Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Резюме серий ЛА сериалов » Бетти-дурнушка / Yo soy Betty, la fea


Бетти-дурнушка / Yo soy Betty, la fea

Сообщений 31 страница 53 из 53

31

часть 35
Зажимая руками рот, Бетти летела по коридору в офис – скорее, скорее. Исчезнуть, скрыться, забыть... Но разве это возможно, когда в приемной твоего выхода ожидают верные подруги? София и Аура Мария подскочили к Бетти – как же, они же уже часа три сгорали от любопытства... Теперь появилась возможность хоть что-то узнать. «Что случилось, Бетти?»
Бетти отняла руку от лица, попыталась придти в себя: пожалуйста, она не хочет об этом говорить...
Аура, наконец, обратила внимание на дикую бледность, и лихорадочно горящие глаза подруги. Ей плохо? Может быть, вызвать врача?
Бетти поняла – они не отстанут. Не глядя на них, ответила как можно спокойнее: «Не надо врача. Я сейчас уволилась...»
И пока они переваривали эту новость, скрылась в офисе. Аура и София переглянулись: что же там случилось?...
«Итак, теперь собрание должно выбрать нового президента Экомоды!» - Роберто, как всегда, был деловит и собран...
Внезапно двери распахнулись, и в зал впорхнула Мария Беатрис – в ярком платье, вся такая счастливая-сияющая – экзотическая пташка в компании посеревших ворон. Расцеловалась с вскочившим ей навстречу Хуго, чмокнула брата – «Как дела? Вы без меня тут не скучали? А что вы на меня так смотрите?» - и, не замечая общего настроения, продефилировала к креслу, покинутому Бетти. Уселась, довольная собой донельзя, взяла оставленную Бетти папку: «Быстренько введите меня в курс дела... Ой, какие аккуратные цифирки! Поздравляю, Армандо! Просто класс!»
Как ножом по сердцу - Армандо закрыл глаза.
Мягко улыбнувшись «наивности» сестры, Даниэль решил долго не тянуть: «Мария-Беатрис, Экомода разорилась. Долги на несколько миллиардов песо.»
Та дико оглянулась по сторонам – ее не разыгрывали, она поняла это по серым лицам: «Что-что? Этого не может быть! Это значит, что в этом месяце я не получу свой чек?» - она повернулась к Марселе, ей необходимо объяснить, что она ну просто не может не получить этот чек, - «Нет, я не могу, я только что купила кольцо за 12 тысяч долларов. Деньги не кредитной карточке закончились. А еще я купила платье от Версаче...»
Даниэль прервал этот поток глупости: «Прекрати. Ситуация очень серьезная. Скажи спасибо Армандо!»
Маргарита вдруг вспомнила, что у нее есть сын – и неплохо бы прервать поток его оскорблений: «Пожалуйста, все успокойтесь. Надо просто объяснить Марии Беатрис, что произошло. Она тоже примет участие в голосовании».
Похоже, до Марии Беатрис доходило медленно – она широко распахнула глаза: «Мы будем выбирать президента?»
Армандо одним движением резко вскочил с кресла, сдернул со спинки пиджак и, схватив папку и бросив на ходу: «Я еще вернусь», устремился к двери. На мгновенье задержался у стола напротив Марио: «Кальдерон, документы!» Марио безмолвно протянул ему папку – вопросы были излишни... И Армандо вырвался из кабинета.
Мария Беатрис растерянно обвела взглядом аудиторию: Господи, да что происходит?
В коридоре Команда задавалась тем же самым вопросом, но с другим окончанием – их интересовало увольнение Бетти. Понять они ничего не могли – но предположили, что ее довели какие-то выходки «этого монстра» дона Армандо (в проницательности им не откажешь – правда, под другим углом...). И тут же перепугались – из кабинета, не замечая их, вышел Армандо.
«Простите, дон Армандо» - только Инесита решилась обратиться к нему, сделав вид, что не замечает его отрешенного состояния. Армандо резко обернулся, усталый взгляд остановился на Команде.
«Мы очень волнуемся» - продолжила Инес – «Бетти, правда, уволилась?»
«Не хочу об этом говорить!» - отрывистый голос и весь вид предупреждали: ни слова больше! – «Где она?»
«В своем офисе...» - растерянно подсказала Аура – босс был сам на себя непохож...
Тут же забыв о них, Армандо развернулся – и исчез в офисе...
Женщины переглянулись – и он, и она... Что же случилось?...
У себя в каморке Бетти собирала вещи в мешок – все мелочи, которые когда-то приносила, чтобы сделать офис уютным, все то, что окружало ее почти год...
Дверь резко распахнулась – и так же резко захлопнулась. Двумя шагами Армандо преодолел расстояние от двери до ее стола, треснул по столу папками, швырнул куда-то пиджак – одна боль в голосе: «Почему?!!!», сдернул очки с лица – куда они упали – его не волновало: «Почему, Беатрис?! Почему ты не сказала мне, что знала об этом проклятом письме?»
Бетти подняла голову, открыто встретила его взгляд – но голос сорвался, это были не слова – истерика, которую она так долго не позволяла себе при нем: «Почему, доктор? Это Вы задаете мне этот вопрос?! Почему Вы со мной так поступили? Почему Вы меня обманули? Я рисковала всем ради того, чтобы добиться Вашего расположения. Зачем Вы затеяли эту бессмысленную игру? Вы ни на секунду не задумались обо мне! Ни на минуту не задумались о последствиях. Вы продолжали за мной ухаживать даже после того, как я была с Вами откровенна – и рассказала о своей трагедии! Вы не захотели остановиться, продолжали издеваться надо мной – чтобы в конце просто цинично бросить меня!»
Армандо пытался вставить какие-то слова – бесполезно. Она не желала ни слышать его – ни даже просто видеть. Какими словами он мог ее убедить?!
И все же он попытался: «Я хочу, чтобы ты меня послушала, просто послушай меня, Беатрис!» - он снова умолял ее. И снова бесполезно...
«Нет, уже слишком поздно!» - еще раз позволить ему убаюкать ее словами любви? Ну нет, в третий раз – это уже надо быть слишком большой идиоткой!
«Я ждала Ваших объяснений слишком долго, несколько месяцев!» - он метался перед ее столом – ну чем он может ее убедить, чем? (Был только один способ ее убедить – но для этого ему надо было пережить ее потерю – а пока что он был слишком большим трусом, чтобы прибегнуть к этому способу!)
«А Вы все это время точно следовали плану доктора Кальдерона – до самого последнего момента!» - голос почти сорвался на плач – но она удержалась – она больше не будет плакать! Не будет!
Армандо, растерянно улыбаясь, все еще пытался как-то ей объяснить, убедить – если б она только немного задержалась, только на секунду на него посмотрела, согласилась бы его слушать...
«Беатрис, все давно изменилось! Ну, послушай меня, всего одну минуту. Ну, пожалуйста!»
Бетти резко дернула головой: «Хватит врать! Я сегодня утром слышала, как Вы с доктором Кальдероном обсуждали, куда бы меня отправить подальше!!!»
Этого Армандо не выдержал – вот теперь он все понял, до конца - и сорвался на крик: «Я тебя не обманывал! Ты ничего не поняла! Я хотел это сделать, чтобы уберечь тебя, чтобы обезопасить тебя!!!» Он же не лгал ей – ну как она может этого не чувствовать?!!!
Бетти с ненавистью посмотрела на него – ему мало, ему все еще мало!!!
«Нет!!! Я Вам не верю! Об этом было с самого начала написано в письме!!!»
Она продолжала лихорадочно бросать в мешок последние мелочи... Он беспомощно смотрел на ее сборы – слов уже не было...
Собрав все, она схватила сумку и мешки – и пошла к выходу...
«Я ухожу».
Рывок – и он схватил ее, сжал изо всех сил, прижал к себе, прижался к ней всем телом – у нее упали очки, она еле успела их подхватить...
«Нет! Ты не должна уходить!» - сжал ее еще крепче - только бы не пустить, удержать – с ней уйдет его жизнь...
«Останься, Беатрис! Послушай меня – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!»
Стук открывшейся двери...
Она вырвалась из его объятий, одним движением надела очки – он выпустил ее... почти – рука сжимала ее плечо. Полуобернувшись, увидел: Марсела.
«Что происходит?» - резкий голос требовал ответа.
Армандо смотрел на Бетти: «Ничего. Мы с Беатрис разговариваем...»
«Обнявшись?» - издевательски протянула его невеста?
Он молчал...Не отпуская ее, молча ждал, когда Марсела уберется.
Бетти, неподвижно глядя в сторону, тоже ждала – если он говорит, что любит... не дождалась...
Бросила резкий взгляд в сторону двери: «Я ухожу...»
Армандо чуть сжал ее плечо, попытался успокоиться – и плевать, что подумает, или скажет Марсела, медленно отчеканил: «Не уходи, не поговорив со мной».
Марсела не стерпела такого пренебрежения: «И о чем это вам разговаривать? Тебя все ждут – мы собираемся выбирать нового президента!»
Не отводя глаз от Бетти, словно боялся – если отведет – она исчезнет – и он ее больше никогда не увидит, Армандо вдруг взорвался: «Это важно, Марсела! Очень важно!!!»
И вдруг за его спиной раздался голос «тяжелой артиллерии» - его матери: «Почему вы здесь? Вас все ждут. Пойдемте в зал заседаний!» - Маргарита повысила голос, не увидев привычной готовности Армандо подпрыгивать при первом же произнесенном ею слове.
Армандо, не отпуская глаз Бетти, продолжал хранить гробовое молчание – да когда же они уберутся наконец, что еще им всем от меня надо?
Марсела повернула голову к почти свекрови: «Он не хочет!»
Маргарита возмутилась – что значит - не хочет, когда этого хочет она: «Армандо?! Господи, да что с тобой?!» (Действительно, что с ним вообще может быть – хоть раз она это знала? Браво, Маргарита, гран-при за слепоту в отношении собственного сына!)
«Заткнись, мама!» - от резкого крика не выдержавшего напряжения сына Маргарита дернулась, невольно закрыв лицо руками.
Впрочем, он тут же вспомнил, что какая бы ни была – она его мать – и извинился: «Прости, мама... сейчас приду...»
Но сдвинуть с места двух этих женщин можно было только танком. Армандо это понял – понял, что поговорить с Бетти ему уже не дадут ни за что...
Он склонился поближе к Бетти, опустившей голову, чтобы не видеть никого из них всех, умоляющий голос могла слышать только она: «Пожалуйста, дождись меня. Нам надо поговорить...»
Беатрис вздернула голову: «Я ухожу!»
Знал ли он сам, что у него будет столько терпения для любимой... он медленно отступал к двери, не сводя с нее просящих глаз: «Нет, пожалуйста, дождись меня...»
Выходя из офиса, Марсела бросила презрительно: «Надеюсь, ты действительно уйдешь!»
С трудом оторвав от Бетти глаза, Армандо закрыл за собою дверь.
И тут раздался звонок телефона. Бетти сорвала трубку: Каталина.
Как дела у Бетти? Все в порядке?
Но все было не в порядке – дрожащие в голосе слезы Бетти скрыть не могла – и Ката все сразу поняла. Она попросила об отставке? И как все прошло?
Бетти опустила голову – плохо. Все очень плохо.
Но Бетти с ней поедет? Она очень нужна Каталине.
Бетти сразу пришла в себя – еще бы. Она обязательно поедет.
Не в Майами? Куда?!!! На конкурс красоты в Картахену? В качестве ее ассистентки? Конечно, она согласна. Самолет уже скоро?
Да, времени у них на сборы мало. Бетти должна как можно скорее ехать домой, собрать чемодан – Каталина ей туда позвонит и скажет, где они встречаются. Хорошо?
Конечно. Бетти повесила трубку... Права была когда-то Сесилия Болокко и тот китайский иероглиф: в каждом конце спрятано начало.
Бетти на секунду подняла глаза на дверь – сколько раз она видела входящего в нее любимого... И тут же резко отвернулась – все. Кончено.
Взяла свои вещи, подняла мешок с его подарками – она выбросит его на улице... Медленно пошла к двери, оглянулась... грустные глаза окинули взглядом маленькую каморку, где она была так счастлива – и так несчастна, где было столько любви – и столько отчаяния... Впитала в себя последний раз эту комнату, которая хранила память о том, что было дороже всего – и больнее всего...
Опустила глаза, решительно повернулась – и захлопнула за собою дверь.
На выходе из офиса Бетти поджидала засада: Аура Мария и София. Они хотели знать, что происходит. Еле живая от пережитого, Бетти покачала головой: пожалуйста, только не сейчас...
Счас! Когда это они понимали, что вопросы – это лишнее? Если они и отпустят ее – то только с условием, что они встретятся вечером – и она им все расскажет. Бетти покачала головой – вечером она будет уже далеко от Боготы. Но пусть они не расстраиваются – она сама уволилась. Она потом с ними поговорит, когда вернется...
Не прошло. Они ее не отпустят! И Аура Мария побежала звонить 911 – скликать общий сбор. Бетти опустила голову – сил, чтобы спорить еще и здесь, уже не осталось...
«Теперь каждый член совета директоров предложит свою кандидатуру – и мы начнем выборы нового президента...» - сидя на месте Армандо, Роберто оглядел всех присутствующих.
Маргарита выступила первой: «Прости, Роберто, но думаю, было бы логично, если бы Даниэль стал президентом Экомоды вместо Армандо.»
Армандо, сидя в кресле в углу залы, посмотрел на мать – но промолчал... Кого интересует его мнение? Только не его родителей.
Даниэль хмыкнул: ну спасибо ей, какая щедрость – отдать ему разрушенную компанию. Пепел. Он, конечно, догадывался, что Армандо со своими идеями доведет ее до такого состояния... Так что останки компании ему не нужны. Если за него проголосуют – то он просто продаст Экомоду.
Армандо опустил голову – едва заметное облегчение промелькнуло на лице – отец на это не согласится... Значит, Экомоде Даниэль в качестве президента угрожать не будет...
Марсела спокойно смотрела на брата– она знала, что ему безразлична Экомода. Давно знала. И сейчас он ничего нового не сказал...
«Нет, Даниэль, этот путь неприемлем...» - Роберто высказал вслух то, на что надеялся его сын.
«Пускай Роберто станет президентом...» - это уже Марсела – да и все равно, другого кандидата-то нет...
Роберто нетерпеливо дернулся: это невозможно – его жизнь сейчас – это Лондон, а не Колумбия!
Но Марсела не уступала – ну хотя бы на тот период, пока она точно не прояснят, что осталось от компании – и какое ее ожидает будущее...
Даниэль фыркнул: будущее?!!
Но тут вмешался и Хуго – ему тоже понравилась эта идея – она самая разумная из всех, что сегодня прозвучали!
Марсела подытожила: все согласны?
О да, согласны были все. И хлопки по столу это подтвердили. Ну а то, что Армандо даже не шевельнулся – кому это было интересно?
Отказываться Роберто не стал – у него было только одно условие, которое он попросил не забывать: он становится президентом ВРЕМЕННО, только до того момента, пока будет сформирован новый менеджмент компании.
А сейчас необходимо прибегнуть к юридической помощи, чтобы достигнуть двух целей: первая из них – как расплатиться с основными кредиторами Экомоды.
Вторая – выход компании из затяжного кризиса и возвращение в руки законных хозяев. Когда обе эти цели будут достигнуты – он сложит с себя полномочия, и будет проведен новый Совет директоров, на котором будет избран новый президент!
Марсела молча слушала его – но вряд ли слышала. Ее все время терзала какая-то мысль – и не было ей дела до слов Роберто...
А Роберто, тем временем, взял в руки документы: «А теперь, сеньоры, займемся изучением документов, чтобы определить, до какого состояния довел компании Армандо...»
Хуго скривился: да чего там смотреть? Ужас.
Зашуршали папки. И только двое в зале не нуждались ни в бумагах, ни обсуждениях, чтобы разобраться в будущем Экомоды – Армандо и Марио знали эти цифры наизусть... Как знали и то, что предстояло понять всем остальным – потом...
Белая, но спокойная стояла Бетти перед подругами в их «комнате заседаний».
И голос звучал отрешенно – и спокойно. Вот только глаза она поднять была не в силах: она ничего не скажет по поводу совета – это строго закрытая информация. Но перед ними – другая Бетти, совсем не та, что была раньше, она натворила столько всего, сделала столько непоправимых ошибок...
Голос замер...
Аура плакала – она ближе всех была к Бетти, да и по возрасту они были почти одинаковы – и ей сейчас было больно терять подругу. Остальные переглянулись – их больше интересовало увольнение Бетти, неужели ничего нельзя сделать?
Бетти покачала головой: нет. Это окончательно.
Аура не могла поверить: да неужели они даже не попрощаются нормально?
Бетти продолжала смотреть в пол – если б они увидели ее глаза, они бы ее не отпустили – слишком больно... И ответила так же отрешенно, как и раньше: нет, они поговорят потом, позднее. А сейчас Бетти должна уехать. Сменить обстановку. Подумать об очень многом. Когда она снова сможет смотреть на мир без стыда, когда снова научится улыбаться – вот тогда они встретятся и она сможет им все рассказать. А сейчас... она должна идти...
Марианна, едва сдерживая слезы, кивнула на пакеты в руках подруги: что это такое?
Бетти помолчала секунду: там мусор, просто мусор, который она все это время копила... Почему не выбросила? Она тихо вздохнула – просто хотела забрать его с собой...
Софию интересовало другое – кого возьмут на ее место? Она не знает? Как жалко...
И снова Марианна: а жених Бетти не приедет ее забрать?
Бетти вдруг на один момент подняла глаза – на мгновение заглянув сквозь плотную пелену сегодняшних страданий в тот далекий день, когда Марианна первый раз гадала ей на картах – и увидела человека, который изменит ее жизнь... Какой же она тогда была счастливой... и глупой... когда радовалась тому гаданию... когда назвала имя Николаса... если б знать тогда...
«Мой жених...» - она снова опустила глаза – «...мой жених – это всего лишь плод фантазий...»
В приемной Патрисия гипнотизировала телефон на предмет звонка от Николаса. Но телефон упорно молчал. Внезапно дверь в зал заседаний открылась – показалась Марсела. Патрисия на всех парах подлетела к ней: что происходит на собрании? Что случилось? Почему Марси на нее так накричала?
Марсела устало вздохнула - она и так вся на нервах, а тут еще Пати... она не хотела сейчас говорить, ей не до Патрисии...
Но подруга вцепилась в нее мертвой хваткой – ей нужны объяснения.
Марсела повысила голос – Роберто нужны докумены, ей некогда!
Но отойти она не успела: сзади послышался приглушенный плач Команды уродок: они провожали Бетти. Будет ли она им звонить? Ведь то, что она не будет здесь работать не означает, что они больше не увидятся?
Да нет, конечно, она же их любит...
Раздавшийся сбоку резкий голос разорвал этот миг прощания...
«Ты все еще здесь? Мне что, вызвать охрану?»
Бетти подняла голову. Все чувства сразу заморозились в ее глазах: «Я прощалась со своими друзьями. Уже ухожу...»
И она двинулась к лифту... Жесткий оклик заставил ее застыть: «Подожди! Что у тебя в пакетах?»
Бетти чуть покачнулась – но глаз не отвела: «Мусор!»
Взгляд Марселы сочился ядом: «Ах... мусор?!»
Бетти постаралась говорить как можно естественнее, только бы не было дрожи в голосе: «Да, мусор...» - отвела глаза в сторону – иначе они могли бы сказать слишком много сейчас – «Я разбиралась у себя в офисе – и решила выбросить то, что не нужно...»
Марсела едко хихикнула: «Ах, какая ты аккуратная! Я хочу посмотреть, что у тебя в мешках!»
Бетти решила, что ослышалась: «Простите?»
«Ты что, глухая? Ты не уйдешь, не показав мне свои пакеты!» - Марсела все больше входила в роль следователя на допросе – ну еще бы, такая возможность представилась!
Бетти не отводила глаз: «Это личные вещи!»
Марсела продолжала тыкать пальцем в пакеты, глядя с презрением на девушку: «Показывай, что там – или я вызову охрану!»
Инесита попыталась образумить Марселу – Бетти не заслужила, чтобы с ней обращались, как с преступницей...
Масела повысила голос: «Я обращаюсь с этой женщиной так, как она того заслуживает!» От этого заявления раскрыла рты не только Команда – но и Патрисия. Бетти опустила голову – сама себя она чувствовала точно так же...
Марсела, довольная произведенным эффектом, решила закрепить успех: как, разве Беатрис не рассказала подругам, какая она на самом деле честная? Так она покажет содержимое – или нет?
Бетти молчала. Марсела повернулась к Патрисии: «Зови охрану... Я заставлю ее показать содержимое мешков...»
Бетти подняла голову, чуть обреченно посмотрела на Марселу: «Нет, донья Марсела. Поверьте, если я вытряхну эти мешки здесь, на глазах у всех – то плохо будет и мне, и Вам...»
Марсела насторожилась: «Ты думаешь, что теперь я тебя отпущу? После того, что ты сейчас сказала?!»
Бетти вновь обрела спокойствие – она и не надеялась, что Марсела ее теперь отпустит... «Если Вы хотите посмотреть, что там – то лучше будет это сделать с глазу на глаз...»
Марсела подумала секунду: «Иди в мой офис...»
Пати попыталась увязаться за Марси: она все равно вызовет охрану. Мало ли что...
Марсела повернулась к ней: только пусть попробует что-нибудь сделать без приказа Марселы!
Влетев в офис, Марсела бросила на Бетти язвительный взгляд: «Интересно, что у тебя там такое, что нельзя показывать людям?»
Посмотрев на нее обреченно – и сочувственно - Бетти молча поставила на стол один из мешков. Большой. Подняла застывшие глаза: «Донья Марсела, в этом пакете Вы найдете то, о чем дон Армандо предпочел умолчать на Совете директоров. Это – часть его стратегии по спасению Экомоды...» она замерла...
Язвительный взгляд Марселы продолжал блуждать по отрешенному лицу девушки: «Понятно. И что же это?»
Бетти молча смотрела на нее.
Марсела схватила мешок, перевернула, тряхнула изо всех сил... и на стол посыпался дождь открыток, конфет, шоколада, игрушек...
На минуту, застыв от удивления, Марсела наугад открыла одну из открыток...

