Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Санта-Барбара 3 том

Сообщений 91 страница 116 из 116

91

– Еще бы, – скептично усмехнулась Августа, – ведь у него есть наш дом, наша земля, наши акции и, наконец, твоя бесценная коллекция.

Горькая улыбка тронула губы Лайонела, когда Августа вспомнила о коллекции картин, которую он собирал всю жизнь. Но такое выражение лица он сделал только для Августы.

– Извини, я и забыл о ней, – улыбнувшись уже вполне нормально сказал Лайонел.

– Но ведь ты боготворил свою коллекцию, как ты мог о ней забыть? – изумилась Августа.

– Да, да, конечно, но не стоит волноваться. Чтобы не проговориться, Лайонел взял бокал и сделал глоток ароматной жидкости.

– Что-то я тебя не пойму, не могу сообразить в чем дело, – пристально глядя в глаза Лайонелу спросила Августа.

– Да я не могу забыть о цене, которую он заплатил за эту коллекцию.

– Вскоре цена на эти картины утроится, – заметила Августа.

– Может быть – да, – флегматично заметил Лайонел, – а может быть – нет, ведь вкусы, в конце концов, меняются, – он вновь поднес ко рту стакан сока и сделал большой глоток.

– Надеюсь, ты вернешь эту коллекцию, но мне кажется, улыбаться сейчас бессмысленно. Надо хорошенько подумать, – Августа была явно огорчена флегматичным отношением своего бывшего мужа к бесценной, на ее взгляд, коллекции картин.

– Ну неужели ты забыла, что я во всем ищу только светлую сторону, только лучшие качества? – философски заметил Лайонел.

– И давно ли?

Но получить ответ Августа не смогла, потому что подошел один из официантов и положил перед Лайонелом Локриджем счет.

– Ваш счет, сэр, – сказал официант и застыл в отдалении.

– Спасибо, Джерри, можно ручку? Я его сейчас же подпишу.

– Извините, сэр, – вежливо ответил официант, – нужно оплатить наличными.

– Но раньше?..

– Это сейчас.

– В чем дело?

– Я исполняю распоряжение.

– Ясно…

Глаза Лайонела округлились от удивления. Августа поморщилась, нервно передернула плечами.

В ответ на взгляд Лайонела Джерри сказал:

– Извините еще раз, сэр, но кредит прекращен, – равнодушно сказав это, Джерри быстро удалился.

В это время в бар "Ориент-Экспресс" радостный и возбужденный вошел СиСи Кэпвелл вместе с дизайнером. Тот держал в руках большой лист ватманской бумаги с изображением рекламной буквы, которую СиСи мечтал установить на крыше своего отеля.

– Да, да, прекрасно, – рассматривая проект кивал головой СиСи, – немедленно приступайте к установке, я хочу, чтобы это было сделано как можно скорее.

– Хорошо, как скажете, – ответил мистеру Кэпвеллу художник и ушел.

Августа и Лайонел Локридж, услышав голос СиСи, тем более, радостный и возбужденный, нервно обернулись.

– Торопись, СиСи, спеши, но последнее слово будет не за тобой, – отойдя от стойки сказал Лайонел и прошелся около Кэпвелла старшего.

Келли уже полчаса пыталась нарисовать. Перла. Правда, натурщик из Перла был никудышный: он и минуты не мог просидеть спокойно, все время срывался со своего стула, пытался заглянуть через руку Келли на рисунок.

– Ну ты и молодчина, ну ты и даешь! – восклицал он.

Келли напряженно рисовала, пытаясь изобразить Перла как можно более похожим. Штрих ложился за штрихом, линия за линией.

На листе бумаги постепенно появлялось улыбающееся, немного ироничное лицо Перла с длинными черными вьющимися волосами.

– Келли, да ты настоящий художник! – воскликнул Перл, когда ему удалось заглянуть через плечо Келли на свое собственное изображение. – Я похож, почти как на фотографии.

– Да нет, Перл, что-то у меня не очень хорошо получается.

– Келли, неужели у меня такой большой нос?

– Кажется, такой, но может… извини… я не очень хорошо рисую… может, чуть-чуть не получилось… я поправлю.

– Да нет, нет, Келли, что ты, по-моему, все прекрасно. Ты мне подаришь этот портрет?

– Конечно, Перл, мне не жалко. Хочешь, я нарисую тебя еще? Только для этого надо, чтобы ты хоть чуточку посидел на месте.

Но Перлу не сиделось. Он вскакивал со стула, потом взбирался на него, принимал всевозможные позы.

– Смотри, вот сейчас я напоминаю памятник одному очень известному человеку. Попробуй отгадать какому.

– Колумбу, – вдруг сказала Келли.

– Правильно, Христофору Колумбу! – воскликнул Перл, спрыгивая со стула и вновь заглядывая через плечо на свое изображение.

– Перл, ты мешаешь, так невозможно работать, ты все время смотришь под руку.

– А что, разве нельзя?

– Я не люблю. Я не люблю, когда мне заглядывают под руку, у меня тогда ничего не получается, – обиженно сказала Келли.

– Ну хорошо, хорошо, я больше не буду, – тоном преподавателя сказал Перл и уселся напротив Келли. – А почему ты рисуешь только меня?

– Почему только тебя? Я многих нарисовала и еще многих хочу нарисовать, – спокойно ответила Келли.

– Келли, ты посмотри на эту рожу, – указывая пальцем на рисунок восклицал Перл, – по-моему, я совершенно не фотогеничен.

– Наоборот, ты что, давай, давай, – как бы подбадривала девушка Перла, чтобы он критиковал ее неудачный рисунок и дальше.

– Но больше я критиковать тебя не буду. Я лучше изменю позу, – Перл выставил вперед правую руку, левую поставил себе на бедро. – Вот так, тебе нравится?

– Нет, не нравится, – сказала Келли, бросив на него короткий взгляд, – будь естественным, Перл, это лучше всего.

– Так лучше? – Перл приделал себе рожки.

– Хуже, хуже, Перл, будь естественным, – настойчиво повторила художница. – Сиди тихо, если хочешь – можешь разговаривать, можешь рассказать, зачем ты здесь, для чего. Может быть, это поможет тебе посидеть хотя бы четверть часа спокойно.

– Я здесь, – воскликнул Перл и вновь вскочил со стула, – чтобы сагитировать своих избирателей для своего переизбрания.

– Нет, нет, ты говоришь неправду, Перл. Я хочу знать, ведь ты же, насколько я чувствую, не настоящий пациент этой клиники?

– Тише, тише, – попросил Перл и покивал на Келли указательным пальцем, – тише. Но ведь ты, Келли, тоже не совсем…

– Я? Я – совсем другое дело, – сокрушенно сказала Келли и принялась наносить на бумагу резкие штрихи. – Откройся мне, пожалуйста, – попросила девушка, прекратив рисовать.

Перл откинул со лба черную прядь волос, прикрыл глаза, задумался. Но потом шутливым голосом сказал:

– Это довольно сложная история, Келли, очень сложная и очень длинная.

– Я понимаю, я все прекрасно понимаю.

– Это напрямую связано с тобой, Келли, и еще кое с кем другим.

– С кем? – спросила девушка.

– С тем, кому я очень давно уже хочу помочь – с моим братом, – грустно произнес Перл.

Сейчас Келли почувствовала, что он говорит чистую правду.

Она посмотрела на Перла и попыталась улыбнуться. Но Перл не ответил ей улыбкой, его лицо стало очень грустным и по нему было видно, что мысли его витают где-то очень далеко.

Келли принялась быстро исправлять свой рисунок. Ей показалось, что именно сейчас, именно в это мгновение, она увидела истинное лицо Перла – очень грустное, обиженное и какое-то одухотворенное.

– Вот так, вот так его надо нарисовать, – шептала Келли, быстро исправляя рисунок.

Но как она не старалась, истинное выражение лица Перла ей не удавалось перенести на бумагу.

"Что-то я делаю не так, что-то не улавливаю. Скорее всего, дело в глазах, в выражении глаз. Они у Перла одновременно и очень насмешливые и очень грустные. Но как это изобразить?" – рассуждала сама с собой Келли, быстро работая остро отточенным карандашом, нанося на бумагу один штрих за другим.

Но потом ей показалось, что все дело даже не в глазах, а в том, как нарисовать нервный рот Перла и она принялась исправлять, но, как водится, испортила рисунок.

– Ну что, у тебя ничего не получилось? – естественным спокойным голосом поинтересовался Перл.

91

0

92

– Да нет, вот видишь, хотела сделать как лучше, а все испортила.

– Ничего, Келли, не отчаивайся, можно нарисовать еще раз, потом еще… Сколько нужно будет тебе, столько я и буду сидеть.

– Спасибо, большое спасибо тебе, Перл, – сказала Келли.

ГЛАВА 17

– Если обижаешь чужих детей – жди, что и твоими тоже кто-нибудь займется. – Лайонел Локридж уверен, что Августа должна оплачивать его счета. – Если знаешь правду – можешь выиграть любой процесс. – "Так есть у меня адвокат или нет?" – спрашивает Марк у Джулии.

В баре "Ориент-Экспресс" все продолжался тяжелый разговор между СиСи Кэпвеллом, Лайонелом и Августой Локриджами.

СиСи был страшно разгневан. Он стоял, оперевшись одной рукой о стойку бара и при каждом его слове стаканы, стоявшие на крышке, вздрагивали и позванивали. Лайонел был рад, что сумел довести СиСи до бешенства, а Августа не знала, что ей делать: то ли успокаивать мужа, то ли постараться какой-нибудь колкостью как можно более сильно досадить СиСи.

Поэтому она, в основном, молчала и лишь изредка вставляла свои реплики. Когда Лайонел уж слишком расходился, она наступала ему на ногу, мол, уймись, не нужно так злить СиСи, с него и так достаточно.

– Уйди, Лайонел, я тебя очень прошу, не нужно меня злить, – СиСи старался говорить как можно более спокойно, но губы его дрожали, язык не слушался, а глаза грозно сверкали.

– Да нет, СиСи, я думаю, ты все-таки уделишь мне минутку из своего драгоценного времени, – Лайонел зло засмеялся. – Оно пока еще у тебя драгоценное, СиСи, но скоро не будет стоить ни единого цента.

– Я не собираюсь, Лайонел, разбрасываться ради тебя своим временем. У меня много дел, поэтому уйди, не мешай мне жить. Иначе, если я разозлюсь – тебе, Локридж, не сдобровать.

– Нам есть о чем поговорить, – сказал Лайонел Локридж.

– Нам говорить уже не о чем, я все что хотел – сказал, а слышать твои бредни дальше не собираюсь, – СиСи Кэпвелл хотел положить конец разговору, но Лайонел не унимался.

– Все-таки, тебе придется выслушать то, что я скажу тебе, как бы неприятно оно не было.

– Я все сказал, – вновь повторил СиСи.

– Не стоит меня провоцировать, – возразил Локридж, – ты согласна со мной, Августа?

Лайонел обернулся к своей бывшей жене, та томно закатила глаза и утвердительно кивнула.

– Да, СиСи, это было бы неумно.

– На чем мы остановились? – задумался СиСи, – ты, Лайонел, сказал, что это было бы неумно, но сказал также, что будешь это делать и дальше.

– Да, СиСи, я еще не решил, кого из твоих детей начну преследовать первым и только поэтому пока еще бездействую, но когда я начну – тебе придется плохо. Неприятности придут не от меня – их принесут твои дети, СиСи.

– Лайонел, не трогай моих детей, – брови СиСи Кэпвелла сошлись над переносицей.

– А моих ты трогал? – ехидно заметил Лайонел, – и поэтому твоих щадить я не собираюсь, к тому же они этого заслуживают.

– Вспомни, что ты сделал Уоррену, – гневно вставила Августа.

– Я ничего ему не делал, – гневно возразил СиСи Кэпвелл.

– Ты так считаешь? – выкрикнула Августа.

– Да. Я ничего не сделал вашему Уоррену. Это вы сами виноваты, что так его воспитали – это ваша вина, Лайонел и Августа.

– Уж кто бы говорил о воспитании собственных детей, – вставил Лайонел Локридж, – но не ты, СиСи. Ты сам воспитал своих детей так, что теперь грызешься с ними со всеми поочередно. Ты же ни с кем не можешь помириться, у вас постоянные конфликты. Это твое воспитание, СиСи, твой стиль жизни.

– Это не твое дело! – выкрикнул СиСи, нервы его сдавали.

Он сжал кулак и подсунул его под самый нос Лайонела. Тот довольно спокойно для такой ситуации отвел руку СиСи в сторону.

– Не горячись, СиСи… То, что ты гневаешься, означает одно…

– Что?!

– Означает, что я говорю правду и то, что ты слаб передо мной.

– Лайонел, твой Уоррен тоже не подарок.

– Я могу резонно возразить тебе на это, СиСи, тем, что в отличие от твоих детей, мой Уоррен не безнадежен, а твои дети – конченые люди, такие же конченные как и ты сам.

– Заткнись, – прошипел СиСи.

– А-а, так я все-таки разозлил тебя, достал. Что же, приятно видеть и слышать, как твое отвратное лицо идет пятнами.

На лице Лайонела Локриджа появилась зловещая улыбка, от этой улыбки СиСи сделалось не по себе. Он вспомнил все то зло, которое причинил ему Лайонел, но тут же ему вспомнилось и то, что он сам не безгрешен перед этим мужчиной и его женой.

"Ну что ж, – подумал СиСи, – наверное, каждому воздастся в этой жизни по заслугам. Но если будет плохо мне, то будет плохо и Лайонелу. Нам придется тонуть вместе".

– Я, СиСи, воспользуюсь всеми недостатками твоих детей. Кстати, ты не разговаривал днями с Мейсоном?

– О чем? – СиСи напрягся.

Он вспомнил свой последний разговор с сыном, который оставил у него на душе тяжелый осадок.

– Вряд ли вы говорили о чем-нибудь приятном.

– Я просто хотел тебе напомнить одну вещь: тебе ничего не показалось странным в поведении Мейсона?

– Странным? – задумался СиСи.

– Да, именно. Я могу тебе объяснить все странности его поведения. У меня с Мейсоном была секретная договоренность.

– Секретная договоренность с моим сыном? Вы готовили заговор против меня?

– Ну, конечно, СиСи, ведь ты сам мастер плести всяческие гнусные интриги. Мы договорились с Мейсоном утопить тебя…

– Уходи прочь отсюда, Лайонел. Я не могу больше видеть твоей отвратительной рожи, – зло проговорил СиСи Кэпвелл.

– Пойдем, Августа, – бросил через плечо Лайонел Локридж.

Но отошли они недалеко – на несколько ярдов – и уселись за стойку бара. Августа затравленно смотрела на СиСи Кэпвелла, ожидая, что тот выкинет сейчас какую-нибудь гадость.

СиСи Кэпвелл еле сдерживал свое негодование, он поочередно сжимал и разжимал кулаки, бросал гневные взгляды на Локриджей. Но что он мог сейчас сказать им? Ведь он не владел ситуацией, а предпринимать какие-то импровизированные шаги сейчас, когда он был не в себе, СиСи Кэпвелл не собирался. Он привык действовать обдуманно и расчетливо. Поэтому большинство из его начинаний обыкновенно заканчивались успешно.

Лайонел делал вид, что занят разглядыванием своих ногтей, но краем глаза следил за СиСи.

"Не слишком ли я его разозлил? – думал Локридж, – еще чего доброго полезет драться. Все эти Кэпвеллы такие. Он все-таки отец Мейсона, а до сих пор все в городе говорят о том, что Мейсон избил Марка Маккормика".

Августа осторожно положила свою ладонь на руку бывшего мужа.

– Лайонел, – прошептала она, – успокойся. По-моему, все будет хорошо, ты позлил его немного и хватит. Пусть теперь одумается.

– Нет, – мотнул головой Лайонел, – мы еще мало успели сделать. СиСи вскоре придет в себя и вновь станет хитрым и расчетливым.

СиСи Кэпвелл не мог оторвать взгляда от надменной улыбки Лайонела Локриджа, он сделал шаг к ним, но потом резко повернулся и уже, выходя из бара, через плечо, гневно бросил:

– Теперь война, Лайонел, тотальная война.

– Ну и пусть себе, – негромко ответил Лайонел, – повоюем.

Когда СиСи вышел из бара, Августа бросилась к бывшему мужу.

– Лайонел, ты же хотел ему сказать, наверное, куда больше?

– Да, но я приберег это на следующий случай.

– Нет, я не о том. Ты сказал много лишнего, но не сказал того, что нужно было сказать.

– О чем ты? – изумился Лайонел, – по-моему, разговор удался – я говорю о детях.

92

0

93

– О чьих? Моих или его? Играть детьми – это безнравственно. Я надеюсь, Лайонел, что ты просто увлекся и говорил о детях в запале.

– Ты думаешь, СиСи принимает меня за шута? Он еще узнает, насколько я серьезен. И о детях я говорил не просто так – он еще попомнит мои слова.

– Лайонел, что случилось с твоей нравственностью? Где твоя мораль? Подумай о боге! – воскликнула обращаясь к нему Августа.

Лайонел не ответил ей ничего, он сделал несколько глотков апельсинового сока из высокого бокала и отставил его в сторону.

– Ты что-то сказала?

– Что стало с твоей нравственностью, Лайонел? – повторила Августа. – Ты даже не слушаешь моих слов, говоришь о своем.

Женщина пристально посмотрела на мужчину, ей казалось, она не узнает своего бывшего мужа – таким решительным и волевым сделалось его лицо.

"Боже мой, – подумала Августа, – раньше он все-таки был более человечным, а теперь несчастья окончательно доконали его".

Лайонел Локридж, тяжело вздохнув, произнес:

– Это СиСи разрушил мою душу, уничтожил мои убеждения. Вот куда подевались нравственность и мораль, Августа. Раньше я был лучше, но тогда и жизнь была другая. А СиСи все уничтожает вокруг себя. Но я, Августа, все-таки выше его.

– Неужели, Лайонел, тебе больше не было чего сказать ему? – возмутилась Августа.

– Конечно было. Я приберег для него множество сюрпризов.

– Ты мне о них расскажешь?

– Расскажу, Августа, если только ты никому не выдашь меня.

Августа отвернулась в сторону. На ее лице была презрительная улыбка.

– Я тебя когда-нибудь выдавала, Лайонел?

– Не знаю, временами мне казалось, что ты предаешь меня, но может, я ошибался. Если честно признаться, то по большому счету ты не продала меня ни разу.

– А сейчас разговор пойдет по большому счету? – спросила Августа.

– Если это один из сюрпризов, приготовленных мной для СиСи, то можешь не сомневаться, разборки будут крутыми. Так ты не выдашь меня, Августа?

– Я уже ответила на твой вопрос, – немного обиделась женщина.

И Лайонел, чтобы хоть как-то загладить свою вину, решил рассказать бывшей жене о самой интересной, на его взгляд, афере, которую он провернул за всю свою жизнь. Но Лайонел Локридж был осторожным человеком, он тронул свою бывшую жену за плечо:

– Августа, дело настолько важное, что ты должна поклясться.

– Я клянусь, – не раздумывая, согласилась Августа, – клянусь, что никто от меня не услышит ни слова, если только ты сам не дашь на это разрешение.

Лайонел вздохнул, но рассказывать не спешил. А Августу уже захлестнул азарт – она была чрезвычайно любопытна, может быть, даже более любопытна, чем кошка. Она просто сгорала от нетерпения.

– Ну что ты молчишь, Лайонел? Я жду. Видишь, как я разволновалась.

Даже серьги в ее ушах легонько подрагивали и звенели. Лайонел радостный, что сумел так заинтриговать Августу, слегка улыбнулся.

– Я смотрю, тебе очень не терпится услышать о моих проделках?

– Они касаются меня? – насторожилась Августа.

– Они касаются меня, нас с тобой, СиСи и еще многих людей в этом городе, в том числе и Мейсона.

– Ужас как интересно, – призналась Августа, – так ты начнешь рассказывать или нет?

– А я люблю тебя подразнить, неужели ты этого еще не поняла?

– Ты бесчеловечный, – Августа уже не стесняясь, трясла Лайонела за руку, – ты обязан мне рассказать все с мельчайшими подробностями.

– Это связано с продажей наших картин СиСи. С продажей, в которой участвовал Мейсон.

– Да что ты говоришь? – насторожилась женщина. – Разве там что-то было не в порядке? Я ведь доверяла и тебе, и Мейсону.

– Да, в этой акции Мейсон представлял тебя, Августа, и до сегодняшнего дня, до этого момента, – Лайонел наставительно поднял указательный палец и покачал им перед самым носом своей бывшей жены, – никто не знал, кроме меня, что картины поддельные.

Лайонел сделал долгую паузу, чтобы Августа могла переварить полученную информацию. Это известие произвело на женщину страшное впечатление.

Оно ее просто шокировало.

Августа побледнела, руки ее затряслись. Но это был запоздалый испуг, теперь-то ничего ей не угрожало – ведь коллекция давно уже находилась в руках СиСи.

Но придя немного в себя, Августа подумала о другом, – она поняла, что Лайонел ее обманул.

– Так значит, все картины, которые я получила после развода – подделки? Ты, Лайонел, обманул меня, подставил меня?

– Да? дорогая, – спокойно ответил мужчина.

– Так ты – мошенник!

– А ты впервые слышишь об этом?

– Мошенник… – растерянно повторила Августа.

– Да…

Потом на ее лице появилась довольная улыбка.

– Ты, мой муж – мошенник, – уже другим тоном сказала она, – и подсунул мне фальшивки вместо настоящих картин?

– Да, я – мошенник, – признался Лайонел, – я согласен с этим, но ты вспомни сама, Августа, как я отговаривал тебя. Сколько сил я потратил на то, чтобы попытаться убедить тебя не брать картины. Но ты со своим упрямством настояла на своем и мне ничего не оставалось делать, как отдать тебе коллекцию. Ведь ты ни на что другое не соглашалась. А признаться тебе тогда, что картины неподлинные было бы глупо с моей стороны, не так ли?

– Да, – задумалась Августа, – ловко ты все-таки провел меня.

– Надеюсь, ты, Августа, не в обиде на меня?

Но Августа пропустила замечание мистера Локриджа мимо ушей.

– И Мейсон знал, что картины поддельные?

– Конечно, а ради чего он так старался? Думаешь, ради тебя? И во всяком случае не ради меня. Он старался досадить своему отцу. Неужели, Августа, ты еще плохо знаешь Кэпвеллов?

– Так, Мейсон знал, – растягивая слова, проговорила Августа.

– Да, он абсолютно точно знал, что картины поддельные. Его оценщик проверил всю коллекцию и не нашел ни одной подлинной.

– Теперь я понимаю, – рассмеялась Августа, – Мейсон так ненавидит своего отца, что с превеликим удовольствием всучил ему подделки. А я-то все думала, почему он так старается?

– Конечно, Августа, – Лайонел положил свою руку на плечо женщины и злорадно улыбнулся, – Мейсон сделал это с превеликим удовольствием.

– Да-а, многое теперь становится на свои места, – проговорила усмехаясь женщина, – многое становится понятным.

– Ты должна быть благодарна Мейсону и СиСи. Они вдвоем дали тебе целое состояние. Если бы Мейсон был немножко более любящим сыном, а СиСи – более пристойным отцом, то тебе бы никогда не видать больших денег… семейства Кэпвеллов.

И Лайонел, и Августа весело захохотали. Воспользовавшись моментом, Лайонел взял листок счета со стойки и показал его Августе. Та, все еще смеясь приняла счет и недоуменно уставилась на него.

– Дорогая, – вкрадчивым тоном сказал Лайонел.

– В чем дело?

– Не можешь ли ты оплатить этот счет?

Августа с изумлением посмотрела на Лайонела, явно не понимая, зачем и почему она должна оплачивать счета своего бывшего мужа.

– Так ты оплатишь? – вновь спросил Лайонел.

Мейсон Кэпвелл, как и собирался, вышел за дверь и привел Мэри в кабинет Джулии Уэйнрайт. Теперь они находились в нем втроем. Мейсон уселся на стол, Джулия устроилась рядом с сейфом, а Мэри сидела в кресле.

Поколебавшись, Мэри послушалась Мейсона и принялась рассказывать Джулии во всех подробностях о том, как ее изнасиловал Марк Маккормик.

Ей было страшно неудобно и стыдно говорить обо всем Джулии, но она победила свою застенчивость и стыдливость – говорила откровенно. Однако поднять глаза и посмотреть в лицо Джулии, она все-таки не могла.

