Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Никто кроме тебя 2

Сообщений 61 страница 90 из 248

61

http://uploads.ru/?v=Id2T9.jpg

0

62

http://uploads.ru/?v=ucD72.jpg

0

63

http://uploads.ru/?v=8SeK6.jpg

0

64

http://uploads.ru/?v=IqHkh.jpg

0

65

http://uploads.ru/?v=st5X6.jpg

0

66

http://uploads.ru/?v=vEqJ8.jpg

0

67

http://uploads.ru/?v=oF9tP.jpg

0

68

http://uploads.ru/?v=5bwWr.jpg

0

69

http://uploads.ru/?v=qIGLQ.jpg

0

70

http://uploads.ru/?v=7HS3Q.jpg

0

71

http://uploads.ru/?v=Slcji.jpg

0

72

Антонио был настолько ошеломлен известием о гибели сеньора Хуана Франциска Сантильяны, что не мог найти в себе силы поехать в офис. Несмотря на то, что у него было множество неотложных дел, он решил сделать себе выходной – побродить по тихим улочкам Фуэнтэ Овехуано в полном одиночестве…
     Не доходя до переулка Диего Гомеса, Антонио увидел бывшего владельца своего дома, графа Мигеля Габриэля де ла Фронтера. Сидя на обшарпанной парковой скамейке, де ла Фронтера ел бутерброды с сыром, время от времени запивая их вином из огромной бутылки с очень тонким горлышком.
     Антонио хотел было уйти – у него совершенно не было настроения общаться с кем бы то ни было, и он уже развернулся в обратную сторону, как Мигель Габриэль заметил его…
     – Дон Антонио!.. – закричал он.
     Нехотя развернувшись, Ломбардо направился в сторону скамейки. Он сразу же заметил, что вид у Мигеля Габриэля был очень взволнованный…
     Усевшись рядом, Антонио спросил:
     – Вы, наверное, уже знаете?..
     Тяжело вздохнув, Мигель Габриэль ответил:
     – О, не говорите…
     – Такое несчастье… Уму непостижимо – и кому понадобилось его убивать?
     Мигель Габриэль почему-то вздрогнул.
     – Да…
     Антонио продолжал:
     – Я никак не могу понять, для чего?.. Ведь это был такой честный, такой порядочный человек… Кому он мог мешать?..
     После этих слов зависла долгая, гнетущая пауза. Наконец, Антонио, не в силах оторваться от своих невеселых мыслей, произнес:
     – Не понимаю: почему дон Хуан Франциск оказался в такое время не в траттории, а на какой-то стройке?.. Что ему там понадобилось?..
     Мигель Габриэль, обернувшись по сторонам, очень тихо произнес:
     – Мне кажется… – и тут же осекся.
     Антонио медленно посмотрел на него.
     – Вы хотите что-то сказать?
     Де ла Фронтера опустил голову.
     – Нет, ничего…
     У Мигеля Габриэля был вид человека, который действительно хочет сообщить нечто важное, но почему-то никак не решается это сделать.
     Посидев таким образом несколько минут и помолчав, Антонио, обернувшись к Мигелю Габриэлю, очень печально произнес:
     – Извините меня, дон Мигель Габриэль… Я что-то не очень хорошо себя чувствую… Я, наверное, очень перенервничал сегодня…
     После этих слов Ломбардо поднялся со скамейки с явным намерением уйти.
     – Дон Антонио!..
     Ломбардо обернулся.
     – Да…
     Де ла Фронтэра тут же замолчал.
     – Извините…
     – Вы хотели мне что-то сказать?..
     Отведя взгляд, Мигель Габриэль вымолвил:
     – Нет, ничего…
     Попрощавшись с де ла Фронтерой, Ломбардо направился к себе домой.
     «Не понимаю, – думал он, – ведь Мигель Габриэль наверняка хотел у меня что-то спросить, что-то выяснить… Или, может быть, просто сказать?.. Почему же он молчит?.. Почему ведет себя… ну, несколько странно?..»

0

73

Несмотря на достаточно ранее время, посетителей в траттории было очень много. Весть о странной гибели хозяина дона Хуана Франциска с молниеносной быстротой разлетелась по всему кварталу.
     За столиками, за стойкой сидели не только завсегдатаи, но и люди, случайные в этом заведении… Со всех сторон только и слышалось:
     – …бедный дон Хуан Франциск…
     – …его нашли мертвым…
     – …у него никогда не было врагов…
     –…Пресвятая Дева, кому он мог мешать?
     За стойкой стоял заплаканный Романо, племянник покойного. Заметив его, Луис подошел к стойке.
     – Что случилось?
     Тот едва слышно всхлипнул.
     – Только что… позвонили из полиции, сеньор Парра… Он сказал, что нашли моего дядю… мертвого… Боже, какой ужас!..
     Луис злорадно ухмыльнулся в душе, но тем не менее изобразил не своем лице самое что ни на есть искреннее соболезнование.
     – Мертвого?!.
     Романо всхлипнул чуть громче.
     – Да…
     С нарочито-сокрушенным видом Трехо спросил:
     – Вот как?..
     – …

