоблачился, не забыв, впрочем, по привычке аккуратно развесить костюм и рубашку. В ванной он пустил душ, остро ощутив первую, обжигающе холодную струю, а затем отвернул кран до предела, с наслаждением подставляя воде все тело. Ощущая, как возвращается прежняя энергия, решимость, он намылил плечи, подмышки и грудь, затем все ниже и ниже. Живот все еще был плоский, хотя он знал, что прибавил в весе. «В Нью-Йорке надо походить в спортивный зал, — подумал он и принялся яростно тереть поясницу и бедра. — В старом коне еще теплится жизнь, особенно если принять во внимание, что я не собираюсь становиться слишком старым — для чего? Еще тридцать — сорок лет?»
Выйдя из-под душа, он досуха вытерся. Кожа горела, и впервые после болезненного поражения от Стефани он почувствовал прилив сил. Стефани… снова эта старая боль. Завернувшись в уютное шелковое кимоно, он размышлял, стоит ли выпить еще джина. Да пропади оно все пропадом! Что еще ему остается?
Он двинулся к бару и потянулся за бутылкой. В этот самый момент раздался легкий стук в дверь. Наверное, из бюро обслуживания. Он босиком, как был, прошагал через холл и открыл дверь.
Там стояла Стефани — глаза ее были широко открыты, губы шевелились. На секунду у него перехватило дыхание. Она была очень бледна, руки судорожно скрещены на груди.
— Извините за беспокойство, — нервно сказала она. — Можете уделить мне минуту? Мне кое-что надо выяснить.
— Заходите, — механически сказал он.
— Да нет, я… — она остановилась, увидев, что вышедшие из лифта люди направляются в их сторону.
— Но мы же не можем разговаривать здесь, — сказал он, потянув ее за руку, приглашая в холл, и закрыл дверь. Она смотрела на него с таким неподдельным волнением, что у него сердце перевернулось.
— Так что я могу для вас сделать, только скажите?
— Боюсь, что ничего — или не захотите.
— Да в чем же дело? — мягко спросил он.
— Казалось бы, теперь, когда я вернула компанию, мне не о чем волноваться. И все же я боюсь — вдруг вы начнете снова.
— Снова начну что?
— Попытаетесь завладеть компанией. Однажды мы уже одолели вас — и решили, что это победа. Но для вас это было только одно сражение в продолжительной войне. — При воспоминании об этом она помрачнела. — И вот теперь я просто не чувствую себя в безопасности. Все считают, что я на коне. Но у меня-то самой такое чувство, что надо постоянно глядеть в оба. Следить за тем, как бы вы не появились откуда ни возьмись и снова не сбросили меня.
Он ощутил бесконечную печаль:
— Стефани…
— Я знаю, что не следовало говорить вам это, — горячо продолжала она. — Но я больше не могу сражаться. С меня достаточно. Все, Джейк.
— О, дорогая моя девочка. — Он едва не заплакал. — Позвольте сказать вам: с меня тоже достаточно. Все, финиш. Я ведь приехал в Австралию не для того, чтобы завладеть вашей компанией и умножить таким образом свой капитал. Я приехал, чтобы отомстить за Грега: заставить вас заплатить за содеянное — за то, что я считал содеянным вами. Теперь этот призрак возмездия больше меня не преследует. И вы со своей компанией в полной безопасности.
— В безопасности? — Стефани едва верила ушам.
— К тому же вы победили в честной борьбе, — настойчиво продолжал он. — И не думайте, пожалуйста, что я из тех мужчин, что не могут перенести поражения от женщины. Не могу сказать, что я в восторге, — он криво улыбнулся, — но, поверьте, я смогу это пережить. Даю слово — Джейк Сандерс больше не принесет вам никаких неприятностей. Никаких.
Стефани ощутила огромное облегчение и слабость. Неожиданно недели и месяцы страшного напряжения потребовали своей дани. Ноги подогнулись, и ей, чтобы не упасть, пришлось опереться о стену.
— Эй! — обеспокоенно сказал он. — Вам бы лучше присесть на минуту. — Он бережно снял с нее пальто и проводил в гостиную. Стефани с облегчением упала в мягкое кресло.
— Давайте-ка я приготовлю вам чего-нибудь выпить, — сказал он и подошел к бару.
В глубине морозильника он нашел то, что искал, — редкую марку старого эльзасского вина.