93

0

94

Мейсон сидел рядом с ней, изредка клал свою руку на плечо Мэри, как бы пытаясь этим подбодрить ее, снять лишнее волнение. Джулия пристально смотрела на то, как нервничает Мэри, слышала, как похрустывают суставы ее пальцев – так сильно Мэри сцепила руки.

– Не волнуйся, Мэри, не волнуйся, – рассказывай дальше, – сказал Мейсон.

И Мэри продолжила свой рассказ-исповедь.

– Это кошмар. Самое ужасное воспоминание моей жизни, – опустив глаза говорила она, – я до сих пор чувствую на своем теле прикосновение его рук, потных и липких в тот ужасный день.

Мэри бросила короткий взгляд на Джулию – не слишком ли подробно она рассказывает. Но та ободряюще кивнула головой. Мол, рассказывай дальше, все очень важно.

– Я должна была и раньше догадываться, на что способен Марк. Но всегда хочется думать о людях лучше, чем они есть на самом деле. Тогда я ужасно растерялась, а он воспользовался этим. Он – негодяй. Теперь я это знаю, но тогда я ему верила, надеялась, что у него произошло временное умопомрачение.

Мэри вновь приостановилась.

– Я испугалась и стала сопротивляться, я надеялась, что он одумается. Но когда я увидела его бешеный взгляд, внутри у меня похолодело, казалось, руки и ноги окаменели. Я не могла заставить себя сделать ни одного осмысленного движения, а он воспользовался этим.

Джулия сочувственно посмотрела на Мэри – она понимала, как тяжело ей рассказывать.

– А потом Марк изобразил все так, как будто этот кошмар произошел сам собой, как будто события развивались спонтанно.

Мэри замолчала. Она не могла найти в себе силы продолжить. Да и о чем было говорить?

В общем-то она рассказала все. И теперь ей должны помочь Джулия и Мейсон. Она надеялась на них.

Джулия покивала головой.

– Ну почему, Мэри, ты не рассказала об этом никому раньше, сразу после того, как это случилось?

– Вы должны понять меня. Мне было очень тяжело, и не хотелось, чтобы кто-нибудь вообще узнал об этом, – чуть не плача, произнесла Мэри.

Мейсон взял ее руку. Он почувствовал, как горяча сейчас ее ладонь, как нервно подрагивают ее пальцы.

– И еще я боялась, – еще ниже опуская голову говорила Мэри, – что если Мейсон узнает о случившемся, то совершит что-нибудь ужасное.

Мейсон вздрогнул и посмотрел на Джулию. Та отвела взгляд, как будто сама была в чем-то виновата.

– Я бы его убил, – сквозь зубы процедил Мейсон Кэпвелл.

Мэри бросила короткий взгляд на своего любимого. Ее ужаснуло выражение лица Мейсона. Его лицо казалось каменным и непроницаемым. Но она почувствовала легкое прикосновение его пальцев, теплое и нежное. И Мэри нашла в себе силы, чтобы продолжить.

– А потом я начала думать, что это и моя вина, а не только вина Марка.

– Но теперь-то ты так не думаешь? – спросила Джулия Уэйнрайт.

– Конечно, нет, теперь я прекрасно поняла, как все было на самом деле. Но тогда я верила Марку, я не могла думать о нем плохо. Это было изнасилование и Марк прекрасно знает об этом, независимо от того, признает он такой факт или нет.

Джулия растерянно посмотрела на Мэри. Ей было не по себе выпытывать подробности изнасилования у своей подруги, но она же взялась защищать в суде Марка и поэтому должна была знать все. Она хотела просто расспросить Мэри, но теперь, после ее эмоционального признания, в душе Джулии Уэйнрайт начала закипать злость к своему подзащитному и она ничего не могла с собой поделать.

Да, – вздохнув, сказала Джулия, – он этого не признает.

Мэри кивнула головой.

– Я знаю об этом, Джулия.

– Мэри, а как ты появишься на суде?

От этого вопроса Мэри сделалось не по себе.

– Но я не хочу суда, – взмолилась она.

Мэри посмотрела на Джулию, потом на Мейсона, но ни у той, ни у другого не могла найти понимания.

– Я не хочу суда, – повторила она.

Джулия и Мейсон молчали. И Мэри смирилась со своей участью.

– Я понимаю, суда не избежать, – покорно произнесла она, – ведь Марк грозится добиваться опекунства над ребенком.

– Я так тебе сочувствую, Мэри, поверь, – очень искренне и тепло сказала Джулия.

Мейсон с благодарностью посмотрел на нее. Он явно не ожидал такого доброго и душевного отношения Джулии к беде Мэри.

– Джулия, но зачем ты тогда приняла предложение Марка быть его адвокатом? Ведь он не заслуживает твоей защиты, – сказал Мейсон.

Мэри попыталась встать с кресла, но тут же вновь опустилась в него.

– Джулия, независимо от того, как ты будешь поступать дальше, спасибо тебе уже за то, что выслушала меня. Поверь, мне в самом деле, стало намного легче, – Мэри виновато улыбнулась.

А Джулия ободряюще посмотрела на нее.

– Спасибо и тебе, Мэри, – ответила она.

Мэри, поняв, что разговор окончен, встала и Мейсон, взяв ее под руку, повел к двери. Но у порога их остановила Джулия.

– Мэри, извини меня, но я бы хотела переговорить с Мейсоном.

Мэри вопросительно посмотрела на своего спутника. Тот, не понимая, в чем дело, пожал плечами.

– Хорошо, подожди меня немного, я сейчас.

Он распахнул дверь и вывел Мэри в коридор, где бережно усадил на большой кожаный диван.

– Я сейчас вернусь, я недолго.

Мейсон возвратился в кабинет Джулии Уэйнрайт.

– В чем дело, Джулия? – вежливо осведомился он.

Та, не зная с чего начать, медлила, она нервно заламывала руки и перекладывала на столе бумаги. Наконец, она решилась.

– Мейсон, тебе этого дела не выиграть. Мейсон удивленно посмотрел на нее.

– Но ведь ты слышала слова Мэри. Ты знаешь, как все произошло. Неужели мы вместе не сможем противостоять… – Мейсон осекся.

Он вспомнил, что говорит сейчас не со своей хорошей знакомой, а с адвокатом Марка, а сам выступит на возможном процессе в качестве обвинителя.

– Я верю всему тому, что сказала Мэри. Но тем не менее, Мейсон, тебе этот процесс не выиграть.

– Но, Джулия, – воскликнул Мейсон, – это неважно в конце концов. Главное – знать правду и тогда можно выиграть любой процесс. И я его, Джулия, выиграю.

Мейсон, резко хлопнув дверью, вышел из кабинета.

В коридоре его ждала Мэри. Она сидела в углу дивана и перебирала руками подол платья. Как только дверь открылась, она вопросительно взглянула на него.

Джулия Уэйнрайт, оставшись одна, несколько минут расхаживала по кабинету. Она напряженно раздумывала над сложившейся ситуацией. Многое ее не удовлетворяло, а многое – было попросту противно. Но она заставила себя вернуться к исполнению обязанностей.

Джулия подошла к телефонному аппарату и попросила секретаря.

– Пригласи, пожалуйста, мистера Маккормика. В голосе ее прозвучало какое-то презрение.

Почти мгновенно в кабинет из двери черного входа вошел Марк Маккормик и остановился на середине. Джулия стояла возле стола и пристально смотрела на вошедшего. Наступило молчание. Первым не выдержал Марк.

– Ну что, ты выслушала Мэри?

– Да, – Джулия кивнула.

– Теперь ты знаешь все, но в ее изложении.

– А у тебя есть своя версия?

– Но я же тебе уже рассказывал.

– По-моему, это две абсолютно разные истории и касаются они совершенно разных людей, – вздохнула Джулия Уэйнрайт.

94

0

95

– Так кому ты веришь? – поставил вопрос напрямую Марк.

– Я же сказала, существуют две истории. Можно верить и в ту, и в другую. Твоя версия полностью противоположна версии Мэри.

– Почему это тебя удивляет, Джулия?

– А что, я должна спокойно воспринимать то, что ваши показания кардинальным образом отличаются? – Джулия повернулась к Марку Маккормику спиной, чтобы тот не заметил ее улыбки.

– Конечно, я понимаю, – продолжал Марк, – дело Мэри сейчас хлюпать носом и плакать, говоря, какой я неисправимый негодяй…

– Да, – вполголоса произнесла Джулия, – если смотреть твоими глазами, то именно этим она тут и занималась. Правда, я посмотрела на это несколько по-другому, с другой стороны.

– А что ей еще оставалось делать? – Марк начинал злиться, – ведь иначе бы Мейсон Кэпвелл заподозрил, что она переспала с мужчиной в то время, когда уже принадлежала ему.

– Не приплетай сюда Мейсона, – сказала Джулия Уэйнрайт.

– Не знаю, – было заметно, что Марк заволновался, – не знаю, что там Мэри наговорила тебе, ты молчишь, но можешь мне поверить, Мэри хотела этого точно так же, как и я. Во всяком случае не меньше.

Джулия спокойно листала бумаги на своем письменном столе, Марк Маккормик, раздраженный молчанием Джулии, повторил:

– Конечно, она может рассказывать тебе все, что угодно, но правда в том, что она хотела этого не меньше, чем я, а может быть, даже и больше.

Джулия не отвечала.

– Она была само желание, поверь мне, мужчина всегда это чувствует. И ты должна верить мне.

Марк замолчал в ожидании того, что ответит ему Джулия. Та еще некоторое время полистала бумаги на столе и повернулась. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Марк пытался прочитать в глазах Джулии, какое впечатление произвел на нее его рассказ. Но Джулия была непроницаема и, как Марк не старался, так и не смог понять, о чем она думает.

– Так ты мне все-таки веришь? – наконец, не выдержал Марк.

Джулия пожала плечами и не ответила.

– Ты веришь или нет?! – закричал Марк.

– По-моему, тебе нужно успокоиться, – холодно проговорила Джулия.

– Я спокоен! – кричал Марк Маккормик. – Я чертовски спокоен.

– Тогда спасибо тебе, Марк, и до свидания. Это единственное, что я могу тебе сказать, – Джулия вновь вернулась к бумагам.

Марк заволновался.

– Так у меня есть адвокат или его нет? Может мне подыскать кого-нибудь другого?

Джулия выдерживала паузу. Но, наконец, она криво улыбнулась.

– У тебя, Марк, есть адвокат и это я. Я все-таки, беру твое дело.

Марк облегченно вздохнул. Но на его душе остался неприятный осадок. Казалось, он должен успокоиться, ведь гора свалилась с его плеч, но выражение лица Джулии было немного странным и это настораживало Марка.

ГЛАВА 18

– Перл замышляет операцию против доктора Роулингса. – СиСи Кэпвелл совершает визит вежливости в дом Мейсона. – Все хотят спокойствия, но не таковы Кэпвеллы. – Неразборчивость Джулии удивляет даже ее родную сестру. – Келли и Элис пьют за здоровье Леонарда Капника. – Кажется, Келли начинает кое-что вспоминать…

Келли задумчиво брела по коридору лечебницы. Ее длинные волосы закрывали половину лица. Девушка то и дело отбрасывала светлые пряди волос, но те вновь и вновь сползали на глаза.

Наконец, Келли остановилась у двери своей палаты и открыла ее. И тут же испуганно отпрянула в сторону: в палате стоял Перл и предостерегающе прижимал к губам указательный палец.

– Тише! – прошептал он, – не волнуйся, главное – молчи.

Келли огляделась по сторонам, но никого рядом с ними не было.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно вскрикнула Келли, но голос ее прозвучал еле слышно.

Перл взял ее за руку, втащил в палату и тут же закрыл за собой дверь. Келли удивленно посмотрела на Перла. Она никогда прежде не видела его таким испуганным и взволнованным.

– От кого ты прячешься? – задала она вполне понятный вопрос.

Перл вновь приложил указательный палец к губам.

– Сейчас ты все поймешь.

Он увлек девушку в глубину комнаты и только оказавшись на приличном расстоянии от двери, немного расслабился и прошептал:

– Пока я не попался доктору Роулингсу, должен успеть кое-что добыть.

– Что? – спросила Келли.

– Кое-какие доказательства.

– А где ты собираешься найти эти доказательства?

– В картотеке Роулингса.

– В картотеке? Но она же под замком, – изумилась Келли.

– Разумеется, я это знаю, – Перл оглянулся на дверь, его смущало застекленное окошко, через которое кто-нибудь мог увидеть его в палате Келли. – Мне придется туда залезть.

– Я ничего не понимаю! – воскликнула Келли. Перл зажал ей рот ладонью.

– Тише! Не кричи так громко. Еще кто-нибудь услышит. Ты сейчас все поймешь. Я постараюсь тебе объяснить в чем дело.

Келли, наконец-то, пришла в себя. Она отстранилась от Перла и внимательно на него посмотрела, а Перл начал свое объяснение.

– Помнишь, я как-то говорил тебе о брате?

– Да, помню. Но причем здесь доктор Роулингс?

– Да, это как раз то, о чем я не рассказал тебе в тот раз.

Келли внимательно слушала.

– Моего брата необоснованно держали в подобном месте. И единственный, к кому он мог обратиться за помощью, как считал мой брат, был некий доктор Роулингс.

– Этот самый Роулингс? – изумилась Келли.

– Точно, – подтвердил Перл.

– А что с ним случилось, с твоим братом?

– Но если я тебе расскажу, – предостерег ее Перл, – то обещай мне…

– Что?

– Ты должна помочь мне в этом деле.

Келли задумалась. Она никогда не понимала мотивов поступков Перла до конца. И поэтому решила дать обещание не сразу.

– Как я смогу тебе помочь?

– Как партнер в танго, – образно ответил Перл.

– Хорошо, говори, я слушаю.

И Перл, наклонившись к самому уху девушки, то и дело озираясь, не подслушивает ли их кто, начал рассказывать свою историю.

По коридору проходили больные, один раз прошла сестра Кейнор, но никто из них не догадывался, что сейчас Келли в палате не одна, что с ней находится Перл. И никто не знал, о чем говорит сейчас парень девушке, что он задумал. Если бы доктор Роулингс знал его планы! Он бы успел подготовиться, чтобы дать ему достойный отпор. Конечно, доктор Роулингс о чем-то догадывался, но знать все то, что замышляет Перл, он не мог.

Отворилась дверь. Мейсон с удивлением увидел как входит его отец СиСи Кэпвелл. Мейсон еле сумел справиться со своим волнением. Мужчины некоторое время смотрели друг на друга.

– Это визит вежливости? – поинтересовался Мейсон у отца.

– Можешь считать как угодно, – холодно ответил СиСи Кэпвелл.

Мейсон, наконец-то, спохватился.

– Садись.

Он провел отца в гостиную и усадил на большой угловой кожаный диван. СиСи удобно устроился и посмотрел на Мейсона. Тот так и остался стоять перед отцом.

– Какие-нибудь дела? – поинтересовался он.

– Не удивляйся, сын, – сказал СиСи, – у меня есть причины, чтобы встретиться с тобой.

– Догадываюсь, – ответил Мейсон.

– Я только что разговаривал с Лайонелом Локриджем, – начал СиСи.

95

0

96

От упоминания о Лайонеле Мейсон напрягся, его лицо исказила гримаса. А СиСи продолжал:

– И Лайонел упомянул о чем-то, что было связано с тобой, Мейсон.

Мейсон не торопился отвечать. Он неспеша уселся рядом с отцом и подпер голову руками.

– Отец, если ты пришел со мной обсуждать Лайонела Локриджа, то я к этому сейчас не готов. Я не хочу никаких семейных разборок, – Мейсон поднялся и принялся шагать по гостиной.

СиСи следил за его нервными движениями.

– У вас с Мэри что-то не так? – спросил СиСи.

– Да, но давай, отец, не будем сейчас об этом. Нет ни настроения, ни желания говорить.

– Если это не просто ссора, – предположил СиСи, – то я бы мог чем-нибудь помочь тебе, помочь вам, – осторожно добавил он.

СиСи поднялся с дивана и подошел к Мейсону. Тот вначале дернулся в сторону, но потом сдержал себя и остался стоять на месте.

– Нет, отец, это не ссора, но ты ничем не можешь нам помочь.

– Но почему?

Мейсону было тяжело говорить, но он все-таки заставил себя:

– Марк изнасиловал Мэри.

– Что? – ужаснулся СиСи.

– Да, Марк изнасиловал Мэри.

– Когда?

– Месяц тому назад.

– Месяц… тому… назад? – изумленный СиСи выговаривал одно слово за другим.

– Да, это произошло в доме для гостей, когда они были одни, поэтому мы не можем аннулировать брак, – взгляд Мейсона сделался грустным, ему невыносимо тяжело было говорить вновь о своем несчастье.

СиСи долго не мог найти что сказать.

– Мне очень жаль, Мейсон, поверь, мне искренне жаль вас обоих.

– Я должен выступить обвинителем на процессе. Мэри это не очень нравится, она вообще против судебного разбирательства. Но я, отец, сумел уговорить ее, а она страшно переживает, – Мейсон отвел взгляд в сторону и отошел от отца.

Тот даже не делал попыток приблизиться к сыну. Он как завороженный смотрел в одну точку.

– Мне очень жаль, – вновь протяжно проговорил СиСи Кэпвелл.

– Я верю тебе, отец.

– Боже, какое чудовище! Как он только мог решиться на такое!

Мейсон, чтобы не наговорить лишнего, схватился за спинку стула и до боли сжал пальцы.

– Что я могу сделать для тебя, Мейсон?

– Спасибо, отец, за заботу, но, по-моему, самое лучшее сейчас, единственное, что можно сделать – это оставить нас с Мэри вдвоем, дать нам возможность поговорить.

СиСи колебался, уходить ему или нет.

– Да, оставить нас вдвоем, – повторил Мейсон.

– Сын, если что-нибудь тебе будет нужно то обращайся ко мне, – СиСи двинулся к выходу.

– Спасибо тебе, отец, я воспользуюсь этой возможностью.

Мейсон откинул со лба волосы и вытер вспотевший лоб носовым платком. СиСи, казалось, не хотел уходить, но Мейсон его не останавливал.

– Да, Мейсон, не забывай, что у тебя есть отец, который кое-что для тебя может сделать, – СиСи закрыл за собой дверь.

Мейсон остался стоять посреди гостиной. На его лице выражалась растерянность и в то же время теплое чувство к отцу, ведь он был так виноват перед ним. Но Мейсон подумал:

"Не стоит так переживать из-за моей размолвки с отцом. В конце концов, мы оба стоим друг друга. Не нужно вмешивать в наши противоречия Мэри".

Мейсон несколько раз прошелся по гостиной и наконец, позвал:

– Мэри, он ушел, можешь выходить. Осторожно открылась дверь и в нее проскользнула Мэри. Она, словно бы не поверив словам Мейсона, осмотрелась. И только когда убедилась, что СиСи здесь нет, облегченно вздохнула.

– Надеюсь, он не обиделся? – поинтересовалась Мэри.

– По-моему, нет, – Мейсон задумался. – Тем более, что я ему все объяснил и он, кажется, понял. Отец в последнее время стал человеколюбивым.

– Да, – усмехнулась Мэри, – это один из двенадцатилетних циклов, о которых ты говорил.

– Ты еще злишься на меня? – спросил Мейсон.

– Нет, – вздохнула Мэри, – хотя, может, немного и злюсь, чуть-чуть.

– Сколько? Мэри кивнула.

– Самую чуточку, совсем немного.

– Ну тогда все хорошо, – Мейсон улыбнулся. Мэри подалась к нему.

– Давай лучше поговорим, – сказал Мейсон.

– О чем говорить? Разговоры ни к чему не приводят и они мне не помогают.

– Да, сегодня был тяжелый день.

– Очень, – кивнула Мэри и опустила голову. Мейсон стоял перед ней и чувствовал себя страшно виноватым, хотя и не мог понять, в чем он провинился перед любимой. А Мэри не спешила прийти к нему на помощь. Она сидела, углубившись в свои мысли, и казалось, забыла о существовании Мейсона. Мужчина опустился рядом с ней на диван.

– Но теперь ты понимаешь, как важно довести начатое до конца? Ты понимаешь, что должна восторжествовать справедливость?

– Ты вновь заводишь разговор о судебном процессе? – равнодушно произнесла Мэри, – ты же знаешь, я не хочу слышать о нем.

– Но тебе придется, иначе нам не выпутаться из сложившейся ситуации.

– Я не хочу ни о чем слышать. Ты не хочешь понять меня, Мейсон, не хочешь понять, как мне тяжело.

– Я все прекрасно понимаю, – пытался успокоить женщину Мейсон, – но ты сама загоняешь себя в угол, ты хочешь все простить Марку, а он этого не заслуживает.

– Не нам с тобой, Мейсон, судить кто заслуживает чего на этой земле – для этого есть бог.

– Для этого есть суд, – возразил Мейсон, – и он решит.

– Да, Мейсон, но ты хочешь выступить обвинителем на суде, а ты, согласись, не сможешь быть беспристрастным ни ко мне, ни к Марку, ни к самому себе.

Мейсон виновато отвел взгляд, а Мэри продолжала:

– Ты, Мейсон, вообразил себя богом, который волен решать людские судьбы.

– Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость, – уже в который раз повторил Мейсон.

– Справедливость? – взвилась Мэри, – а ты знаешь, что такое справедливость?

– Знаю, – твердо сказал Мейсон.

– А по-моему, ее вообще не существует, – прошептала Мэри. – Никто не знает, что такое справедливость. И вообще, извини меня, я хочу побыть одна, наш разговор ни к чему не приведет.

– Понимаю, я тебя прекрасно понимаю, – кивнул Мейсон, – но мне тяжело оставить тебя одну, мне кажется, я могу быть тебе полезен, могу помочь, поддержать в трудную минуту.

– Нет, Мейсон, ничего этого не нужно. Мне просто надо немного побыть одной и сосредоточиться. Я сама должна во всем разобраться, понять, кто прав, кто ни при чем, а кто виноват.

– Я знаю, кто виноват! – воскликнул Мейсон, – во всем виноват Марк.

– Если бы все было так просто как ты думаешь… – вздохнула Мэри.

– А что, чего тебе не хватает? Что еще такое должен был совершить Марк, чтобы ты посчитала его виноватым? – возмутился Мейсон.

– Если другие поступают плохо, – вздохнула Мэри, – не значит, что должна плохо поступать и я.

– Ты слишком себя во многом коришь, – возразил Мейсон, – ты больше думай о себе и ищи счастье. За него нужно бороться.

– Ты все время говоришь мне об этом, но мне проще жить по-другому. У меня свое счастье – у тебя свое. Я не хочу, чтобы кому-нибудь было плохо.

– Но нам обязательно нужно поговорить, – вновь сказал Мейсон.

– Извини, но мне нужно лечь отдохнуть и немного подумать. Я хочу, чтобы мои мысли пришли в порядок.

– Тебе дать что-нибудь? – спросил Мейсон.

– Нет, что ты мне можешь дать – таблетки? А мне нужно спокойствие.

– Спокойствие нужно всем нам.

В "Ориент-Экспресс" за одним из столиков сидели две сестры – Августа и Джулия.

– Как ты решила поступить с Марком? – поинтересовалась Августа.

– Да.

– Что, да? Не тяни.

– Я буду защищать его.

96

0

97

– Нет! – воскликнула Августа и с изумлением уставилась на младшую сестру, она явно не ожидала от нее такой неразборчивости.

– Я буду защищать его, – повторила Джулия.

– Я просто потрясена, я не могу поверить в то, что Мэри врет! – воскликнула Августа.

– Мэри лжет, – произнесла Джулия, отведя взгляд в сторону.

– У меня просто голова идет кругом, – воскликнула Августа.

– И не мудрено.

– Как ты можешь защищать его?

– Защищать? – улыбнулась Джулия и подалась вперед, чтобы Августа лучше расслышала ее слова, – я ненавижу его, я презираю Марка.

– Да? – изумилась Августа.

– Да, презираю.

– Но ты же берешься его защищать?

– Это не совсем так, я берусь защищать его только с одной целью – чтобы он не получил никакой адвокатской поддержки. Уж я-то в этом постараюсь.

Августа уставилась на свою сестру с еще большим изумлением, чем минуту назад.

– Ты, Джулия, хочешь всех обмануть?

– Да, но я хочу, чтобы восторжествовала справедливость.

– Я такого, Джулия, от тебя не ожидала, хотя это приятный сюрприз.

Джулия весело захохотала.