0

32

часть 36
«Все эти ссоры между нами, наши разногласия, все мои страдания, одинокие ночи и твое равнодушие, твоя холодность и отстраненность, твои встречи с ним убедили меня: я уверен как никогда, что должен отменить свою свадьбу...»
Марсела беззвучно вскрикнула, прочитав эти слова, но продолжала читать...
«...Я должен быть с тобой. Бетти, я не могу без тебя, без твоих поцелуев, без твоего тела. Мне очень тяжело... Жизнь испытала меня... появилась ты – единственная, которая смогла изменить меня, единственная, которой я могу отдать себя всего. Ты должна быть рядом со мной...»
Кровь отхлынула от лица Марселы, от ее высокомерия не осталось и следа. Подняв почерневшие глаза на Беатрис, она, все еще не желая верить, тихо спросила: «Это написал Армандо?»
Не поднимая глаз, столь же бледная Беатрис, пытаясь держаться, тихо обронила: «Именно он...»
Марсела опустила глаза на открытки, взяла другую: «Не может быть! Не может быть!...»
«... Долгие ночи я провел с разными женщинами, но только одну ночь – с тобой, одну ночь с любимой... Мое тело получило подтверждение тому, в чем был уверен разум... Это была восхитительная, незабываемая ночь... Теперь я жду, чтобы это повторилось вновь... Жду наступления ночи, когда мы вновь сможем любить друг друга...»
Марсела медленно подняла несчастные глаза – господи, какой же она сейчас была жалкой, когда смотрела на Беатрис, умоляя, заклиная взглядом разуверить ее, не говорить ей правды – если это правда, солгать что угодно – только не это... не это...
«Пожалуйста, только не говори мне, что Армандо тебя любил...»
Страдание за них обеих стыло в глазах Бетти. Не выдержав взгляда Марселы, она опустила глаза...
«Не говори, что ты была той самой женщиной, которую он от меня прятал...» - Марсела была на грани – закипающие слезы в глазах она держала из последних сил...
«Вы занимались любовью?»
Взгляд Беатрис... беспощадная правда – и дикая мука глянули на Марселу из этих глаз... но она все еще не хотела, не могла верить в то, что было немыслимым, непостижимым: ее Армандо – и Бетти?...
«Ты переспала с чужим женихом?» - несчастная девочка, в одночасье ставшая сиротой, вдруг проглянула сквозь маску сильной, уверенной в себе, высокомерной женщины... Весь мир готов был рухнуть – и она готова была встать на колени перед Бетти, только бы это было неправдой...
Бетти молчала... Наконец, преодолев ком в горле, не поднимая глаз, произнесла: «Я любила его... Но он не любил меня...»
Такого срыва у Марселы не было еще никогда! Облегчение, недоверие, горечь, любовь, ненависть – сумасшедший сплав вырвался из нее в этом диком – не крике даже – визге: «ТОГДА ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?!!!!» Яростно молотя руками по открыткам, она готова была разнести здесь все, всех уничтожить: «ТЫ САМА ВСЕ ЭТО НАПИСАЛА?»
Не готовая к такому взрыву страдания соперницы, Бетти прижала ладонь к губам – но молчать было жестоко – и она подняла голову: «Это написал он!»
Опустив глаза, она смотрела на открытки...
Марсела, замерев, стояла перед ней – от тех слов, что произнесет сейчас Бетти, зависела ее жизнь...
«Все эти открытки действительно были написаны рукой дона Армандо...»
она нагнулась – и подняла листки, которые Марсела в приступе слепой ярости сбросила со стола секунды назад: «А это – инструкция, которую дон Марио Кальдерон написал для дона Армандо, чтобы тот следовал ей шаг за шагом...»
Марсела потрясенно смотрела на Беатрис – почти не понимая того, что она ей говорит. Она не ждала этих слов – о чем Бетти говорит?
Бетти отрешенно смотрела на Марселу: «Компания не должна была достаться мне! В этой грязной игре я стала всего лишь разменной монетой... Прочитав это, донья Марсела, Вы многое поймете...» - она протянула листки ошарашенной женщине, - «Вы поймете, почему дон Армандо себя так странно вел. Вы поймете, что он – все еще Ваш».
Марсела напряженно вслушивалась в спокойные тихие слова – они долетали до нее, как из другого мира – настолько далекой казалась сейчас эта ушедшая в себя Беатрис.
«Я знаю, Вы мне не верите, донья Марсела, но мне очень жаль, что я участвовала в этой грязной игре. Знайте, что жертва – не Вы. Единственная, кто все потерял – это я. И я это заслужила». На секунду голос ее дрогнул... Но она тут же овладела собой: «Как я Вам и обещала, донья Марсела, я уйду навсегда. Ни Вы, ни дон Армандо – никто из вас больше никогда не услышит обо мне в этой компании…»
Марсела потрясенно смотрела на нее – словно в первый раз вообще увидела эту женщину. Она говорила странные вещи – Марсела пока не могла понять, что это значит – но это не было тем, чего она боялась... Но что? Она чувствовала только одно – что-то страшное крылось под всем этим спокойствием Беатрис. И это что-то было в этих листках, которые сейчас лежали перед ней...
Подняв свою сумку, Бетти кинула на нее последний взгляд – и вышла. А Марсела так и продолжала смотреть в одну точку – не произнося ни слова...
Рука сама потянулась к письму – а застывший взгляд был готов ко всему... только не к тому, что было написано...
«Уважаемый Президент,
Посылаю тебе инструкции для продолжения этого ужасного романа с Бетти.
Во-первых, ты найдешь здесь открытки, которые должен будешь каждое утро класть ей на стол вместе с подарком. Не забывай это делать, ведь меня не будет рядом, чтобы сделать это за тебя.
Писать эти открытки было тяжелее, чем когда бы то ни было, ведь раньше я по крайней мере знал, что происходило в предыдущую ночь, все эти ужасные поцелуи и слова, которые ты говорил, чтобы уложить ее в постель. Каждая жуткая деталь служила мне вдохновением для открытки. Но теперь я уже ничего не понимаю в этой вашей, так сказать, настоящей любви...»
Марсела в ужасе закрыла глаза – господи, какая грязь... Ее Армандо...
Ничего и никого не видя вокруг, Бетти медленно шла по коридору – теперь у нее отняли даже воспоминания... Команда окружила ее, застывшую, неживую: как она?
Усилием воли Бетти заставила себя повернуться к ним: нормально... Но бесцветный голос без признаков жизни не обманул подруг – они не могут ее отпустить одну в таком состоянии...
Сбоку подскочила Патрисия – хватит тут причитать, если они немедленно не вернуться на рабочие места – их уволят. Она позаботится. А с этой – что? Беатрис никак не уйдет?
Бетти вдруг развернулась, и яростно сверкнула глазами: «Ты меня достала! Дура!»
Опешив от неожиданности, Пати огрызнулась: подумайте, какие мы вдруг смелые! Шла бы побыстрее, а то вдруг придется сумочку вытряхнуть!
Бетти промолчала – сумочка... из нее сегодня душу вытряхнули... сумочка...
Вперед вырвалась Сандра – пусть только попробует!
Подъехавший лифт положил конец дискуссии. Пока девушки препирались, Бетти шагнула внутрь – и уехала...
Патрисия все еще грозилась увольнением всем подряд, когда в коридоре показалась выжатая до предела Марсела. Что происходит?
Услышав про бегство Бетти с непроверенной сумочкой по вине Уродок, Марси устремила на подругу равнодушный взгляд: это она разрешила Бетти уйти.
И не взглянув больше ни на кого, скрылась в зале.
На выходе удивленный Вилсон увязался за Беатрис: «Уже уходите, доктор?»
«До встречи, Вилсон...» - Беатрис и сама не знала, куда направляется. Сделав несколько шагов вдоль Экомоды, вдруг опустила глаза вниз – она забыла сдать свой тэг... чуть не зарыдав, сняла его с пиджака, прижала к губам – как живое существо – все, что у нее осталось от ее жизни, от ее любви... хоть это...
«Простите, доктор, все в порядке?» - сзади подошел Вилсон – что с ней? Первый раз он видел ее такой... Бетти опомнилась и положила тэг в карман – она не будет его возвращать...
«Прощай, Вилсон» - пожала руку тому, кто когда-то не хотел ее пускать в Экомоду. Может, он был прав?
И медленно пошла назад – пройти в последний раз мимо этого подъезда, подняла глаза на знакомые окна – ну вот и все...Прошла мимо мерседеса, погладила его, как старого доброго друга... отголосок другой жизни... где была жива надежда... жизни – несмотря ни на что... А впереди ждала пустота...
Кончено! Бетти решительно шагнула от машины – в подъехавший автобус. Села – и не смогла удержаться – подняла глаза туда, где должен был быть...
В зале заседаний Роберто подводил итоги: вся информация должна быть передана адвокатам.
Безучастная Марсела протянула ему папку – вот последний отчет о продажах.
Роберто устало присоединил его к остальным документам – все это будет тщательно изучено – и адвокаты помогут принять правильное решение – и необходимые меры.
Напряженно слушавший все это Армандо вдруг посмотрел на отца: «Папа...»
Роберто не повернул головы, легкая досада отразилась на его лице – и он еще осмелился подать голос?
На остальных лицах можно было прочесть то же самое. Но Армандо упрямо продолжал – несмотря на то, что все явно демонстрировали, как неуместно все, что он говорит – в один миг из президента его низвели даже не до акционера компании – до шута горохового... Но он продолжал – потому что никто лучше его не знал: тот путь, который выбрал он - единственный, если они хотят сохранить компанию...
«По-моему, будет лучше, если мы оставим все, как есть. Мы потихоньку выплачиваем долг – так что не стоит принимать крайние меры».
Роберто помолчал. Не глядя на него, сухо обронил: «Армандо, твои слова уже ничего не значат на этом совете!» Растоптав одной фразой сына – снова замкнулся в молчании – судьба Экомоды была значительно важнее для него, чем Армандо...
Марио поднял голову – он не сомневался, что его ожидает то же, что и Армандо – но и молчать он не собирался – ну должен же кто-то вразумить эту компанию самодовольных праведников...
«Прости, Роберто, но я считаю, что Армандо прав!»
«Марио, твои слова тоже больше не имеют силы!» - холодный голос Роберто подкреплялся не менее холодным взглядом – школьный учитель распекал нерадивых учеников – «Более того, мы ждем от тебя прошения об отставке с поста коммерческого вице-президента Экомоды!»
Кальдерон кивнул – ничего другого он и не ожидал: «Да, Роберто...» Но он был спокоен – это еще не конец...
Маргарита пожала плечами: «Что ж, по-моему, пора заканчивать собрание. Сегодня у нас праздник, мы должны дарить подарки...» - Роберто поднял на нее темный взгляд – для него праздник закончился, не начавшись...
«Я не хочу, чтобы случившееся испортило свадьбу Армандо и Марселы...» - продолжила Маргарита...
Армандо совсем забыл о свадьбе – и сейчас, когда мать напомнила об этом, на его лице проступило такое страдание, что он быстро опустил голову... Какая еще свадьба? Тем более теперь...
«Прости, Маргарита...» - безжизненный голос посеревшей Марселы прервал поток красноречия матери Армандо...
«Не перебивай, Марсела» - Маргарита повысила голос, жестом остановив Марселу – «Я еще не закончила...» И вдруг в ее сознание проник голос и вид девушки. Слова замерли на губах. Повернув к ней голову, Маргарита ждала...
Марсела опустила глаза: «Свадьбы не будет!»
Слова Марселы произвели эффект разорвавшейся бомбы... на Хуго. Он единственный отреагировал бурно: ну как же так?!
Остальные молчали... думая, что поняли причину. Армандо молча смотрел на нее – мгновенное облегчение во взгляде – и глаза снова стали непроницаемыми...
Взглянув на лицо сестры, сорвался с места и встал за ней Даниэль, положив ей руку на плечо – хоть какая-то поддержка в ее горе, которое, он чувствовал, было никак не связано с делами компании...
Роберто повернул к ней голову: «Марсела, я тоже очень недоволен тем, что натворил Армандо. То, что он сделал – просто ужасно! Но прошу тебя – не смешивай рабочие отношения – и вашу с ним личную жизнь...»
Армандо опустил голову – вот только уговоров отца ему сейчас не хватало...
Марсела не отрывала от стола застывшего взгляда – еле слышный голос звучал бесстрастно и твердо: «Праздника не будет, потому что не будет свадьбы».
Роберто опустил голову на судорожно сжатые руки – это расстроило его куда больше, чем все, что было перед тем...
Марсела подняла глаза на почти свекра: «У него есть другая женщина!»
Армандо закрыл глаза – как больно... принес несчастье обеим...
«Он вел нечестную игру» - едва посмотрев на лицо Армандо, Марсела поняла – все это правда, все, что рассказала Беатрис – и не было у нее сил продолжать смотреть на него, опустила глаза – «Он играл не только с компанией – но и со мной, с моей жизнью... Верно, Армандо Мендоса?»
Армандо поднял на нее виноватые глаза – совсем не так хотелось ему расстаться с ней – но если уж так получилось... Слишком много свалилось на него сегодня – а теперь еще и это...
«После всего этого ты никогда не женишься на моей сестре! Этой свадьбы не будет!» - Даниэль не отпускал плечи Марселы – и, выпалив эту угрозу, замер – может, и сам понял, насколько она бесполезна теперь?
Тяжелое молчание нарушил звук открывающейся двери... Вошла довольная Патрисия (Бетти выгнали – и она сияла как блин на сковороде..): обед был готов и она с удовольствием зачитает меню... Повисшая в комнате тишина ее не смутила – надо же людям и помолчать немного...
Армандо поднял на нее взгляд, голос звучал спокойно: «Нет, этого не нужно».
Патрисия возмутилась: но...
Тот же голос прервал ее: «Мы не хотим. Выйди».
Даниэль поднял на секунду глаза от сестры: «Патрисия, выйди...»
«...И закрой за собой дверь» - бесстрастно добавила Марсела.
Пришлось Пати, повозмущавшись по поводу неоцененной работы, выкатиться из зала.
Роберто поднял голову: «Собрание окончено. Я больше не хочу новостей. Маргарита, мы уходим!»
Маргарита подумала минуту: «Иди один. Я поговорю... с Марселой.» (кто-то сомневался, о ком она больше волнуется?)
Марсела поднялась с места, лицо на миг устало исказилось – ну не хотела она сейчас говорить с Маргаритой. Но мать жениха имеет право на объяснения... кроме того, Марселе необходимо было с кем-нибудь поделиться... Так почему не с Маргаритой? Она всегда была ей как мать...
Даниэль пошел к двери, уверив Роберто, что он всегда может на него положиться. Уже подойдя к порогу, обернулся к Армандо: «И будь уверен – ты заплатишь мне все, что растратил! До последнего сентаво!»
Армандо устало протер рукой лоб – ничего другого он от Даниэля и не ждал...
Поднялся Хуго – и тоже поспешил на поклон к Роберто: он не должен был уходить с поста президента – и тем более отдавать компанию в распоряжение этого ничтожества! Как же легко добивать поверженного – и главное, как приятно, когда можно делать это безнаказанно! И то правда – каждая шавка всегда с удовольствием кусает раненого льва... Взглянув презрительно на неподвижного, ни на что не реагирующего больше Армандо, он удалился из зала.
Марио очнулся: через десять минут его заявление об отставке ляжет на стол Роберто. И вышел из зала – держался он куда спокойнее, чем его друг – но и потерял он куда меньше...
Мария-Беатрис растерянно взглянула на Роберто: все это хорошо, но она так и не поняла – кто же теперь будет давать ей чек каждый месяц?
Роберто взглянул на нее с мягкой улыбкой – ну что взять с этой дурочки?
Он ей сообщит позже. Она может идти. Правда? И успокоенная женщина ретировалась... правда, надо отдать ей должное – она ни слова не произнесла в адрес Армандо... может, потому что еще накануне поняла все про него – и Марселу? Ну а все остальное – ах, это такая мелочь...
Заверив Роберто в своих верноподданических чувствах, из зала вышел последний из участвовавших в собрании – Гутьерес. Отец и сын остались одни...
Роберто молчал, не желая даже взглянуть на сына...
После секундной паузы, Армандо придвинулся поближе к отцу: «Папа... пап... мне очень жаль...» – на какой-то момент ему так захотелось вновь стать маленьким мальчиком – и чтобы все горе исчезло, едва его обнимет отец... Но вряд ли он это имел в детстве – и тем более сейчас, когда отец был так далек от него, как будто и не был его отцом...
«Армандо, я больше никогда не стану с тобой разговаривать!» - ответил ему сухой голос Роберто, упорно отказывавшегося посмотреть на него.
«Меньше, чем за год ты разрушил то, что я строил 30 лет. Кроме компании, ты разрушил нечто еще более ценное – дружбу между семьями Валенсия и Мендоса.»
Армандо молча смотрел на него напряженным взглядом – миг прошел – он снова был не сыном – а проигравшим президентом компании...
«Меньше чем за год ты показал, какой ты идиот, и доказал, что никогда не повзрослеешь! Меньше чем за год ты порвал ваши отношения с Марселой!»
Глаза у Армандо дрогнули, как будто он хотел что-то сказать – но он молчал – ему просто некому было говорить о своей боли, о своей любви...
«Я не знаю, что именно ты сделал бедной девочке – но представить не трудно!»
Армандо невольно покачал головой – ты не представляешь, отец – но опять ничего не сказал – зачем?
«И это я тоже не забуду, Армандо! Не забуду, потому что звонить и отменять приглашения будет очень стыдно! Стыдно говорить, ч8то свадьбы – не будет!» (н-да, это, конечно, самое главное в данной ситуации – что гости подумают!)
Он встал и пошел к выходу, так и не взглянув на сына, не замечая ни слез, наполнивших глаза Армандо, понявшего до конца, каким огромным разочарованием он стал для родителей, и что он – совсем один, не нужен никому – даже собственному отцу...
Подойдя к двери, Роберто внезапно оглянулся: «Последний вопрос...»
Армандо поднял на него глаза, не в силах произнести ни слова...
«Тебе удавалось спать по ночам после всего того, что ты натворил?»
Армандо покачал головой, слова не шли с языка. Наконец он с трудом выдавил из себя: «Нет, сеньор. Папа, я не спал...» - он старался не опускать голову – но слезы уже вырывались наружу – и он прятал их, как мог, чтобы не заплакать при отце – «И сегодня я тоже не усну...»
Роберто кивнул: «Я знаю...» И закрыл за собой дверь...
Армандо остался один... больше не было никого, перед кем надо было держаться, никого, кто мог бы посмеяться, унизить или оскорбить его... И вся боль, все отчаяние, стыд, унижение, вся горечь и вся его растоптанная гордость вырвались наружу долго сдерживаемыми слезами. Низко опустив голову, один в этом зале, где всего лишь год назад он принимал поздравления – он плакал, потеряв все и всех. Отдохни, выплачь все, что накопилось на душе, Армандо - что бы ты ни натворил – такого полного одиночества не заслуживает никто...
Подняв глаза от какого-то документа Патрисия изумилась – Роберто направлялся к лифту. Неужели он уходит? А как же обед?
Роберто грустно улыбнулся – он не хочет есть.
Патрисия взорвалась от любопытства – он не хочет обед... Так что же случилось там, в этом зале? Она так волнуется...
Роберто покачал головой – она может поверить: он больше всех волнуется по поводу того, что произошло в этом зале... И вошел в открывшийся лифт.
Патрисия проводила его недоуменным взглядом – и взглянула на часы. Громкий крик вырвался из ее груди: уже два часа. Она потеряет машину!
И бросилась к телефону – снова проводить сеанс гипноза: «Николас Мора, позвони мне, позвони, позвони...»
Ожидая Бетти, Николас не отводил взгляда от фотографии Патрисии, повторяя ее имя... Донья Хулия даже забеспокоилась – уже не заболел ли он?
Николас покачал головой – нет, не болен. Просто он слышит в голове голос совести – такой тоненький, такой противный... Расспросить подробнее донья Хулия его не успела – услышав раздавшийся звонок в дверь, она побежала открывать.
«Бетти, доченька», - услышал Николас – и спрятал фотографию – «Как все прошло?»
Не услышав в ответ ни звука, Николас обернулся: ни слова ни говоря, Бетти просто прижалась к маме, положила ей голову на плечо (счастливая – у нее было это плечо...) – столько горя было в этом простом жесте, что испугались все трое – и Николас, и Хулия – и подбежавший отец.
«Бетти, что случилось?»

