Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Воздушные замки: Путь к разгадке(книга 3)


Воздушные замки: Путь к разгадке(книга 3)

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Глава 31
Накануне прихода гостей Астрид не находила себе места от волнения, и Марта даже посоветовала е отменить встречу или хотя бы перенести на другой день, но графиня только усмехнулась в ответ:
— Неужели ты думаешь, что в другой день я буду меньше волноваться? Нет, мне нужно взять себя в руки. Я столько лет ждала этой встречи!
Когда же сестры, наконец, вошли, и Астрид увидела их всех вместе — таких красивых и таких взрослых, — она вообще едва удержалась на ногах. Но тут ей сначала помогла Марта, предложившая девушкам устраиваться поудобнее в Креслах, а затем и Бетти, сама того не ведая, очень выручила графиню тем, что болтала без умолку весь вечер. Сели даже несколько раз одергивала сестру, а Жулия, наоборот, радовалась хорошему настроению Бетти.
— У тебя такие замечательные сестры, Жулия! — не уставала повторять графиня. — Я очень рада нашему знакомству. Вы все разные, но все — красавицы!.. У Бетти удивительные глаза! Яркая, чистая, притягивающая голубизна!..
— Это у меня от мамы, — тотчас же подхватила Бетти. — И Темперамент от нее. А у вас, кстати, тоже голубые глаза! И по форме они схожи с мамиными... Только наша мама была, В общем, простой женщиной, а вы — графиня!
— Я не всегда была графиней, — сказала Астрид. — Этот титул мне достался от мужа.
— Я тоже мечтала выйти замуж за какого-нибудь графа и жить в такой же роскоши, — без всякого стеснения заявила Бетти. — Расскажите, как вы с ним познакомились.
— Это произошло случайно. Мы полюбили друг друга с первого взгляда. Я тогда и не знала, что он граф. И замуж за него выходила не из-за титула, не из-за денег. Даже если бы он был нищим, я все равно стала бы его женой.
— да? — удивилась Бетти. — Значит, вы ставите любовь превыше всего?
— Я не думала об этом. Просто любила... — ответила графиня.
Бетти, вспомнив о своей любви, погрустнела. На ее синие глаза набежала предательская тучка, но Бетти тотчас же прогнала ее.
- Мне тоже повезло с мужем! -  доложила она графине. — Арналду молод, красив, богат. И меня обожает! После всего, что я пережила в детстве, судьба оказалась ко мне благосклонной.
Графиня за нее порадовалась, но сказала как бы невзначай:
- В молодости я тоже мечтала быть любимой и богатой, а потом жестоко расплатилась за эти мечты.
— Но они же у вас осуществились! Вы это называете расплатой? — изумленно спросила Бетти.
Нет, до встречи с Отто у меня была сложная жизнь. А когда я встретила его, то богатство меня уже не интересовало.
- Как это может быть? Расскажите! — попросила Бетти, но Астрид не стала вдаваться в подробности — ее больше занимало прошлое сестер Монтана.
И тут опять разговорчивее всех оказалась Бетти. Она поведала графине трагическую историю своей семьи, не умолчала и о трудном детстве, которое выпало на долю всех троих девочек, оставшихся без матери и фактически без отца.
— Жизнь разбросала нас по свету. Мы воссоединились лишь после того, как папа вышел из летаргии, через восемнадцать лет. Труднее всех, наверное, пришлось Сели: она вообще не знала матери.
Сели, молчавшая в течение всего ужина, вдруг произнесла с вызовом:
— Бетти, не надо говорить о том, чего ты не понимаешь, да, я не знала родной матери, но у меня была матушка! Она меня любила, и я ее буду любить всегда, всю жизнь!
Графине стало трудно дышать, и Марта, заметив это, принесла ей лекарство.
Жулия вынуждена была извиниться за столь эмоциональное поведение младшей сестры:
— Извините, мы вас разволновали своими печальными рассказами, особенно Сели. Но ее можно понять: матушка-настоятельница, о которой она говорила, недавно умерла. Для Сели это большое горе.
— Да-да, я понимаю, — с трудом вымолвила графиня. Губы ее дрожали, дыхание было прерывистым. Жулия подала знак сестрам, что нужно уходить, и первой начала прощаться.
Астрид не стала их задерживать, только сказала, что будет рада снова видеть у себя всех троих.
А у самой двери она не выдержала и в каком-то страстном порыве крепко обняла каждую из сестер. Жулия и Бетти не увидели в этом ничего противоестественного, а Сели, потом всю дорогу возмущалась:
— К чему эти объятия? Она же нас совсем не знает!
Приехав, домой, Сели сразу же сказала отцу:
— Не надо было мне туда ходить! Эта графиня какая-то странная и — неприятная. Все время расспрашивала нас о детстве, о нашей маме, а на прощание так крепко обняла меня, что мне стало не по себе.
Отавиу встревожился, и Жулия поспешила опровергнуть мнение Сели:
— Неправда! Графиня — чудная женщина! Просто ей здесь очень одиноко, вот она к нам и тянется. А Сели изначально была настроена к ней с предубеждением.
Пока Бетти ужинала у графини, Арналду развлекался в ресторане с Аной Паулой, которая охотно принимала его ухаживания. Особенно ей были приятны его подарки и обещания на будущее. А обещал он как раз то, о чем Ана Паула давно мечтала: должность главного редактора в «Коррейу Кариока».
— Отец собирается продать газету, но я этому помешаю, — делился своими планами Арналду. — Кое-что я уже предпринял. Газета полностью перейдет в мою собственность! И первое, что я тогда сделаю, — уберу Жулию Монтана! А тебя назначу на ее место.
Он не объяснял Ане Пауле, что именно предпринял для того, чтобы завладеть собственностью отца. Это была тайна, известная только Алвару, который и помогал ему проворачивать все финансовые махинации за спиной у Сан-Марино. А, кроме того, Арналду решил бросить в бой за газету еще и Гонсалу.
Приехав, домой раньше, чем Бетти, он завел якобы доверительный разговор с матерью. Сказал, что дела на верфи идут плохо, не исключено даже банкротство. Гонсала расстроилась и задала резонный вопрос:
- А зачем же ты покупаешь такой огромный особняк? Я полагаю, сейчас надо спасать верфь!
— Нет, я должен позаботиться о своей семье, приобрести для нее недвижимость, пока отец все не распродал. Ты знаешь, что он собирается продать газету какой-то графине?
Расчет Арналду оказался верным: Гонсалу эта новость возмутила.
— Мы не позволим ему продать газету! Она должна перейти в наследство тебе, Тьягу, Шикинью! Я завтра же поговорю с твоим отцом, у меня найдутся веские аргументы дл него! — заявила она с угрозой.
Арналду остался доволен, и, для большей надежности, еще подлил масла в огонь:
— Ты только имей в виду, что с этой графиней не все так просто. Она ведет себя, мягко говоря, странно. Втерлась в доверие к Жулии, пригласила ее на ужин вместе с Бетти и Сели.
— Так это к ней Бетти пошла на ужин? — изумилась Гонсала.
— Да, представь себе! Я сам этому очень удивился, но не стал возражать. Дополнительная информация о графине нам не помешает. Знаешь, мне кажется, тут одно из двух: либо у отца к ней чисто мужской интерес, либо он в сговоре с графиней, и она всего лишь подсадная утка.
— Ты думаешь, он таким способом хочет лишить вас наследства?
— А почему нет? Продаст газету якобы за бесценок, об истинной сумме сделки никто не узнает, а он переведет деньги на какой-нибудь тайный счет за рубежом.
— Нет, я ему этого не позволю!
Воинственность, с какой Гонсала произнесла эту фразу, вполне удовлетворила Арналду, и он отправился спать, не дождавшись возвращения Бетти.
А Гонсала, промаявшись без сна всю ночь, с утра отправилась к Сан-Марино.
Он молча выслушал ее гневную речь и ответил спокойным тоном:
— Ни у тебя, ни у наших сыновей нет никаких прав на газету. Это моя собственность, и я могу ею распоряжаться по своему усмотрению. Захочу продать — и продам!
Гонсала в который раз пригрозила ему, что расскажет Отавиу, кто и как обобрал его отца, а Сан-Марино повторил то же, что и всегда в подобных случаях:
— Рассказывай, пожалуйста! Но ты же ничего не сможешь доказать! Жулия тебе не поверит, сочтет это оговором. А у Отавиу может случиться очередной приступ ярости. Он помчится меня избивать, я опять буду вынужден ответить ему тем же... Ты этого хочешь?
- Твоя подлость не знает предела! — в бессильном гневе произнесла Гонсала. — Ты обворовал человека, воспитавшего тебя, а теперь хочешь обворовать собственных детей! Что это за графиня, с которой ты задумал провернуть свою мерзкую аферу? Откуда она взялась? Прежде я о ней не слышала.
Сан-Марино грудью встал на защиту графини.
— Запомни, — сказал он, — я не потерплю, чтобы кто-либо говорил об этой женщине в таком оскорбительном тоне! Она — само благородство! Я восхищен ею!
Гонсала вспомнила об одной из версий Арналду и спросила:
- Не хочешь ли ты сказать, что тобой движет не финансовый, а мужской интерес?
— Да, тут дело не в деньгах, а в чувствах, — подтвердил Сан-Марино, и его ответ показался Гонсале искренним.
— Неужели этой графине удалось сделать невозможное? — изумилась она. — Ты смог, наконец, забыть Еву и отказаться от Жулии?!
— Гонсала, я не намерен обсуждать с тобой свои личные пристрастия. Уходи! — резко прервал беседу Сан-Марино. - Ты напрасно потратила время, приехав сюда. Я все равно поступлю так, как сочту нужным!
Потерпев неудачу, Гонсала поехала к Отавиу, чтобы хоть немного отвести душу. Он выслушал ее, посочувствовал, нашел для нее слова утешения. Она заметно успокоилась и вдруг сказала с усмешкой:
— Ты знаешь, Антониу влюбился в графиню! Даже если бы он сам не сказал, я бы поняла это по его взгляду. Однажды мне довелось увидеть, как он смотрел на портрет Евы...