– Можешь быть уверена, сестра, я постараюсь и сделаю все, чтобы Марк не избежал наказания. А вот и он! – радостно воскликнула Джулия и помахала рукой вошедшему в ресторан Марку.

Августа испуганно обернулась, вначале подумав, что сестра шутит. Но увидев Марка, она не на шутку перепугалась. Августе подумалось, что Джулия сейчас смутится, бросится убегать, но та приветливо помахала рукой так, как будто это был ее закадычный друг.

– Я должна с ним переговорить, ты меня извини, все-таки – клиент, – весело воскликнула Джулия, – и он мне платит.

-Подожди, не ходи, – попыталась остановить сестру Августа.

– Нет, я должна переговорить.

– Послушай, Джулия, лучше не ходи к нему…

– Я же тебе сказала – это клиент.

Наконец, Августа смирилась и наставительно произнесла, обращаясь к сестре:

– Но тогда постарайся быть поосторожнее.

– А ты, Августа, не волнуйся, – Джулия вышла из-за стола и отправилась к Марку Маккормику, который поджидал ее у двери.

Элис и Келли, сидя за круглым столом, неторопливо завтракали.

– Как ты думаешь, Келли, нам будет плохо после того праздника? Доктор Роулингс что-нибудь предпримет? – поинтересовалась девушка.

Келли задумчиво посмотрела в окно.

– Не знаю, думаю, что да, ведь он очень жестокий человек.

– Жестокий? А мне он всегда казался добрым и хорошим врачом.

– Это только первое впечатление, он далеко не такой. Я начинаю подозревать, что доктор замышляет что-то нехорошее.

– Ты думаешь, нехорошее? А что он может замышлять нехорошее?

– Не знаю, – Келли пожала плечами и отложила в сторону вилку, – не знаю, но мне кажется, он что-то предпримет.

– Не хотелось бы, мне так всех жалко, – дрожащим голосом произнесла Элис и готова была уже заплакать, но Келли положила ей руку на плечо.

– Успокойся, Элис, может быть, все будет хорошо, все обойдется.

– Я боюсь, Келли, боюсь, мне очень страшно. Я видела его взгляд, когда он выступал на собрании.

– И что произошло тогда? – вопрос Келли застал Элис врасплох.

– Он так смотрел на мистера Капника, что я испугалась, я подумала, что доктор Роулингс сейчас бросится на него и начнет бить. А ведь мистер Капник хороший.

– Мистер Капник… – Келли задумалась. – Знаешь, Элис, по-моему, он очень хороший и он мне нравится.

– И мне нравится. Он всегда такой веселый, он всегда что-то изображает из себя… Вот в последнее время он изображает из себя президента, это ведь интересно… Наверное, он это делает для того, чтобы как-то развеселить нас поддержать.

– Да-да, Элис, он это делает для нас, чтобы нам всем было хорошо.

– А праздник, какой чудесный праздник устроил нам Леонард!

– Праздник… – Келли вновь задумалась, – да, праздник удался. А помнишь, как Адамс бросил шар и краска попала прямо на сестру Кейнор?

Келли улыбнулась, она вспомнила лицо сестры Кейнор, перепачканное в краску.

– Да, это было очень смешно.

– Смешно, но в то же время страшно, правда?

– Да, я испугалась, по-моему, все испугались. Только не испугался мистер Капник. Мистер Капник вообще ничего не боится, – заметила Элис. – Имя у него чудесное – Леонард. Тебе нравится имя Леонард, Келли?

– Леонард? – Келли пожала плечами, – да хорошее имя, но мне нравится и твое имя и мое, мне нравятся все наши друзья, которые находятся в лечебнице.

– Да, они все хорошие люди, как и мы с тобой. Элис закончила завтракать, отложила вилку и взяла стакан сока.

– Знаешь, кого я боюсь больше всех? – Элис попыталась заглянуть в глаза Келли, но та сидела низко опустив голову.

– Ну, и…

Элис проговорила шепотом:

– Больше всех я боюсь сестру Кейнор. У нее такое злое лицо, такие нехорошие глаза и она всегда так строго к нам относится… Мне кажется, она что-то замышляет.

– Элис, успокойся, тебе кажется, что все хотят причинить тебе только плохое. Не думай об этом, будь спокойнее и веселее и тогда ты вскоре излечишься, забудешь эту лечебницу. Ты хочешь забыть ее?

– Конечно, я хочу как можно скорее выбраться отсюда, я хочу домой.

– И я хочу, – задумчиво произнесла Келли, – у нас очень хороший дом, очень хорошая семья.

– У тебя, наверное, есть братья? – вдруг поинтересовалась Элис.

– Да, у меня два брата: одного зовут Мейсон, а другого зовут Тэд. А еще у меня сестра Иден. Они все меня любят.

– А меня никто не любит, – сказала Элис и прикрыла лицо руками.

– Перестань, перестань, Элис, я тебя люблю, Леонард тебя любит, да и все мы к тебе очень хорошо относимся. Так что не надо расстраиваться.

– Нет, меня никто не любит. У вас у всех есть друзья, только я одинока.

– Нет, не надо так говорить, ведь Леонард к тебе очень хорошо относится. Помнишь, как он тобой восхищался, когда мы с тобой начали аплодировать?

– Да, – лицо Элис изменилось – на нем появилась улыбка и слезы, которые покатились из глаз, уже не были слезами обиды – это были слезы радости.

– Как ты думаешь, нас еще долго здесь продержат? – спросила Келли.

– Не знаю, мне кажется, меня здесь продержат всю жизнь, а ведь мне только двадцать четыре… Келли, мне двадцать четыре года.

– Двадцать четыре? – Келли посмотрела на Элис, – ты просто замечательная девушка, Элис, ты такая молодая и красивая, ты еще будешь счастлива, у тебя будет очень хороший парень, ты выйдешь замуж, будут дети, все будет замечательно.

– Я тоже хочу так думать, но в последнее время мне очень страшно, в последнее время я какая-то сонная, мне все время хочется спать, мне хочется спрятаться, чтобы меня никто не видел, никто не трогал, никто со мной не разговаривал.

– Мне тоже хочется этого. Наверное, так влияют таблетки, которые приносит сестра Кейнор.

– Да, я тоже так думаю, – Элис посмотрела на Келли очень серьезно. – Послушай, а Леонард тоже ест эти таблетки?

Келли на несколько мгновений задумалась, потом приблизила свое лицо к лицу Элис.

– Леонард знает много всяческих штучек и таблетки он не ест, он умудряется прятать их во рту, а потом выплевывает. Поэтому он такой веселый, поэтому ему не хочется спать, как нам с тобой.

– Но ведь у нас такие медицинские сестры… Они так пристально наблюдают, что я никуда не могу спрятать таблетку, – проговорила Элис.

– И я не могу, – поддержала подругу Келли.

– А может мы не будем их есть, будем просто выплевывать?

– Нет, Элис, тогда расскажут доктору Роулингсу и нам начнут делать уколы.

– Нет! Нет! – вдруг прокричала Элис, – я не хочу уколов, мне их уже делали в самом начале, когда привезли в лечебницу. Это так неприятно, я так этого боюсь.

97

0

98

– Успокойся, успокойся, Элис, давай лучше будем пить сок.

– Давай.

Девушки взяли в руки стаканы с соком.

– А знаешь, – Келли пристально глянула в глаза Элис.

– Что?

– Давай выпьем за Леонарда Капника?

Келли улыбнулась, девушки чокнулись и выпили по нескольку глотков апельсинового сока.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату буквально влетел Перл.

– Привет, Элис. Привет, Келли. Гурманы, вы что, завтракаете? Может, я вам помешал?

– Нет, – ответила Элис.

– Ну тогда просто замечательно, если я никому не мешаю. Вы, может, мне что-нибудь оставили?

– Извини, мы только что успели выпить сок, – сказала Келли.

– Элис, ты не будешь "на меня обижаться, если я немножко поболтаю с твоей подругой наедине?

Элис посмотрела на Келли, потом на Перла. В ее взгляде была зависть, но не злая, а очень добрая. Она по-хорошему позавидовала своей подруге Келли, к которой прекрасно относится мистер Капник, неспеша поднялась из-за стола и покинула комнату.

Келли тоже встала из-за стола, подошла к окну и принялась смотреть сквозь узкие планки жалюзи на больничный двор, где неторопливо расхаживали два санитара. Один из них катил инвалидную коляску, в которой сидела старушка с собачкой на руках.

Лохматая собачка все время пыталась вырваться от старушки, а та на нее кричала и пронзительные выкрики старой женщины долетали до Келли. Собачка принялась лаять, вырвалась и побежала по зеленой траве.

– Держите! Держите мою собачку, мою любимую подругу! – закричала старая женщина.

Два санитара, бросив коляску, побежали ловить насмерть перепуганную собачку. Они долго и безуспешно гонялись за ней, наконец окружили, загнали в угол площадки и один из них бросился на нее и прижал к земле. Собака истошно завизжала.

Радостные санитары принесли собачонку хозяйке. Та с благодарностью посмотрела на двух мужчин, вытащила деньги и щедро отблагодарила их.

– Что ты там такое высматриваешь, Келли?

– Забавная сценка, – ответила девушка. – Я наблюдала как двое взрослых мужчин ловили маленького песика и он почти что от них убежал.

– Почти – это не считается, – философски заметил Перл. – Почти – это то же самое, что ничего, это то же самое, что оставить вещи на своих местах, только чуть-чуть их сдвинуть.

– Почему? Все же этот пес совершил попытку, а мы, возможно, так и будем всю жизнь сидеть в этих серых и скучных стенах. Он хоть на немного, да почувствовал свободу, – Келли обернулась и посмотрела на Перла, – а мы даже не делаем таких попыток.

– Успокойся, Келли, я пришел к тебе по очень важному делу.

– По важному делу? Ко мне? Разве могут быть важные дела в лечебнице?

– Конечно, Келли, здесь могут быть важные дела и могут происходить очень удивительные события, поэтому я и хочу поговорить с тобой непременно наедине, чтобы нас никто не слышал.

Келли задумалась. Длинные светлые волосы вновь прикрыли почти все ее лицо. Перл нагнулся, осторожно раздвинул пряди волос и заглянул в глаза девушке Лицо Келли было очень грустным.

– Ты что, мечтаешь о свободе? – спросил Перл.

– А разве ты о ней не мечтаешь? По-моему, о ней только и думают все те, кто находится в психиатрической лечебнице.

– Ты права, права как никогда, – вдруг сказал Перл и обнял Келли за плечи.

– Не надо, Перл, не надо меня утешать.

– Ну хорошо, хорошо, Келли, я не буду тебя утешать. Лучше я тебя развеселю, – и он легко вспрыгнул на стул, принял горделивый вид, выставив вперед правую руку, выпятил нижнюю губу и прокричал:

– Мой народ! Мои граждане! Мы все должны прийти к свободе! Мы должны прийти к радостной жизни!

Келли немного виновато улыбнулась. Ей уже давно надоели шутки Перла, вернее, шутки не надоели, но она перестала ими восхищаться, они перестали ее радовать.

– Не надо, Перл, не надо изображать из себя президента, ведь я-то знаю, кто ты на самом деле.

– Ну и прекрасно, – Перл соскочил со стула и вновь обнял Келли, – прекрасно, если ты все понимаешь. А теперь я хочу с тобой поговорить очень серьезно и если ты согласна, то я начну.

– Пожалуйста, говори, я с удовольствием тебя выслушаю, потому что не знаю, чем себя занять.

– Я хочу, Келли, чтобы ты мне помогла.

– Перл, – Келли посмотрела на него очень виновато и немного испуганно, – извини меня, я не смогу тебе помочь, подыщи кого-нибудь другого. Понимаешь, я не смогу, я не сумею…

– Келли, ты прекрасно все сможешь сделать, только не надо бояться, только надо, чтобы ты стала смелее и тогда все получится.

– Нет, Перл, я боюсь, я чувствую, что у меня ничего не получится, а из-за меня пострадаешь ты.

– Келли, только не надо беспокоиться обо мне. Сделай то, что я тебя попрошу и мы добьемся своего, мы сможем вырваться на свободу. Ведь ты хочешь на свободу?

Келли вместо ответа кивнула.

– Но ведь для того, чтобы ты смогла мне помочь, от тебя многого не требуется, ты просто немного подыграй в моей игре.

– Подыграй… Ты думаешь, это так легко?

– Легко, Келли, я уверен, что у тебя прекрасно получится.

– Нет, это не игра, это очень серьезно. Из-за этого ведь могут пострадать все – не только ты и я. Из-за этого могут пострадать Элис, Адамс, Моррисон – все, понимаешь? Доктор Роулингс очень жестокий человек, он не простит, если узнает.

– Конечно, если узнает, то не простит. Но как же он сможет узнать? Мы же сделаем все аккуратно, очень быстро и незаметно – он ничего не узнает.

– Нет, нет, Перл, я боюсь. Вспомни, вспомни глаза доктора Роулингса, сестру Кейнор. Помнишь как он ругался, когда увидел стену, испачканную краской?

– Ну да, помню. Жестокий, ну и что? Мы просто должны быть с тобой умнее его, хитрее и тогда победа будет на нашей стороне.

– Неужели ты думаешь, Перл, что можно победить доктора Роулингса, сестру Кейнор и всех, кто работает здесь? Неужели ты так думаешь?

– Конечно, я просто убежден в этом. Из-за этого я и пришел сюда и обращаюсь к тебе: мне нужна твоя помощь. А я все остальное сделаю сам и это поможет нам решить все проблемы.

– Все проблемы? – изумленно посмотрела на Перла Келли.

– Конечно, все. Но самое главное, это поможет нам вырваться на свободу. Ты понимаешь, Келли, мы будем свободными людьми – ты и я.

– Свободными… – задумчиво произнесла Келли, – а разве может человек быть свободным?

– Конечно может. Для этого надо вырваться для начала из этой лечебницы, а дальше все будет хорошо. Я в этом уверен, Келли.

– А ты подумал, зачем нам нужна свобода? Что мы с ней будем делать?

– А это другой вопрос, Келли. Это мы с тобой обсудим позже и я думаю, найдя ответ, мы сможем воспользоваться свободой, которой добьемся.

– Сво-бо-да, – по слогам проговорила Келли, – странное какое-то слово. Мне кажется, я никогда не была свободной и никогда не буду. Я всегда от кого-то зависела: в детстве – от родителей, от матери и отца, потом… – Келли задумалась.

– Ну, – как бы подсказывая ей спросил Перл, – от кого ты зависела потом?

– Потом я не помню от кого зависела, но главное, что зависела. По-моему, от мыслей, от обстоятельств, от каких-то людей…

– От каких, Келли? Постарайся вспомнить, от каких людей ты зависела? – Перл почувствовал, что сейчас Келли может что-то вспомнить и это будет хоть не большой, но очень важной победой.

– Нет, я не помню от каких людей я зависела, – сказала девушка и устало опустилась на стул.

– Ну что ж, я думаю, вскоре ты вспомнишь всех.

ГЛАВА 19

– В полицейском участке смятение: помощник Круза Ридли уверен – у преступников появился информатор. – В "Ориент-Экспресс" обозначился еще один любовный треугольник, во всяком случае, так считает Сантана. – Келли окончательно становится на сторону Перла. – Иден и Кейт разгадывают загадки.

98

0

99

Круз Кастильо занимался будничными делами в своем небольшом служебном кабинете. Дела у него не шли. Он страшно переживал из-за Сантаны, из-за Иден, переживал из-за того, что не удалась вчерашняя облава, он явно нервничал и волновался.

Особенно вчерашние события на службе выводили его из себя.

"Что-то здесь не так, – интуитивно чувствовал Круз, – но что именно?"

Почему и как, он не мог понять. Он пытался найти хотя бы мельчайшую логическую зацепку, по которой можно все восстановить, раскрутить и привести события в определенную логическую цепь. Но как ни старался Круз ничего не получалось: все выстроенные им версии, все вытянутые им логические цепочки рушились, потому факты противоречили друг другу.

"Господи, – Круз откинулся на спинку своего вертящегося кресла, – неужели я так и не смогу во всем этом разобраться. Неужели я не смогу из всего этого выпутаться, выйти из лабиринта".

– Сантана… Кейт… Господи, как они мне все… – Круз не произнес слово "надоели", потому что он чувствовал, над ним висит клятва верности, данная Сантане.

"Кейт, Кейт, какой же он все-таки мерзавец, почему он не оставляет в покое Сантану, почему он постоянно пытается чем-то упрекнуть меня? Иден, она ведь тоже как-то странно стала ко мне относиться, вернее, не странно, а просто не так, как раньше. Господи, я запутался со своими женщинами, одну люблю а с другой обязан жить. Как мне выйти из этой ситуации, не испортив кому-нибудь жизнь? Страдают все: страдаю я, страдает Сантана, Брэндон, страдает Иден. По-моему, радостно только одному человеку – Кейту Тиммонсу. Какой же он мерзавец!"

Но как ни пытался придумать что-нибудь за Кейта Круз, ему это не удавалось.

"Но почему же вчера сорвалась облава? Ведь все было продумано до мельчайших деталей, до мельчайших подробностей и вдруг такой прокол. Наверное, за это меня не погладят по голове", – Круз вытер носовым платком вспотевшее лицо, – может я очень устал? Может, мне надо все бросить? Забыть, взять отпуск и уехать куда-нибудь подальше от Санта-Барбары. Подальше от Иден… Но ведь я не хочу уезжать от Иден. Я хочу ее видеть. А если я уеду, Иден останется здесь… Нет, это скверный вариант, что-то всякая глупость лезет в голову…"

Круз посмотрел на перекидной календарь на своем столе и от нечего делать начал переворачивать листки.

"Июль… Вот уже кончается июль. Скоро август, потом сентябрь. Неужели моя жизнь так и не изменится? Неужели я всю жизнь буду находиться в раздвоенном состоянии… не знать, куда податься…"

Зазвонил телефон. Круз нервно вздрогнул.

"Может, это звонит Иден?" – хватая трубку, подумал он.

Но из трубки послышались короткие гудки. Кто-то ошибся, Круз медленно опустил трубку на рычаги. "А может мне самому позвонить ей? И поговорить обо всем, честно и откровенно. Но что, что я могу ей предложить? Ведь Иден хочет, чтобы я принадлежал только ей. Да и я сам этого хочу. А как быть с Сантаной, с Брэндоном? Как быть с обещаниями, принципами, клятвами? Боже, как я запутался! Как все это тягостно… А может мне одному уехать куда-нибудь далеко, чтобы никто не знал, где я? Не доставали бы меня ни звонками, ни упреками, ни клятвами в любви и верности – ничем. Да, не достают только в одном случае – не достают тогда, когда ты мертв".

Он положил руку на кобуру револьвера под мышкой и вытащил оружие. Несколько мгновений Круз держал револьвер на весу, ощущая холод и тяжесть металла, потом крутанул барабан. Заряжен.

"Вот сейчас можно взять и пустить себе пулю в лоб. Но кому от этого станет легче? Сразу же два человека станут несчастными, хотя почему два – три. Ведь я тоже буду несчастным".

– Но несчастным навсегда, – сам себе сказал Круз и равнодушно затолкал револьвер в кобуру.

"Хватит думать обо всей этой ерунде. Лучше заняться делом".

Круз открыл папку с бумагами и принялся рьяно читать страницу за страницей. Но это ему быстро наскучило, он брезгливо оттолкнул папку от себя.

"Боже, и так вот каждый день, приходится читать эту галиматью: проститутки, наркоманы, задержанные, арестованные, Господи, когда же все это кончится?"

Круз закрыл папку с бумагами и посмотрел на наручные часы.

– О, я опаздываю, ведь я обещал Сантане, быть в "Ориент-Экспресс", чтобы позавтракать с ней, – он схватил пиджак и направился к выходу.

Но в это время дверь его кабинета распахнулась и вошел Ридли.

– Совсем не ожидал тебя увидеть, – сказал улыбчивый, черноволосый метис Ридли, – я думал, что ты взял двухдневный отпуск.

– Я? Разве я говорил, что буду брать отпуск?

– Ну мне почему-то показалось, – ответил Ридли, – ведь после вчерашней неудачи, надо привести себя в порядок. Немного отсидеться, все обдумать.

– Да, да, вчера не повезло с этой облавой, – согласился Круз.

– Знаешь что?

– Что? – Круз посмотрел на своего помощника и понял, тот сейчас скажет что-то очень важное, то, над чем он долго думал.

– Мне кажется, что вчерашняя облава провалилась не случайно.

– Ну что ж, ничего страшного – будет о чем поговорить на совещании. К следующей подготовимся более основательно: все продумаем, прочитаем, взвесим. И тогда мы накроем всех.

– Я хочу сказать совсем другое.

– Что?

– Я хочу сказать, что облава сорвалась совсем не случайно.

– Как это не случайно? – спросил Круз.

– Мне кажется, – Ридли внимательно посмотрел в глаза Круза, – что у нас в полиции кто-то успел предупредить их и поэтому мы никого не взяли.

– Что? – изумился Круз, – среди нас есть осведомители?

– Да, мне кажется, есть, – робко и, в то же время убежденно, произнес помощник инспектора Ридли, – кто-то успел их предупредить.

– Этого не может быть, – Круз попятился назад в кабинет, – ты что, Ридли, среди нас и осведомитель преступников?

– Да, я пришел к такому выводу. Иначе объяснить этот провал невозможно.

– Ридли, да ты понимаешь, о чем говоришь? Тот пожал плечами.

– Ведь это кто-то из нас. Кого ты можешь подозревать из своих?

Ридли развел руками.

– Во всяком случае ни тебя, Круз, ни себя подозревать в этом я не могу, иначе я не пришел бы к тебе обсуждать подобную проблему.

– Но, Ридли, пойми, если то, что ты говоришь – правда и она подтвердится, то представляешь, что будет?

Ридли вместо ответа кивнул.

– Че-ерт! Ну ты меня и огорчил. Ты и подкинул мне идею.

Круз вернулся за свой письменный стол, тяжело опустился на вертящийся стул и уронил голову на руки.

– Среди нас осведомитель…

– Да, Круз, я в этом уверен, только не могу пока просчитать, кто это.

– Я тоже не могу.

– Но знаешь, я думаю, со временем мы узнаем, он обязательно засветится и мы его возьмем с поличным.

– Хорошо бы, чтобы твои слова, Ридли, сбылись и как можно быстрее. Иначе…

– Я понимаю, Круз.

– Иначе, все наши операции становятся бессмысленными. А если мы и будем здесь кого-то арестовывать, то это будет мелкая рыбешка, которая ничего не решает в уголовном мире.

– Да, Ридли, здесь ты прав, я с тобой не могу не согласиться. Мы будем арестовывать всякий сброд, а самые важные преступники, самые главные будут уходить как песок сквозь пальцы.

99

0

100

– Вот-вот, Круз, поэтому я пришел к тебе и хочу, чтобы ты тоже начал над этой идеей работать и думать, как нам выпутаться.

– А ты уже начал?

– Как видишь, я не спал всю ночь и пришел к выводу, что среди нас есть осведомитель.

Помощник окружного прокурора Кейт Тиммонс вошел в "Ориент-Экспресс", огляделся по сторонам. Вокруг были знакомые, кое-кто приветливо кивнул Тиммонсу, он ответил и прошел в глубину зала.

Он увидел, как усаживается за отдельный столик Сантана и сразу же направился к ней. Правда, предварительно осмотрелся еще раз, нет ли где Круза.

Круза нигде не было видно и Кейт, осмелев, свободной и раскрепощенной походкой пошел к Сантане. В двух шагах от нее он остановился, та устало подняла голову.

– Что ты здесь делаешь, Кейт? – Сантана поправила салфетку на столе.

– Я бы хотел, Сантана, – лукаво улыбнулся Кейт, – чтобы ты здоровалась со мной чуть приветливей.

– Извини, Кейт, – Сантана развела руками, – я никак не ожидала увидеть тебя здесь в это время.

– А я очень рад этой нашей случайной состоявшейся встрече…

– Извини, Кейт, не надо, – Сантана виновато опустила голову и улыбнулась, – не надо радоваться этому. Ведь на нас смотрят люди.

– А что мне люди? – Кейт окинул взглядом зал, – мне все равно, кто на нас смотрит и все равно, что будут говорить. Я хотел подойти к тебе, Сантана, и я подошел. Мне нравится стоять здесь, смотреть на тебя и разговаривать с тобой.

– Кейт, я тебя прошу, не надо. Ведь у нас все уже договорено…

– Ты хочешь сказать, что у нас с тобой все кончено? Но ведь это не так, Сантана, и ты это прекрасно знаешь. Знаешь об этом лучше меня, – Кейт пристально посмотрел на Сантану.