0

74

– …
     Луис не нашел ничего более подходящего, чем поинтересоваться:
     – И кто же его убил?..
     – Мой дядя собирался ехать в Гвадалахару… Что-то очень срочное, он говорил, что в этом городе обнаружили бумаги, которые подтверждают наше право на недвижимость… Вот он и поехал, – бессвязно лепетал подросток. – Сеньор Парра сказал, что уже началось предварительное расследование. Минут через тридцать он будет тут, в траттории…
     Взяв две чашки горячего кофе, Луис прошел к столику, за которым уже сидела Марта. Вид у нее был очень напряженный… Она заметно нервничала – глаза затравлено бегали, рука теребила кожаный ремешок сумочки, лежавший на коленях…
     – Знаешь, оказывается, кто-то отправил на тот свет хозяина этого замечательного заведения, сеньора Хуана Франциска Сантильяну, – сказал Трехо довольно равнодушно, аккуратно ставя чашечку с ароматным напитком перед девушкой. – Просто ужас…
     Марта округлила глаза.
     – Что?..
     Усевшись рядом, Трехо произнес:
     – Я говорю – сеньора Сантильяну кто-то отправил к праотцам…
     – Его убили?..
     Трехо, стараясь не ухмыляться, в ответ на этот вопрос произнес:
     – Да…
     Марта побледнела от ужаса.
     – Не может быть!..
     Луис кивнул в сторону Романо.
     – Вот он мне только что сказал…
     – Боже, – сказала Марта, – такой милый, такой добродушный, безобиднейшей человек!.. И кому только понадобилось убивать этого сеньора?!.. Боже, какой кошмар!..
     После этих слов за столиком зависла пауза. Марта, пораженная известием о трагической смерти хозяина траттории, молчала, отрешенно глядя на какую-то пространственную точку впереди себя…
     Внимательно посмотрев на девушку, Луис Трехо прищурился, словно от яркого света, и, собравшись с мыслями, осторожно начал:
     – Марта!.. Я серьезный, взрослый человек. Я понимаю, что не проживу без тебя и дня… Я ведь не шучу, я люблю тебя, Марта, я не смирюсь, пока ты не будешь рядом со мной…
     Словно сбросив с себя тягостное оцепенение, девушка со скрытым раздражением промолвила:
     – Луис, но ведь я не люблю тебя… Ты сам мог в этом убедиться… Тогда, на суде…
     Трехо отвел взгляд – ему было неприятно вспоминать о той сцене… Да, умом он прекрасно понимал, что если бы не то выступление Марты в судебном зале два года назад… Умом, но не сердцем.
     – Да… Я прекрасно знаю, Марта, что тюрьмой обязан только тебе.

0

75

– Мне?..
     Трехо кивнул.
     – Да, – твердо произнес он. – Я мог бы мстить – если бы это сделал кто-нибудь иной, если бы это была не ты… Я так бы и поступил, можешь не сомневаться… Я настоящий мужчина! Но я… Марта, я ведь знаю, что тебя подучили!..
     Марта несказанно удивилась.
     – Меня?.. Подучили?..
     Трехо отвернулся.
     – Да…
     – И кто же?
     Не поворачиваясь к девушке, чтобы не встречаться с ней взглядом, Луис ответил:
     – Ты сама это знаешь… Я не хочу тебе сейчас говорить об этом… Но ты прекрасно знаешь, Марта, кого я имею в виду…
     Девушка отложила сумочку на соседний табурет и, прищурившись, спросила:
     – И все-таки…
     – Антонио… – с ненавистью  вымолвил Трехо. – Да, ты знаешь этого человека, и ты прекрасно знаешь его – не хуже меня… Его зовут… Антонио Ломбардо. Муж твоей старшей сестры Ракель.
     Марта, сделав небольшой глоток горячего кофе, со вздохом произнесла:
     – Луис, неужели ты действительно думаешь, что я такая маленькая глупая девочка… что я ничего не понимаю в жизни?.. Неужели ты действительно считаешь, что для того, чтобы наказать зло, меня надо было подучить?.. Разве я сама не понимаю, а что от дьявола, что от Бога?.. Разве в моем возрасте этому надо учить?.. Да, Луис, я выступила против тебя в суде, да, я действительно сделала это, и я ничуть не жалею… Нет, Луис, я не раскаиваюсь в этом – после этого разговора с тобой я еще раз убедилась, с кем имею дело, я еще раз убедилась, какой же ты страшный человек, я еще раз убедилась – как хорошо, что мы расстались… Да, Луис, я ведь хорошо знаю, что говорю… Скажу тебе даже больше: если бы мне пришлось теперь выбирать, я поступила бы точно так же!..

0

76

Луис Трехо упрямо мотнул головой – словно не веря в справедливость и искренность всего услышанного от своей возлюбленной.
     – Я знаю: тебя подучили, – упрямо произнес он. – Тебя подучили, Марта… Не надо мне ничего говорить – я ведь знаю, что сама, по своей инициативе, ты не могла этого сделать…
     – Никто меня не подучивал… Разве я могла поступить по-другому с человеком, который жаждал убить мою сестру и ее мужа?.. Боже!.. – воскликнула Марта, обращаясь будто бы не к себе и не к Луису, а к кому-то другому человеку – Боже!.. Этот человек желал смерти моей любимой сестры Ракель и ее мужа, благороднейшего Антонио…
     Луис не в силах был совершенно ничего возразить – он молча смотрел куда-то перед собой, и слушая, и не слушая девушку.
     А Марта все в той же манере продолжала:
     – …А я еще сижу с ним тут, и беседую, как ни в чем не бывало…
     Наконец Луис несмело сказал:
     – Но ведь ты любишь меня… Марта, ты ведь действительно любила меня…
     Девушка, зло сверкнула глазами в сторону Трехо, отрицательно мотнула головой.
     – Нет, нет и еще раз нет… Я не могу любить человека, который дышит злобой… Нет, никогда и ни за что!.. Я не могу любить человека, который…
     Она не договорила – казалось, еще вот-вот, и Марта разрыдается…
     – Нет, ты все равно будешь моей, – воскликнул Трехо. – Я добьюсь этого, Марта, я все сделаю ради этого… Я знаю, на что иду… Мне нечего терять, я не смогу жить без тебя, Марта.
     – Нет, Луис…
     Это необыкновенное упорство начало выводить Луиса из себя – он был очень уверен в себе, в своих мужских качествах и в своей конечной победе над этой девушкой… Лицо Трехо сразу же стало необычайно злое – Марта, посмотрела на него, отшатнулась…
     – Значит, ты не хочешь быть со мной?..
     Она возразила на него – правда, теперь чуть-чуть несмело, неуверенно:
     – Я тебе уже все сказала…
     Трехо злобно прищурился.
     – Тогда твоим близким – Ракель, Антонио… Пресьосе…
     При упоминании о маленькой дочери своей старшей сестры девушка невольно вздрогнула.
     Луис продолжал:
     – …придется плохо… Я не остановлюсь ни перед чем… Я знаю, чего хочу от жизни…
     Смело взглянув Трехо прямо в глаза, Марта медленно спросила:
     – Ты что – шантажируешь меня?..
     – Называй это, как хочешь… Ты понимаешь, что я во что бы то ни стало добьюсь своего… Ты ведь знаешь, чего стоит слово Луиса Трехо!.. – запальчиво воскликнул он. – Ты знаешь, кто я такой!.. Ты ведь не первый год знаешь меня, и можешь быть уверена, что я никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах не отступаюсь от своих намерений!.. Чего бы мне это не стоило!.. Пусть даже жизни… все равно, Марта, ты будешь моей!.. Я заставлю тебя быть моей, Марта, я знаю, чего хочу!