— Эта графиня и есть сама Ева! — прервал ее Отавиу.
Гонсала оторопела.
— Не может быть. Антониу бы узнал ее! И девочки тоже.
— Очевидно, она каким-то образом изменила свою внешность, — высказал предположение Отавиу. — Но аура осталась прежней, поэтому Сан-Марино так и прикипел к ней. Это еще одно, возможно, самое главное подтверждение моей догадки!
Гонсала и теперь ему не поверила. И тогда он выложил все имевшиеся у него улики, включая медальон с изображением святой Терезы.
Гонсала была потрясена его доводами, а Отавиу почувствовал, что еще на шаг приблизился к окончательному разоблачению Евы и Сан-Марино.
Первая попытка прорваться в отель к графине закончилась для Отавиу полным провалом. Его туда попросту не пустили.
Поначалу все шло довольно прилично. Отавиу представился своим собственным именем, охранник доложил о нем графине, та велела не пускать его и послала в холл Марту — понаблюдать за неожиданным визитером и понять, зачем он сюда пришел.
Отавиу же только твердил:
— Мне нужно увидеть графиню и поговорить с ней конфиденциально!
Ее вежливый отказ, переданный через охранников, Отавиу не устроил — он заявил, что будет сидеть здесь до тех пор, пока она его не примет. И тогда охранники перешли к физическим действиям — стали выталкивать Отавиу из холла. Он, не выносивший даже малейшего насилия над собой, принялся отбиваться от этих дюжих парней и кричать, забыв о всякой конспирации:
— Уберите руки! Не трогайте меня! Я имею право пройти к своей жене!
— Вот и иди к своей жене, — отвечали ему, — иди домой по-хорошему.
- Моя жена здесь! Жива и невредима! Графиню из себя изображает!
Его сочли сумасшедшим и уже без всяких церемоний вытолкали из гостиницы. Отавиу не мог смириться с поражением и снова рвался в бой, но Алекс все же уговорил его поехать домой.
— Ничего страшного, — успокаивал он Отавиу. — Теперь мы знаем, что таким простым способом к ней не пробиться, и придумаем что-нибудь похитрее.
— Я достану ее из-под земли! Она от меня не уйдет! — повторял Отавиу. — Я проберусь в эту чертову гостиницу!
А тем временем Марта докладывала Астрид об увиденном ею и, главное, услышанном в холле гостиницы.
Астрид пришла в ужас оттого, что выкрикивал Отавиу.
— Боже мой! Значит, ему все известно! А ведь Ассумпссон убеждал меня, что Отавиу потерял разум. Но он, выходят, обвел нас всех вокруг пальца. Он не сумасшедший!
— А я тебя предупреждала: не надо было устраивать этот ужин с дочерьми! — напомнила ей Марта.
— Но я же так долго ждала этого дня! И потом, ведь все обошлось, девочки ничего не заподозрили,… Может, он и вправду сумасшедший, ему что-то померещилось, что-то случайно замкнулось в его несчастной голове?
— Нет, на случайность это не похоже, — трезво рассудила Марта. — Надо усилить охрану и близко не подпускать его к гостинице!
Такой ход со стороны графини был вполне предсказуем, и Отавиу с друзьями учли его, разрабатывая дальнейший план действий. В соответствии с этим планом было решено привлечь на помощь давних знакомцев Отавиу — байкеров, которым, и поручалась слежка за графиней. Они же должны были отвлечь на себя внимание охраны, чтобы Отавиу мог беспрепятственно поговорить с графиней хоть несколько минут.
Руководителем Операции был назначен Шику. Именно ему байкеры докладывали по радиотелефону о перемещениях графини, а он должен был выбрать самый подходящий момент для ее захвата.
Весь день Шику был на связи, но графиня, по сообщениям байкеров, из отеля никуда не отлучалась. Лишь к вечеру за ней заехал Сан-Марино, и вдвоем они отправились на концерт симфонической музыки.
Шику предположил, что домой графиня, вернется также в сопровождении Сан-Марино, и велел Отавиу быть наготове.
Тот вместе с Алексом направился к отелю. Вскоре туда же прибыл и Шику. А байкеры тем временем сообщили, что после концерта Сан-Марино повез графиню к себе на яхту.
Отавиу и его друзья приуныли.
- Это может затянуться до утра, — высказал общее мнение Алекс. — Что будем делать?
— Давайте посидим в ближайшем кафе, — предложил Шику. — Подождем новых известий от нашей разведки, а потом уже решим, что делать.
Байкеры, между тем проявили чудеса сметливости — проникли на яхту и доложили, что ужин проходит чинно, благопристойно, Сан-Марино и графиня о чем-то мило беседуют, улыбаются друг другу, но на любовное свидание это не похоже.
- Вероятнее всего, они обсуждают условия сделки, — заключил Шику, — и у нас есть шанс дождаться здесь графиню.
Вскоре байкеры подтвердили его догадку: «Они покинули яхту и едут по направлению к отелю. Мы их сопровождаем».
Отавиу и компания переместились поближе к отелю, заняли удобную позицию, с которой хорошо просматривался парадный вход.
Наконец показался автомобиль Сан-Марино, а вслед за ним подъехали и байкеры. Все приготовились к атаке, но тут случилась еще одна осечка: Сан-Марино явно не хотел расставаться с графиней. У входа в отель он взял ее за руку и с жаром заговорил о переполнявших его чувствах:
— Я сегодня так счастлив! Мне хочется, чтобы этот вечер никогда не кончался!
— Я тоже счастлива, — отвечала графиня. — Но время неумолимо. Вечер уже кончился, наступила ночь.
— В нашей власти превратить ее в ночь любви! — совсем осмелел Сан-Марино.
Графиня не ответила ему, но он не терял надежды.
— Хотел бы я знать, что таится в этих пронзительно-голубых глазах! — произнес он с придыханием. — Я смотрю в них как завороженный, они пьянят меня!
— А может, они всего лишь напоминают о Еве? — попыталась остудить его пыл графиня, но ей это не удалось.
— Ева умерла! — сказал, как отрубил Сан-Марино. — А ты - рядом, и я люблю тебя!
За этим объяснением последовал поцелуй, правда, он получился неловким, потому что графиня поспешила войти в холл. Сан-Марино, воспользовавшись ее замешательством, тоже вошел вслед за ней.
Байкеры, увидев это, дружно присвистнули, что означало операция, может сорваться!
По плану она должна была начаться после того, как Сан-Марино сядет в машину и уедет, а графиня направится в свой номер. Но теперь все изменилось.
— Что, будем ждать, пока он оттуда выйдет, и брать номер штурмом? — предложили радикальное решение байкеры.
Алекс же заметил, что Сан-Марино может там и заночевать.
Все не сговариваясь, обратили свои взоры на Отавиу, но он пребывал в нерешительности. Перспектива провести ночь у гостиницы, где Ева тешится с Сан-Марино, не слишком привлекала его. Но в то же время он буквально клокотал от гнева и готов был ринуться в номер псевдографини хоть сейчас, невзирая на присутствующего там Сан-Марино.
Алекс, верно уловивший настроение Отавиу, решил предотвратить возможный скандал.
— Нет, ребята, — сказал он, — рисковать не будем. Надо ехать по домам, а завтра начинать все сначала.
Шику с ним согласился. Байкеры были разочарованы таким решением. А Отавиу по-прежнему молчал.
И тут из гостиницы вдруг вышел Сан-Марино.
— Значит, она его все-таки выставила! — воскликнул Отавиу. — За мной, молодежь!
— Постойте! Куда вы? Пусть он сначала уедет! — пытались удержать байкеров Алекс и Шику, но было уже поздно.
Байкеры с криком ворвались в гостиницу, а следом за ними туда вбежал Отавиу.
Вломившись в номер графини, и увидев там Марту, он произнес грозно:
— Где Ева? Где эта убийца? Я пришел с ней поквитаться.
Марта пыталась его утихомирить, говорила, что никакой Евы здесь нет, чем распаляла его еще больше.
— Я сейчас позову охрану! — пригрозила Марта.
— Позовите лучше эту лжеграфиню! Скажите, что к ней пришел ее муж, Отавиу Монтана!
- Так вы — отец Жулии? — услышал он у себя за спиной женский голос и, обернувшись на него, увидел ту женщину, которая только что прощалась с Сан-Марино у входа в отель.
Она еще не успела переодеться, на ней было то же вечернее платье, по которому Отавиу и узнал ее. Но это была не Ева!
— Я графиня Бранденбургская, — произнесла она с легким немецким акцентом. — Как вы оказались здесь? У вас случилась какая-то беда?
Отавиу смотрел на нее во все глаза и не находил ничего общего с Евой. Совсем другие черты лица, и даже голос другой!
— Простите, я ошибся, — промолвил он смущенно. Мне показалось… В общем, я искал тут одного человека…
— Ничего, не расстраивайтесь — проявила к нему снисходительность графиня. — Всякое бывает! Присаживайтесь Марта, принеси нам чего-нибудь выпить!
— Нет-нет, я не пью! — замахал руками Отавиу. - Мне нельзя. Если вы не возражаете, я пойду… Только не говорите пожалуйста, Жулии о том, как я к вам ворвался.
— На сей счет можете быть спокойны, - улыбнулась графиня. — Не только Жулия, но и вообще никто не узнает, что вы здесь были.
— Спасибо вам. Простите меня, — еще раз повинился Отавиу, прежде чем уйти.
Операция, на которую было затрачено столько усилий, закончилась конфузом.
— Не иначе, меня бес попугал, — объяснил друзьям свою промашку Отавиу. — Это не Ева. Представляете, она была так любезна с моими дочками, а я повел себя как скотина!
Еще труднее Отавиу было признаться в своем поражении Гонсале.
— Прости меня, я сам опозорился и тебе задурил голову с этой графиней.
— Но ты же говорил, что она могла изменить внешность, — напомнила ему Гонсала. — Может, ты ее просто не узнал сейчас?
— Нет, не думаю. Это была не Ева. Где же теперь искать ее? Ведь она жива! Я не сошел с ума. Шику тоже видел гроб с камнями.
— А может, стоит внимательнее присмотреться к этой загадочной даме? — сказала Гонсала. — Меня смущает то, что в нее влюбился Антониу. Ведь мы-то знаем, что он способен любить только одну женщину — Еву!