Та нервно теребила салфетку.

– Сантана, а может, ты передумаешь и мы попытаемся все изменить. Попытаемся вернуться к нашим прежним отношениям, попытаемся возродить наши чувства?

– Не надо, Кейт, не надо. Я тебя прошу, все это было ошибкой.

– Сантана, но почему ты лишаешь меня надежды? – Кейт оперся о стол, – Не надо этого делать, я к тебе очень хорошо отношусь, я тебя люблю.

– Кейт, я прошу тебя, скоро должен появиться Круз, – Сантана взглянула на свои маленькие часы, – он вот-вот появится и тогда начнутся неприятности.

– Ах, да, я же совсем забыл – на этом свете еще существует Круз. А ты не хочешь подумать о том, что пятнадцать лет я смотрю на тебя, слежу за каждым твоим шагом. А ты постоянно повторяешь Круз, Круз, и все свое внимание отдаешь только ему.

– Кейт, могут быть неприятности. Мы с Крузом договорились вместе позавтракать.

Кейт взглянул на свои часы.

– Мне кажется, твой Круз как всегда опаздывает. Он у тебя обожает опаздывать, – злорадно сказал Кейт и попытался улыбнуться Сантане.

Но той улыбка мужчины не понравилась. Она бесцельно начала передвигать бокалы, стоящие на столе. Стекло тонко зазвенело.

– Хорошо, – сказал Кейт, увидев замешательство Сантаны, – я уйду. Если ты счастлива со своим мужем, хотя я думаю по другому, не буду этому мешать. Я уйду, тем более, что у меня назначена встреча.

– Пожалуйста, Кейт, иди. Я тебе буду благодарна. Кейт еще несколько мгновений смотрел на Сантану, потом обернулся, как будто спиной почувствовал, что человек, с которым он собирался здесь встретиться, вошел.

Сантана тоже посмотрела на входную дверь.

К столику медленно приближалась Иден. На ней была яркая голубая блузка, под мышкой она сжимала превосходную сумочку из крокодиловой кожи, лицо ее сияло.

Иден подошла к столику и, не обращая внимания на Сантану, подала руку Кейту.

– Извини, я опоздала.

Потом она, наконец, соизволила заметить Сантану.

– Сантана? – ловко изобразив удивление, произнесла Иден.

Сантана от встречи с Иден растерялась Она попыталась улыбнуться, улыбка получилась натянутой.

– Иден, может, сядем за столик, – уже не обращая внимания на Сантану, предложил Кейт.

– Да, я уже заказала. Извини, папа не сможет прийти, он только что позвонил, у него неотложные дела. Тебе придется довольствоваться только моим обществом.

– Ну что ж, общество превосходное.

Кейт и Иден чинно удалились от столика Сантаны. Сантана осталась одна и разозлилась. Она огляделась по сторонам, как бы ища, на ком сорвать свою злость, на ком выместить свое негодование нахальным поведением Кейта и развязностью холодно-красивой Иден.

"Хорошо Иден, она счастлива. У нее хорошая семья, хороший дом, родители. Ее любит мой муж" – от таких мыслей Сантане сделалось совсем плохо.

На душе скребли кошки. И чтобы чем-то себя отвлечь, она принялась следить за странной парой, сидевшей в глубине зала: очень полный лысый мужчина и очень худенькая, почти как девочка, дама.

"Какая удивительная пара, – глядя на то, как мужчина и женщина, не скрывая своей любви друг к другу, держатся за руки, подумала Сантана, – он такой неинтересный, да и она ничего из себя не представляет. А как они смотрят друг на друга, какое восхищение в их взглядах. Вот если бы на меня так смотрел Круз, а я на него… Нет, Круз на меня уже никогда так не посмотрит, разве что на Иден… Хорошо бы, если бы Иден была такой же некрасивой, как эта дама. Но ведь Иден хороша собой, богата, везет ей в жизни. Неужели мне только и остается, что довольствоваться участью жены, которой изменяет муж и которая сама пробует изменить ему? Нет, я так не хочу".

Сантана попыталась отыскать глазами Кейта и Иден. Она увидела их за самым лучшим угловым столиком. Они смотрели в глаза друг другу, весело улыбались, о чем-то разговаривали. Сантана напрягла слух, но на таком расстоянии ничего услышать невозможно.

"Жаль, что я сижу так далеко от них. Интересно, о чем это так страстно говорит Кейт, он даже покраснел, даже уши стали розовыми. Наверное, пытается обольстить Иден. И, таким способом пытается досадить Крузу, зная, как тот относится к Иден. Какой он все-таки мерзавец! А ведь еще совсем недавно он и мне говорил красивые слова, может, те же самые, что сейчас говорит Иден".

Вдруг Сантану пронзила догадка.

"А может быть, Кейт приставал ко мне и пытался обольстить только с одной целью, чтобы досадить Крузу? Чтобы унизить его? Если это так, то какой же он подлец, а я… Какая же я дура, что попадалась на его уловки".

Перл стоял у окна, рядом с ним стояла Келли. Перл возбужденно размахивал руками, пытаясь убедить девушку в своей правоте, пытаясь склонить ее на свою сторону, чтобы она помогла ему.

– Келли, но ведь тебе ничего не грозит, – убежденно говорил он, – с тобой ничего не может случиться, совершенно ничего.

– Но я боюсь, Перл, пойми, боюсь. Если доктор Роулингс, если этот садист что-нибудь узнает или хотя бы догадается – нам с тобой несдобровать. Он накажет всех. Я тебе говорила, он накажет меня, Элис, которая ни в чем не виновна, мистера Моррисона, Адамса – он накажет всех. Мы все будем страдать.

– Келли, успокойся, – пытался урезонить разнервничавшуюся девушку Перл, – ничего этого не будет, мы постараемся все сделать осторожно, я тебе клянусь.

– Осторожно? А вдруг что-нибудь не получится? Вдруг что-нибудь произойдет и тогда…

– Да ничего не может произойти, Келли, пойми, ни-че-го. Ты отвлечешь доктора Роулингса, а все остальное сделаю я. Понимаешь, тебе вообще, нечего волноваться, ты ничем не рискуешь, Келли.

– Не знаю…

– Тогда мне никто не сможет помочь, – каким-то упавшим голосом сказал Перл.

100

0

101

И это подействовало на Келли куда больше, чем все его уговоры.

– Возможно, я и соглашусь…

– В общем-то, Келли, в этой лечебнице все всего боятся.

– Да, Перл…

– Это надо прекратить.

– Но как?

– Вспомни, Элис, вспомни, какая она запуганная, равнодушная, она ведь на ходу спит. А вспомни великана Моррисона, ведь он может своими плечами разнести всю эту лечебницу вдребезги, ведь он может одной рукой вышвырнуть доктора Роулингса на лужайку, а сестру Кейнор забросить на крышу, но он всего боится.

– Да, Перл.

– А Адамс? Он постоянно дрожит. Ты видела, как он дрожит, забравшись в угол?

– Да, – задумчиво сказала Келли, – здесь все всего боятся.

– Ты тоже хочешь быть такой?

Девушка задумалась, потом отрицательно повертела головой.

– Нет, Перл, я не хочу всего бояться. Я хочу совершить какой-нибудь поступок.

Дверь общей комнаты тихо отворилась. Перл посмотрел на вошедшую. Ею была Элис. Она прошла, понурив голову, робко опустилась на свой стул за круглым столом и уронила голову на руки.

– Ты что, хочешь быть такой, как она? – спросил у Келли Перл.

Келли вновь отрицательно потрясла головой. Вслед за Элис в общую комнату буквально влетел доктор Роулингс. Он с изумлением увидел стоящих у окна Келли и Перла. Перл, почувствовав на себе враждебный взгляд, тут же преобразился. Он визгливо выкрикнул:

– Девушки, не нужно так беспокоиться о судьбе бедного Джимми. Не нужно о нем так переживать, я, как президент Соединенных Штатов беру всю ответственность на себя, я позабочусь об этом несчастном человеке. А вы не беспокойтесь и не плачьте.

Перл схватил руку Келли и потряс ее.

– Я благодарю вас, гражданка, за участие в судьбе Джимми. Теперь о нем позаботится наше государство.

Доктор Роулингс склонил голову сначала к левому плечу, потом к правому. Он как бы приценивался, пытался найти какой-нибудь изъян в речи Перла, изъян, к которому можно придраться и доказать, что Перл – самый элементарный симулянт.

– Элис, – строго произнес доктор Роулингс, видя, что сейчас лучше не вступать в пререкания с Перлом, – ступай ко мне в кабинет, сядь там. Я приду и проведу с тобой лечебный сеанс.

Келли смотрела, как покорно Элис поднялась из-за стола, прикрыла лицо руками и понуро побрела к двери. Еще несколько мгновений были слышны ее шаркающие старушечьи шаги, наконец, скрипнула дверь кабинета доктора.

"Какая все же несчастная Элис. Бедняжка, как она запугана, как она всего боится. С этим надо бороться", – подумала Келли.

– Извините, Генри, – оборачиваясь к доктору Роулингсу, выкрикнул Перл, – я немного увлекся с дамами. Но сейчас я могу несколько секунд уделить вам.

– Что же вы хотите сказать, мистер Капник? – скрестив на груди руки и пристально глядя на Перла, спросил доктор.

– Вы простите меня, сэр, я, действительно был очень занят дамами и сразу не смог уделить внимание столь важной персоне, как вы.

Перл подтолкнул ногой стул.

– Садитесь, сэр, и мы с вами обсудим важные государственные проблемы.

Роулингс медлил.

– Честно говоря, Генри, я никак не могу прийти к какому-то адекватному решению по поводу этих девяти несчастных стариков. Вообще, мы – Рузвельты – все такие, мы очень долго думаем, но в конце концов принимаем самое верное решение.

– Что вы говорите, мистер Капник, вы всегда принимаете верное решение?

– Не знаю, как там насчет вашего Капника, но мы, Рузвельты, всегда принимаем верное решение.

– Понятно. Знаете, мистер Капник, у меня для вас очень хорошие новости, – зловеще улыбаясь, сказал доктор Роулингс.

– Хорошие новости, говорите. Генри, неужели японцы сдались?

– Нет, мистер Капник…

– Капник… Капник… Капник… – трижды повторил Перл и задумался, – а-а, вспоминаю, так зовут одного республиканца, не так ли, Генри? Видите, какая феноменальная память у вашего президента. Я знаю почти половину своих граждан.

– Но новость заключается совершенно в другом.

– В чем же? Что, японцы отказываются безоговорочно капитулировать?

– Нет. Отныне вашим лечением, мистер Капник, буду заниматься лично я, – доктор Роулингс сказал это таким ледяным голосом, что у Келли мурашки пробежали по спине и она зябко поежилась.

– Понятно, я совсем не против. Только есть один вопрос, – Перл посмотрел в глаза доктору Роулингсу.

– Какой вопрос?

– А-а мой министр здравоохранения одобрил ваше решение?

Роулингс, не отвечая на вопрос, продолжил:

– Еще, мистер Капник, я решил отменить наказание по поводу того инцидента четвертого июля, по поводу праздника Независимости.

– Не понял. Что, красно-голубых лент в Гайд-парке больше не будет? Я должен сказать вам, что фейерверк и шутихи были первый сорт, – Перл выпятил нижнюю губу, принял задумчивый вид.

Казалось, он задумался над судьбой целого государства. Морщины собрались на его лбу. Он оперся локтем на спинку стула и уронил голову на руку. Но потом этого показалось ему мало, то есть он посчитал, что эта поза недостаточно внушительна для отца нации и тут же резко ее переменил, приняв позу роденовского мыслителя.

Доктор Роулингс почесал затылок.

– Мне кажется, мистер Капник, что вы самый редкостный пациент в истории этой лечебницы.

– Знаете, Генри, мы – Рузвельты, вся наша династия, весь наш род никогда не считали себя лучше других. Мы такие же граждане, равные среди равных.

– Я хочу сказать, что никогда в моей практике, а она у меня немалая, не встречал подобного комплекса симптомов. Так что дальше, мистер Рузвельт, – ехидно произнес доктор Роулингс, – я сам лично буду вас лечить.

Он развернулся, не дождавшись ответа Перла, и направился к двери.

– Я хочу разобраться в том, чем вы живете, – уже с порога бросил доктор и захлопнул за собой дверь.

Безмятежная горделивая улыбка мгновенно сползла с лица Перла. Он стал сосредоточенным и грустным. Обеспокоенная Келли бросилась к нему и схватила за руку.

– Перл, мне кажется, здесь что-то не так, – прошептала она в самое ухо парню.

– Кажется, он начал охоту, – Перл поднялся со своего кресла.

– Что ты будешь дальше делать, – участливо спросила Келли.

– Келли, нужно как можно скорее посмотреть его документы, – сказал Перл.

– Извини, пожалуйста, Перл. Я на самом деле очень хочу тебе помочь. Я хочу быть полезной, но я не могу, – Келли была очень взволнована, но в ее голосе звучало полное бессилие.

– Не извиняйся, Келли, все нормально.

– Но, Перл, я боюсь идти с тобой в картотеку.

– Так тебе и не нужно идти со мной в картотеку. Ты можешь мне помочь, даже не пошевелив при этом пальцем.

Келли с интересом посмотрела на парня, такое предложение ее явно устраивало.

– Все очень просто. Тебе не нужно ничего делать, никуда выходить из палаты.

– Как это? – воскликнула Келли, – как?

– Я тебе сейчас все объясню. Только тихо, – Перл прижал указательный палец к губам, – молчок.

– Я молчу и слушаю, – ответила Келли, – я вся внимание.

Кейт Тиммонс взял бутылку с узким горлышком, которую принес услужливый официант, повертел ее в руке и, не позволив официанту, сам наполнил бокал Иден, потом стал наполнять свой.

Нежно-янтарная влага заполняла высокий хрустальный бокал на длинной граненой ножке. Вино источало едва слышный терпкий аромат. Кейт склонил голову, набок, любуясь как тонкой струйкой вино льется в бокал.

101

0

102

– Мне всегда нравится наполнять бокалы самому, особенно такой даме, – Кейт Тиммонс подобострастно взглянул на Иден.

Та снисходительно улыбнулась.

– Это лучшее вино, какое есть в нашем ресторане. Я надеюсь, оно тебе понравится.

– Я польщен, – с улыбкой ответил Кейт.

– Ты, пожалуйста, извини, что отец так и не смог приехать.

– Я понимаю, я осведомлен о его многочисленных делах и знаю, что если СиСи Кэпвелл не смог приехать, значит, он очень занят. Значит, у него есть какие-то еще более важные дела, чем встреча с помощником окружного прокурора.

– А ты моему отцу очень понравился.

– Правда? – изумленно глянув на Иден, произнес Кейт Тиммонс.

– Да, он сам мне это сказал.

– Иден, мне кажется, что ты шутишь, – Кейт даже порозовел от комплимента.

– Да не шучу я и могу сказать тебе абсолютно точно, если бы к нему не заехал губернатор, то он сидел бы здесь вот за этим столиком.

Кейт изобразил смущение. Он явно не ожидал такого внимания к своей скромной персоне.

– Губернатору я, пожалуй, уступлю встречу с СиСи Кэпвеллом.

– А я очень рада, что мы с тобой встретились, – негромко сказала Иден.

– Я понимаю, что твой интерес, Иден, далеко не бескорыстен. Ведь тебе нужна информация о расследовании дела самой младшей из Кэпвеллов, не правда ли?

Лицо Иден стало озабоченным, она даже немного смутилась, явно не ожидая такой проницательности от этого на вид простоватого человека.

– Вообще-то, неплохо было бы это дело закрыть. Но встретиться с тобой я хотела все же по другому поводу.

Кейт вопросительно взглянул на Иден.

А та, приподняв от крахмальной скатерти граненый бокал, неспешно вращала его в руке. Янтарная жидкость отбрасывала солнечные блики на ее белокурые волосы, на нежную кожу лица. От этого Иден казалась еще более привлекательной, чем прежде.

– Между нами говоря, я догадываюсь, по какому поводу ты решила со мной встретиться.

– Ну и?

– Иден, мне кажется, – Кейт оперся на кулак, – ты можешь нажить кучу неприятностей, если будешь возбуждать ревность Круза Кастильо.

Иден вздрогнула, ее вновь удивила проницательность этого человека.

– Ты чертовски догадлив, – произнесла она.

ГЛАВА 20

– Инспектор Джулио любит поболтать на службе о всяких пустяках. – Лайонел Локридж, как и все мошенники, предпочитает во время игры держать козыри в рукаве. – У Кейта Тиммонса начинаются приступы клаустрофобии. – Действующие лица те же – расклад другой. – Джина, наконец-то, придумала план мести. – Гортензию стоит изобразить в гербе США.

А в это время Круз Кастильо и его помощник Ридли яростно спорили друг с другом. Ридли пытался убедить Круза в том; что он не ошибается, предполагая, что у них в полицейском управлении завелся информатор. И все провалы последних месяцев связаны с предательством кого-то из тех, кто знает, что задумывается в полиции.

Круз Кастильо отошел к письменному столу, оперся на него кулаками.

– Ты, вообще-то, понимаешь, что говоришь, Ридли? Ты соображаешь?

– Да, я все понимаю, – глаза Ридли и, без того возбужденные, округлились, – ты вспомни наши первые облавы. Вспомни, как тогда все прекрасно проходило. А сейчас? Последнее время провал идет за провалом. У тебя это не вызывает подозрения, кажется нормальным?

В уголках рта у Ридли появилась пена.

– Я хочу докопаться до истины.

Круз хотел казаться беспристрастным, но волнение охватывало и его, пальцы нервно барабанили по крышке стола, а рука сама тянулась к рукоятке тяжелого револьвера.

– Ридли, но для этого должны быть серьезные основания, серьезные факты, иначе все это просто бессмысленные разговоры. Ты рассказал мне, я могу рассказать тебе, а что дальше? Вчера я тоже заподозрил недоброе, но у меня не было доказательств. Мне кажется, мы предусмотрели все, продумана была каждая мелочь, каждая самая незначительная деталь. Мы должны были накрыть этих всех нелегальных рабочих. Представляешь, Ридли, чиновники из Федеральной службы уже, наверное, приготовили бумаги, уже считали цыплят, надеюсь, что после нашей облавы фамилии и люди будут в их руках. А тут провал…

– Да, провал и неслучайный, я повторяю тебе это с полной уверенностью.

– Да что мне твоя уверенность. Мне тоже кажется, что-то здесь не так, но нужны факты, Ридли, факты нужны нам как воздух.

– Я абсолютно уверен, это кто-то из наших, – глядя прямо в глаза Крузу, произнес Ридли.

Лицо его стало напряженным, мускулы дергались, а рот нервно кривился.

Дверь в кабинет Круза распахнулась без стука и на пороге возник инспектор Джулио. Он увидел, что Круз и Ридли что-то напряженно обсуждают.

– О, Ридли, а я-то думал, что ты взял на пару дней выходной, – добродушно проворчал бородатый Джулио, подходя к столу.

– Мы с тобой договорим попозже, – все еще глядя в глаза Крузу сказал Ридли и обернулся к вошедшему.

– А, Джулио, мне стало скучно и я решил вернуться. Ну ладно, Круз, договорим попозже. Может быть, завтра я заскочу и тогда мы все с тобой обсудим.

– Договорились, Ридли, я всегда рад встретиться с тобой.

Пронзительно зазвонил телефон. Ридли покинул кабинет, а Круз схватил трубку и поднес ее к уху.

– Кастильо слушает.

– Что? Не будет… Почему?

– Кто это сказал?

– Ага, тогда все понятно.

– Нет-нет, я согласен.

– Завтра, хорошо, я согласен встретиться завтра. После обеда.

Круз бросил трубку и посмотрел на Джулио. Тот добродушно улыбаясь кивал головой на закрытую дверь, за которой исчез Ридли.

– Тебе не кажется, Круз, что наш Ридли стал каким-то дерганным.

Круз вместо ответа неопределенно пожал плечами, а Джулио продолжил:

– Я тоже часто вспоминаю, как в меня в первый раз стреляли, я тогда целую неделю не находил себе места, у меня все дрожало.

– Ничего, Джулио, я думаю с Ридли будет все нормально, – веско заметил Круз.

– Да, мне кажется, из него получится очень даже неплохой полицейский.

– Да, хороший, – согласился Круз. – Знаешь, я сейчас собираюсь уйти. Ты что, хотел мне что-нибудь важное сказать?

– Да нет, я просто так, – Джулио пожал своими

широкими плечами.

– Я через час вернусь.

– О'кей? – ответил Джулио.

– А в чем, собственно, дело? Чего ты зашел?

– Да я хотел поговорить насчет вчерашней ночной облавы. Мне кажется, что больше так прокалываться нам не позволительно. Мы просто не имеем права выпускать преступников из своих рук.

– Я тоже так думаю, – рассудительно ответил Круз и направился к двери.

Джулио пристально посмотрел ему вслед и ехидная улыбка искривила его пухлые губы, прячущиеся в седых усах и бороде.

Джина в новом ослепительно синем платье вошла в "Ориент-Экспресс", за ней проследовали двое мужчин, один помоложе, другой – постарше. Джина расстегнула свою сумочку, украшенную тысячами блесток, покопалась в ней и вытащила несколько купюр, сложенных вдвое.

– Вот это вам, – она подала их седовласому мужчине, – надеюсь хватит, а потом мы с вами разберемся. Ведь это аванс, не так ли?

102

0

103

– Да, мы согласны, – ответил мужчина, – но вы должны быть поосторожнее, ведь там еще не все окончательно смонтировано, не все болты затянуты как следует.

– Не беспокойтесь, я не испорчу вашу бесценную вывеску. Все будет хорошо, – Джина кокетливо улыбнулась, мужчины тоже ответили ей улыбками.

Лайонел Локридж, который стоял у стойки бара, наблюдал за этой сценой. Когда двое мужчин поспешно удалились, он вальяжной походкой подошел к Джине. Та в это время застегивала свою сверкающую сумочку.

– Что это за приятели у тебя такие странные? – спросил Лайонел.

Она смутилась, но быстро оправилась и натянуто улыбнулась. – Да так. А вообще-то, Лайонел, ты меня извини, но мне сейчас некогда, я очень занята.

– А я, Джина, только и хотел тебе сказать, что ты прекрасно выглядишь. На тебе, я смотрю, новое платье, и дорогое…

Джина Кэпвелл, как всякая женщина, услышав комплимент, расцвела. Губы расползлись в радостной улыбке, глаза заискрились.

– Ведь ты же, Лайонел, прекрасно понимаешь, что я глава кампании по выпечке печенья "Кэпвелл". И поэтому я должна выглядеть пристойно. Не могу же я, хозяйка, напоминать какую-нибудь кухарку, – Джина кокетливо улыбнулась и склонила голову набок.

Лайонел слегка улыбнулся уголками рта и спокойно проговорил.

– Так ты и есть кухарка.

На Джину будто бы вылили ведро холодной воды. Она вся подобралась, губы стали тонкими, глаза зло сузились.

– Даже если это и так, Лайонел, то клиенты не должны об этом ничего знать, – процедила она в ответ на язвительное замечание Локриджа.

– Послушай, Джина, я, – Лайонел ударил себя в грудь, – совершенно не намерен оплачивать твой имидж. Этим ты должна заниматься сама, но заем ты должна мне выплатить. Вот это очень существенно и важно. А судя по новому платью, ты вполне можешь это сделать.

– Лайонел, ты что, не представляешь, какие у нас расходы?

Лайонел покачал головой, всем своим видом показывая, что ему наплевать на все расходы компании Джины.

– Мы должны оплатить муку, сахар… – Джина задумалась, что бы еще такое назвать, но больше ничего не вспомнила и закончила свою речь прозаически, – для того, чтобы все это закупить, мне придется ограбить банк.

– Да? Но я видел, что для своих приятелей ты нашла кое-какие деньги, – Лайонел кивнул в сторону ушедших мужчин.

– Лайонел, пойми, ведь я им была должна эти небольшие деньги…

– А мне? Пять тысяч, ты что не должна? – Лайонел ткнул себя большим пальцем в грудь. – Мне, Лайонелу Локриджу ты должна целых пять тысяч долларов, которые я тебе одолжил.

– Лайонел, я помню, у меня отличная память.

– Насчет твоей памяти мы поговорим в следующий раз. Я знаю, какая у тебя память.

– Лайонел, я верну тебе все до последнего цента, даже с процентами. Только не сейчас, подожди немного и ты их получишь.