— Надеюсь, вам понравится, — сказал он, протягивая Стефани бокал. — Мне отчего-то показалось, что шампанское не годится… на прощание. — Он посмотрел на нее. — Друзья?
— Друзья. — Они торжественно поднесли бокалы к губам.
Стефани отхлебнула глоток золотистого напитка, задержав жидкость во рту.
— Ну и как? — мягко спросила она. Он грустно улыбнулся:
— Да так, могло быть лучше.
Она внимательно посмотрела на него.
Весь его развязный стиль, высокомерие, что всегда так злили ее, куда-то улетучились. На их место пришла мрачная тоска, которая была для нее что нож по сердцу — о, если бы можно было победить, не побеждая его! По собственным неудачам, прежним и новым, она слишком хорошо знала, каково это — проигрывать, какую боль наносят поражения. А Джейк проиграл дважды — он жаждал ее любви и не добился ее. И вновь собственная боль отверженности заставила ее остро пережить его страдание — если б только она могла облегчить его…
Повисло странное молчание. Надо бы как-то разрядить обстановку, подумала она.
— Ну, как вы? — неловко спросила она.
— На удивление, нормально. Подписал все документы для нового владельца «Харпер майнинг.» — Он поклонился в ее сторону. — Собрался, заказал билет на самолет…
— Куда? — почти беззвучно спросила она.
— В Нью-Йорк.
— Далековато, — заметила она, просто чтобы что-нибудь сказать.
— Да не так уж, с точки зрения инспектора Дженнингса.
— Полиция? — Глаза ее расширились от ужаса. — Но я же…
— Не волнуйтесь, я знаю, что вы здесь ни при чем, — успокаивающе сказал он. — Это работа Филипа. Похоже, он отправил в полицию пленки и документы, сообщив все, что сказала ему Касси, и кое-что еще, до чего докопался сам. Включая, разумеется, эту историю с акциями Джилли. — Он помолчал. — Спасибо, что не использовали это против меня.
— Да я уж готова была! — вспыхнула Стефани. — Если бы не получилось по-честному.
Он улыбнулся:
— Не могу представить себе, чтобы вы вели нечистую игру, мисс Харпер. Это скорее на меня похоже.
— Да не так уж, — сказала она. — Вы ведь знали про Тома — про… мой грех — про Амаля. И вполне могли бы поставить меня в неловкое положение перед акционерами из нашего штата. А если бы дали знать прессе… Тогда я скорее всего проиграла бы.
— Такая мысль приходила мне в голову, — признался он. — Но я не мог позволить себе…
— Что?
— Вывалять вас в грязи, — просто ответил он.
Она вспыхнула.
— Вы так и не сказали мне, как там было в полиции, — пробормотала она.
— О, ничего особенного. Они были вполне удовлетворены, когда я показал им билет до Нью-Йорка, в одну сторону. И даже вроде рады, что избавились от этой головной боли. Конечно, были грозные предупреждения. «Вы же понимаете, сэр, дело серьезное — мошенничество… Дело не будет закрыто… Но пока вы остаетесь вне пределов Австралии…» — передразнил он. — Вас освободят от налогов?
— Да вряд ли…
Она избегала его взгляда.
— Джилли уехала, — невпопад сказала Стефани. — А вы когда отправляетесь?
— Завтра.
«Завтра»… Это слово отозвалось тупой болью. Отчего бы? Может, это последняя возможность заглянуть к себе в душу и понять, как же она относится к этому человеку? Она вспомнила его слова, сказанные при одной из предыдущих встреч: «…тогда бы вам пришлось быть честной самой с собой, может быть, впервые в жизни». Какая глупость! Ведь все это пойдет прахом! Разве можно отрицать, что она переживала поражение Джейка, что по-настоящему дорожила его чувством, что разделяла с ним горечь от того, что никогда им не забыть друг друга.
Допив вино, Джейк поставил бокал на стол.
— Вы ведь знаете, — заговорил он, и в голосе его прозвучала необычная элегическая нота, — что я люблю вас. И всегда буду любить. Все, о чем я прошу, — признайте это — признайте меня. Хорошо?
Она кивнула и закрыла глаза. Взглянув на нее, он с изумлением обнаружил, что из-под сомкнутых век вытекают слезы и катятся по бледным щекам. Одним движением он пересек разделявшее их пространство и опустился рядом с ней на колени.