0

32

Глава 32
Впервые за последнее время свидание с Отавиу не принесло Гонсале успокоения. Он был встревожен, растерян, а она ничем не могла ему помочь. Так же, впрочем, как она не могла она помочь и своим сыновьям, у которых судьбы складывались не самым лучшим образом.
Еще недавно Гонсале казалось, что она способна горы своротить. После разрыва с Сан-Марино в ней вскрылись мощные силы, и появилось страстное желание быть счастливой и сделать счастливыми всех своих близких. На этом пути ее не страшили никакие препятствия. Она смело шагнула навстречу любви и — была вознаграждена: Отавиу выздоровел. С ним она действительно счастлива. Но как выяснилось, даже такая любовь, переполнявшая душу Гонсалы, оказалась бессильна перед жизнью — суровой, безжалостной, несправедливой, Ведь Гонсала никого не могла защитить своей любовью — ни Отавиу, ни собственных детей.
Сколько времени еще пройдет, Прежде чем Отавиу докопается до истины и одолеет своих врагов! А сколько на это уйдет сил? У Гонсалы они уже сейчас на пределе. Неприятности сыплются на нее одна за другой. Причем такие, которые невозможно ни предупредить, ни устранить. Разве не внушала Гонсала сыновьям, что они не должны допускать беспечности в отношениях с девушками? Внушала! А каков результат? Арналду женился на Бетти помимо собственной воли и, конечно же, несчастлив в браке. А теперь ту же ошибку повторил и Тьягу. Валерия беременна, он собирается на ней жениться, а любит — Сели. Он сам признался в этом Гонсале. Со слезами на глазах говорил ей: «Я не смогу забыть Сели, она всегда будет в моем сердце!»
А что в этом случае делать матери? Как помочь своему взрослому запутавшемуся ребенку? Благословить его на женитьбу, зная, что он всю жизнь будет несчастным? Особенно с такой эгоисткой и нахалкой, как Валерия! Отавиу сказал по секрету, что она заявилась к Сели и кричала на весь дом: «Не стой у меня на пути, забудь о Тьягу! Ему не нужна такая размазня, как ты! Он достоин лучшего!» Это она о себе такого высокого мнения. Бедный Тьягу! Ему не позавидуешь. А что ждет того несчастного ребенка, который родится от этого заведомо обреченного брака?..
Погруженная в столь печальные мысли, Гонсала не заметила, как мимо нее тихо прошмыгнула Бетти с малышом на руках.
Отношения невестки и свекрови тоже с некоторых пор разладились. Гонсала заподозрила, что Бетти и Раула связывает нечто большее, чем дружеские чувства. Это открытие весьма огорчило Гонсалу. Мало того, что Арналду погуливает тайком от семьи, так еще и Бетти, оказывается, не так-то уж его и любит! Чем же все это кончится? Что ждет маленького Шикинью при таких родителях?..
Бетти осознанно избегала общения с Гонсалой, и это ее не могло не тяготить. Гонсалу она полюбила как родную мать и всегда была с ней откровенна, а теперь вот приходилось таиться, скрывать страшную правду.
Увидев, что Гонсала пришла домой расстроенная, Бетти не отважилась подойти к ней, развлечь ее, как это бывало прежде. Наоборот, она поспешила прочь из дома. Взяла малыша и поехала с ним в город без всякой цели. Но, проезжая мимо отеля, в котором жила Астрид, Бетти вдруг почувствовала, что хочет еще раз увидеть эту женщину и показать ей своего сына.
Не зная, дома ли Астрид и может ли она сейчас принять нежданных гостей, Бетти все же рискнула и вошла в отель.
Астрид обрадовалась ей и малышу так, словно они были самыми дорогими для нее людьми. И Бетти это почему-то не  удивило.
— Я не могу объяснить, что меня привело к вам, — призналась она графине. — Будто кто-то подтолкнул меня, сказал: «Иди, там ты найдешь тепло и понимание».
— Наверное, это сердце тебе подсказало. И, как видишь, оно не ошиблось. Приходи ко мне в любое время. И сынишку своего приноси. Он у тебя замечательный! Я всегда буду, рада вас видеть, — взволнованно говорила ей графиня.
Когда Бетти вышла из отеля, там ее ждал Раул. Она рассердилась:
— Ты следил за нами? Как ты посмел!
— Нет, это всего лишь случайная встреча, — улыбнулся Раул.
— Знаю я эти случайности! Ты преследуешь меня!
— Честно говоря, я соскучился по тебе и по сыну. Позволь мне подержать его на руках.
— Нет, я тороплюсь!
Запихнув ребенка в машину, Бетти села за руль и захлопнула дверцу перед носом у Раула. Но от сильного волнения руки ее дрожали, она даже не могла повернуть ключ зажигания.
- Бетти, не дури, — сказал ей Раул. — В таком состоянии нельзя вести машину и тем более — подвергать опасности малыша. Возьми его на руки, а я сяду за руль и отвезу вас.
Понимая, что он прав, Бетти уступила ему.
А Раул, не спрашивая ее согласия, повез их за город, к морю.
— Эх, вот так бы ехать всю жизнь и не останавливаться! - подмигнул он Бетти. — Ты, я и наш сын! Разве может быть большее счастье?
Бетти испытывала точно такое же чувство счастья, но не могла сказать об этом вслух. Малыш задремал у нее на руках, и Раул, боясь разбудить его, перешел почти на шепот:
— Я люблю тебя, Бетти! И ты меня любишь! Сознайся в этом хотя бы себе.
От волнения у него тоже стали дрожать руки. Он остановил машину в безлюдном месте и, больше не в силах себя сдерживать, жадно поцеловал Бетти.
Она не оттолкнула его. Но когда их уста, наконец, разомкнулись, попросила:
— Не торопи меня, пожалуйста. Мне еще самой надо во всем разобраться и поговорить с Арналду. Но ты знай: я тоже люблю тебя, Раул!
Приехав, домой, Бетти боялась посмотреть Арналду в глаза, но он не заметил ее смятения.
— Я внес сегодня задаток за дом, который мы с тобой выбрали! — сообщил он. — А ты где-то пропадаешь. Его надо слегка преобразить, и мы с тобой заживем там по-королевски! Ты рада?
— Ну конечно, — нехотя ответила Бетти. — Мы будем жить там ладно и дружно.
Она не стала огорчать Арналду, потому что давно уже не видела его таким безоблачно счастливым.
А он не знал, какие тучи над ним сгустились, и не догадывался, что вот-вот грянет гром.
О том, что в его компании творятся какие-то сомнительные дела, Сан-Марино узнал от аудиторов графини Бранденбургской.
— Вы правы, с этим нужно разобраться, — вынужден был признать он и, прихватив с собой Торкуату, поехал к Алвару.
Тот, едва увидев Торкуату, сразу понял, что на уме у Сан-Марино, и приготовился.
— Сегодня у меня черный день, — сказал Сан-Марино. - Я получил удар в спину от собственного сына и от своего ближайшего друга, которому верил как самому себе. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду, Алвару?
— Нет, пока не понимаю, но твой тон мне не нравится, — ответил тот с вызовом.
— Хорошо, я скажу яснее и проще: мой сын меня обворовывает, но здесь чувствуется твоя рука, Алвару! И я не уйду отсюда, пока не узнаю номера банковских счетов, на которые уплыли мои денежки!
— А почему бы тебе не спросить это у Арналду? — осклабился в усмешке Алвару.
— С ним я поговорю после. А главный разговор у меня будет с тобой — организатором этой аферы. С такой дерзостью и с таким размахом обычно действуешь ты, мой бывший друг!
— Ну, если я попал в разряд бывших друзей, то и говорить не о чем.
— Что ж, это твой выбор, — сказал Сан-Марино. — В таком случае тобой займется Торкуату. А он, как тебе известно, умеет выбивать показания из тех, кто злоупотребляет моим доверием.
— Про Торкуату мне известно другое: у него гораздо лучше получается более грубая работа — вышибать мозги! — не дрогнул Алвару.
Сан-Марино тоже продемонстрировал способность сохранять хладнокровие:
— Ты мыслишь в верном направлении. Это внушает мне надежду на то, что мы сможем с тобой договориться.
— Ну ладно, давай говорить начистоту, — согласился Алвару. — Да, это я подбросил идею Арналду! И знаешь почему? Чтобы помучить тебя! И анонимные послания тебе направлял я! Хотел лишить тебя сна. За все твои грехи, за то, что ты убил Еву! Ты ведь знал, что я любил ее, что у нас уже все было готово для побега. Но ты опередил меня и прибрал к рукам капитал Григориу! А потом всю жизнь унижал меня мелкими подачками!
— Я платил тебе за твои грязные делишки, — возразил Сан-Марино.
— Да, платил. Крохи! Но смеется тот, кто смеется последним! — заявил Алвару, зловеще оскалив зубы.
— Торкуату! — скомандовал Сан-Марино, однако Алвару и теперь не испугался.
— Не горячись, Антониу, — сказал он насмешливо. — У меня есть одна пленочка в надежном месте. На ней записано, как Тиао Алемау признается в том, что убил Еву по твоему приказу!
— Пленочку ты мне отдашь, — в тон ему произнес Сан-Марино.
— Нет, не надейся.
— А ты подумай хорошенько, Алвару. Даю тебе на раздумье сутки! — пригрозил ему Сан-Марино. — Пойдем, Торкуату. Он никуда от нас не денется!
По странному стечению обстоятельств именно в этот день, который Сан-Марино не без оснований назвал черным, Жулия сообщила ему, что проба на ДНК дала положительный результат.
— Значит, ты моя родная дочь, — обнял ее Сан-Марино, и Жулия заплакала. — Но я в этом и не сомневался, прочтя письмо Евы. А теперь исчезла тень сомнения и для тебя.
— Прости, я не знаю, радоваться этому или печалиться...
— Конечно, радоваться, моя дорогая, — взволнованно произнес он. — Пройдет время, и ты полюбишь меня как отца. Отавиу это никак ущемлять не будет. А я тебя всегда любил.
— Я тоже, — сквозь слезы произнесла Жулия.
— Да, я это чувствовал. Теперь ты — моя главная наследница. На сыновей я положиться не могу... Мне хотелось бы, чтоб ты была счастлива, чтоб у тебя был умный, предприимчивый муж.
— Ты же хочешь мне добра, я знаю.