– А мне деньги нужны именно сейчас. Ведь уже, как ты понимаешь, вышли все сроки.

– Сколько? – засуетилась Джина, расстегнула сумочку и полезла внутрь как будто там лежали пять тысяч долларов. – Так сколько тебе надо, Лайонел?

Голос Джины немного дрожал.

– Мне нужен первый взнос, пятьдесят долларов. Джина отвернулась, выхватила из сумочки толстую пачку банкнот и принялась перебирать купюры.

– О, да я вижу, у тебя много денег. Ты что, все-таки ограбила банк?

– Нет, – Джина вытащила пятьдесят долларов и протянула Лайонелу, – эти все деньги для дела. Ты же понимаешь, все уходит на муку, на сахар…

– Послушай, я понимаю, что все эти деньги идут в дело, но я хотел бы услышать объяснение, как они идут, твои дела?

– Ой, Лайонел, отстань, пожалуйста, не докучай мне. У меня каждая минута стоит кучу денег.

Лайонел с удивлением посмотрел на Джину. Услышать подобное от нее он никак не ожидал. Джина застегнула сумочку, поправила платье.

– Лайонел, мне сейчас срочно нужно бежать. Но потом, поверь мне, я приду к тебе на яхту и все-все тебе объясню и расскажу. Ты будешь в курсе всех событий.

– Но, Джина…

– Я приду. Через час включи, пожалуйста, духовку, – Джина резко развернулась и заспешила к выходу.

Лайонел остался стоять в баре "Ориент-Экспресс", сжимая в пальцах новенькую хрустящую пятидесятидолларовую банкноту.

"Ну и ну, странное у нее поведение и деньги откуда-то появились. Что-то здесь явно не так. Во всем этом надо разобраться и, возможно, я смогу это как-то использовать в своей борьбе с ненавистным СиСи Кэпвеллом. Джина ведь очень неплохой козырь в крупной игре и лучше если его буду держать в своих руках я, а не СиСи."

Иден с Кейтом сидели за столиком и смаковали вино. В помещение ресторана вошел Брик Уоллес. Он окинул зал взглядом, пытаясь найти кого-нибудь из знакомых. Свой выбор он остановил на Кейте и Иден.

Подойдя к столику, Брик первый поприветствовал сводную сестру.

– Привет!

Потом молча кивнул Кейту Тиммонсу.

– Извини, что помешал, – сказал Уоллес, заметив, что Иден не очень-то рада его появлению.

– Брик Уоллес, познакомьтесь. Это мой приятель, Кейт Тиммонс. А это мой брат.

Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Я ищу Лайонела. Ты не видела его? По-моему, он где-то здесь.

– Лайонела? – Иден пожала плечами. – Подожди, сейчас я припомню. Кажется, я видела его, но знаешь, все так смешивается в голове – видела вчера или сегодня не могу сориентироваться.

– Постарайся, – попросил Брик сестру.

– Да, он точно только что был здесь. Даже, наверное, не успел уйти. Он там, – и показала в сторону бара.

– Ну что же, хорошо.

Удовлетворенный таким ответом сводной сестры, мистер Уоллес уже хотел отойти от столика. Но Иден вновь остановила его:

– Брик.

– Что?

– Если ты найдешь Лайонела, то передай ему, что я очень хотела с ним поговорить.

Кейт Тиммонс недоуменно посмотрел на Иден. Он думал, что она пришла в "Ориент-Экспресс" только ради разговора с ним, а тут возникал еще и Лайонел Локридж.

– Хорошо, – Уоллес кивнул, – я обязательно передам ему. Можешь быть спокойна. Продолжайте свою трапезу, приятного вам аппетита.

– Спасибо, Уоллес.

Когда Уоллес скрылся в баре, Кейт Тиммонс невесело усмехнулся.

– У меня начинается клаустрофобия. Иден обвела взглядом помещение.

– Я не совсем понимаю тебя, Кейт.

– Я начинаю бояться: куда мы не придем, повсюду тебя окружают твои служащие и я чувствую себя лишним. Повсюду, Иден, твои родственники, друзья, знакомые – это становится невыносимым.

Иден сдержанно улыбнулась, она не знала, как реагировать на это замечание – как на неудачный комплимент или как на упрек.

– Ты, Кейт, начинаешь чувствовать себя неловко в моем присутствии?

– Согласись, красивую женщину ни с кем не хочется делить.

Наконец-то, Иден поняла, что это был комплимент и улыбнулась открыто и радостно. Но, чтобы набить себе цену, переспросила:

– Какую красивую женщину? – ей понравилось то, что Кейт пришел от этого вопроса в замешательство.

– Да ладно тебе, Иден. Пойдем отсюда, у меня вновь начинается приступ клаустрофобии.

– И тебе ладно. Брось, Кейт, не нужно придумывать никаких предлогов. Я-то ведь прекрасно знаю, почему ты хочешь уйти.

– Почему? – спросил Кейт. Иден подалась к нему поближе.

– Обернись, Кейт.

Тот обернулся. В зале, вроде, не произошло никаких изменений.

– Ну и что?

– А дело в том, – прошептала Иден, – что Сантана ушла. Поэтому можешь сидеть и не беспокоиться – тебе, Кейт, ничего не грозит.

103

0

104

– Ты очень красива, но слишком проницательна, – сказал Кейт.

Последние слова были сказаны очень многозначительно и Иден улыбнулась.

Сантана Кастильо уже стояла в дверях и передавала официанту записку для Круза, когда тот появился у нее за спиной.

– Извини, Сантана, я боялся, что не успею. Она зло посмотрела на него.

– Ты не успел.

– Но все-таки я застал тебя здесь.

– Еще минута и я бы ушла.

– Но все же.

– Круз, ты опоздал, я позавтракала без тебя, тут уж ничего не поделаешь.

– Сантана, может, все-таки, ты посидишь со мной немного.

– В другой раз.

– Неужели тебе так сложно сделать это, Сантана? – прошептал Круз.

– Я тебе сказала – в другой раз.

– Но я прошу тебя, посиди со мной. Я прошу тебя о такой милости.

– Ладно, только недолго.

– Спасибо, – процедил сквозь зубы Круз. Сантана гордо повела плечами и двинулась к только что оставленному ею столику. Круз направился за ней. Проходя по залу он заметил беседующих Кейта Тиммонса и Иден. Иден скользнула по Крузу взглядом, но сделала вид, что не заметила его. И это очень разозлило того. Он опустил руки в карманы пиджака и стараясь казаться, как можно более независимым и невозмутимым, пошел вслед за Сантаной.

У столика Круз показушно галантно отодвинул стул и усадил Сантану. Та также подчеркнуто любезно поблагодарила своего мужа.

– Спасибо, дорогой.

– Садись, любимая, – сказал Круз, бросая косой взгляд на Иден.

Но тут настроение Круза окончательно испортила Сантана. Она довольно громко, так, чтобы ее слышали столика через три, произнесла:

– Ура! Ура!

– В чем дело? – изумился Круз.

– Ну как же, ты заметил?

– Что я должен был заметить?

– Все действующие лица в сборе. И ты, наверное, рад этому, не так ли, Круз?

– Кто?

– Я, ты, Иден, Кейт!

– Чему ты радуешься?

– Лица те же, но расклад другой.

А на крыше отеля Кэпвеллов гремела музыка из динамиков магнитофона. Под музыку уже в пятнадцатый раз пыталась станцевать и пропеть Джина. Но ей все время не удавалось – то она выходила за рамку кадра, то ее движения были слишком неуверенными и неуклюжими, то еще – что-то было не так. Но чаще всего – из-за отсутствия музыкального слуха она просто не синхронно с музыкой открывала рот и ее движения не попадали в такт.

– Хватит, хватит. Давайте еще раз, – выкрикивал оператор, останавливая запись.

– Нет, так совсем не годится, – угрюмо ворчал режиссер, – вы совершенно не пластичны.

– Я? – возмущалась Джина, – Я вам плачу, а все остальное не ваше дело.

– Боже, какая бездарная, – шептал режиссер на ухо оператору.

– А что сделаешь, она нам платит и мы должны ее снимать.

– Да ну ее к черту, эту сумасшедшую! Затеяла снимать рекламу на крыше отеля.

– Ладно, не расстраивайся, – утешал его оператор, – ведь мы с тобой и не такую гадость снимали. Немного потерпим и денежки у нас в кармане. Давайте попробуем еще один разок.

Джина вновь пудрила нос, подкрашивала губы, причесывала волосы.

– Ну что ж, попробуем так попробуем.

Она в который уже раз выходила на нужную точку. Включалась музыка, Джина вскидывала руки и начинала петь свою рекламную песенку о том, что печенье Джины Кэпвелл – самое вкусное, питательное, полезное и вообще самое замечательное печенье в мире. И если вы хотите быть счастливым, то ешьте только печенье "Кэпвелл" и покупайте только его.

– Что за вкусное печенье! – виляя бедрами, выкрикивала Джина, – оно просто объеденье! Покупайте наш пакет, миссис Кэпвелл шлет привет!

Джина выкручивалась, оператор недовольно морщился, а режиссер, не в силах скрыть своего отвращения, отворачивался от танцующей Джины и смотрел на панораму города. Это было, действительно, замечательное зрелище.

Океан тянулся до самого горизонта, а все побережье было застроено комфортабельными виллами, высокими отелями. На это было приятно смотреть. Пестро одетые туристы прогуливались внизу и режиссер даже приподнял солнцезащитные очки, чтобы лучше рассмотреть замечательную картину, открывающуюся его взору.

"Боже, какого черта я сижу на этой крыше, под палящим солнцем? Ведь я мог бы сейчас лежать спокойно на пляже с какой-нибудь хорошенькой ассистенткой".

Но работа есть работа. И ему приходилось торчать на солнцепеке, смотреть на перезрелую женщину, которая неуклюже дергалась под музыку и не могла пропеть текст рекламной песни до конца, ни разу не сбившись.

– Стоп, стоп, – режиссер тяжело поднялся, – это непрофессионально, это просто какая-то омерзительная самодеятельность.

Джина скрестила на груди руки и бросила на режиссера испепеляющий взгляд.

– Я эту песню не сама сочиняла, а заплатила и мне ее сочинил профессиональный поэт – Уильям Хилтон. Я ему заплатила деньги. А ваше дело снимать меня, а не обсуждать текст песни. Давайте попробуем еще раз, – громким приказным тоном сказала Джина.

– Но послушайте, миссис, вы хотите продать печенье "Кэпвелл"?

– Конечно, хочу. Но я понимаю, к чему вы клоните, – проницательно заметила Джина, – однако, и деньги вы получаете немалые, так что делайте свою работу, а свое мнение держите при себе.

И Джина вновь стала на точку под огромной буквой, которую только сегодня предварительно закрепили на крыше отеля, подбоченилась и с вызовом глянула в объектив нацеленной на нее видеокамеры.

– Миссис Кэпвелл, на этот раз не ошибитесь. Это будет последний дубль.

– Что? – вскинув голову, Джина презрительно глянула на режиссера, – я вам еще заплачу. Вы будете снимать, пока не сделаете то, что надо.

– Понимаете, у нас осталась одна кассета, мы извели на эту работу три кассеты, осталась одна, – режиссер поднял один указательный палец, – одна, и если сейчас не получится, то тогда записывать будет не на чем.

– А где же ваши кассеты?

– Вы знаете, у нас не так велик бюджет, чтобы все заработанные деньги тратить на кассеты. Так что постарайтесь, чтобы этот дубль выглядел достойно, вы должны и спеть, и станцевать одновременно.

Джина напряженно задумалась.

– Вы хотите сказать, это мой последний шанс? – выдавила из себя Джина.

– Да, – равнодушно бросил режиссер. Но если вы хотите, я спою и станцую вместо вас, я успел выучить слова этой песенки наизусть, а вы станете за камеру и будете снимать рекламный ролик.

– Не надо, я все сделаю сама, – Джина нервно прошлась по крыше отеля, – только я должна сосредоточиться и приготовиться.

– Пожалуйста, миссис Кэпвелл, мы подождем.

Джина раскрыла свою сумочку, вытащила зеркальце – пудреницу и принялась припудривать нос. В этот момент ее взгляд упал на распределительный электрический щит. В ее голове тут же появилась коварная мысль, а на губах зазмеилась злорадная улыбка.

Джина чуть не подпрыгнула от радости. К ней пришла идея, как можно отомстить и режиссеру и Кэпвеллам. И от этого ее настроение сразу же улучшилось, не глядя на все неудачи, преследующие ее во время съемок.

Келли сидела на своей кровати. Перл устроился на белом пластиковом кресле напротив девушки, изображая из себя доктора Роулингса.

– Ну-ну, объясните мне, в чем дело? Как-то сразу я не могу понять, – говорил он, пристально заглядывая в глаза Келли.

Та растерянно улыбаясь, пытаясь объяснить своему лечащему врачу причину своего беспокойства.

– Понимаете, доктор, мне неуютно в вашем кабинете. Когда я туда прихожу на сеанс, то чувствую себя скованно, на меня как бы давят предметы и вещи, которые там находятся, и мне очень тяжело сосредоточиться, начать вспоминать, – уже во второй раз твердила Келли.

104

0

105

Но вместо доктора Роулингса напротив Келли сейчас сидел Перл. Он старательно изображал хмурый взгляд доктора, выражение его лица и его поведение. Келли даже иногда пугалась, насколько точно было выражение лица Перла. Он подался вперед.

– Ты, Келли, – строгим голосом говорил он, – хочешь сказать, что так тебе легче вспоминать, когда ты находишься в своей палате?

– Да, доктор, да. Мне так намного легче вспоминать. На меня ничто не давит, я чувствую себя уютно.

– Но большинству пациентов хорошо в моем кабинете и к тому же, правила есть правила. И нарушать их не позволено никому.

Перл говорил голосом точь-в-точь таким как у доктора Роулингса. И если бы кто-нибудь подслушивал этот разговор, то подумал бы, что пациентка разговаривает со своим врачом, а не с таким же душевнобольным как сама.

– Я просила разрешения разговаривать с вами в палате только потому, что вы, доктор, много раз говорили: мы все друзья и должны помогать друг другу. Вот поэтому я и обратилась к вам с подобной просьбой. Думаю, мне будет легче вспоминать в палате, а не в вашем кабинете.

Келли пыталась говорить как можно убедительнее, но все равно временами ее голос подрагивал и интонации были натянутыми. Любой внимательный человек сразу же мог бы заподозрить, что с совестью у девушки что-то неладно.

Но Перл, не жалея времени, тренировал Келли. Он репетировал с ней, как настоящий режиссер – фразу за фразой, слово за словом. Постепенно Келли начинала все лучше и лучше входить в роль. Ее голос уже звучал естественно и непринужденно. Слова прочно цеплялись одно за другое, хотя выражение ее лица оставалось беспомощным и робким.

Было видно, что девушка с таким выражением лица не может врать.

– Келли, сейчас все неплохо и даже я бы сказал замечательно. Но пожалуйста, еще больше слез в голосе, еще больше придыхания. Ведь у этого Роулингса не сердце, а кусок льда. Так что ты постарайся этот лед растопить. Надо говорить так проникновенно, чтобы даже у этого жестокосердного доктора слезы потекли из глаз. Хорошо, Келли, давай попробуем еще раз, – Перл вновь уселся на кресло напротив девушки, – давай начинай, Келли, давай не стесняйся, разжалоби меня.

– Перл, не надо меня больше мучить, все и так будет хорошо.

– Нет-нет, Келли, лучше несколько раз порепетировать, потренироваться, чтобы в ответственный момент не случилось никакой промашки.

Перл взял Келли за руку.

– Начинай, ну!

Дверь в палату Келли распахнулась и вошла сестра с лекарствами в руках. Перл тут же вскочил со стула и принялся изображать из себя президента.

– Если, уважаемая гражданка, встреча с президентом вас волнует, то это просто замечательно. А если нет, то незачем вам выходить на площадь. Сидите дома и занимайтесь своими гортензиями. Вы можете вырастить целую оранжерею этих замечательных цветов. И вообще, я поставлю этот вопрос в сенате, чтобы гортензию внести в герб Соединенных Штатов Америки. Чтобы она была изображена на нашем звездно-полосатом флаге – так мне нравится цветок, который выращиваете вы со своими сестрами. Вы настоящие добропорядочные американки, настоящие граждане независимого государства.

Сестра не обращала никакого внимания на речи Перла, она выкладывала лекарства в чашечку. Наконец, сестра, немного отстранила от постели пациентки Перла, изображавшего президента, и подала два стаканчика. В одном были таблетки, в другом – вода.

Келли послушно, как робот взяла, сунула таблетки в рот и запила их водой. Сестра проследила, хорошо ли сделала эту несложную операцию пациентка и удовлетворенно кивнула головой.

– Теперь доброго вам дня, – сказала она и, прихватив свой поднос, удалилась из палаты.

Перл чинно удалился за ней. Но не прошло и одной минуты, как он вновь буквально влетел в палату.

– Ну что, подруга, теперь ты вполне можешь выплюнуть таблетки.

Келли виновато посмотрела на Перла.

– Перл, извини, но я их проглотила. У меня это получилось само собой. Я не могу им отказать.

– Что? – изумился Перл, – ты проглотила их по своей воле?

– Да, доктор Роулингс все равно бы об этом узнал и рассердился…

– Так что, это доктор Роулингс думает за тебя, он за тебя действует и решает… – пытался привести в чувство девушку Перл.

– Да нет, тут все намного сложней, – призналась Келли, – он обо всем знает, он действует на меня какими-то своими методами. Это сложно объяснить, Перл, но так оно все и есть.

Парень уселся на кровать девушки. Та сидела, понурив голову, и сцепив замком пальцы. Она чувствовала себя виноватой, но ничем не могла оправдываться перед Перлом.

Нет, Келли, ты должна сопротивляться, иначе с тобой произойдет то же, что произошло с моим братом.

Лицо Перла сделалось грустным и задумчивым. Келли почувствовала себя еще более виноватой перед ним.

"Хотя… – подумала Келли, – в конце концов, какое он право имеет на меня? Почему я должна ему подчиняться? Но все же подчиняться Перлу куда приятнее, чем доктору Роулингсу".

– Так что же случилось с твоим братом?

– Ты помнишь его? – переспросил Перл.

– Ты о нем очень мало рассказывал…

– Несколько лет тому назад его лечил доктор Роулингс. Точнее, он говорил, что лечит, а на самом деле, это было нечто ужасное. Все происходило в такой же больнице, как эта, но не здесь.

– Когда это происходило? – уточнила Келли.

– Задолго до того, как я приехал в Санта-Барбару.

– Так что с ним случилось?

– Я честно говоря, не могу точно сказать, потому что и сам не знаю, но он не вышел из больницы. Представь, как это страшно, попасть сюда и никогда не выйти из лечебницы… Хотя, Келли, это мои проблемы и не стоит тебе забивать ими голову.

Келли участливо смотрела на Перла, ей было неудобно, что она бередит душевную рану парня, но понимала, без этих расспросов они не смогут прийти к согласию, не будут доверять друг другу.

– Тогда я не мог ему помочь, а теперь я хочу добраться до этих документов. Келли, и я доберусь до них. Я помогу другим.

– Так вот почему ты хочешь помочь мне? – изумилась Келли.

– Тут не все так просто, – возразил ей Перл.

– А если ты не сможешь добраться до документов своего брата?

– Но я хотя бы смогу прочитать документы других пациентов, сопоставить их. Я доберусь, Келли, до твоих документов и разберусь в методах действия доктора Роулингса. Он поплатится за свои злодейства.

– Так что случилось с Брайаном? Почему он не вышел из больницы? И причем здесь доктор Роулингс?

Перл только открыл рот, чтобы ответить, как дверь в палату с шумом распахнулась и на пороге возник доктор Роулингс. Его халат был накрахмален и отутюжен, а улыбка – холодной и презрительной.

Перл так и застыл с открытым ртом, а Келли еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Я смотрю, вы уже отлично подружились, – воскликнул доктор Роулингс.

Его голос звучал неискренне и злобно.

– О, да! – воскликнул Перл, – я сказал себе: вот женщина, которая умеет дружить… – Перл выговаривал слова с подчеркнутой патетикой в голосе и изображал из себя президента.

Доктор Роулингс скосил на него взгляд, но Перла это мало смутило.

– Келли, если ты не против… – доктор Роулингс оборвал тираду Перла.

– Что, доктор Роулингс? – запуганно спросила Келли.

– Я прошу тебя, если ты не против – проследуй в мой кабинет.

Келли посмотрела на Перла, ища у него поддержки, но тот отвел взгляд в сторону. Теперь действовать она должна была сама, без его помощи.

– Но, доктор Роулингс, ведь сеанс был назначен только через час…

– Я знаю об этом, – вкрадчивым голосом сказал доктор Роулингс, но я хочу поговорить с тобой именно сейчас и именно в своем кабинете. Ну что, Келли, пойдем?

105

0

106

Девушка затравленно озиралась, но ни у кого не могла найти помощи.

Перл двинулся к двери и из-за спины доктора подмигнул Келли. И это придало девушке силы и решительность.

ГЛАВА 21

– Кейт явно озабочен любознательностью Ридли. – Пистолет, из которого стреляли в помощника инспектора, найден. – Зачем Джина забралась на крышу отеля? – недоумевает Иден. – "Печенье сделано с любовью – угощайтесь на здоровье!". – Келли хорошо играет свою роль. – Брик Уоллес не хочет идти против детей своей матери.

Круз и Сантана сидели за столиком в "Ориент-Экспресс". Они почти ни о чем не говорили, а если и обменивались словами, то это были какие-то совершенно незначительные фразы. Разговор не клеился. Круз сосредоточенно жевал, почти не поднимая глаз на Сантану. Его жена вертела в пальцах ключи от машины, ей тоже было в тягость сидеть здесь напротив своего мужа.

В ресторан вбежал помощник инспектора Пол Ридли. Он запыхался, огляделся, увидел Круза и обрадовано улыбнулся. Тотчас подлетел к столу.

– Здравствуй, Сантана, я очень рад тебя видеть.

– Привет, Пол, – ответила Сантана и на этот раз улыбнулась очень приветливо и открыто.

– Ты меня извини, но у меня к Крузу дело, я его везде искал и очень рад, что нашел здесь.

– А что такое, Рид? – Круз поднял голову и посмотрел на своего помощника.

– Я не хотел говорить об этом в участке… – Ридли скосил глаза на Сантану, как бы опасаясь ее присутствия, как бы не доверяя женщине.

– Ну-ну, – поддержал его Круз, но тут же сообразил, что Ридли не станет говорить при Сантане. – Извини, дорогая, – Круг промокнул губы салфеткой, – нам с Ридли нужно немного поговорить, мы выйдем на пару минут.

– Всего лишь на пару минут? – с недоверием воскликнула Сантана.

– Ну, может быть, чуть больше, видишь, дело очень срочное, Ридли даже запыхался.

– Да, Сантана, извини, что я вас отвлек.

– Ничего, я уже к этому привыкла, – ответила Сантана.

Круг выбрался из-за стола и они с Ридли прошли в бар. Они остановились в углу небольшого зала.

В противоположном углу завтракал Кейт Тиммонс. Официант подошел к нему с радиотелефоном в руке.

– Извините, мистер Тиммонс, вас к телефону.

– Спасибо, – кивнул Кейт и взял трубку в руку. – Алло, Кейт Тиммонс слушает.

– Это я, Альварес, есть проблемы, – послышался взволнованный голос одного из сотрудников полиции. – Кастильо меня подозревает.

– Почему ты так думаешь? – пытаясь быть хладнокровным и спокойным бросил в трубку Кейт.

– Я видел его с моим напарником и они очень славно ворковали. Я сразу понял – здесь неладно, они что-то пронюхали или просто заподозрили, – еще более взволнованно и нервно говорил Альварес.

Тиммонс откинулся на спинку кресла и плотнее прижал трубку к уху.

– У тебя, Альварес, мания преследования.

– Ты так думаешь? – послышалось из трубки.

– Кейт, а Кастильо там? Чувствую, мой напарник едет к вам.

Кейт Тиммонс, повернув голову, увидел Круза и Ридли, которые о чем-то спорили, нервно размахивая руками. Кейт тут же отвернулся от них и вновь прижал трубку к уху.

– Должен извиниться перед тобой, они уже разговаривают.

Так я и знал! – послышался голос Альвареса, в котором слышался испуг и озабоченность.

– Знаешь что, Альварес, я тебе советую не беспокоиться о Кастильо.

– Почему я не должен беспокоиться?

– Я возьму его на себя.