0

33

часть 37
Услышав голос отца, Бетти вспомнила – нельзя, чтобы он обо всем догадался... И выпрямилась: ничего не произошло – просто она рассталась с машиной, с работой... и с некоторыми иллюзиями.
Гермес встал в боевую стойку: ее что, унижали, оскорбляли? Ей пришлось уйти «через задний ход»?
Бетти покачала головой: нет, все в порядке...
Хулия оборвала приготовившегося что-то сказать мужа: не надо приставать к девочке, ей просто плохо, неужели он не видит?
Но дон Гермес все-таки не понимал настроения дочери: точно все прошло нормально? Насколько она смогла, Бетти надела на лицо непроницаемую маску – все в полном порядке...
Слава Б-гу зазвонил телефон – и отец кинулся снять трубку: «Добрый день... Бетти? А кто ее спрашивает? Каталина Анхель? А...»
Бетти кинулась к телефону: «Это донья Каталина, это меня!» - выхватила трубку из рук отца...
Каталина звонила ей из аэропорта – их самолет вылетает через час. Так что Бетти лучше поторопиться – собрать вещи и обязательно взять с собой вечерние платья.
Они встретятся в VIP зале.
Бетти кинула трубку – времени совсем не было. Ей надо как можно скорее уложить чемодан – самолет в Картахену уже через час!
Дон Гермес воззрился на нее – какая еще Картахена? А Майами?
Бетти объяснила ему ситуацию с конкурсом красоты – но он был неумолим – он отпускал ее в Майами, а не в Картахену. Обессилевшая после Совета Бетти никак не могла подобрать слов, чтобы убедить его – конец дискуссии положила мама: девочке надо отдохнуть, развеяться. Она едет – и точка!
Бетти побежала собираться, попросив Николаса заказать такси. Безнадежно – Дон Гермес чуть не прихлопнул его – они сами ее отвезут, никаких такси!
Офис президента встретил Армандо тишиной. Он медленно подошел к двери, за которой всегда (он и не помнил времени, когда этого не было) сидела его Бетти...
Толкнул неприкрытую дверь – она открылась... никого...
Он обвел взглядом пустой кабинет – ее не было... Заторможено прошел вперед... Поднял пиджак, так и валявшийся там, где он его кинул, увидев Бетти, повесил его на стул... Подобрал упавшие со стола папки... прошел вперед, сел на ее место... ее компьютер... все вокруг, как всегда – только ее здесь больше нет...
Что ж, значит это будет еще труднее, чем он думал. Но другого пути у него нет...
Он решительно поднял трубку телефона, нажал кнопку: «Сандра,» - низкий усталый изможденный голос был настолько не похож на его обычный, что ему пришлось представиться – «Это Армандо Мендоса. Когда ушла Бетти?.. Спасибо».
Повесив трубку, застыл, глядя куда-то очень далеко неподвижным взглядом...
Бетти торопливо собирала чемодан. Из своей комнаты к ней вбежала Хулия – в руках у нее было несколько платьев. Она отдала их Бетти – это ее вечерние платья, девочке они пригодятся, они идеально подойдут для выхода. Бетти обвела их грустным взглядом: ей нужны совсем другие вещи, эти – такие старомодные. И у нее нет совсем легкой одежды – а ведь она едет в Картахену, там жарко – а у нее все такое закрытое...
Хулия сокрушенно покачала головой – дочка права, они так давно не ходили за покупками.. Но она поищет что-нибудь еще, полегче – а если Бетти будет велико – то она всегда может надеть поясок – и будет хорошо... И она выскочила из комнаты.
А к Бетти зашел Николас – никого не было, кроме них двоих – значит, можно говорить. Она ему расскажет, что случилось в Экомоде?
Бетти прикрыла на миг глаза: «Кошмар, Николас, просто ужас! Я предала дона Армандо. Я представила реальный баланс компании!»
Николас поразился: что произошло? Она же готовила поддельный...
Бетти кивнула головой: она его и сделала. Но потом... И рассказала ему про разговор двух друзей, который подслушала....
«... до самого конца он вел себя, как последняя свинья. В общем, я решила, что с меня хватит унижений и грязных насмешек...»
Николас поморщился: «Н-да, Бетти, ты его просто убила этим!»
Бетти подняла вновь застывшее болью лицо: «Мы убили друг друга, Николас... Я просто сбежала оттуда. И нигде не смогу упомянуть, что работала в Экомоде. Но за все в жизни приходится платить. Мне будет очень трудно. Но я смогу! Я забуду его – и все наладится!» И вернулась к чемодану... Николас опустил голову – не верил он в ее последние слова... совсем не верил... да и кто ей даст забыть?
«Алло?» - донесся из коридора голос дона Гермеса.
В офисе Бетти Армандо напряженно произнес: «Здравствуйте, можно Бетти?»
«Кто ее спрашивает?» - дон Гермес был суров.
«Это Армандо Мендоса»
Голос Гермеса сразу изменился: «Одну минуту...»
Он быстро зашел в комнату дочери – это ее. Армандо Мендоса.
Бетти дернулась – пусть скажет, что ее нет.
Гермес не согласился – он уже сказал, что она дома – и всунул ей трубку.
Она схватила ее – и втиснула в руку Николаса – пусть он с ним поговорит, но ни в коем случае не упоминает, что она уезжает из Боготы...
И отвернулась от отца, не желая видеть его подозрительного взгляда...
Николас взял трубку: «Алло!»
Армандо даже не удивился – после всего того, что свалилось на него сегодня – он бы уже ничему не удивился: «Кто это?»
«Николас Мора. Бетти очень занята – и не может подойти к телефону!»
«Передайте ей, пожалуйста, что мне очень надо с ней поговорить...» - усталый тихий голос не произвел на Николаса никакого впечатления...
«Вы что, оглохли? Я же сказал, что она не может подойти!» - Бетти, замерев на месте, прислушивалась к словам Николаса.
На другом конце провода Армандо, прикрыв глаза, крепче сжал трубку – он заслужил это нежелание Бетти с ним говорить... И этот тон, которым говорил ее друг... значит, Николас все знает...
«Ладно, передайте ей, что я скоро приеду к ней домой...»
Николас дернулся: «Слушайте, не тратьте время!»
«Это мое время. Не Ваше!» - нотки былой твердости вдруг прозвучали в голосе Армандо.
Николас повертел в руках телефон: Армандо бросил трубку. Опять нарывается на неприятности...
Дон Гермес продолжал подозрительно смотреть на дочь: почему она не захотела говорить с бывшим боссом?
Бетти попыталась говорить совершенно спокойно: ей ведь некогда. Она торопится.
Но отец не отставал – а почему она не сказала, что уезжает?
Девушка нетерпеливо повела плечами: да не хочет она больше вспоминать об Экомоде. Она осталась в прошлом. А у нее сегодня началась новая жизнь!
Отец тут же схватил с комодика их общую семейную фотографию – если девочка так решительно начинает новую жизнь – она еще может забыть и про родителей. Так вот пусть возьмет с собой эту фотку – и поставит рядом с кроватью – чтобы все время видеть!
И все-таки он не верил дочери: что-то здесь нечисто. Зачем звонил ее шеф? Что-то не так? Он хочет знать правду!
Бетти с минуту потерянно смотрела куда-то вниз. И решительно подняла голову, твердо взглянув на отца: она просто ушла из компании. Ничего не случилось!
Да и вообще ей уже пора... где такси? Вопрос был обращен к Николасу, который все это время, отвернувшись, старательно «умывал руки», делая вид, что ничего не знает и не понимает. Вопрос Бетти заставил его повернуться – и он жестом указал на дона Гермеса: вот оно, твое такси!
Вбежавшая донья Хулия принесла Бетти несколько легких платьев, которые Бетти окинула печальным взором – вряд ли они подойдут. Но, не желая обижать маму, положила их в чемодан. Правда, они вызвали сильное неудовольствие ее папы: эти платья слишком открытые! Чтоб не смела их надевать! И чтобы не одевала купальник – мало ли что!
Не поднимая глаз от чемодана Бетти усмехнулась – он может быть спокоен – она не оденет купальник – он слишком старомоден.
Все было готово – но на миг Бетти задержалась. Ее дневник. Она взяла его в руки – взять с собой? Или оставить? Нет, лучше оставить дома, вдруг он потеряется в дороге или отеле... И положила его на привычное место.
Дон Гермес склонился к жене – что это за тетрадь? Донья Хулия пожала плечами: это же дневник девочки... Тот скосил глаза – ему стало ОЧЕНЬ любопытно...
Но Николас, схватив чемодан, уже устремился к выходу. И жена скорее утащила из комнаты готового спикировать на дневник мужа: скорее, а то Бетти опоздает на самолет...
Сидя за столом в своем офисе, Армандо устало собирал в дипломат папки, всякие мелочи...
Открывшаяся дверь пропустила внутрь Кальдерона.
«Ну что? Твой отец ушел?» - Армандо, молча подняв измученные глаза, одним взглядом дал утвердительный ответ.
Марио тяжело опустился на стул перед ним. Вытащил лист: «Вот мое прошение об отставке...»
Не поднимая глаз от дипломата, Армандо хмыкнул: «Не нужно, Кальдерон, мы с тобой уже уволены...» - он на секунду взглянул на друга – и опять углубился в свое дело.
Марио протер лоб и глаза – не такой уж он безразличный ко всему, как ему хотелось казаться...
«Как ты думаешь, почему Бетти это сделала?»
Шлепнув с силой очередную папку в дипломат, Армандо поднял глаза на друга, поражаясь – ну как можно об этом спрашивать?
«А как ты сам думаешь? Как ты думаешь, Кальдерон?» - глаза его становились все холоднее – зато голос постепенно приобретал прежние, яростные, краски, - «Может, потому, что она прочитала твое письмо?!» «Скотина!» - добавили его глаза...
Но на Марио лучше действовали аргументы – чем эмоции: «Да, но понятно же, что она уже давно его прочитала. Зачем же она так долго ждала?»
Армандо отвел взгляд, глаза его растерянно обежали комнату, руки нервно потерли лицо – он сам пытался найти ответ на этот вопрос...
«Не знаю, не знаю... думаю, она решила это сегодня... Она слышала утром наш разговор, в котором мы решили выслать ее из страны...»
Он пожал плечами и усмехнулся: «Она нам отомстила – и подставила на Совете директоров...»
Марио возвел глаза к небу: «Катастрофа! Катастрофа!»
Но на долго его не хватило – и он опять посмотрел на слишком спокойного – а вернее, изможденного друга: «Что ты делаешь?»
Опять невпопад – он явно утратил свою проницательность – Армандо нетерпеливо передернулся: «А ты как думаешь? Освобождаю место для отца – чтобы он мог занять офис, если будет надо...»
«И куда ты теперь?» - Марио пристально наблюдал за Армандо...
Армандо искоса взглянул на него, ответ прозвучал предельно серьезно: «Поеду к Бетти. Она не хочет со мной разговаривать».
Марио недоверчиво смотрел на него: «Ты поедешь к ней?!»
Армандо впервые за время разговора уперся закипающим гневом взглядом в друга: «Конечно, я поеду к ней!» - он наклонился поближе к Марио – и глаза, и голос утратили недавнюю апатичность – «Знаешь, о чем она сейчас думает? А я точно знаю! Она думает, что все те гадости, которые ты написал в том письме – были правдой!»
Марио, недоуменно пожав плечами, усмехнулся: «Так ведь так оно и было!»
Глаза Армандо вдруг засияли каким-то странным, ликующим светом: «Нет, Кальдерон. Это все – неправда! И я ей это докажу!»
Марио этого понять не мог. Зевнув, он решил пока отстать от этой темы – и перешел на другую: а как же Марсела?
Армандо посерьезнел: «Ты же и сам все слышал. Она сама отменила свадьбу, я ей не нужен. Ну и все».
Его лицо просветлело, взгляд обрел былую твердость: «Бегать за ней и объясняться я не стану... Это – самое лучшее, что могло случиться. Я счастлив, что так все получилось! Ты же знаешь – я не хотел этой свадьбы!»
Марио пристально смотрел на него – он уже столько раз наблюдал их ссоры и расставания, что и сейчас не мог поверить в окончательный разрыв. Да и никогда не верил – даже когда Армандо заявил, что любит Бетти – все равно не верил.
Но сейчас его волновало не это - другое, и почему этот вопрос не волнует самого Армандо – Марио понять было тяжело:
«Так. Она сказала, что свадьбы не будет, потому что ты играл не только с компанией, но и с ней. Значит, она знает про вас с Бетти... Кто ей рассказал? Сама Бетти?»
Хмурясь, Армандо внимательно слушал слова Марио – но на последних словах не выдержал: «Нет, если б Бетти хотела, чтобы Марсела все узнала – она бы положила письмо и в ее папку. Согласен?»
Он мотнул головой, одним движением перечеркнув свои отношения с Марселой: «Да ну какая разница? Пусть она думает все, что хочет...»
Марио согласно кивнул: «Наверно, ты прав. Да, будь у нее письмо – она бы нас убила...»
Армандо опустил напряженный взгляд – убила бы? Он не так был в этом уверен...
В офисе Марселы Маргарита нервно перебирала открытки: «Не понимаю, Марсела. Но ведь эти открытки писал Марио – а не Армандо!»
Марсела кивнула: «Так говорит Беатрис. А вот что сам Марио пишет в письме»: - теперь. Когда она уже перечитала это письмо несколько раз, она была уверена, что сможет произнести вслух эти гнусные фразы - « Во-первых, ты найдешь здесь открытки, которые должен будешь каждое утро класть ей на стол вместе с подарком. Не забывай это делать, ведь меня не будет рядом, чтобы сделать это за тебя».
Она подняла голову: «Это было, когда мы с Марио ездили в Майами... А Армандо остался здесь, с Беатрис...»
Маргарита смотрела на Марселу диким взглядом: «И Армандо встречался с этой женщиной?! Нет!!!»
Марсела начала закипать: «Маргарита, да как же ты не понимаешь! Когда Армандо отдал ей компанию – он испугался. Они оба перепугались ее жениха – или кто он там ей... Тогда они и решили соблазнить Беатрис – и гарантировать возврат компании!»
Маргарита, пытаясь отогнать от себя ужасающую картину сына рядом с «этой женщиной», изо всех сил старалась не поверить, сдерживала подступающие рыдания: «Это отвратительно, Марсела! Армандо на такое не способен – тем более с такой уродиной!»
Марсела язвительно взглянула на нее: «Да?!...»
И она перевернула листок из письма...
«И вот еще что, мой дорогой доктор,» - продолжила чтение письма вслух Марсела – «Хотя я завтра уезжаю на несколько дней, не смей проявлять беспечность! Продолжай дарить ей открытки, подарки из пакета – потому что Николас Мора хочет заполучить Бетти – и Экомоду. Когда я вернусь – мне не хотелось бы услышать, что ты забыл об открытках и подарках. Забыть о них – означает отдать ему компанию...» Голос ее прервался – и она отвела глаза... стало ли ей жаль женщину, которую использовали столь беззастенчивым способом?
Маргарита схватилась за голову: «Ужас! Кошмар!» - она была почти в истерике.
Но тут же подняла глаза на Марселу – все еще всеми силами стараясь отгородиться от реального положения вещей: «Но ведь они просто встречались! И эти открытки писал не Армандо!»
Марсела, снова не выдержав, взорвалась: «Нет, Маргарита, нет! Ты не поняла этого? У них был секс! У Армандо с Беатрис был секс!»
Со смешанным чувством отчаяния, брезгливости и неверия Маргарита взмолилась: «Не может этого быть! Это уже слишком! О Боже!» Она закрыла рукой лицо – так страшно ей было подумать о сыне вместе с этой... И снова вскинула голову: «Я не верю, что Армандо способен переспать с ТАКОЙ женщиной! Марсела, я хорошо знаю своего сына! Я его ЗНАЮ!!!» - неужели Маргарита сама верила в то, что говорила? Она действительно думала, что знает сына? Да она даже краешка его души не знала – если это шло вразрез с тем, что она хотела в нем видеть...
Одарив ее взглядом, в котором читались примерно те же мысли о ее знании собственного сына, Марсела вновь углубилась в письмо...
«Написать эти открытки было очень трудно. Я писал их, вспоминая твои рассказы о жутких поцелуях, об отвратительных объятиях, и о том, что ты ей говорил, чтобы переспать с ней... Выпей пару стаканчиков, привези ее домой – и, если будет вдохновение, переспи с ней. Да-да, я представляю себе, какое у тебя сейчас лицо – но ты ведь уже переспал с ней...» голос ее опять прервался, и она подняла на Маргариту сверкнувшие глаза: «Ай да Марио Кальдерон!» И снова взглянула в письмо: «И вот еще что – больше не ходи ко мне домой, потому что даже портье смеялся над этой уродиной!»
Она опустила голову – что еще можно было добавить?.
Маргарита печально и потрясенно смотрела на нее – ей пришлось смириться с очевидным: «Знаешь, все это крайне гадко!»
Марсела оторвалась от своих невеселых дум: «Теперь ты понимаешь, почему надо отменить свадьбу?» Маргарита молча не сводила с нее глаз.
«Я не могу выйти замуж за человека, который играл со мной!»
Маргарита вздохнула: «Знаешь, что я тебе скажу? Мне сейчас больнее, чем тебе!» (Естественно – она поняла, что вместо реального сына любила красивую картинку, которую сама же и нарисовала – а вот сына-то она как раз и не знает. Есть чему опечалиться...)
«Я и подумать не могла, что мой сын способен на ТАКОЕ! Не верю!» Она уронила голову на руку...
Марсела неподвижно смотрела на нее – глаза засветились мягкой мудрость: «Но он это сделал... он изменился...»
Маргарита всхлипнула: «Как будто это – вообще не Армандо!..
Послушай, я отменю вашу свадьбу. Надо будет позвонить всем гостям – представляешь, что может быть, если они придут к нам с подарками!» - голос сорвался – но она тут же взяла себя в руки – ей надо было поддержать эту отчаявшуюся девочку – ту, которая заменила ей дочь: «Но вот еще что: то, что Армандо сделал с этой женщиной – отвратительно! Но он сделал это потому, что сошел с ума! Потому что хотел спасти компанию! К счастью, он спал с ней не потому, что влюбился! Потому что ЭТОГО я и в мыслях не могу допустить!»
Ах, если б могла Марсела быть такой убежденной в том, что говорила сейчас Маргарита... Да, письмо лежало перед ней – но было что-то, что не давало ей полностью поверить в эту историю... нежелание Армандо жениться? То, что она уже забыла, когда в последний раз они занимались любовью? И ведь он явно был в кого-то влюблен...
И поэтому она не мешала говорить Маргарите, отрешенно глядя перед собой невидящими глазами...
Небрежно закинув за спину пиджак, Армандо вышел из офиса... Марио остановил его в дверях: «Постой, постой. Ты так и не сказал мне полностью – зачем ты едешь к Бетти?»
Армандо обернулся к нему – и теперь смотрел на него со странным выражением в глазах – как можно объяснить то, чего Марио не понять? Он и сам раньше бы не понял этой боли, которая ни на миг не отпускает его – и гонит к Беатрис...
А Марио продолжал очень серьезно на него смотреть: «Ты хочешь к ней приехать и объяснить все, да? Но я не понимаю – зачем вообще ей что-то объяснять?»
Армандо, продолжая смотреть на него все с тем же выражением, разлепил губы: «Мне надо поговорить с любимой женщиной, надо, чтобы она мне поверила...»
Марио, присвистнув, иронически протянул «Уууу...»
Армандо кивнул – иного он от друга и не ожидал: «Я знаю, о чем ты думаешь... Именно так. И оставь в покое наши с Беатрис отношения!»
Марио понял – это очень серьезно – гораздо серьезнее, чем было до совета – потому что тогда она его еще не предавала. Но поверить в то, что другу действительно нужна именно ЭТА ЖЕНЩИНА – Марио не мог... потому что не мог – и все!
«Хорошо, ты к ней приедешь, все ей объяснишь, попросишь прощения. Это – все? Или есть что-то еще?»
Армандо сурово смотрел на него – и ему было плевать, поймет или не поймет его Кальдерон, или что он там подумает: «Да, еще!»
Марио выдохнул устало: «Что именно?»
Армандо придвинулся к нему поближе, и, упершись немигающим, тяжелым взглядом в глаза друга, с нажимом произнес: «Мне нужно, чтобы она была рядом со мной!»
Марио, не выдержав этого взгляда, на секунду отвернулся в недоумении, но снова поднял глаза на Армандо: «Ты что, хочешь быть с ней?» - нет, он не мог этого понять. Этого просто не могло быть... Армандо его, должно быть, разыгрывает...
Но, не сводя с него пристального, предельно прямого взгляда, друг твердо кивнул головой: «ДА!»
И столько убежденности и внутреннего спокойствия было в этом ответе – что Марио растерялся: «Ты что, спятил? Ты вообще представляешь, что будет, когда все узнают?»
Армандо усмехнулся, глядя на него с иронией: «Да что еще может произойти?»
«А как же Марсела?» - Марио явно утратил способность мыслить ясно – и забыл, что ответ на этот вопрос уже один раз прозвучал... - «Ты согласишься на отмену свадьбы – и будешь с Бетти?»
Армандо жестко смотрел на друга – ему надоел этот допрос – теперь, когда не осталось причин, чтобы скрывать свою любовь: «Между мною и Марселой уже очень давно ничего нет. Я не обязан ни перед ней, ни перед кем-то еще отчитываться, где я - и с кем!»
Со справедливостью этой мысли Марио не мог не согласиться – и поспешил вдогонку за другом...
Они уже почти подошли к лифту, когда их увидела Патрисия: «Армааандо!»
Армандо развернулся к ней, передразнил жеманный голосок, но ее это не остановило. Она подошла поближе: «Армандо, что делать с официантами и обедами?»
Да, вот только об этом у него сейчас и болела голова! Окинув ее равнодушно-уничижительным взглядом, он мягко подошел поближе: «Можешь пойти в конференц-зал, взять с собою всех официантов, поставить все обеды на стол – и съесть их!» - и отошел к лифту.
Патрисия взорвалась: она никогда не сможет понять этих людей: когда официантов нет – на нее орут! Когда она их приводит – ее оскорбляют! Когда обед еще не готов – ее ругают! Когда он готов – ее унижают! А ведь она просто выполняет свою работу!
Армандо и Патрисия выслушали эту тираду с одинаковым выражением на лицах – как же она их достала, их увольнение имеет и свою светлую сторону – они не будут обязаны терпеть каждый день эту дуру...
«Ну что опять?» - вопрос задала Маргарита, покинувшая офис и вместе с Марселой появившаяся в приемной...
Патрисия вскинулась: Армандо сейчас чуть не убил ее, когда она просто спросила его, что делать с обедами!
Марсела вздохнула: пусть официанты накроют в кафе для служащих...
Серое ее лицо опять застыло... Патрисии было достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять – на нее орали не просто так. Что-то случилось... Что-то очень тяжелое... И она не ошиблась – произнесенные через минуту Маргаритой слова навсегда раскололи историю Экомоды на две части: до Совета Директоров – и после оного...
«Патрисия, помоги нам с Марселой сделать несколько звонков...» - она говорила негромко, темные очки прятали вспухшие от слез глаза – да, знание детей никогда никому легко еще не давалось...
Патрисия недоуменно переводила взгляд с одной на другую: конечно, она поможет... Что делать?
Маргарита коротко передохнула, и продолжила: «Нужно позвонить всем гостям и сообщить, что праздника не будет!»
Армандо и Марио молча слушали ее, зато Патрисия от изумления чуть не задохнулась: «Марси, вы отменили свадьбу?! А я уже купила вам подарок! В чем дело?!»
Сандра и Марианна, о присутствии которых в приемной совершенно забыли, в безмолвном потрясении уставились друг на друга – сначала увольнение Бетти, теперь отмена свадьбы...
Марсела подняла глаза на подругу: «Давай без комментариев. Просто помоги мне со звонками, вот и все...» - усталый голос отрезвил ее подругу. Она бросила осторожный взгляд на Армандо: «Конечно, Марси...»
Марсела подняла взгляд на бывшего жениха: «Можно с тобой поговорить?»
Неподвижно глядя на нее, Армандо молча качнул головой – да.
«Зайди ко мне в офис...»
Он посмотрел на Кальдерона: «Подожди меня в твоем офисе... Я скоро...»
Марсела тоже посмотрела на своего «злого гения»: это ненадолго...
Жест Марио мог означать только одно: пусть говорят, сколько надо. Он будет ждать, пусть она не волнуется...
Армандо пошел вслед за Марселой. Проводив его взглядом, Патрисия устремила требовательный взор на Маргариту: «Что, свадьбы и правда не будет?»
Маргарита быстро подошла к ней поближе – и шепотом: «Да, Патрисия! Но не стоит об этом кричать...»
Секретарши вновь переглянулись: да что же могло случиться?!
Едва войдя в кабинет, Марсела произнесла спокойно: «Это не надолго... Я знаю, тебя ждет твой друг...» Армандо вошел вслед за ней. Прикрыл дверь – и стоял, глядя на вдруг ссутулившуюся спину бывшей невесты...
«Я не буду говорить о свадьбе...» - Марсела повернулась к нему, - «Я знаю, что ты уже очень давно не хочешь на мне жениться...»
Молчание и настороженный взгляд послужили ей недвусмысленным ответом. Девушка пожала плечами: «Значит, мы сделаем так: говорить и объясняться с гостями, отвечать на вопросы, выглядеть смешной – буду я».
Все это время наблюдавший за ее беспрерывным хождением по кабинету Армандо отрицательно покачал головой, в глазах сквозила жалость: он понимал, как ей сейчас плохо, или думал, что понимал – но вот помочь ничем не мог – да и никто не мог, это он хорошо знал по себе...
«Я сам это сделаю...» - он прошел к креслу и сел... Слишком быстрый ответ Марселы заставил его пристальнее на нее взглянуть: «Нет-нет, не нужно. Я сама это сделаю. Не волнуйся насчет свадьбы...» Она тоже села, напротив, положив подборок на сцепленные руки – и уперлась в него взглядом: «Что же касается случившегося на Совете...» - она опустила руки на стол, улыбнулась – «Беатрис оказала нам всем услугу. Особенно мне. Все к лучшему!» - она снова улыбнулась, сильная своим горем, мудрая своим потрясением... (ах, если б она все время вела себя с таким достоинством, без истерик и скандалов – может, он и не стал бы искать еще кого-то?)
Армандо молча наблюдал за вскочившей было, и тут же опустившейся обратно в кресло девушкой – кажется, она привела его сюда, чтобы добить – что ж, он должен выпить эту чашу до дна – хоть это он сделает для нее, лучше пусть злится и ненавидит – чем рыдает... Вина, его вина во всем... она отражалась в его глазах, была написана на его лице – может быть, поэтому Марсела заговорила мягче, чем должна была бы?
«Я не могу выйти замуж за двуличного человека, за человека, который играет не только своей жизнью, но и жизнями тех, кто его окружает, да так, что они об этом даже не догадываются!...»
Увидев его нетерпеливое движение, словно он хотел что-то сказать, она снова заспешила – голос постепенно наливался яростью, она очень хотела высказать ему все, что накопилось, все, что пережила за этот день – пока может, пока ее не захлестнет любовь к нему, пока эта любовь снова не заставит простить его... как всегда, все эти годы...
«... за человека, который играет имуществом и работой не только своими и своих родителей – но и моими! Ты не только проявил неуважение к родителям – ты играл имуществом моих родственников, МОИМ имуществом!»
Постепенно ею завладевала истерика – она пыталась удержать ее, говорить спокойно, выглядеть безразличной... Бесполезно. Она постепенно становилась той самой женщиной, которую он так хорошо знал – и так мало любил...
«Ты все отдал этой женщине! Не мне! Ты отдал ей не только имущество – ты отдал ей свою жизнь!»
Армандо прервал ее – виноватые глаза смотрели устало – и мудро: «Марсела, я же уже говорил – ты бы не позволила мне сделать то, что я сделал...»
Она снова взяла себя в руки, саркастическая улыбка растянула бескровные губы: «И ты, как всегда, принял «верное» решение. Правильно, Армандо? Ты все отдал женщине, которая подставила тебя на Совете! Да?»
Она резко захлопала в ладоши: «Молодец, Армандо! Молодец!»
Непроницаемый взгляд – откуда ей знать, насколько больно ему было...
Марсела кивнула головой – сарказм, обида, боль – чья боль была сильнее?...
«Ты доверился незнакомке! Незнакомке – а не женщине, которая всегда тебя любила! Женщине, которая для тебя была готова на все! Которая предала своего брата – и проголосовала, чтобы ты стал ПРЕЗИДЕНТОМ! Женщине, к которой ты раньше приходил усталый, изможденный... приходил за утешением и поддержкой. Которая защищала тебя, что бы ни случилось!» Она вдруг на секунду всмотрелась в становящиеся все более равнодушными глаза Армандо – сколько раз он слышал эти речи в разных вариациях? Она была права, наверно – но разве можно требовать любви в обмен на любовь?
«Я отдала тебе всю свою жизнь...» - он на миг опустил глаза, не в силах смотреть на наливающиеся слезами глаза женщины напротив – разве он требовал от нее таких жертв?...
«Но ты принял решение!» - продолжала Марсела, неотрывно глядя в глаза того, кого всего лишь через пару дней надеялась назвать мужем...
«Я тоже приняла решение! Я не выйду за тебя!» - он опустил глаза, серьезное лицо было бледным – ей нелегко далось это решение, он знал это лучше всех – и уважал за это...
Усмехнувшись, она пожала плечами: «Правда, тебя это не слишком огорчает...»
«Послушай, Марсела,» - в негромком голосе Армандо впервые звучала предельная искренность, как и в его темных, внимательных глазах – он уже и забыл, когда в последний раз говорил ей то, что думал, а не то, что она хотела – или должна была от него услышать, - «Я не смогу расплатиться за то, что заставил тебя страдать, как и за то, что свадьбы – не будет. Но поверь мне: все, что потеряла Экомода, все, что потеряла твоя семья – и моя – я все это верну!»
Марсела усмехнулась, чтобы не зарыдать – до сих пор она надеялась, что он будет умолять ее вернуться. Но теперь никакой надежды уже не осталось – и она, сжав зубы, улыбнулась сквозь слезы, встала и повернулась к нему: остатки былой, растоптанной и давно забытой ее гордости заставили ее поднять голову и спокойно-презрительно посмотреть на него: «А знаешь что? Нам ничего от тебя не нужно! Не стоит тебе беспокоиться...»
Растерявшись, Армандо отвел от нее глаза: «В любом случае, поверь – мне очень жаль, что все так получилось...» Он не смотрел на нее – и она могла вытереть слезы, пока он этого не видел.
Напряженно глядя перед собой, Армандо продолжал: «Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь... я знаю, что я очень плохой человек... я знаю, что мне нельзя доверять...» - он бросил на нее быстрый взгляд – она не плакала, только тихо смотрела на него полными тоски глазами... – «Я понимаю, почему ты хочешь отменить свадьбу. Не выходи за человека, который тебя не достоин! Ты не обязана всю жизнь жить с человеком, который столько тебе лгал! Я все понимаю...» - он на миг закрыл глаза – страдая? – но тут же взглянул на нее – проверяя эффект – «и мне очень жаль!» - он опять поднял на нее глаза – теперь просящие, - «Поэтому я умоляю – прости меня!»
(Браво! Бурные аплодисменты, переходящие в овации – он замечательно объяснил Марселе, что отмена свадьбы – это только ее инициатива, что это – только ее абсолютно правильное решение! Так подсладить такую горькую пилюлю – 10 баллов, Армандо!)
Она молча следила глазами, как он, опустив голову, взял свой дипломат и встал с кресла, намереваясь уйти...
«Это еще не все...» - ударили ему в спину ее слова.
Второй акт – пронеслось у него в голове – но он сел обратно – приготовившись слушать...
Марсела вновь обрела спокойствие – ненадолго: «Знаешь, я спрашивала себя, зачем ты все это сделал за моей спиной – и в какой-то момент я поняла: хоть мне это и не нравится, я поняла, что ты просто хотел потешить свое эго и одержать верх над Даниэлем...»
Армандо опустил глаза – ну почему они все считают, что знают его досконально – когда он и сам до недавнего времени не знал себя даже наполовину? Откуда в них эта уверенность?
«Ты ведь отдал Беатрис нашу компанию, чтобы спасти ее от кредиторов, верно?»
«Да» - ответили ей усталые, обреченные, но спокойные глаза...
Тишина... Марсела опустилась в кресло... и взглянула на него:
«Но есть кое-что, чего я не понимаю – и что мне ужасно не нравится...»
Склонившись к ящику стола, она вытащила оттуда несколько листков... Не подозревая о том, что его сейчас ждет, Армандо, хмуро глядя на нее, ждал, когда же это все закончится...
«Что ты скажешь вот об этом?» - она выпрямилась и разгладила листки – «Уважаемый Президент,
Посылаю тебе инструкции для продолжения этого ужасного романа с Бетти...»
Спокойствие Армандо исчезло в один миг, почерневшие глаза судорожно впились в Марселу: «Откуда это у тебя?!»
Трах!!! Открытки, конфеты, игрушки – все, что он дарил Бетти, все, что было их с ней тайной – все это сейчас летело в него, запущенное рукой уже не сдерживающей истерики Марселы – он едва успел заслониться руками: «Это все – твои вещи?! Все эти подарки – они твои?!!! ТВОИ?!!!»
Она снова схватилась за листки... Армандо взорвался : «Успокойся!» Миг уважения к ней, миг понимания ее, миг сострадания к ней прошел – перед ним опять сидела прежняя Марсела - та, которую он не выносил – и которой он больше ничем не был обязан!
Но Марселе было уже все равно – главное, сделать ему так же больно, как было больно ей – а она не сомневалась: ему будет больно – хотя причину этой боли ей было до ужаса страшно понять...
«Написать эти открытки было очень трудно. Я писал их, вспоминая твои рассказы о жутких поцелуях, об отвратительных объятиях, и о том, что ты ей говорил, чтобы переспать с ней... » - звучал ее яростный голос.
«Кто тебе дал это? Кто дал?» - Армандо жестко перебил ее, снова слушать это – он был не в состоянии...
Марсела подняла на него торжествующий, блеснувший злорадством взгляд: «А ты как думаешь?!»
И тут Армандо сломался... в беспомощных глазах словно потушили свет. Он застыл...
Марсела кивнула в ответ на этот беззащитный взгляд: «Она! Женщина, которая тебя подставила!»
Он опустил глаза – как же Бетти его презирает... ненавидит... любит...
«Беатрис!» - продолжал звенеть яростный голос Марселы – «Женщина, которой ты доверил всю свою жизнь!»
Ни одного движения – словно он вдруг окаменел...
Марсела снова взглянула в письмо Марио, прочла с наслаждением: « Выпей пару стаканчиков, привези ее домой – и, если будет вдохновение, переспи с ней. ..»
«Хватит, Марсела!» - наполненный мукой голос прервал ее... но она продолжала – «Да, да, я представляю, какое у тебя сейчас лицо. Но ты ведь уже переспал с ней...»
«Марсела, хватит! Хватит!» - Армандо склонился к ней, пустые глаза были жесткими – «Я знаю, что написано в этом письме! Знаю наизусть!»
Она медленно выпрямилась – не такой реакции она ждала – на нее смотрел чужой, страдающий – но словно сбросивший с себя оковы человек – и ее в его жизни больше не было...
«Знаешь что?» - продолжил он все так же твердо – «Я уже объяснил, зачем я это сделал. Объяснил всем – на совете директоров! Пойми – я проиграл эту игру, и с меня хватит!»
Он поднялся, чтобы уйти, наконец... Марсела вскочила – она ведь так и не получила ответа на вопрос, который мучил ее, который единственный она хотела задать все время разговора: «Подожди... Да, на совете ты объяснил все юридические комбинации. Но ты не стал объяснять, зачем нужно было с ней спать!»
«Я не стану это объяснять!» - тяжело дыша, он отвернулся.
«И не нужно!» - истерично вскрикнула женщина, вскочив, – «Этого письма мне вполне достаточно!»
Она подошла к нему, взглянула в его любимое – ненавистное лицо: «А теперь вот что...»
Развернувшись, она изо всех сил ударила его по щеке...
От сильного удара голова его дернулась – но он тут же снова повернулся к ней – и встретил глазами ее полыхающий взгляд: «Я бы простила тебе все на свете! Но такое падение!» - ее губы презрительно скривились – «НЕТ!!! А теперь можешь идти!»
На секунду прижав руку к горевшей щеке, не проронив ни слова, он вгляделся в нее – он заплатил ей свой долг, больше их не связывает ничто – эта пощечина разом смыла все его чувство вины перед ней, поставив точку в их отношениях. «Прощай, Марсела!» - сказал ей его взгляд. Повернувшись, молча вышел. Захлопнулась дверь – она осталась одна... Сбылся самый страшный ее сон – она его потеряла... теперь уже – навсегда.
Осознание этого обрушилось на нее, бросило на колени, скрутило в узел боли – и она зарыдала так, как плачут, когда теряют самое дорогое в жизни: без слез, без звука, только безмолвный крик - и тишина...