0

77

– То есть…
     Луис воскликнул:
     – Я заставлю полюбить себя!..
     Девушка невесело усмехнулась.
     – Луис, неужели ты сам не понимаешь, что никого на целом белом свете нельзя заставить любить… Любовь – это ведь не принуждение!.. Любить никогда не заставишь – она капризна, она необъяснима… Заставить можно только что-нибудь сделать, но не полюбить… Луис, еще никому этого никогда не удавалось!..
     Трехо злобно ухмыльнулся и, покосившись на Марту, произнес:
     – Значит, я буду первый… Я заставлю любить себя, Марта… Да, пройдет время, и ты убедишься, что я прав!.. Ты поймешь,  Марта, что заставить можно чему угодно – было бы желание и воля… И то и другое у меня есть… И ты сама знаешь об этом.
     После небольшой, но продолжительной паузы, Марта произнесла:
     – И чего ты этим хочешь добиться?..
     – Тебя… – начал было Луис, но Марта тут же перебила его:
     – Ты просто глуп!.. Луис, ты даже сам не понимаешь, до какой степени ты теперь глуп… и смешон. Да, Луис. Все, что ты говоришь, – смешно и нелепо.
     Трехо медленно закипал.
     – Я? Глуп?
     – Да, Луис… Неужели ты считаешь, что я после всего этого буду тебя любить?.. Неужели ты думаешь добиться моей благосклонности угрозами?..
     – Чем угодно, но…
     Однако Марта вновь не дала Трехо договорить:
     – Ты просто глупец!..
     – Марта!.. Эти слова могут дорого тебе стоить… Я хочу, чтобы…
     – А я хочу, чтобы ты оставил меня и всю нашу семью в покое…
     Луис прищурился.
     – Я не успокоюсь, пока ты не станешь моей женой… Знай это, Марта… И если ты не согласишься, тебе и твоим близким придется плохо.
     – Плохо?..
     Луис злорадно ухмыльнулся.
     – Сама посмотришь…
     Посмотрев на Луиса со всей ненавистью, на которую она только была способна, девушка резко произнесла:
     – Послушай, если хоть один волос упадет с головы… Пресьосы, Ракель или моей сестры… Я… Я сейчас же пойду в полицию!..
     Луис деланно-равнодушно ответил:
     – Иди, иди… И чего ты этим достигнешь?.. Ты ведь все равно ничего не докажешь…
     – Я скажу, что ты мне угрожаешь…
     Трехо быстро парировал:
     – Тебе никто не поверит…
     Марта всегда отличалась умом, сообразительностью и реализмом мышления – во всяком случае, достаточным, чтобы понять, что полиция, участок – не лучший выход… Одних только устных заявлений об угрозах со стороны Трехо было явно недостаточно…
     – Луис, я говорю тебе в последний раз – уходи отсюда… Уезжай из Мехико, чтобы тебя тут не было видно!.. Луис, не надо причинять людям горе, не надо причинять им зло… Особенно таким, как Антонио и Ракель, они ведь его не заслужили!..
     Трехо, осклабившись, злобно сверкнул очами и с презрением произнес:
     – Я сам знаю, кто и чего заслуживает!.. Не учи меня, с кем и как я должен себя вести!..
     – Луис, я не могу больше с тобой разговаривать, я не могу больше смотреть на тебя… Луис, я пойду!.. Мне надо уходить…
     – Марта!..

0

78

– …
     – Марта, побудь со мной еще хоть немного!..
     Голос Луиса Трехо совершенно неожиданно зазвучал умоляюще-робко.
     – Я не могу с тобой больше разговаривать, я не могу больше разговаривать, я не могу находиться с тобой рядом!
     По этой реплике Трехо понял, что Марта собирается уйти и что теперь ее уже ничто и никто не удержит за этим столиком…
     – Что я могу сделать для тебя?..
     – …
     – Марта, скажи, что я могу сделать?..
     – Единственное, что ты можешь сделать для меня, – не причинять никакого зла ни Ракель, ни Антонио, ни тем более маленькой Пресьосе… Она-то в чем виновата?...
     Тяжело вздохнув, Марта поднялась из-за стола и направилась в сторону двери.
     – Марта!.. – окликнул ее Луис, но та, не оборачиваясь, вышла...
     Луис молча допил свой кофе и, вынув из кармана пачку сигарет, взял одну и закурил…
     «Ничего, – подумал он, выпустив в потолок сизую струйку табачного дыма. – Ничего… Главное, что я уже увидел ее… Теперь я должен на некоторое время оставить ее в покое… Она должна созреть. Она должна понять, что ей все равно придется смириться… Правда, остается этот хлыщ, сын этого идиота дона Педро, Ортего Игнасио… Ну, ничего, я знаю, как с ним справиться… Она еще пожалеет… Они все еще будут жалеть!»

