Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Санта-Барбара 1 том

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

ГЛАВА 14
— Дама просит, чтобы вы приняли ее, господин Флинт.
Питер посмотрел на часы. Наверняка это не Келли, обычно в это время она еще в постели. Сам он вставал очень рано, эта привычка выработалась у него еще с тех пор, как он преподавал в школе. Когда, припарковав свою «мазератти», он входил в отель, работала еще ночная смена. Громадное здание было погружено в сон, и, проходя по совершенно пустым коридорам и свой кабинет, который располагался на первом этаже, он любил представлять себя капитаном большого корабля, на котором только он нес пахту. Этим мечтаниям способствовали картины с морскими пейзажами, развешанные по стенам, а также отсутствие настоящего объема работы. Сегодняшнее утро было испорчено неожиданным приходом какой-то дамы. И все же Питер считал, что должен быть доступным в любое время, поэтому он позвонил в приемную:
— Эта дама не мадемуазель Кепфелл?
— Нет, нет, господин Флинт. Мне кажется, что это миссис Локридж.
— Значит, вы не полностью в этом уверены?
Вот уж на самом деле эта секретарша не отличалась смышленостью.
— Она не назвала своего имени, господин Флинт. Просто мне показалось, что я ее узнала. Вот и все. Я ей показала, где находится ваш кабинет.
Действительно, в дверь постучали, и вошла Аугуста Локридж. Питер был изумлен. С того самого момента, когда он предпринял попытку войти в лагерь Кепфеллов, он делал все, чтобы избегать Аугусты. То, что в одно прекрасное утро она появилась в отеле, принадлежавшем Кепфеллам, показалось Питеру чудовищным анахронизмом в очень строго регламентированной социальной жизни Санта-Барбары. Впрочем, учитывая характер Аугусты, это могло быть и настоящей провокацией. Питер хотел было уже, сославшись на нехватку времени, более или менее вежливо выпроводить ее из кабинета, но подумав, решил, что лучше ее выслушать. Он указал ей на стул.
— А у вас хороший кабинет, Питер, или вас нужно называть господин директор?
— Можно Питер, Аугуста. Вас ведь не нужно величать госпожа Локридж?
— Я вижу, вы за словом в карман не лезете, Питер. Ведь мы довольно давно знакомы.
— Совершенно верно, Аугуста, но очень плохо знаем друг друга.
— С того времени, когда вы были любимым учителем моего дорогого Уорена, вы прошли хороший путь. Я слышала, вы собираетесь жениться на дочке Кепфелла.
— Да, на Келли Кепфелл. Чем же я обязан честью...
— О! Хочу напомнить вам старую историю Келли Кепфелл. Некий Джо Перкинс... Вы знаете его?
— Говорят, вы взяли его садовником. Еще говорят...
— Совершенно верно.
— Что верно?
Величественным жестом Аугуста стащила с рук перчатки и положила их прямо на стол перед Питером. Она поудобнее устроилась в низком кресле, закинула ногу на ногу, а надо сказать, что ноги у нее были великолепные.
— Так вот, я отдаю вам ого.
— Но зачем он мне?
— Я хотела сказать, что я избавлю вас от него.
Этого Питер не ожидал. В городе всем было известно, что Аугуста Локридж бросила спасательный круг этому маленькому проходимцу, который убил сына Кепфелла. Конечно, ни для кого не было тайной, что она любит красивых юношей, но в данном случае причину такого поведения Аугусты видели в другом. Зная, как она любит ссоры с соседями, все справедливо полагали, что основной ее целью было доставить неприятность Кепфеллам. Этого мнения придерживались и сами Кепфеллы. И вот оказывается, что спасательный круг, который она бросила Джо, совершенно не держит его на воде. «Если Аугуста выступила с таким предложением, — стал размышлять Питер, — значит, у нее появилась срочная нужда в чем-то. Уж ие хочет ли она восстановить альянс с Кепфеллами?» Питер краем уха слышал о возможной тяжбе между его тестем и Локриджами по поводу участка земли. Если дело именно в этом, подарок в виде Джо Перкинса немного великоват. Возможно, то расследование, которое проводил парень, каким-то образом мешало Аугусте Локридж. Но почему? И в таком случае зачем ей было приходить сюда, она и сама могла бы найти способ отдалиться от Джо. В конце концов Питер предположил самый гнусный вариант: Аугуста испытывала нужду; в деньгах. Вопрос, который он задал сидящей перед ним женщине, прозвучал как пощечина:
— Сколько?
Ответ вернулся к нему словно быстрый мячик, которым играют в пинг-понг.
— Сто тысяч долларов.
— У меня нет таких денег.
— Зато есть у вашего будущего тестя.
— Ну так спросите у него.
— Да нет. Я спрашиваю у вас. Вы сами знаете, Питер Флинт, что больше всех заинтересованы в этом деле.
В этот же вечер Аугусте Локридж позвонили по телефону с виллы Кепфеллов. Ей выдвинули встречное предложение и назвали цену в пятьдесят тысяч долларов. Она согласилась.
Джо Перкинс получил еще одну телеграмму. «Д», как и в первый раз, назначал свидание в порту. Само слово «порт» в тексте телеграммы, не употреблялось, но намек на первый раз был достаточно явным. Когда в указанный час, в полночь, Джо появился в порту, Доменик был уже там и сидел на мотоцикле с выключенным двигателем, но как только Джо подошел, его ослепил, свет мотоциклетной фары. Доменик приказал ему не приближаться. Джо уже готов был рассердиться:
— Этот цирк долго будет продолжаться?
— Это в наших общих интересах, — спокойно ответил уже знакомый голос.
— Затея с конезаводом принадлежит вам?
— Да, мне.
— Спасибо.
— Не благодарите меня. Келли нам будет тоже нужна. Ваши сердечные дела меня абсолютно не интересуют. Меня интересует только расследование. Через три дня Ченнинг устраивает прием на своей яхте. Там соберется вся семья, поэтому вилла будет почти пустой. Это тот самый случай, которого мы ждем. Когда я уеду, вы найдете под камнем, на том месте, где я сейчас стою, полный план системы сигнализации. Пять лет назад вы специализировались в электронике, поэтому вас этот план не особенно затруднит. Нужно будет войти в комнату молодого Ченнинга, в его бывшую комнату, если потребуется, даже через окно, и взять максимальное число вещей, которые смогут оказаться полезными вам.
— Какие, например?
— Неважно какие. Я не знаю. Фотографии, письма.
— Ясно, что не занавески и подушки от дивана.
— Значит, через три дня. Между двадцатью и двадцатью, тремя можно действовать совершенно спокойно. Встретимся через день после этого, в полночь, на этом же самом месте. Удачи, Джо Перкинс, — и мотор мотоцикла с ревом взревел. Фигура в белой каске исчезла в темноте. Джо поднял камень.
После обеда Аугуста отметила про себя, что большая лестница сменила свое местонахождение. Она нашла ее лежащей в траве вдоль стены дома. «Вечно этот Джо с чем-то возится», — подумала она. Поскольку в восемь часов вечера он был еще здесь, она пригласила его к ужину, усадив рядом с Лейкен, что пришлось ему по душе. В девять, когда он откланялся, она незаметно пошла за ним в сад. Она услышала характерный металлический звук закрывающихся ворот, но это не обмануло ее. Она знала, что Джо остался здесь. Несколькими минутами позже в свете луны она увидела, как на другом конце ее участка поднимается большая лестница. Джо действовал бесшумно, В этом зрелище было что-то фантастическое, казалось, большой сказочный кот перелезает через стену. Но что будет дальше? Потрескивание веток Дало ответ на этот вопрос. Кот превращался в Тарзана.
Аугуста действовала с чрезвычайным вероломством. Она дала Джо еще полчаса, потом позвонила на виллу. Филипп долго не подходил к телефону, наконец взял трубку. «Хозяева уехали», — сообщил он. Она посоветовала ему во что бы то ни стало разыскать их, где бы они ни были, потому что к ним на виллу проник посторонний. Кто? Она этого не знала. Л кто она сама? Ну уж этого она точно не скажет.
Найти комнату Ченнинга для Джо не составляло труда. Он хорошо знал дом. Окно было достаточно низко, для того чтобы Суметь туда проникнуть.
С помощью стеклореза молодой человек вырезал дырку в стекле и, просунув внутрь руку, хорошо защищенную толстой тканью, открыл шпингалет. Занятый этой работой, молодой человек с беспокойством думал о том, как он отсюда будет выходить. Лестница осталась по ту сторону, а надежда на то, что с помощью системы безопасности он сумеет открыть ворота, выходящие на улицу, была очень слабой.
Воздух в комнате показался ему настолько спертым, что было почти невозможно дышать. Слой сероватой пыли словно саван окутывал все предметы. Да, приказ старого Кепфелла соблюдался свято, никто не входил сюда после смерти хозяина. Взглядом он пробежался по комнате. Обычная для юноши обстановка. Маленькая стереосистема, плакаты с изображением рок-певцов на стенах, галстук, брошенный па подлокотник кресла. Доменик говорил о письмах, фотографиях. Чувствуя себя очень неловко, Джо принялся открывать ящики комода и дверцы шкафа. На глаза ему попалась тетрадь, которая оказалась дневником Ченнинга. Хорошая добыча! Потом он нашел письма, несколько фотографий, на одной из которых была изображена Келли. Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Он в неподвижности ждал, когда перестанут звонить. Эти минуты показались ему бесконечными. Когда наконец наступило молчание, он снова взялся за обыск, но успокоиться так и не смог. Что-то встревожило его. Но что именно? Он был уверен, что на вилле Сейчас никого нет. И все же... Да-да, было такое чувство, будто трубку кто-то взял. Что это значит для него, объяснять не нужно. Он решил осторожно начать отступление. Выпрыгнув в окно, он подбежал к маленькому ящичку с пультом управления си сто мой сигнализации, который был прикреплен к стене последнего здания прямо у садовой ограды. Он без труда открыл дверцы этого ящичка и еще раз удивился, что они не закрывались на ключ. Действительно, тот, кто не преградил доступ к такому месту, имел очень странное понятие о безопасности. Однако сейчас ему некогда было предаваться таким размышлениям. В сложной мешанине проводов и контактов он судорожно искал схему, которая открывает входные ворота. И все же не успел. Неожиданно перед домом затормозила какая-то машина. Дальше мешкать было нельзя. Бежать! Но куда? Перелезть через стену на территорию Аугусты он не мог, потому что его бы заметили. Только дом мог скрыть его от людей, которые сейчас войдут. Пусть даже на время.
Когда он достиг здания, у ворот уже звонили. Он обогнул дом и остановился. Звонок у входной двери был все настойчивее, наконец из дверей вышел человек, в котором Джо узнал Филиппа. Значит, он не ошибся, когда решил, что дом был обитаем и на телефонный звонок совсем недавно отвечали. Второй вывод, который он сделал, поначалу привел его в отчаяние: если Филипп так спешит к двери, то ясно, что электрическая цепь отключена и ворота нельзя открыть, невозможно. Но в то же время это значило и то что посетитель должен был некоторое время подождать. Таким образом у него появилась отсрочка. Отсрочка, разумеется, очень короткая, но он постарается воспользоваться ею, чтобы перелезть через стену. Он бросился к стене, но здесь его ждал второй сюрприз: в доме открылось окно. Определенно, у Доменик была неполная информация. Он сделал еще три шага и, подняв голову к раскрывшемуся окну, с облегчением узнал Круза Кастилио! Своего старого приятеля! Он шепотом позвал один раз, два раза. Круз свесился из окна.
— Кто там?
— Ш-ш, Круз, это я, Джо.
— Какого черта ты тут делаешь?
— Я тебе все расскажу. Мне нужно спрятаться.
Круз ни на секунду не замешкался:
— Влезай, я на втором.
Как выяснилось позже, появление приятеля в эту критическую для Джо минуту объяснялось довольно просто. Кепфелл-старший, у которого Чувство благодарности к Крузу Кастилио подкреплялось симпатией к нему как к представителю нового поколения молодой Америки, поколения отважных и предприимчивых, решил взять юношу под свое покровительство. Он забрал его из больницы и отдал в полное его распоряжение одну из десяти комнат, предназначенных для гостей. Теперь Джо было где спрятаться. В двух словах он объяснил другу свой ночной визит и поняв, что, как и прежде, может полностью положиться на него, почувствовал себя в безопасности, несмотря на то, что в дверь виллы ломились полицейские, а Кепфелл со всей своей свитой был совсем рядом.
Всю ночь Джо провел в комнате друга, в то время, как тот принимал самое деятельное участие в тщательном обыске дома, вместе со всеми возмущался по поводу сломанного окна и помогал господину Кепфеллу в поисках ключей от комнаты Ченнинга. Ключи все же благодаря Филиппу были найдены, но тут выяснилось, что дверь невозможно открыть без специального приспособления, предусмотренного конструктором сигнальной системы на случай полной блокировки сигнализации. Что и говорить, Джо хорошо поработал.
Лишь ранним утром, когда волнение наконец улеглось, Круз смог обсудить все случившееся со своим старым товарищем. Вместе они пролистали дневник Ченнинга и договорились вдвоем вести дальнейшее расследование его таинственной смерти. Неразлучные снова соединились. Круз чувствовал себя в душе мальчишкой двенадцати лет. Он снова выступал в роли поборника справедливости.
В восемь утра они выехали за ворота садовой ограды, которые теперь никто не мог закрыть. Один сидел за рулем, другой лежал в багажнике.
Когда Джо пришел к своей хозяйке, он сразу же увидел, что лестницы уже не было. Словно прочитав его мысли, Аугуста проговорила шутливым тоном:
— Да, Джо. Мне понадобилась лестница, и я забрала ее. Должна предупредить, что бесполезно пытаться перелезть через стену к Кепфеллам. Эта стена такая же непреодолимая, как и Берлинская.
В этот вечер Аугуста отослала Лейкен в кино, чтобы заняться любовью с Джо. В глубине души она была довольна, что ее котик не попал в ловушку, расставленную ею самой. Она почти забыла про утраченные пятьдесят тысяч долларов. В одиннадцать часов Джо ушел от нее. У него было назначено свидание с Доменик. Возможно, этот таинственный советник имеет какое-то соображение по поводу автора анонимного телефонного звонка.