— О Стефани, — выдохнул он. Прижав к груди ее лицо, он принялся смазывать слезинки быстрыми, нежными, прохладными поцелуями, в которых не было и намека на сексуальность. Стефани доверчиво прильнула к нему.
— Стефани, — снова сказал он, чувствуя, как сжимается сердце в груди. Она открыла глаза, и он почувствовал, что буквально тонет в прозрачности ее участливого взгляда. — Вы могли бы полюбить меня? — со стоном спросил он. — Могли бы?
Она опустила глаза. Он ждал. Затем, вместо ответа, она потянулась, обняла его и поцеловала. Губы у него были замечательные, о таких только мечтать можно, крупные, плотные и жадные. Она медленно поводила по ним языком, впитывая их таинственный возбуждающий вкус. Наконец она оторвалась от него и отодвинулась.
— Я подарю тебе эту любовь — все, на что способна, — хрипло сказала она. — Как память. На прощание.
Взглянув ему прямо в глаза, она увидела, как отчаяние сменилось надеждой и разрешилось в конце концов чувственным восторгом:
— О любовь моя!
Этот приглушенный возглас тронул ее до глубины души. Дрожащими пальцами он провел по лицу ее и шее, затем сжал плечи и прижался губами. Он поцеловал ее, а ладони нервно ощупывали ее руки и спину. Его прикосновения возбуждали, она так жаждала их.
Он неловко приподнял ее и повел в спальню. Став перед нею, он принялся вглядываться, словно ребенок, которому предстоит решить трудный ребус. Он мечтательно провел руками по мягкой складке алого платья.
— Как красиво, — сказал он. — Оно не мнется?
Она покачала головой и, обняв его за талию, прижалась к нему всем телом. Он мягко отстранил ее и расстегнул молнию на спине. Сняв платье, он аккуратно повесил его на стул и снова обернулся к ней.
Под платьем на ней был лифчик из кружевного шелка мягко-розового оттенка, на фоне которого особенно явственно проступал ровный загар. Он видел ее крупную налитую грудь, соски, требовательно упершиеся в тонкую материю, плоский живот, нисходящий в бедра и густоту волос, ее длинные изящные ноги. Засмеявшись, она подняла и широко раскинула руки, чтобы было видно все тело, и кивнула. Взяв его за руки, она прижала их к себе со стоном удовлетворенного желания.
Он крепко схватил ее и, расстегнув бретельки лифчика, освободил грудь. При виде набухших сосков, крупных, коричневатого оттенка, по нему словно ток электрический пробежал, он зажал их между большим и указательным пальцами и принялся ритмически раскачивать — вверх-вниз, пока глаза ее — он заметил — не покрылись поволокою. Отстранившись, он сорвал с ее бедер тонкое белье, и теперь она стояла перед ним совсем нагая. Он наклонился, чтобы снять с нее туфли. Обнаженное, ее тело ослепляло его — он хотел и не мог на него глядеть.
— Пошли, — сказала она и, взяв его за руку, повела к постели. Но тут же остановилась. — Я хочу видеть твое тело, — прошептала она, развязывая у него пояс на халате и сдергивая его с плеч.
Глазами, руками она ощупывала его стройное тело, пробегая пальцами от шеи, через соски и ниже — к члену. Она с наслаждением ощутила, как при ее прикосновении он задрожал и налился кровью.
— Ты прекрасен, — выдохнула она.
— И ты тоже, — откликнулся он, так тихо, что она едва его расслышала.
Они вместе опустились на кровать и легли бок о бок, возбужденные и в то же время погруженные в мирную дрему. Его бледная кожа отсвечивала на фоне ее смуглого, плотного, твердо очерченного тела, жесткие темные волосы завивались кольцами на белой груди, сгущаясь книзу и образуя кустик между ногами. Она задышала чаще, и кожа ее слегка покраснела. Встав на колени, он принялся покрывать ее поцелуями, захватывая губами то одну, то другую грудь, впиваясь в соски, довел ее почти до экстаза и тут откинулся. Она взяла его голову в руки и прижала лицом к набухающим округлостям своего тела, ощущая твердость подбородка на гладкой, тонкой, как бумажная салфетка, коже и сдавленно постанывая от наслаждения.