0

79

Размышления Луиса прервало появление в траттории какого-то грузного полицейского маленького роста с золотыми нашивками на рукаве мундира, которые свидетельствовали о том, что этот полицейский – не более и не менее как комиссар первого уровня…
     Осмотрев людей за столиками, маленький толстый полицейский решительно направился к стойке, за которой стоял Романо с заплаканными глазами.
     Подойдя, он как-то виновато улыбнулся и дружески потрепал подростка по плечу.
     Луис, лениво куря, внимательно посматривал и за полицейским, и за племянником покойного сеньора Сантильяны, стоявшим за стойкой бара... Он-то знал, о чем они теперь разговаривают…
     До слуха Трехо долетела последняя фраза полицейского комиссара:
     – Значит, ты говоришь, что ему перед этим звонили из Гвадалахары?.. Ладно, потом потолкуем на этот счет. Я зайду вечером…
     Спустя несколько минут полицейский подошел к столику Трехо и вежливо произнес:
     – Я полицейский комиссар этого округа… Мое имя – Анхель Парра.
     Луис кивнул.
     – Очень рад.
     – Если я не ошибаюсь, то вас зовут Луис Трехо?.. Не так ли?..
     Луис лениво кивнул и, щелчком сбил пепел на пол, произнес в ответ:
     – Да…
     Пара официально-дружески улыбнулся – скорее официально, чем дружески. Улыбаться в беседах подобным образом было его профессиональным навыком, это давно уже вошло в привычку Анхеля… Он всегда держал себя подчеркнуто-вежливо, корректно, и он всегда стремился показать, что беседа с людьми доставляет ему удовлетворение…
     Правда, были и исключения – Трехо сразу же не очень понравился Парре, но полицейский стремился этого никак не проявлять.
     – Я хотел бы поговорить с вами… Если, конечно же, вы не против…
     «Ну, чего тебе от меня надо, полицейская гнида, – подумал Трехо, – чего ты от меня хочешь?.. Ведь свидетелей не было наверняка! Свидетелей того, как я расправился с этим ублюдком Сантильяной…»
     Анхель повторил свою просьбу:
     – Так можно с вами побеседовать?..
     – Пожалуйста, – равнодушно произнес Луис, – Прошу вас, сеньор…
     Пара осторожно подсел за столик и, утерев пот со лба, спросил:
     – Если я не ошибаюсь, вы работаете в этом заведении несколько дней…
     – Да…

0

80

Стараясь сохранять официальность тона, Анхель продолжал свои расспросы:
     – Чем-то вроде вышибалы?..
     Луис коротко кивнул.
     – Совершенно верно.
     – Вы, наверное, уже знаете о смерти дона Хуана Франциска?..
     Трехо указал взглядом в сторону стойки, где стоял убитый горем Романо.
     – Он мне уже все рассказал…
     Внимательно посмотрев на Луиса, Парра очень серьезным тоном спросил:
     – Ну, и что вы об этом думаете?..
     Этот вопрос несколько удивил Трехо.
     – Я?..
     Полицейский едва заметно покачал головой.
     – Вы, вы…
     – Вы что – спрашиваете меня о загадочной смерти дона Хуана Франциска, хозяина этого заведения?.. – уточнил Трехо.
     Анхель кивнул.
     – Совершенно верно…
     Трехо не очень-то был готов к беседе с полицейским комиссаром – тем более, что, проводив Марту глазами и поняв, что все методы увещаний уже исчерпаны, он остался в необычайно расстроенных чувствах… Он охотнее посидел бы за столиком один, строя сладостные планы мести, и внезапное появление этого малорослого полицейского совершенно сбило его с толку… Поэтому-то Луис и стал задавать уточняющие вопросы, чтобы хоть как-то выиграть время и попытаться понять, чего же хочет от него этот тип…
     Натянуто улыбнувшись, словно не понимая, для чего полицейский комиссар спрашивает его об этом, Луис Трехо спросил:
     – А почему вас так интересует мое мнение?..
     – Но ведь вы работали с покойным доном Хуаном Франциском тут, в траттории…
     Луис тут же возразил:
     – С ним работал не один я…
     – С его племянником Романо я только что поговорил… – Смерив собеседника глазами, Анхель Парра с посуровевшим взором спросил: – Вы что, сеньор, не хотеть помочь следствию?..
     – Почему же?..
     – Тогда ответьте на мой вопрос…
     Трехо поморщился.

0

81

– Ну, я познакомился с этим сеньором только три дня назад… – произнес он достаточно раздраженным тоном. – И вообще, в столице я недавно – каждый может это подтвердить.
     Пара согласно покачал головой.
     – Я знаю… Скажите, а где вы жили раньше?..
     – В Гвадалахаре, в Акапулько…
     Пытливо посмотрев на Трехо, полицейский комиссар неожиданно спросил:
     – Если не секрет – каковы причины, которые побудили вас покинуть свой город?..
     Трехо замялся.
     – Ну, как сказать…
     – А вы скажите, как есть…
     – Ну, допустим… Допустим, моя жена решила переехать сюда… – произнес Луис.
     – Жена?..
     – Ну да…
     – А вы что – женаты?.. Что же вы сразу не сказали?.. И кто же ваша жена?..
     Трехо, отвернувшись, ответил:
     – Прекраснейшая из девушек… Только эта девушка еще и сама не знает, что она – моя жена…
     Несмотря на очевидную запутанность ответа, Анхель, казалось, не удивился ему. Он, едва заметно улыбнувшись, произнес:
     – Понятно…
     Трехо продолжал:
     – Да, я приехал в Мехико в надежде быть рядом с ней, в надежде найти какую-нибудь работу… Я случайно зашел в эту тратторию и познакомился с доном Хуаном Франциском Сантильяной…
     – Ну, и…
     Луис неопределенно пожал плечами и, покосившись в сторону стойки, где еще совсем недавно стоял дон Хуан Франциск Сантильяна, а теперь стоял заплаканный Романо, произнес:
     – Не знаю, чем я ему так понравился, но он почему-то предложил мне эту работу…
     – Вышибалы?..
     – Можете называть это, как вам угодно… Сантильяна говорил, что работа вышибалы ничем не хуже какой-нибудь другой, и я с ним согласился… Во всяком случае, я честно зарабатываю себе на хлеб…