— Да, для меня главное, чтобы ты была счастлива не только в работе, но и в любви. А это невозможно с таким вздорным человеком, как Шику!
— Ты напрасно беспокоишься: с Шику мы давно расстались. К тому же он собирается жениться на Лидии.
— А мне показалось, он неспроста зачастил в редакцию. Чуть ли не каждый день приходит сюда!
— Но только не ко мне! — совершенно искренне ответила Жулия. — К Раулу, к Вагнеру, просто по делам... Ты не волнуйся.
— Как же мне не волноваться? Я должен думать, с кем ты свяжешь свою жизнь, и в чьи руки я передам наш фамильный бизнес, — сказал Сан-Марино, помрачнев, потому что впереди его ждал трудный разговор со старшим сыном.
Арналду ехал к отцу как на заклание, поскольку Алвару уже предупредил его телефонным звонком.
— Я выхожу из игры, — сообщил он, не вдаваясь в подробности. Твой отец нас разоблачил. Он устроит тебе дознание, и ты не отпирайся. Верни ему деньги, так будет лучше для тебя.
Арналду понял, что проиграл, однако попытался свалить всю вину на Алвару, на этого коварного подстрекателя. Но у Сан-Марино такая уловка вызвала еще больший гнев:
— Ты не только вор, но еще и трус, и подлец! Убирайся с глаз моих! Я не желаю знать такого сына!
— Отец, прости! — взмолился Арналду. — Ну, оступился, с кем не бывает... Бес попугал… Ты же получишь все, что я перевел на свой счет.
— Все?! — возмущенно воскликнул Сан-Марино. А сколько ты промотал помимо этого? Едва не довел меня до разорения!
— Я буду честно работать и очень скоро возмещу убытки!
— Нет, верфь я у тебя отбираю! И твой новый роскошный особняк — тоже! — отрезал Сан-Марино. — Забудь, что ты был когда-то моим сыном. Пошел прочь!
— Папа, прости меня! Ты не можешь поступить со мной так жестоко!
— Что? — возмутился Сан-Марино. — Ты упрекаешь меня в жестокости? Скажи спасибо, что я не упрятал тебя в тюрьму, где ты мог бы провести полжизни! Тебе еще повезло. Поэтому не зли меня, а то я могу и передумать!..
От отца Арналду поехал в салон к матери и все рассказал ей.
— Что мне теперь делать? Помоги, мама! — говорил он, размазывая слезы по щекам.
Гонсала тоже плакала, ей было горько, оттого что сын оказался вором и поставил под удар не только себя, и будущее своего ребенка.
— Чем же я могу тебе помочь? Ищи работу! кормить тебя и твою семью я не собираюсь, хотя жить вы можете в моем доме.
В отличие от Арналду Алвару оказался в гораздо более сложной ситуации. Ему предстояло выбрать из двух зол меньшее. Либо он должен был бежать, как Элиу Арантес, и жить в постоянном страхе, зная, что месть Сан-Марино все равно его настигнет, либо отдать пленку и претерпеть все унижения, которые за этим последуют.
Казалось бы, второй вариант был безопаснее первого, но Алвару, всю жизнь тайно ненавидевший Сан-Марино и мечтавший когда-нибудь увидеть его поверженным, не мог смириться с собственным поражением. А, кроме того, он не был уверен, что Сан-Марино оставит его в живых, даже получив кассету. Уж слишком много Алвару знал о его преступном прошлом и настоящем! Так зачем же даровать жизнь опасному свидетелю?
Поразмыслив, таким образом, Алвару пришел к выводу, что первый вариант для него все же предпочтительнее.
Но осуществить побег он не успел.
И помешал ему вовсе не Сан-Марино и не Торкуату, а графиня Бранденбургская.
После визита Отавиу она поняла, что он отнюдь не сумасшедший. Ведь он догадался, что Ева жива, и даже вычислил ее логическим путем. Правда, пока не узнал ее в лицо, но за этим дело не станет.
Рассказав обо всем Ассумпссону, у которого теперь было другое имя — Тиао, графиня призвала его к решающим действиям.
- Час пробил! — сказала она. — Мы не можем больше выжидать: нам неизвестно, как поведет себя Отавиу. И начать мы должны с Алвару!
- Это будет справедливо, — согласился Тиао. — Я готов!
Так графиня и Тиао оказались в доме Алвару, проникнув туда тайком.
Увидев перед собой Тиао Алемау, Алвару похолодел. Ничего хорошего от этого внезапного визита ждать не приходилось. Вероятно, Сан-Марино поручил Тиао привести в исполнение приговор. Только почему именно ему, а не Торкуату? Еще больше Алвару встревожило то, что Тиао пришел не один, а с некой дамой, прикрывавшей лицо вуалью.
— Что все это значит? Я ничего не понимаю! Кого ты ко мне привел? — бормотал он растерянно.
Ответила ему графиня:
— Ты будешь первым, кому я открою мое настоящее. Но сначала тебе придется выслушать меня, не перебивая.
И она стала перечислять все преступления, в которых так или иначе был замешан Алвару. Он несколько раз пытался прервать ее, однако грозный вид Тиао, державшего наготове пистолет, неизменно действовал на него отрезвляюще.
В числе последних преступлений графиня назвала соучастие в убийстве Элиу Арантеса и... шантаж Сан-Марино.
— Ты не раз подставлял подножку сообщнику. Обворовывал его при каждом удобном случае, а в последнее время прибег к шантажу. Ведь это ты посылал ему анонимные письма, в которых грозился выдать его полиции как заказчика убийства Евы Монтана!
— Господи, откуда такая осведомленность? Кто вы, наконец? Уж не сам ли дьявол ко мне пожаловал? — не выдержал Алвару.
— Насчет писем я могу объяснить, — вызвался Тиао. — Сан-Марино подозревал меня в шантаже и показывал мне эти письма. Но если их посылал не я, то сделать это мог только ты, потому что, кроме Сан-Марино и меня, ты один знал, кто распорядился убить Еву.
— А эта сеньора? Кто она? — вновь спросил Алвару.
— Сейчас ты все поймешь, - сказала графиня. — Вспомни: Копакабане, душный предновогодний вечер... Ты позвонил мне, сказал, что дело срочное, и я приехала к тебе. Уже тогда ты вознамерился предать своего закадычного друга Сан-Марино! Мы были с тобой одни в доме, слуг ты предусмотрительно куда-то отослал. И стал клясться мне в любви. Встал на колени, умолял, чтобы я осталась с тобой. Но я тебя не любила и ответила отказом! Ты помнишь это?
— П-помню, — дрожащим голосом произнес Алвару. — Но это невозможно! Ева умерла!.. Может, я уже на страшном суде?..
— Нет, пока еще ты жив, — ответила ему графиня. — А Ева действительно умерла. Ее больше нет — есть графиня Бранденбургская!
— Это какой-то бред! Вы — наглая шантажистка! — воскликнул Алвару. — Все, что вы тут наговорили, гроша ломаного не стоит, потому что это невозможно доказать.
— У меня достаточно доказательств, я сама — живой свидетель, — возразила она.
— Евы нет в живых! А вы — самозванка!
Я легко могу убедить тебя в обратном. Если ты сомневаешься, то мы продолжим наши воспоминания. Помнишь, чем все тогда кончилось? Ты попытался взять меня силой, а я схватила нож для резки бумаги и всадила его в твою руку! У тебя на правой руке до сих пор должен быть шрам.
У Алвару закружилась голова, все поплыло перед глазами, он покачнулся, и Тиао вынужден был подхватить его под руку.
- Ева!.. Не может быть! — слабым голосом вымолвил Алвару, переведи дух. Как тебе удалось спастись?
— Меня спас Тиао, — пояснила воскресшая из мертвых Ева. — У него хватило мужества ослушаться Сан-Марино. Он очень рисковал, когда ты заставил его признаться в убийстве Евы по приказу Сан-Марино, и записал это на пленку. Теперь ты ее вернешь! Мне нужен оригинал.
Тиао при этом выразительно помахал пистолетом, и Алвару ничего не оставалось, как выполнить требование Евы.
— О том, что я здесь была, никто не должен знать, - строго произнесла она. — И, прежде всего Сан-Марино. У меня с ним свои счеты.
Тиао же сделал существенное добавление:
— Одно твое слово, и я тебя прикончу!
После их ухода Алвару долго не мог оправиться от шока, а когда, наконец, способность размышлять вернулась к нему, он понял, что спасен. Надо рассказать Сан-Марино о том, что Ева жива, а Тиао ее сообщник. Эта информация стоит того, чтобы получить прощение у Сан-Марино! Зная о намерениях Евы отомстить ему, Сан-Марино вовремя уберет ее и Тиао. Что же касается Алвару, то он сможет теперь спокойно уехать куда-нибудь подальше от Сан-Марино и жить, не боясь преследования со стороны бывшего друга и сообщника.
Так рассуждал Алвару, не догадываясь, что его судьба уже решена. Отправляясь к нему вместе с Торкуату, Сан-Марино прихватил с собой бутылку шампанского и... две упаковки сильнодействующего снотворного, предназначенного для Алвару.
Инсценировка самоубийства была продумана до мелочей, теперь только оставалось забрать у Алвару пленку и отправить его в мир иной.
А он вдруг понес какой-то бред о Еве, о том, что она сама явилась сюда ночью и потребовала у него эту же пленку.
Сан-Марино сначала подумал, что Алвару пьян  и у  него белая горячка, но усомнился в этом, когда тот, совсем отчаявшись, стал кричать:
— Идиот! Ты мне не веришь? Ну и черт с тобой! Ева воскресла из мертвых, чтобы отправить тебя в могилу! И она сделает это, у нее рука не дрогнет!
— Да он просто сбрендил от ненависти и собственного бессилия, — заключил Сан-Марино. — Торкуату, открывай шампанское! У меня в горле пересохло. Я думаю, нам всем не помешает выпить... А потом уже продолжим разговор о пленке...
Весть о самоубийстве Алвару потрясла Тиао. Узнав об этом, он сразу же бросился звонить Еве:
— Алвару покончил с собой! Принял большую дозу снотворного... Очевидно, вскоре после нашего ухода... Неужели на него так подействовала встреча с вами?!
— Алвару заставили принять снотворное, — без малейшего сомнения произнесла Ева. — Сан-Марино всегда торопится, и мне надо было это предвидеть...