0

34

часть 38
Невольно дотрагиваясь до щеки, Армандо вышел в приемную. Мимолетно взглянул в сторону лифта – вместо Кальдерона увидел там мать – и Патрисию. Видеть их ему совсем не хотелось – и он обернулся в сторону пока еще офиса друга: «Пошли, Кальдерон...»
Взглянул на мать – та все еще не сняла темные очки – но постаралась спросить как можно мягче: «Как твои дела?»
Что она ожидала услышать? Каков вопрос – таков и ответ... Армандо же не был дураком – и о чем разговаривали его мать и бывшая невеста в ее офисе – понял прекрасно. А потому, взглянув на Маргариту холодным взглядом, ответил: «Ты прекрасно знаешь это, мама!»
«Куда ты уходишь?»
Он пожал плечами: «Важно, не куда я ухожу, а почему... Я это делаю, потому что этого от меня хочет Совет директоров».
Маргарита вскинулась: «Совет директоров решил, что ты должен оставить пост Президента, но не компанию! Ты никуда не должен уходить! Ты не можешь исчезнуть! Тем более от меня!»
Не успела она договорить фразу, как раздался потрясенный голос Патрисии – ее расширившиеся при последних словах Маргариты до неимоверных пределов глаза уже не могли вместить в себя все изумление, которое так и рвалось наружу: «Армандо! Ты больше не президент Экомоды?»
София и Марианна снова переглянулись – третье землетрясение за сегодняшний день!
Армандо покачал головой, пристально глядя на свою бывшую секретаршу – ответ прозвучал спокойно: «Уже нет…»
Почему? – протянула торжествующе Патрисия.
Вот только ее вопросов ему сегодня и не хватало…
«Потому что мне надоела твоя физиономия!» - взорвался он.
Ах, так? Патрисия больше не намерена была терпеть его хамство: «Армандо! Ты больше не президент – и я больше не обязана терпеть твои издевательства! Маргарита,» - обернулась она к его матери – «Я пойду к Марси…». И, пройдя мимо молча взиравшего на нее Армандо, фирменным жестом тряхнула волосами – задев его по лицу…
Подошедший сзади Кальдерон легким ударом по плечу подтолкнул друга к лифту.
Маргарита сняла очки… глаза оказались совсем не опухшими…
«А вы двое!» - строгим тоном обратилась она к сыну и Марио – «должны знать, что ваше присутствие необходимо, пока мы не выберем нового президента Экомоды!»
Армандо устало потер лоб – как он устал от этих нотаций… Марио слушал ее за двоих…
«Твой отец займет этот пост временно, пока не решится вопрос с местом президента…» - Армандо понял – придется выслушать все до конца – и не отрывал хмурый взгляд от матери, пока она говорила, - «… А еще мы должны решить вопрос с местом вице-президента. Вы поняли меня?!» И одев очки, обратно, прижала пальцы к губам – роль страдающей королевы-матери ей явно удавалась больше, когда не было видно немилосердных глаз…
Марио на рожон не лез – просто кивнул: хорошо.
Армандо продолжал напряженно смотреть на маму: «Хорошо, не волнуйся. Я не собираюсь уезжать из страны… Но ради Б-га, увольте меня от общения с новым президентом Экомоды. После его выборов я больше не буду здесь работать. Мне противно!» - голос постепенно наливался силой, возвращалась былая страстность - и ярость – «Но я клянусь тебе – все, что я потерял – я верну! Клянусь!»
Маргарита прослушала все это, опустив голову, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть одну слезу – напрасно. Подъехавший лифт избавил ее от необходимости что-то говорить…
Войдя в лифт, Марио повернулся к Армандо: ну, что там с Марселой?
Армандо непроницаемо смотрел перед собой: «Догадайся! Бетти отдала ей все открытки с подарками - и твое письмо…»
Марио оперся рукой о стену лифта. На секунду ему стало нехорошо: «Но ты сказал ей, что это был план по спасению фирмы?»
Армандо отвернулся на миг – когда он хоть что-то поймет?
«Зачем? Это и так видно из твоего письма. Это проклятое письмо сослужило мне замечательную службу! Спасибо тебе огромное, мой дорогой советник!»
Марио хмыкнул: «Я вижу, Бетти просто уничтожила нашего Армандо Мендосу. Если б я был на твоем месте, я бы отомстил ей…»
Армандо покачал головой: «Разбежался…»
Патрисия пылала от любопытства, глядя на серую, безучастную Марселу. Отплакавшись, она собрала открытки с подарками и письмо – и теперь сидела за столом, пытаясь держать себя в руках…
Но Патрисии непременно нужно было знать, что произошло. Правда, что Совет вынудил уйти в отставку Армандо – а тот уволил Беатрис?
Марсела попыталась отделаться от нее одной фразой – она плохо себя чувствует. Они потом поговорят.
По-видимому, она забыла, с кем имеет дело – Патрисия и не собиралась оставлять ее в покое: вокруг столько слухов, догадок… Она никому не скажет. Ну, хоть капельку! Ну почему они уволили Армандо?
Марсела взорвалась: «Черт возьми, Патрисия!»
Но поняла – или она рассказывает – или Патрисия будет нудить, пока она с ума не сойдет… И продолжила: «Потому, что Армандо отдал ей компанию. Он практически подарил Экомоду Беатрис!»
Глаза Патрисии стали похожи на две большие плошки, дыхание прервалось: «Что?!!! Беатрис управляет Экомодой?»
Марсела спокойно смотрела на нее: фактически, пока да.
Патрисия еще раз вздохнула… и схватила в руки стакан с водой, глотнула…
Поставив стакан на место, вернулась к прерванному занятию: зачем Армандо это сделал?
Марселе не хотелось в даваться в подробности: там есть юридические тонкости, которые ей долго объяснять. Ух, как оскорбилась Патрисия – она 6 семестров проучилась в университете Сан-Марино, она поймет!
Ну, тогда Марсела не сможет ей этого объяснить…
Впрочем, Патрисию это мало интересовало – главным было то, что этой Беатрис опять повезло! Но за что? У нее и так все есть – богатый жених, классная машина… теперь – компания…
Марсела подняла голову: какой еще жених? Какая машина? И рассказала кратко историю создания Террамоды.
Глаза Патрисии увеличились в размерах до предельной – и даже запредельной – возможности, забыв, как дышать, она несколько секунд бессмысленно смотрела на подругу, перебирая пальцами воздух. Наконец, выдохнув «Марси, минуточку..» схватилась за стакан с водой, отпила немного…
Восстановив утраченную способность говорить, выдохнула: значит, Николас Мора совсем не миллионер?
Марсела, которая до этого внимательно рассматривала стол, пожала плечами: да какой там миллионер! Нищий проходимец – вроде самой Беатрис. Использовал деньги Экомоды, чтобы купить мерседес – а всем говорил, что миллионер!
Патрисии стало нехорошо: значит, у него нет ни одного цента?
Марсела качнула головой: нет.
Патрисия опять схватилась за стакан – и начала усиленно пить.
Марселе, наконец, надоело загадочное поведение подруги: да что с ней, в конце-то концов?
Патрисия поставила на место ни в чем не повинный стакан – ее обалделый взгляд забегал по офису, иногда задевая лицо подруги: «Марси! Это значит, что меня ИЗНАСИЛОВАЛИ!»
Как ни была убита Марсела своим горем – но эти слова подняли бы и мертвого!
О чем говорит Патрисия? Пати запричитала – она не может сказать всего, но ее использовали, причем совершенно бесплатно – и скупая слезинка попробовала скатиться по бледной щеке несчастной девушки…
Марсела буравила подругу взглядом: что произошло между ней – и Николасом?
Ничего – Патрисия «зарыдала» - о, ее мерседееееес!
Вот теперь Марселе все стало ясно – и это пришлось как нельзя кстати, можно было отвлечься от собственных проблем, пообсуждав проблемы подруги: так вот оно что, Патрисия хотела вытянуть деньги из Николаса!
Патрисия возмутилась: Марси! Она только хотела одолжить деньги, чтобы вернуть машину…
Но Марселу это не остановило: она встречалась с Николасом только из-за денег, а не из-за мести Бетти! Какая же она… притворщица!
Патрисия вскинулась: большое спасибо, подруга называется! Унижает того, кто и так раздавлен! Но ничего – у нее еще появятся деньги, и она все, все до сентаво, отдаст Марси!
Марсела покачала головой: да, когда появится богатый ухажер… А почему она сказала, что ее изнасиловали? Она СПАЛА с Николасом? (мне в этот момент захотелось вспомнить старый анекдот «пиши – девочка – с ними разве уснешь!»)
Патрисия возмутилась: да как она может!
Но Марсела продолжала: конечно, как она не поняла сразу – Пати спала с Николасом, чтобы он дал ей денег на мерседес?!
Пати вскинулась: НЕТ! Но уже через секунду лицо ее потекло: да… да, она спала с ним. У нее было нервное истощение… а то она бы… да ни за что…
Марсела, уничтожающе глядя на подругу, поправила: денежное истощение у нее было!
Открылась дверь. Патрисия быстро вытерла глаза – Маргарита…
«Как ты себя чувствуешь?» - Маргариту волновала только Марсела…
Марсела кивнула – нормально: «А где Армандо?»
Маргарита пожала плечами: «Он ушел…»
«Куда?»
Нет, ответ на этот вопрос Маргарита не знала…
А Армандо рвал к дому Беатрис. Подъехав, бегом кинулся к двери, позвонил… один раз… второй… никого… и застыл на ее крыльце – все, что ему теперь оставалось – ждать…
В первый раз мне захотелось перед описанием части написать что-то вроде совсем коротенького пролога...
Одна из восточных мудростей гласит: «В разлуке три четверти горя достаются на долю остающегося... уходящий берет с собой всего лишь одну четверть...»
Каталина в аэропорту протянула билеты служащей у стойки регистрации – это ее билет. Второй – ее подруги, она сейчас подойдет… Служащая недоуменно взглянула на Кату – самолет скоро улетит!
«Донья Каталина» - запыхавшаяся Бетти подбежала сзади к начавшей нервничать женщине…
Слава Б-гу, обрадовалась та. Они чуть не опоздали. А как в Экомоде?
«Хорошо» - оттенки голоса Каталина читала прекрасно – поэтому поняла все. Но ничего – перемены пойдут на пользу Беатрис.
А где же багаж? Неужели Бетти ничего не взяла?
Бетти обернулась – по эскалатору поднимались «сопровождающие ее лица». Подбежали к ней – и начался обряд знакомства: Бетти познакомила с доньей Каталиной всех – но особую радость той доставило знакомство с Николасом, про которого она столько слышала. А поскольку Николас был одет в элегантный костюм и улыбнулся ей улыбкой Марио Дуарте, на секунду забыв, что находится в «образе» - то Каталина явно была рада такому знакомству.
Но Гермес тут же решил немного подправить приятное впечатление (и на этот раз Хулия не сумела его приструнить – он не желал ничего слушать о том, что вести такие разговоры о 27-летней дочери - стыдно) – и устроил допрос с пристрастием: что они будут там делать, будут ли там вечеринки, другие опасные для его маленькой дочки мероприятия – ведь Бетти такая домашняя девочка, почти никогда никуда одна не выходила... Попытавшуюся было вмешаться Бетти улыбающаяся Каталина тут же развернула к стойке – у них нет времени, срочно регистрироваться! А сама спокойно отвечала на вопросы – она знает, какая замечательная девушка Беатрис! Ее родители могут быть совершенно спокойны – она за нее в ответе – и с ней ничего не случится, она обещает!
Бетти закончила регистрацию – и Каталина побежала на посадку. А Бетти...
Бетти, способность улыбаться к которой еще не вернулась, все-таки уже не выглядела такой застывшей, когда прощалась с родителями – и Николасом. Правда, папа не преминул выдать очередную порцию наставлений на предмет «держи себя на уровне, которого ты достигла – у тебя вторая степень - не пей - не кури - не купайся – в море бывают раздетые мужчины...», но Бетти вырвалась от него – и ее обнял ее друг: она должна обещать ему, что постарается отдохнуть – и все забыть, ОН того не стоит... Бетти кивнула – Николас тоже должен постараться... и не смогла сдержать резкого движения, когда отвечала на тот вопрос, который крутился у него на языке с самого ее возвращения домой: нет, она о нем не спрашивала... неужели он в этом сомневался? – читалось в ее глазах...
Папа еще пытался выкрикнуть что-то ей вдогонку – но она его уже не слышала, спеша на самолет – и навстречу своей новой жизни...
А те трое, оставшись в первый раз в жизни одни, без Бетти, не смогли сдержать слез – и плакали, обнявшись, в пустоте зала...
Догнав Каталину, Бетти поспешила извиниться за отца, ей так неловко... Ката не дала ей много говорить – это же ее родители, чего же тут стесняться. Все нормально. Как она себя чувствует?
Девушка замялась: хорошо... и на внимательный взгляд Каталины отвела глаза в сторону: это ее первый полет в самолете, она немного боится...
Заразительный смех Каталины рассыпался по залу, она обняла подругу «Не бойся, Бетти!» – и той сразу стало легче – она больше не одна!
Подъезжая к дому, Гермес удивился: это, случайно, не машина доктора Мендосы?
«Его» - кислым голосом отозвался Николас.
Они вышли из машины, подошли к черному фольксвагену, на переднем сиденье которого, закрыв глаза, сидел измученный Армандо.
«Здравствуйте, доктор!» - вздрогнув от звука голоса, Армандо открыл глаза и вышел из машины. Окинул взглядом всех троих, на секунду замешкавшись на Николасе – и протянул руку дону Гермесу.
«Добрый день!» - поздоровался со всеми – «Дон Гермес, как Вы?» - от его былой самоуверенности не осталось даже тени – и родители Бетти удивленно смотрели на бывшего начальника, который неожиданно САМ приехал к ней домой – и выглядел так странно...
«Хорошо... Чем могу быть полезен, доктор?»
«Мне нужно увидеть Бетти» - он напряженно смотрел на них, стараясь не встречаться глазами с Николасом...
Переглянувшись с супругой, Гермес повернулся к Армандо: «Очень жаль, но ее здесь нет...»
Армандо устало - разочаровано отвел взгляд: «А где она?»
«Она уехала из Боготы...»
Сколько ударов за день может вынести один человек?
Армандо чуть не пошатнулся. Глаза неверяще перебегали с одного на другого: «Как?!... Куда?!»
Николас выступил вперед: «Это – не Ваше дело!» - не дать ее родителям все рассказать этому... сеньору – сейчас это была главная задача Николаса.
Армандо хмуро взглянул на него: «Я разговариваю с доном Гермесом...»
Николас, которого Гермес безуспешно пытался задвинуть на задний план, вновь приблизился к Армандо – к собственной злости на избившего его человека примешивалась ярость за Бетти: «Нет, сеньор, Вы разговариваете со мной! Так уж получилось. Бетти оставила Вам сообщение через меня!»
Армандо поднял на него глаза, но уже понял – ничего хорошего ему ждать не приходится: «Что она сказала?»
«Не пытайтесь встретиться с ней – вот что она вам велела передать!»
Гермес раздраженно обернулся к мальчику, которого знал всю его жизнь – и которого впервые видел в таком состоянии: «Так. Минутку! В чем дело? Откуда такая ненависть к сеньору?»
«Не волнуйтесь, дон Гермес, он это заслужил – и знает это!»
Армандо на секунду взглянул в сторону – как же он устал, он понял, что ничего не добьется, что Николас скорее свяжет ее родителей и заткнет им рты, чем позволит хоть одному слову вырваться против воли Бетти – но не мог уйти, не попытавшись уговорить их, не попытавшись узнать хоть что-то – и снова посмотрел на дона Гермеса: «Дон Гермес, мне нужна Беатрис. Это очень важно – мне нужно с нею поговорить!»
Николас снова выскочил вперед: «Какой же Вы упрямый! Вы что, не слышали, что я Вам сказал? Ищете неприятностей? Больше Вам не застать меня врасплох...»
Дон Гермес взорвался: «Минуту! Пожалуйста, замолкни!»
И повернулся к Армандо: «Дело в том, что наша дочь действительно попросила нас никому ничего не говорить... Если Вас не затруднит, объясните, пожалуйста, зачем она Вам?»
Армандо на миг опустил глаза – но тут же снова посмотрел на отца Беатрис: «Поверьте мне, я бы с радостью все объяснил Вам – но я не могу. Это – очень личное...»
Переглянувшись с мужем, донья Хулия слабо улыбнулась: «Доктор, я обещаю Вам, как только девочка позвонит – мы скажем ей, что Вы ее искали.»
Армандо согласно качнул головой – что ему оставалось? Но лицо потемнело еще больше – ее нет...
«Если возникли какие-то проблемы на работе» - дон Гермес тщетно пытался угадать причину столько острой нужды в его дочери – «...Если она что-то не доделала перед своим уходом – может быть, я смогу Вам помочь? Я в курсе всех дел моей дочери!» (Ага, «блажен, кто верует...» )
Армандо опустил голову – и слабо улыбнувшись, покачал головой: «Нет, сеньор Пинсон, благодарю Вас, это не срочно... Просто передайте ей, что я жду ее звонка... В любое время...»
Он кивнул головой им всем: «Спасибо. Простите...»
Сел в машину, окинул еще раз взглядом всех троих, задержавшись на Нико – и обреченно посмотрел вперед – куда теперь?...
«До свидания, доктор!» - Гермес проводил взглядом его машину – и обернулся к жене: ему совсем это не нравится. Что такое происходит с доном Армандо, что он на себя не похож? И почему Николас на него набросился с такой злобой?
Николас отвернулся: это очень личное.
Но Гермес ему не поверил – никакое это не личное, откуда? Просто говорить не хочет – вот и все! Как он мог говорить с таким сеньором в таком тоне!
Николас хмыкнул – его мнение о сеньоре было явно много ниже плинтуса – но спорить не стал: у него есть веские причины для такого тона. Но ему некогда – он должен идти. Он вернется позже и подождет звонка Бетти. И исчез – от греха подальше...
Гермес все еще вглядывался вслед растаявшей машине Армандо: ему совсем это не нравится... Произошло что-то очень серьезное! Их дочь скрывается от своего бывшего начальника – а Николас его убить готов! Не нравится ему это...
Спустившись с трапа самолета, Бетти вытерла мокрое лицо: «Здесь всегда так жарко, донья Каталина?»
Ката мимолетным взглядом окинула Беатрис с головы до ног – застегнутая наглухо блузка, длинная юбка из плотного материала, колготы, закрытые туфли: «Вовсе нет, Бетти, в таком панцире, как на тебе – и таких колготах – тебе будет жарко всегда!»
Она улыбнулась: «Но не волнуйся – мы сейчас поедем в гостиницу, зарегистрируемся – и ты сможешь переодеться в номере...»
Но Бетти волновало не только это – больше всего она волновалась по поводу своих новых обязанностей: что от нее требуется? Она не понимает...
Катя не была склонна к серьезности – солнце, синее небо, праздник души – и она отмахнулась от Бетти – она еще сто раз успеет поговорить с ней о работе, которая, конечно, будет не похожа на ее обязанности в Экомоде – придется много ездить, но...
Бетти это не трогало – она просто очень волновалась, что не справится...
Взглянув на нее, как на ненормальную, Ката хмыкнула – и пошла в здание аэропорта...
А там... какой-то ансамбль танцевал прямо здееь же – искрилась самба.
Она встречала тех, кто приехал в Картахену на Конкурс Красоты – самую большую вечеринку Колумбии, по меткому выражению Каталины. И только Бетти никак не могла заставить себя стать столь же беззаботной, как и толпа вокруг танцующих – она должна знать. что не совершила ошибку, согласившись работать с Каталиной – и что она не подведет ее. Ведь с того момента, когда Ката впервые заговорила с ней о работе, произошло так много всего, что Бетти уже и сама не знает – кто она, и на каком она свете...
Но Кату такие мелочи не волновали – им совсем не обязательно говорить обо всем этом сейчас – у них будет еще время поговорить о чем угодно. Ну а сейчас надо торопиться в гостиницу... И, схватив ее за руку, повлекла за собой, не обращая внимания на все время поворачивающуюся к танцующим голову Бетти – кажется, она в конце концов заметила, что вокруг – уже не Экомода – и не ее дом...
Возле входа их ждал минибус – он будет в их распоряжении 24 часа в сутки – никогда не знаешь, в какую минуту и куда придется отправиться. Садясь внутрь, Ката усмехнулась – и кивнула Сесилии – шоферу: включи кондиционер, иначе ее ассистент просто испарится!
Едва отъехав, Каталина схватилась за расписание – и углубилась в изучение: им предстоим очень много работы. Переодеться – и на репетицию. Потом – выяснить детали насчет конкурса, расписания репетеций, прогонов, потом им нужно будет попасть в пресс-центр. Вечером – два протокольных мероприятия, на которых надо быть! И, о Боже, они уже опаздывают!
Внезапно она поняла – Бетти не отвечает. Она подняла голову от папки...
А Бетти... а Бетти смотрела в окно машины: там, невероятно синее, сумасшедше прекрасное, безбрежное, как надежда, ласковое, как шепот ребенка – плескалось море. Оно отражалось в ставших огромными глазах девушки, смотревших на него, как на чудо, как на внезапно ожившую сказку, унося тоску и боль – обещая, искушая, маня за собой в иной, неведомый мир, в котором она обязательно будет счастлива...
«Бетти, ты меня слушаешь?» - голос Каталины пробился сквозь зачарованность Бетти – но отвести глаз от моря она так и не смогла...
«Да, донья Каталина...»
Каталина улыбнулась: «Тебе нравится море?»
Счастливая, детская, беззаботная улыбка осветила вдруг лицо девушки: «Да, донья Каталина, это – чудо! Я вижу его в первый раз...»
Легкая грусть тронула улыбающиеся губы Каты – и, окинув еще раз взглядом подругу, она с легким вздохом опустила голову в документы – пусть Бетти насмотрится на море – слишком мало видела она в жизни...
Зазвонил ее сотовый – и Каталина сняла трубку: «Ола!»
Марсела на другом конце провода отозвалась бесцветным голосом...
«Марсела?!» - если Каталина и была удивлена, то постаралась это скрыть за возгласом искренней радости.
При одном звуке этого имени Бетти тут же отвернулась от моря – мечта была разрушена, снова возвращался кошмар реальности... Умоляюще глядя на Каталину, она изо всех сил замахала руками: не говорите, что я здесь, не говорите, что я с Вами, Вы меня вообще не видели!
Ката кивнула – она все поняла, Бетти не о чем волноваться. И продолжала в трубку: да, она слышала про собрание директоров... Хорошо, она не будет ни о чем спрашивать...
Бетти опустила лицо в сложенные лодочкой ладони – и ждала...
Каталина продолжила: у них сегодня церемония вручения подарков?
Голос Марселы звучал слишком спокойно: именно поэтому она и звонит – они отменили церемонию...
Каталина перевела глаза на опустившую голову Бетти: они отменили церемонию? Что случилось? Она говорит серьезно?! Она отменила свадьбу за 48 часов до события?!
Но Марсела не хотела вдаваться в подробности – просто звонит, чтобы Ката не приходила ни на ту – ни на другую церемонию.
Каталина напряженно улыбнулась, неотрывно наблюдая за Беатрис: она все равно не смогла бы придти – у нее срочная работа, она – куратор претенденток на «Мисс Колумбия», но подарок она собиралась прислать им вечером...
Марсела вздохнула: тогда – приятно провести время... «Марсела» - услышала она в трубке – «мне очень жаль...»
Марселе тоже было очень жаль. Спасибо Кате за понимание, они поговорят потом...
И повесила трубку. Подняла глаза на Маргариту и Патрисию, прижавшую к уху трубку телефона: Каталина не собиралась приходить. Уехала работать в Картахену.
Патрисия вздохнула: повезло ей... Картахена...
КАРТАХЕНА
«Донья Каталина, мне нужно сказать Вам что-то очень важное! Никто не должен знать, что я здесь, с Вами!»
«Не волнуйся, Бетти, никто и не узнает...»
«Вся эта трагедия – это только моя вина, донья Каталина!»
Выйдя из машины возле отеля, Каталина обернулась к Бетти: «Кто-нибудь еще знал, что между вами происходит?» - Бетти отрицательно качнула головой – «Рано или поздно они бы заметили...»
Каталина быстрым шагом направлялась к регистрационной стойке отеля – Бетти спешила за ней, пытаясь привлечь ее внимание, что-то объяснить ей...
«Донья Каталина, Вы должны знать, что произошло!»
«Бетти, пойдем быстрее, у нас нет времени!»
Администратор у стойки выдал им бланки для регистрации – места были зарезервированы заранее...
Ката схватила ручку, углубилась в документ – Бетти, стоя рядом, писала
автоматически: «Донья Каталина, до того, как мы начнем работать вместе я должна сказать Вам нечто очень важное: я ушла из Экомоды не с гордо поднятой головой – меня выгнали!»
Не отрывая взгляда от бланка, Каталина бросила: «Бетти, это же очевидно, что если бы Марсела раньше узнала бы о вас с Армандо – она бы ни за что не позволила себе так далеко зайти в приготовлениях к свадьбе...»
Почему Бетти не обратила внимания на эти слова Каты? Ну почему, черт возьми! Но... она не обратила на них внимания...
«Донья Каталина, я говорю не о том, что было у меня с доном Армандо – я говорю сейчас о компании. Я сделала то, что мне нельзя было делать!»
Каталина все еще не поднимала глаз от бланка: «Бетти, послушай – то, было между вами с Армандо – уже само по себе – большое преступление!»
«Да, я знаю» - упавшим голосом отозвалась девушка, - «И я буду расплачиваться за это всю свою жизнь!»
Каталина, наконец, повернула к ней голову и взглянула на расстроенное лицо Бетти: «А что ты там натворила в компании? Финансовые махинации?»
Бетти замотала головой: «Нет, донья Каталина, нет. Я не взяла себе ни единого песо. В сущности, я единственная, кто пострадал».
Каталина молча смотрела на внешне спокойное лицо девушки. Но как она ни старалась – скрыть страдание ей не удалось – и Ката вновь видела перед собой ту Бетти, которую когда-то вытаскивала из дикого шока...
Нет, конечно, сейчас она была много сильнее. Не рыдала, ее не трясло – но ничто не забылось и не срослось – и сейчас она была так же беззащитна перед страданием, как и в тот далекий вечер. Хотя... можно ли защититься от страдания?...
«Из-за любви я делала то, что мне не следовало делать. Поэтому я и сбежала из Экомоды... Донья Каталина, Вы должны знать, что за человека Вы взяли с собой. Я – уже не та Бетти, что была раньше. А Вы – подруга Марселы Валенсия и семьи Мендоса. То, что Вы взяли меня с собой, может навлечь на Вас крупные неприятности... Если я расскажу Вам все, что случилось – Вы пожалеете, что сделали это. Поверьте, Вы должны знать, что за человек стоит сейчас перед Вами!»
Она замолчала. Молчала и Каталина – она впервые поняла, что за всем этим стоит не просто страдание влюбленной девушки, поддавшейся чарам своего босса – а нечто гораздо более серьезное...
Окликнувший их сзади администратор вручил им ключи – Каталина повернулась к Бетти: пошли...
Они шли по освещенной солнцем территории отеля, мимо трио музыкантов, развлекающих гостей, сидящих за белыми столиками прямо в купальных костюмах, мимо официантов, разносящих напитки и фрукты – мимо всей этой пестрой, веселой, отдыхающей публики, среди которой Бетти, в своей темной одежде выглядела столь же естественно, как ворона среди тропических попугаев. Впрочем, сейчас Беатрис не волновали подобные мелочи, она все время пыталась задержать Каталину, которая, как нарочно, не желала проникаться опасностью дружбы с персоной нон-грата, коею ощущала себя Бетти.
«Донья Каталина, Вы меня совсем не слушаете!»
Каталина вздохнула: «Слушаю, Бетти – но у нас сейчас совсем нет времени...»
«Но Вы должны выслушать меня прямо сейчас! Пожалуйста!»
«Иди сюда» - Каталина кивнула на свободный столик, мимо которого они шли, села и посмотрела на присевшую напротив Бетти – «скажи-ка мне, ты боишься, что поступила так, как тебе не следовало поступать, да?»
Бетти кивнула. Ката продолжила: «Значит, прежде всего, ты боишься держать ответ перед своей совестью. Правильно?»
Бетти снова кивнула: «Да, верно. В моей жизни произошло столько всего плохого... И то, что я сейчас здесь, с Вами... Вы даже не представляете, какое это счастье для меня!»
Каталина рассмеялась: вот сейчас она слышит именно ту Бетти, которую знает, ту Бетти, которую она приглашала с собой, ту, которая пережила безумно трудный период в своей жизни!
Бетти обреченно на нее смотрела: еще не пережила она этот период... она чувствует себя в аду!
Каталина, притворно испуганно оглянувшись, с комическим порицанием взглянула на подругу: и ей не стыдно в этом раю произносить слово «ад»? Ей просто нужно было сменить обстановку, вздохнуть полной грудью, пожить просто в свое удовольствие – и вот теперь она здесь. Здесь, где только море, солнце, музыка... Ей нравится?
Бетти, при этих словах Каты словно вдруг заметившая, где они находятся, оглянулась по сторонам – но тоска никак не желала покидать ее – и она снова перевела больной растерянный взгляд на Каталину: здесь очень красиво – но это не для нее – говорил этот взгляд.
На столе появились две бутылочки с воткнутыми разноцветными трубочками, мужской голос произнес: «Наш фирменный коктейль, сеньориты!»
Бетти испуганно отшатнулась: она не пьет...
Счас! Каталина не намерена была потворствовать стремлению девушки не покидать привычную скорлупу: «Бетти, выпей!» - интересно, кто бы рискнул не подчиниться ей, когда она включает на полную мощь силу своего убеждения и обаяния?
«Я предлагаю тост: у тебя начинается новая жизнь! Экомода ушла в прошлое! Ты хочешь этого, Бетти?»
Бетти неотрывно смотрела на нее – и постепенно оттаивала, оживали ее глаза - неистребимый оптимизм, вера в лучшее и душевная щедрость Каталины действовали на нее, как глоток хорошего коньяка в морозный день у камина: «Я мечтаю об этом!»
Ката засияла: «Вот поэтому ты здесь! Давай-ка выпьем за то, что прошло – и то, что наступает. Слушай меня внимательно: ты вернешься в Боготу совершенно другим человеком – ты станешь новой, свободной от чувства вины! Я пью за новую Бетти! За тебя!»
Она подняла бутылочку – и чокнулась с Бетти, ответившей, наконец-то, улыбкой: «За Вас!!!»
Поднеся к губам бутылочку, Бетти посмотрела куда-то вдаль на миг затосковавшими глазами: «Прощайте, дон Армандо!» - и решительно потянула в себя коктейль. Каталина, следившая за ней с напряженностью старшей сестры, увидев этот взгляд, ту решительность, с которой Бетти пила коктейль и ее мягкую улыбку, с которой она наконец-то взглянула вокруг, облегченно вздохнула – и снова расцвела улыбкой...
Она сделает все, чтобы этот тост – сбылся!
Коридорный открыл дверь... Бетти и Каталина шагнули внутрь: «Это – твой номер, Бетти. Тебе нравится?»
А Бетти не могла говорить. Прижав руку к губам, она ошеломленно оглядывалась. Убрав руку, разразилась потрясенным смехом: «Донья Каталина, здесь так чудесно!»
Она опустила глаза – на столе стояла корзина цветов – и шампанское.
Бетти ахнула: «О боже, это же стоило Вам кучу денег – шампанское...»
Каталина перебила ее: совсем нет – в этой гостинице она – постоянный гость – так что шампанское – это не роскошь, а знак внимания от владельца...
Бетти вбежала в спальню, выскочила на балкон: прямо под ним плескалось море.... А в стороне – бассейн гостиницы, бар, то патио, в котором они только что сидели – и музыка, музыка, музыка...
Девушка опять замерла, вглядываясь в бесконечную синь, сливающуюся на горизонте с лазурью неба... минутная грусть пробежала по ее лицу – ах, если бы...
«Бетти, у нас нет времени любоваться морем!» - голос ее совести пробудил девушку от бесполезных мечтаний – «Прими душ и переоденься – я зайду за тобой минут через двадцать. Одень что-нибудь легкое. Я в соседнем номере...»
Каталина двинулась было к двери... Бетти схватила ее за руку: «Донья Каталина, СПАСИБО ВАМ! Вы не представляете, как много сделали для меня! Быть далеко от Боготы, на берегу НАСТОЯЩЕГО моря!..» - чувства захлестнули ее...
Каталина, улыбаясь не менее ярко, чем солнце Карибов, с притворной суровостью сдвинула брови: «Ладно, Бетти, давай устраивайся – увидимся чуть позже...»
И убежала. А Бетти снова повернулась к морю... и к звукам страстной музыки, парившей в ароматном воздухе...
Едва Ката вошла к себе, как ее мобильный разразился трелью звонка – она поднесла трубку к уху: «Мишель! Мон амур! Я только что вошла в гостиницу... да, конечно, Раймундо очень мил... Да, у меня есть расписание. Да, сейчас мы уходим... Ага, вечером – коктейль в Морском клубе, потом – танцы в Юнион клубе – и мы обязаны присутствовать на обоих мероприятиях. Конечно, мы встретимся позже, Мишель... нет, конечно, я не одна – со мной – моя ассистентка, она - новичок в моем деле... Мы приедем вместе... Конечно, ты с нею познакомишься! Она – совершенно особенная. Дорогой, пока, я очень тороплюсь. Целую!»