0

82

– Ну, что я могу сказать… Я ведь не знал этого сеньора… Во всяком случае, не столь хорошо, как остальные жители этого квартала.
     Однако Парра не отставал:
     – И все-таки…
     «Неужели ему что-то известно?.. – подумал Трехо. – Неужели… Нет, не может того быть!.. Ведь  свидетелей не было никаких, это точно!..»
     Анхель повторил свой вопрос:
     – И все-таки, я бы хотел знать, что вы думаете об этой смерти… Скажите, у покойного Сантильяны были какие-нибудь враги?
     Трехо всем своим видом выразил неподдельное удивление – у него это получалось весьма правдоподобно; Луис, когда это было необходимо, бывал неплохим актером… Он тихо-тихо спросил:
     – Враги?..
     Полицейский коротко кивнул.
     – Да…
    – Не знаю… Если бы и были, то вряд ли бы я о них знал… Не думаю, что Сантильяна за несколько дней знакомства мог бы рассказать мне обо всех друзьях и врагах – даже если бы они у него и были…
     Неожиданно полицейский комиссар, улыбнувшись, спросил у Луиса:
     – Скажите… Как сами считаете, вы – наблюдательный человек?..
     Эту фразу можно было понимать и как вопрос, и как утверждение. Поэтому Луис спросил:
    – Почему вы так считаете?..
     Едва заметно улыбнувшись, Парра произнес:
    – Я заметил, что люди, побывавшие в тюрьме, всегда отличаются большой наблюдательностью… Не так ли, сеньор Трехо?..
     «Черт бы его побрал, – выругался в мыслях Луис. – И это ему известно… Кто же ему мог сказать?.. Сантильяна?.. Нет.. Тогда… тогда, может быть, – Антонио?.. Черт бы побрал этого негодяя!..»
     Удивленно посмотрев на своего собеседника, Луис медленно спросил:
     – А откуда вы знаете, что я побывал в тюрьме?.. Вам кто-то сказал?..
     Анхель усмехнулся.
     – Ну, я все-таки полицейский!..
     – Я вижу… И все-таки?..
     – Можете считать, что это на вас написано…
     – А какое это имеет отношение к убийству Хуана Франциска?..
     Анхель тут же согласился:
     – Никакого…
     – Тогда – почему вы меня об этом спрашиваете?..
     – Я – полицейский, и поэтому имею право задавать такие вопросы.
     Трехо забеспокоился – маленькие глубоко посаженые глазки его забегали.
      – Я вас не понимаю… Вы что – меня в чем-то подозреваете?..
     Полицейский комиссар всем своим видом дал понять, что ни о каких подозрениях в адрес собеседника не может быть и речи…

0

83

– Нет, что вы, что вы… – замахал руками он. – Просто я хотел знать ваше мнение на этот счет!..
     Луис посмотрел на часы – было половина двенадцатого. От внимания Парры не ушел этот жест.
     – Вы куда-то спешите?..
     Луис кивнул.
     – Совершенно верно…
     Быстро поднявшись со своего места, полицейский поспешно произнес:
     – Ну тогда не буду вас задерживать, сеньор Трехо… Только все-таки у меня будет к вам одна маленькая просьба… Дайте слово, что не откажете…
     В ответ Трехо преувеличенно-любезно произнес:
     – Ну, хорошо…
     Полицейский комиссар, привычным движением поправив латунную пряжку блестящего лакового ремня, просительно произнес:
     – Зайдите ко мне сегодня в полицейский участок где-то после пяти вечера…
     – Хорошо, сеньор Парра…

     Дождавшись, пока надоедливый полицейский комиссар наконец-то покинет тратторию, Луис допив свой кофе, направился к дверям.
     Настроение было скверное, хуже не бывает, но ум работал очень четко.
     Бросив злобный взгляд на особняк Ломбардо, Трехо решил: «В последнее время, после приезда в Мехико,  я стал каким-то слабовольным… Я ведь знаю все их уязвимые места… Надо действовать…»
     Вспомнив, как изощрялся он в своих признаниях Марте, Луис презрительно подумал в свой собственный адрес: «Тоже – не мужчина, а какая-то тряпка!..Нельзя же, в самом деле, так раскисать перед бабой!.. Надо быть жестче – тогда она будет меня больше ценить… Надо, чтобы она меня боялась… Чтобы все они меня боялись!.. Да, надо действовать, и притом – как можно быстрее!.. Нельзя так раскисать!.. Нельзя, Луис!..»
     Спустя десять минут он уже был в своей комнатушке на втором этаже, неподалеку от траттории… Не раздеваясь, Луис завалился на кровать и, заложив руки за голову, принялся за размышления…
     – Я не думаю, что полицейскому комиссару что-то известно, – подумал он. – Просто он знает, что я сидел в тюрьме, и поэтому решил перестраховаться… Придется зайти к нему сегодня под вечер, чтобы не вызывать подозрений… так будет надежней… Во всяком случае, никто не слышал, как я звонил хозяину траттории, никто не видел, как я расправился с Сантильяной… А с семьей Ломбардо я еще разберусь… Они еще пожалеют…