0

33

Глава 33
В самоубийство Алвару никто не поверил и в штабе Отавиу. Все сошлись во мнении, что это дело рук Сан-Марино, который убрал еще одного свидетеля своих преступлений.
— Что же его спровоцировало на этот шаг? — вслух размышлял Шику. — Ведь они с Алвару были такие друзья — водой не разольешь!
- Не что, а кто, — поправил его Отавиу. — Я думаю, это как-то связано с появлением графини, которая на самом деле является Евой.
- Ты опять вернулся к своей прежней версии? — удивился Алекс.
— Да. Я раскрылся там, в отеле, сказал, что ищу Еву, и сразу же все пришло в движение.
— Точно! - Воскликнул Шику. - Буквально на следующий день я встретил Тиао вблизи отеля, где живет графиня. Вероятно, она его зачем-то вызвала. Если, конечно, иметь в виду, что графиня и Ева — одно лицо.
— Так что, Алвару убрала Ева? По-вашему так выходит, - заметил Алекс. — Я не вижу логики в твоих рассуждениях, Отавиу. Если ты расколол Еву, и она об этом узнала, то устранять ей надо было не Алвару, а тебя.
— Ты прав, — ответил ему Отавиу. — Нам по-прежнему недостает каких-то очень важных сведений, вот мы и гадаем на кофейной гуще. А Сан-Марино продолжает убивать свидетелей! И Ева роскошествует в пентхаузе под видом графини Бранденбургской! Я должен пойти к ней снова!
— Но ты же был у нее, и чем это кончилось? - напомнил ему Алекс.
- На сей раз она от меня не отвертится. Я вытрясу из нее душу! — заявил Отавиу. — Причем пойду туда один, без байкеров, без всяких отвлекающих маневров. Попрошу охранника доложить графине, что к ней пришел отёц Жулии Монтана. Думаю, она поведет себя так же, как и в прошлый раз, то есть продемонстрирует вежливость и воспитанность, подобающую титулованной особе.
— Ты очень рискуешь! Мы пойдём с тобой! — разволновался Алекс.
Но Отавиу сумел убедить друзей, что в присутствии свидетелей он ничего не сможет добиться от Евы, она будет твердить: «Я — графиня Бранденбургская», и только.
Друзья с ним согласились, правда, при условии, что они будут поблизости, в холле, и пусть охранники Евы это знают.
Когда Еве доложили о приходе Отавиу, она не стала противиться этой встрече.
— Впусти его, — сказала она Марте. — Он обо всем догадался, и я уже не вижу смысла скрывать от него правду.
Их встреча происходила не вечером, как в прошлый раз, а при свете дня, и, возможно, потому Отавиу сразу же уловил знакомый блеск в глазах Евы.
— Не вздумай отпираться, Ева! — начал он грозно. — Я тебя узнал, и теперь ты ответишь за все преступления, которые совершила вместе со своим любовником Сан-Марино!
Она даже не попыталась прервать его гневную обличительную речь, понимая, что это бесполезно, а он припомнил ей все: супружескую измену, пособничество в убийстве свекра и в покушении на жизнь мужа, то есть самого Отавиу, бегство от забот о дочерях и те мытарства, которые им довелось претерпеть...
— Ты не человек, ты дьявол! — произнес он, впервые сделав небольшую паузу, которой и воспользовалась Ева.
— Я не буду оправдываться, но ты, пожалуйста, выслушай меня. Ты не все знаешь.
— Подробности своих преступлений ты расскажешь на суде!
— Отавиу, я терпеливо слушала тебя. Позволь и мне теперь сказать, как все было на самом деле.
- Не надейся, что сможешь заморочить мне голову. Я уже не тот наивный юноша, которому ты беззастенчиво наставляла рога...
— Я любила тебя по-своему. А к Антониу испытывала страсть, физическое влечение. Это было выше моих сил, моего рассудка. Я с ума по нему сходила!
— Я мог бы это понять и отпустить тебя к Сан-Марино, - сказал Отавиу. — Но после твоего 6езжалостного отношения к дочерям ни понять, ни простить не могу!
— Я любила их, всегда любила!..
— Ты не способна любить! — прервал ее Отавиу и стал рассказывать, как трудно жилось девочкам без матери, среди чужих людей. — Лишь когда я проснулся через восемнадцать лет, они собрались вместе и почувствовали себя одной семьей.
— Я не могла быть рядом с ними. Только так можно было их защитить, — с болью произнесла Ева.
Отавиу вскипел от негодования:
— Хороша защита! Ты все это устроила со своим любовником. Обокрали моего отца, сняли деньги со счета в Швейцарии! Сан-Марино стал миллионером, а ты купила себе титул графини!
Еве удалось перекричать его:
- Да у меня сейчас одна задача — засадить этого негодяя за решетку! Я затем сюда и приехала!
Отавиу ей не поверил, но Ева попросила все же выслушать ее, и он скрепя сердце пообещал некоторое время помолчать.
— Ты знаешь, что Сан-Марино пытался убить не только тебя, но и меня? Именно поэтому я вынуждена была скрываться. А деньги с того банковского счета я переводила Алексу, чтобы он мог оплачивать твое лечение и помогать нашим дочерям.
— Это мне известно, — сказал Отавиу. — Но я не верю, что Сан-Марино хотел тебя убить.
— А ты взгляни на эти шрамы, которые у меня остались! Пластические операции я делала вовсе не для красоты и не затем, чтобы изменить свою внешность. Когда меня привезли в больницу, мое лицо было кровавым месивом.
Она расстегнула платье и показала Отавиу шрамы на груди, на спине, на предплечьях…
— Вот видишь? Посмотри! И поверь женщине, которую ты когда-то любил!
— Теперь я тебя так же ненавижу! — бросил ей Отавиу.
Ева приняла это как неизбежную расплату за свои грехи.
— Да, я перед тобой очень виновата. Мне хотелось богатства, роскоши, поэтому я вышла замуж за тебя, не предполагая, что жить придется очень скромно, в Арарасе. А Сан-Марино тогда пошел в гору, стал хорошо зарабатывать...
— Воровать у моего отца! — поправил ее Отавиу.
—Да, он был вором, но я этого не знала и верила его обещаниям. Его истинное лицо открылось мне в ту ночь, когда он убил сеньора Григориу и сбросил с балкона тебя. Я хотела выдать его полиции, но он пригрозил мне. Сказал, что убьет всех — и девочек, и меня. Моя жизнь стала адом! Я чувствовала, что когда-нибудь он все равно осуществит свою угрозу, чтобы заставить меня замолчать навсегда.
— Но он же любил тебя и всю жизнь хранил твой портрет! — воскликнул Отавиу. — Тебе он не мог причинить зла!
— Отавиу, ты и по сей день, ничего не понял, — вздохнула Ева. — Сан-Марино тоже питал ко мне страсть, но не любил меня. Вот он точно не способен на любовь к другому человеку!
— Допустим, в этом я могу с тобой согласиться, - сказал Отавиу. — Но кто же тогда имитировал дорожную аварию и твои похороны?
- Авария была на самом деле. Сан-Марино приказал Ассумпссону, который тебе наверняка известен как Тиао Алемау, чтобы тот на горной дороге обстрелял мою машину. Тиао так и сделал, потому что Сан-Марино был рядом с ним уехал оттуда, лишь, когда моя машина покатилась кувырком с горы. А Тиао остался на месте: ему было приказано прострелить бензобак и убедиться, что я сгорела вместе с машиной
— Неужели тебя спас Тиао?! — догадался Отавиу.
— Да. Он был благодарен мне за Хелгу, его жену. Я нашла для нее хорошего хирурга, оплатила операцию... Так вот Тиао не мог меня предупредить о готовящемся покушении, но стрелял не прицельно. У меня не оказалось ни одного пулевого ранения — только многочисленные ссадины ушибы и переломы.
— Неплохая благодарность! — язвительно заметил Отавиу.
Ева была, другого мнения на сей счет:
— Если бы Тиао отказался выполнить приказ Сан-Марино, тот бы просто убил его и нашел другого исполнителя, который не стал бы со мной церемониться. А Тиао вытащил меня из горящей машины, тай ком отвез к доктору, инсценировал мои похороны… Часть швейцарских денег ушла и на мое лечение. А Тиао на протяжении многих лет информировал меня о дочерях, о тебе. Появись я здесь, вы все оказались бы в опасности.
— А что же изменилось сейчас? Сан-Марино перестал быть опасным?
- Нет, конечно. Только я боюсь, что не успею с ним поквитаться. В той аварии я сильно повредила легкие, теперь это отозвалось... В общем, я обречена, Отавиу. Мне осталось жить несколько месяцев. Не запрещай мне общаться с девочками! Пусть они пока не знают, кто я. Мне еще предстоит жестокая схватка с Сан-Марино.
— Если ты действительно хочешь, чтобы он получил по заслугам, то давай прямо сейчас пойдем в полицию, — сказал Отавиу, но Ева объяснила, почему не может этого сделать:
— Ни у меня, ни у Тиао нет прямых доказательств того, что покушение на мою жизнь было организовано Сан-Марино. Точно так же мы не сможем доказать, что он покушался на тебя и убил твоего отца. Единственный свидетель — Элиу Арантес — мертв.
— Его тоже убил Сан-Марино!
— Я в этом не сомневаюсь. Но мне надо все устроить так, чтобы он сам признался в этих преступлениях. И он признается! Мой план безупречен, Отавиу. Дай мне еще немного времени, и я выведу Сан-Марино на чистую воду!
Отавиу поверил ей.
Трудный разговор с Отавиу отобрал у Евы много сил. Больше суток она не выходила из номера и никого у себя не принимала. А Сан-Марино все это время рвался к ней, умолял о встрече и, наконец, добился своего.
Сославшись на легкое недомогание, Ева отказалась идти в ресторан и пригласила Сан-Марино к себе в отель. Кроме него, она пригласила также и Тиао, но Сан-Марино об этом не знал.
Тиао дожидался своего часа в соседней комнате, а Сан-Марино, пылая от страсти, объяснялся графине в любви:
— С тех пор как мы встретились, я думаю только о тебе! Я люблю тебя! И в твоих глазах вижу такое же неодолимое влечение ко мне! Так зачем же нам сдерживать себя?
Он стал осыпать ее поцелуями, и она не устояла — ответила ему с той же, давней страстью, внезапно всколыхнувшейся в ней и заставившей ее забыть обо всем на свете, в том числе и о ненависти к этому ужасному человеку, и о жажде возмездия.
Но как раз по этой страсти, по этой способности отдаваться любви без остатка, позабыв обо всем на свете, Сан-Марино и узнал в графине Еву! Ошибки быть не могло, вот она — живая, разгоряченная, и тот же блеск в глазах, и те же объятия, и та же излюбленная манера целовать его в кончик носа!
- Ева! Я узнал тебя! — сказал Сан-Марино, прервав ласки. — Это невероятно! Ты — живая!..
Его слова вернули Еву к реальности. Она вспомнила чем, с какой целью приехала сюда и что должна делать
— Да, я не умерла, — подтвердила она. — Хотя ты сделал все, чтобы отправить меня на тот свет!
— Нет! Ева, я любил тебя всю жизнь!
— Антониу, не надо лгать. Мне известно все. Аварию устроил ты. И ты же приказал Тиао убить меня.
— Но ты первая предала меня — хотела сдать полиции! Ты не оставила мыс выбора, Ева! Господи, как я страдал все эти годы! Жизнь без тебя потеряла для меня всякий смысл.
— Надеюсь, ты понимаешь, что мне тоже было нелегко? Жить вдали от дочерей, не иметь возможности видеться с ними...
— Но сейчас ведь ты вернулась! Зачем? Чтобы отомстить мне? — задал ей прямой вопрос Сан-Марино.
— Нет, — ответила она. — Вся моя ненависть к тебе давно перегорела. И осталась только любовь! Я любила тебя всегда, Антониу! Даже когда и в самом деле мечтала о мести. Но с годами поняла, что нуждаюсь лишь в одном: быть рядом с тобой, с моими детьми и внуками!
— Я не верю тебе, — сказал Сан-Марино так же, как днем раньше говорил Отавиу.
Ева это предвидела, потому и позвала Тиао. Теперь он мог выйти из тени.
— Это я спас дону Еву, — сказал он, смело, глядя в глаза Сан-Марино. — И вместе с ней спас также свою душу и —  вашу! Отвел от вас этот страшный грех.
— Я благодарен тебе, — криво усмехнулся Сан-Марино. — Только давай о6одемся без лишнего морализаторства. Что ты от меня хочешь теперь?
— Ничего. Оставьте меня в покое и будьте счастливы с доной Евой.
— Вот как? А может, там за дверью притаился наряд полиции, который только и ждет сигнала, чтобы схватить меня?
— Нет, Антониу, я не собираюсь доносить на тебя! - вновь вступила в диалог Ева. — Сам посуди, если бы я хотела это сделать, то вела бы себя по-другому. А чтобы у тебя не осталось никаких сомнений, я сейчас прямо на твоих глазах уничтожу ту магнитофонную запись, которую Алвару использовал для шантажа.
— Значит, он не сошел с ума? Ты действительно была у него и забрала пленку?!
— Мы были там вдвоем с Тиао. Можешь взять эту пленку и потом ее уничтожить, — предложила другой вариант Ева.
Сан-Марино положил кассету в карман пиджака. Ева сочла, что Тиао здесь больше не нужен, и отпустила его.
— И все-таки мне трудно поверить в то, что я прощен, - покачал головой Сан-Марино
— Все объясняется моей безумной любовью к тебе! - ответила Ева и всем телом подалась навстречу Сан-Марино. — Теперь между нами ничто не стоит, и мы, наконец, можем быть счастливы!
— Да! Да! — подхватил он, жадно целуя ее. — Я не хочу потерять тебя еще раз. Давай уедем отсюда навсегда! Я передам газету Жулии. Ты знаешь, что она — моя дочь?!
— Я всегда это знала.
— А почему же ты мне тогда не сказала?
— Антониу, не будем возвращаться к прошлому.
— Да, ты права. Нам надо подумать о будущем. Когда мы поженимся? Я готов хоть сейчас!
— А мне нужно еще немного времени, чтобы подготовить дочерей, прежде чем открыться им. Ты понимаешь меня, любимый? Я же не могу сказать им всю правду, не могу поставить тебя под удар! Но ради нашей любви я готова пойти на ложь и рассказать им выдуманную историю, в которую они, надеюсь, поверят и простят меня.
— У тебя хорошие дочери. Они все поймут и будут счастливы вновь обрести родную мать, — уверенно произнес Сан-Марино. — Так же, как счастлив я, оттого что вновь обрел свою возлюбленную!
Он действительно был счастлив, но поверил Еве не до конца и, выйди из отеля, сразу же позвонил Торкуату:
— Отныне мне должен быть известен каждый шаг графини. Скажи своим орлам, чтобы не спускал с нее глаз!
Бетти была очарована графиней, ее теплотой и отзывчивостью.
— Мне хотелось бы пригласить ее на ужин к себе домой, — сказала она Жулии. — Но там сейчас ужасная атмосфера. Арналду совсем сломался, а я не могу уйти от него в такой критический момент. Пусть все немного уляжется. На Тьягу тоже страшно смотреть. Ходит как приговоренный к смертной казни — с таким обреченным видом. А тут еще это чудовищное самоубийство Алвару! Валерии на похоронах стало плохо, у нее началось маточное кровотечение, но врачи все же сохранили ей ребенка. И теперь она, несмотря на траур, торопит Тьягу со свадьбой. Гонсала из-за всего этого сходит с ума... в общем, туда я не могу пригласить Астрид. Может, ты поговоришь с папой, и устроим званый ужин в нашем родном доме?
Жулия поддержала эту идею, но советоваться с отцом не стала, считая его невменяемым. Сама пригласила графиню, а отца поставила перед фактом.
Отавиу воспротивился, сказал, что не хочет видеть в своем доме женщину, которая обидела Сели. Жулия рассердилась:
— Папа, Сели никто не обижал! Запомни это и веди себя, пожалуйста, прилично за ужином, не опозорь нас перед графиней.
Сели вступилась за отца и сказала, что намеренно уйдет из дома, чтобы не присутствовать на этом ужине.
Еще острее отреагировала Гонсала, узнав от Онейди, что Ева приглашена в дом Отавиу. Ревность взыграла в ней, и она выплеснула ее на Отавиу:
— Ева всегда имела над тобой неограниченную власть! А ты всегда был уверен, что она вернется, и ждал ее. Вот и дождался! Теперь она будет сидеть рядом с тобой за столом, на месте хозяйки дома!
— Гонсала, ты говоришь какие-то глупости. Я не звал Еву на ужин! — принялся оправдываться Отавиу. — Ее пригласила Жулия.
— Нет, я хорошо помню, как ты оставил одно место свободным, когда мы с Антониу были у тебя в гостях. Сказал: это — для Евы, она вернется!
— Но я же был тогда без памяти и без ума! А теперь, чтобы ты не сомневалась во мне, я прошу тебя прийти на этот ужин, и место, о котором ты говорила, будет твоим. Согласна?
— Думаю, это будет справедливо, — улыбнулась Гонсала.
Ее появление за столом стало сюрпризом и для дочерей Отавиу, и для Евы. В то же время Сели осуществила свою угрозу и не явилась домой к ужину. Поэтому речь невольно зашла о ней. Видя, что графиня огорчена отсутствием Сели, сестры стали говорить: «У девочки было трудное детство, она росла без матери, к ней проявить снисхождение…»
И тут Отавиу вдруг встал и произнес тост:
— Раз уж заговорили о матери моих дочерей, то я предлагаю почтить ее память и выпить. За свободу! Ева умерла!
За столом повисла неловкая пауза. Все замерли, не зная, что еще выдаст Отавиу, но он лишь осушил свой бокал и сел на место. Алекс последовал его примеру, остальные тоже молча выпили.
Чтобы разрядить обстановку, Бетти завела с графиней ничего не значащий светский разговор, но Отавиу вновь обескуражил всех. Приобняв Гонсалу, он с блаженной улыбкой произнес:
— Кстати, хочу воспользоваться случаем и сообщить вам, что мы с Гонсалой любим друг друга!
Алекс на сей раз, не растерялся, и взял на себя смелость поздравить Отавиу и Гонсалу от имени всех присутствующих.
Таким образом, званый ужин, устроенный в честь Евы, превратился не то в поминки по ней, не то в помолвку Отавиу и Гонсалы.
Жулия и Бетти уже не раз пожалели о том, что пригласили сюда графиню. Она же держалась с достоинством, но выглядела усталой и вскоре уехала к себе в отель.
А там ее уже ждал Сан-Марино.
— Марта сказала мне, что ты поехала к Отавиу...
- Не к нему, а к моим дочерям! — одернула его Ева. — Мне было так сложно выдержать все это, но я, похоже, справилась со своей задачей. Хотя видишь, в каком состоянии вернулась!..
Она была бледной и трудно дышала. Сан-Марино даже предложил вызвать врача.
— Нет, не надо... Хорошо, что ты здесь, — сказала она. — Мне сейчас полегчает.
— Отавиу тебя узнал? — не удержался от вопроса Сан-Марино.
— Нет. Он вообще теперь живет в каком-то другом мире, далеком от реальности. Закатил странную патетическую речь, произнес тост в память Евы: «Она умерла! Выпьем за нее и за свободу!» Бедные девочки, им, должно быть, очень тяжело жить рядом с сумасшедшим отцом... Обними меня крепче. Антониу! Мне это сейчас так нужно!..