0

35

часть 39
БОГОТА
Гермес выходил из себя: почему не звонит Бетти? Она должна была уже позвонить!
А вдруг с самолетом что-нибудь случилось?
И тут раздался звонок – Бетти. Мама схватила трубку: как дела? Где она? Что с ней? В гостинице? Все нормально?
Гермес ринулся за бумагой и ручкой, сунул их жене – пусть Бетти скажет название гостиницы, номер и телефон – чтобы они могли ей звонить. Записав все это, Хулия улыбнулась: Бетти уже видела море?
Бетти рассмеялась в трубку – оно прямо под ее балконом, сейчас мама услышит – и направила трубку прямо на море.
Заливаясь счастливой улыбкой, Хулия слушала шум прибоя...
Гермес нахмурился – что происходит? Услышав объяснения жены о том, что она сейчас слышит, согласно кивнул – но все равно не понял, чего ради жена разулыбалась, как будто ей подарили машину.
«Мама, мы обязательно должны как-нибудь вместе поехать к морю, слышишь?» - Бетти снова поднесла трубку к уху.
«Да, дорогая...» - от волнения Хулия не сразу справилась с голосом – а Бетти уже купалась?
Гермес взвился – пусть даже не думает. Она не знает, что такое море – там опасно: можно утонуть, быть съеденной акулами и голыми купальщиками!... Он запрещает дочери купаться!!!
Бетти успокоила его – вряд ли у нее будет время для этого. А как там они?
Хулия понизила голос: ее искал доктор Мендоса...
Беззаботность Беатрис в момент сдуло: и что он хотел?
Он сказал, что ему нужно срочно поговорить с Бетти – и очень попросил ее ему позвонить!
Но Бетти волновало другое – никто не проговорился, где она, и главное, что она с Каталиной?
Хулия покачала головой: конечно, нет. Она может на них положиться. Плюс Николас его просто прогнал – он так налетел на доктора Мендосу! Что произошло у нее с боссом?
Бетти покачала головой: пожалуйста, она хочет, чтобы он оставил ее в покое. Хочет спокойно работать. Отдохнуть вдали от всех проблем! И ни он, и никто другой ничего не должен о ней знать!
Хулия согласилась – хорошо. Они ничего никому не скажут – но вот когда она вернется – ей придется рассказать...
Бетти поморщилась: а где Николас? Нет? Пусть, когда зайдет к ним, обязательно ее подождет – она позвонит вечером. А сейчас должна бежать – к ней стучат...
КАРТАХЕНА
В открытую Бетти дверь стремительным шагом ворвалась Каталина: Бетти уже готова?... Даже она, при всей своей выдержке и воспитании, не смогла удержать лицо, когда увидела облачение ассистентки... нет, это была нормальная одежда – один из легких костюмов Бетти, светло-желтого цвета – но костюмов! На море! И она была в колготах – и закрытых туфлях... и пусть под пиджаком на Бетти не было обычного топика, который она всегда одевала в Боготе – для Картахены эта одежда годилась, как джинсы для ежегодного весеннего бала в Венской Опере...
Увидев выражение ее лица, Бетти засуетилась – она не совсем уверена, что ее костюм – это то, что нужно – но он самый легкий из всего, что у нее есть.
Каталина, сама одетая в открытое белое платье на бретелях, постаралась ее разубедить: нет, все в порядке... Она может показать ей, что еще привезла с собой?
Бетти подняла с кресла вешалку: это платье тоже легкое. Может, лучше его?
Платье было черным... Глаза Каталины чуть расширились – да, она определенно, на такое не рассчитывала...
«Нет-нет, так, как сейчас намного лучше. Кроме того, твой костюм светлый – а на море днем можно ходить только в светлом, белом... Нам пора».
Бетти взяла в руки сумочку – и извинилась: ей пришлось сделать очень дорогой звонок из номера – она должна была позвонить в Боготу, родителям... не знает ли донья Каталина...
Каталина полезла в сумку – и вручила ей пачку денег: Бетти не должна беспокоиться – пусть звонит с любого телефона в городе – в отель они будут попадать нечасто...
Глаза у Бетти чуть расширились от изумления, едва она увидела сумму – и она подняла голову: ей ужасно неловко... Спасибо, но...
Каталина одним движением руки остановила ее: это – часть ее заработной платы, аванс. В конце она получит значительно больше...
И увидев по выражению лица девушки, что та готова разразиться очередной порцией благодарностей, быстро вставила – а что слышно из Боготы?
Лицо Бетти сразу закрылось, как будто кто-то дверцу захлопнул: ее искал дон Армандо... но родители не сказали, где она и с кем...
Каталина подняла брови... и улыбнулась – они должны идти.
Все комментарии она предпочла держать при себе...
БОГОТА
Николас, ухватив стакан с соком и какую-то булочку, сидел и ждал звонка от Бетти. Донья Хулия сказала Бетти, что ее босс искал ее?
Конечно, сказала.
И Бетти ему перезвонит?
Хулия покачала головой – наоборот, еще раз просила молчать и ничего ему не говорить... Что там произошло между ними?
Николас остановил ее – он не будет говорить то, что не знает. А ему кто-нибудь звонил? Нет? Повесив голову, Николас ждал звонка Бетти...
Звонок на столе Патрисии раздался как раз когда она, закончив обзванивать несостоявшихся гостей отмененной свадьбы, возвращалась на свое рабочее место.
Подняв трубку в своей обычной манере «кто там такой надоедливый», она немедленно расплылась в улыбке – звонил адвокат по поводу ее машины. Она не привезла деньги – значит, потеряла право выкупить ее – теперь машина будет выставлена на аукцион. Никакие попытки Патрисии уговорить подождать успеха не имели... В трубке просто раздался гудок.
Услышав этот звук, Патрисия беззвучно открыла рот – и не могла выдавить из себя ни звука... Наконец, разразившись рыданиями, она уронила голову на стол...
Напротив Марианна покачала головой: бедная, они забрали ее машину... Такой кошмар!
Подошедшие в эту минуту Аура и София воззрились на нее в изумлении: с чего вдруг она ее жалеет? Мало Пати им гадостей сделала? Лучше б пожалела Бетти – она, наверно, сейчас рыдает горючими слезами...
Под звучавшую на весь зал под открытым небом музыку техно на сцене извивались в танцевальной композиции 20 девушек в спортивных формах. Немногочисленные зрители в зале хлопать им и не собирались – да и зрителями они не были – шла репетиция...
Войдя в зал, Каталина кивнула на сцену: это претендентки. Отрабатывают хореографию для финала. Бетти удивленно повернулась в Кате: но они кажутся совсем другими по телевизору... Та кивнула – конечно, но они умеют преображаться. Да, они, безусловно, весьма симпатичны от природы – но перед камерами – они просто сверкают!
И убежала искать режиссера шоу – оставив Бетти смотреть на сцену – и обдумывать ее слова...
Девушки на сцене продолжали танцевать – когда Каталина, наконец, отыскала нужных ей людей – и кивнула Бетти: иди сюда. Быстро познакомив ассистентку с режиссером и директором программы, вместе с последним подошла к сцене – репетиция закончилась, теперь пришло время взять конкурсанток в «свои руки».
Расцеловавшись с хореографом, Каталина и Бетти подошли к сцене. Диего, директор программы, представил Кату – нового организатора-координатора-куратора...
Наскоро их поприветствовав и представив Бетти, Каталина взяла быка за рога: она надеется, что все девушки будут дисциплинированы – и начнут это показывать прямо сейчас: у них есть всего 10 минут, чтобы немного привести себя в порядок. Ровно через 10 минут они должны сидеть в автобусе!
И Каталина ушла с Диего, оставив Бетти с конкурсантками – она должна была проследить, чтобы регламент времени был соблюден с точностью до секунды. Сойдя со сцены, все красавицы по очереди поздоровались с Беатрис и... исчезли в неизвестном направлении – приводить себя в порядок... оставшись одна и попытавшись определить, где же здесь выход в сторону нужного автобуса, девушка заблудилась...
Она бежала по приморскому пандусу, наконец-то обнаружив нужный выход, когда ее увидела Каталина: «Бетти, наконец-то, куда ты запропастилась? Нужно ехать с девушками в гостиницу, проследить, чтобы они переоделись - и посадить их на автобус, который отвезет их в Морской клуб. Автобус должен быть у дверей гостиницы ровно в 7 часов!»
Бетти готовно взглянула на часы – судя по ее выражению лица, избытка времени там явно не было...
Ката тоже взглянула на часы – и ахнула: она не сможет поехать вместе с Бетти и девушками – ей еще надо окончательно утрясти все детали по поводу утренней съемки прощального клипа с нынешней Мисс Колумбия. Так что Бетти придется все сделать самой!
И стремительно повернулась, чтобы убежать, когда услышала сзади потрясенный возглас: «Мне?! С этими девушками?!!!»
Ката обернулась: «Конечно, и ты должна проследить, чтобы ровно в семь часов они были готовы!»
Бетти растерянно смотрела в сторону автобуса, куда скоро должны были сесть ее подопечные... Каталина вдруг решила, что поняла причину ее удивления: «Извини, Бетти, мне так неловко... Конечно, это не для тебя, после твоей должности в Экомоде...»
Беатрис вскинулась: «Нет-нет, что Вы, дело не в этом... Я с радостью это сделаю. Просто я подумала... это будет так забавно – я – и самые красивые девушки Колумбии! » - она почти искренне рассмеялась, глядя на скептически поднявшую брови Каталину – «А вдруг я подорву их имидж?» Смех стал еще более звонким – но оборвался, как только она увидела выражение глаз своей подруги-босса...
Каталина смотрела на нее так укоризненно, что Бетти опустила глаза: «Ох, Бетти, я думаю, нам с тобой нужно поговорить об очень многом...»
Она кивнула в сторону автобуса: девушки уже на месте. Беатрис нужно поторопиться – да и ей тоже...
Проследив, чтобы все сели, Бетти поднялась в автобус вслед за конкурсантками: «Сеньор, в отель, пожалуйста...Как можно скорее...» - и села на приставное сиденье. Веселье, царившее в автобусе, зажигательная песня, которую запели девушки – все отступило куда-то, стало нереальным – и только боль, отразившаяся в огромных глазах, та самая боль, которую она так старательно загоняла вглубь весь этот сумасшедший день – только она осталась единственной реальностью посреди этого фантастически прекрасного – но такого призрачного мира...
БОГОТА
Закончив все звонки, Маргарита позвонила Роберто – узнав об отмене свадьбы, гости и газеты жаждали подробностей... Практичная, как все женщины, Маргарита просто посоветовала не брать трубку – а если уж взял – класть ее на телефон – все необходимые объяснения были даны. Кого это не устроило – это их проблема.
Как Марсела? Разве Роберто сам не понимает? Держится... что же еще... Армандо? Понятия она не имеет, где он может быть...
Посмотрела на Марселу – она не хочет с ними поужинать?
Марсела, в лице которой не осталось ни одной черты от прежней самоуверенной сияющей победительницы, отрицательно покачала головой: нет, она устала – и хочет домой...
Маргарита передала эти слова мужу – и повесила трубку.
«Дорогая, я тебе еще нужна?» - она внимательно посмотрела на девушку.
Марсела вымученно улыбнулась: нет, все в порядке...
Тогда Маргарита поедет домой – а то Роберто нервничает... И ушла...
Марсела встала и пошла к двери... остановилась... вернулась к столу, открыла ящик – и положила в сумочку письмо Марио – вдруг пригодится...
Не дойдя до лифта, посмотрела в сторону стола Патрисии – и приросла к полу: ни на что не реагируя, Патрисия смотрела в одну точку - лица на ней не было... Сандра и Марианна с беспокойством следили за ней глазами...
Марсела окликнула ее... «Не трогай меня, я умираю...» - отозвалась та. Марсела подошла поближе: потеря машины – это еще не конец света!
Патрисия подняла на нее глаза: для Марселы, может, и нет – а для нее – да!
Марсела хмыкнула, глядя непроницаемыми глазами: ей бы проблемы подруги... Она сегодня потеряла компанию, любимого человека, мужа!...
Патрисия вскинула голову: «Марсела, для меня потеря машины также тяжела, как для тебя потеря всего того, что ты сказала. Это такой же шок для меня – неужели тебе это так трудно понять?!»
Марсела опустила глаза – и смотрела на убитую горем Пати – зачем меряться бедой?...
Куда она сейчас? – Пати опять взглянула на Марселу...
Домой... – обреченный голос...
Она сможет подбросить Патрисию? Марсела едва заметно кивнула, Пати вздохнула – поехать бы куда-нибудь, где можно напиться и расслабиться – но даже этого она не может себе позволить – денег нет...
Может, она хочет поехать к ней? – все-таки с подругой будет легче...
Патрисия, подскочив, вся засияла: правда, Марси? Марси, спасибо!
И обняла ее так крепко, как только увидев улыбку жизни посреди огромного отчаяния, обнимают... они вместе направились к лифту... как вдруг в приемной раздался ликующий вопль Ауры-Марии «Девчонки!!!» - и она сама вылетела в приемную как сверкающая ракета.
«Девчонки! Берта родила!!!» - раздался дружный визг всей Команды – и только один разумный голос, Сандры: «Так быстро?!»
Аура рассмеялась: ребенок семимесячный – но с ними все хорошо...
Команда засыпала ее вопросами – да, она знает, где Берта, поехали прямо сейчас... И она шагнула к лифту... и напоролась на безучастную Патрисию – и улыбающуюся Марселу, смотревшую на эту суету подозрительно блестящими глазами...
Аура затормозила – и повторила новость про Берту. Не хочет ли донья Марсела к ним присоединиться и навестить счастливую маму уже троих детей?
Марсела покачала головой: она бы с удовольствием – но ужасно устала. Пусть они идут – она потом ей сама позвонит и поздравит...
В лифте Патрисия тоскливо поинтересовалась: Берта, небось, теперь килограммов триста весит. Опять на липоксацию пойдет?
В ответ услышала дельный совет – думать о своих проблемах – а с ее проблемами Берта как-нибудь сама справиться...
Патрисия нахмурилась – если она задумается о своих проблемах – то ее сразу тянет на убийство: Николас Мора, гад, подлец, предатель, сволочь, скотина! Ненавижу!!!
Едва лифт закрылся, Аура подпрыгнула от нетерпения: скорее пойдем...
Но пришлось затормозить – надо сказать Бетти... Марианна опустила глаза – она ей позвонила. Ей ответил ее отец, он был не очень-то приветлив – и сказал, что она уехала из Боготы – но куда – она просила никому не говорить...
Аура всплеснула руками: ладно, потом скажем, а сейчас надо бежать – не терпится увидеть малышку – и Берту...
КАРТАХЕНА
Столько народа она не ожидала увидеть! Безукоризненно красивые женщины в вечерних платьях и костюмах, импозантные мужчины в пиджаках – и без оных – все это великолепное общество смеялось, разговаривало, потягивало коктейли – и совсем не собиралось обращать внимание на нее, Бетти, которая чувствовала себя на редкость неуютно в своем скромном костюмчике, колготках – и туфлях без каблука... По ней скользили взглядами, улыбались искренними улыбками – и только, взгляды не останавливались, никто не открывал глаз в изумлении, не шарахался в сторону, не опускал глаза с притворным равнодушием – или недоумевающей гримасой... Она шла среди них, смущенная, сбитая с толку, пытаясь отыскать взглядом единственного знакомого человека – Каталину – и чувствуя себя еще более чужой сейчас, когда к ней относились как к равной среди равных, чем когда над ней смеялись – тогда она хотя бы знала, как реагировать. А что делать сейчас?
Наконец, она увидела знакомое белое платье - и локоны непослушных белокурых волос, выбивающихся из прически...
Бетти тронула Каталину за плечо: «Добрый вечер, донья Каталина!»
«Привет, Бетти, а где девушки?»
Бетти кивнула – все в порядке, все здесь.
Ката тут же вывела из круга говоривших одного из мужчин: «Бетти, познакомься, это председатель жюри конкурса, Раймундо Ангуло – Беатрис Пинсон, моя ассистентка...»
Высокий интересный мужчина лет 50 энергично пожал ей руку: «Очень приятно» - «Взаимно» - улыбнулась Бетти... И Ката развернула ее в сторону следующего собеседника...
«А это...» - звучали имена, члены жюри конкурса, организаторы, спонсоры, приглашенные гости – кого там только не было! Они все улыбались ей, именно ей, она пожимала им руки, улыбалась в ответ... – да не сон ли это?! Почему же ей так неуютно?
Каталина беззаботно смеялась – это все мои знакомые – так, минутку Бетти...
Она повернулась к стоявшей рядом женщине...
По всей огромной веранде, сквозь толпу прямо к ним пробрался высокий голубоглазый красавец, белокурые волосы его отливали серебром в свете многочисленных фонариков.
«Bon Soir» - обняв Каталину, произнес он прямо в ее высоко собранные локоны.
Она обернулась: «Мишель!!!» - расцеловавшись с ним, она продолжила - «Я никак не думала, что увижу тебя здесь! Думала, ты будешь только вечером, в клубе!»
Он рассмеялся: «Я так хотел тебя увидеть, что не выдержал – и пришел!» Каталина ахнула – и наградила его еще несколькими дружескими поцелуями – она была страшно рада...
Но тут же повернулась к Бетти: «Познакомься, это моя ассистентка, Беатрис Пинсон, помнишь?»
Бетти пожала протянутую ей руку, не отрывая глаз от мужчины – ждала привычной реакции?...
«Очень приятно, Беатрис Пинсон...»
Тот улыбнулся открытой улыбкой, хотя глаза внезапно стали цепкими – кажется, он понял, что имела в виду Каталина под словом «особенная»: «Очень приятно, Мишель Дуанель...»
Каталина продолжала: «Мишель – мой лучший друг, он из Франции. Он влюбился в Колумбию, вернее, в Картахену. В общем, сражен во цвете лет Картахеной!»
Мишель немедленно запротестовал: «Ну нет, я сражен всей Колумбией!»
Бетти рассмеялась – в первый раз ей было так легко смеяться с незнакомым человеком...
Каталина вдруг кивнула куда-то за плечо девушки – смотри, Бетти...
На веранду вступили претендентки – красавицы, собранные со всей страны. Легкой походкой королев, уверенных в себе, в своей неотразимости, уверенных в том, что им принадлежит весь этот прекрасный мир – они гордо шествовали сквозь расступившуюся перед ними затихшую толпу.
И хотя Бетти уже видела их всех сегодня – сейчас они казались ей совершенно другими – и она отступила в тень, подальше, чтобы никто не видел ее, дурнушку – но отвести глаз от этой победительной красоты так и не могла...
Сзади к ней подошла Каталина, полуобняла за плечи – потянула на свет – она не даст ей скрыться, она не даст ей отвернуться – и изгнать из памяти видение красоты – Бетти должна зажечься тем огнем, который горит в красивых женщинах – и она, Ката, сделает для этого все возможное!
Девушки прошли мимо, кто-то отозвал Каталину – Бетти осталась одна. «Сеньорита?» - возле нее стоял официант с подносом, полным бокалов с золотистым напитком...
Бетти отвернулась – она не пьет.
«Коктейль?!» - возглас официанта был так непритворно-красноречив, что девушка тут же взяла один из бокалов в руки: «Спасибо!»
Отошла в сторону – сейчас ее никто не видел – усталые черные глаза снова наполнились тоской...
БОГОТА
Такая же, если не большая, тоска клубилась в глазах сидевшего в баре перед нетронутым стаканом с виски Армандо. Сновавшего вокруг народа – и привлекательных девушек, бросавших на него веселые взгляды, он просто не видел. Подошедший сзади Марио с явным облегчением хлопнул его по плечу: «Ну, как дела, экс-президент?»
БОГОТА
Не поднимая головы, Армандо процедил: «Мне не до твоих шуток, Кальдерон!»
Марио хмыкнул – настрой Армандо его не удивил, кивнул бармену: виски – и уселся на соседний табурет...
«Как Бетти?» - он уставился на поникшего друга...
Армандо, глядя все так же неподвижно, поднял брови: «Никак... Я ездил к ней – но ее нет...» - он поднял на друга растерянные глаза – «Уехала...»
Марио заинтересовался: уехала?! И куда?
Растерянным глазам очень соответствовал потерянный жест его визави: «Не знаю, Кальдерон, не знаю...» - и снова уткнулся глазами в стойку.
«Ну, известно хотя бы, когда она вернется?»
Снова такой же неуверенный, тоскливый жест: «Нет. И это не известно. Ничего не известно. Она запретила всем кому-либо что-либо говорить о себе! Вот мне никто ничего и не сказал!»
Марио поднял брови – удивление густо перемешивалось с глубоким недоверием: «Ага... Значит – сбежала?»
Армандо нетерпеливо дернулся, тоскливые глаза метались по залу, пока он пытался объяснить другу, чтобы он понял: «Она просто исчезла...»
Марио согласился: «Ну да, так куда романтичнее – исчезла... Просто замечательно! Она по прежнему остается фактической владелицей всех прав и на Экомоду, и на Террамоду – и она... исчезла...»
«Кальдерон, это не так!» - Армандо начал закипать, по-прежнему глядя мимо Марио – словно боялся взглянуть в глаза друга – «Перед отъездом она оставила доверенности, чтобы мы могли прекратить процесс – и вернуть компании себе».
Марио резко поставил стакан на стойку, смотреть на друга он сейчас не хотел – но тон внезапно стал жестким: «Ты читал эти доверенности?»
«Еще нет – но завтра прочитаю, в присутствии адвокатов...» - тон предупреждал: не смей ничего больше говорить...
Марио и не стал говорить – просто, отвернувшись, весьма красноречиво потер глаза...
Армандо взорвался – и, наконец, прямо посмотрел на него: «Ну что еще? К чему ты клонишь? Ты что, думаешь, что Бетти смылась вместе с нашей компанией?!»
Марио обернулся: «Прекрати! Мне просто не по душе ее бегство - вот и все!»
«А мне по душе?!» - одна радость – Марио хоть вывел друга из этого заторможенного состояния, в котором он пребывал с того самого момента, как узнал об отъезде Бетти.
«И все это из-за тебя, Кальдерон! Это ты написал то чертово письмо!»
Марио вскипел: «Так! Теперь я еще и виноват?!»
«Нет, что ты! Ты здесь совсем не при чем!!!» - Армандо уже орал во весь голос – «Это ты внушил мне мысль, что Бетти может меня предать! Ты написал письмо! – из–за которого я теперь выгляжу идиотом и посмешищем!»
Марио закатил глаза и отвернулся – если ты не можешь остановить бурю – то надо ее пересидеть...
«Теперь мою интимную жизнь знают все!» - продолжал орать его друг – «Со всех сторон – сплошные проблемы! А Бетти!...» - голос его вдруг сел, он отвел глаза – словно кто-то загасил в нем только что бушевавший огонь – «А Бетти со мной нет...»
«И мне ее не вернуть, Кальдерон...» - обреченно добавил он после секундного молчания... – «Я даже не знаю, увижу ли ее еще. Она права, Кальдерон! Во всем права!» - отчаяние прорывалось наружу, и Марио перевел на него внимательный взгляд – «Если так поступать с женщиной – то, что ей остается думать?! Теперь она исчезла – и может быть, с обеими компаниями! Но я вот что скажу тебе, Кальдерон: если она заберет эти компании себе – я не буду ее винить! Я заслужил это! Но я не прощу тебе этого письма! Если она не вернется ко мне – пеняй на себя!!!» - проорав последние слова, он затих, отвернувшись от друга – видеть его сейчас не мог...
Марио взорвался: «Прекрати, Армандо! Мы взрослые люди! Ты что – телок на веревочке? Безынициативный болван?»
«Прекрати, Кальдерон!» - угрожающе начал Армандо – но друг перебил его: «Ты пошел на это САМ! Значит, ты такой же псих, как и я!»
Армандо кивнул: еще какой!!!
Марио продолжил: он не говорил другу спрятать это письмо?!
«Да поздно было прятать! Писать не надо было!!!» - снова вскипел Армандо.
Марио поднял руки – драться с Армандо ему чертовски не хотелось – и без того проблем хватало – а друг был сейчас в том состоянии, когда неизвестно чем все это закончится может...
«Ладно, ладно, только не бей!»
И прибавил примирительным тоном: «Не хочу, не дай Б-г, пробудить и тени сомнения в святой честности Бетти – но все-таки, где она может быть?»
«Не знаю, не знаю я, где она!» - глядя на Марио совершенно безумными глазами, проорал Армандо – «У нее совершенно нет денег, ее семья бедна, она отказалась от денег Экомоды – я не представляю себе, куда она могла поехать! Может, к своей тетке! Понимаешь, Кальдерон, она ведь – совсем одна сейчас! Она никогда толком и не жила! Господи, я не знаю!»
«Он-то знает...» - пробормотал про себя Марио...
«Что?» - снова рванулся было Армандо – но Кальдерон быстро успокаивающе проговорил: «не знаешь, не знаешь...»
Армандо отвернулся – и, схватив стакан, одним глотком опрокинул его в себя...
КАРТАХЕНА
Участницы конкурса покидали коктейль. Бетти, стоя у выхода, прощалась с ними – но мысли ее были далеко – вечер перестал приносить ей радость, боль все плотнее окутывала ее, отражаясь в беззащитных тоскующих глазах – но уйти она не могла...
Веселый смех доносился до Бетти как сквозь призрачную дымку – Каталина и Мишель что-то весело обсуждали, стоя неподалеку, чувствуя себя весьма непринужденно на этом празднике жизни и красоты – когда к ним подошла Бетти...
КАРТАХЕНА
«Донья Каталина, простите, я вам еще нужна? Или я могу поехать в гостиницу?»
Каталина посмотрела на часы: нет, им надо обеим быстро в гостиницу. Переодеться – и на вечер. Мишель предложил было свои услуги в подвозке – которые были благодарно отвергнуты на пути в гостиницу – но не менее благодарно приняты на пути в клуб.
Бетти кивнула головой: она подождет их в машине...
Каталина вдруг уловила странные нотки в ее голосе – уж не заболела ли девушка? Она плохо себя чувствует?
Бетти через силу улыбнулась: нет, ничего особенного – просто устала. Ката кивнула головой – подожди меня там...
Бетти улыбнулась и протянула руку Мишелю: «Была рада познакомиться» - от звуков французской речи он засиял – и ответил тем же – «Хорошего вечера!»
«Спасибо!» - все так же на его родном языке отозвалась Беатрис – и ушла...
Ката подняла глаза на друга: она очень застенчива... кроме всего прочего...
Мишель все еще задумчиво смотрел вслед девушке: это заметно...
Яркие огни остались где-то далеко, там же, где и нарядные люди, музыка – и феерическая беззаботность праздника. Вместе с тишиной благоухающей ночи на Бетти обрушилась грызущая тоска: «Это – не мой мир! Не мой мир, не мой!...»
Но где же он, твой мир, Бетти?...
БОГОТА
Поднявшись в квартиру Марселы, подруги прежде всего налили себе по стакану виски – им обеим это было необходимо. Правда, с грустью отметила Марсела, для того, чтобы заснуть – ей и бутылки не хватит... Н-да, даже подумать неприятно, что люди говорят...
Патрисия скривилась: конечно, говорят – все же уже подарки купили.. И все таки, что произошло? Марси отменила свадьбу из-за измен Армандо – или он сам?
Марсела взглянула на нее: нет, это ОНА ее отменила.
Патрисия строго подняла вверх палец: но это – не расторжение помолвки – а лишь отсрочка! Ну не могут же они, в самом-то деле, жениться в момент такого кошмара на фирме. Они же друг друга просто загрызут в церкви! Ну ладно, так на когда перенесена свадьба?
Марсела посмотрела в сторону – помертвевшее лицо так и не обрело привычный цвет: «Это – окончательно!»
Глаза Пати наполнились неподдельным ужасом, она вся натянулась, как струна: «Марси» - она старалась говорить как можно убедительнее – «Это – не деловой подход! Ты не можешь отказаться от Армандо после всех усилий, которые приложила! Ну, нет! Слушай, ты знаешь, как я отношусь к Армандо - я его не выношу – но надо признать, что таких мужчин, как он – встречаешь не каждый день!»
Марсела молча слушала ее - для нее таких, как он – вообще больше не было в этом мире...
«Он красавец,» - продолжала Пати – «Из хорошей семьи, с кучей денег! Марси! Да пойми же ты – вокруг ошиваются одни сутенеры! Спроси меня – я тебе это в цветах и красках опишу! Кроме того, все равно все будут думать, что это он тебя бросил!»
Она отхлебнула виски – и снова попыталась вразумить подругу: «Знаешь, будь я на твоем месте – я бы подождала немного. Пересилила бы ярость, позвонила бы ему – и с достоинством сказала: Слушай, я тебя прощаю – давай поженимся!»
И принялась за виски, весьма довольная собой...
Марсела горько смотрела на нее, взяла под руку – повела в кабинет: «То, что сегодня случилось – спасло Армандо. Ему не пришлось самому отменять свадьбу... и признаваться вслух, что он меня не хочет».
Патрисия перестроилась вмиг: тогда план Б. Переждать немного, потом позвонить и сказать, что прощает. Если не согласится – упасть в ноги. Умолять, плакать – да все, что угодно – только не открывать дорогу для другой женщины! Не может же она так просто отпустить Армандо – и превратиться в глазах общества в брошенную женщину! А если она ничего не предпримет – именно так и случиться!
Марсела тяжело вздохнула: ну как ей объяснить? Ну не будет она бегать за Армандо, заставлять его жениться на ней, не будет принуждать его жить с ней – если он этого не хочет!
Патрисия вдруг поняла, в чем дело: он что, влюблен в ТУ женщину?
Марсела подняла на нее страдающие глаза – подруга врезала по самому больному месту... А Пати, не переводя духа, продолжила: где он вообще сейчас?
Марсела пожала плечами: разве же она это знала?
Патрисия включила аналитические способности: значит, он с ней! Так?
Марсела выпрямилась: нет, вряд ли...
Пати оживилась: почему она так думает? Она знает, кто это?!
И в ответ на согласный кивок Марселы загорелась жаждой деятельности – да они сейчас должны отправиться к этой ведьме – и устроить ей веселую жизнь! (Наподобие Маргариты в квартире Латунского?...) Кто эта стерва?!
«Беатрис Пинсон Солано...»
Это имя Марселе пришлось повторить три раза – Патрисия решила, что подруга над ней издевается, дура старая! Что это у Марселы такое извращенное чувство юмора, что она ей не доверяет... Потом – что Беатрис обратилась к колдовству – потому что, каким бы ни был Армандо гадом и мерзавцем – но вкус-то у него отменный! Но поверить ей пришлось...
Марсела хмыкнула: он ее соблазнил, что спасти фирму.
Патрисия немного успокоилась – соблазнил – это как, целовался?
Марсела усмехнулась – ах, если б это было так...
И тут Патрисия задохнулась! Что же это за жизнь такая несправедливая: подарил ей компанию, дал власть, деньги – да еще и спал с ней? Если он влюбился – им обеим лучше сразу повеситься! Но она не верит в это! Просто не верит! Она с ним явно что-то сделала! Но почему сама Марси так в этом уверена?
Марсела вздохнула... и достала из сумки письмо Марио, дала его Патрисии: прочти... (а почему не всей Команде сразу? Чего там – пусть все узнают...)
Патрисия схватилась за письмо – и протянула Марселе пустой стакан: налей еще виски! Марсела взяла стакан – слушаюсь, сеньора!
Виски было допито. Доцедив в рот последнюю каплю, Марио взглянул на сидящего напротив, не реагирующего ни на что Армандо: «Пойдем?»
«Куда?» - застывший взгляд не отражал ничего...
Марио передернул плечами – ему уже надоела роль дуэньи друга: «Не знаю... Ну глупо же сидеть здесь и надираться всю ночь, как два идиота!»
Глаза Армандо затосковали: «Да, я хочу сидеть здесь и надираться, как идиот! Иди...»
Марио повернулся к нему: «Армандо, послушай – мы обязательно вернем Экомоду, все будет замечательно. Мы скоро забудем обо всем этом сумасшествии, поверь мне!... Ну, а что касается Бетти – то не стоит убиваться о женщине, которая тебя подставила, которая выдала о тебе все!»
Но, вглядевшись пристальнее в друга, он понял – Армандо его вообще не слышит. Он далеко – так далеко, что ему больше до него не достучаться – он с ней, с Бетти – и что бы Марио ни говорил – все будет бесполезно...
Он поднялся: ладно, пошел... Армандо так и не понял, что его уже нет рядом. Вглядываясь потускневшими от страдания глазами в одному ему ведомые дали, он пытался отыскать там женщину, которую любил – и отдал на поругание: «Где же ты, Бетти?»
КАРТАХЕНА
Каталина стремглав влетела в отель, рядом еле поспевала Бетти – да, кроссы на каблуках Ката бегала явно лучше, чем Бетти – без них...
Девушка выглядит явно лучше, заметила Ката, это так?
Бетти согласилась с ней – и Каталина обрадовалась – тогда нужно поскорее собраться на вечеринку... Лицо у Бетти вытянулось – женщина сразу поняла – что-то не так... Да, Беатрис была явно не готова идти на вечеринку – сегодня был такой тяжелый день. Она очень устала – может быть, только сегодня вечером донья Каталина обойдется без нее?
Ладно, один вечер Каталина может уступить Бетти – не больше. Она же не для того ее привезла в Картахену – город-сказку, на конкурс красоты и молодости, чтобы та кисла в номере пряными тропическими ночами!
БОГОТА
Дочитав письмо, Патрисия явно успокоилась: какая грязь! И Армандо на это пошел?
Марсела пожала плечами – разве Пати не прочитала?
Патрисия смотрела на нее с явным подозрением: а откуда вообще у Марселы взялось это письмо? От Беатрис? Ну, тогда она вообще ему не верит – это все - подделка Беатрис, чтобы Марселе было побольнее, чтобы их рассорить!
Марсела отвернулась: нет, она прочла это письмо Армандо – он не возразил. Так что... все верно.
Патрисия смотрела на подругу с жалостью: пусть она простит ее за вопрос – но неужели Армандо приезжал к ней после Беатрис – и спал с ней, с Марселой?
Марсела посерела: нет. Они уже очень давно не занимались любовью – и теперь она поняла, почему – это прекратилось, когда он начал спать с ней...
Патрисия воспряла духом: все не так плохо! Он ее уважает, раз не стал заниматься с ней сексом после... Он не любит Беатрис – это ясно.
Марсела подняла на нее глаза: Патрисия пришла к такому выводу, прочитав письмо?
Пати кивнула – ну и поэтому тоже. А что, Марси не согласна?
Марси уронила голову на руку: когда она поняла, что у Армандо есть другая – она поняла и то, что эта другая – очень для него важна... Она для него много значит – и совсем не вызывает отвращения! И потом – его равнодушие к свадьбе... Она абсолютно убеждена: Армандо сам собирался отменить их свадьбу!
Патрисия открыла глаза: неужели Марсела думает, что он на самом деле мог влюбиться в эту уродину?
Марсела отхлебнула виски: она не знает, что думать...
Усталый, опустошенный тон на миг привел Патрисию в состояние ступора. Но она тут же пришла в себя – ни за что она в это не поверит. Армандо может быть кем угодно – хамом, грубияном, сволочью, бабником - но на такое даже он не способен!
Марсела покачала головой – ей необходимо побыть одной – и все обдумать. Патрисия может поехать домой?
Патрисия могла – если Марсела даст ей деньги... И потом – с этим письмом – все ясно. Пусть Марси не сомневается. Нужно выждать пару дней – а потом простить его. Нельзя его надолго оставлять одного – обязательно найдутся охотницы его захомутать!
Черноволосая красотка поцелуем неожиданно оторвала Армандо от его невеселых раздумий: «Привет, Армандо! Как ты?»
Армандо поднял на нее взгляд, один лишь взгляд – как они его достали, кто бы знал...
«Привет, Сара...» - отвернувшись, он вновь вернулся к созерцанию барной стойки. Безразличный тон удивил девушку – но отступать она не намеревалась: «Что это ты один?»
Подняв брови, даже не глянув на нее, Армандо молча пожал плечами – что за глупые вопросы, какое ее-то дело?
Девушка заказала виски – и склонилась к нему: может, он хочет провести с ней ночь? Она погладила его по лицу.
Он поднял на нее безразличный взгляд, в котором отражались мысли, весьма далекие от беззаботных ночей – и таких девушек: «Нет, не стоит. Я хочу побыть один!»
Несмотря на жесткий тон, Сара не была обескуражена – и продолжала поглаживать мужчину.
Армандо уже сдерживался с трудом: «Не хочу быть грубым, Сара – просто я сегодня не в духе...»
«Мне уйти?» - игриво спросила девушка...
Ну и дура! И откуда такие берутся? – эта мысль просвечивала столь явно во внезапно вскинутом на девушку взгляде Армандо – что какой бы ни была закаленной эта Сара – ей стало весьма не по себе...
«Я хочу побыть один!» - как можно более раздельно и доходчиво пояснил ей он.
Ну и ладно – она развернулась – и ушла.
Армандо на секунду безмолвно поднял глаза наверх: «Господи, ну откуда только такие берутся?! Глаза б мои их не видели!»
КАРТАХЕНА
Зеркало с удовольствием отражало стоявшую перед ним белокурую, в сверкающем голубом открытом вечернем платье, красавицу, с высоко поднятыми белокурыми волосами, с непослушным локоном, который она как раз подкручивала пальцами прежде чем дать ему небрежно выбиться из прически и упасть вдоль щеки – в точном соответствии с предназначенным ему местом. Закончив эту процедуру, она надела серьги – и посмотрела на следящую за ней с восхищением подругу: «Как только придешь в номер – закажи себе легкий ужин, потом прими расслабляющую ванну – и в постель. Ты должна хорошо выспаться, Бетти. Завтра – нелегкий день, много работы... Хорошо?»
Бетти кивнула: конечно.
Ката отошла от зеркала: ну, как она выглядит?
Бетти рассмеялась – и она еще спрашивает? Просто чудесно. Как и всегда!
Раздавшийся стук прервал ее – и Каталина поспешила к двери: «Мишель!»