0

32

ГЛАВА 15

Тэд смотрел на аппарат с враждебностью и отчаянием, словно это был маленький злобный колдун, похитивший его возлюбленную. Так было каждый раз, когда звонила Лейкен. Изнывая от любви и тоски по своей подружке, он орал ей в трубку самые нежные и страстные признания. Со стороны могло показаться, что, не доверяя системе связи, он пытается докричаться до нее сам. При этом его не смущало даже подтрунивание друзей, которые, старательно подражая его интонациям, выкрикивали всякую чушь, вроде «Мой нежный полевой цветок, мне так не хватает тебя». Денни клялся, что но отказался бы от этого спектакли, даже если бы ему пришлось пожертвовать одним полетом на дельтаплане по голливудскому небу.
Тэд вцепился в трубку телефонного аппарата, словно желая раздавить его.
— Лейкен, повтори, прошу тебя. Ты говоришь, что твоя мать... Что?.. Она спит с ним... С кем?.. Джо... Джо Перкинс?
Голое Лейкен подозрительно дрожал и срывался, что, конечно, не упрощало разговора. Но когда Тэду удалось все же разобрать несколько слов, он просто засветился от радости.
Лейкен приедет. Приедет сегодня же вечером! Она поссорилась со своей матерью из-за Джо Перкинса и ушла из дома. Наконец-то Лейкен проявила характер!
Тэд посмотрел на место, где обычно сидел Денни. Пожалуй, это был первый случай, когда тот отсутствовал в нужный момент. Немного подумав, он постучал в дверь к Джейд и, услышав радостное «да!», вошел в комнату, где будущая звезда покрывала разными лаками свои ногти. Остановившись перед туалетным столиком со всевозможными склянками, он взял в руки один из пузырьков.
— Ты что, будешь красить и вот этим?
— Не мешай. Это для моих съемок.
— Слушай, Джейд. Сегодня вечером приезжает Лейкен. Она взбунтовалась, потому что ее мать спит с твоим братом. Что ты об этом думаешь?
Он действительно сильно нервничал, и Джейд сейчас его раздражала. Сидя на краешке кровати, она продолжала наносить этот отвратительный зеленый лак на ноготь и делала это с таким видом, словно Тэда тут совсем не было. Кроме того, она тянула с ответом. Конечно же, нарочно. Жизнь в этом чулане становилась невозможной, а ведь скоро их будет четверо.
— Ну так что? Есть у тебя какая-нибудь мысль по этому поводу? — не выдержал он наконец.
— Я думаю, что она права.
— Кто, Лейкен?
— Да нет. Аугуста! Мой брат очень приятный парень.
— Хорошо. Ну а Лейкен?
— Лейкен — моя лучшая подруга, представь себе.
— Согласен, но куда мы ее поселим?
— А у тебя нет никакой мысли по этому поводу?
Конечно у него была мысль. Джейд раздражала его все больше и больше. Проблема состояла в том, что в этой гнусной квартирке у них было всего две кровати, и одну из них занимала она, а они с Денни устраивались, как могли, на другой. Из-за чего последние десять дней они постоянно ссорились. И Джейд, казалось, ничего не понимает.
— Значит, ты уступишь нам свою комнату?
— Хорошо. Только вот как быть с Денни? А Денни это не моя проблема.
— Но и не моя, это совершенно точно.
Тэд посмотрел на часы. Автобус, на котором приедет Лейкен, прибудет через три часа. Ему не оставалось ничего другого, как ждать прихода Денни, и он знал заранее, что этот приход не решит проблемы.
Они встретились как обычно, ровно в полночь, на перекрестке Анна-Каппа. Джо Перкинс подходил уже к зданию островной кампании, когда резкий свет фар разорвал темноту ночи и знакомый мотоцикл с ревом вынырнул из-за угла. И па этот раз мотоциклист пожелал остаться невидимым, поэтому, даже затормозив, он не притушил фары. Подслеповато жмурясь, Джо поднял руку, в которой держал большой конверт, и помахал им над головой.
— Здесь дневник, фотографии, письма — все, что мне удалось найти в комнате Ченнинга, — проговорил он и, не удержавшись, язвительно добавил: — надеюсь, вы будете довольны моими успехами, Доменик.
— Подойдите и передайте мне конверт, — голос Доменик звучал в тоне приказа.
Джо мысленно просчитал ситуацию. Даже если он вплотную подойдет к мотоциклу, он все равно не сможет разглядеть своего собеседника, поскольку у того прекрасная светозащита. Похоже, этой игре в загадочность конца не будет. Джо решил не выполнять приказа и бросил конверт к колесу мотоцикла.
Реакция была мгновенной.
— Нужно всегда делать то, что вам говорят, Джо Перкинс. В противном случае я исчезну и вы останетесь одиноким. Теперь не двигайтесь больше.
Джо и не нужно было двигаться. Он до предела напряг зрение и все же скорее почувствовал, чем увидел, как мотоциклист слез с сидения и нагнулся, чтобы поднять конверт. Точно ничего нельзя было сказать, но Джо показалось, что в движениях и фигуре его таинственного помощника было что-то женское или что-то от очень молодого человека. Он попытался уточнить.
— Вы ведь женщина, не так ли?
Ответа не последовало. Завелся мотор. Он сначала взревел, потом звук стал ровнее.
— Мне нужно изучить эти документы.
— Погодите, Доменик. Мне не обойтись без вашей помощи.
— Но вы же знаете...
Мотор мотоцикла все еще работал, и Джо не совсем четко расслышал последние слова.
— Я чуть не попался там, у Кепфеллов. Кто-то позвонил и сообщил, что я туда проник. Звонок был анонимным. У вас есть на этот счет какие-то соображения?
— Расскажите, как вам удалось войти и выйти невредимым?
Он рассказал ему о лестнице, о своем друге Крузе.
— В таком случае, сомнений не остается: Аугуста Локридж.
Конечно, и Джо приходила эта мысль, но она показалась ему такой чудовищной, что он тут же выкинул ее из головы. Нет, жизнь и без того достаточно мерзкая, не нужно представлять ее хуже, чем она есть.
— Этого не может быть! — решительно возразил он.
— Может. Ты плохо знаешь Аугусту, Джо Перкинс.
Он действительно плохо знал хозяйку «Маленькой Каталонии».
Женщина эта, преуспев в аморальности, умудрялась тем не менее жить в согласии с самой собой. Происходя из пуританской семьи, она передавала свой пуританизм и окружающим, особенно своей дочери, но та мораль, которую она исповедовала, была карикатурой настоящей морали. Тот факт, что она находила удовольствие спать с симпатичным юношей, бывшим заключенным, затрагивал только ее тело, которой она, как истинная пуританка, слегка презирала. Этот мальчишка был всего-навсего красивой игрушкой, которую без всяких угрызений совести она может поменять на другую, еще более красивую. Или хотя бы на сто тысяч долларов.
Лайнал — ее муж — был в некотором роде духовным наставником. Наблюдая, как он проматывает состояние Стентонов, ее состояние, все время покрывая ее поцелуями, она научилась, как можно извлекать определенную пользу из такого двуличия. Молодой любовник оставался всего-навсего молодым любовником, а дела были делами. Кроме того, она ни на минуту не забывала про Уорена. Джо Перкинс, которого одной рукой она топила, а другой — спасала, представлял возможную опасность для ее сына. Она быстро поняла, что Джо достаточно толковый малый и если он будет продолжать копаться в грязном белье (а у кого в Санта-Барбаре не было грязного белья?!), то вполне может и до Уорена добраться. А в том, что Уорен, с таким дурацким видом гулявший по пляжу в своей олимпийской майке спасателя, знает что-то по поводу убийства молодого Кепфелла, Аугуста не сомневалась. С того самого момента, когда оно произошло, мать и сын при встрече обходили всякие разговоры о вилле Кепфеллов. Конечно, Аугусте хотелось знать правду, и она надеялась, что когда-нибудь ее узнает, но сейчас все отступало перед главным — защитить сына. В этом была вся Аугуста: неверная любовница, но преданная мать, которая словно львица оберегала своих детей. Ну что ж, никто не совершенен, но и абсолютного несовершенства тоже не бывает.
Сантане Ангрейд не пришлось побывать в роли львицы, защищающей свое семейство, и совсем немного она была любовницей. Целиком И полностью она отдавалась любимой работе. Однако с некоторого времени и она стала ей М тягость. Несмотря на удачные контракты и успех у публики, она чувствовала в себе пустоту. Мейсон Кепфелл, который, оправившись от «Чили кон кидре», буквально танцевал вокруг нее, только усугублял это душевное одиночество.
Он все больше и больше напоминал ей паразита, пристроившегося на мощном теле своего отца. Несмотря на все дипломы, он так и не стал личностью, и если и вызывал у кого-то интерес, то только благодаря принадлежности к семье Кепфеллов. Вот уж, действительно, гора породила мышь. Как бы ни сердилась она на Ченнинга-старшего, она чувствовала к нему уважение, даже больше — она восхищалась им. Его мощная воля, которая противостояла ее собственной, казалась ей непреклонной, но сознание того, что судьба ее сына была в руках этого сильного человека, как ни странно, успокаивало. Ее решимость не ослабла, но теперь, когда она знала, что ребенок ее вне опасности, ей следовало набраться терпения и действовать осторожно.
Все это она повторяла про себя, взбираясь по маленьким горным тропинкам в нескольких милях от Санта-Барбары.
В конюшне Кепфеллов Сантана взяла лошадь для прогулки и поехала на ней верхом. Всадницей она была не очень опытной, однако, когда, отъехав достаточно далеко, она решила повернуть назад, маневр этот, к ее удовольствию, удался ей.
И тут вдруг — змея. Толстый безобидный уж, свернувшийся кольцом у псе на пути, показался до того страшным и отвратительным, что она вцепилась в поводья.
Лошадь встала на дыбы и, сбросив седока, галопом умчалась прочь. Сантана осталась совершенно одна. Теперь она могла рассчитывать только на свои ноги, но тут молодая женщина заметила, что одна из двух отказывается ее слушаться. Помощи ждать было неоткуда, а Санта-Барбара, казалось, была очень далеко.
Первый, кого об этом вреду вредили, был Ченнинг Кепфелл. Ему сказали, что лошадь мадемуазель. Ангрейд только что вернулась без всадницы и вся в белой пене. Ночь. Темнота. Кепфелл призвал на помощь Мейсона, который мобилизовал силы полиции. Круз и Питер снарядились словно в долгосрочную экспедицию — спальные мешки, аптечка, электрические фонари и даже портативная рация большого радиуса действия — и выехали за город на двух сильных лошадях.
Предварительно они осмотрели лошадь, которую брала Сантана, и на ее копыте обнаружили довольно внушительную колючку. Из этого был сделан вывод, что она неслась через дикие заросли, которые могли находиться только за холмами.
Именно туда и направились оба молодых человека, а Келли осталась на вилле, превратившейся в генеральный штаб. Она поддерживала связь и пыталась успокоить Розу и Рубена. Поскольку все эти меры показались Кепфеллу недостаточными, он позвонил в аэропорт. Там был вертолет, снабженный прожектором, но некому было лететь на нем. Пилотов вертолетов в Санта-Барбаре было всего два, и оба они имели ограниченное число клиентов, среди которых, разумеется, был Ченнинг Кепфелл. У первого, был включен телефонный автоответчик, а второй объяснил, что лучше дождаться рассвета, чтобы начать поиски, потому что совершенно безнадежно вести поиски в темноте в зоне, так густо покрытой растительностью, к тому же для ночных полетов нужно специальное разрешение.
Вертолет таким образом вылетел только в три часа пятьдесят минут, а в четыре часа с вертолета заметили двух спешившихся всадников.
Это были Круз и Питер, которые на скрещенных руках несли Сантану. Выбиваясь из последних сил, они направлялись к дороге, а навстречу им уже спешила машина «скорой помощи».
Тронутая такой неожиданной заботой о себе, Сантана позволила своему главному спасителю устроить ее в удобной больничной палате. Там она провела неделю, и за это время успела подлечиться и отойти от ужасов той ночи, которую провела наедине с луной, с треногой вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из глубины леса.
В первый же вечер Ченнинг Кепфелл принес ей цветы. Он пришел и назавтра, и на другой день тоже...
Ночь, столь неудачная для Сантаны, оказалась тревожной и для наших молодых людей, проживающих в пригороде Лос-Анджелеса. В их небольшой квартирке происходили какие-то странные маневры.
Денни сначала попробовал метод обновленного ковра, то есть лег, сложившись пополам. Потом очень опасный способ киноковбоя, то есть устроился на стуле, который был прислонен двумя задними ножками к стене, а потом даже метод импровизированного кемпинга, попытавшись заснуть на заднем сиденье старой машины Тэда, но улица показалась ему враждебной, и он решил вернуться в дом, чтобы выяснить отношения с Джейд, которая спала со сжатыми кулаками и во сне пробормотала ему что-то непонятное. Денни счел, что таким образом была сделана со стороны девушки уступка, и устроился на краешке кровати, рядом с мягким и теплым телом. Прежде чем заснуть, он подумал об Аугусте, которая таким образом лишилась своей дорогой дочки. От этой мысли ему стало смешно, вот почему во сне он казался таким счастливым.