0

84

Глава  10

     А граф Мигель Габриэль де ла Фронтера никак не мог найти себе покоя…
     В этом человеке боролось два чувства – стыд перед покойным доном Хуаном Франциско Сантильяной, с одной стороны, – и страх перед самим убийцей…
     Каждый раз, вспоминая страшные глаза Луиса Трехо, Мигель Габриэль только поеживался…
     Нет, Мигель Габриэль не был трусливым человеком – отнюдь нет!.. Просто ему за всю свою жизнь еще ни разу не приходилось сталкиваться с такими людьми… За свои двадцать пять он общался и с мелкими проходимцами, и с карточными шулерами, и фальшивомонетчиками.
     Но связываться с человеком наподобие этого самого Луиса Трехо…
     Нет, только не это!..
     И Мигель Габриэль, подверженный любви к спиртному, ни нашел ничего более подходящего, как сильно запить…

     …Дверной звонок гремел настырно, въедливо. В такт ему тяжелыми ударами ломилось в грудную клетку отягощенное пьянством и страхом сердце…
     Де ла Фронтера приподнялся на постели, но подняться уже не было сил – громадная, вздувшаяся, как ему самому казалось, голова перевешивала туловище. В голове гудели вихри алкогольных паров, их горячие смерчики вздымали, словно мусор с авениды Нимейроса, обрывки вечерней пьяной яви…
     Мелькали клочья ночного кошмара, чьи-то раскаленные пьяные хари, и все эти видения стремились разнести на куски тоненькую оболочку натянутого черепа. Мигелю Габриэлю казалось, что кости в его черепе – тонюсенькие, как яичная скорлупа, и достаточно всего только легкого прикосновения, чтобы они разлетелись в дребезги.
      «Пусть они там звонят хоть до второго пришествия, – раздраженно подумал Мигель Габриэль, – мне следует осторожно улечься, очень-очень тихо, чтобы не разбежались длинные черные трещины по моей голове, натянуть одеяло повыше, подтянуть колени к подбородку, вот так, теснее, калачиком свернуться – точно так же, как лежит в покое, тепле и темноте человеческий зародыш… Не трогайте меня – я не знаю никаких тайн, оставьте меня в покое… Я сплю, сплю…»
     И Мигель Габриэль засунул голову под подушку и погрузился в тяжелый сон…

0

85

Прошло какое-то время, прежде чем де ла Фронтера открыл глаза. Первое, что он увидел, – нашивки полицейского комиссара на рукаве кителя. Подняв взгляд, Мигель Габриэль понял, что на этот раз в его квартиру пожаловал не кто иной, как сам полицейский комиссар первого уровня, уважаемый сеньор Анхель Парра…
     Посмотрев на мучительное выражение лица хозяина, полицейский комиссар произнес:
     – Доброе утро… Хотя следовало бы сказать – добрый день…
     Голос у дона Анхеля был очень спокойный и подчеркнуто корректный. Однако Мигель Габриэль де ла Фронтера уже давно знал этого человека, чтобы покупаться на подобные штучки… Он сразу же закрыл глаза и изобразил из себя спящего.
     – Ладно, хватит притворяться, – сказал дон Анхель как-то более по-свойски, – я ведь вижу, что ты уже проснулся…
     Перевернувшись на другой бок, лицом к стене, Мигель Габриель простонал:
     – Сеньор комиссар… Оставьте меня в покое… Мне очень плохо…
     Дон Анхель понимающе покачал головой.
     – Еще бы…
     – Я очень хочу спать…
     Как прекрасно было лежать в постели, зная, что ты никому не нужен и тебе никто не нужен!.. Однако делать нечего: полицейский комиссар Анхеле Парра если уже поставил себе что-нибудь за цель – раскрыть преступление, разыскать похищенного ребенка, разбудить спящего, то можно было быть уверенным, что он от своей цели не отступиться ни за что. Мигель Габриэль знал это прекрасно…
     С трудом оторвав голову от подушки, Мигель Габриэль вспомнил, что не так давно в дверь кто-то очень настойчиво звонил…
     – Как ты попал сюда?..
     Первая осмысленная фраза Мигеля Габриэля за это утро прозвучала как-то сипловато, точно у него была какая-то болезнь голосовых связок.
     Обращение к полицейскому комиссару на «ты» всегда считается в Мексике, да и повсюду в Латинской Америке своего рода фамильярностью, притом не всегда безопасной: в Латинской Америке, склонной к разного рода социально-политическим катаклизмам, военным переворотам, хунтам и заговорам, мундир всегда пользуется уважением и любовью…
     Впрочем, сам Парра, не испытывающий абсолютно никаких комплексов на этот счет, сам говорил, что ему совершенно безразлично, как к нему обращаются, – на «ты» или же на «вы»… А тем более – де ла Фронтера.
     Многие люди, не знавшие историю Анхеля Парры и Мигеля де ла Фронтеры, искренне удивлялись их дружбе таких, казалось бы, совершенно не похожих друг на друга людей – опустившегося аристократа, ставшего профессиональным карточным игроком, о котором в квартале Фуэнтэ Овехуано ходили самые противоречивые слухи, и полицейского комиссара этого самого спокойного в Мехико округа…
     Однако Мигель Габриэль был бы очень удивлен, если бы ему кто-нибудь предложил обращаться к дону Анхелю на «вы» или же «сеньор полицейский комиссар»: не смотря на довольно-таки большую возрастную разницу, они давно уже были в приятельских отношениях и знали друг друга едва ли не двадцать лет…