0

36

часть 40
КАРТАХЕНА
Открыв дверь, она ахнула: о-ла-ла-ла-ла-ла! Мишель ответил ей тем же – но черный костюм испанского покроя с галстуком-бабочкой и вправду очень ему шел.
Поцеловав Каталину, Мишель прошел в комнату: «Привет, Бетти!»
Бетти, прижимаясь к стене, улыбнулась: «Добрый вечер, дон Мишель!»
Тот выпрямился, пытаясь придать себе вид оскорбленного достоинства: «Доктор Мишель!»
Бетти смущенно поправилась: «Пардон, доктор Мишель!»
Тот не выдержал – да просто Мишель. Какие еще доны с докторами!
Ну, как, дамы готовы?
Ката рассмеялась – ну да, как она ему нравится?
Мишель отвел глаза от Бетти – и поцеловал Кату – она просто слишком красива.
И, снова посмотрев на Бетти, подставил два локтя – каждой женщине: мы идем?...
Каталина взглянула на девушку - если что, звони...
Вы не идете? – недоумение на лице Мишеля было неподдельным.
«Нет, дон... ой, Мишель» - Бетти отступила подальше... А Каталина закончила мысль – у нее был слишком трудный день. Надо отдохнуть...
Ну ладно... – и он повернулся к Кате – пошли?
Приятного вечера – и с этим аккомпанементом они расстались...
Выйдя из номера Каталины, Беатрис прошлась по желто-синему, утопающему в тропической зелени, холлу к своей двери. Совсем уже было решив открыть ее, вдруг остановилась... И быстро пошла к лестнице...
БОГОТА - КАРТАХЕНА – БОГОТА
Виски в бокале закончилось. Официант принес другой бокал, поставил перед Армандо...
Заиграла музыка – нежная, страстная... О чем она пела ему? О его любви, которую он потерял, едва отыскав? О ее глазах, смотревших на него с обожанием, которое он растоптал? О ее прощании с ним, которого он не понял? Или о ее любви, горевшей в ней вопреки всему – той любви, за которую он готов душу отдать?
Он закрыл глаза... Он потерял ее...А музыка продолжала звучать...
... И возле отеля, где под пьянящий аромат роз и магнолий кружились пары, мимо которых проходила Бетти, звучала та же музыка – право, ночь слишком прекрасна, чтобы проводить ее в номере, даже если у тебя разбито сердце – ночь сама облегчит эту боль...
Какой-то парень взял ее за локоть – худенькую девушку с роскошной гривой черных волос... Бетти обернулась – парня тотчас же сдуло. Это было привычно – и тут же забыто...
...тоскующие глаза Армандо...
...музыка звучала теперь глуше – спустившись с террасы, Бетти пошла по песку...
... может быть, сидя там, в одиночестве, в этом давно знакомом ему баре, он чувствовал ее ближе, чем когда бы то ни было раньше – сейчас, когда ничто не стояло на его пути к ней – кроме нее самой...
«Море... море... ты стираешь боль воспоминаний...» - мягкие волны подкатывали к ее ногам – и она вошла глубже, счастливо улыбаясь каждой волне, заливавшей ее ступни, дотрагиваясь до моря с нежностью женщины, пробуя его на вкус, играя с ним с непосредственностью ребенка, получившего в подарок самую желанную игрушку – только сейчас этой подаренной ей игрушкой было бесконечное море – и жизнь...
...По капле уходившая из его страдающих глаз – с каждым новым созвучием, с каждым новым глотком виски – оставляя его наедине с одиночеством...
«Писать последние открытки было очень трудно – раньше ты всегда сообщал мне подробности твоих с ней свиданий – об этих жутких...» - сидя в кресле, Марсела перечитывала письмо Марио...
...которое волна за волной уносило море из памяти оживающей для надежды некрасивой девушки...
...тяжким камнем, отдаляющим его от любимой, обрушившееся на душу зацепеневшего Армандо...
... Волнами боли отзываясь в сердце той, что любила его – и потеряла...
«Но ты должен обязательно жениться на Марселе...» - вглядывалась она в зловещие строки...
«То, что Армандо сделал с этой женщиной - отвратительно... к счастью, он спал с ней не потому, что влюбился...» - слова Маргариты зазвучали в Марселе с новой силой – может быть, она ошибается – и Армандо не любит Беатрис?
«Послушай, Марси, с этим письмецом все ясно! На твоем месте я бы выждала пару дней – а потом простила бы его...» - завораживающий голос подруги... Господи, пусть они обе окажутся правы – а она, Марсела, ошибается... Как хочется в это верить...
«Не бросай Армандо одного – потому что многие женщины сразу же захотят его захомутать...»
Она вытерла воспаленные глаза: «Что ж, ладно. Я верну Армандо...» - она обреченно кивнула головой в такт своим мыслям – просто она не выживет без него... «Я прощу его – и верну...»
Море было таким же синим, как и накануне. Небо – таким же голубым. Только вот стоящая на балконе номера девушка выглядела совсем по-другому: «Здесь очень красиво – но это не для меня! Я вернусь. Вернусь. Вернусь в мой мир...» - и закрыла глаза...
БОГОТА
К подошедшему к дому Бетти Николасу подвалила компания во главе с Романом – поиздеваться: где же мерседес, костюмы? Неужели выгнали с работы? Кое-как от них отбрехавшись, Николас нажал кнопку звонка. Вышедший дон Гермес быстро разогнал бездельников – нечего приставать к парню, работать бы лучше шли, тунеядцы!
И войдя в дом, посоветовал Николасу наплевать на них – это же просто стадо бездельников. Отбросы общества. Ничего, кроме плевков, они и не заслуживают.
Стараясь скоротать время в ожидании звонка Бетти, поговорив немного о причине насмешек, о том, насколько загордился Николас, имея мерседес и деньги – и о том, как тяжело все это потерять – все трое уставились на телефон – который тут же и позвонил. Но рванувшего к трубке Николаса дон Гермес хлестко хлопнул по руке: «Брысь! Лапы убери!» - и схватил трубку. Бетти.
Поговорив немного с отцом – все хорошо, все нормально, все замечательно, все хорошо – она попросила отдать трубку маме – и вот ей-то и взмолилась, чтобы папа не слышал – не может она больше – ей здесь плохо, она возвращается. Ей безумно грустно – и очень одиноко... Она хочет в Боготу...
Почувствовав по голосу Хулии, что что-то не так, Николас забрал у нее трубку: «Ну, как дела? Ты уже там почернела и стала «афроБетти?»»
Но Бетти было не до шуток – у нее не было возможности окунуться в море.
Николас хихикнул: и хорошо, иначе все акулы получили бы инфаркт!
Ну, а как там девочки? Хорошенькие? Она может им его расписать по всей программе – может, какая-нибудь захочет с ним встретиться? А что, он ведь очень ничего, да еще и умный, пробивной...
Ах, так!... Бетти разозлилась: если он такой пробивной – пусть им обоим работу ищет – она сегодня возвращается! Вот только донье Каталине скажет...
КАРТАХЕНА
Раздавшийся стук в дверь положил конец их дружеской перепалке. Вбежала Каталина – все нормально? Бетти отдохнула? Она сама страшно вчера устала – но отдыхать некогда – у них масса дел: репетиция, потом встреча с нынешней Мисс Колумбия, потом приезжает Таис Араужо – «Шика да Сильва». В общем, работы – по горло!
Бетти решительно села – и подняла на нее глаза: «Донья Каталина, я возвращаюсь в Боготу!
КАРТАХЕНА
Услышав это решительное заявление. Каталина от неожиданности села на стул: что? Она это серьезно? Что произошло?
Бетти была настроена решительно: она просто не подходит для такой работы. В помощницы донье Каталине нужен совсем другой человек!
Каталина аж задохнулась: не может ли Беатрис предоставить ЕЙ САМОЙ судить о том, насколько Бетти подходит для работы. Она и не ждала, что у нее сразу все получится – она же недаром предупреждала девушку, что это – совсем другая работа, чем в Экомоде...
Бетти покачала головой – она очень благодарна донье Каталине – но дело совсем не в работе. Просто весь этот мир, мир блеска, красоты, изящества – этот мир чужд ей. Донье Каталине нужен кто-нибудь, похожий на нее саму – ей, Бетти, здесь не место...
Каталина смотрела на нее с сердитым вниманием: интересно, и кто же это сказал, что ей здесь не место?
Бетти опустила голову: она сама себе сказала.
И почему же? – раздался вопрос...
Ну, разве это не очевидно? Она чужая здесь!
Бетти опустила голову...
Каталина продолжала строго смотреть на нее: «Ты сама так решила! Никто не хочет, чтобы тебе было здесь плохо – и если это так – то только потому, что ТЫ этого хочешь!»
Бетти смущенно пожала плечами – она просто хочет домой...
Каталина с минуту наблюдала за ней... И поняв – она ошиблась... протянула: «Окей, ладно, окей... знаешь что, Бетти, ты была права: я действительно не знала, кого беру с собой! Пакуй свой чемодан – Сесилия тебя отвезет!»
Услышав этот резкий тон, Бетти замерла, не в силах отвести от Каты несчастных глаз...
Каталина схватилась за телефон – позвонила секретарше в Боготу – ей нужна помощница, немедленно! Беатрис уволилась – а она не может все делать одна!
Бетти села, опустила голову – только руки нервно метались – она подвела донью Каталину... что же ей делать?!
Каталина выскочила из ее номера, выбежала на улицу, продолжая по всем телефонам изыскивать возможность найти себе ассистентку в ближайший день...
Сзади раздался голос Бетти: «Подождите!» Девушка подбежала поближе – Каталина забыла у нее очки.
Забрав очки, Ката кивнула: спасибо. А если Бетти поторопится – то успеет на самолет, вылетающий в 9 утра...
Бетти покачала головой – она не поедет! Она все обдумала – и она не может бросить человека, который столько для нее сделал. Каталина может не волноваться – перед ней снова прежняя, сильная, готовая работать – и бороться с самой собой, Бетти. Та, которую донья Каталина привезла из Боготы!
Каталина внимательно на нее смотрела – а как же ее слова, что все это – не для нее?
Бетти опустила глаза – можно подумать, что Экомода была для нее – но она же там целый год работала!
Но у нее одно-единственное условие: она не сможет чувствовать себя хорошо, пока не расскажет подруге всю историю. С начала и до конца!
Каталина облегченно улыбнулась – они поговорят. Сегодня. Во время съемок прощального клипа с Мисс Колумбия прошлого года – у них будет целый час.
Но сейчас их уже ждут... Бетти, бегом!
И обе понеслись по дорожке, утопающей в пышной зелени и цветах (черт, как хочется там оказаться – и нельзя...)
БОГОТА
В Экомоде вот уже второй день никто не работал. Команда Уродок с присоединившимся к ним Фредди, стоя в приемной, обсуждала животрепещущий вопрос – какое отношение имеет Бетти и ее увольнение к отмене свадьбы Марселы и Армандо, к его увольнению, и вообще – что тут творится, кто-нибудь хоть что-нибудь знает?
Фредди прямо на глазах увядал: вчера он весь день разъезжал по делам... значит, в его отсутствие отменили свадьбу? Почему?
У Софии сегодня опять было... как бы это помягче... в общем, рот на замке не держался... Причина отмены свадьбы была ей очевидна: неверность дона Армандо!
Так, хорошо – Фредди все еще не был удовлетворен ответом... Но дон Армандо подал в отставку? Кто же теперь президент? Дон Роберто? Но почему он ушел?
И снова воспряла София... по-прежнему стоя спиной к лифту, она пожала плечами – никто ничего не знает, только все эти благородные господа орали так, что стекла звенели по всем 3 этажам компании. А заставили его подать в отставку, наверняка, потому, что он сотворил с компанией какую-то ужасную гнусность...
Последние слова она произнесла в зловещей тишине... Команда в панике уставилась на что-то за ее спиной...
Вышедший из лифта Армандо прислонился спиной к закрывшимся дверям – и скрестив на груди руки, поздоровался со всеми. Услышав этот низкий голос, София в панике обернулась – нет, он не смотрел на нее, он опустил голову – но с места не сдвинулся...
В ужасе отпрянув поближе к подругам, она продолжила: так вот, в теленовелле этот дон Армандо просто какое-то чудовище, но... короче, дон Армандо Рибейро дель Кастилио снова воскрес из небытия – и весьма паскудно себя вел, судя по всему...
Команда дружно закивала головой, сочувствуя этому несчастному герою... а Армандо, посмотрев на них на всех долгим взглядом, на минуту неожиданно и как-то очень добро ухмыльнулся «ну что взять с этих болтушек – но в остальном, классный они народ».
Улыбка испарилась: «Сеньоры, вы видели Бетти?»
Все дружно замахали головами – нет, никто из них Бетти не видел. Правда, они звонили ей домой, но им сказали, что она уехала...
Армандо отделился от лифта, его напряженный острый взгляд не отрывался от лица Марианы: «А куда она уехала, сказали?»
Вся команда сокрушенно помахала головами – никто ничего не сказал.
Армандо, кажется, особо и не ожидал другого ответа: «Ладно, будьте добры, если Бетти вам позвонит – сразу же соедините со мной. А если узнаете, где она – скажите мне, прошу вас...» Этот спокойный, просящий тон – да и весь вид Армандо были столь необычны для него, что Уродки проводили его озадаченным взглядом: хорошо, конечно, они сразу соединят-сообщат...
Не успел он сделать несколько шагов по коридору – как двери лифта снова распахнулись: Патрисия. На ее «Доброе утро» он среагировал первым: «Доброе утро – хотя уже почти вечер!» Что же, пусть он и не президент больше – но она-то еще работник фирмы!
Патрисия взяла его за рукав – ей необходимо с ним поговорить. Наедине.
Они отошли к ее столу – Команда Уродок в полном составе выстроилась неподалеку – может, слова они и не очень услышат, но зато все увидят...
Разговор Патрисии был короток – и по существу: поскольку Армандо больше не президент – он потерял право на нее орать. Теперь это право имеет только Роберто – но он этого не сделает. Он слишком хорошо воспитан.
Армандо выслушал эту тираду с ледяным спокойствием, губы на миг скривились в презрительной усмешке – она вздумала с ним тягаться?
Да, она права, эта крашеная кукла Патрисия, он больше не президент – но он все еще остается акционером компании, – голос его становился все тише, дойдя до зловещего шепота, пока он придвигался к ней мягкой тигриной поступью, - и пока у него на руках есть хоть одна акция – он будет орать на нее так, как захочет...
Патрисия откинула волосы: да, он акционер – только компании-то нет! Так что... И хватит ему вести себя с ней как с дурой – она между прочим, 6 семестров проучилась в университете Сан-Марино!
Он мерил ее равнодушно-презрительным взглядом: о да, это он помнит. Вот только одна беда – он все время забывает, что она – болтливая сплетница!
И пошел было к кабинету – но обернулся: вся Команда стояла «по стойке смирно», навострив уши - ну как же, будет о чем языки почесать...
Смерил их взглядом – нет, ни презрения, ни злости – только усталость: «Что вам?...»
Все тут же бросились врассыпную – ничего, ничего, у них работы...
Патрисия посмотрела вслед бывшему боссу: как хорошо, что ей больше не надо его терпеть!
Армандо уже подошел к дверям бывшего своего офиса – когда его окликнул Фредди: он узнал об отставке доктора Армандо – но он должен знать, что для Фредди он всегда останется президентом – и тот никогда не перестанет относиться к нему соответственно! Что бы ни случилось – он на стороне Армандо – и он его любит...
Армандо мягко улыбнулся. Положил руку ему на плечо: он тоже любит Фредди, он давно считал его другом – но что Фредди скажет дону Роберто? Как он будет относится к его отцу? Как станет его называть?
Фредди кивнул – он признает его вторым... ничего, у него большое сердце – там хватит места для них обоих...
Никогда не знаешь, где найдешь дружбу и поддержку... Глазами, светящимися благодарностью и теплом, Армандо мгновение просто смотрел на Фредди, потом улыбнулся, снял с пиджака тэг со своим именем: «Кстати, я ведь больше не президент... сдай его, пожалуйста...»
Фредди взял тэг – и повесил его под свой: «Доктор, если Вы позволите, я не буду его сдавать. Я буду носить его вот здесь – и ждать Вашего возвращения в качестве президента», - повернувшись, чтобы уйти, он услышал за спиной - «Фредди...» - и обернулся...
Этот Армандо мало походил на того жесткого, неулыбчивого, всегда взведенного как курок президента – мягкая, смущенная улыбка тронула губы, в глазах светилась признательность –подарок судьбы – среди многих, готовых тебя пинать без жалости – вдруг встретить искреннего друга: «Спасибо!» - Фредди только кивнул в ответ – слова вдруг кончились – и пошел к Ауре.
А в коридоре появился Хуго... не желавший отвечать на вопросы о новой коллекции – эти сведения он сообщит только президенту-ту-ту-ту...
Армандо, вмиг вернувшийся в привычный всем облик человека-вулкана, сгреб его за грудки – и вправил мозги: он не будет его игнорировать! Он будет отчитываться перед ним – за все, за весь процесс – и пусть даже не надеется, что он, Армандо. исчезнет из Экомоды!
Скандал мог разрастись в разряд крупных – но тут Хуго упомянул имя Бетти – неужели он и перед ней будет отчитываться в своей работе?...
И Армандо сразу притих – слышать ее имя было слишком больно... Не надо говорить о ней – она вряд ли вернется...
Закрыв за собой двери офиса президента, экс-президент огляделся – еще вчера утром этот кабинет принадлежал... им. Теперь он был пустым – и никому не нужным. Подойдя к столу, он взял в руки единственную вещь, которая его интересовала – трубку телефона. Уже ведь не слишком рано, чтобы позвонить?
Присев на край стола, набрал номер...
На телефонный звонок прибежали все – но состязание на скорость выиграла Хулия. Она и подняла трубку.
«Донья Хулия, доброе утро, это Армандо Мендоса. Скажите, вы говорили с Беатрис?»
«Да... То есть нет, не говорили...»
Армандо вздрогнул: «Что? Не может быть... Беатрис еще вам не звонила? Что могло случиться?! Что с ней?!» - усилием воли взял себя в руки – «Прошу Вас, как только она вам позвонит, скажите ей – я все время жду ее звонка, пусть она мне позвонит... Пожалуйста!»
«Да, конечно...» - она повесила трубку...
Армандо выключил телефон, снова обвел глазами кабинет – все по-другому – без нее... Взгляд остановился на двери в каморку...