Искусно целуя и поглаживая ее, он постепенно спускался вниз, достигнув в конце концов шелковистого кустика между ногами, увлажнившегося при его прикосновении. Он мягко раздвинул вульву и захватил губами клитор, прижимаясь и облизывая его, пока она не начала, охваченная страстью, извиваться под его тяжестью.
— Еще, еще, — стонала она, вновь и вновь повторяя его имя.
Чувства его обострились до предела, и желал он только одного — доставить ей наслаждение. Он чувствовал, что она вот-вот изойдет, о себе он не думал и хотел лишь увидеть, как она выглядит, когда кончает. Но в решающий момент она вдруг напряглась и с силой оттолкнула его.
— Маленький мой, маленький, — сказала она хрипло, — только с тобой вместе.
Склонившись над кроватью, она прижалась к нему и впилась губами, проводя языком по небу так, что у него голова закружилась от наслаждения. Затем она стала на колени и припала к его бедрам, взяв обеими руками член и мягко проводя пальчиками по всей длине. Он был не обрезан. Она наклонилась еще ниже и захватила губами крайнюю плоть, поводя по ней языком, пока он не закричал от удовольствия. Смеясь, она все повторяла и повторяла свои ласки, а он снова захватил ее груди и теперь уже грубовато мял соски пальцами.
Чувствуя, как нарастает в нем желание, она ускорила движения, живо соскользнула с него и, повернувшись лицом вниз, прижала его руки к своим коленям. Наслаждаясь его мужественностью, она целовала его содрогающийся член, зарылась лицом в волосы над ним, вдыхая божественный запах. Мошонка у него напряглась под ее пальцами. При легких, дрожащих поцелуях губы ее то смыкались, то раскрывались, успокаивая и одновременно возбуждая.
Открыв глаза, Джейк увидел над собой влажную вульву, дразняще покачивающуюся вверх-вниз. Едва владея собой, он потянулся к ней языком, почти промахнулся. В конце концов терпеть стало невозможно. Приподняв Стефани, он обхватил округлые ляжки, опрокинул ее на спину и изо всех сил впился ей в губы. Она выскользнула из-под него, как рыбка, и легла рядом.
— Джейк, я кончаю, — пробормотала она, и глаза ее горели ненасытным желанием. — Пожалуйста, милый, возьми меня скорее.
Он почувствовал, как весь наполняется восторгом обладания. Тихо, как опытный любовник, он раздвинул ей ноги и возлег на нее, не испытывая поначалу никакого желания начинать ритмические движения, настолько он был полон ею. Но Стефани уже подняла ноги, и круговыми движениями все глубже и глубже всасывала его в себя. Ее настойчивость передалась и ему, и долгими равномерными движениями он проникал вглубь, пока наконец она, то постанывая, то вскрикивая от восторга, колотя его по плечам сжатыми кулаками, не кончила.
И еще, и еще — раз за разом. Он был нежным, но и безжалостным, не знающим снисхождения любовником, достаточно умелым, чтобы задержать собственный оргазм. Она была ошеломлена, пресыщена, не помнила себя от наслаждения.
— Довольно? — прошептал он наконец.
— О да, довольно, довольно, — закричала она, вцепившись в него в последнем содрогании. И тогда он тоже кончил с протяжным стоном.
После всего этого и говорить было почти не о чем, а если и было — то о печальном. Но когда она, обняв его на прощание, выскользнула из комнаты, оба знали, что горечь сменилась пониманием, а боль и ненависть растворились в простом акте любви.

0

42

Глава сорок вторая
Высоко на утесе Эдем дрожал на зимнем ветру. Увядающее очарование осени давно уже сменилось промозглым и унылым июнем. Сад выглядел холодным и мертвым, цветы и ароматы оставили по себе лишь слабую память. В воздухе висела изморось, оседающая на остатках листвы и впитывающаяся в оголившуюся землю. С океана набегал тяжелый туман. Свиваясь кольцами и образуя непроницаемое белое одеяло, он обволакивал дом и полностью скрывал весь Эдем от постороннего взгляда. Только грустный крик чаек нарушал мрачную тишину.
Но внутри дома кипела жизнь. Из столовой доносились взрывы веселого смеха, которым встречали старые привычные шутки.
— «Умирать, мой милый доктор? — сказал он мне. Дэн хихикнул. — Вот уж чего я не собираюсь делать!»