0

33

ГЛАВА 16
У Келли было очень плохое настроение. Вечер, проведенный в компании Питера, был неинтересный и скучный, хотя, она это понимала, совсем не по вине ее жениха. Еще после обеда он позвонил ей, чтобы пригласить на вечеринку к своим друзьям в Санта-Монику. Сразу она не знала, что сказать, а подумав, сама позвонила ему в контору и объяснила, что предпочитает остаться в Санта-Барбаре, чтобы сделать несколько покупок на Стейт-стрит. Как ей помнится, она даже пожелала Питеру приятного вечера. И вот, когда она спокойно читала в глубине сада, красный «мазератти» въехал в ворота из виллы, и Питер предстал перед ее глазами, доброжелательный, с той постоянной улыбкой, которая так свойственна организованным и прилежно работающим молодым людям. Удовлетворенно-усталые от работы, они возвращаются после трудного дня домой, в семейное лоно, и ждут забвения и счастья. Но Келли эта «домашняя» улыбка и привела в плохое расположение духа. Она была так недовольна, что чуть но сказала: «Ты ошибаешься, дорогой. Мы ведь еще не поженились, и ужин еще не готов». Но вообще-то Питер был совсем не виноват, Он просто заглянул на виллу, чтобы проверить, не передумала ли Келли. Он любил свою невесту и, конечно же, хотел провести вечер с ней. Ему было так же приятно представить ее своим друзьям. «Итак, дорогая, ты готова?» — радостно прокричал он ей еще издалека, явно прикинувшись, что забыл об отказе девушки составить ему компанию.
Забравшись в кресло с ногами и едва сдерживая свою неприязнь, которая так и просвечивала на ее восхитительной мордашке,  Келли в упор смотрела на Питера.
— Честь имею, мой генерал, — сухо ответила она, закрывая книгу.
— Хе, я вижу, что-то не так, я вижу, что у нас какие-то проблемы?
— Ничего подобного, просто я напоминаю тебе, что я не хотела ехать.
— Да, верно, — согласился парень, — но мне не хочется оставлять тебя одну. И потом, друзья и в самом деле...
Она резко прервала его.
— Мне не хочется причинять тебе неприятности... — и встала с кресла, стараясь не продолжать этот бесполезный разговор, чтобы пойти и приготовиться, как он ее просил. Питеру следовало бы промолчать, терпеливо дождаться ее, но он спросил:
— А что, скажи, все-таки с тобой?
Хорошо, если он хочет знать, о чем она думает, то она скажет ему.
— Вот что, Питер. — Она снова уселась в кресло. — У меня такое чувство, что если я хочу выйти из комнаты, то ты обязательно должен выходить со мной. Если мне нужно перейти через улицу, ты переходишь улицу тоже со мной. Я совсем себя не чувствую свободной. Почему бы тебе в таком случае не повесить поводок вокруг моей шеи?
Питер не понял ее,
— Я тебе внушаю такое чувство?
— Да, внушаешь. Стоит мне куда-то собраться, как ты оказываешься тут как тут. Такое возможно, но не всякий же раз.
— Ну, дорогая, это потому, что я тебя берегу.
— Но я чувствую себя твоей пленницей...
Питер оторопел. Он никогда не видел Келли в подобном состоянии, и ого сердце заколотилось так, словно хотело вырваться из груди. Ему стало страшно: если он потеряет Келли, он потеряет все. Он был честолюбив и расчетлив, но не интриган и не вполне улавливал правила ужасной игры, где чувства и задние мысли переплетались в один узел. И вообще — трудно, когда ты всего-навсего скромный преподаватель, любить дочь миллиардера. Увидев, как больно, задели Питера ее слова, Келли поспешила исправить положение. Сделав над собой усилие, она сказала миролюбиво:
— Я понимаю: ты хочешь показать, как любишь меня. Но в последнее время ты немного перестарался.
— В последнее время?
— Да. С тех пор, как Джо вернулся в Санта-Барбару. Мне кажется, что до его приезда твоя любовь была другой, ты больше доверял мне. А мне нужно, чтобы ты мне верил, Питер.
— Я доверяю тебе, дорогая. Я остерегаюсь Перкинса.
— Не ревнуй, Питер. Для этого нет никаких причин. Я очень люблю тебя, я хочу выйти за тебя замуж и иметь детей. Джо Перкинс; старая история. В моей жизни он больше ничего не значит.
В этот момент она говорила Питеру правду. Она еще раз убеждала себя в этом, когда, вернувшись после проведенного в Санта-Монике вечера, в раздумье ходила по своей комнате, переставляя с места на место безделушки, осматривая свой гардероб, который знала наизусть; и все не ложилась спать, несмотря на то, что уже давно пробило полночь. Келли находилась в Том состоянии души, которое называют ужасным.
Эти знаменитые друзья Питера на самом деле оказались настоящими снобами, с которыми он совсем Недавно познакомился в гостинице. Нужно будет сказать ему, что такого рода отношения не приняты среди членов семьи Кепфеллов. А он — будущий представитель этого семейства.
Она улыбнулась своей мысли. Точнее было бы сказать, что это она скоро станет членом семьи Флинт и однако... Однако она была Кепфелл, и она чувствовала себя ею всю свою жизнь. И сейчас, раскладывая свои пояса на кровати, она подумала, что ей нужно будет зайти к миссис Кемптон. Все эти пояса давно вышли из моды, а она, Келли Кепфелл, допустить ничего подобного не могла. Келли опять задумалась.
А Джо Перкинс не выходил у нее из головы. Она на секунду задержала взгляд на пакете с письмами, который занимал большую часть полки. «Эти письма адресованы не сегодняшней Келли, — сказала она себе. — Они искренние, приятные, но написаны Келли той, вчерашней, которая была наивной мечтательной девочкой». Сколько лет им тогда было? Ему восемнадцать, ей пятнадцать. Они хотели сбежать из Санта-Барбары, уехать от родителей, бросить колледж, но у них не было денег на билеты даже до Сан-Франциско, а не только до Канады, куда они хотели. Да, они любили друг друга. Разве можно это отрицать. Джо вкалывал до умопомрачения, зарабатывая на их будущий побег. И когда он, осунувшийся, усталый, с ввалившимися глазами, приходил к ней, они просто молчали, наслаждаясь тем, что видят друг друга. А когда во время своих нескончаемых прогулок строили планы и просто мечтали о будущем, они и но подозревали, что жизнь разведет их. Да, именно так это и случилось. Джо остановился на полпути, а она продолжала идти. В суде она рассказала все, что видела, а как же она могла поступить иначе? Ей помогли отец, Мейсон, адвокат. Джо, ее Джо оказался убийцей. Сколько страдания было в ее голосе, когда она прокричала это перед судом! И как боялась она этого слова, как страшно было его произнести! Но даже после этого Джо оставался немым. Да, это его упорное невыносимое молчание! Сколько душевных мук она перенесла, прежде чем поверила: да, он, действительно, виноват и она была права, заявив такое на суде. Убив Ченнинга, Джо убил ее любовь, растоптал их чувство.
А потом появился Питер. Она считала, что любит его совеем по-иному, чем Джо, потому что сама стала другой. Она взрослая женщина, она любит мужчину, она держится за эту любовь. И завтра надо будет обязательно зайти в магазин Гарди, подумала она, раздеваясь. Теперь она действительно хотела спать.
Когда единственная представительница женского пола из мощного клана Кепфеллов открыла дверь магазина Гарди, Памелла Кемптон удовлетворенно подумала, что этот момент с лихвой окупит все долгие и скучные часы, проведенные в компании трех дурочек-продавщиц. Это был прекрасный визит, на который она могла только надеяться. Скачала Келли, как и хотела, купила несколько поясков. Потом она спросила себя, а с чем она будет их носить? Прогулка по магазину дала ей ответ на этот вопрос. Все. Ансамбль завершен: прекрасная пара сапожек. В благодарность за это ей подарили три образца духов. Памеллу разбирало любопытство: почему же на этот раз Келли Кепфелл не сопровождает ее неразлучный жених? Ах да, он, наверное, работает... А как же его зовут? Кажется, Флинт Кстати, что-то знакомое... в каком-то романе... Она напрягла память. Сенди и Вуди помочь ей не могли — они интересовались только сериалом Даллас и Джоном Траволтой. Она, по крайней мере, иногда что-то читала, хотя далеко не всегда все понимала в книгах и не могла разобраться в дебрях напечатанных слов. Флинт, капитан пиратов... она не была уверена. Рассердившись на себя за это, Памелла включила вентилятор.
Сложив покупки в багажник автомобиля, Келли почувствовала желание посмотреть на витрины других магазинов, анфиладой протянувшихся вдоль Стейт-стрит. Она была в приподнятом настроении и ничуть не жалела о своих препирательствах с Питером. Если только немножко сердилась на себя за свою откровенность и живость. Зато, убеждала она себя, если Питер хорошо понял смысл сказанного ею, то он будет любить ее еще больше.
Пройдя прогулочным шагом вдоль торговых лотков, укрывшихся в тени от жгучего летнего солнца, Келли, сама не зная почему, решила дойти до закусочной Билли Бола и поесть там мороженого. Перед витриной с игрушками она остановилась. Американцы обожают игрушки и при создании их проявляют столько изобретательности и вкуса, вкладывают в их конструкцию столько души, что создается впечатление, будто взрослые делают их не столько для детей, сколько для себя. Они воплощают в ней романтическую мечту о лишенной превратностей жизни и видят в творениях рук своих символ радости и благополучия. Понимая глубокую философию игрушки, Келли, однако, была иного мнения на этот счет. В некотором смысле, она даже была сторонницей того, чтобы трезво глядеть на мир и представлять его таким, каков оп есть, с его проблемами и разочарованиями. Но игрушки напоминали ей о детях, и прежде всего, о своих детях, тех, которые будут у нее с Питером. Она довольно часто думала об этом, и еще о том, какую чету они создадут с Питером. В свое свадебное путешествие она планировала поехать в Европу, точнее, в Италию. Она помнила свою поездку в Рим с братом Ченнингом и мечтала побывать там еще раз, но уже с мужем. Она воочию представляла, как прогуливаются они по узким уютным улочкам, дышащим преданиями и стариной.
Келли не сразу осознала, что это Джо, когда в зеркальной витрине, среди ряда белокурых кукол, увидела мужское лицо. Такое знакомое, с непослушной черной челкой. Сначала она подумала, что это видение, а не реальное отражение Джо Перкинса, остановившегося за со спиной, но это был он, как всегда, серьезный и молчаливый.
— Ты оставишь меня в покое? — Келли зло повернулась к нему.
— То есть? — но понял Джо.
— А то, что ты тоже будешь следовать за мною повсюду?
— Что значит, я тоже?
— Неважно. Кстати, дороги у нас с тобой разные: у тебя — своя и у меня — своя.
Но Джо не собирался уходить. Оп считал удачей, что случайно встретил Колли, и совсем не собирался упускать возможность поговорить с ней. Келли была совсем рядом, близко, и он взял ее за руку. Давно забытое тепло этой нежной руки мгновенно отозвалось в Джо, и все его существо сжалось. Они стояли будто пораженные током, но девушка первой пришла в себя и попыталась освободиться. Не выпуская ее руки из своей, Джо заглянул ей в глаза.
— Ты прочитала мои письма?
— И не думала. Я их выбросила. Отпусти меня, Джо.
Рука сжалась еще сильнее.
— Выбросила?
— Да, выбросила. Прекрати сейчас же, Джо, или я позову на помощь, — и, вырвав свою руку, побежала вдоль аркад, перебежала через улицу, пробежала между припаркованными машинами и долго но могла открыть дверцу своего автомобиля. Джо, не отрываясь, смотрел ей вслед — даже тогда, когда автомобиль давно исчез из вида.
Келли била нервная дрожь. Теперь, думала она, подъезжая к вилле, ей никогда не избавиться ни от Питера, ни от Джо.
По всей вероятности, Джо не собирается покидать Санта-Барбару. Келли видела единственный выход из этого положения: ускорить свое замужество с Питером и как можно быстрее уехать в Европу. Сегодня же, решила она, нужно переговорить с Питером. Заодно ей хотелось развеять осадок после вчерашней ссоры. Но на вилле ее ждала неожиданность.
— Мадемуазель, — подошел к ней Филипп, едва она въехала в ворота. — Звонил господин Мейсон и попросил сразу же позвонить ему. Он сказал, что это срочно.
— У них всегда срочно, — проворчала Келли, но номер телефона набрала. — Мейсон?
— Да, Келли. Немедленно приезжай в контору, нужно увидеться.
— А в чем дело? Ты не можешь подождать, до вечера? Приезжай сегодня вечером на виллу. Я там буду.
— Да нет! Нет! Вечером я буду занят.
Мейсон казался очень взволнованным. Келли попыталась выяснить.
— А что, собственно, случилось?
— Ты была в городе после обеда?
«Боже мой, и он тоже следит за мной!»
— Да, я была в городе. Что, я не имею на это права?
— У меня есть свидетель нападения. Он мне позвонил пятнадцать минут назад.
— Нападения?
— Разве на тебя не нападал Джо Перкинс?
— Я его видела, но...
— Вот-вот. Это и есть то самое. Ты подверглась нападению. Свидетель все видел. Есть возможность еще раз посадить его, но нужно, чтобы ты сейчас же пришла.
— Для чего, интересно?
— Для того, чтобы написать заявление, конечно.
Как все было здорово. Как хорошо все выходило, и теперь, если пойти к доктору, можно даже найти какие-либо следы, оставшиеся от руки Джо. Тогда все проблемы будут решены. Джо снова попадет в тюрьму, а Санта-Барбара остается для них двоих. Как все просто у этих Кепфеллов, как замечательно.
— Ты, по-моему, совершенно сошел с ума, Мейсон.
— Это ты сошла с ума. Такой случай больше не представится, Что он тебе сделал?
— Да ничего.
На другом конце провода помолчали, потом Мейсон снова ринулся в атаку.
— Это неважно. Ну ты едешь?
— Ну конечно, нет.
— Подумай, Келли! Это в интересах всей семьи. Подумай о папе.
Келли любила своего отца и любила семью, но она не видела причин, по которым она должна была в этот раз засадить влюбленного в нее мужчину, и только потому, что он вел себя как глупец.
— А теперь выслушай меня, мой дорогой братец. Я считаю, что интересы семьи я очень хорошо защитила пять лет назад. Сейчас же я могу только повторить тебе, что Джо Перкинс ничего мне не сделал. Абсолютно ничего! Поэтому не существует причины, на основании которой я должна написать заявление. До свидания, Мейсон, — и она положила трубку.
Мейсон еще раз ошибся. Келли уже была не   пятнадцатилетней девушкой.