0

34

Глава 34
Лидию не устраивало, как развиваются ее отношения с Шику. Все было так же, как в начале: Шику заезжал за ней в клинику, вдвоем они отправлялись в бар или к ней домой, где он оставался до утра, а потом снова исчезал на неопределенный срок.
Между тем до Лидии отовсюду доходили слухи, что будто бы Шику собирается на ней жениться. В частности, об этом говорила Жудити, изводившая Лидию бесконечными кознями и нападками. Звучало это примерно так:
— Ты, нахалка, окрутила моего сына! Он сказал, что женится на тебе. Но этого никогда не будет! Не дождешься! Шику любит Жулию Монтана!
Лидия и сама знала, кого любит Шику. Иногда во время любовных ласк он оговаривался, называя ее Жулией. А однажды она слышала, с какой нежностью шептал он во сне имя Жулии.
Но упрекать его в этом Лидия не могла: ведь сердцу не прикажешь! Надо либо положиться на волю обстоятельств и терпеливо ждать, когда Шику сделает окончательный выбор, либо самой активно вмешаться в его жизнь, переменить ее настолько, чтобы там не осталось места для Жулии Монтана.
Тем временем Лидию вновь пригласили на работу в Англию, и тут уж она не упустила своего шанса! Пошла к Сан-Марино и попросила его направить Шику спецкором в Лондон.
— Полагаю, это в наших общих интересах, — сказала она, многозначительно глядя на Сан-Марино. — Я люблю Шику и готова уехать с ним хоть на край света, а вы... вы тоже в проигрыше не окажетесь.
— Согласен, неплохая мысль, — с пониманием отнесся к ее идее Сан-Марино. — Только давайте сохраним наш разговор в тайне. Пусть все выглядит как счастливая случайность: и вам предложили поехать в Лондон, и Шику нежданно-негаданно выпала такая же возможность, не иначе это судьба!
На том они и сошлись.
Но Шику воспринял предложение Сан-Марино без должного энтузиазма.
— Мне нужно подумать, посоветоваться с семьей, — сказал он. — У дочери сейчас переломный возраст, ей нужен отец...
— Ты можешь взять ее с собой. Будет неплохо, если девочка получит европейское образование.
— Да, это было бы неплохо, если бы я мог взять с собой и ее мать, — сказал Шику. — Но мы с ней в разводе. В общем, я не готов сейчас что-либо вам ответить.
Лидия, конечно же, посоветовала ему ехать не раздумывая. Шику возразил ей:
— Неужели ты не понимаешь, что Сан-Марино просто хочет убрать меня подальше отсюда?
— Да какая разница, что у него на уме! Главное, ты получишь интересную работу в Европе. И я тоже буду там работать. Мы вместе уедем!
— А Отавиу? Мы оба ему нужны.
— К сожалению, если он и поправится, то очень не скоро.
Шику промолчал. Выдать тайну Отавиу он не мог, но ему было неловко за Лидию. Где же ее врачебная прозорливость, интуиция? Почему Гонсала догадалась, что Отавиу симулирует невменяемость, а Лидия — нет? Может, она не слишком хороший врач?
— А может, ты просто не хочешь туда ехать со мной? — услышал он вопрос Лидии. — Вот если бы с Жулией!..
Возможно, — отшутился Шику. — Над этим стоит подумать.
Когда он спросил у Констансиньи, хочет ли она поехать с ним в Лондон, та пришла в восторг, а Лусия Элена и Жудити подняли крик. «Не пущу!» — кричали они хором, при этом Лусия Элена имела в виду Констансинью, а Жудити Шику.
— Да я еще ничего не решил, успокойтесь, — сказал он. Но Жудити не успокоилась. Наоборот, она собрала семейный совет, пригласив на него Жанету и Жуану.
— Мы должны что-то придумать! Надо навалиться на Шику всем вместе и не позволить ему уехать с этой докторшей на другой конец света! Жанета, может, ты поговоришь с Жулией Монтана? Пусть хоть она его остановит!
— Вряд ли у меня получится, — ответила та. — Почему бы тебе самой не взяться за это дело?
Жудити рассказала, чем кончилась ее предыдущая попытка привлечь на свою сторону Жулию.
— Нет, это все напрасные хлопоты, — скептически бросила Лусия Элена. — Жулия не может не знать, что Шику посылают в Англию. Не исключено даже, что это была ее идея. И остановить его мы не сможем, если он захочет поехать. А вот Констансинью я с ним не отпущу!
— А я Шику не отпущу! — заявила Жудити. — Трупом лягу у него на дороге, и пусть он попробует через меня переступить!
Семейный совет кончился, едва успев начаться. Не найдя ни в ком поддержки, Жудити на всех обиделась и демонстративно ушла к себе в комнату.
Жуана и Констансинья тоже долго не засиделись в обществе своих матерей — отправились на прогулку.
А давно не видевшиеся Жанета и Лусия Элена получили возможность посекретничать и обменяться новостями, которых за это время у каждой накопилось немало.
— Ты знаешь, на моем горизонте вновь появился Атила! — сообщила Жанета, к величайшему ужасу Лусии Элены. — Да ты не беспокойся, я выгнала его.
— Надо было сдать его в полицию!
— Я так и хотела сделать, но он, оказывается, принес мне деньги. Огромную сумму! Представляешь? Сказал, что вы играл па скачках, даже показал квитанцию с ипподрома, чтобы я не сомневалась в происхождении этих денег. Я их взяла. Хотя он мог и подделать квитанцию, с него станется!
— Нет, это похоже на правду, — сказала Лусия Элена. — Мне тоже кое-что о нем известно, только я не хотела тебя расстраивать...
— Неужели он и к тебе приходил? Просил, чтобы ты меня уговорила взять его обратно?
— Нет, слава Богу, я его не видела. Мне Боб Ласерда о нем говорил. Они же родные братья. Так вот, Атила к нему заявился не так давно. Опять просил денег. Боб его послал подальше. Но ты же знаешь Атилу! Он всегда найдет какую-нибудь сердобольную дурочку. На сей раз ему удалось облапошить Флору, бывшую подругу Боба. Он поехал к ней поплакаться, попросил приютить его «по-родственному» хотя бы на сутки. Флора пожалела его, а он украл у нее деньги и отправился на скачки. Потом, правда, вернул — дескать, прости, я одолжил у тебя на время. Флора его тоже выгнала. От нее Боб и узнал о новых похождениях Атилы.
— А ты продолжаешь встречаться с Бобом?
— Нет, я дала отставку им обоим — и моему психоаналитику, и Бобу, — вздохнула Лусия Элена. — Не нашелся еще такой мужчина, который заменил бы мне Шику.
— Да, мужчины сильно измельчали, — поддержала ее Жанета. — Я, к примеру, уже и не мечтаю о любви.
— Ой, на тебя это не похоже, — усомнилась Лусия Элена. — Я боюсь, что Атила опять к тебе подкатится, и ты его простишь.
— Нет-нет, только не Атила! После всего, что я из-за него вытерпела!.. Нет. Если мне захочется провести время с мужчиной, то я, скорее всего, отвечу на ухаживания Арнона Монтейру — кокосового короля, который недавно пришел ко мне в школу по совету врача.
— Он что, больной?
— Нет, просто начал полнеть. Вот ему и посоветовали заняться танцами.
— А он сразу же положил глаз на тебя?
— Да, представь себе!
— И, конечно же, сказал, что богат и холост, — язвительно усмехнулась Лусия Элена. — Его, не Атила ли послал к Тебе?
— Нет, что ты! Арнон — человек известный, о нем пишут  в газетах, я сама читала! Говорю же тебе: он — король кокосового бизнеса. Вдовец. Очень приятный человек.
— Ты неисправима, Жанета! — покачала головой Лусия Элена. — Чувствую, что романа с этим Арноном тебе не избе жать. Но я на сей раз не останусь в стороне: сама проведу расследование и выясню его подноготную. Посмотрим, что это за король!
Очередная проделка Атилы обернулась крупным выигрышем не только для него, но и для Боба. Ведь если бы Атиле не вздумалось обокрасть Флору, то она и не стала бы разыскивать его у Боба. А так все сложилось как нельзя лучше; Флора позвонила Бобу, спросила, нет ли у него Атилы, рассказала о своей беде. Боб вызвался тотчас же возместить ущерб, нанесенный его непутевым братцем, и повез Флоре деньги. Флора оценила его благородство, и с той поры они уже не расставались.
А когда Атила «вернул долг», Боб, конечно же, не стал забирать свои деньги обратно и посоветовал Флоре вложить их в ее фитнес-салон. Так он фактически стал компаньоном Флоры и Гонсалы, заодно взвалив на себя обязанности менеджера.
Общее дело сблизило компаньонов, и теперь Боб Ласерда вместе с Флорой занимался подготовкой свадьбы Тьягу и Валерии. Гонсала не могла этим заниматься — в ней все протестовало против такого брака, заведомо обрекающего Тьягу на несчастную жизнь.
Единственное, на чем настояла Гонсала, — чтобы свадьба была скромной, с небольшим количеством гостей, поскольку не прошло еще и сорока дней, как умер Алвару.
Она вообще просила Валерию повременить со свадьбой, но та спешила поскорее женить на себе Тьягу, пока не обнаружился обман. Дело в том, что сохранить беременность ей все-таки не удалось, но она скрыла это от Тьягу, иначе бы он на ней не женился.
Еще до свадьбы Валерия поселилась в доме Гонсалы, отсюда она собиралась и в церковь ехать. Подруг у Валерии не было, поэтому обряжать ее в свадебный наряд вызвалась Патрисия — как бывшая мачеха.
После той безобразной драки с Бетти она не бывала в этом доме, предпочитая встречаться с Арналду на стороне, но в день свадьбы приехала сюда, не испытывая никаких угрызений совести. Более того, она позволила себе зажать Арналду в укромном уголке и расцеловать его со всей страстью, на какую была способна.
— Я соскучилась по тебе! Давай сбежим сегодня под шумок хотя бы ненадолго.
— Я тоже соскучился, — ответил ей Арналду. — Буду ждать тебя там же, где всегда!
Увлеченные друг другом, они не заметили появления Гонсалы, которая не только все увидела, но и услышала их диалог.
— Значит, у вас уже все давно отлажено? — произнесла она гневно. — Патрисия, ты мне больше не подруга! Я не желаю тебя знать!
— Но я люблю твоего сына! Сейчас, когда от него все отвернулись, только я его и поддерживаю! — заявила в свое оправдание Патрисия, но Гонсалу это не убедило.
- Тебе нужен не он, а его деньги, сказала она с горечью.
— Мама, не вмешивайся в мою жизнь! вскипел Арналду. — Не тебе меня учить! Отец обманывал тебя в течение двадцати пяти лет!
— И я ему этого не простила. Я ушла от него. Ты хочешь, чтобы то же самое сделала и Бетти?
— Да Бетти обо всем знает, только делает вид, будто ничего не замечает, — отрезал Арналду. — Умные женщины всегда так поступают. А глупые вроде тебя коротают свой век в одиночестве!
Гонсала была потрясена — и грубостью сына, и тем, что Бетти закрывает глаза на его измену. Все свое возмущение она высказала Арналду, но тут некстати подошла Бетти, и скандал набрал новые обороты. Супруги обрушили друг на друга взаимные упреки, Бетти припомнила Арналду не только Патрисию, но и Ану Паулу, а он ей, соответственно, Раула.
— Ты вообще никогда меня не любила! — кричал на весь дом Арналду. — И замуж вышла только из-за денег. Это у тебя в крови. Вторая дона Ева: та же алчность и то же распутство!
Под градом этих упреков и оскорблений Бетти выбежала прочь из дома.
Гонсала, схватившись за голову, ушла к себе в комнату.
А тем временем уже стали собираться гости — друзья Тьягу. Никому из них не было весело, все знали, что он женится по необходимости, против своей воли, и шли сюда лишь затем, чтобы поддержать его в трудную минуту. На Тьягу было страшно смотреть. Сержинью даже посоветовал ему набраться мужества и отменить свадьбу.
— Еще не поздно, — говорил он. — Гости все поймут и не обидятся на тебя. Ребенка ты можешь признать, а жениться вовсе не обязательно!
Тьягу напряженно молчал. Казалось, еще секунда, и он действительно сбежит с собственной свадьбы.
Но тут прозвучал телефонный звонок. Тьягу машинально взял трубку. Звонила медсестра из той клиники, где недавно лечилась Валерия.
— Что, какие-то осложнения? — спросил Тьягу. — Валерия сейчас занята, но вы можете все сказать мне, я ее будущий муж.
— Да, я вас прекрасно помню. Вам нужно заехать за выпиской из медицинской карты. Этот документ Валерии еще понадобится, поскольку у нее был выкидыш...
— Что?! Вы не ошиблись?
— Ох, простите, я не знала...
Швырнув трубку, Тьягу помчался в спальню к Валерии.
— Сюда нельзя! — преградила ему дорогу Патрисия. — Невеста еще не готова.
— Это теперь не имеет значения, потому что свадьбы не будет! — заявил Тьягу. — А чтобы взять справку о выкидыше, не обязательно надевать фату!
Арналду был уверен, что Бетти помчалась к Раулу, а она поехала к графине и рассказала ей всю правду о своем неудачном замужестве.
— Вы говорили, что в молодости совершили похожую ошибку, за которую вам потом пришлось расплачиваться. Помогите мне! Подскажите, что я должна сделать! Я последую любому вашему совету, потому что доверяю вам, как матери!
Бетти была слишком взволнована и не замечала, что ее собеседница едва держится на ногах. Лишь когда графиня стала задыхаться, словно от удушья, Бетти встрепенулась:
- Вам плохо? Я вызову доктора!
Графиня жестом показала на сумочку, и Бетти догадалась, что там лежит лекарство.
Вытряхнув на стол содержимое сумочки, она действительно обнаружила там флакон с лекарством
— Это?
Графиня согласно кивнула.
Бетти подала ей капли и стакан с водой. А когда стала убирать лекарство обратно, то увидела на столе знакомую фотографию, которую только что вытряхнула из сумки графини.
— Это же наша детская фотокарточка! — воскликнула она. — На ней — Жулия, Сели и я! Откуда она у вас?!
Графине уже полегчало, она задышала ровнее, но говорить не могла.
А Бетти продолжала:
- У меня была такая же, но я ее потеряла. Вы знали нашу маму? Она была вашей подругой? Не молчите же! Я чувствую: здесь какая-то тайна! Зачем вам хранить фотографию незнакомых девчонок, которые уже давно выросли? Зачем вы приглашали нас к себе? Почему вы нас так любите?..
Засыпав ее вопросами и не получив ответа, Бетти впала в другую крайность:
— Вы чем-то навредили маме? Поэтому не хотите отвечать? Но я вызову полицию, устрою скандал!..
— Не надо, — слабым голосом попросила графиня. — Я не могу тебе всего рассказать: обещала хранить тайну.
— Ах, значит, тайна все же существует? Я не уйду отсюда, пока ее не узнаю.
У Евы больше не осталось сил для сопротивления, и она призналась:
— На самом деле меня зовут Ева Монтана. я — твоя мама, Бетти!
— Этого не может быть! Вы — авантюристка! — не поверила ей Бетти.
И тогда Ева рассказала все, что с ней произошло, не называя только имени Сан-Марино. Бетти плакала вместе с ней, но все еще не до конца верила в чудесное воскрешение матери. Последние сомнения рассеялись, когда Ева припомнила несколько эпизодов из детства Бетти и Жулии.
— Я могла бы сказать, что эту фотографию мне дала ваша мама, но у меня больше нет сил, притворяться, — говорила она, обнимая и целуя Бетти.
— Мамочка, так ты жива? Жива!.. — плакала от радости Бетти. — Надо позвать Жулию и Сели!
— Нет, не надо. Они не поймут меня и не простят. На мне столько грехов!..
— Поймут! — уверенно заявила Бетти и тотчас же позвонила Жулии: — Бери Сели и срочно приезжай к графине! Срочно! Я потом тебе все объясню.
Сестры вскоре приехали. Но Ева оказалась права: в отличие от Бетти две другие дочери повели себя крайне агрессивно. Сели, убитая горем из-за свадьбы Тьягу, с самого утра была на грани истерики, а тут еще одно потрясение! Не в силах сдерживать себя, она сорвалась на крик:
— Это жестоко — играть на наших сиротских чувствах! Я с самого начала знала, что от вас нужно ждать беды! Бетти, не верь ей, она самозванка и мошенница! Идемте отсюда скорее!
Жулия поддержала Сели:
— Вы где-то украли эту фотографию. Только не понимаю зачем. Я была уже большой, когда мама умерла, и хорошо ее помню!
Ева стала говорить об аварии, о пластических операциях, о том, что перечисляла дочерям деньги, что была тайком на  свадьбе у Бетти.
— Вы мною страдали по моей вине, но  я приехала сюда, чтобы исправить прошлые ошибки и хоть недолго побыть рядом с вами. Я не собиралась открывать вам свое имя, Бетти меня разоблачила…
— Мама, не говори так! Я просто узнала тебя, сердцем почувствовала в тебе родную мать! — взволнованно произнесла Бетти... — Жулия, мама любит нас! Она подарила тебе медальон, который был ее талисманом. Святая Тереза — покровительница Евы Монтана.
Жулия растерянно молчала, а Сели в течение всего разговора только, наполнялась гневом и, наконец, выплеснула его на Еву:
— Если вы действительно та женщина, которая нас родила, а потом бросила, то я вас проклинаю! Да! Будь ты проклята, Ева Монтана!
Она выбежала прочь из комнаты. Жулия последовала за ней, пригрозив Еве:
— Если с Сели что-нибудь случится, я отдам тебя под суд! А ты Бетти, ничего не говори отцу! Он умрет от такой новости…
Жулии не удалось догнать младшую сестру. Выбежав из отеля, Сели сразу же остановила такси и умчалась к отцу.
— Мама умерла! — кричала она. — А эту женщину я ненавижу!
Это была истерика, и Отавиу ничем не мог помочь дочери.
— Она не должна была того делать, — говорил он Алексу о Еве. — Теперь все изменилось, надо что-то предпринимать.
- Я позвоню Шику, посоветуюсь с ним, — сказал Алекс.
Тем временем  у них в доме появился Тьягу.
— Где Сели? Я пришел к ней навсегда! Я люблю ее! — сообщил он Алексу и Отавиу.
— Это хорошая новость, — улыбнулся Отавиу. — Иди к моей дочери, ты ей сейчас очень нужен.
Оставив Сели на попечение Тьягу, Отавиу и Алекс  уехали на оперативное совещание с Шику и Раулом.
С Жулией они разминулись.