– Ну если так, то все еще не очень и плохо.

– Да, все будет нормально. Пока.

Кейт Тиммонс сложил телефон. На его холеном лице появилась явная озабоченность, даже руки чуть-чуть дрожали, а на лбу выступили капли пота.

"Черт! Действительно, они могут выйти на меня. Ведь я замешан в этом деле. Ну нет, этого я не позволю, – Кейт Тиммонс вытащил из кармана носовой платок, вытер руки, промокнул лоб. – До меня им не добраться, хотя Круз сделает все, чтобы выйти на меня и изобличить. Но этого ему не удастся сделать, я не такой простак, как он считает. Я привык побеждать, победа и на этот раз будет за мной, – Кейт уже не испуганно, а злорадно улыбнулся. – Я ему устрою, он у меня попляшет!"

Собравшись с мыслями/ Кейт встал из-за стола и направился к оживленно беседующим Крузу и Ридли.

– Привет, ребята. Хочу вам сообщить одну новость.

– Какую? – Круз обернулся и посмотрел на Кента.

– Найден пистолет.

– Какой пистолет? – поинтересовался Ридли.

– Тот, из которого в тебя стреляли.

– Где найден? – уже с явным интересом посмотрел на помощника окружного прокурора Кастильо.

– На месте вчерашней облавы, – спокойно и даже немного равнодушно ответил Кейт.

Он сказал это так, как будто говорил о какой-то заурядной вещи, а не о пистолете.

– Странно, как это мы его сразу не нашли? – развел руками Кейт.

– Серьезно. Тогда надо поговорить.

– Хорошо, поговорим, – Кейт потрепал по плечу Круза, – так что, следующий ход за тобой и за твоим отрядом.

Круз не обратил внимания на слова Кейта. Он повернулся к Ридли.

– Нам сейчас надо ехать в участок и осмотреть оружие.

Тот утвердительно кивнул.

– Я с тобой, – сказал Кейт.

– Извините, одну минуту, – Круз заспешил к столику, за которым все еще сидела со скучающим видом Сантана.

– Послушай, Ридли, я пришел сюда пешком и без машины. Может, ты меня подвезешь?

– Конечно, подвезу, – ответил Ридли, – только сейчас позвоню.

– Конечно, конечно, – Кейт сказал это таким голосом, будто он был непосредственным начальником Ридли и сейчас отпускал его.

Лайонел увидел у стойки бара Иден и неспеша подошел к ней.

– Ты хотела со мной поговорить?

– Да, – виновато улыбнулась Иден, – знаешь, Лайонел, я уже давно хотела с тобой поговорить, но все как-то немного стеснялась.

– Перестань, Иден, ты могла говорить при Брике.

– Нет, это было не совсем удобно.

– Почему? – улыбнулся Лайонел.

– Знаешь, твой счет уже трижды просрочен. Пора его оплатить, – Иден опустила глаза, потом вскинула их и посмотрела в лицо Лайонелу.

Глаза того холодно блеснули, но на губах была улыбка, улыбка очень учтивая и доброжелательная.

От этого взгляда Иден вздрогнула и какой-то странный холодок пробежал по ее спине, а в душе поселились нехорошие предчувствия.

– А может, мне устроиться в "Ориент-Экспресс" мыть посуду? – глядя на Иден проговорил Лайонел.

– Нет, но если ты не хочешь оплатить счет, то тогда, Лайонел, тебе лучше уйти, – холодно сказала Иден.

– Знаешь, иногда ты мне очень сильно напоминаешь его, – холодно ответил Лайонел.

– Если ты имеешь в виду моего отца, то я воспринимаю твои слова как комплимент, – парировала Иден.

– Навряд ли это комплимент, – процедил сквозь зубы Локридж.

– Знаешь что, Лайонел, давай сделаем так: или ты заплатишь или уйдешь.

– Иден, ты получишь свои деньги, но тогда, когда я этого захочу, когда я этого пожелаю.

Лайонел собрался уже уходить, но Иден сказала ему вслед:

– Думаешь, я не знаю, что вы с дядей Грантом что-то затеяли?

– О! – воскликнул Лайонел и вновь обернулся к Иден.

– И у тебя еще после всего этого хватает наглости появляться здесь? – сказала Иден, – ты оплатишь свой счет немедленно, сегодня же!

106

0

107

– Если так, то считай это уже сделано, – колко прошипел Локридж, – но ты, Иден, в этот момент помогла мне решить одну дилемму…

– Какую? – Иден гордо вскинула голову и на какое-то мгновение стала очень похожа осанкой на своего отца СиСи Кэпвелла, который тоже частенько принимал такую позу, только лицо СиСи всегда выражало куда большее презрение к Лайонелу Локриджу.

– Тебе, Иден, придется немного подождать, но ты даже сама не знаешь, как сильно мне помогла, – Лайонел резко повернулся и вышел из бара.

А Иден еще долго стояла в задумчивости, рассуждая над тем, что же имел в виду Лайонел, произнеся подобные слова.

В двери Лайонел Локридж столкнулся с рабочим, который спешил в бар "Ориент-Экспресс".

– Вы не видели здесь мисс Кэпвелл? – спрашивал он у всех.

– Один из официантов указал рукой рабочему, где можно найти Иден и тот вбежал в бар.

– Мисс Кэпвелл, я говорил этой сумасшедшей, чтобы она не подходила…

– Что? Какой сумасшедшей?

– Да этой… Джине, которая на крыше. Она лезет к вывеске. Я говорю ей, чтобы не подходила, но она меня совершенно не слушает.

Тут же в бар вбежал и Кейт Тиммонс.

– Извините, если я перебью вас. Иден, послушай…

– Что такое, Кейт?

– У меня неотложные дела и я вынужден прервать завтрак. Извини, пожалуйста, встретимся позже и пообедаем, возможно, вместе. А сейчас я должен бежать – неотложные дела, – Кейт кивнул и направился к выходу.

– Я жду твоего звонка, – вдогонку ему бросила Иден.

– Я обязательно позвоню, не беспокойся.

– Мисс Кэпвелл, выслушайте, пожалуйста, меня, – рабочий энергично размахивал руками, – я сейчас вам все объясню, объясню по порядку.

– Пожалуйста, я вас слушаю.

– Она совершенно неуправляема. Я ей говорю, но она меня не слушает.

– Кто? Погодите, рассказывайте все по порядку. Кто неуправляем?

– Да эта… ваша подруга, мисс Кэпвелл, – сказал рабочий.

– А кто ее туда пустил?

– Как кто? Она сказала, что вы не возражаете, если она часок побудет наверху.

– Что? Джина забралась на крышу отеля?

– Да, – рабочий кивнул в ответ. – Я ей говорил, чтобы она не трогала вывеску, но это бесполезно.

– Кто трогает вывеску?

– Да ваша подруга! – воскликнул рабочий, – а мы эту вывеску даже еще не проверили.

– А зачем она это делает? Зачем ей это нужно?

– Она говорит, что хочет зажечь вывеску, хочет чтобы она сверкала, а потом она решила сняться на фоне сверкающей вывески…

– Зачем сняться? – Иден никак не могла взять в толк, зачем Джина забралась на крышу отеля.

А Джина в это время снималась в очередной раз, старательно выговаривая слова незатейливой рекламной песенки, неуклюже дергаясь в такт музыки, постоянно сбиваясь и не попадая в кадр. Режиссер уже вспотел. Он морщился, но запись не останавливал.

– Да черт с ней, – шептал он оператору, – пусть дергается как хочет, деньги уже заплачены и это ее проблемы, а не наши. Ведь я предлагал ей взять профессиональную манекенщицу, чтобы та сделала все как следует, но она хочет красоваться сама. Какая-то безумная.

Оператор нажал на кнопку и махнул рукой. Джина Кэпвелл, которая было приостановилась и выжидала, вновь принялась распевать песенку: "Это печенье – просто прелесть! Аромат и вкус, и свежесть! Оно сделано с любовью – Угощайтесь на здоровье!"

– Когда вы захотите себя немного побаловать, – уже остановившись проговорила Джина, – купите пакетик печенья миссис Кэпвелл! Запомните это название. Оно символ качества и символ успеха!

Джина подняла вверх руку и посмотрела на белые облака. Режиссер в это время понуро отошел к распределительному щиту и положил руку на крышку. Его начало трясти.

– Боже! Что с ним случилось? – первой воскликнула Джина, видя как корчится режиссер.

Огромная вывеска на несколько мгновений вспыхнула, неон в трубках засветился, а во всем отеле погас свет, потом вновь вспыхнул и снова погас.

– Что это? – стоя в баре рядом с рабочим воскликнула Иден.

– Это, наверное, ваша подруга попыталась зажечь вывеску.

– Боже! Она же сейчас сожжет ее и погибнет сама! Быстрее наверх! – Иден и рабочий заспешили на крышу отеля.

Келли робко вошла в кабинет доктора Роулингса и испуганно осмотрелась по сторонам. Выражение ее лица было таким, как будто все в этом кабинете действовало ей на нервы, угнетало, пугало, раздражало.

Садись, пожалуйста, – вежливо предложил доктор Роулингс, отрываясь от небольшого листка бумаги, который он заполнял мелким аккуратным почерком.

– Я не хочу садиться, – произнесла Келли.

– Это еще почему? Может, из-за того, что я изменил время сеанса?

– Нет, – Келли повертела головой и ее светлые волосы разлетелись в разные стороны, несколько светлых прядей закрыли глаза.

– Доктор Роулингс, мне здесь не нравится.

– Пойми, Келли, наши с тобой беседы – это часть лечения, это процедура, – он положил перед собой руки и посмотрел на аккуратно обработанные ногти. – Тебе не нравятся мои сеансы?

– Да нет, дело не в том, – Келли вновь испуганно огляделась по сторонам, – мне не нравится ваш кабинет и я думаю, эти сеансы лучше проводить в моей палате, потому что среди своих вещей, среди вещей, к которым привыкла, я чувствую себя спокойнее и уютнее. И мне кажется, доктор Роулингс, там я смогу что-нибудь вспомнить.

– Но раньше ты мне никогда не жаловалась, – доктор поднялся из-за стола.

– Я боялась, – Келли опустила голову. – У себя в палате я кое-что вспоминаю, слышу какие-то звуки, какие-то мелодии, – уже более настойчиво проговорила девушка.

Доктор вышел из-за стола.

– Думаешь, в палате наши сеансы будут проходить лучше?

Келли кивнула.

Выражение ее лица было робким, наивным и испуганным.

Доктор Роулингс пожал плечами. Он не любил нарушать им же заведенные порядки, но случай Келли Кэпвелл был не совсем обычным, даже можно сказать, из ряда вон выходящим. Поэтому к этой пациентке он относился с большим интересом, чем к другим.

– Келли, мне кажется, что ты с кем-то говорила об этом.

– Что вы хотите сказать? – вскинула голову девушка. – Я хотела вам сказать это раньше, но все время боялась. Мы можем перейти в мою палату? – Келли даже подала доктору Роулингсу руку.

– Мне кажется, это не твоя идея, – холодно сказал доктор.

Нет моя, моя, – возразила Келли.

– Мне кажется, кто-то пытается на тебя влиять и будет лучше, если ты скажешь кто. Кто этот человек, Келли?

Лицо Келли стало напряженным, она боялась, что сейчас не выдержит и проговорится. Но собрав всю свою волю в кулак, она отрицательно покачала головой и произнесла:

– Никто, никто, доктор Роулингс, меня этому не учил, я сама чувствую – в палате мне будет легче что-нибудь вспомнить. Поверьте, я давно хотела вам это сказать, – ее голос звучал очень естественно, а испуг выглядел натуральным, волнение тоже казалось неподдельным.

Первой опомнилась и пришла на помощь режиссеру Джина. Она принесла стакан воды и принялась отпаивать перепуганного режиссера.

– Выпейте, вам станет легче.

– Отойдите все от него! Да и вы отойдите от меня! Прочь! Прочь! – разгневанно кричал режиссер, – это все из-за вас! – он показывал пальцем на Джину.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – пыталась успокоить его женщина.

– Мне не нужна ни ваша вода, ни ваш воздух – мне вообще ничего не нужно, мне надо, чтобы сюда позвали адвоката, – кричал режиссер. – А ты, ты, кухарка, – обратился он к Джине, – и тебе никогда не напечь столько печенья, чтобы ты была в состоянии выплатить мне компенсацию.

107

0

108

Джина покраснела от слов режиссера и уже хотела вступить с ним в спор и осыпать его бранью, но сообразила, что лучше не спорить. Она успела выкрикнуть только одно:

– Но откуда же я знала, что эта вывеска неправильно подключена?

– Вставайте! Вставайте! – обратился рабочий к режиссеру, – вам надо в больницу.

– Да отстаньте вы все от меня! Я уже неплохо себя чувствую, – режиссер поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен. – Со мной все в порядке. Быстро собираем аппаратуру и уходим. Быстро! – заторопил он оператора, который и сам уже упаковал свою камеру и, сжимая в одной руке штатив, спешил к выходу. – Ну, мисс Печенье, вы у меня дождетесь! – уходя крикнул режиссер.

– А как же моя реклама? – возмутилась Джина.

– Что? Ты еще хочешь рекламу? Я чуть не погиб, а она еще хочет рекламу. Да я тебе такую рекламу сделаю!..

Но оператор обнял режиссера за плечи и не дал ему договорить. Джина покраснела и отвернулась.

– Что ты вообще здесь делаешь? – подбежала к ней возмущенная Иден. – Кто тебе разрешил забраться на крышу и пользоваться вывеской? – Иден указала рукой на неоновую рекламу.

Джина смущенно пожала плечами.

– Иден, если бы вывеска была правильно подключена, то тогда ничего бы и не случилось

– Да что ты говоришь? – изумилась Иден и ехидно улыбнулась, разглядывая пестрое платье Джины, сплошь усыпанное блестками.

– Понимаешь, я хотела, чтобы буква сверкала, тогда получилась бы изумительная реклама…

– Что? – изумилась Иден. – Из-за твоего идиотского печенья мог погибнуть человек!

– Может, оно и идиотское, мое печенье, но это единственное, что у меня осталось, – с наигранной болью в голосе произнесла Джина.

– Слушай, убирайтесь вы все отсюда, – уже спокойно сказала Иден. – И если ты впредь надумаешь делать рекламу, Джина, то занимайся этим в студии, желательно подальше от отеля Кэпвеллов.

– Тебе хорошо говорить, – покраснела Джина, – тебе все дано сразу – хорошая семья, богатые родители, хорошее образование… а тем, кому этого не дано, те вынуждены сами карабкаться вверх.

Но Иден не стала спорить. Она пристально глянула в лицо Джине и холодно произнесла:

– Делай все это в другом месте, я тебя предупреждаю.

– Хорошо, – приторным голосом прошептала Джина – но учти, скоро я встану на ноги.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что пройдет еще немного времени и все будут говорить о Джине. Я встану на ноги и тогда верну себе все и даже больше, – Джина окинула взглядом город, который был прекрасно виден с крыши отеля. – Да, Иден, я верну себе все. У меня будет прекрасный дом, яхта…

Иден как-то странно пожала плечами и ничего не ответила на это высказывание Джины.

Брик Уоллес подошел и сел за стол к Лайонелу. Локридж посмотрел на Брика внимательно, как бы угадывая, о чем сейчас пойдет разговор. Брик несколько мгновений помедлил, потом произнес:

– Лайонел, ты пытался утопить ее отца…

– И все это могло бы получиться, если бы не Мейсон. Он помешал осуществить задуманный план.

Брик посмотрел на Лайонела, не зная что ответить, но потом сказал:

– Мне кажется, тебе надо остановиться, успокоиться, подумать и кое-что переоценить.

– Нет-нет, надо торопиться, – Лайонел возбужденно вскинул руку и как бы рассек ею воздух, – обязательно надо спешить. Я должен его достать и обязательно достану, но я это сделаю через его детей, – Лайонел говорил очень зло и Брик понял, что Локридж не остановится ни перед чем.

– Погоди, погоди, мне все это не очень нравится, – на лице Брика Уоллеса появилось презрительное выражение.

– Ты вспомни, что он сделал с Уорреном, – глядя прямо в глаза Брику, сказал Лайонел.

– Но это все равно не оправдание, – возразил молодой человек.

– Я думал, ты со мной… – вопросительно глянул на сына Лайонел.

– Да, я с тобой, – ответил тот, – но я не хочу зла детям Софии.

– Брик, остановись, ты реши вначале: ты со мной или с ним? Сейчас мне нужно добраться до СиСи и я хочу сделать это через Иден, – втолковывал Брику свою новую затею Лайонел.

– Это из-за того, что она заставляет тебя уплатить по счету?

– Не надо, – брезгливо поморщился Лайонел. Вспоминать о том, как Иден упрекнула его, было очень неприятно.

– Все куда серьезнее, – продолжил Локридж, – она очень уязвима.

– Ты можешь делать все что угодно, хотя я тебе этого не советую, – сказал Брик. – Поэтому, если ты станешь что-то предпринимать, то, пожалуйста, без меня.

– Брик… – немного растерянно произнес Лайонел, – я хочу, чтобы ты собрал кое-какую информацию об Иден. Меня интересуют подробности ее жизни.

Брик вместо ответа отрицательно завертел головой.

– Она была в Европе и меня интересует, зачем она туда поехала, с кем она там была, чем занималась, что делала. Ведь здесь об этом ничего не известно. Все думают, что Иден там, якобы, училась, но я думаю, это не так, во всяком случае, не совсем так.

– Хорошо, хорошо, сначала ты задавишь Иден, а кто будет следующим? – уже возмутился, не в силах сдерживать злость на отца Брик. – Потом ты примешься за Келли? Но ведь она в психушке. Ты что, этого не понимаешь? А Тэд поссорился с СиСи и желает идти своим путем. Ты его тоже хочешь за что-нибудь поймать?

Лайонел подался вперед и буквально прошипел, глядя в лицо Брику:

– Я хочу добраться до СиСи. Он отнял у меня землю, дом, разрушил семью. Это, Брик – не месть, это правосудие. Пойми.

Брик прикрыл глаза. На его лице были написаны разочарование и обида на Лайонела.

ГЛАВА 22

– Пистолет отдан на экспертизу. – Доктор Роулингс попадается на удочку, заброшенную Перлом и Келли. – Информация об Иден, которая стоит пять тысяч долларов. – Нужно ли прокурору разбираться в электричестве? – Если искать в картотеке по алфавиту, то быстро найдешь, что нужно. – На крыше и дышать и разговаривать легче. – Перл находит документы своего брата.

Круз Кастильо нервно расхаживал по кабинету и растолковывал своим подчиненным Полу Ридли и Джулио Альваресу суть дела.

– Мне кажется, нам нужно укрепить как можно сильнее тылы, все наши экспедиции и облавы должны быть более молниеносными, более неожиданными, – говорил Круз.

– Да, да, – поддерживал его бородатый Альварес. Ридли стоял, сунув руки в карманы пиджака, и немного виновато молчал.

– Вопрос здесь в другом: когда мы сделаем следующую облаву? – вопросительно посмотрев на Круза поинтересовался Альварес.

Круз вздрогнул от этого вопроса. Он напряженно задумался, потом взглянул в маленькие глаза Альвареса.

– Знаешь, Джулио, я даже сам себе боюсь называть день и время. Я это даже про себя шепотом боюсь произносить, потому что устал от утечки информации.

Дверь кабинета распахнулась и в него вошел Кейт Тиммонс.

– Добрый день, господа, – прямо с порога поприветствовал собравшихся помощник прокурора. – Я распорядился снять отпечатки пальцев с найденного пистолета.

Круз вновь напрягся.

– Что? Что ты сказал?

– Ничего, что слышал, – ответил Кейт.

– Ты что, стал по совместительству еще и полицейским? – немного издевательски сказал Круз.

– Я просто распорядился, чтобы сняли отпечатки.

– Послушай, Кейт, это дело поручено мне, им занимаюсь я лично и буду делать то, что считаю нужным.

108

0

109

– Я хотел сэкономить время, – пожал плечами Кейт. – Итак, что мы будем делать дальше? – он оглядел собравшихся.

– Круз разработал новый план облавы. Думаю, этот план принесет нам успех и мы накроем всех, – сказал Альварес, не дожидаясь слов Круза.

– Да, возможно так и будет, – процедил Круз, – но только в том случае, если снова не будет утечки информации.

– Пол, расскажи обо всем помощнику прокурора, а у меня есть срочные дела, – Круз снял свой пиджак со спинки вертящегося кресла, – и если что – звони, ты знаешь, где меня найти.

– Хорошо, Круз, так и сделаю, – улыбнулся парень.

– Вообще, Пол, тебе тоже здесь нечего делать, я тебя подменю, – сказал Альварес, забирая бумажную папку из рук помощника, – я сам все объясню, сам обо всем расскажу. Так что можешь не волноваться и отдыхать, ты согласен?

Пол пожал плечами, но приказ начальника выполнил и неспешно удалился вслед за Крузом.

Как только за Полом закрылась дверь, Альварес буквально налетел на Кейта.

– Ты спятил! – брызгая слюной, зашипел Альварес, – какой пистолет ты отдал в лабораторию?

– Да успокойся, успокойся, Альварес, я все продумал.

– Ты хочешь сказать, Кейт, что ты все продумал и все будет нормально?

– Конечно, Альварес, не надо волноваться.

– А что покажет баллистическая экспертиза? – не унимался Альварес.

Кейт пожал плечами.

– Она не покажет, что такой же пулей стреляли в Пола Ридли?

– Это все дымовая завеса, – развел руки в стороны Кейт, – это все для них, чтобы не так быстро спохватились.

Альварес отошел от помощника окружного прокурора и задумался.

– Я же тебе сказал, Альварес, с Кастильо я прекрасно справлюсь, и от него больше не будет никаких хлопот. Так что можешь спать спокойно, и так же спокойно мы можем с тобой продолжать заниматься своими делами и зарабатывать деньги. Ты доволен? – Джулио Альварес кивнул.

А в кабинете доктора Роулингса все еще продолжался напряженный разговор врача и пациентки.

Келли, расхаживая по кабинету, немного виновато и в то же время нервно говорила:

– Доктор, я была уверена, и все время думала, что вы останетесь довольны мной. Ведь я считаю палату своей, я живу там и все вещи, окружающие меня, кажутся родными и близкими – нисколько меня не раздражают.

Доктор Роулингс сидел на крышке стола и пристально рассматривал свою пациентку. Ему казалось подозрительным такое поведение, что-то было в нем необычное. Но что? Доктор Роулингс пытался сообразить, но это ему пока не удавалось.

"Возможно, ее кто-то научил, – сам себе сказал доктор, – а может быть и нет".

А девушка все ходила и ходила перед ним.

– Келли, я не буду тебе долго объяснять сущность своего метода, но мне кажется, раньше ты не возражала против этого кабинета.

– Я и сейчас не возражаю, доктор Роулингс, – Келли остановилась напротив врача, – но поймите, в палате мне будет легче вспоминать, там ко мне приходят интересные мысли, я даже слышу звуки музыки, часто вспоминаю Джо, думаю, как он меня любил, и тогда мне становится легче, мое настроение делается не таким тягостным и безрадостным.

– Ну хорошо, – согласился доктор Роулингс и спрыгнул с крышки стола, – я рад, что твое настроение улучшилось и ты уже не грустишь, хоть изредка, но улыбаешься. Я согласен, этот сеанс мы проведем в твоей палате и быть может, все будет очень хорошо. Можешь идти к себе, а я приду чуть позже.

Но Келли не тронулась с места. Она все еще смотрела на доктора Роулингса, как бы не веря, что смогла его обмануть.

– Вы в самом деле придете?

– Ну конечно, приду, – улыбнулся доктор Роулингс, приветливо и ободряюще. – Если тебе кажется, что там будет легче разговаривать, то поговорим там.

– Спасибо, спасибо, доктор, – закивала Келли и заспешила прочь из кабинета доктора.

Опасливо озираясь, Джина вошла в "Ориент-Экспресс". Она явно кого-то боялась и жалась к стене. Лайонел схватил ее за руку.

– Ну вот, ты мне и попалась.

– Ой, извини, Лайонел. – поспешила освободиться из его объятий Джина, – я думала, что ты ждешь меня на яхте.

– Я прождал тебя на яхте целых два часа.

– Я не смогла, была занята.

Лайонел подтолкнул Джину к столику, а сам уселся напротив.

– У меня возникли кое-какие осложнения, – теребя сумочку в руках, произнесла Джина.

– Да? – изумился Лайонел.