0

34

ГЛАВА 17
Круз нашел Джо в баре, где обычно собираются рыбаки. Чувствовалось, что старый товарищ  выпил не одну банку пива, а потому был не в лучшей форме. Круз знал, что за Джо не водилось дурной славы пьяницы, кроме того, это не та болезнь, которую можно подхватить в тюрьме, считал пожарный. Значит, опять неприятности. Он взял Джо под руки и, усадив за стол, заказал для пего двойной кофе.
Новости, которые были у Круза, не могли поднять настроения Джо. «Тем более, — думал Круз, — парня надо спасать».
Несмотря на то, что Крузу обеспечили прекрасный уход на вилле Кепфелла и создали великолепные условии, чтобы наслаждаться жизнью, он начал задумываться о своем будущем. В Санта-Барбаре пока ему еще нравилось, хотя родители его жили не здесь и денег, правда, не без риска для жизни, он накопил достаточно, так что мог бы позволить себе и передохнуть. Кроме того, Кепфелл предложил ему престижный пост на одном из своих предприятий. Однако в скором времени Круз намеревался покинуть виллу миллиардера. Он вовсе не жаждал войти в круг таких сложных людей, как Кепфелл, и предложение хозяина посчитал подобным предложению бедуину пасти коров. От щедрого жеста своего покровителя он несомненно откажется, он не созрел еще для этого. А потом эта тайна вокруг смерти двадцатилетнего парня и ночные признания друга ничего хорошего ему не предвещали. Он купил катер и очень скоро отправится бороздить воды американского континента — ведь катер и предназначен для этого. Покупку помогла ему сделать Сантана Ангрейд, с которой его связывала старая дружба еще с тех времен, когда ее семья приехала из Мексики и была поручена заботам семьи Кастилио, пока семья Круза сама не покинула эти места.
Теперь, когда Круз поселился па вилле Кепфеллов, Сантана живо откликалась на все его просьбы, в полной море используя свою компетентность и авторитет.
Однако теперь нужно заниматься Джо. Двойной кофе начинал действовать — и Джо уже довольно осмысленно смотрел на друга.
— Я тебя давно уже ищу, объездил все бистро, — засмеялся Круз.
Джо попытался улыбнуться, однако кривая гримаса исказила его лицо.
— Я рад тебя видеть. Мне надо с кем-то Поговорить. — Джо готов был расплакаться.
Нет, чтобы привести Джо в чувство, нужно было применить второе, не менее волшебное, чем кофе, средство, — холодный душ. И Круз перешел к действию.
— Послушай, Джо. Нужно отсюда смываться. Полиция разыскивает тебя.
— Я уже слышал об этом, — ответил Джо.
— Этого ты еще не слышал. Говорят, что ты напал на Келли. Мейсон ищет тебя.
— Что значит — напал?! Я взял ее за руку
— Скорее, она на меня напала. Она выкинула все мои письма, — еще не протрезвев, возмущался Джо. Он явно не понимал, что ему угрожает. Но Круз не собирался от него отступаться.
— Ты что, хочешь вернуться в тюрьму, Джо?
— Да.
«Какой ребенок», — подумал Круз. Он и раньше замечал, что его приятель страдает чрезмерной сентиментальностью. С возрастом, хотя это не лучшее качество для взрослого человека, он так и не избавился от него.
— Келли, — пробормотал Джо. — Как же так, Келли?
— Ну что ты заладил! Что случилось?
— Келли Кепфелл не хочет меня больше видеть.
— Я сожалею, Джо.
— Для меня это удар. Я-то думал. Но она меня больше не любит.
— Сожалею, старина. Что же ты собираешься делать?
— Вернусь в тюрьму.
Круз поднялся. Бредни Джо он слушать был не намерен. Джо не в себе, это ясно.
Круз огляделся вокруг. За стойкой бара три дюжих рыбака, которые так и не сияли своих фартуков из желтой резины спокойно что-то обсуждали. Вне всякого сомнения, это те, кто поставляет рыбу в соседний ресторан, подумал Круз. На другом конце стойки сидели два пассажира с яхты, похоже, отец и сын. В глубине зала три девчонки сидели за столиком, уставленным бутылками кока-колы, и громко спорили по поводу какого-то журнала. Они единственные вносили оживление в обстановку этого довольно мрачного заведения. Надо немедленно отсюда уходить, подумал Круз. И даже если Джо придется нести, Круз доставит его на свою Лодку.
Пожарный не успел продумать до конца, как он будет это делать. В. кафе входил Мейсон:
— Молчи! Ни одного слова! Во всем положись на меня, — тихо проговорил Круз и поднялся навстречу Мейсону, который направлялся к их столику.
— Разрешите пройти, Круз. Я пришел, чтобы арестовать Джо Перкинса.
— Потише, Мейсон.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что просто так американского гражданина не арестуешь.
— Мне нужно его допросить.
— Вызовите к себе. Кстати, а что за причина?
— Публичное приставание, к гражданке. Это не абсурдное обвинение, и вы это очень хорошо знаете.
Мейсон был в ярости. Он понимал, что напрасно теряет время. Круз еще раз напомнил ему, что, имея в своем активе всего-навсего одно телефонное свидетельство выжившей из ума старой дамы, он бессилен что-нибудь сделать. Если только всего-навсего напугать. Но вот этот Круз Кастилио лишает его и этого последнего удовольствия. Однако надо достойно выйти из этого полонения.
— Ладно, господин Кастилио. Не буду торопиться. Кстати, отец говорил, что вы собираетесь нас покинуть, и выражал по этому поводу глубокое сожаление.
— Я тоже сожалею, господин Кепфелл. Ваш отец хорошо знает, что ему надо.
— Великолепное замечание, господин Кастилио. Ну что ж, прощайте, — Мейсон попытался улыбнуться и дружески толкнул Круза: — Если у вас возникнут, какие-то проблемы, будь любезен...
Пожарный ответил ему широкой улыбкой.
— Конечно, Мейсон.
Проводив Кепфелла насмешливым взглядом, он повернулся к Джо. Теперь ему оставалось доставить приятеля на катер и помочь ему в его расследовании.
Джо с лихвой отрабатывал те несколько долларов, которые давала ему Аугуста Локридж. И «Маленькая Каталония» преобразилась. Во всем, за что бы он ни брался, чувствовалась рука умельца. Плотник, столяр, слесарь, каменщик и даже садовник — это далеко не все обязанности, которые выполнял молодой человек. Но старуха Минкс все равно смотрела с недоверием на труды Джо. Она следовала своим принципам и находила по меньшей мере странным, что ее дочь дала под своей крышей убежище убийце. Единственный факт, который примирял ее с Джо, состоял в том, что он имел все-таки какое-то отношение к убийству Кепфелла. Старая дама продолжала бороться с соседом и целые дни проводила за телефонными разговорами. Она жаловалась тем людям, которые еще слушали ее, как этот Кепфелл насилует утонченную даму по имени природа. А она, якобы, как дитя природы, как истинная ее дочь, вынести такое была не в силах. У нее были мощные сторонники: профессор океанографии из Лос-анджелесского университета братства зеленых, проповедующих на побережье одну мистико-экологическую ассоциацию, каждый член которой должен каждое утро присутствовать на восходе солнца над Тихим океаном, и еще один Японец, который сказал ей, что является экспертом по подводным растениям. Поэтому Ченнинг Кепфелл должен был трепетать. Ее кампания против загрязнения окружающей среды занимала ее настолько, что Минкс осталась равнодушной к тем, как считала ее дочь, сенсационным новостям, которые Аугуста выплеснула на нее вместо пищи во время обеда. Она рассказала о том, что убежала Лейкен, что ушел садовник, что возвращается этот неприятный Лайнал. Все это прошло мимо ушей Минкс, так как это было совершенным пустяком по сравнению с тем, что последний шанс для спасения человечества, которому угрожает голод, в настоящее время отравляется такими преступниками, как Ченнинг Кепфелл!
Аугуста, однако, получившая три удара подряд, не могла прийти в себя. Уорен, который придуривается где-то, Лейкен, вне всякого сомнения, в постели какого-нибудь смазливого паренька, она сама со своим юным любовником... Вот к чему вернется ее муженек, которому надоело слоняться по свету и он вдруг воспылал желанием посетить семейное гнездышко. Хорошее же это было гнездышко! Относительно Минкс... по крайней мере, Лайнал сослужит хорошую службу, заплатив за ее телефонные разговоры. Что касается Лейкен, то она завтра же съездит в Лос-Анджелес и вернется вместе со своей дочкой. А вот что делать с Джо, она не знала. В последнее время он был ужасно решительный и. кажется, нашел настоящую работу. По крайней мере, он так ей сказал. И даже сожалел об этом и благодарил ее!
На какой-то момент ей показалось, что молодой человек иронизирует, издевается над ней, что он догадывается о том телефонном разговоре. Потом она отбросила эту мысль, не из-за того, что не верила ей, а просто потому, что это ставило ее перед лицом собственной нечистоплотности. Да и как она могла это сделать. Однако, она это сделала. Словно для того, чтобы стереть из своей памяти неприятные воспоминания, попытаться как-то искупить свою вину, скорее даже, для своей собственной пользы, она сказала ему:
— Я тоже ваш друг, Джо. Я теперь знаю, что вы невиновны. Вы можете рассчитывать на меня.
В глубине души она сама даже верила в это.
В Лос-Анджелес Аугуста приехала усталой и раздраженной. А те целые сорок пять минут, которые ей пришлось провести в такси, вымотали ее вконец. Она даже стала подозревать шофера, что за ее счет он устраивает себе выгодную прогулку. Но шофер был честный малый, а она просто плохо знала Лос-Анджелес. Шофер высадил ее около двухэтажного дома и, запихав в, карман заработанные сорок три доллара и пожелав Аугусте приятно провести день, укатил. Дочь ей начинает обходиться слишком дорого, вздохнула Аугуста. Даже адрес Лейкен ей пришлось доставать. Ведь дочь уехала, не оставив записки и ни разу но известив мать о себе. Роза Ангрейд была единственной, к кому могла обратиться Аугуста. Не без маленькой хитрости Аугуста напала на след беглянки.
О приезде Аугусты сообщил Денни, который в ливрее разносчика поднимался по Москито-стрит в тот момент, когда миссис Локридж отдавала пачку долларов таксисту. Поскольку Денни был моложе и быстрее, а самое главное, лучше знал местность, он первым известил дочь о прибытии матери. Лейкен выругалась в адрес Тэда, который даже не сдвинулся с места, и, надев куртку, направилась к двери, чтобы достойно предстать перед лицом материнского гнева. Она встретила Аугусту прямо на пороге здания.
— А вот и ты, — сказала мать.
— Здравствуй, мама, — ответила дочь.
Они молча смотрели друг на друга. Слышно было, как прошелестели шины по шоссе Голден-стейт Приуэй — соседка возвращалась домой. Потом на другой стороне улицы раздался звук автомобильной сирены. Тихий ангел пролетел...
Наконец Аугуста взорвалась.
— Итак, ты любовница Тэда Кепфелла?
— Что-о?
Как зло порождает зло, так и гнев порождает гнев. Лейкен подхватила эту бациллу сразу же.
— А ты со своим рецидивистом тоже спишь?
— Ты говоришь точно так же, как. Минкс.
— А ты, как пуританка XIX века,
— Судя по тебе, они существуют и в XX пеке.
— Мама, но что скажет папа, если узнает?
— Папа? Кстати, он должен скоро возвратиться.
— Неужели, мама? И когда?
Лейкен не знала, довольна она этим сообщением или нет. Ее отец был личностью сложной и весьма отдаленной. Каждая встреча с ним была встречей с незнакомцем, от которой она изрядно уставала. Но все равно это вносило какое-то разнообразие в жизнь.
— Когда? Не знаю. Не уточняла.
«Естественно, — подумала Лейкен. — Ты предавалась экстазу».
— Давай поговорим, Лейкен, — вдруг, смягчившись, предложила Аугуста. — Выслушай меня хорошенько. Может быть, Джо Перкинс был моей ошибкой, но ты же знаешь, как я одинока. Не сейчас, но когда-нибудь ты это поймешь, Лейкен. Просто ты очень еще молодая. Но у тебя слишком много причин, чтобы жаловаться. Разве я была плохой тебе матерью? И для Уорена я сделала все, что могла. А все остальное вас не касается.
Лейкен, однако, была противоположного мнения. Ей было семнадцать лет, а в этом возрасте жизнь воспринимается без компромиссов, а на ошибки родителей смотрят с юношеским максимализмом.
— Если это меня не касается, то Тэд тебя тоже не касается.
— Но это совершенно разные вещи, — попыталась возразить Аугуста.
— Ну почему разные?
Объяснять Аугусте уже не хотелось и потом ей вконец надоели этот город, эта улица, этот разговор.
— Хватит, Лейкен, едем домой.
— Но там же Тэд, мама.
— При чем тут Тэд? Не хочешь ли ты сказать, что я пойду в эту крысиную нору, крыша которой может обвалиться в любую минуту. Не может быть и речи об этом. Я сказала тебе: мы едем домой.
Тон Аугусты снова стал авторитарным, как в доброе старое время, когда ее дети были всего-навсего малышами. Мать забыла уже о собственной вине, но и дочь тоже забыла о своем проступке и, к своему величайшему изумлению, приняла тот же самый тон:
— Не может быть и речи об этом.
Это было столкновение двух женских характеров, независимых, непокорных и очень похожих. Это было противостояние, и Аугуста поняла, что сделала ошибку, и ее первый шаг навстречу дочери был явно неудачным. Она посмотрела вокруг себя:
— Должно быть, в этом гнилом кварталишке такси вообще не бывает?
Лейкен захотелось исправить неловкость.
— Подожди, мама, я сама найду тебе такси.
Когда она вернулась с такси, то даже прибавила: 
— Я вернусь завтра, мама.
Таким образом Аугуста Локридж получила урок, что иногда следует отступить, чтобы приблизиться к цели.
«Нужно бы, — сказала она сама себе, — поговорить обо всем с Лайналом».
Назавтра Лейкен вернулась в Санта-Барбару, а послезавтра тот же самый путь проделал и Тэд.