0

35

Глава 35
Экстренное совещание проходило на квартире у Раула.
Отавиу считал, что Еву и Сан-Марино пора отдать в руки полиции.
— Она открылась девочкам, нарушила наш договор. Скорее всего, ей опять удалось обмануть меня. Я развесил уши, а Ева, как всегда, действует с Сан-Марино заодно. Шику, звони своему комиссару, пусть он теперь ими займется!
— Но план Евы мне казался очень разумным, — возразил Шику. — Она хотела спровоцировать Сан-Марино на признание в многочисленных преступлениях. А то, что она открылась дочерям, так мы же не знаем, что там у нее произошло. Надо съездить к ней и все узнать!
— А не на это ли она как раз и рассчитывала? — высказал предположение Раул, — Очень похоже на ловушку для Отавиу, разумеется. Дочери скажут ему, он помчится к Еве, а там его уже ждут головорезы Сан-Марино.
— Нет, что-то тут не так, — продолжал сомневаться Шику. — Если бы Ева хотела расправится с Отавиу, ей, наоборот, не надо было засвечиваться перед дочерями. Я сам с ней поговорю. Ева нам нужна! Только с ее помощью мы сможем засадить Сан-Марино за решетку!
В результате долгих споров к Еве отправились Шику и Раул, который должен был отвлекать на себя охрану.
Вернулись они из отеля в боевом настроении.
— Ева на нашей стороне! — сообщил Шику. — Она подробно изложила мне свой план. Час расплаты близок! Не далее как завтра Сан-Марино будет сидеть в тюрьме!
А в это время Сан-Марино уже прибыл к Еве и устроил ей допрос с пристрастием.
— Что у тебя общего с Шику Мота? Он был здесь, не отпирайся, мои люди за тобой следят.
— Значит, ты не доверяешь мне? — обиделась Ева.
— Доверяй, но проверяй! Что здесь делал Шику Мота?
— Я его видела впервые. Он представился журналистом, просил у меня интервью. Пробрался сюда без моего разрешения. Кстати, он ведь работает в твоей газете?
— Да. Но не это главное. Шику — близкий друг Отавиу!
— Вот как? Я этого не знала...
— Ева, не вздумай опять меня обмануть! — с угрозой произнес Сан-Марино.
— Ты огорчаешь меня, - сказала она. — Что я должна сделать, чтобы ты мне окончательно поверил?
— Принеси на блюде голову Отавиу! Только в этом случае я перестану сомневаться.
- Хорошо. Я согласна сделать все, лишь бы вернуть тебя и твою любовь! Если хочешь, я могу заманить Отавиу в Арарас, в наш заброшенный дом. Позвоню, скажу, что есть важная информация о Еве, но Отавиу сможет ее получить, если приедет в Арарас один, без Алекса, без друзей. И вообще — если проболтается кому-либо об этом звонке, то поставит под угрозу жизнь дочерей. Уверена, он клюнет на такую наживку.
— Я и так могу его убрать. Но мне нужно знать, что ты не ведешь двойную игру и действительно хочешь навсегда стать моей!
— Ты же не веришь мне на слово. Поэтому я и предлагаю устроить мне такую проверку, чтобы между нами уже ничего не стояло. Ты установишь слежку за Отавиу, и если убедишься, что он отправился в Арарас один, без охраны, то мы с тобой тоже поедем туда. Как видишь, я не боюсь стать твоей заложницей.
— Если ты заманишь Отавиу в Арарас, и мои люди не обнаружат за ним хвоста — тебе не обязательно туда ездить.
— Нет, я хочу напоследок потешиться над ним вместе с тобой! — засмеялась Ева. — Не лишай меня такого удовольствия. Пусть он узнает, что я все эти годы была жива и любила тебя. А потом уже ты сам будешь решать его судьбу.
Этот же план Ева обсуждала и с Шику, только в несколько ином варианте: ловушка в Арарасе предназначалась для Сан-Марино, а не для Отавиу.
Шику поверил Еве и согласился на такой план. Алекс был неспокоен — тревожился за Отавиу, опасаясь подвоха. Сам же Отавиу ни в чем не был уверен, но все же отважился на риск: поехал в Арарас один, без охраны.
У дома, где когда-то он жил с молодой женой, а потом и с двумя дочерьми, его уже ждала Ева.
- Я купила этот дом в память о нашем прошлом, — сообщила она Отавиу. — Возможно, кто-нибудь из девочек захочет здесь поселиться. Только его надо отремонтировать.
Они вошли внутрь дома. На Отавиу сразу нахлынули воспоминания, которыми он стал делиться с Евой.
И тут их уединение нарушил Сан-Марино. Он предстал перед ними, зловеще улыбаясь и держа в руках пистолет.
— А ты все такой же дурачок, — обратился он к Отавиу. — Опять попался в ее сети! Ева, поздравляю тебя! Это лучшее доказательство твоей любви ко мне!
- Это ты попался, — ответил Отавиу. — Я засажу тебя в тюрьму!
Сан-Марино расхохотался:
— Ева, не стоит продлевать эту агонию. Расскажи ему все, и мы с ним покончим. Самолет на Майами уже ждет нас!
— Да, Отавиу, ты уж извини, — тоже засмеялась Ева, - но мне пришлось устроить для тебя эту западню. Если бы ты меня не узнал, то, может быть, и остался бы, жив. А так... Я вернулась к Антониу, потому что всегда любила только его. А тебя презирала всю жизнь! И сейчас привезла тебя в этот курятник, который ты называл нашим домом, чтобы унизить тебя в последний раз перед твоей смертью!
— Ева, я не верю своим ушам! - воскликнул Отавиу. — Неужели в тебе совсем не осталось ничего человеческого? Вспомни о наших дочерях!
— Я всегда знала, что ты слабак. Но сам ты считал себя вполне достойным жить с такой женщиной, как я, а мою любовь к Антониу расценивал как предательство.
— Ты предала не только меня, но и собственных детей! — вставил Отавиу.
— Не надо прикрываться детьми, как щитом, Отавиу! — с укором произнесла Ева. — Я затем я привезла тебя сюда, чтобы ты хоть перед смертью понял, что не вправе обвинять меня в предательстве. Осознай, наконец, свое ничтожество! Вспомни, что ты сделал для того, чтобы заслужить мою любовь? Ничего! А что сделал Антониу! Какие препятствия преодолел он на своем пути, чтобы обеспечить мне достойную жизнь! Расскажи ему, Антониу! Объясни, кто — он и кто ты!
— Что ж, для меня это большое удовольствие — бросить тебе в лицо всю правду, которую я вынужден был скрывать долгие годы, — отозвался Сан-Марино. — Ты считал меня другом и братом, Отавиу? Не так ли? А я люто ненавидел и тебя, и твоего отца! Особенно тебя. Потому что ты все получал, не приложив ни малейшего усилия. Даже Еву получил в жены, хотя я любил ее, и она любила меня! Тебе все доставалось легко, а я вынужден был делать грязную работу, чтобы отобрать у тебя и отцовский капитал, и Еву. На этом пути я никого не пожалел, всех угробил, кто пытался мне помешать, — твоего отца, его приспешника Элиу Арантеса, я даже Алвару не пожалел, когда он меня предал. То же было и с Евой. Она дрогнула, в какой-то момент переметнулась на твою сторону, а этого я не мог ей спустить. К счастью, она выжила и осознала свою ошибку. Теперь мы всю оставшуюся жизнь будем вместе!
— Да, до самой смерти! — подтвердила Ева.
- Ну а я тоже исправлю свою давнюю оплошность, — продолжил Сан-Марино. — Когда-то я сбросил тебя с балкона, да, видно, чуть-чуть не рассчитал силу. А может, ты оказался чересчур живуч. Но теперь я не допущу промашки!
Он взял Отавиу под прицел и, злорадно усмехнувшись, произнес:
— Я буду, великодушен, позволю тебе попрощаться с Евой. Хочешь сказать ей что-нибудь перед смертью?
- Да. Ты опять предала меня, Ева! Я тебя проклинаю! Ева вырвала пистолет из рук Сан-Марино:
— Позволь мне это сделать! Я сама его застрелю! Однако, завладев оружием, она направила его не на Отавиу, а на Сан-Марино.
— Убийца? Сейчас ты мне за все заплатишь! — промолвила Ева и тотчас же оказалась сбитой с ног — это Сан-Марино, понял, как жестоко он обманулся, вступил с ней в борьбу.
— Надо было пристрелить тебя в первый же вечер, как только я узнал тебя! — прохрипел он и вдруг услышал грозный голос комиссара Серафима:
- Антониу Сан-Марино, вы арестованы! Сопротивление бесполезно!
Полицейские защелкнули на нем наручники.
— Вы ответите за этот беспредел! — гневно бросал комиссару Сан-Марино. — Я никому не прощаю насилия над собой! А ты...
Он перевел взгляд на Еву и вдруг увидел, что ее поддерживают под руки Отавиу и... Жулия. А вокруг них суетятся Шику, Раул и Алекс.
— Жулия, дочка, я ни в чем не виноват, — истошно закричал Сан-Марино. — Не верь им!
— Не смей называть меня дочкой, убийца! — ответила она. — Мой отец — Отавиу Монтана, и я горжусь им! Так же, как горжусь моей матерью, благодаря которой тебя, наконец, удалось уличить во всех твоих преступлениях...
— Ерунда! Ни у кого нет улик против меня! — самонадеянно воскликнул Сан-Марино, но комиссар ему возразил:
— Ваше признание в убийствах мы записали на видео - и аудиопленку, а, кроме того, у нас есть достаточно свидетелей и потерпевших -  сеньора Отавиу, графини Бранденбургской. Нами доказана ваша преступная связь с бывшим комиссаром Таваресом, который был убит по вашему же приказу. И, наконец, исполнитель большинства заказанных вами убийств — Торкуату, уже вовсю дает показания! Надеюсь, это достаточное основание для вашего ареста?
- Мы еще посмотрим, чья возьмет, — не желал смириться с поражением Сан-Марино.  — Ева, Отавиу, Шику, я вас проклинаю. Жулия. Только тебя одну люблю, доченька моя!
Полицейские увели его, и Отавиу, наконец, смог перевести дух.
— Ева, прости меня, в какой-то момент я и впрямь поверил, что ты действуешь на стороне Сан-Марино. Ты была так убедительна!..
— Это ты меня прости, Отавиу, — слабым голосом ответила она. — Если бы ты знал, скольких сил стоила мне такая убедительность. Но все-таки я выдержала...
В тот же момент силы оставили Еву, она потеряла сознание и очнулась уже в машине, по дороге домой. Увидев Жулию, улыбнулась.
— Доченька моя!..
— Да, я здесь, — ответила Жулия. — И папа здесь. И Шику. Я люблю его, мы скоро поженимся! А это Раул...
— Его любит Бетти, — продолжила вместо Жулии Ева.
— И я ее люблю! Мы тоже скоро поженимся! — не растерялся Раул.
— Да-да, я всем вам желаю счастья, — сказала Ева. Мы отвезем тебя в отель, ты отдохнешь там, — ласково говорила Жулия. — С тобой какое-то время поживут Бетти и твой внук — сын Раула. Бетти ушла от мужа... А потом мы сыграем сразу три свадьбы! У Сели тоже есть жених.
— Четыре! — поправил ее Отавиу. — Мы с Гонсалой, наконец, сможем объединиться.
В таком радужном настроении они пребывали несколько дней.