С любовной снисходительностью Стефани отметила, как он смеется собственной шутке; затем обвела глазами стол. Отдавая должное остаткам превосходного обеда, тут сидели Билл и Рина, Касси и Деннис, Сара и Том. «Семейная трапеза, — удовлетворенно подумала она. — Моя семья».
— Расскажи еще что-нибудь, Дэн, — попросила Рина.
— Нет, нет, не надо настаивать, — бурно запротестовал Деннис. — Для анекдотчика он слишком хороший врач.
— Ты слышишь, Стефи, — притворился оскорбленным Дэн. — Твой сын снова позволяет себе фамильярничать со старшими.
— Не волнуйтесь, — вступила Касси, беря Денниса за руку. — Я возьмусь за него!
Стефани весело рассмеялась:
— Это уж точно, Касси, и во вред ему это не пойдет.
— Никому из них не пойдет во вред, — сухо сказала Рина. — Посмотрите хоть на Билла. Только вышел из больницы, а уже воображает, что он Кинг Конг. Ну как мне вытащить его с верхнего этажа «Харпер майнинг», где он целыми днями старается оборать невинных прохожих?
— Все будет нормально, мама, — Том склонился к ней через стол. — Между нами говоря, мы со Стефани проследим, чтобы он не перерабатывал.
— Перерабатывал? — зарычал Билл. — Хуже, если я буду недорабатывать. В этой больнице я едва не загнулся от скуки. Когда меня выписали, это был счастливейший день в моей жизни.
— Для меня это тоже был удачный день, Билл, — сказала Стефани, ласково улыбаясь. — Как и для всей компании.
— Кое на что еще способен, а? — заметил явно польщенный старик.
— Билл, ты превосходишь самого себя. В последние несколько недель у нас просто фантастический оборот.
— Мама, мы же договорились, — засмеялась Сара. — Никаких разговоров о деле. Скажи ей хоть ты, Дэн.
— Сказать ей? — усмехнулся тот. — Никто не может сказать Стефани Харпер, что ей делать. Да и к тому же, — он улыбнулся ей через стол, — я привык к делам. Пришлось научиться. Как и тебе придется, если ты, конечно, не раздумаешь выйти за этого сорванца! — Он указал на Тома, который поспешил принять это определение как комплимент, хотя с внешней стороны все свидетельствовало об обратном.
Стефани прислушивалась к этой беззлобной перепалке и про себя подсчитывала, благодаря небо, свалившиеся на нее блага. Вернулся Билл, здоровый и по-прежнему энергичный; компания преуспевает — даже недавний экономический спад пошел ей на пользу; Деннис и Сара счастливо объединились с Касси и Томом — этих двоих она с радостью примет в семью; а главное — Дэн, ее опора и надежда, любовник, муж и товарищ.
Дэн… Подавив вздох облегчения, она благословила его мудрость, силу, а более всего — любовь. После свидания с Джейком она и помыслить не могла, что эта история как-нибудь выплывет наружу — и уж тем более не собиралась рассказывать о ней. Но потом все естество ее восстало против того, чтобы Дэн оказался обманутым мужем. Она еще некоторое время колебалась — может, лучше просто ничего не говорить, пощадить чувства Дэна: ведь ничего подобного — в этом она была твердо уверена — не повторится. Но в глубине души она знала, что, как всегда, скажет ему правду. Между ними не должно быть никаких недомолвок.
Однажды ночью, когда уже легли, Стефани взяла мужа за руку.
— Дэн, — неуверенно начала она, — мне надо тебе кое-что сказать.
Молчание.
— Ты в этом уверена, дорогая?
— Уверена? Что ты имеешь в виду?
— Тебе ничего не надо говорить. — Он сжал ее руку. — Я ведь не слепой, Стефани. Я вижу, что ты избавилась от призрака — изгнала одного из своих духов-демонов. Ну и я тоже справлюсь с этим сам.
— Так ты…
— Не сержусь? Не ревную? Орфеев остров излечил меня от всякой мелочности, помнишь?
— О милый…
— Запомни и еще одно. Когда ты начинала борьбу за возвращение компании, я пообещал поддерживать тебя всегда и во всем, и так до конца, когда все останется позади. Ну так вот, этих слов я обратно не беру.
Стефани глубоко вздохнула, охваченная глубоким чувством любви и радости:
— Скажу тебе только одно: верь мне, ничего подобного больше не будет.