0

35

ГЛАВА 18
Роза Ангрейд не смела больше говорить со своей дочерью о се потерянном ребенке. Сантана, которая еще вчера чувствовала себя настолько неуверенной, что готова была позвать ее на помощь, теперь словно отгородилась стеной. Поело своего выхода из клиники она развила бурную деятельность на вилле Кепфелла. Такой ее никогда не видели. С радостной улыбкой она носилась с какими-то свертками, чертежами, подолгу обсуждая что-то с господином Ченнингом в ого кабинете. Конечно, дело было очень важное, ведь речь шла о том, чтобы обновить все комнаты громадного дома и практически заново перестроить его левое крыло.
Роза догадывалась, что этим сногсшибательным контрактом Кепфелл-старший пытается искупить свою вину перед ее дочерью. Но в чем конкретно он был виноват? Вряд ли это можно связывать с падением Сангины с лошади. Кепфелл тут ни при чем. Другое дело, если речь идет о ребенке. Возвратившись из Акапулько, Сантана говорила что-то о похищении. Но как можно согласовать с заказом? Если господин Кепфелл действительно знал, где и кто воспитывал ребенка, то единственное, чем он мог искупить свое чудовищное преступление в прошлом, было рассказать Сантане правду, и чем раньше, тем лучше. Таким образом, как ни билась Роза Ангрейд, никакого разумного объяснения происходящему она так и не находила. Энергия, которую проявляла Сантана, ее одновременно удивляла и пугала. Но еще больше она боялась нарушить то душевное равновесие, которое, как ей казалось, дочь только что восстановила. Что же касается господина Кепфелла, то, как только он стал крупным клиентом ее дочери, он сделался еще более недостижимым для нее. Теряясь во всех этих загадках и противоречиях, Роза, по крайней мере, была уверена в одном, в том, что она была бабушкой и что ей все больше и больше хотелось бы хоть разок увидеть своего внука. И она знала, что, в конце концов, она заявит это Сантане.
— Она хочет, чтобы я возвратился на виллу, Круз. В тайнике Ченнинга оказалось кое-что интересное.
— Она? Кто это «она», Джо?
— Ах да, я теперь зову ее «она». Ну я хотел сказать: «Доменик». Мне все-таки кажется — это женщина. Она передала мне такое сообщение и назвала телефон, по которому мне следует Позвонить ей. Ну, полагаю, что это был номер телефона-автомата. Я позвонил по этому номеру точно в назначенное время, но никто не ответил.
Круз раздумывал: он знал, что теперь больше, чем когда-либо, старый приятель нуждается в его помощи и поддержке. Его снова заманивают в ловушку, из которой однажды он чудом спасся. На этот раз и Круза рядом с ним не окажется. Он уже совершенно решительно упаковал свое оружие и багаж на катере. Катер был идеей Сантаны, она все так чудесно устроила.
Сантана... Круз даже удивился, что сразу же подумал о ней. Это же совсем просто. На вилле Кепфеллов Сантана чувствовала себя как дома. Она входила во все комнаты, поэтому никто не должен был бы обратить внимания па нее. Нужно только попросить Сантану. Да, но Сантана ненавидела Джо, потому что он убил Ченнинга. По если молодая женщина так любила Ченнинга, все, что связано с ним, должно быть ей дорого. Она, конечно же, захочет узнать его еще лучше. А остальное зависело только от Круза, было вопросом его собственного шарма и способности убеждать. По крайней мере, никогда еще никто из семейства Ангрейд не отказывал в просьбе семейству Кастилио, ведь это была мексиканская солидарность. Во всяком случае, игра стоила свеч.
— Игра стоит свеч, — повторил Круз свои мысли вслух.
По Джо уже не слышал его. С предельной достоверностью он видел, как его опутывают проводами, Филипп кричит, как тысячи полицейских сирен, а собаки прыгают, пытаясь достать его горло:
Тут появляется Мейсон, у которого по револьверу в каждой руке, а с ним целая армия полицейских.
Старый Кепфелл стоит неподвижно на крыльце, как фигура командора, и созерцает этот спектакль. «Интересно, а почему же нет Келли, где же Келли?»
Да, так о чем это говорит ему Круз?
— Тебе незачем появляться на вилле, — разъяснял тот. — Я займусь этим сам. Через несколько дней ты будешь все знать о Ченнинге. О его классных отметках, о его первой бутылке джина и о его неприличных журнальчиках, — и уже менее убежденным тоном он добавил: — Потому, что такова была ее воля...
Он с усилием поднялся со своей кушетки и потянулся к холодильнику. Жара сегодня была совершенно невыносимой. Он распечатал две бутылки пива и протянул одну Джо.
— Постарайся описать мне Доменик, — попросил он, — и как можно более подробно.
— Даже не знаю... Она была одета в белую каску и такой комбинезон, какой обычно носят мотоциклисты. Черный, мне кажется. Наши любовные свидания проходили в обстановке строгой интимности, подальше от мира живых. Тем не менее наши отношения оставались достаточно куртуазными и даже несколько отдаленными.
— Ты действительно думаешь, что это была женщина? — спросил Круз, которого все больше интриговала эта таинственная личность.
— Мне так показалось. И ты знаешь, Круз, мне все чаще приходит мысль о свидетеле, который так до сих пор и не объявился. А ведь он был со мной, когда я обнаружил труп Ченнинга.
— Но ради Бога, Джо, этот свидетель был мужчина или женщина?
— Я в самом деле не знаю, Круз, в этом-то все дело. Я видел только, как Ченнинг лежит на полу неподвижный, и все. Но был же там кто-то другой. Он сразу же зашел мне за спину, а потом и вовсе исчез.
— Он говорил что-нибудь?
— Я помню, кто-то сказал: «Быстрее «скорую помощь». Телефон там, на столе».
— И больше ничего?
— Ничего, но сегодня я себя спрашиваю: «Не был ли голос Доменик одновременно и голосом того свидетеля?». Короче говоря, я спрашиваю: «Был ли Доменик этим свидетелем?»
Круз насмешливо присвистнул и выпрямился с веселым видом, забывая одновременно и о жаре, и о своей лени.
— Ну, это, по крайней мере, след, причем настоящий. Слушай, я займусь виллой, а ты возьми на себя Доменик. Попытайся хотя бы узнать, мужчина это или женщина. Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе разницу между этими двумя понятиями?
К удовольствию Круза, Джо рассмеялся. Впервые с тех пор, как вернулся в Санта-Барбару.
Позвонив но номеру, который дала ему Доменик, Джо убедился, что это был номер не телефонной будки. Трубку сразу же сняли, и он услышал знакомый голос. Они условились встретиться в том же самом месте, в тот же самый час.
На сей раз Джо был на новой машине Круза. Он припарковал ее на стоянке, подальше от условленного места. В темноте ее почти невозможно было разглядеть среди других машин. Но даже характерные очертании «джипа» не слишком бросались в глаза.
Из высокой, как у грузовика, кабины Джо мог видеть почти весь порт. Он нетерпеливо поглядывал на дорогу — вот-вот вспыхнет на ней фара мотоцикла. И действительно, дорога словно осветилась прожектором. Огромное полыхающее пятно становилось все ближе и тут как бы разделилось на два горящих круга — черная спортивная автомашина, слепя фарами, пронеслась мимо, но вдруг, взревев всеми своими цилиндрами, сделала резкий поворот.
«Какие-то обалдевшие туристы», — подумал Джо.
Он посмотрел на часы, до назначенного времени оставалось еще десять минут. А его помощник обычно никогда не опаздывал. Тремя минутами позже в отдалении появилось нечто вроде светящегося круга. На этот раз эффекта расхождения огней не было. Вне всякого сомнения, это был мотоцикл. Сделав несколько кругов, мотоциклист остановился и выключил мотор. Какое-то время царила полная тишина, слышалось только, как плещется о берег вода. Потом с шумом включилось зажигание и мягко заурчал мотор. Медленно, словно с сожалением, мотоцикл удалялся. Джо тоже включил зажигание. Несмотря на громадную массу машины, мотор работал едва слышно. В считанные минуты Джо достиг перекрестка. Вслед за мотоциклом он выехал из Санта-Барбары и помчался по дороге, ведущей к отелю Ароебич. Он прекрасно знал этот отель, потому что в нем, после ухода из семьи, обитал его отец.
Не доехав сотню метров, Джо остановился и выключил габаритные огни. Ему нужно было заметить, к какому бунгало подъедет мотоцикл.
Оставив машину, он обогнул дом сзади, чтобы пробраться к нему незамеченным. Изгородь была украшена высокой решеткой, через которую проходила система пассивной сигнализации. Если перережешь одну из этих перекрученных нитей, у охранника сработает сигнал охраны. Таким образом, через изгородь перебираться все-таки не стоило.
Однако ему необходимо было узнать, где находилась комната Доменик. Решение пришло неожиданно и оказалось совсем простым: снять комнату в этом отеле.
Двумя днями позже, убедившись, что тот на работе, а мотоцикла во дворе нет, Джо подошел к служащей отеля, которая накануне поселила его здесь.
— Ключ от тридцать восьмой, пожалуйста!
Через пять минут Джо с извинениями вернул ключ портье. Оказывается, он ошибся: его номер то ли 28, то ли 23, он точно не помнил. Сверились по регистрационной книге: да, действительно, его номер 23. На том инцидент был исчерпан, но за эти пять минут Джо удалось открыть чемоданы Доменик.
Комната его анонимного помощника ничем не отличалась от ого собственной. То же самое покрывало на кровати, те же самые занавески, та же мебель, даже расставлена точно так же. Телевизор, как и у него, стоял на холодильнике, и холодильник занимал тот же самый угол в комнате, которая одновременно служила и спальней, а единственная дверь выходила, как он знал, в душевую.
Он сразу же стал искать телефон и удивился, что не видит его. Выходит, в бунгало телефона не было. Но что же это был за телефонный номер, по которому он звонил Доменик? Скорее всего, рабочий. Значит, Доменик работает в Санта-Барбаре.
Долго размышлять над этой проблемой, однако, но позволяло время. Нужно было как можно быстрее возвратить ключ портье, чтобы та ничего не заподозрила.
Безликость этой комнаты могла бы разочаровать самого Эркула Пуаро. Очевидно, горничная только что навела порядок, и Джо но обнаружил ни одного предмета, который говорил бы о личности хозяина. Даже на рабочем столике не было ничего, кроме настольной лампы и библии, лежащей в уголке. Джо посмотрел на часы. Прошла, по крайней мере, минута, как вошел сюда. Надо поторапливаться. Он заглянул в душевую. Само собой разумеется, там тоже ничего не было. Оставался подвесной шкаф, который занимал всю длину стены. Он был закрыт!
Ему пришла замечательная идея. Он открыл дверцу бара-холодильника ключом, который выдавался клиенту, и немного пошарил в холодильнике. Там, между рядами бутылок, он нашел другой ключ и с его помощью открыл подвесной шкаф. Ему было от чего прийти в недоумение. Там висели как мужские костюмы, так и чисто женская одежда.
«Значит, в комнате живут, по крайней мере, двое».
В стенном шкафу на верхней полке друг на друге стояли два чемодана. Открыть их не представляло никакой трудности. В одном из них в безукоризненном порядке были разложены флакончики, маленькие коробочки, кисти разных размеров и большое зеркало, занимавшее всю поверхность крышки чемодана и защищенное пробковой дощечкой.
«Целый набор театрального грима», — отметил про себя молодой человек.
В другом чемодане был беспорядок. Сверху лежали три парика, один из которых был мужским. Джо засунул руку поглубже. На дне чемодана среди вороха тонкого женского белья он нащупал что-то твердое, похожее на картон. Действительно, это была согнутая пополам почтовая карточка с обтрепавшимися от старости краями. На оборотной стороне открытки, изображавшей пейзаж Аляски зимой, Джо смог Прочитать слова, написанные широким мужским почерком: «Любовь навсегда! Лайнал Софии». А в самом низу — адрес, подписанный более тонким почерком: «Бикэнхауз энколедж».
Молодой человек все положил на место. Назавтра утром Джо рассчитался с гостиницей.