Дочери, в том числе и Сели, простили Еву. Не меньшим счастьем для них стало полное выздоровление отца, о чем они узнали с большим опозданием, но тоже простили Отавиу его вынужденное притворство.
Ко всем этим радостям добавилась еще одна — долгожданная беременность Онейди.
Алекс был на седьмом небе.
— У нас родится сын, и мы назовем его Отавиу! -  радостно извещал он всех.
— А если будет дочка? — спрашивали его, и он отвечал уклончиво:
— Для девочки я еще не выбрал имени.
Между тем Ева сообщила Отавиу, что деньги, снятые когда-то со счета Григориу, она восполнила.
— Не волнуйся, это чистые деньги, — сказала она, — я заработала их честным трудом. Они по праву принадлежат тебе. А для каждой из дочерей я открыла отдельные счета. Этим невозможно компенсировать все мои грехи перед ними, но все же... Не обижай меня, возьми деньги. Я все равно скоро умру. А ты живи долго и счастливо. С Гонсалой, с нашими детьми и внуками… К сожалению, я такой счастливой старости не заслужила.
— Не казни себя, — попытался утешить ее Отавиу. — Ты нужна дочерям. А я... деньги я возьму, не расстраивайся. И, если не возражаешь, куплю дом для Алекса и Онейди. Они так много сделали для нашей семьи! А теперь у них будет ребенок, пусть они поживут, наконец, в собственном доме!
— Ты прав, — согласилась Ева. — Мне самой следовало об этом подумать. Но на меня столько всего свалилось — и радостей, и горестей...
— А горести от чего? Ты все еще любишь Сан-Марино?
— Нет, я его вычеркнула из памяти! Дело в другом... Мне горько, что я не смогу пожить рядом с девочками, не смогу увидеть их счастливыми и порадоваться вместе с ними. Мои дни сочтены, Отавиу. Потому я и решила уехать в Германию. Не хочу, чтобы девочки видели, как я умираю. Пусть они запомнят меня здоровой и красивой. Я уже и билет на самолет заказала.
— Ты даже не будешь на свадьбе Жулии? Ева, так нельзя! Не уезжай.
— Нет, я уже все решила. Я благословлю моих дочерей на счастье с их избранниками и уеду. Скажу, что должна уладить кое-какие дела. А ты не выдавай меня. Обещаешь?
- Обещаю, — хмуро произнес Отавиу.
Прежде чем навсегда уехать из Бразилии, Ева также сочла своим долгом откровенно поговорить с Гонсалой и повиниться перед ней.
— Прости меня, — сказала она. Я причинила тебе много зла и страданий, даже сейчас, расплатившись с Сан-Марино по всем счетам, я невольно заставила страдать твоих сыновей. Сели рассказывала мне, как болезненно воспринял Тьягу арест отца.
— Да, Тьягу очень переживает. Представь, каково ему было узнать, что его отец убийца! Но все равно я благодарна тебе за помощь в аресте Сан-Марино, а моя ревность и старые обиды остались в прошлом. Главное, что я теперь могу быть спокойна за жизнь Отавиу. — А я очень рада, что в его жизни появилась такая женщина, как ты. Отавиу замечательный. Честно говоря, я тебе даже немного завидую. Раньше я не понимала, какое это счастье — быть рядом с ним. Сан-Марино тогда затмил собой все, лишил меня разума!
— Я понимаю тебя, — вздохнула Гонсала, — Я ведь тоже когда-то любила Антониу.
— Как странно все переплелось в нашей жизни, — продолжила ее мысль Ева. — Мы с тобой обе любили Антониу, теперь ты будешь женой Отавиу, а наши дети — Сели и Тьягу
— тоже любят друг друга. Жаль, что у Бетти с Арналду все так неудачно сложилось...
— Нет, я рада за Бетти. С Раулом она будет счастлива, а мой старший сын, к сожалению, много взял от отца. Он даже арест Антониу воспринял как удачу: ведь газета и верфь оказались теперь в его руках!
Арналду действительно был счастлив, став полновластным хозяином собственности отца. Это счастье даже не смогла омрачить Бетти, когда призналась, наконец, что отец ее ребенка — Раул. Арналду отпустил ее с миром и облегченно вздохнул. Теперь он мог спокойно проводить время с Патрисией, а иногда, для разнообразия, — и с Аной Паулой, которую, как и обещал, сразу же назначил главным редактором вместо Жулии.
С его приходом в газету многие сотрудники уволились и перешли в новое издание, которое организовали Жулия и Шику на деньги, подаренные Евой. В этом издании нашлось место и для секретарши Мары, и для Лусии Элены, чего ей не смогла простить Жудити.
— Меня все предали, — жаловалась она Лидии, надеясь найти в ней союзницу. Даже эта курица Лусия Элена переметнулась к Жулии Монтана. Теперь у меня вся надежда только на тебя. Вдвоем мы сможем отбить Шику у Жулии! Ты не уезжай в Англию, зачем она тебе нужна!
— Спасибо за доверие, дона Жудити, — отвечала ей Лидия, — но в Англию я поеду. Там у меня будет интересная работа, которая как раз поможет мне забыть Шику.
В отличие от Шику и Жулии, которые теперь не расставались ни на минуту, Бетти и Раул натолкнулись на неожиданное препятствие, помешавшее их немедленному воссоединению.
Поначалу все складывалось как нельзя лучше: Раул привез к себе Бетти и сына, устроил праздничный ужин, даже успел позвонить доне Иеде и сообщить ей, что она стала не только свекровью, но и бабушкой.
— Готова поклясться, что ты женился на Бетти! На той самой девушке, которую представлял мне когда-то как свою невесту! — догадалась проницательная дона Иеда.
Раул был потрясен, а Иеда окончательно сразила его, добавив:
— Я так понимаю, как раз тогда вы и внучонка моего зачали! Молодцы! Поцелуй за меня Бетти и скажи, что завтра же я к вам прилечу.
Бетти сразу засуетилась: принимать свекровь — это всегда трудный экзамен, а особенно здесь, в холостяцкой квартире Раула, еще не обретшей черты семейного очага.
— Но ничего, скоро мы с тобой заживем как надо! Мама оставляет нам кучу денег! — сообщила она с восторженным блеском в глазах, и это привело Раула в ужас.
- Боже мой! Опять деньги! — воскликнул он, схватившись за голову. — Это же страшно: голодранец и богачка! Вряд ли мы сможем ужиться вместе… И зачем я только с тобой связался!.. Нет, от сына я не отказываюсь, он мой, но твои взгляды на жизнь мне претят. Я должен подумать, стоит ли мне вообще на тебе жениться,
Бетти обиделась на него и, забрав сына, уехала в дом отца.
Правда, не прошло и часа, как Раул примчался следом и увез их обратно.
- Если я когда-нибудь скажу что-то подобное о моих взглядах на жизнь, то сама же вырву себе язык! — поклялась страшной клятвой Бетти. — А квартиру мы себе все-таки купим. Скромненькую, но уютную!
Находясь в следственном изоляторе, Сан-Марино не терял времени зря и с помощью своих адвокатов готовился побег. Влиятельных людей, способных вытащить его из тюрьмы, у Сан-Марино было предостаточно как, впрочем, и денег, необходимых для подкупа тюремной охраны.
И вот как раз в тот самый день, когда Ева должна была уехать из Бразилии, у нее в номере появился Сан-Марино с пистолетом в руках и сказал:
— Вот теперь я тебя прикончу! Пойдешь со мной. И если издашь хоть один звук — мои ребята убьют твоих дочерей!
Ева молча повиновалась ему.
Взяв ее в заложники, он из машины позвонил Отавиу и велел ему тотчас же ехать на верфь.
— Только чтоб никакой полиции! Иначе мои сообщники укокошат твоих белобрысых дочерей — Бетти и Сели! А если ты опоздаешь хоть на минуту, я застрелю Еву, которую сейчас держу под прицелом!
Времени на раздумье у Отавиу не было, но перед тем как отправиться на верфь, он все же успел позвонить комиссару Серафиму, и тот приказал своим подчиненным окружить верфь Сан-Марино.
Отавиу же прибыл туда в назначенный час, и Сан-Марино, угрожая пистолетом, повел его и Еву в док, на самую верхотуру. От злобы и ненависти у него помутился рассудок. В тот момент Сан-Марино не думал о спасении собственной жизни, а страстно желал только одного: исправить свою давнюю оплошность и на сей раз сбросить Отавиу с высоты наверняка — так, чтобы тот уже не смог прийти в себя ни через восемнадцать лет, ни через сто восемнадцать.
Поднявшись на высоту и держа пистолет у виска Евы, он приказал Отавиу встать у края бетонной площадки.
— Настал час Страшного суда. Готовься к смерти, Отавиу! — зловеще произнес он. — Сейчас моя мечта осуществится, я сброшу тебя вниз!
Все так же держа Еву под прицелом, Сан-Марино вместе с ней стал осторожно приближаться к Отавиу, и тот, не выдержав, крикнул:
—Трус! Прикрываешься женщиной! Стреляй, я не боюсь тебя!
— Нет, я не буду стрелять. Я тебя сброшу! Как в прошлый раз, с балкона!
Он уже подошел к Отавиу на опасное расстояние, и тут Ева сделала неожиданный выпад в сторону Сан-Марино, столкнув его с площадки.
Но он успел схватить ее за руку, и они полетели вниз оба. Смерть настигла Сан-Марино в то же мгновение, как только он рухнул с огромной высоты на асфальт.
А Ева упала на него, смягчив тем самым удар. Очнувшись и увидев бездыханное тело Антониу, она прошептала:
— Прости, любимый... Я тоже умираю...
Ее увезли в больницу, сделали ей несколько сложных операций, и она была жива еще целых три дня, в течение которых успела попрощаться и с Отавиу, и с дочерьми, и с будущими зятьями.
А последние ее слова были обращены к Гонсале:
— Я ухожу со спокойной душой. Вверяю тебе моих детей... Ты будешь для них лучшей матерью, чем была я...
Эпилог.
Прошло еще полгода, миновали траурные дни, и однажды Жулия и Шику решили все-таки обвенчаться в церкви.
Но в ночь перед венчанием Шику дописывал важную статью и утром предъявил ее Жулии — как главному редактору.
Она, уже облаченная в свадебный наряд, деловито взяла статью, внимательно, с пристрастием прочитала ее, сказала:
— Неплохо.
Шику поморщился.
— Тебя  не устраивает мой отзыв? Тогда отдай статью на суд министру печати! — недовольно бросила Жулия. – Наверняка он скажет тебе, что ты великий журналист.
Она выглядела очень смешно — сердитая, и в подвенечном платье. Шику засмеялся, но не слишком весело.
- Неужели мы с тобой всю жизнь будем вот так цапаться? — спросил он полушутя-полусерьезно. — Может, и в самом деле лучше отправиться к министру, а не к священнику?
— Э, нет! — погрозила ему пальцем Жулия, улыбнувшись. — Я не позволю тебе сбежать из-под венца. Мы предназначены друг другу судьбой, а от судьбы, как известно, не убежишь. Давай поторопимся, мой любимый, а то и вправду опоздаем на собственную свадьбу.

конец

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Воздушные замки: Путь к разгадке(книга 3)