— Верю. — Голос его звучал мягко и нежно. Он обнял ее:
— Добро пожаловать домой, родная.
Так и пришел конец той истории. Быстротечная сцена прощания уже выветривалась из ее памяти. Джейк остался верен обещанию, которое она взяла у него при расставании: он не будет пытаться связаться с ней — ни писем, ни подарков, ни телефонных звонков, ничего, что могло бы нарушить ее спокойную семейную жизнь. Она любила Дэна, и это навсегда. Джейку она не отдала ничего из того, что принадлежало Дэну, и теперь, когда от Дэна у нее не было секретов, ничто не могло стать между ними. Джейк останется с ней как память, как нечто такое, что порой заставляет женщину улыбнуться, испытывая двойственное ощущение победы-поражения. Она его никогда не забудет. Но, с другой стороны, и сожаления не испытает, когда воспоминание выцветет, когда образ бледнолицего мужчины с курчавыми черными волосами потускнеет в ее сознании. Джейк был… эпизодом — реальным, пряным, приятным, — но преходящим.
А жизнь продолжалась. В ней всегда будут темные стороны. Она содрогнулась, вспомнив, как Джилли своим разрушительным вторжением, неся с собой ярость, ненависть и месть, буквально выбила ее из колеи. Иногда ночами, когда в чуткий ее сон врывались кошмары, она снова видела глаза Джилли, желтые кошачьи глаза — бездонные колодцы эгоизма и самовлюбленности. Где она теперь? Полиция так и не обнаружила ее.
— Они не найдут ее, не найдут, — говорила она Дэну, и тот мрачно соглашался. Там, где-нибудь, Джилли всегда будет пребывать, мерцать на краю сознания, готовая в любой момент нарушить ее мирную жизнь.
И все же эта мысль не так уж и страшила ее. Однажды, да нет, теперь уже дважды она пережила мстительные поползновения Джилли, выдержит, если понадобится, и в третий. Испытания последнего времени вроде не отняли у нее сил, наоборот — прибавили. Она ощущала прилив жизненной энергии, чувствовала себя свободной и готова была к любому вызову действительности. «И в этом заключается единственный секрет», — думала она.
Дэн через стол наблюдал за ней, и в сердце его поднимались волны любви. «Мы оба прошли через это, — думал он умиротворенно. — И оба нарушали ту близость, без которой не может быть настоящего брака. Слава богу, то было лишь временное недомогание, а не смертельная болезнь! — Глубоко задумавшись, он взглянул на Стефани: ее чудесное лицо было спокойно, глаза светились. — Мне повезло, — горячо сказал он себе. — Мне так повезло, что она у меня есть. И об этом я всегда буду помнить».
Возня, которую затеяли меж собой Деннис и Сара, заставила его вспомнить о своих хозяйских обязанностях. Когда они с женой останутся одни, у них хватит времени предаться в мире совместным размышлениям и заботам.
— Стефани! — веселый голос Дэна вывел ее из задумчивости. — Может, ты что-нибудь сделаешь, чтобы призвать к порядку этих малолетних преступников. Я не могу!
— Ладно, наверное, пора переходить к делу. Зачем мы, собственно, сегодня собрались? — улыбнулась она. Все оживились. — Кто первый?
Сара живо начала:
— Мы бы с Томом хотели пожениться летом — допустим, в ноябре.
— И мы тоже! — в один голос сказали Касси и Деннис. — И еще мы бы хотели отпраздновать свадьбу здесь, дома, — добавил Деннис.
— И мы, — сказал Том.
— Как насчет двойной свадьбы? — осторожно спросила Стефани.
Все четверо переглянулись. Сара посмотрела на Денниса.
— Двойная свадьба — двойной праздник!
— Да, здорово, — живо подхватил он.
Том и Касси согласно кивнули.
— Ну что же, — подвела итог Сара, — я уже вижу чудесный безоблачный день, стол, ломящийся от еды и напитков, шампанское, льющееся, как…
— Шампанское, — ухмыльнулся Дэн.
— И вот появляется священник, — подхватил Деннис, — чтобы обвенчать нас…
— В саду! — весело воскликнула Сара, бросив многозначительный взгляд на Тома.
— Ну да, в саду, где же еще? — сказала Стефани. — В саду Эдема.

конец

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Возвращение в Эдем. Книга 2