0

36

ГЛАВА 19
Когда Джо обратился за помощью к Крузу, пожарный, томившийся в вынужденном безделии, обрадовался возможности доказать своему другу расположение и привязанность. Просьба Джо вызвала в нем знакомое томительное чувство, которое поднималось в Крузе каждый раз при виде огненной стихии и заставляло, забыв обо всем, бросаться на борьбу с пожаром. Такое щемление сердца, которое было непонятно более приземленному, чем Круз, человеку, он называл желанием рисковать, и этот риск только усиливал его наслаждение перед лицом опасности. И сейчас, помогая своему другу, он почувствовал себя искателем приключений. Если он был убежден в невиновности и в законопослушании своего вновь обретенного друга, то все, что он наблюдал вокруг этого дела, связанного с убийством, было настолько нечистым, каким бывает аквариум, о котором никто не заботится. И в этой мутной водице, в конечном счете, водилось немало всякой рыбки. Конечно, все хотели, чтобы у них руки были чистыми, а козлом отпущения был назначен совершенно определенный человек, еще пять лет тому назад. Назначен всеми. Такое единодушие, по крайней мере, было подозрительным, поскольку происходило оно как от Аугусты Локридж, так и от Ченнинга Кепфелла-старшего, — в то время, как эти два персонажа в принципе обычно вообще не были согласны ни по одному поводу. А если снова вернуться к рыбам или козлам и проанализировать причины этой мести, то здесь многое оставалось неясным.
Кепфелла-старшего понять было легче: Ченнинг был его сыном. Можно было спросить себя: «Положит ли конец его родительским страданиям то настойчивое преследование, которое он с таким рвением вдохновлял?» Король Санта-Барбары всячески пытался отдалить Джо от его дочери. Такая назойливая «опека» уже взрослой девушки в любом случае была не совсем понятной. И потом, зачем ему было изо всех сил пытаться ввести в свою семью такого человека, как Питер Флинт, социальные «качества» которого в своей основе были не более блестящими, чем качества Джо Перкинса пять или шесть лет назад. И тогда Кепфелл с той же страстью ринулся разбивать этот союз, как теперь пытался женить Питера на Келли. Вообще в сложном уравнении Джо — Питер Круз находил все больше неизвестных. Конечно, Джо ему не может нравиться, потому что он хотел сохранить Келли для себя. Это легко понять. В этой женитьбе он видел шанс каким-либо способом преуспеть в жизни. Иных способов у него пет, потому что в принципе он никчемный человек: между преподавателем физики и подлецом можно ставить знак равенства. Чего стоит одно его предательство двух любящих людей, Келли и Джо, которые пытались сбежать из Санта-Барбары, не говоря о таких актах насилия, как зажигательная бомба, подброшенная в дом родителей Джо, и этот номер с железным дротиком на яхте. Это, конечно, низость, но что ее питает? — подумал Круз. И уж совсем загадка, так это Мейсон. Его действия тоже не отличались утонченностью. И даже если в данном случае он находился под влиянием отца — все равно он слишком пристрастен к этой истории. Прокурор, заглядывающий в портовый кабачок, чтобы арестовать кого-то, не имея на это санкций или каких-либо других серьезных причин, что это вообще могло означать? Он-то почему так стремился устранить Джо?
А Аугуста Локридж, которая введет в свой дом Джо, а прежде растрезвонит по городу, как она осуждает его освобождение? Лишенное логики поведение.
А Сантана? Роль Сантаны становилась все менее ясной с ее бесконечной манерой радоваться Кепфеллу. Выло что-то новое в манере поведения Сантаны и не осталось незамеченным Крузом. Отдавая отчет этому необычному явлению, Круз пошел на виллу, чтобы убедить ее сотрудничать с ним, уверенный, что его ждет успех...
А тут еще появился этот Доменик. Тоже очень интересная личность. Он заставил рассказать Джо все: и о мотеле, и о комнате, и о чемоданах.
Нужно будет непременно съездить в Анкоридж. Он сам купит Джо билет на самолет. Самый северный из американских штатов, с его торосами и полярными зимами, о котором не все и помнили, имел всего теоретическое отношение к Калифорнии.
Самолет, а точнее аэробус, прибыл в аэропорт Анкоридж глубокой ночью, преодолев огромное расстояние за восемь с лишним часов. Джо с трудом верил, что он приземлился в собственной стране — таким долгим показался ему этот путь. К своему удивлению, вместо хижин эскимосов Джо обнаружил небольшой мирный городок и вполне соответствующую ему гостиницу. На следующее утро, по-северному темное, он отправился на поиски Бикэнхауз. По рекламе в справочнике, который Джо изучил на почте в Санта-Барбаре, Бикэнхауз был «приятным домом отдыха в самом спокойном штате Америки». Когда Джо дошел до маленькой отдаленной улицы, на которой, согласно этому же справочнику, приютился Бикэнхауз, рассвет чуть забрезжил, и его неяркие краски соперничали с искусственным освещением. Дверь Бикэнхауз была широко и гостеприимно распахнута, а отсутствие решеток и оград делало его непохожим ни на Ароебич, ни на виллу Кепфеллов. Без внутренней дрожи Джо спокойно вошел в парк, благоухающий цветами и свежестью. В центре этого парка возвышалась любопытная конструкция в виде параллелепипеда, и от нее в разные стороны расходились трапеции, что очень напоминало Площадь Звезды в Париже. Такие архитектурные изыски приятно удивили Джо, и когда он увидел, как по краю дорожек у самой земли светятся гирлянды маленьких огоньков, Джо понял, как все это, должно быть, скрашивает жизнь уставших от бытия людей.
Вокруг никого но было, и Джо вдруг почувствовал, как ого охватывает непонятное волнующее чувство. Ему захотелось, чтобы рядом с ним кто-то был, и поэтому он очень обрадовался, когда увидел молодую женщину.
— Извините меня, мадам, — тихо, находясь под впечатлением этого места, произнес он. — Не подскажете ли вы, где находится кабинет директора?
Молодая женщина остановилась, и в ее глазах Джо прочитал испуг. Она опустила голову и прижалась к стенке коридора. Спустя время, он услышал ее слабый голос.
— Не надо вопросов, господин, не надо вопросов. Я не хочу вопросов, не надо вопросов, господин... Я не хочу вопросов, — нараспев тянула она.
Джо не стал ее задерживать. Она словно отклеилась от стены и с живостью легкокрылой бабочки запорхала по коридору. В конце его был салон, Там, за небольшим столом, сидел странного вида человек и, разговаривая сам с собой, раскладывал карты на зеленом сукне. Человек смерил Джо долгим взглядом и не проронил ни слова. Он был целиком поглощен своим занятием, и его ловкие длинные пальцы, не переставая, перебирали колоду.
Джо понял, что спрашивать о чем-нибудь бесполезно, и растерялся. Выручила молодого человека маленькая с морщинистым лицом дама, неожиданно появившаяся в дверях салона. При виде ее человек с картами проворно свернул сукно и вышел. А дама уже подхватила Джо под руку и повела к креслу.
— Вы новенький, молодой человек? Да, да, вы новый обитатель. Меня зовут Пегги. Я хочу вам помочь, — затараторила она.
— Благодарю вас, мадам. По правде говоря, я вовсе не новенький. Мне просто нужен директор, — улыбнулся Джо.
Дама вдруг сильно покраснела и, вскинув голову, запальчиво сказала:
— Но здесь нет никакого директора, молодой человек. Мы здесь все свободные, все свободные.
Она сделала паузу, сосредоточившись на какой-то мысли и, убедившись в ее правильности, повторила убедительно:
— Действительно, все свободны. Я вас уверяю.
— Но кто-то из руководства у вас есть? — спросил Джо.
Его собеседница чуть-чуть подумала.
— Все дрянь, — наконец сказала она. Затем с очаровательной и широкой улыбкой добавила: — А я вот могу вам помочь, что вы хотите знать?
— Я, — растерялся Джо. — Я ищу одного человека...
— Мужчину или женщину?
«Пока и сам не знаю», — подумал Джо, а вслух сказал:
— Женщину, которая переодевается в мужчину. И ездит на мотоцикле.
— На мотоцикле, говорите вы? Выла здесь одна такая дама. Она все время переодевалась. И даже достигла в этом определенного совершенства. Предполагаю, она была театралка. Но она уехала.
Это уже было кое-что.
— И давно? — насторожился Джо.
— Да нет. Не больше, как месяц тому назад.
— Спасибо, мадам. Эту женщину звали Доменик?
— Доменик? Вовсе нет. Ее звали София. София... Слоун, кажется. Да, София Слоун.
Джо чуть не подпрыгнул от радости. Какая удача! Он узнал очень многое Он хотел поблагодарить маленькую даму, но не успел: в комнату входили два дюжих санитара в белых халатах.
— Кто вы такой, сэр? Что вы здесь делаете? — спросил один из них.
— Я ищу директора, — попытался объяснить Джо.
— Его здесь нет, — отрезал другой.
— А зачем он вам нужен? — снова спросил первый.
— Я хотел поговорить с Софией Слоун.
— А кто вы? — спросил второй. — Почему вы ею интересуетесь?
— Друг.
— Этого недостаточно. Чтобы сюда войти, нужно иметь еще приглашение. В любом случае Софии Слоун в Бикэнхауз нет, — сказал первый.
— Слоан, — по слогам сказал Джо.
— Слоан, тем более нет, но эта дама... Эта дама ошиблась. Слоан — это такое имя, которое может взять себе каждый. До свидания, сэр. Я вас сопровожу.
Возвратившись в отель, Джо перелистал телефонный справочник Анкориджа, но ни Слоан, ни Слоун не нашел. Рассеянным взглядом он блуждал но страницам, когда неожиданно его взгляд выхватил фамилию Локридж. Рядом стояло имя — Лайнал. Мысль сработала мгновенно, и Джо совместил это имя с именем София, которые упоминались на оборотной стороне найденной в комнате Доменик открытки, изображавшей пейзаж Аляски. На звонок но номеру Лайнала Локриджа торжественный голос телефонистки ответил, что такого абонента больше нет. Ну что ж, это понятно. Конечно, его нет в Анкоридже. Ведь Аугуста же сама объявила ему о приезде в Санта-Барбару дорогого муженька.
Джо набрал телефон Круза. У того тоже была сенсационная новость.
Джо купил билет на самолет, который завтра доставит его в Нью-Йорк. В аэропорту [Кеннеди он пересядет на другой самолет и через сорок минут вылетит в Лос-Анджелес.