0

86

Дело в том, что он помнил дона Анхеля еще в те времена, когда он сам был маленьким и ездил с покойным ныне отцом на роскошном розовом «кадиллаке», а Анхель, молоденький рядовой полицейский, стоял в качестве регулировщика на углу авенид Нимейроса и епископа Барталомео де Лас-Каса и при появлении «кадиллака» отдавал им честь…
     Мигель Габриэль повторил свой вопрос:
     – Послушай, Анхель… Никак не могу взять в толк – как ты попал в мою квартиру?..
     Пара заулыбался.
     – Очень просто… Дверь не была заперта.
    Поднявшись с кровати, – Анхель прекрасно видел, каких усилий это стоило де ла Фронтере, – хозяин расчесал пятерней прическу и, не в силах встать на ноги, измученно посмотрел на гостя.
     – Что, действительно не заперта?..
     Парра улыбнулся еще раз.
     – Ну да… Кстати, ты очень зря так поступаешь… Это я тебе очень авторитетно заявляю, и притом – не просто как приятель, а как полицейский комиссар этого района… Ведь пока ты так сладко спал, тебя, Мигель Габриэль, могли просто обворовать…
     Несмотря на свое ужасное состояние, де ла Фронтера при таких словах полицейского комиссара просто не смог сдержать улыбку.
     – Обворовать?..
     Полицейский комиссар кивнул в знак подтверждения своих предыдущих слов.
     – Ну да…
     Граф невесело улыбнулся.
     – Интересно, что из моей квартиры можно было бы унести?..
     Пожав плечами, Анхель произнес:
     – Ну, не знаю… Ты ведь все-таки граф, наследник старинного знатного рода… И у тебя наверняка должны быть какие-нибудь драгоценности.
     При упоминании о своем графстве Мигель Габриэль только недовольно поморщился – в отличии от многих людей, мнящих себя аристократами крови и духа, он действительно был им, но очень не любил, когда ему напоминали о том, что фамилия де ла Фронтера в истории Мексики стоит в одном ряду с фамилиями Кортес и Писаро…
     С минуту помолчав, Мигель Габриэль раздраженно произнес:
     – Какие еще драгоценности, Анхель, ты ведь сам прекрасно понимаешь, что у меня ничего не осталось… Драгоценности, дома, бунгало… Все это я в какие-то три недели в свое время спустил в Монте-Карло… А воровать… – Де ла Фронтера, окинув критическим взглядом неказистую обстановку своей наемной квартиры, произнес: – Ну что здесь можно украсть!..
     Действительно, квартира графа напоминала скорее сарай случайных вещей – она была вся заставлена какими-то ящиками, колченогими шкафами, буфет конца прошлого века стоял почти посредине комнаты, загораживая высокое окно, которое не мылось, наверное, уже лет двадцать – в комнате, несмотря на солнечную погоду было довольно сумрачно…

0

87

Анхель вздохнул.
     – Да… Обстановочка у тебя явно не буржуазная. Не жалеешь о проигрыше?..
     – Имеешь в виду Монте-Карло?..
     Полицейский офицер кивнул.
     – Ну да…
     Де ла Фронтера ответил с нескрываемым равнодушием в голосе:
     – А чего, собственно, жалеть?.. Будто бы от этого что-нибудь измениться… Сделанного, как ты и без меня знаешь, Анхель, не воротишь… Зато в свое время…
     Сеньор Парра и сам прекрасно знал, что имел в виду де ла Фронтера, говоря о том, что «в свое время»… Семья его еще каких-то двадцать-двадцать пять лет назад была одной из самых богатых не только в Мехико, но и во всей стране… Но со смертью отца (мать умерла при родах) молодой Мигель Габриэль, почувствовав свободу от родительской опеки, пустился в загул…
     Неожиданно полицейский комиссар, глядя на ужасающее состояние хозяина, предположил:
     – Может быть, я сворю тебе кофе?.. Ты, надеюсь, не возражаешь?..
     Мигель Габриэль вновь поморщился – в этот момент ему больше всего хотелось не кофе, а стаканчик хорошего сухого вина или, на худой конец, – большую жестяную банку холодного пива…
     Совершенно безнадежным тоном Мигель Габриэль поинтересовался у утреннего гостя:
     – Извини, у бутылочки хорошего сухого вина у тебя случайно не припасено?..
     Сеньор Парра улыбнулся.
     – Знаешь, я не учел, что застану тебя в таком кошмарном виде…
     – А пива?..
     – Извини, пива я тоже не прихватил… И вообще – я по утрам не пью… Да и тебе, Мигель Габриэль, не советую…
     Тяжело вздохнув, де ла Фронтера сказал, покосившись на Анхеля:
     – А ты, неверное, и по вечерам не пьешь… Бережешь себя для охраны правопорядка…
     – Нет, вечером я иногда могу выпить…
     – Что-то не верится.
     – Так сварить кофе?..
     – Что ж, давай…

0

88

«Сказать кому – ни за что не поверят, – подумал Мигель Габриэль, – полицейский комиссар приходит ко мне с самого утра, чтобы сварить на опохмелочку горячий кофе… Совсем неплохо… Хотя, совершенно понятно, что он пришел сюда не для этого, а для чего-то иного… Наверняка, у него ко мне какое-то очень важное дело. Кстати, интересно, который час?.. Наверняка, уже часов десять… А то, может быть, и еще больше…»
     – Который час, – спросил де ла Фронтера. – Десять есть?..
     Парра, закатав белоснежную манжетку форменной рубахи, посмотрел на часы.
     – Половина первого…
     Тяжело вздохнув, Мигель Габриэль только и смог, что пробормотать:
     – Боже, как долго я спал…
     – И не говори…
     – Со мной в последнее время это что-то часто случается…
     – Не сомневаюсь…
     – Только без иронии, Анхель… Не буди во мне зверя – по утрам я иногда бываю агрессивным… Даже к комиссарам полиции – особенно, если они будят меня, когда я еще не выспался.
     – Хорошо, хорошо…
     Поднявшись, де ла Фронтера увидел, что он спал в рубашке, брюках и носках…
     Пиджак валялся на полу, галстук был засунут в башмак, который стоял у двери… Другой башмак почему-то находился на столе.
     «Интересно, – подумал де ла Фронтера, – во сколько я вчера вернулся домой?.. И сколько это денег я вчера мог прохохотать?..»
     Глянув исподтишка на полицейского комиссара, Мигель Габриэль заметил, что то смотрит на него одновременно и с состраданием, и с отвращением.
     – Черт бы вас всех побрал, – неизвестно по чьему адресу выругался Мигель Габриэль. – Как все это мне надоело!..
     – Не сомневаюсь…
     Де ла Фронтера только тяжело вздохнул в ответ – он еще не пришел в себя окончательно, и поэтому и не знал, что ответить…