0

37

часть 41
БОГОТА
Повесив трубку, донья Хулия сокрушенно посмотрела на мужа. Дон Гермес был очень недоволен: это звонил дон Армандо? И почему же Хулия ему не сказала о разговоре с Бетти? Ах, она просила не говорить... Не нравится ему это, очень не нравится...
КАРТАХЕНА
Роскошная яхта скользила по лазурному морю. Каталину окликнули – режиссер клипа о последних днях Каталины Акоста в качестве Мисс Колумбия был просто счастлив лицезреть донью Каталину – и ее помощницу. Правда, поцеловав первую, он не повторил сего жеста со второй, даже отпрянул – но и теплого рукопожатия для Бетти тоже было не мало...
Подошедшая королева в очень откровенном тигровой расцветки купальнике, познакомившись с Бетти, одинаково тепло расцеловалась с обеими женщинами – и ее немедленно утащили на съемку.
Оставшись одни, Ката и Бетти смотрели вслед черноволосой красавице, гордо несшей свое звание...
«Через несколько дней она снимет с себя корону самой красивой девушки Колумбии...» - задумчиво уронила Каталина.
«Она ее снимет – но все равно останется самой прекрасной...» - восхищенно улыбалась Беатрис, - «Она целый год была самой красивой! А есть женщины, которые всю жизнь были – и будут дурнушками!» - и залилась звонким смехом.
Каталина смерила ее прохладным взглядом: «Есть женщины, которым просто нравится всю жизнь быть дурнушками...» - и отошла. Смех на губах Бетти замер, оглушенная словами Каты, она несколько секунд бессмысленно вглядывалась в позирующую девушку, пытаясь осознать то, что только что услышала...
БОГОТА
Едва Армандо ушел в кабинет – а Патрисия отошла куда-то, как Команда занялась своим любимым делом... правильно, перемыванием косточек ближним в приемной возле лифта. Сейчас они обсуждали насколько лихо придется донье Марселе – и что лучше – отменить свадьбу за 2 дня – или никогда не иметь жениха – и оставаться старой девой.
Стоя спиной к лифту, София как раз выдавала резонную тираду, что одно другому не мешает – и что если донья Марсела не выйдет сейчас замуж за дона Армандо – то она наверняка останется старой девой – как по лицам подруг поняла – снова провал. И на этот раз – еще хуже первого.
«Доброе утро» Марселы прозвучало далеко не так мягко, как ее несостоявшегося мужа. София снова отскочила к подругам – и быстро пробормотав очередную околесицу вроде «ну как же похожи имена героев теленовеллы на имена наших боссов», быстренько ретировалась на рабочее место, умоляя Господа запечатать ей рот, если она опять захочет что-нибудь сегодня ляпнуть!
За Софией последовал остальные Уродки – а к Марселе подскочила Патрисия: какое решение приняла Марсела?
Марсела настороженно глянула в сторону бывшего офиса Армандо: он уже здесь? мне надо с ним поговорить...
Патрисия кивнула: здесь он, здесь, в офисе президента – ждет родственников Марселы... то есть экс-родственников, поправилась Пати, заметив взгляд подруги. Они собираются прийти сюда, зачем, она не знает – но Марсела должна знать...
Как во сне, раздался голос Марселы – мысли ее были далеко: встреча с адвокатами - надо выяснить положение дел. Потом она хочет серьезно поговорить с Армандо...
Направившись в свой офис, вдруг затормозила: а Беатрис? Звонила, приходила, что-то еще?
Патрисия потрясла гривой: кажется, нет. И так лучше: пусть забудет и о компании, и об Армандо – ее время вышло!
Марсела отвела настороженный взгляд – и ушла...
КАРТАХЕНА
Съемки на яхте шли полным ходом. Наблюдая за Каталиной Акоста, донья Каталина не выдержала: девушка так красива, что просто сердце радуется!
Беатрис подхватила: кроме того, что она красива – она смотрится на этой яхте так, как будто все вокруг было создано специально для нее. Она здесь – просто яркая часть пейзажа: моря, синего неба, этой яхты – и посреди всего этого великолепия – красавица Мисс Колумбия.
Скрипучий смех разогнал лирическое настроение: донья Каталина может себе представить, что было бы, если б на месте девушки была она, Беатрис Пинсон? Небо покрылось бы тучами, все бы потемнело – это был бы пейзаж с грозой!
И опять зазвенел натужный смех.
Но то, что всегда проходило с Николасом – не сработало с Каталиной. Передразнив Бетти и кинув на нее иронический взгляд, она просто отошла прочь...
Смех Беатрис вновь замер – Каталина решительно отказывалась играть в игру по ее правилам – и говорить о ее некрасивости. И Бетти не могла понять, что это... В первый раз она встретилась с таким отношением – и совершенно не представляла, какой же должна быть ЕЕ реакция на Кату...
Каталина села у борта – и подозвала Беатрис. Сейчас, пока идут съемки, у них есть время – и она готова выслушать рассказ Бетти обо всем, что произошло в Экомоде – и об их с Армандо любви.
Беатрис подняла тоскующие глаза: «Любовь была только моей, донья Каталина... Я хочу рассказать Вам все – потому что Вы в меня поверили... Когда мы вернемся в Боготу Вам будут говорить гадости про меня. И лучше, чтобы Вы узнали всю историю от меня, чем от других людей...»
«В моей жизни было много не очень приятных моментов... но то, что я расскажу Вам – все эти события последнего года, и особенно последних нескольких месяцев – причинили мне больше всего боли... У этой боли есть имя – Армандо Мендоса...»
Каталина оглянулась на нее – и Бетти заторопилась: «Я не расскажу Вам историю любви – потому что когда речь идет о таком человеке, как дон Армандо – красивом, богатом, окруженным прекраснейшими женщинами – и о девушке вроде меня – это не может быть историей любви – а только историей страдания... Моей историей...»
БОГОТА
Открытый черный мешок стоял на столе... Марсела собирала все то, что накануне оставила здесь Беатрис. Вошедшая Патрисия поразилась: чем занимается подруга? Какие еще открытки Армандо – это открытки Марио, какая разница кто их писал?
Чего Марси так волнуется – ведь понятно, что все это было только игрой...
Марселу передернуло – ей от этого совершенно не легче. Как представит себе Армандо с Беатрис... Самое страшное – это то, что Армандо оказался на такое способен. Она его совсем не знала... Чем бы он там ни руководствовался – это отвратительно...
КАРТАХЕНА – БОГОТА - КАРТАХЕНА
«...Я делала все, о чем он просил: подделывала отчеты, во всем поддерживала его, потому что он защищал меня перед всеми и верил мне...» - глаза Бетти засияли, как сияли всегда - раньше, словно она снова вернулась туда, на год назад, когда все, все еще было прекрасно – «Он был мужчиной моих грез, недостижимой мечтой... Представьте, что Вы два часа сидите в кино – и смотрите на мужчину своей мечты!... А я была рядом с ним по двенадцать часов в день! Если б Вы только знали, как я была счастлива!...» - голос ее упал, - «А потом ему в голову пришла эта идиотская идея о создании параллельной компании... А я согласилась играть по его правилам...»
Он открыл дверь ее кабинетика – пусто... Нет, он знал, что никого там не найдет... но уйти не мог. Подошел к столу, сел в ее кресло – здесь, где всегда сидела она - он был к ней ближе всего...
Вооружившись черным мешком, Марсела неслась по коридору к офису Армандо.
Патрисия вприпрыжку бежала за ней: куда направляется Марси?
Марсела оглянулась: ей совсем не нужны чужие воспоминания. Она вернет их хозяину.
А почему не в ведро? – Патрисия явно не понимала Марселу.
Та жестко смотрела на подругу: это ему решать! Может, он захочет сохранить память о том, как отдал их компанию этой женщине? О том, как он соблазнил – и обманул ее? А может быть, он не хочет забывать о том, как принес ее в жертву?!
Патрисия прищурилась: да неужели Марсела сочувствует Бетти?
Марсела на миг задумалась – и ответила то, что и должна была ответить – но глаза... не было в них ни злости, ни ненависти... сначала...
Нет, она ее не жалеет – ей не стоило путаться с Армандо. Она расплачивается за то, что возомнила о себе слишком много. Да, как она смела посягнуть на святое – на Армандо! Шлюха! Идиотка! Она что, думала, что он останется с ней? – теперь слова, вырывавшиеся из нее, были полны ненависти – нет, она не жалела Бетти – да и почему бы ей ее жалеть?
«Я была такой наивной – я и подумать не могла, что после окончательного подписания всех документов он приведет в действие свой план, рассчитанный на защиту компании...» - Каталина молча слушала, внимательно наблюдая за непроницаемыми глазами девушки...
«Я не верила в происходящее... А в ту ночь, когда он меня поцеловал – я думала, что взлетела на небеса...»
Молча сидя в кресле, Армандо смотрел на включенный экран компьютера Бетти. свою фотографию... отвел взгляд – нет ничего хуже, чем ждать – особенно, когда знаешь, что ждать, в сущности, нечего...
Потянул на себя ящик ее стола – нежная улыбка озарила лицо – из ящика на него смотрела его любимая. Вытащил малюсенькую фотографию – Бетти фотографировалась когда-то для отдела кадров – он тогда ее Эмператрис звал, имя запомнить не мог... – какими огромными казались его руки на фоне этой маленькой фотографии... взгляд не отрывался от любимого лица – как могло оно казаться когда-то некрасивым?...
Звук открываемой двери... Лицо Армандо мгновенно посуровело, затвердел взгляд еще секунду назад ласковых глаз, одним стремительным жестом он спрятал фотографию в карман... Встал.
В кабинет зашла Марсела. Если она и удивилась, застав бывшего жениха в каморке его помощницы – то вида не подала.
«Привет!» - Армандо смотрел на Марселу немного с опаской – что-то она выкинет... но сильнее, чем эта настороженность, сильнее, чем просто внимание к бывшей невесте, сильнее, чем что бы то ни было, в нем ощущалась ... свобода. Удивительная внутренняя свобода – и покой. Наконец-то ему не надо было играть роль. Не надо было притворяться тем, кем он не был – и извиняться за то, кем он так и не стал для Марселы...
Марсела подошла поближе: «Привет!»
«Как ты?»
«Прекрасно!» - девушка яростно смотрела ему в глаза, - «А ты что, думал, что я покончу с собой? Или сойду с ума?»
Армандо опустил глаза, скрестил на груди руки – опять скандал...
«Нет, я здесь, живая, здоровая – и пытаюсь понять, что можно сделать с остатками компании!»
Она грохнула на стол мешок: «Беатрис оставила это у меня в офисе. Для меня это – мусор – и больше ничего».
При взгляде на мешок лицо Армандо на миг расслабилось – и тут же снова стало непроницаемым. Он опустился в кресло – и снова поднял внимательные глаза на бывшую невесту – он прекрасно представлял себе, сколько боли и отчаяния кроется сейчас за ее внешней независимостью и спокойствием – один неверный шаг, один жест – и все это взорвется и рассыплется на миллионы осколков... Зеркальное отображение его самого...
«Но я решила, что стоит отнести этот мешок тебе» - продолжила Марсела – «это же твоих рук дело. Ты можешь пересчитать все, что лежит в этом мешке – я ничего оттуда не брала».
Армандо кивнул, не сдвинувшись с места – и не спуская с нее взгляда: он и не сомневался...
«Или, точнее, это работа Марио?» - Марсела пристально смотрела на Армандо...
Услышав последние слова, он отвернулся – к чему она клонит, понять было не сложно – но готов ли он к этому разговору сейчас?
«Ведь это же Марио писал все эти открытки? Так что тебе должно быть все равно...» - Марсела напряженно ждала ответа.
Армандо перевел на нее глаза – и молчал...
«Ты влюбил ее в себя, соблазнил, переспал с ней – и больше ничего, да?!» - это был вопрос – но господи боже, как же ей хотелось, чтобы этот вопрос превратился в утверждение – в его ответе...
«Я не хочу говорить с тобой об этом!» - жестко, но очень спокойно ответил он.
Нет, она хотела прояснить все - здесь и сейчас!
«Ты собирался отменить нашу свадьбу – это же факт!» - услышав эти слова, он опустил голову – да, это был факт, и он не собирался это отрицать.
«Почему, Армандо? Из-за того положения, в которое ты попал, отдав ей нашу компанию?» - он снова смотрел на нее, все ее чувства – как на ладони для его обнаженных нервов – ей так хотелось поверить в эти объяснения – и теперь он смотрел на нее совсем по-другому – он НЕ МОГ ее успокоить, подтвердив ее слова – но и добить ее – сейчас – он тоже не мог. Поэтому он смотрел на женщину, которую не любил – но которую сейчас понимал так, как никогда раньше даже представить себе не мог – и молчал...
«Ты не мог жениться на мне, пока в ее руках оставалась бы компания – а она вцепилась в тебя и в Экомоду – и не хотела отдавать? Или есть другая причина?» - темные, отчаянные, обведенные черными линиями глаза вглядывались в его, сочувствующие, надеясь отыскать в них хоть что-то, что позволило бы ей надеяться...
Дрогнув под ее пристальным взглядом, он отвел глаза: «Марсела, я же сказал, что не буду это обсуждать...»
«Почему?...»
«Послушай,» - она никогда еще не видела его настолько спокойным – и настолько серьезным - «У нас сейчас встреча с адвокатами. Ни мой отец, ни я не хотели бы, чтобы мы с тобой сцепились, как дикие звери...»
Марсела застыла. «Чтобы мы сцепились...» - эхом прозвучали ее слова...
«Почему ты не хочешь рассказать, какие планы у тебя были в отношении меня? Что с тобой творится?» - больше она уже не пыталась держаться – и выступившее на ее лице страдание заставило Армандо на минуту отвернуться.
Но он тут же снова взглянул на нее – и уже не опустил глаз: «Просто... я не хочу причинять тебе еще боль.»
Какие слова или доказательства еще нужны были Марселе? Она смотрела в его лицо, в его немигающие, смотрящие прямо в ее, глаза – и потеряла дар речи, у нее перехватило дыхание. Она все поняла... нет, нет, она не хочет этого понимать... он ничего не сказал.... он просто не хочет об этом говорить... она поняла неправильно... потом, они поговорят потом... нет, она ошиблась, этот взгляд говорит о другом... все потом... не сейчас...
Она повернулась – и выбежала из офиса.
Армандо закрыл глаза – прости меня за эту дикую боль, Марсела, ты не заслужила ее...
«...Конечно, мне было очень неловко перед доньей Марселой... с первого же дня, как я начала работать в компании – я знала, что они поженятся. Но все то время, что я там работала, и она, и Патрисия Фернандес унижали меня – особенно донья Марсела...»
Марсела пронеслась было мимо Патрисии – но та остановила подругу: что сказал Армандо?
Крутой разворот Марселы поразил даже секретарш за их столами – и они с интересом всматривались в происходящее: «Здесь явно что-то большее, чем просто интрига. И это большее связано с этой тварью!»
Пати потрясенно перекривилась: только пусть Марсела не говорит, что он влюбился – она просто из окна выпрыгнет!
Вулкан внутри Марселы, наконец, взорвался: она не знает!!! Письмо Марио так ясно все объяснило – но она ему не верит! Что-то происходит, что-то очень странное – и это «что-то» связано с НЕЙ!!!
«...Но я решилась ответить на ухаживания дона Армандо не из-за этого...» - Бетти отвела взгляд от внимательного, все понимающего – и не осуждающего лица Каталины, - «... я просто знала и была уверена, что он ее не любит...»
Двери лифта, отворившись, выпустили на сцену Экомоды еще одного участника этой драмы – точнее, ее поэта, Марио Кальдерона, made in Columbia!
Поздоровавшись со всеми, он как ни в чем не бывало обратился к Марселе: как она?
Марсела подошла к нему – ирония, ехидство – и неприкрытая злость – в ее взгляде и в лице смешалось столько разных чувств – если б взгляды убивали – Марио бы даже могилы не потребовалось бы...
«Дон Марио Кальдерон! Еще не имела возможности тебя поздравить!» - Марио деланно удивился, внимательно наблюдая за женщиной – мало ли что, вдруг...
Но Марсела вела себя достаточно спокойно – и, выплюнув на него все, что думает о его письме – и обо всей этой грязи, напомнив ему о том, как он обещал Армандо, что когда все закончится – он снова будет окружен сонмом прекрасных женщин, смерила его холодным, презрительным и равнодушным взглядом: «Марио, ты ведь должен был быть нашим шафером!»
Марио попробовал пробормотать что-то вроде «Я имел в виду тебя...» - но успеха не имел. Патрисия, все это время стоявшая за спиной подруги, тряхнула белокурой гривой: «Марио, значит, я тебя не вдохновляла...» И отошла, только теперь окончательно поставив точку в своих с ним отношениях – опешивший от неожиданности взгляд Марио метнулся за ней...
«...Я верила всему, что он говорил мне, верила каждому его обещанию», - голос Беатрис полнился горькой иронией, злой насмешкой к самой себе, - «Я даже верила, что он действительно меня любит... пока не нашла одно письмо... это письмо я помню до сих пор, я никогда не смогу его забыть!»
Сидя у себя в офисе, Армандо вытащил из мешка все открытки и подарки – и сейчас перебирал их, брал в руки – с такой невероятной, тихой нежностью, как будто перебирал ее пальцы – или волосы – словно эти его открытки были частью ее самой... пока руки не наткнулись на копию письма Марио. Он раскрыл его... почерневшие глаза снова вглядывались в чудовищные строки.
«Привет!» - вошедший Марио закрыл за собой дверь – но ни отклика, ни жеста в ответ не было... Не смутившись, подошел к столу, сел напротив друга: «Как настроение?»
Армандо, пожав плечами, отложил письмо: как обычно... плохо.
Почерневшие глаза смотрели в пространство...
«Каждый раз, когда я думаю об этом гнусном письме, я думаю о том, ЧТО Бетти узнала из него, ЧТО поняла, почувствовала... И я прекрасно понимаю, почему она с нами так поступила...»
«Я долго молчала – в глубине души я так надеялась, что это окажется неправдой – но это была правда... И с каждым днем я все больше в этом убеждалась...» - они шли по яхте – после пересказа письма оставаться спокойной было трудно даже Каталине – тем более Бетти... «Моя душа была полна ненависти... Я делала ужасные вещи, донья Каталина... Я наделала столько ошибок. Я хотела отомстить. Заставила его поверить, что мой друг Николас Мора – мой любовник, что он – миллионер и мой жених... Я хотела, чтобы он приревновал меня... но в этой игре проиграла именно я...» - не в силах смотреть на серое от боли лицо Бетти, Каталина перевела взгляд на море – и легкая улыбка тронула ее губы – да, теперь она понимала, что происходило с Армандо – вот только... Но она молчала – надо дать девочке выговориться...
«Хотя несколько раз я забывала обо всем... Я целовала его – и хотела снова быть с ним... несмотря на это письмо, я до сих пор его люблю...»
Оторвавшись от письма, Армандо взглянул в глаза друга: это письмо – оно убило его... и ее...
Марио нетерпеливо вздохнул: опять? Они это уже обсудили – может, пора остановиться на пути самобичевания?
Мрачно глядя на него, Армандо покачал головой: только что отсюда вышла Марсела – она тоже требовала объяснений.
Марио встрепенулся – но ведь письмо же так ясно все объясняет!
Армандо взорвался – видимо, не так уже ясно – она-то не поверила. Хотела все выяснить прямо здесь – и сейчас!
И – констатировал Марио – Армандо ей, конечно же, все выложил?
«Я хотел ей сказать» - черные глаза растерянно бегали по офису, - «но не смог! Сейчас начнется встреча с адвокатами, там будут родители и Даниэль. Если б не это – я бы сказал...»
В воцарившемся молчании Марио просто наблюдал за другом – но помочь не мог – через все это Армандо мог пройти только сам – все, что мог Марио – быть рядом, как всегда...
«Кальдерон,» - голос друга звучал глухо, а глаза просили понять его – ему был так нужен хоть один понимающий его, близкий человек... – «Боль, которую это письмо причинило Марселе, несравнима с той болью, которую оно причинило Бетти. Из-за этого письма я могу потерять ее навсегда!»
Но Марио не был склонен ни впадать в мелодраму – ни позволить впасть в нее другу: «Хватит, старик, довольно! Сколько можно жаловаться! Все, она уехала, ее нет, ты ее потерял! Да пойми же ты...» - сказал он в страдающие глаза Армандо – только разве он его услышит... – «после этого письма она, наверно, тебя ненавидит! Счастье, что ты еще вообще жив!»
Ну, в чем-в чем, а в этом Армандо не видел в этом особого повода для ликования...
«Знаешь что? Я думаю, она не ненавидит меня... Она только думает, что ненавидит – и потому прячется от меня...» - он с тоской смотрел на друга, едва удерживающего зевоту – но остановиться не мог – ему надо было все это сказать вслух – и пусть Кальдерон провалится в преисподнюю...- «Но во время всей этой ее ужасной игры в кошки-мышки, я все время чувствовал – она меня любит! И это дает мне надежду, старик!» - его глаза засветились, просветлело лицо – кому он говорил это – Марио? Себе? Конечно, себе – ему нужна была эта надежда – как воздух... «Понимаешь, ведь, несмотря на это письмо – она все-таки хотела спасти мою шею!»
Марио пожал плечами: все возможно...
«Перед самым собранием я пожалела его, хотя и знала, что должна уйти – и для компании было бы лучше, если б я рассказала правду. Но я не хотела, не могла его предать – и собиралась его спасти...» - она отвернулась от Каты и прошла на нос яхты, села, поежившись, несмотря на жаркий день – словно прохлада ее каморки долетела сюда, на море, чтобы напомнить ей... о чем?
«А потом я услышала, как он говорил Марио Кальдерону, что хочет выслать меня из страны – чтобы спокойно жениться на донье Марселе...» - Каталина села рядом, задумчиво посмотрела на море – нет, он не хотел жениться на Марселе – она-то это знала... Что-то во всем этом не сочеталось...
«И я просто сорвалась, донья Каталина... Я решила не обманывать его семью... Мне было очень жаль дона Роберто – ведь это он создал эту компанию – и так сильно мне верил...»
Стремительно вышедшие из лифта Роберто и Маргарита, едва бросив всем «Добрый день», проследовали в зал заседаний...
«Прежде чем уйти, я дала ему понять, что знаю все...»
Ката подняла глаза на девушку: «И что сделал Армандо?»
«Он все отрицал! Он сказал, что это – ложь, что он меня любит!» - Каталина отвернулась – и оперлась подбородком на руку... Нет, она ничего не скажет Бетти. Все свои мысли она оставит при себе... А Армандо... Что ж, если она была права в отношении его, то...
«Какие нервы, а?» - Бетти горько усмехнулась, - «Он отрицал все, до последней минуты – несмотря на доказательства!»
«Если б у меня было время все ей объяснить!» - Армандо вскочил и заметался по офису – «Если б она дала мне время рассказать, когда я ее полюбил, показать ей мои открытки – она бы увидела разницу!!!» - схватив несколько открыток, отчаянно выкрикнул он...
Короткий стук - в офис вошла София: их ждут в зале заседаний...
Лицо Армандо сразу застыло, он вернул в мешок открытки, закрыл его...
Марио потянулся: «Так. Второй раунд! Пошли...»
БОГОТА
Роберто и Маргарита маялись в зале заседаний, когда в открывшуюся дверь вошла ну ОЧЕНЬ оживленная Марсела.
Расцеловавшись с обоими, заверила несостоявшихся свекра со свекровью, что чувствует себя намного лучше.
Роберто, который просто не мог поднять на нее глаза в первый момент, вдруг вскинул голову – ее бодрый тон никого не обманул: надо было все-таки ей остаться на ночь у них...
Марсела являвшая собой яркий контраст между улыбкой на 32 зуба – и готовыми разрыдаться глазами, покачала головой – ей надо было остаться одной. Подумать...
Роберто продолжал внимательно на нее смотреть: они могут чем-то ей помочь?
Марсела сбросила маску – нет, она не зарыдала – но прекратила так натужно улыбаться: «Да, я хотела вас попросить о двух одолжениях: во-первых, не надо винить себя за то, что сделал Армандо. А во-вторых – не надо меня жалеть, пожалуйста. От этого мне только хуже».
Роберто закрыл глаза, потер лоб – как же точно эта девочка угадала его состояние...
В открывшуюся дверь вошли «звезды» дня: Армандо и Марио. Поздоровались...
Ответом было демонстративное молчание. Все трое подчеркнуто уселись – Роберто на место президента – и вперили тяжелые взгляды в двух друзей.
«Привет, мама! Привет, папа! Как дела?» - Армандо не терял присутствия духа – да и «теплоте» приема не удивился...
Роберто махнул рукой в сторону свободных мест: садитесь, скоро придут адвокаты...
И снова воцарилось молчание – липкое, гнетущее – только тяжелые взгляды, которые метали в Армандо его мать и бывшая невеста, могли поспорить с этим каменным молчанием...
Трое мужчин направлялись от лифта в сторону зала заседаний. Кинув двум из них, что они могут заходить в ту дверь, он к ним присоединится – третий задержался у стола Патрисии. Девушка подняла голову – Даниэль. Ну, о том, что он сейчас скажет, она уже догадалась. Ее машина? Нет, не выкупила. Деньги? Нет, не получила...
Даниэль поцокал языком – и уже не получит. Цена на Пати упала, если раньше она стоила 6 миллионов песо – то теперь никто больше миллиона не даст. Она продешевила, ай-яй-яй...
Патрисия взорвалась: да он вообще ей не нужен!
Даниэль усмехнулся – он – нет. А вот его друзья...
И прошел мимо задыхающейся от гнева Патрисии в зал...
Сегодня никто не улыбался, никаких «пиджаки можно снять» не прозвучало... Да, наверно, никто бы этим и не воспользовался. Армандо каменно смотрел куда-то в стол, остальные столько же каменно смотрели на адвокатов – или на Армандо.
Едва адвокаты опустились в кресла, Роберто заговорил: «Господа, мы собрались сегодня здесь, потому что у компании возникли серьезные юридические проблемы, уже не говоря о финансовой и юридической стороне дела... К сожалению, мой сын Армандо прибег к нечестным приемам в попытке оградить Экомоду от возможного банкротства...»
Один из адвокатов кивнул: да, доктор Валенсия им все рассказал. Теперь они должны взглянуть на документы Экомоды - и на оставленные доктором Пинсон бумаги, относящиеся к Террамоде.
Открыв папку, Роберто начал передавать адвокатам все требуемые документы. Передавал он их через Марселу... ее руки послушно передавали все, что она получала из рук временного президента – а жесткий взгляд, не отрываясь ни на миг, буравил Армандо, который казался слишком спокойным – только вот глаза... эти беспокойные, живые, мятущиеся глаза...
Адвокат поднял голову от документов: а где сейчас сама доктор Беатрис Пинсон?
Даниэль смотрел в пространство: она не может здесь присутствовать – ее уволили за те махинации, которыми она занималась...
Армандо поднял напряженный, но спокойный взгляд на адвокатов: ее не уволили, она ушла сама!
Даниэлю пришлось поправиться: да, ушла прежде, чем ее успели уволить. И здесь ее нет – и лучше, чтобы не было...
КАРТАХЕНА
«Они никогда не простят ему, что он доверился мне... все они были против того, чтобы я там работала...» - сидя у борта, Бетти обернулась к безмолвной Каталине – пожалуй, в это Кате верилось легче всего – мнения акционеров о Бетти она и раньше слышала...
«Все они, кроме дона Роберто, смеялись надо мной – и унижали... они не верили, что я могу стать правой рукой дона Армандо, потому что я - некрасивая... Они хотели меня уволить...»
БОГОТА
«Хорошо, мы возьмем все эти документы – и внимательно их изучим...» - в голосе адвоката было мало радости – «но хочу сразу вас всех предупредить: та доверенность, которую оставила доктор Пинсон – это, скорее, бесполезная бумажка, чем документ. Такое ощущение, что она не советовалась с адвокатом в этом вопросе...»
Даниэль мрачно опустил голову: она хотела поскорее со всем покончить...
Ну что же, резюмировал адвокат, видимо, им придется попросить ее придти на следующую встречу – и взять с собой ее адвокатов...
Маргарита и Марсела, переглянувшись, как по команде уставились на Армандо: как он среагирует?
Но их ждало разочарование – он не намерен был позволить никому читать его мысли – и им пришлось отвести глаза...
Ну а адвокаты, со своей стороны, постараются выяснить, как далеко зашел процесс Террамода vs. Экомода. Основная их задача – заставить Террамоду отказаться от иска – и вернуть компанию законным владельцам...
Услышав эти слова, Армандо и Марио, не сговариваясь, переглянулись – это будет концом Экомоды. Но кто их будет слушать? Да никто. И оба промолчали...
«Итак, до завтра...» - адвокаты приготовились уйти - «Мы можем рассчитывать завтра на присутствие доктора Пинсон?»
Все взгляды в зале устремились на Армандо... Странно, но за один день с ним произошла небольшая, но разительная перемена – он словно сбросил с себя некие оковы – когда уже ничего не надо никому доказывать, никого ни в чем убеждать, теперь он мог позволить себе быть просто самим собой... и выдерживать обвиняющие взгляды всех...
«Армандо, позвони ей...» - приказной тон отца тоже не смог пробить спокойствия его сына.
«Прости, папа, но я не знаю, где она...» - переведя глаза на Роберто, ровным тоном отозвался Армандо...
Но отец и сын стоили друг друга: «Мне все равно, где она. Найди ее!» - парировал Роберто – и встал: они все увидятся завтра, в это же время.
Подхватив портфель, Роберто удалился из зала – сидеть за одним столом с сыном дольше было явно за пределами его возможностей. Ушли адвокаты и Даниэль с Маргаритой – только Марсела продолжала пристально следить за Армандо...
Но он был так далек от нее, что вряд ли вообще чувствовал ее взгляд... или видел ее...
КАРТАХЕНА
«Я не хотела разрушать отношения дона Армандо и доньи Марселы...» - больные глаза Беатрис смотрели в пространство, она уже не видела ни моря, ни яхты, ни всей этой красоты вокруг – да и слушающей ее Каталины тоже не видела. Сейчас она снова была там, в Экомоде, на совете. Снова видела перед собой лицо любимого человека, которого предала – и позволила растоптать...
«Поэтому я положила письмо только в папки доктора Армандо и доктора Марио...
Но злоба и ненависть ко мне доньи Марселы вынудили меня открыть ей глаза – и выплеснуть на нее всю эту мерзость», - тяжелый вздох Бетти заставил Кату отвернуться, вот когда она поняла, почему отменили свадьбу – впрочем, Бетти этого не увидела, - «Но перед уходом я сказала, что дон Армандо по-прежнему принадлежит ей...»
Замерев на минуту, Бетти словно проснулась, попыталась взглянуть на Кату – и не смогла...
«Вот и вся моя история, донья Каталина. Мне стало лучше от того, что Вы все знаете...»
Каталина покачала головой: «Мне тоже от этого лучше... Но ты сама во всем этом виновата – и от того, что ты это понимаешь, твоя вина меньше не становится...»
Бетти немигающе смотрела перед собой – тоскливые глаза не видели ничего вокруг – только боль, только прошлое, которое было таким счастливым – и стало слепящей трагедией...
«Я знаю это... Потому и сказала, что наделала кучу ошибок... за которые буду расплачиваться всю свою жизнь... хотя уже и так заплатила очень дорого...» -
она потерянно опустила голову... и ждала приговора...
Каталина внимательно на нее смотрела – понять ее взгляд под темными очками было невозможно. И вдруг легкая улыбка озарила ее лицо: «Как бы то ни было – я привезла с собой именно ту Бетти, которую знаю... ну а Картахена поможет тебе забыться и освободиться от этой истории...»
Она на секунду прервалась – и наклонилась к Бетти поближе: «Послушай меня внимательно! Тебе НЕЛЬЗЯ вернуться в Боготу прежней Бетти! Ты должна измениться!»
Бетти смотрела на нее, как смотрят на духовника, только что отпустившего тебе страшный, небывалый грех, лицо ее, только минуту назад серое, исполненное безнадежности - теперь озарилось светом надежды, глаза зажглись облегчением и верой: «Да, донья Каталина, я обещаю Вам – вернувшись в Боготу, я буду жить по-другому! Я сама стану другой!!!»
БОГОТА
Сейчас в этой клетке метался уже не один тигр – их было два! Армандо и Марио совершенно синхронно мерили шагами офис президента – и офис Бетти. Что же делать?
Наконец, Марио притомился – и уселся на диван.
После очередного прохода по каморке, Армандо, наконец, прорвало: «Черт возьми, ну где может быть Бетти? Она мне нужна, Кальдерон, нужна рядом! Где же она?!»
Мрачный Марио пожал плечами: откуда ему знать? Но теперь у них нет выбора: надо звонить Бетти домой, говорить с ее родными – и объяснить всю ситуацию...
Армандо вздрогнул: «Нет-нет, Кальдерон, нельзя. Уверен, ее семья – кроме Николаса Мора, конечно – даже и не догадывается о том, что произошло в нашей компании...» - он сел за стол и сжал лоб рукой – ситуация складывалась патовая... – «У меня духу не хватит позвонить к ней домой – и рассказать ее отцу обо всем, что с ней произошло... Нет... Я просто не могу!» - он растерянно взглянул на друга...
Марио встал – пора бы Армандо взглянуть правде в глаза: «Что ж, тебе придется выбирать: или тебя убьет отец Бетти – или твой собственный отец!»
Мрачно, обреченно взглянув в сурово-насмешливые глаза друга, Армандо поежился...