0

37

ГЛАВА 20
— Господин судья, я делаю заявление. Войдя в комнату, двойная дверь которой была открыта, я, видела человека со светлыми волосами, склонившегося над трупом моего брата. Это была женщина, хотя в первое мгновение я приняла ее за мужчину, потому что на ней была элегантная брючная пара темного цвета, напоминающая костюм для верховой езды.
Сидя перед ней, Джо оставался совершенно неподвижным, только слегка улыбался. Это к нему обращалась она «господин судья».
— Я не знаю, кто эта женщина. Она все время держалась спиной ко мне, так что и лица ее и не видела. А потом появился Джо Перкинс. Он мог войти только через дверь, которая находилась справа. Тут женщина, склонившаяся над Ченнингом, выпрямилась и стала отступать к двери, в которую вошел Джо. Я слышала, как она крикнула: «Вызовите доктора. Телефон на столе». Голос у нее был достаточно низким, господин судья. Джо Перкинс, таким образом, оказался около моего брата. Он наклонился и что-то поднял. Тогда я очень испугалась и закричала. Джо, с пистолетом в руке, повернулся на крик и увидел меня. Он бросил оружие, а потом в свою очередь убежал.
Джо все еще неподвижно сидел перед ней в мантии судьи. По-прежнему улыбаясь, он сказал каким-то чужим и строгим голосом:
— Принимая во внимание новые показания, Джо Перкинс объявляется невиновным. Келли Кепфелл за лжесвидетельство приговаривается к пяти годам лишения свободы. Увести ее.
Она проснулась. В комнате было абсолютно темно. Она открыла окно, чтобы впустить свежего воздуха и почувствовать контакт с окружающим миром.
В парке мягко шуршали листья больших деревьев. Кто-то чуть слышно постукивал по стволу. От моря поднимался свежий бриз. Она снова обрела дыхание. Не в первый раз она видит сон о суде над Джо. О процессе Ченнинга. Но еще никогда такой сон не заканчивался приговором, и никогда она не рассказывала судье всей правды. Обычно это был кошмар, в котором Ченнинг стрелял в Джо или Джо стрелял в Ченнинга. Порой ей трудно было даже разобрать, кто из них Джо, а кто Ченнинг. Но всегда жестокое столкновение между ее братом и бывшим любовником заканчивалось убийством. И все же раньше она никогда не испытывала такого ужаса, а главное, не просыпалась посреди ночи. Она надела халат и вышла на кухню. Ей необходимо было что-нибудь выпить. Но только в парке она почувствовала себя настолько хорошо, что в состоянии была все спокойно обдумать.
И все же правду говорят, утро вечера мудренее. Особенно если это утро напоено свежестью из-за близости широкого и мудрого океана. Неужели этот сон смог настолько вывести ее из равновесия? Или ее состояние — следствие тех сомнений, от которых она безуспешно пыталась отмахнуться последнее время. Все люди, страдающие бессонницей, знают, что именно в темноте самые ясные проблемы приобретают очень четкие и ясные очертания. Некоторые, упрощая магическую власть ночи, думают, что это всего-навсего иллюзия. Но Келли, пережившей ночной кошмар, утро принесло некое подобие истины.
Впервые она задумалась, почему Джо вернулся в Санта-Барбару. И ответ напрашивался сам собой — из-за ее прекрасных глаз. По правде говоря, сама она была не так уж довольна своими глазами. Но дело но в этом, а в том, что Джо продолжал ее любить. Об этом говорили его письма из тюрьмы, ого собственные глаза, когда он смотрел на нее, а больше всего сам факт его возвращения в Санта-Барбару. Кроме нее его здесь ничто не держало. С отцом, она это точно знала, он не поддерживал никаких отношений, сестра была уже достаточно взрослой, чтобы прожить без него, мать... Мать, конечно же, нуждалась в нем. Она теперь жила одна и была к тому же довольно бедна. Но что мог Джо сделать для нее? Весь город, при объявлении о его прибытии, закрылся, словно устрица створками. В Санта-Барбаре для Джо работы не было, за исключением работы у Аугусты. Но об этом Келли предпочитала даже не думать. К счастью, скоро возвращается Лайнал Локридж.
Таким образом, если он продолжал цепляться за этот враждебный ему город, только она была причиной тому. А Джо, и это была вторая очевидность, которую подсказывало ой утро, не мог ни на что надеяться, не доказав ей свою невиновность. Она вспомнила о том кошмаре, который привел ее в этот парк.
— Учитывая новые показания, Джо Перкинс объявляется невиновным, — ее подсознание продиктовало это заявление, следовательно, это были ее слова. Но во сне они исходили от Джо. И она восхищалась его железной логикой и способностью убеждать.
А Питер? Какую роль в ее жизни играл он? Он обладал красотой, представительностью, силой и был так влюблен в нее. Они составляли самую элегантную пару на Вега-Денетто. Пожалуй, ей слишком хотелось убедить себя в этом. Она снова посмотрела на могучие деревья вокруг, и ей показалось, что истина прячется в их пышных кронах. Но деревья молчали, чуть заметно покачиваясь на ветру.
Она возвратилась в дом, чтобы лечь спать.
В аэропорту Джо встречал Круз на своем «джипе». Друзья пожали друг другу руки и обнялись. Они были рады встретиться снова, словно примирившиеся после ссоры школьники.
— Ну? Ну!
Путь от стоянки они проделали, не сказав больше ни слова. Каждый держал при себе свои собственные открытки, оттягивая удовольствие обменяться новостями. А новости действительно стоили того: оба они сильно продвинулись, каждый по своему пути. Когда машина вышла на шоссе, ведущее в Санта-Барбару, Джо первый нарушил молчание.
— Ну?
Круз не сразу начал свой рассказ. То, что он должен был объявить Джо, было настолько невероятным, что он даже не знал, в какие слова эту новость обернуть. Тем не менее факты, которые он раздобыл, базировались на веских доказательствах и были неопровержимы. Круз чувствовал себя настоящим детективом, как будто всю жизнь только этим и занимался. В то же время он убедился, что для того, чтобы быть полицейским, нужно иметь крепкое сердце, крепкие нервы. От зрелища той грязи, которую он обнаружил под тонким социальным слоем богатых людей, он наполовину задохнулся. Насколько чище работа пожарника. В огне очищается все. Но сейчас он, безработный пожарный, раздумывал над своими открытиями и испытывал перед ними куда большее замешательство, чем перед скважинами, объятыми огнем.
— Ну так вот, — начал наконец Круз. — По-моему, Ченнинг-младший был гнусным маленьким шантажистом.
У Джо было много причин не любить Ченнинга. Во-первых потому, что его смерть слишком дорого обошлась Джо. Затем еще и потому, что он предал сестру, рассказав все отцу и этому негодяю Мейсону. Если бы им с Келли удалось уехать в Нью-Йорк, то ничего бы этого не произошло. Может, вначале было бы трудно, но, по крайней мере, они были бы вдвоем, и потом, он всегда считал, что это молодое чудо, Кепфелл, был честолюбив, эгоистичен и совсем не умен, несмотря на все признаки внешнего успеха. Самый настоящий испорченный ребенок из семьи миллиардера. Но представить Ченнинга шантажистом... Круз, должно быть, сошел с ума. Какой интерес у этого баловня удачи был в том, чтобы шантажировать людей? Это привилегии бедных. Они таким образом зарабатывают деньги. Джо присвистнул.
— Шантажист? Ну это уж слишком!
— Не торопись, Джо. Сначала послушай. Я исследовал комнату гораздо лучше, чем ты в тот раз. Сантана категорически отказалась мне помочь, но я нашел другой путь. На вилле Кепфелл сейчас идет настоящая стройка. Там везде рабочие, люди входят и выходят. Вносят и выносят вещи. Входят одни, выходят другие. У Кепфелла достаточно дел снаружи, Роза ничего не говорит, Филипп все время на кухне. По сути дела, Сантана является сейчас настоящей хозяйкой дома, и мне кажется, что если она не стала со мной сотрудничать, то, по крайней мере, на все она закрыла глаза.
— А Келли? — не мог удержаться, чтобы не спросить, Джо.
— Келли предавалась мечтаниям. Слушай, мы поговорим еще о Келли. Я возвращусь к Ченнингу, если ты позволишь. А точнее говоря, к его комнате. Доменик говорила о каком-то укромном местечке. О каком-то тайнике. Я простучал все стены, все шкафы. Ничего необычного. Тогда я подумал об индейском методе. Ты знаешь этот прямой контакт с почвой, когда прикладываешь ухо к земле, чтобы послушать. Можно очень многое узнать. Я снял башмаки, носки, голыми ногами прощупал ковер. Я уже знал, благодаря перестройке дома, о том, что под этим ковром есть паркет. Я хотел проверить, не была ли сдвинута с места хотя бы одна дощечка паркета. Такую дощечку я нашел довольно быстро, в углу комнаты. Моя нога буквально утонула, и мне достаточно было открепить ковер, должно быть, Ченнинг каждый раз его прикреплял, и поднять эту дощечку. В тайнике оказалось кольцо с бриллиантами, пачка долларов в больших купюрах и совсем маленькая записная книжка в черной обложке. Я ничего не взял, кроме записной книжки.
Джо взял маленький - он никогда таких не видел — блокнотик, который ему протянул Круз. На первой странице стояли инициалы Л. Л., затем шли страницы с цифрами, затем несколько с буквами У. В., С. С. и У. Л., и снова цифры.
Потом были еще буквы и наконец М — единственная буква.
— Ну и что? — спросил Джо, возвращая Крузу книжку.
— Внимательно изучив ее, я пришел к заключению, что книжка служила для шантажа. Если сложить все цифры, то получишь точное количество долларов, которое я нашел. Ты, может быть, также заметил, что перед инициалами У. В. и М не было никаких цифр. И вообще, ничего.
— И что это значит?
— А то, что ему отказались что-либо дать. Ты хоть помнишь о том ограблении виллы, которое произошло за несколько дней до убийства Ченнинга?
— Нет, не помню.
Джо, действительно, об этом не помнил.
— Ну понятно, тогда тебе было не до того. Так вот, виллу ограбили. И в то же время много говорили о том, что была украдена очень ценная драгоценность. Так вот, я спросил себя: «Не является ли то кольцо, которое я нашел в тайнике...»
— Что ты хочешь сказать, что Ченнинг обворовался сам?
— Возможно. Или застал вора. Или имел очень сильные подозрения по этому поводу. В таком случае, он мог его шантажировать и заставить того вернуть свою добычу.
— Но это же абсурдно! — возмутился Джо.
— Ничего подобного. Впрочем, можно предположить какого-либо рода отклонение. Что-то вроде патологии. Знаешь, ведь очень много светских дам воруют в магазинах казалось бы без всякой надобности. Шантаж, кстати, тоже своеобразная форма воровства. Причем, извращенная.
Джо задумался. Выводы его друга были неожиданными и казались ему достаточно экстравагантными. Но в принципе все возможно. Разве он сам не отсидел пять лет в тюрьме за преступление, которое не совершал? Это ведь тоже было абсурдно. В области преступности, как большой, так и маленькой, всякие нелогичности были возможны.
«Джип» съехал с городской автодороги и приближался к морю.
— А что ты думаешь об инициалах? — спросил Джо своего друга.
Круз не спешил с ответом. Чувствовалось, что он колеблется.
— Ну, у меня есть некоторые сомнения, но во всяком случае Л. Л. может быть...
— Лайнал Локридж, — закончил за него Джо.
— Да, я тоже так думаю, но, как и ты... я не понимаю...
Джо не дослушал его.
— Да, конечно, это его инициалы.
Круз поднял на него удивленный взгляд.
— Рассказывай.
— Ну вот, послушай. Я тебе говорил по телефону, что нашел следы Доменик в Анкоридже. Это действительно женщина. Ее настоящее имя София. София Слоан. Фамилия может быть вымышленной, своего рода псевдоним. Но что София — это точно. Именно такое имя было написано на почтовой карточке, которую я обнаружил в чемодане Доменик. А вторым именем был Лайнал. А Лайнал Локридж тоже был в Анкоридже. Я случайно обнаружил его имя в телефонном справочнике города. Следовательно, Ченнинг мог шантажировать Лайнала Локриджа по поводу этой Софии.
Круз повел машину через Малибу и сбавил немного скорость.
— Но каковы могут быть мотивы и кто такая эта София? — повернулся он к Джо.
Джо помолчал, словно растягивал удовольствие, и когда заговорил снова, в его голосе звучали торжествующие нотки.
— Раньше, — сказал он, — Келли мне часто рассказывала о своей матери. Келли очень ее любила. Но мать ушла из семьи, когда Келли была еще маленькая. Отец познакомился с ней в театре: она выступала на сцене, и отец влюбился в нее. Она была актрисой. Короче говоря, я вспомнил, как ее звали София.
— Боже мой! — воскликнул Круз. Машина чуть но снесли несколько деревьев, окаймляющих дорогу, но Круз вовремя выправил автомобиль.
— Значит, по твоему мнению, Ченнинг мог шантажировать Лайнала за его связь с Софией?
— Может быть, может быть. Я думаю, что Кепфелл был в курсе. С того дня, как его жена ушла, имя София было чем-то вроде табу на вилле. На мой взгляд, Аугуста Локридж тоже с самого начала знала об этой связи. И может быть, не случайно Лайнал возвращается именно тогда, когда София, то есть Доменик, уже находится в Санта-Барбаре.
— Но как объяснить присутствие Софии Кепфелл на вилле в вечер убийства?
— Возможно, ой просто захотелось увидеть триумф Ченнинга. Па этом приеме было много народу. Она могла надеть парик. Изменить свое лицо, подложить что-нибудь под грудь, я не знаю, но в конце концов она, если бы была способна придать себе силуэт мотоциклистки, то могла превратить себя в какую-нибудь калифорнийскую миллионерку, чуть стареющую. Впрочем, она такой и была.
Круз был просто восхищен. Сценарий, который нарисовал его друг, полностью совпадал с его собственным. Поскольку Круз теперь чувствовал себя полицейским, он начал допрос.
— А по поводу других инициалов каковы твои мысли?
— Никаких нет, — признался Джо.
— Тогда моя очередь. Значит, С. С. и У. Б. — эти буквы ни о чем не говорят. А что касается У. Л. — так это может быть Уорен Локридж, они хорошо знали друг друга, если моя память мне не изменяет. А Уорен был в семье тем, про кого говорят: «В семье не без урода». Он мог совершать непредсказуемые поступки. Например, совершить грабеж. Что касается буквы М, то здесь у меня большие сомнения. Скорей всего, это начальная буква имени, причем человека, близкого к автору шантажа. Во всяком случае, у меня есть основания считать, что эта М относится к Мейсону.
— Ты что, с ума сошел?
— Ты уже это говорил, — обиженно заметил Круз.
— Ну почему тогда?
— А потому, старик. Дело оборачивается так, что очень многим людям не нравился этот маленький гений. Конечно, отсюда до его убийства... но... для меня-то это радостные известия. Очень хорошо. Нужно будет, чтобы твоя Доменик сделала еще одно маленькое усилие.
Город был по-утреннему оживлен. «Джип» поворачивал на Стейт-стрит. Жизнь продолжалась.
Миссис Кемптон, обдуваемая, как всегда, горячим ветерком своего вентилятора, предавалась своему обычному философствованию, когда увидела, как по Стейт-стрит проехала незнакомая автомашина и направилась к порту. Таких машин прежде в Санта-Барбаре она не видела и поэтому очень заинтересовалась ею. Кажется, именно о таком автомобиле говорилось в книге, которую она вчера закончила, и такое совпадение удвоило ее любопытство. Наверняка знает Вуди, она только и делает, что смотрит на улицу и проходящие машины.
— Вуди, подойдите сюда на минутку. Что это за странная машина, которая только что проехала?
— Это «джип» с четырьмя ведущими колесами, мадам. Он принадлежит Крузу Кастильо. Вы его знаете, «летающий» пожарник.
— А, вот как! Спасибо, Вуди!
Но следующая новость была не менее интересной.
— С ним еще ехал Джо Перкинс. Вы его тоже знаете... Убийца Ченнинга Кепфелла.
Миссис Кемптон, конечно, знала, но начисто забыла о его существовании.
— Значит, он все еще был в Санта-Барбаре, этот тип?