0

89

– Хорошо отдохнул вчера?.. – поинтересовался полицейский комиссар, насыпая в жезвей кофе – электрическая плитка, на которой Мигель Габриэль изредка себе что-то готовил, находилась тут же, в этой комнате, служившей одновременно и гостиной, и спальней, и рабочем кабинетом, и Бог весть чем…
     Конечно, де ла Фронтера мог воспользоваться и кухней, но там, к сожалению, не было где присесть – последнюю мебель реквизировала хозяйка, донна Кончита, у которой де ла Фронтера нанимал эту квартиру…
     – Так как ты вчера провел время?.. – вновь спросил Анхель.
     Переодеваясь в свежее, глаженое на подобный случай белье, кипами разбросанное по всей комнате ( у Мигеля Габриэля, случалось, бывали в этой комнате и молоденькие подружки, которые следили, чтобы он окончательно не опустился), де ла Фронтера произнес:
     – Замечательно!..
     Вчера у него действительно выдался необычный день, закончившийся довольно удачно: снедаемый мыслями об убийстве Саантильяны, он, как и обычно, не нашел ничего лучше, как напиться…
     После чего де ла Фронтера отправился в один полулегальный притон азартных игр, где его хорошо знали – совершенно неожиданно для себя Мигель Габриэль без особого напряжения за каких-то полчаса выиграл что-то около пяти тысяч песо…
     В притоне играли по крупной, и в тот вечер он попал за стол с каким-то простофилей, очевидно – очень богатым человеком, который, решив отправиться на экскурсию по злачным местам мексиканской столицы, надолго застрял в этом притоне за карточным столом… После такого выигрыша, разумеется, Мигель Габриэль напился вновь – теперь уже на радостях.
     Взяв со стула свои брюки, Мигель Габрижль вытащил кошелек и вынул скомканные банкноты… Оказалось, что там еще довольно много денег – что-то около четырех с половиной тысяч…
     «Ну, хоть эта проблема решена, – подумал он, аккуратно складывая деньги, – могу не только рассчитаться с долгом за квартиру, но и еще заплатить за несколько месяцев вперед… Более того – останется, чтобы обновить гардероб… Да и на игру…»
     Переодевшись, де ла Фронтерра направился в сторону двери.
     – Ты куда, – окликнул его Парра, держа в руках жезвей с дымящимся напитком – Кофе уже готов… Послушай, а где у тебя чашки?..
     Мигель Габриэль кивнув в сторону какого-то ящика.
     – Посмотри там… Только не наливай – я хочу сходить в душ…
     Зайдя в ванну, де ла Фронтера вновь разделся , и включив газовую конфорку, с наслаждением закурил сигарету.
     Со стоном и рокотом бушевала вода в осклизлых трубах, черные космы паутины повисли по углам… По стене пополз огромный рыжий таракан….

0

90

– Тьфу, – выругался де ла Фронтера, – как мне все это надоело!..
     Сделав глубокую затяжку, граф уселся на край ванны. Никотиновый дым сладко шибанул в голову.
     Ровно гудело красно-синее пламя горелки, шумела вода из крана.
     Де ла Фронтера, докурив, выбросил окурок в мусорку и слез под душ… Он запрокинул голову, и струйки дробно и весело застучали по лицу. Они ласкали кожу, гладили, успокаивали Мигеля Габриэля.
     После душа де ла Фронтера сразу же почувствовал облегчение. Вытерев себя мохнатым полотенцем, он вновь оделся и направился в свою комнату – по ней уже несся аромат свежесваренного кофе.
     «Интересно, какого черта он ко мне пришел?.. – думал де ла Фронтера, попивая кофе и исподлобья поглядывая на сидевшего напротив полицейского комиссара. – Неужели просто так… Так сказать, по старой памяти?.. Или вновь начнет читать мне нотации?..»
     Действительно, у Анхеля был один маленький комплекс – он любил наставлять своего младшего товарища на путь истинный, убеждая, что пьянство и азартные игры доведут только до могилы…
     – Я понимаю, иногда выпить просто необходимо, – говорил в таких случаях Анхель, – когда, например, сидишь в обществе хорошего друга где-нибудь в приятном месте и наслаждаешься хорошей музыкой – хотя бы тем же фламенко… Но ведь не каждый день и до такого поросячьего визга!..
     В подобные моменты сеньор Парра становился навязчиво-нудным, просто невозможным, и де ла Фронтера, с тоской глядя на Анхеля, думал, как бы поскорее выпроводить его…
     «Наверное, теперь вновь начнется, – с тоской подумал Мигель Габриэль, – тем более что я сам дал ему повод… И как это я не догадался закрыть на ночь дверь?.. Так бы еще поспал…»
     Анхель, конечно же, имел к Мигелю Габриэлю какое-то достаточно важное дело, однако он считал возможным начать с него сразу, не расспросив де ла Фронтеру о его делах – не приличия ради, а потому, что сеньор Парра в глубине души очень любил этого очень талантливого, но такого беспутного юношу…
     – Ну, чем ты меня обрадуешь?..
     Сделав небольшой глоток, да ла Фронтера вновь вынул из кармана сигареты.
     – А чтобы ты сам хотел услышать?.. – ответил он вопросом на вопрос.
     Анхель заулыбался.
     – Будто бы ты сам не знаешь…
     – И все таки…

0