– Я сейчас начинаю жалеть, что затеяла свой бизнес.

– Всегда, Джина, есть луч надежды, – глубокомысленно заметил Лайонел.

– Но где он? Где? – посмотрела по сторонам Джина. – Я столько наделала в последнее время долгов… – виновато затараторила она, – да еще тебе, Лайонел, я должна пять тысяч…

Лайонел поморщился как от зубной боли, когда Джина заговорила о деньгах.

– Джина, этот долг ты можешь ликвидировать только одним способом, – Лайонел Локридж поднял вверх указательный палец, – всего только один поступок и ты мне ничего не должна.

Такой поворот разговора явно заинтриговал Джину, и на ее лице появился неподдельный интерес.

– Ты что, вернешь мне расписку? – спросила она.

– Возможно. А еще лучше, я просто потеряю память, ведь для тебя такое возможно?

Джина улыбнулась ехидно.

– Очень смешно. Так в чем же, собственно, хитрость? Что я должна такое совершить, чтобы ты забыл о пяти тысячах долларов?

– Делай что делаешь, Джина, – ответил, смеясь, Лайонел.

– Забавно, – возмутилась Джина, – сколько же вокруг меня, оказывается, беспамятных старичков!

Лайонела злость Джины просто развеселила. Он захохотал на весь зал.

– Я имел в виду, Джина, несколько другое, – уже успокоившись, сказал Лайонел.

– Чего же ты хочешь?

– Мне надо, чтобы ты собрала кое-какую информацию об одном человеке.

– О ком?

– Я хочу знать все о поездке Иден в Европу. Во-первых, мне интересно знать, зачем и почему она туда ездила, с кем ездила, с кем встречалась, и почему вернулась оттуда.

– Ах, вот оно что! – Джина откинулась на спинку дивана. – И ты эту информацию хочешь использовать против Иден?

– Возможно, – пожал плечами Лайонел.

– Знаешь, я, наверное, этим не стану заниматься.

– Почему? – воскликнул Лайонел. Теперь уже Джина пожала плечами.

– Вы что, может, стали с ней лучшими подругами? – Лайонел пристально посмотрел на испуганную Джину.

– Нет, мы с ней никакие не подруги, но пару раз она меня очень сильно выручила, и поэтому я не могу этим заниматься.

– Да, – рассудительно произнес Локридж, – пять тысяч долларов – деньги немалые, и тебе придется их отдать.

– Лайонел, она мне ничего не расскажет.

– Послушай, Джина, я тебя прекрасно знаю. Если тебе что-то надо узнать или выведать, ты достанешь это буквально из-под земли. Так вот, если ты кое-что узнаешь, и если информация будет стоящей, то долга в пять тысяч долларов за тобой не будет. Обещаю, – Лайонел на сей раз улыбнулся, посмотрел на Джину, и его лицо стало строгим.

– Ну, я не знаю… – уже сдаваясь, прошептала Джина. – Не знаю, Лайонел, думаю, я не смогу тебе помочь.

– Отлично, Джина, тогда отдавай долг.

Джина испуганно дернулась и опустила глаза.

– Ладно, ладно, Лайонел, – наконец-то Джина сдалась. – Но на это нужно время, – уже по-деловому перешла к разговору Джина.

– Время я тебе дам.

– Должно быть, это очень дорогая информация? – поинтересовалась Джина.

109

0

110

– Для меня – да, – коротко сказал Лайонел.

– Значит, эта информация тебе очень нужна.

На этот раз Лайонел не ответил. Джина думала, что бы еще такого выведать у него, но он молчал. Потом вдруг приподнялся из-за стола.

– Значит, так: ты достаешь информацию и тогда за тобой не числится долг, – он поднялся, понимая, что дальнейший разговор с Джиной бессмысленен.

Джина осталась сидеть за столиком одна. Она задумалась.

Иден сидела у стойки бара и что-то записывала в толстую канцелярскую книгу.

Кейт Тиммонс остановился в двери и несколько мгновений любовался Иден, потом игриво соскочил со ступеньки, подошел к женщине и остановился у нее за спиной.

– Привет, – сказал он ей в самое ухо. Иден вздрогнула.

– О, Кейт, я и не думала, что ты вернешься.

– Да, на работе была небольшая запарка, но я дал указания и все решил. Я приказал им управиться самим. А потом вспомнил, что если красивую женщину, – он вновь пристально посмотрел на Иден, – оставляешь за ленчем, то нечего рассчитывать на ужин, – свою фразу он закончил широкой улыбкой.

Иден задумалась и захлопнула книгу.

– Так да или нет? – вопросительно посмотрел на нее помощник окружного прокурора.

– И да и нет.

– Я хотел бы услышать "да", – произнес Кейт.

– У меня возникли кое-какие проблемы с монтажом рекламы на крыше отеля, что-то у них не в порядке с проводкой, – по-деловому принялась объяснять Иден, – и я не могу никуда уйти, пока там не закончат.

На крыше? – закатил глаза Кейт, – это так романтично… У меня никогда еще не было свидания на крыше. Я иду с тобой.

– Послушай, Кейт, а ты что-нибудь понимаешь в амперах, вольтах…

– В чем?

– В электричестве, скажем так, – пошутила Иден.

– А, амперы-вольты – это то, что пишут на батарейках? – рассмеялся Кейт, – тогда понимаю.

– Теперь-то я поняла, помощник из тебя, Кейт – просто никудышный. Но все равно, пойдем, – и они заспешили через весь ресторан к выходу.

Джина, увидев, как Кейт и Иден спешат к лифту, провела их настороженным взглядом. Ей тоже очень хотелось бы знать, о чем сейчас договаривались Иден с Кейтом и куда они направились. Но как ни напрягала Джина свой слух, она не услышала ни слова из разговора мужчины и женщины.

Доктор Роулингс вошел в палату Келли, когда та, сидя в постели, рисовала, положив на колени большую папку. Карандаш быстро скользил по шершавому листу бумаги, оставляя точные штрихи.

– Я немного задержался, Келли, ты меня извини. Застрял в кабинете – были кое-какие важные дела, надо было разобраться с бумагами.

– Да, – ответила девушка, – ничего страшного, я тоже была занята. Мне пришлось сходить в мастерскую, взять рисунки, и вот сейчас я работаю.

– Ну что ж, это замечательно, – доктор Роулингс уселся на край постели и посмотрел на рисунки.

– Может быть, доктор Роулингс, вы хотите посмотреть?

– Да, конечно, с удовольствием.

Доктор взял рисунок, повернул его к себе.

– Интересный молодой человек, и по-моему, ты его похоже нарисовала.

– Доктор, я решила начать свои воспоминания с лиц, которые вижу.

А в то время, пока Келли и доктор Роулингс рассматривали рисунки, Перл проскользнул в кабинет врача, осторожно притворил за собой дверь, повернул ключ и двинулся к комнате, где располагался архив доктора Роулингса. Он попытался открыть дверь, но она оказалась запертой. Тогда Перл вытащил из своих длинных волос дамскую заколку, сунул ее в замок и осторожно покрутив, сумел его открыть.

– Джон был очень красивый молодой человек, – сказал доктор Роулингс, рассматривая портрет.

– Да, у него были замечательные добрые глаза, доктор, и когда я о нем думаю, то всегда вижу перед собой его глаза, – сказала Келли.

– И вот это лицо тоже мне знакомо, – доктор взял второй рисунок с колен девушки.

– Вы думаете, он получился похожим?

– Конечно, даже очень, такой веселый, улыбающийся.

– Нет, доктор, мне кажется, этот рисунок не получился.

– Да что ты, Келли, рисунок просто замечательный. Я думаю, отец обрадуется, увидев такой прекрасно выполненный портрет.

– А ему можно будет меня навестить? – воспользовавшись моментом, поинтересовалась Келли.

– Посмотрим, посмотрим, – сказал доктор Роулингс.

Он разложил на кровати все рисунки, которые только были у Келли, потом взял ее за руку и немного сжал.

– Послушай, ты нарисовала многих, но здесь, мне кажется, нет одного человека.

– Кого?

– Здесь нет Ника.

– Ника? – Келли задумалась.

Перл подошел к специальным шкафам с картотекой доктора Роулингса и судорожно принялся открывать один за другим ящики, вытаскивать и просматривать документы, хранящиеся внутри.

"Боже! Как же здесь разобраться? Черт подери этого доктора Роулингса!" – шептал Перл. –

Потом он сообразил, что искать надо по алфавиту, и последующие его движения стали уже более целенаправленными.

– Знаете, доктор, мне все очень часто говорят о Нике. Наверное, он был добрым человеком, но я его не могу вспомнить. Вернее, какие-то глаза проплывают передо мной, но может быть, это был Джо?

– Постарайся вспомнить, постарайся, – попросил доктор Роулингс.

– А почему я должна его помнить? Джо нет, может быть, и Ника нет? – Келли вертела в пальцах остро отточенный карандаш.

– Но ведь ты любила его, Келли, – сказал доктор Роулингс.

– Любила? Я любила Ника? Но я этого не помню. И я не помню Ника, – девушка говорила растерянно и искренне.

– На твоем месте я попытался бы…

– Перестаньте! Перестаньте! – выкрикнула девушка, – я не хочу о нем думать.

– Келли, ты научилась вспоминать то, что было давно, а теперь ты должна будешь попытаться вспомнить все то, что было недавно, вернее, не вчера и не позавчера, а несколько месяцев тому назад. Я понимаю, это для тебя тяжело и больно, но ты должна это сделать, – голос доктора Роулингса был настойчивым и властным. – Ты должна привести свои чувства в порядок, и тогда все вспомнишь. Возможно, это произойдет не сейчас, возможно, это случится завтра, – доктор Роулингс поднялся с постели.

– Доктор, вы сердитесь на меня?

– Да нет, что ты, Келли, – улыбнулся врач, – я на тебя не сержусь.

Келли заволновалась, она переживала, что Перл еще не успел похитить карточки или найти нужные документы, а доктор Роулингс уже уходит. Поэтому она принялась судорожно думать, как задержать врача, и выкрикнула:

– Я вспомнила! Вспомнила! Врач резко обернулся.

– Ты вспомнила Ника? – глядя прямо в глаза девушки, спросил доктор Роулингс.

– Нет. Нет, доктор, я вспомнила… – Келли на мгновение задумалась и даже прикрыла глаза.

– Ну, говори. Говори, я жду, что же ты такое вспомнила? – подошел к ней поближе доктор Роулингс.

– Я вспомнила Дилана.

– Дилана? – изумился доктор Роулингс.

– Да, да, я вспомнила Дилана Хартли.

Доктор подошел еще на один шаг, и сейчас он уже просто буравил своим холодным взглядом Келли.

– Дилана Хартли… – сам себе произнес он.

– Да, Дилана, – подтвердила Келли.

"Дилана Хартли… вот это как раз то, что мне и надо", – подумал доктор Роулингс.

В кабинете Круз разговаривал с Сантаной.

– Я тебя ждал дома, но ты не пришла.

– Круз, я каталась на машине.

– Ну что ж, ты каталась на машине, а я вот решил поработать и поэтому приехал сюда.

Круз положил папку с документами, открыл ее и собирался сесть, как в кабинет вбежал Ридли.

110

0

111

– О! Круз, Сантана, – воскликнул молодой метис, – извините, я уже второй раз за день мешаю вам, – Ридли улыбнулся.

– Да что ты, Пол, ничего страшного, – Сантана взяла его за руку, – я слышала, тебя ранили? Я очень рада, что все обошлось. Вообще, мне всегда приятно тебя видеть, Пол, – сказала Сантана и очень доброжелательно улыбнулась Ридли.

Тот ответил такой же искренней улыбкой.

– Ну, а вы, ребята, как живете? – спросил Ридли. – Мы так и думали, что вы будете вместе.

Круз недовольно поморщился и посмотрел на Ридли. Сантана опустила голову, не зная, что и сказать.

– Нормально, – вдруг сказал Круз.

– Нормально так нормально, – обрадовался Ридли.

– Есть результаты баллистической экспертизы? – поинтересовался Круз.

– Пока нет, но пистолет… – Ридли замялся, посмотрел на Сантану, потом на Круза.

Но Сантана спохватилась первой.

– Извините, я понимаю, служебные дела, тайны… Я подожду в холле.

– Хорошо, Сантана, – благодарно улыбнулся Круз, – мы недолго – всего пять минут.

Он даже вышел из-за стола, чтобы проводить жену до двери. Когда он вернулся, Ридли посмотрел на него очень внимательно и сказал:

– Круз, а она у тебя красивая.

– Да, красивая, – ответил Круз.

– Надеюсь, вы счастливы?

– Стараемся, Ридли, стараемся. Хорошо, давай лучше об этом не будем, а поговорим о вчерашней облаве.

Ридли сел у стола и задумался.

– Мне кажется, я знаю, кто им стучит.

– Кто? – вскочил со своего места Круз.

– Мой напарник, – строго сказал Ридли.

– Джулио Альварес? – поднялся во весь рост Круз.

– Да, – коротко бросил Ридли.

– Я не могу в это поверить, – после долгих мгновений тишины произнес Круз.

– Я тоже в это не мог поверить, – развел руками Ридли. – Но теперь я могу тебе объяснить, почему пришел к такому заключению.

– Давай, – сказал Круз, – выкладывай.

Кейт Тиммонс сидел у распределительного щитка и рассматривал клеммы, к которым были подсоединены провода.

– Дверь еще горячая, – сказала Иден.

– Отличная мысль! – Кейт поднялся и приблизился к Иден.

Но Иден игриво выскользнула из его объятий и подошла к огромной рекламе, которая стояла на крыше.

– Ее целый день сюда поднимали, – любуясь проделанной работой, произнесла Иден.

– Когда ее подключат, это будет выглядеть просто великолепно! – сказал Кейт.

– Не знаю, – Иден сунула руки в карманы и прошлась по крыше. – Я больше люблю старомодные вывески.

– Ты женщина, которая сама кует свое счастье, – немного заискивающе улыбнулся Кейт.

– Ты считаешь, что хорошо меня узнал? – склонив набок голову произнесла Иден.

– Думаю, достаточно, ведь я чрезвычайно проницательный человек.

– Тогда что ты думаешь обо мне?

– Я понял, например, что ты, Иден, очень гордишься своей семьей и ее социальным положением в Санта-Барбаре, – Кейт Тиммонс сделал шаг к Иден.

– И ты это осуждаешь? – Иден вновь выскользнула из объятий Тиммонса.

– Да нет, такой фамилией можно гордиться, – сказал помощник окружного прокурора.

– Ты что, завтракал со мной тоже из-за фамилии?

– А разве это имеет значение? – Кейт внимательно взглянул на Иден, та отбросила волосы за спину.

– Ты всегда говоришь то, что думаешь?

– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – сказала Иден.

– Приглашение позавтракать, если быть честным, я принял из-за фамилии, а вот вернулся сюда – из-за тебя, Иден. И вообще, считаю, что с честными женщинами надо быть честным, – сказал Кейт Тиммонс.

– Ты редкий мужчина.

– А Круз? – тут же задал встречный вопрос помощник окружного прокурора.

Иден вздрогнула.

– Зачем нам говорить о нем?

– Я думаю, позавтракать ты пригласила меня только из-за него, – вновь проницательно посмотрел на Иден Кейт. – Ты же знала, что Круз и Сантана завтракают сегодня в "Ориент-Экспресс".

– Нет, ты ошибаешься, – пожала плечами Иден. – Месяца два назад такое и могло случиться, но сейчас, насколько мне известно, Сантана пытается укрепить свою семью. Так что это уже оконченная глава из моей жизни.

Кейт покачал головой.

– Мне кажется, что ты и сама уже начинаешь в это верить.

– Но я хочу знать, что у тебя с Сантаной.

Кейт захохотал, отвернулся и прошелся по крыше.

– Давай не будем об этом. Я сейчас стою на крыше самого престижного отеля города, а рядом со мной – одна из самых красивых девушек. И поэтому совсем не интересно говорить о другой паре.

– Но ты сам начал, – заметила Иден.

– Тогда я закрываю эту тему, потому что не хочу весь вечер говорить о Крузе и Сантане, – Кейт Тиммонс как-то очень странно посмотрел на Иден. – Я порадуюсь, если они будут счастливы, лучше поговорим о тебе, – помощник прокурора взял Иден за плечи и придвинул к себе. – Лучше поговорим о нас.

Он привлек Иден и поцеловал ее. Иден не сопротивлялась, она сама обняла Кейта за шею.

Джина уже закончила свою трапезу, промокнула губы и положила носовой платок в свою сверкающую сумочку, когда в зал ресторана "Ориент-Экспресс" вошел Круз.

Официант сразу подошел к нему и поприветствовал.

– Вы хотите поужинать, инспектор?

– Нет, Майк, я ищу Кейта Тиммонса. Ты его не видел?

– Конечно видел, он у нас завтракал.

Круз пожал плечами. Джина, увидев Круза и услышав, что он интересуется Кейтом, быстро выскочила из-за своего стола и направилась к нему. Она подошла к Крузу, покачивая бедрами, и нагловато улыбаясь спросила:

– Кого-нибудь ищешь?

– Возможно.

– Наверное, Иден? Ведь вы все время ищете друг друга, – лукаво улыбнулась Джина.

– Нет, я ищу Кейта Тиммонса, мне сказали, он где-то здесь.

– Ты не у тех людей спрашиваешь, Круз, – вплотную приблизившись к мужчине прошептала Джина. – Ты спроси у меня, и я тебе найду его в один миг.

А в палате продолжался разговор Келли с доктором Роулингсом.

– А что ты помнишь о Хартли? – спрашивал доктор.

Келли быстро вертела в руках остро отточенный карандаш, бросая взгляды на свои рисунки.

– Ничего не помню, доктор, только имя.

– А его лицо? Голос? – доктор положил свою руку на плечо девушке.

– Мне кажется, я его никогда не знала, – отвернувшись к стене прошептала Келли.

– Ну хоть что-нибудь ты о нем помнишь?

– Нет, нет, – Келли вертела головой.

– Но ты сосредоточься, напрягись, представь, что ты его сейчас рисуешь, постарайся увидеть его лицо, – настаивал доктор Роулингс.

А в то время, пока доктор Роулингс пытался вывести Келли из задумчивости и вернуть ей память, Перл уже нашел в картотеке документы своего брата.

Келли как могла затягивала время, чтобы доктор Роулингс не вернулся в свой кабинет и чтобы Перл успел все сделать.

– Я стараюсь, доктор, – уже со слезами на глазах говорила Келли, – стараюсь, но не могу ничего вспомнить. Для меня это только имя. Может быть, пока это еще только звук, может быть, пройдет еще несколько минут, часов, дней и тогда я вспомню.

– Напрягись, напрягись, Келли, – требовал доктор Роулингс.

– Кажется, нас познакомил Ник… Не заставляйте меня говорить о Дилане! – взмолилась Келли.

– Послушай, Келли, может быть, мы прервемся? – участливо спросил доктор Роулингс.

– Нет-нет, я в порядке.

111

0

112

– Тогда скажи, почему ты заплакала? – доктор пристально взглянул в глаза Келли, полные слез.

– Не знаю, – затрясла головой девушка, – я не могу этого понять.

– Нет, ты подумай и вспомни, в какой момент ты заплакала и из-за чего, какое имя произвело на тебя такое впечатление?

– Не знаю, я ничего не знаю, – трясла головой Келли.

– Ну хорошо, тогда прервемся.

– Нет, нет, доктор, я хочу, чтобы вы продолжали со мной разговаривать, – взмолилась девушка. – Какая-то часть моей жизни куда-то исчезла и все остальное из-за этого не складывается, – прошептала Келли.

– Ничего, не волнуйся, все сложится. Я сделаю, я помогу тебе, – сказал доктор Роулингс очень уверенно и от этой уверенности врача Келли стало не по себе.

– Единственное, что я сейчас понимаю – это больница. Я знаю правила, знаю сестер, знаю вас, доктор, знаю пациентов, знаю вот эту палату, – дрожащим голосом говорила Келли. – А ничего остального нет…

– Я думаю, это у тебя пройдет, не волнуйся, – попытался улыбнуться и утешить Келли доктор Роулингс.

Он поднялся с кровати.

– Кажется, на сегодня достаточно. Я пойду.

– Нет, доктор, давайте еще поговорим.

– Что с тобой, Келли? – доктор приостановился, положив руки на спинку кровати.

– Давайте поговорим, я вас очень прошу.

– Что с тобой, Келли? Скоро мы с тобой вновь поговорим. Сегодня ты вспомнила кое-что важное, и я надеюсь, это начало перелома, – доктор Роулингс поднял указательный палец. – Представляешь, Келли, я надеюсь, ты сможешь вспомнить все – от начала и до конца.

Келли тоже встала с постели.

– Доктор Роулингс, я хочу вспомнить все, вспомнить как и почему я оказалась в больнице, вспомнить всех тех, кто был до больницы.

– Ты все вспомнишь, – заверил доктор Роулингс, – но на сегодня уже хватит. Ты, Келли, можешь собой гордиться. Встретимся завтра утром.

Доктор Роулингс обернулся и направился к двери. Келли судорожно пыталась придумать что-нибудь, чтобы его задержать.

– Доктор, подождите! – вдруг нервно выкрикнула она и подбежала к нему.

– Что такое? – доктор обернулся и посмотрел на перепуганную девушку.

Но в это время в стеклянном окошке, которое было в двери, появилось довольное лицо Перла.

– Ничего, доктор, – ответила обрадованная Келли, – ничего, я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы так долго и так участливо со мной разговаривали.

– Что ж, Келли, это мой долг, долг врача – помогать тебе.

– Да, я думаю, что скоро вспомню все-все и тогда меня отсюда отпустят, да, доктор?

– Конечно, незачем держать здесь здорового человека.

– Доктор, и тогда я смогу заниматься чем захочу?

– Конечно, Келли, ты и сейчас можешь заниматься чем угодно – можешь рисовать, можешь писать, можешь погулять по лечебнице.

– Спасибо, доктор, спасибо за то, что согласились прийти в мою палату.

– Ну что ж, вот видишь, твои надежды оправдались. Ты говорила, что тебе в палате намного легче вспоминать, и действительно, сегодня мы вспомнили очень много, так что, Келли, всего тебе самого наилучшего.

– Да, доктор, вы правы, я очень устала и наверное, сейчас лягу.

Что-то странное блеснуло в глазах доктора, но Келли этого не заметила. Доктор Роулингс напряженно пытался докопаться до истины. Его что-то удивляло, что-то раздражало, но он никак не мог понять, что же это такое, что останавливает его внимание и не дает сосредоточиться. Во всей ситуации что-то было не в порядке и он хотел разобраться – что же его тревожит? Он открыл дверь и вышел в длинный больничный коридор.

А Келли удовлетворенно улыбнулась, прижав ладони к лицу.

Едва доктор Роулингс вошел в свой кабинет, как дверь палаты Келли распахнулась и вбежал возбужденный и обрадованный Перл, к груди он прижимал пакет с документами.

– Ты все отлично сделала, молодчина, Келли! – зашептал Перл.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Келли, видя возбужденное лицо Перла.

– Да, ты же знаешь, со мной всегда все в порядке.

– Ты нашел, что искал?

– Да, кое-что нашел и весьма неожиданное, – Перл принялся перебирать конверты.

– А что ты такое интересное там нашел, Перл? Почему ты так возбужден?

– Кое-что важное. Думаю, доктор Роулингс ни за какие деньги не захотел бы это обнародовать.

– С тобой все в порядке? – участливо поинтересовалась Келли.

– Да, Келли, да. Мне только надо немного подумать, чтобы прийти в себя, – ответил Перл и покинул палату Келли.

ГЛАВА 23

– Самый лучший вид на Санта-Барбару открывается с крыши отеля Кэпвеллов. – Иден и Круз ведут разговор с глазу на глаз. – Один из заголовков последних новостей повергает Тэда в замешательство. – Сон Келли. – Джейн уступает свою квартиру Хейли, но только до полуночи. – Стоит ли волноваться Марку Маккормику?

На крыше отеля Кэпвеллов Кейт Тиммонс держал в своих объятиях Иден.

– Может, поедем куда-нибудь? – заглядывая девушке в глаза, прошептал Кейт.

Иден пожала плечами, высвободилась от объятий.

– В принципе можно, но где еще есть такой прекрасный вид, как здесь?

Она подошла к парапету и залюбовалась раскинувшимся внизу городом.

– Действительно – нигде, отсюда открывается самый лучший вид на Санта-Барбару, – Кейт подошел к Иден.