0

38

Эпилог
Джо не удалось установить новый контакт с Доменик. Телефон не отвечал, а пойти в отель Ароебич он не осмеливался. В одно прекрасное утро Круз показал ему небольшое объявление, помещенное в самом уголке местной газеты, после рекламных объявлений.
«Полиция Санта-Барбары обнаружила в ложбине холма Санренхил сгоревший автомобиль. Рядом с ним была найдена искореженная белая каска и несколько клочков черного кожаного комбинезона. Расследование этого случая ничего не дало. Человеческих жертв не обнаружено».
Так говорилось в объявлении. Джо и Круз переглянулись. Все их надежды рушились. А Джо не мог даже обратиться в полицию. Что он мог сказать Мейсону? Что он по ночам встречается с его матерью? Значит, таким образом Доменик решила покинуть его. Возможно, она снова уехала на Аляску. Но неужели она убегала от Джо? Или от Лайнала? Может быть, в конце концов она осталась в Санта-Барбаре? Но каким-то образом изменила свою внешность.
Келли тоже исчезла. Она ушла, чтобы навсегда расстаться со своим прошлым. С маленькой девочкой, слушающейся своего папочку. С женщиной, слушающейся своего старшего брата, своего жениха. Ее приютила Селли, старая подруга по колледжу, потом по университету. Только Тэд знал номер ее телефона. Она полюбила своего младшего брата. Несмотря на свою наивность и хвастовство, он обладал твердой волей и щедрым сердцем. Келли, в свою очередь, помогла ему в решении его проблемы с Лейкен. Был устроен незабываемый завтрак на пляже с участием семейства Локридж и семейства Кепфелл — в их полных составах. Чтобы такой завтрак состоялся, очень хотел Тэд, и он не слишком заботился о том, какой оборот впоследствии примет взаимная вражда двух семей. Он расчетливо поставил свои условия. Или так — или, он исчезает. Впрочем, его требования не выходили за пределы возможного. Пусть ему и Лейкен позволят любить друг друга.
Представители обоих семейств сидели за длинным прямоугольным столом друг против друга. И, услышав этот ультиматум, застыли в немой неподвижности. Будто речь шла о подписании перемирия, когда на самом-то деле это было всего лишь временным прекращением огня. Тэд вел себя очень уверенно, и на то были основания. Он заплатил по счету собственными долларами, которые заработал, разнося пиццу, потому чувствовал себя хозяином. Колли сидела рядом с отцом. Внимательно наблюдая за ним, она сразу поняла, что он но собирается разрушать союз этих молодых людей, как он однажды уже поступил с Келли. И вообще, отец держался тогда очень незаметно. Как, впрочем, и все остальные. Это можно было расценивать как победу.
Тэд часто звонил Келли и сообщал новости семьи. Ей казалось, что отец ее понимает, и Питер тоже. Но однажды Питер застал Тэда, разговаривающего с ней, и выхватил у него из рук телефонную трубку. Нет, Питер так ничего не понял. Она уже в который раз повторила ему, что ей нужно побыть одной. Хотя бы некоторое время. То самое время, которое достаточно для того, чтобы послушать шелест листьев на деревьях.
На пляже «Бермудский треугольник» произошли изменения. Наступила осень, мягкая, теплая и приятная. В колледж пришли новые преподаватели. Денни не сводил глаз с Джейд, а Джейд мечтала о Голливуде. Ее отец так и не вернулся домой. Обычно дома была одна мама: Джо приходил редко. Джейд грустила, считая Санта-Барбару скучным местом. Тэд и Лейкен искрились счастьем. Поглощенные собой, они никого но замечали вокруг. Мистер и миссис Локридж снова жили вместе. Надолго ли? Лайнал развлекал ее интересными географическими рассказами, но никогда не говорил об Аляске. Впрочем, никто и никогда не говорил об Аляске. Аугусте удалось заставить Уорена признаться ей во всем. Он подтвердил ее догадку о том, что украл драгоценность с виллы Кепфелла. Минкс больше не участвовала в экологической кампании. Лайнал не заплатил по телефонным счетам, и телефон отключили. Сантана закончила переделку виллы. Она часто виделась с Кепфеллом-старшим. Роза Ангрейд терпеливо ждала, когда она наконец вновь обретет внука.
Наступил день, когда Келли решила покинуть Селли для того, чтобы воссоединиться с тем, кого она считала своей жизнью. С единственным чемоданом в руке она вышла из дома и случайно встретила Круза. Он сообщил ей последние новости. Под седло мотороллера Джо кто-то подсунул пакетик с героином, и полиция задержала его. Но Джо тем не менее удалось скрыться. Если Келли вдруг захочет его повидать, он может передать Джо, чтобы тот пришел на пляж. Келли согласилась. В одиннадцать часов она пришла к назначенному месту. Сопровождавший ее Круз сразу же исчез, и к ней неслышно подошел Джо. «Словно кот», — подумала она про себя. Она не заметила приближающегося Мейсона, услышала только его резкие отрывочные приказания. По песку заскользили лучи электрических фонарей. Джо побежал к морю, и догнать его не смогли...
Через два дня Келли увидела, что катера Круза на место нет. Она сразу же подумала о Кельнерал Коулз, поэтому нашла рыбака, который согласился туда ее отвезти. Там ее уже ждали.
Они сидели рядом на буром скалистом выступе, который возвышался над маленькой бухточкой. Джо был погружен в свои мысли и не отрываясь смотрел на море, а Келли слушала, как деревья шуршат листвой. В расщелине скалы рос совсем маленький оранжевый цветок. Из таких цветков получился бы прекрасный букетик, подумала Келли, — букетик для мамы. Келли улыбнулась очень счастливой улыбкой и придвинулась к парню.
Снизу Круз прокричал им, чтобы они пошевелились.

0