За их спинами с шумом распахнулась дверь и на крышу вышел Круз. Кейт Тиммонс и Иден обернулись, они явно не ожидали увидеть на крыше именно его.

А Перл вернулся в свою палату и как самое дорогое, как бесценный груз, положил пакет с письмами на край кровати, отошел от него на один шаг, закрыл лицо ладонями и горько вздохнул. Наконец, он нашел то, что искал, то, к чему стремился.

Он отнял ладони от лица и вынул верхний конверт. Быстро пробежал глазами знакомый почерк брата. Затем извлек сложенный вчетверо лист бумаги и прочел его. Перл, казалось, слышал голос своего брата, будто бы тот стоял рядом с ним.

"Майкл, – читал Перл, – я знаю, что ты считаешь себя ответственным за всех. Но поверь, в моей болезни ты не виноват. Доктор Роулингс говорит, что я очень быстро поправлюсь и скоро вернусь домой".

Перл читал письмо и медленно, как в сомнамбулическом сне, двигался по палате.

"Я очень скучаю, но больше всех скучаю по тебе, Майкл, ведь я тебя люблю больше всех. Брайан".

Перл прижал листок бумаги к груди и опустился на кровать. Он вздрагивал и слезы текли по его щекам.

Круз подошел к Иден и Кейту, остановился напротив них, взглянул сначала на Иден, потом на Кейта. Несколько мгновений помедлил и сказал:

– Иден, я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Кейт испуганно и в то же время нагло улыбнулся:

– Что же, имеешь право. Я подожду тебя внизу, – он сжал локоть Иден, – я жду тебя в ресторане.

Он обошел Круза и не спеша покинул крышу отеля.

– Что здесь происходит? – спросил Круз, когда дверь захлопнулась.

– А что? – нервно передернула плечами Иден и прошлась по крыше.

– Но ведь я тебе сказал, держаться как можно дальше от него. Кейт Тиммонс очень опасный человек.

Иден посмотрела в безоблачное небо и широко улыбнулась.

112

0

113

– Да, помню, ты говорил, но теперь-то ты понимаешь, что чувствую я, когда вижу тебя с Сантаной, – зло проговорила она, глядя в глаза Крузу.

– Иден, я прошу тебя, – уже спокойнее говорил Круз, – не связывайся с ним.

– У меня, – вспылила Иден, – на этот счет есть свое мнение. И я сама смогу разобраться во всем.

– Я же говорил тебе, он опасный человек, – не сдавался Круз.

– Я знаю, что он опасен. Но ты, Круз, даже не подозреваешь насколько опасен, и поэтому для многих женщин он просто неотразим, – с видом победительницы произнесла Иден и направилась к выходу.

У самой двери она приостановилась и оглянулась. Круз стоял спиной к ней и тяжело дышал, его лица она не видела. А на лице Круза были боль, страдание и разочарование. Он очень переживал, что Кейт Тиммонс и Иден, возможно, нравятся друг другу.

Перл читал второе письмо своего брата.

"Ты считаешь себя, Майкл, ответственным за всех, но в моей болезни ты не виноват ни капли, ты здесь ни при чем. Доктор Роулингс говорит, что мои дела пошли на поправку, что я очень скоро выпишусь и мы с тобой встретимся, поговорим обо всем. Я знаю, что ты меня любишь и ждешь, поверь, я тебя люблю не меньше. С любовью, твой брат Брайан".

Перл закрыл лицо руками, его тело сотрясали рыдания. Он даже не услышал, как распахнулась дверь палаты и в нее быстро проскользнула Келли. Увидев плачущего Перла, она остановилась на полдороги, потом сорвалась с места, подбежала к парню и принялась его гладить.

– Успокойся, Перл, успокойся.

Рыдания понемногу становились тише и тише.

– Объясни мне, что случилось? Что ты читаешь? Что там написано?– участливо спросила Келли.

– Хорошо, Келли, я тебе все расскажу, только дай мне собраться с силами, – шептал Перл.

На радиостанции работа шла полным ходом. Хейли лихорадочно печатала на машинке текст, когда в комнату вбежала Джейн Вилсон.

– Хейли, ты еще долго будешь возиться? Скорее, скорее, сейчас песня кончится.

– Я и так тороплюсь, ты что не видишь, Джейн? – ответила Хейли, исступленно барабаня по клавишам.

Наконец, она остановилась, выхватила лист из каретки.

– Вот тебе заголовки новостей, беги!

Джейн схватила листок и рванулась в аппаратную, где из колонок магнитофона уже слышались последние аккорды песни. Она сунула лист в руки Тэду, тот схватил и принялся читать в микрофон:

– Передаем заголовки последних новостей. В суде Санта-Барбары рассматривается дело врача Марка Маккормика. Обвинителем по этому делу выступит помощник окружного прокурора Мейсон Кэпвелл.

Глаза Тэда округлились, но голос не дрогнул, он уже стал профессиональным комментатором.

– Новости из суда в нашей следующей программе. Джейн и Хейли стояли рядом и улыбались, видя как уверенно и профессионально работает Тэд.

Мэри вошла из спальни в кабинет и увидела, что Мейсон сидит, опустив голову на руки. Она подошла к нему и погладила по плечу. Мейсон вздрогнул.

– Ты что, Мейсон, спал здесь?

– Что? Да, – воскликнул он и взглянул на часы.

– Который час?

– О, черт! Надо бежать. Ведь скоро суд.

Мейсон быстро собирал бумаги, складывал исписанные листки в папку. Мэри безучастно смотрела на это, потом сказала:

– Мейсон, бросил бы ты все.

– Что? – возмутился тот и, резко повернувшись, глянул на Мэри.

– Мне кажется, у тебя странная навязчивая идея – задавить Марка, – сказала Мэри.

– Я хочу наказать его, а не задавить. Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость.

– Нет, Мейсон, это не справедливость, это месть, – с болью в голосе воскликнула Мэри.

– И все-таки, такого поступка, который совершил Марк, прощать нельзя. Ведь он – насильник, – сказал Мейсон, – и я ему этого не спущу.

– Но это будет очень трудно доказать, – сказала женщина.

– Нет, – передернул плечами Мэйсон, – ты расскажешь обо всем присяжным, тебе они поверят.

– Нет, не Все, – на щеках Мэри появились слезы, – не все. Я не буду никому ничего рассказывать, потому что ни в какой суд не пойду.

Мэри вышла из кабинета. Мейсон остался стоять у письменного стола. На его лице были разочарование и злость.

Джулия Уэйнрайт сидела в еще пустом зале судебных заседаний, она мысленно прокручивала в голове ход предстоящего процесса. Открылась дверь и вошла Августа.

– Ты уже здесь? – изумилась старшая сестра, – ты сегодня выступаешь?

– О, извини, доброе утро, – как бы опомнилась Джулия.

Августа уселась рядом с ней и взяла из ее рук тонкую красную папку, прочла заголовок.

– Почему у тебя в руках дело Дэвида Лорана?

– Это неважно, – вырвала папку младшая сестра и встала со своего места.

Августа рванулась за ней.

– Как это неважно?

– Неважно… Забудь об этом. Я просто немного … растеряна. Я пытаюсь представить, что же сегодня произойдет в суде.

– Мне кажется, сестра, что ты пытаешься совершить профессиональное самоубийство, а я хочу отговорить тебя от этого, – в глазах Августы было неподдельное участие и желание помочь.

– Ты зря тратишь силы, – коротко сказала Джулия.

– Ты этого не сделаешь! Ты не можешь выйти из дела и посадить человека в тюрьму только из-за того, что Дэвид Лоран тебя оскорбил, – возмущенно говорила Августа.

– Дело не в этом, Августа, совершенно не в этом. Я делаю то, что считаю нужным, я служу обществу. А Марк Маккормик виновен и я в этом не сомневаюсь, – решительно произнесла Джулия, – он изнасиловал Мэри и должен за это ответить. А если я не выступлю в суде, то это сделает кто-нибудь другой, а я этого не хочу.

– А не слишком ли много ты берешь на себя? – заметила Августа, – мне кажется, это даже неприлично.

– А мне все равно, – отрезала Джулия. Договорить сестрам не дал Марк Маккормик, который с улыбкой на лице влетел в зал.

– Доброе утро! – воскликнул он, приветствуя своего адвоката и Августу.

– Я не желаю на это смотреть, – прошипела Августа и пошла к выходу из зала.

Марк с изумлением посмотрел ей вслед.

– Ты готов? – спросила Джулия.

– Как никогда, – весело ответил Марк. Джулия бросила на стол папку с документами.

– Нервничать не надо, – посоветовала она.

– А как ты собираешься доказать мою невиновность? – поинтересовался Маккормик.

Августа еще не вышла из зала, она задержалась в дверях и прислушалась к разговору сестры и Марка.

Джулия обернулась, почувствовав на себе ее взгляд, Августа смутилась и выбежала из зала.

– Знаешь, Марк, давай не будем ставить телегу впереди лошади. Всему свое время, – рассудительно произнесла Джулия.

– Но я очень волнуюсь и хотел бы, чтобы ты меня успокоила.

– Не волнуйся, будь спокоен, – посоветовала Джулия, – все будет как надо, все будет как мы наметили. Так что будь спокоен.

Наконец, Перл пришел в себя, он поднялся с кровати и, сжимая в руках пакет с письмами, прошелся по палате.

– Так что с тобой? – участливо спросила Келли.

– Я не все рассказал тебе о своем брате. Не все, Келли. Дело в том, что мой брат Брайан покончил с собой в этой больнице.

Келли вздрогнула как от удара.

– Я винил в этом себя и считал, что он тоже обвинял во всем меня. А теперь, после того, как я прочел эти письма, его письма, я знаю, что все это не так, что все это неправда.

– А почему ты не получил писем? Почему они остались здесь, у доктора Роулингса? – поинтересовалась Келли.

113

0

114

Лицо Перла исказила боль.

– Келли, не бери на себя мои проблемы, тебе хватает своих.

– А как же иначе, Перл? Ведь ты мой друг, – Келли смотрела на него настолько ласково и участливо, что Перл улыбнулся и прикоснулся к ее светлым волосам, провел по ним пальцами.

– Спасибо тебе, Келли, за участие. Теперь я прочел эти письма и знаю… А тогда, когда он умер, я думал, что тоже умру… – Перл задумался, – но не умер, а просто очень сильно изменился. Я стал совершенно другим, теперь я не знаю, кто я есть на самом деле?

Перл поднял голову и посмотрел в потолок.

– Одна часть моей жизни проходит в реальности, а другая – в грезах, – Перл тряхнул головой, как бы пытаясь сбросить с себя наваждение и отогнать тягостные мысли.

– Послушай, Перл, – Келли положила руку ему на плечо, – мне вчера приснился сон.

Перл вздрогнул и повернулся к ней.

– Да-да, сон. Самый настоящий сон. Мне кажется, что я понемногу начинаю вспоминать.

– Это прекрасно, Келли, я надеюсь, ты мне расскажешь свой сон?

Келли согласно кивнула.

Тэд вбежал в кабинет, где за машинкой сидела Хейли. Она тут же вскочила и бросилась навстречу своему возлюбленному.

– Ну что, Тэд, хорошая работа? – поинтересовалась девушка.

– Да, отличная! – воскликнул парень и потянулся, чтобы обнять ее.

Но Хейли ловко избежала его объятий.

– Хейли, ты все время от меня убегаешь. А вечером мы хоть встретимся?

– Конечно, обязательно, – поспешила с ответом

Хейли, – я приготовлю на ужин что-нибудь вкусненькое.

– Вку-усненькое, – протянул Тэд, – я люблю-ю вку-усненькое. Хотя… приятная компания не менее важна.

И он с ног до головы осмотрел Хейли.

– Я думаю, что и то, и другое у нас с тобой будет, неправда ли?

Хейли вместо ответа только улыбнулась.

– Я хочу, Тэд, чтобы это был необыкновенный вечер, не такой, как обычно, – Хейли потупила взор, – и я хочу знать, во сколько ты придешь, чтобы я успела все приготовить.

Тэд взглянул на часы, задумался.

– Давай в девять тридцать.

– Отлично, – обрадовалась Хейли, – как раз успею. А куда ты сейчас торопишься?

Тэд вновь взглянул на часы.

– Знаешь, надо навестить Келли. Я очень люблю свою сестру.

– Ах, да, конечно, – поддержала его Хейли.

– А может, Хейли, мне принести чего-нибудь с собой, ну например… – Тэд сделал смешное выражение лица, явно намекая на спиртное.

– Нет-нет, это ни к чему. Просто приходи сам. К твоему приходу все будет готово.

Тэд улыбнулся, обнял Хейли и нежно поцеловал в губы. Он хотел продолжить поцелуй подольше, но дверь в кабинет открылась и вбежала Джейн Вилсон. Тэд и Хейли едва успели отпрянуть друг от друга. Они приняли беззаботный вид, как будто бы о чем-то болтали. Тэд заторопился к выходу.

– Хейли, лучше давай не в девять тридцать, а в девять пятнадцать.

– Давай, – согласилась Хейли.

Но возле двери его остановил окрик Джейн Вилсон.

– Смотри, не опоздай на дневную передачу, – строго сказала она.

– Да ты что, Джейн, разве я когда-нибудь опаздывал?

Дверь захлопнулась. Хейли подошла к Джейн.

– Послушай, подруга, я хочу тебя попросить об одном одолжении.

Джейн сразу же догадалась и, глядя в глаза Хейли, произнесла:

– Тебе нужна квартира?

– Да, вечером мне нужна квартира.

– Хорошо, – сказала Джейн, – я что-нибудь придумаю.

– Понимаешь, мы с Тэдом договорились побыть сегодня вдвоем.

– Хейли, – строго заговорила Джейн, – если ты будешь продолжать заискивать перед мужчинами, то у тебя ничего не получится. Я тебе это точно могу сказать.

– Да ну. Разве в этом есть что-нибудь плохое?

– Плохое? Ты обычное свидание хочешь превратить в ужин. А это можно расценивать только как подхалимаж, – наставительно сказала Джейн Вилсон.

– Ну что ты, Джейн?

– Я знаю, о чем говорю. Вообще-то, Хейли, я не собираюсь вмешиваться в твою сексуальную жизнь, но хочу тебе заметить, что мужики вроде твоего Тэда коллекционируют таких девочек как ты ради спортивного интереса.

Джейн Вилсон напустила на себя холодный и неприступный вид. А Хейли не знала, что и ответить. Вот так несколькими фразами Джейн испортила ей настроение, но Хейли не отчаивалась. Она знала, что любит Тэда и верила в то, что Тэд любит ее, поэтому она осталась спокойной.

– Знаешь, Джейн, я могу тебе сказать, что Тэд меня никогда не обидит.

– Не обидит? – воскликнула Джейн, – так думают все женщины, а в жизни получается совсем по-иному. Но мне кажется, я зря сотрясаю воздух.

Джейн посмотрела в окно и обернулась к Хейли.

– Можешь воспользоваться квартирой, подруга. Я раньше… – Джейн задумалась, сколько же времени дать молодым любовникам, – раньше полуночи все равно не приду. Так что развлекайтесь.

– Спасибо, я тебе очень благодарна, Джейн, – рассыпалась в любезностях Хейли, прикидывая, что времени Для свидания будет мало.

– Ты пока побудь здесь, а я сбегаю на заседание суда. Там разбирается дело об изнасиловании, этот Марк Маккормик, оказывается, настоящее животное и феминистки будут принимать меры, – Джейн забросила на плечо тяжелую сумку с магнитофоном и направилась к выходу.

У здания суда уже собралась толпа фоторепортеров, журналистов, были даже представители телевидения. Марк Маккормик и Джулия Уэйнрайт расхаживали по коридору, беседуя о деле.

– Мне все это надоело. По телефону звонило несколько психопаток, а эти журналисты просто проходу не дают, – жаловался Марк своему адвокату.

– Ничего удивительного.

– Как это? Они считают меня виноватым? – Джулия пожала плечами.

– Как видишь, это дело подняло большой шум, – сказала она.

– Я не думал, что будет так. Все эти фотокорреспонденты, журналисты – сумасшедшие. Некуда от них спрятаться. Я думаю, шум меня и погубит.

– Марк, успокойся. Ты говоришь ерунду.

– Ерунду? А я как подумаю, что меня могут посадить в тюрьму…

– Да перестань ты, – Джулия ободряюще взглянула на своего подзащитного. – Ты же знаешь, я хороший адвокат, у тебя надежная защита, а у Мейсона ничего против нас нет, кроме показаний Мэри.

– Но ты не забывай, Джулия, ведь она монашка. А кто же засомневается в правдивости ее слов? – раздосадовано произнес Маккормик.

– Но этого мало, а вещественных доказательств у них нет. А разорванное платье Мэри, тоже не доказательство. Ты, Марк, расскажешь все, как было и думаю, будешь свободен, как ветер, – Джулия даже сделала рукой движение, напоминающее взмах крыла, – я думаю, это дело закончится за один день.

– Будем надеяться, – вытирая пот со лба, произнес Марк.

– Я не пойму, чего ты так волнуешься, если тебе нечего скрывать.

Марк отвел взгляд в сторону и ничего не ответил своему адвокату.

К Марку и Джулии подбежала Августа.

114

0

115

– Извините, вы что, все еще никак не можете договориться?

– Мы уже обо всем договорились, у нас все в порядке, – ответила Джулия.

– Что ж, – зло прошипела Августа, – тогда я пойду займу место.

– Абсолютно правильная мысль, – поддержала Августу сестра.

Марк посмотрел на своего адвоката.

– Джулия, честно говоря, я не знаю, как вы определяете изнасилование, но могу тебе сказать, что Мэри ничего не делала против своей воли. Она нервничала, вначале противилась, но она, я в этом убежден, также хотела меня, как и я ее, – глядя прямо в глаза Джулии, сказал он, – скажи она хоть одно слово против, сделай намек, я бы прекратил. При желании, Джулия, пойми, она бы могла меня прогнать. Поверь мне.

Странная улыбка появилась на тонких губах женщины, которая стояла и слушала рассказ Маккормика. Это была очень странная улыбка и Маккормик вздрогнул, почувствовав что-то недоброе в улыбке своего адвоката.

– Да не волнуйся ты, не переживай, – сбросив с себя эту странную улыбку, спокойным голосом сказала Джулия, – все будет хорошо. Серьезных поводов волноваться я не "вижу. Опыт у меня в подобных делах уже есть. Могу сказать, что победа будет за нами.

Джулия слегка прикоснулась к плечу Марка. По коридору в зал судебного заседания, шли Мейсон и Мэри. Джулия увидела их и ее губы чуть-чуть дрогнули.

– Марк, недолго тебе осталось гулять на свободе, – сказал Мейсон, – ты сделал одну большую ошибку. Так что дыши воздухом и наслаждайся солнцем, пока у тебя есть такая возможность

Заметив Джулию в строгом костюме, Мейсон обратился к ней:

– А что ты, Джулия, делаешь здесь?

Джулия на секунду растерялась, но тут же собралась.

– Марк, – она глянула на своего подзащитного, – подожди меня там.

Она указала рукой на дверь своего кабинета. Марк покорно выполнил ее приказание.

– Мейсон, нужно кое о чем переговорить.

– Мне казалось, Джулия, что мы с тобой все выяснили, – сжимая обеими руками ручку портфеля, произнес Мейсон, – ты не сможешь защищать этого мерзавца.

– Почему? – спросила Джулия.

– Как почему? Ведь Мэри тебе вчера все рассказала и ты не можешь считать Марка невиновным.

– Я не стану тебя разочаровывать, Мейсон, но я буду защищать его и думаю, что ты меня не сможешь остановить, – твердо сказала Джулия Уэйнрайт.

– Да ты рехнулась, Джулия, – воскликнул Мейсон, – неужели ты будешь помогать Марку после того, что с тобой сделал Лоран?

Джулия проглотила обиду молча, но ей на глаза навернулись слезы.

– Ты что, Джулия, начала кампанию за освобождение всех преступников из тюрем Соединенных Штатов? Я так это понимаю? – Мейсон был разгневан.

– Я не стану оправдываться перед тобой, Мейсон.

– Но как? Как ты сможешь оправдаться, Джулия, если в тебе еще осталась хоть одна капля порядочности, то ты должна уйти и пусть этим делом занимается государственный защитник.

– Извини, Мейсон, – выдавила из себя Джулия.

– Но ты же прекрасно знаешь, что Марк Маккормик виновен. Ты не можешь верить и Мэри, и Марку.

Джулия взглянула на Мэри, которая стояла, прижавшись к стене. Мэри молитвенно сложила перед собой руки, готовая вот-вот разрыдаться и броситься прочь из здания суда. По ее лицу было видно, каких усилий воли стоил ей приход в здание суда. Джулии стало жалко Мэри, ее сердце сжалось и захотелось подойти к ней, обнять, утешить, успокоить. Но она знала, что этого делать сейчас нельзя. И что, коль она выбрала для себя такой путь, такую игру, то должна довести ее до конца. Довести до победы. А какой будет победа, Джулия предчувствовала и в ее душе появилась уверенность в том, что бог на этот раз не отвернется от нее.

– Ты пристрастен, Мейсон, – обронила Джулия, чтобы хоть что-то сказать.

– А ты спятила, – горько воскликнул Мейсон.

– Я тебя понимаю, Мейсон, но ты должен уважать и мое решение.

– Я бы уважал, если бы в нем хоть на йоту было смысла.

– Судебное заседание начинается, мне надо идти, – сказала Джулия и направилась в зал заседаний.

Но Мейсон успел схватить ее за локоть и развернул к себе.

– Погоди, Джулия, прежде чем ты уйдешь туда, скажи, что ты задумала?

– Я собираюсь защищать своего клиента, как смогу.

– А вердикт?

– Невиновен, – резко бросила Джулия.

– Джулия, ты что? Не надо, – Мэри подошла к ним. Взгляды женщин встретились. Джулия едва смогла выдержать взгляд Мэри.

– Послушай, Джулия, ведь я сказала тебе правду.

– Вы мне очень мешаете, – засуетилась адвокат, – у меня сегодня работа, которую я должна хорошо выполнить.

Джулия заморгала, развернулась, чтобы направиться в зал судебных заседаний, но оттуда вышла Августа.

– Судья уже идет, – сообщила она.

Мейсон одернул пиджак и направился к двери. Джулия и Августа посмотрели на него, но ничего не сказали. В дверях Мейсон обернулся.

– Джулия, – он продаст тебя так же, как продал Дэвид Лоран.

Августа вздрогнула.

– Он прав, – сказала она, когда они остались вдвоем, – ты делаешь ужасную ошибку.

– Сестра, на этот раз я абсолютно точно знаю, что делаю.

– А мне кажется, это самоубийство.

– Нет, это мой личный бой и я его выиграю. Возможно, это самый главный бой в моей жизни. Если ты не хочешь смотреть, то не смотри, – Джулия рванулась к двери зала заседаний.

Августа осталась за дверью. Она сокрушенно покачала головой.

– Отлично, отлично, – жалея то ли себя, то ли Мейсона с Мэри, то ли Джулию, произнесла она.

Но было видно, что она не жалеет Маккормика.

115

0

116

ЭПИЛОГ

А что же дальше?

Конечно, приоткрыв завесу над одной из тайн будущего, можно сказать, что плохо завернутый болт в наспех закрепленной рекламе на крыше отеля Кэпвеллов, сыграл свою роковую роль. Гигантская буква рухнула под порывами ветра – прямо на Мэри, убив и ее и нерожденного ребенка. Так мечта СиСи Кэпвелла превратилась для него в трагедию. А разбирательство по делу Марка Маккормика сделалось бессмысленным…

Но за этим "дальше" возникают следующие, а эта история бесконечна – как сама жизнь…

Жизнь удивительна и прекрасна и у каждого из героев этой книги она складывается по-своему. Но все они будут страдать, радоваться, сочувствовать, искать счастья, добиваться его возможными и невозможными способами. Кто-то потеряет самого дорогого и любимого человека, кто-то обретет свою любовь. Не все дети помирятся с родителями, родители же обласкают вернувшихся детей. Жизнь будет продолжаться, судьбы героев еще много раз пересекутся и все у них будет как в реальной жизни: кто-то станет злорадствовать, а кто-то – искренне веселиться. Рассказать эту историю до конца невозможно, потому что у многих из героев родятся дети, жизнь детей это своя отдельная история, которая тесно переплетена с судьбами полюбившихся героев.

Жизнь продолжается. Солнце встает, совершает свой путь по небосводу над чудесным городом Санта-Барбара и садится в океан. И так будет до скончания мира.

0