0

38

часть 42
КАРТАХЕНА
Золотая дорожка, бегущая от яхты прямо к заходящему солнцу манила Бетти пройтись по ней. Девушка никак не могла оторвать от нее взгляда – что там, в конце этого золотого пути? Может быть, если она решится – и позволит ему увлечь себя, то сможет измениться?..
Где-то рядом заканчивали съемку клипа Каталины Акоста. Бетти слегка повернула голову: девушка в купальнике расцветки «зебра» сияла в лучах предзакатного солнца, золотившего ее кожу, ветерок слегка играл ее волосами – прекрасное в обрамлении прекрасного...
Четкие очертания стремящихся в небесную высь мачт лениво скользящего вдоль берега старинного парусника сплетались с изящными линиями белоснежных современных яхт...
За спиной Бетти раздался голос Мисс Колумбии: «Алекс, я здесь...»
Бетти обернулась – стильные желтые брючки, прозрачная белая блузка, минимум косметики... И красива, так красива...
Обе девушки опустились в кресла... Говорить было особо не о чем – и обе спасительно поднесли к губам бокалы с коктейлями.
Но молчать было еще смешнее – и Бетти улыбнулась: как дела?
Каталина подняла на нее глаза: как давно Бетти работает с Каталиной Анхель?
Бетти усмехнулась: да пару дней всего...
Опять повисло молчание, которое снова нарушила Бетти: можно задать вопрос? Правда ли, что такая красивая женщина, как Каталина, постоянно смотрится в зеркало?
Глаза из-за затемненных очков искоса взглянули на собеседницу: да, пожалуй, в этом году так и есть... Но это же естественно – когда кто-то говорит тебе, что ты – королева – то зеркало помогает в это поверить...
Бетти ахнула: неужели такая красавица, как она, сомневалась в том, что станет королевой?
Каталина пожала плечами: этот титул должен был принадлежать ее сестре – вот она-то действительно красавица.
Бетти была категорически не согласна: нет, Каталина великолепна!
Девушка пожала плечами: теперь она и сама в это поверила. Но раньше... она была просто мальчишкой-сорванцом, с короткими волосами, вечно в шортах, лазала по деревьям, как обезьянка – и самое страшное – ребята, в которых она влюблялась – влюблялись в ее сестру! Но, став Мисс Колумбия – она поверила в себя!
Бетти смотрела на нее, как на восьмое чудо света: неужели такая красавица в себя не верила?
Каталина улыбнулась: подростком она была слишком худа, почти некрасива. Впрочем, красота – это тяжелый труд. В ее 15 лет она решила измениться, набрать вес – и пришлось изрядно потрудиться: заниматься гимнастикой, сесть на специальную диету, изменить ритм жизни... Постепенно она добилась своего – теперь у нее красивая фигура.
Бетти оглядела ее с головы до ног – не слишком вежливо – но любопытство было явно сильнее: а теперь? Что чувствует девушка теперь, когда вся Колумбия у ее ног?
Каталина улыбнулась: лишь бы ее жених о ней думал, зачем ей вся Колумбия? Слишком тяжелым был этот год – а теперь она возвращается в нормальную жизнь, к своей семье – и в университет.
Продолжая восхищенно улыбаться, Бетти вздохнула: какая счастливая история!
И ощутила на себе пристальный взгляд темных глаз собеседницы: она стала счастливой, потому что КАТАЛИНА захотела сделать ее такой. Без ее желания – ничего бы не было.
«Каталина, пошли...» - мужской голос вторгнулся так некстати... С сожалением улыбнувшись, Бетти отвела глаза. Но Каталина не торопилась уйти – поднявшись, она продолжала смотреть на сидящую перед ней некрасивую девушку: «Вопросы, которые Вы мне сейчас задали, я тоже задавала... знаете, когда? Когда поняла, что мне нужны перемены...»
Она улыбнулась: ей пора идти. Они еще увидятся...
Тепло попрощавшись, девушки расстались...
Оставшись одна, Бетти снова опустилась в плетеное кресло и задумалась, глаза ее невидяще смотрели на окружавшее великолепие: ...когда нужны перемены...
БОГОТА
Угасающее солнце позолотило гостиную дома Пинсон, в которой Дон Гермес в очередной раз сообщал своей жене о подозрительной работе, которую нашла Бетти, о ненадежных людях, которые ее там окружают, о том, как нужна работа ему самому – и прочие, не менее «ценные и оригинальные мысли», которые его жена, видимо, уже успела выучить наизусть – и теперь, подметая пол, слушала, не перебивая... правильно, демагога всегда лучше не перебивать – но и не вслушиваться...
Наконец, ей надоело: сколько можно говорить одно и то же... Вот поэтому Бетти и уехала.
Гермеса перекосило: что? Что имеет в виду жена?
Хулия устремила на него пристальный, невеселый взгляд: их девочке скучно в родном доме – вот она и уехала. Да разве же это жизнь для молодой девушки?
Гермеса это только раззадорило – лучше вообще немедленно позвонить Бетти - и заставить ее вернуться. Кто знает, чем она занимается на этих «югах»!
Хулия вздохнула – не надо никуда звонить - но досказать она не успела... Тишина в доме взорвалась телефонным звонком.
Трубку взял Гермес: «Ола?»
Ответом была тишина...
На другом конце линии Армандо, в панике зажав ладонью телефон, прошипел Марио: «Это отец Бетти! Поговори ты с ним!»
Вот только этого счастья и не хватало Марио для полноты впечатлений! Но его попытки увильнуть от почетного поручения успехом не увенчались: прошипев «пару ласковых», Армандо просто заставил друга взять трубку – вдруг чужому человеку родители Бетти скажут, где она... Пришлось тому подчиниться – и говорить.
А дон Гермес уже выходил из себя: ну что за болван тут звонит – и молчит в трубку, когда они ждут звонка от Бетти! Слава Господу, он не успел озвучить эту фразу – потому что в телефоне раздался незнакомый голос, спрашивающий его дочь. Тон Гермеса немного смягчился: ее нет. А кто ее спрашивает?
Марио поднял глаза на Армандо, и, замявшись на миг, отрапортовал: друг. А когда она будет?
Счас, дон Гермес всю жизнь только и мечтал, чтобы друзья дочери обрывали телефон! Какой еще друг?
Марио снова замялся: какой?
И прочитал по губам Армандо: Диего... Диего... Ривансо...
Но уловка не помогла: Бетти нет в городе – и ее местопребывание – тайна, не подлежащая разглашению... Так же как и сроки ее возвращения...
Услышав это, Армандо дернулся: черт возьми, опять провал...
А Гермес продолжал: а зачем, собственно, она понадобилась сеньору?
Ответить на этот вопрос Марио не успел – трубку зажал Армандо – и шепотом проинструктировал друга: пусть мама Бетти возьмет трубку...
Испытывая огромное облегчение от близящегося конца мучений, Марио вежливо попросил о разрешении поговорить с мамой Беатрис...
После некоторого сопротивления Гермес все-таки отдал трубку жене. Услышав ее голос, Марио передал трубку другу...
«Донья Хулия, здравствуйте, как поживаете? Это Армандо Мендоса. Только не говорите Вашему мужу, что это – я. Понимаете, мне очень, ОЧЕНЬ нужно поговорить с Бетти...»
Хулия пожала плечами: муж же только что все сказал по поводу Бетти.
Глубоко вздохнув, Армандо принудил себя говорить спокойно: он все понимает – но дело в том, что ей просто обязательно НАДО вернуться в Боготу – слишком много осталось нерешенных вопросов и открытых тем... Кроме того, на завтра назначена встреча с адвокатами... Она обязательно должна на ней присутствовать...
Глаза Хулии округлились: неужели? Вот это новости...
Армандо повторил, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее – и ровнее: завтра в 10 утра она должна быть в Экомоде! Это очень важно!
Хулия как могла, прятала встревоженное лицо от мужа: все так серьезно?
На какой вопрос отвечал сейчас Армандо? Об Экомоде? Или...
Голос его изменился, он прикрыл глаза: «Да, донья Хулия, все очень серьезно! Пожалуйста, ну скажите мне, где Беатрис. Дайте хотя бы телефон – я сам ей позвоню и все объясню...»
«Когда она позвонит, я передам ей Вашу просьбу...» - услышав этот уже привычный ответ, Армандо еле удержался, чтобы не грохнуть телефоном об стол – или не высказать все, что он думает об этих тайнах... Но что бы он ни сделал – ничего он не добьется... Он сдержался...
«Хорошо, пожалуйста, скажите ей, чтобы она со мной связалась. Это очень срочно. Я буду ждать ее звонка!»
Да, конечно, обязательно и всенепременно!
Хулия повесила трубку...
Закончив разговор, Армандо уселся в кресло. «Ну что?» - Марио спросил друга так, как будто сам по его виду не понял, какой ответ тот получил...
Сдержаться и не долбануть что-нибудь было трудно – но Армандо снова справился с искушением: «Да ничего! Когда Бетти позвонит, она ей все передаст!»
Марио покачал головой: наверно, он плохо объяснил ситуацию с компанией!..
Все! Это оказалось последней каплей для выдержки его друга – и от его крика зазвенели стекла: «Я сказал ей, что придут адвокаты!!! Я все сказал!!! Я сказал, что это срочно!!! Что это – серьезно!!! Что еще я должен был сказать? Что?!!!»
С секунду понаблюдав за ним, Марио взглянул на часы – и поднял похолодевшие глаза на визави: «Ах да, я и забыл, что у тебя время истерики. Скажи мне, когда она пройдет – продолжим разговор...» - и ушел, оставив Армандо беспомощно смотреть ему вслед...
А донья Хулия подверглась допросу со стороны мужа – кто это был? Что еще за секреты от главы семьи? Ей еле удалось от него отбиться – и уговорить пойти поспать. Нет, вечер еще не наступил – но сон ее мужу явно бы не помешал – может, перестал бы цепляться к любому ее слову?
КАРТАХЕНА
Опустившийся на Картахену вечер сверкал и переливался искрящимся весельем: под мириады рассыпающихся огненными соцветиями огней фейерверка по улицам звенело и струилось карнавальное шествие!
Звуки искрометной сальсы заполнили собой каждый уголок старинного города. Феерическое представление выманило на улицы всех – несчастных, счастливых, влюбленных, преданных, надеющихся, разочарованных, верящих и любящих – да разве можно усидеть дома, когда сама жизнь щедро одаривает тебя снопами света и радости: прикоснись к ним сейчас – и будут они звенеть в тебе на времена и расстояния немерянные и непредвиденные...
КАРТАХЕНА
«Не беспокойся, Сесилия. Мы уже подходим ко входу в отель. Да, мы подождем...» - быстро проговорила Бетти, сбегая по ступенькам отеля рядом с держащей букет цветов Каталиной.
Увидев, что подруга повесила трубку, Каталина продолжила объяснять: сейчас они встречают Таис Араужо – ну, ту самую, «Шику да Сильва...» Бетти подхватила – она знает, сама не смотрит – нет времени, но ее мама просто не отрывалась от телевизора весь сериал...Но, что она делает в Колумбии?
Каталина, уже выскакивая на улицу, пояснила – приехала на конкурс. Ну и она еще и внештатный корреспондент одной из бразильских газет – так что будет писать заметку о Картахене.
Из подъехавшего минивэна легко выпорхнула тоненькая темнокожая красавица – Таис Араужо (главная роль в новом сериале 2005 года «Цвет Греха», а также Вивиан в «Жестоком ангеле»).
Познакомившись с Каталиной и Беатрис, обменявшись протокольными «Как поживаете?», «Как прошел полет?» и «Как приятно с вами познакомиться!» -
все трое прошли внутрь отеля.
Направляясь к стойке, гостья улыбалась: она никогда не думала, что Колумбия так красива. На картинках она другая.
Каталина усмехнулась: ну, Колумбия не менее прекрасна, чем Бразилия – и такая же веселая!
Таис схватилась за гостиничный бланк: да, это она уже поняла. И Картахена очень романтична. Когда она выйдет замуж – хочет провести свой медовый месяц здесь. И вообще, ей здесь очень нравится!
Поднимаясь по лестнице, Каталина быстро сообщала дальнейшее расписание: сейчас есть около часа, чтобы передохнуть и собраться – а дальше – коктейль на фрегате королевского британского флота. Таис любит румбу?
Ну, может ли не нравиться румба – бразильянке? Смешной вопрос. Конечно, девушка без ума от нее.
Ката обернулась к Бетти – сегодня она с ними? Бетти убежденно кивнула – и еще как!
Проводив Таис в ее номер, подруги поспешили переодеваться.
«На коктейле надо быть очень элегантной?» - голос Бетти звучал напряженно.
Ката кивнула: конечно. Там же будет весь «свет», включая и красавиц-конкурсанток. У Бетти есть что-то подходящее к случаю?
Бетти постаралась кивнуть с уверенностью, которой отнюдь не испытывала: да, у нее есть такое платье...
Каталина озабоченно улыбнулась – у них мало времени. Надо быстро переодеться – и встретиться с остальными в холле: с ними, кроме Таис и Мишеля, идут еще Андрея Серна – телезвезда и модель, и итальянская подруга Каты – Орнелла.
Звонок телефона раздался, едва Бетти успела войти в номер. Она схватила трубку: звонила мама. Она хотела узнать, когда выезжает Бетти. Но дочери пришлось ее разочаровать: она не может бросить эту работу – и подвести донью Каталину. Так что... Но все в порядке. Все прекрасно – пусть мама не волнуется...
«Звонил доктор Мендоса...» - один звук этого имени – и лицо девушки сразу изменилось, безмятежность исчезла с него, будто никогда и не существовала - теперь Бетти снова была натянута, как стрела: «Да? И что сказал?»
Донья Хулия, которую эта история основательно выбила из колеи – шутка ли, какие-то проблемы в ее всегда привычном и таком уютном мирке – обеспокоено сообщила: Бетти нужна ему завтра, в 10 утра, в Экомоде. Какая-то встреча с адвокатами. Что происходит, Бетти?
Бетти раздосадовано вздохнула и скривилась: да ничего не происходит. Нашел предлог, чтобы заставить ее ему позвонить. Она все уладила, прежде чем уехать. Не о чем волноваться.
Хулию это не успокоило: непохоже на предлог, уж слишком серьезно он говорил...
Но Бетти этому не верила: не может она все бросить и уехать. Просто не может. Ну а если все так серьезно – то есть же Николас, в конце концов. Он в курсе всего – пусть они говорят с ним.
Да, она абсолютно уверена в этом. А сейчас ей надо идти – донья Каталина ее ждет. Она позвонит завтра. Пока.
Выключив трубку, девушка на секунду задумалась... И вдруг резко качнула головой: нет! Это – просто предлог!
БОГОТА
Еще с телефоном в руке Хулия открыла дверь – на пороге стоял Николас.
Увидев выражение лица женщины, понес какую-то чушь – про завтраки, обеды, кредиты и ужины – ему совсем не хотелось узнавать, что за причина была у удрученного вида мамы Бетти. Минуты на две ее хватило – но потом она посмотрела на Николаса со всей серьезностью: звонил доктор Мендоса. Бетти нужна ему завтра в Экомоде.
Николас пожал плечами: ну и чудненько, хорошо, что Бетти выехала. Когда она приедет?
Хулия покачала головой: Бетти НЕ приедет. Она остается в Картахене. Она попросила, чтобы в Экомоду поехал Николас...
Николаса слегка перекосило: я? В Экомоду?...
И в ответ на удивленный взгляд Хулии почесал затылок – вот только этого ему и не хватало...
Подкрашивающаяся Патрисия, вдруг повернув голову к лифту, встрепенулась: Марсела собралась уходить! А она ее не подвезет?
Марсела подошла к ней – но остановившийся взгляд ясно показал подруге: ее вопроса она не услышала.
«Где Армандо?» - она невидяще смотрела на дверь его офиса.
Пати пожала плечами: «Он в офисе. Правда, не знаю, что он там делает – он же больше не президент...»
Марсела сделал было шаг в сторону офиса – Патрисия вскочила перед ней: она собирается с ним говорить? Она сможет его простить?
Марсела перевела на нее твердый взгляд: ничего подобного она не собирается делать. Просто хочет узнать, придет ли завтра в Экомоду его уродина...
Шок на лице Патрисии грозил перерасти в затяжной инфаркт или инсульт – ах, нет, ни то, ни другое ей не грозило – по причине отсутствия «предметов для болезни», так сказать – но глаза могли вылезти из орбит как пить дать.
Какая уродина?!!! Неужели... Бетти?
Марсела кивнула: конечно. Она должна встретиться с адвокатами...
Патрисия приняла боевую стойку – что ж, тогда им обеим надо быть во всеоружии!
КАРТАХЕНА
Одетая в красный шелковый брючный костюм, с обнаженными плечами, Каталина снова подкручивала непокорный локон, тщательно придавая ему вид небрежно упавшего, когда в дверь ее номера позвонили.
«Открыто!» - крикнула она – и, справившись, наконец, с трудной задачей, пошла к двери.
«Я готова, донья Каталина...» - в дверь вошла Бетти.
Те, кто смотрел прелестный фильм «Как украсть миллион», наверняка вспомнят тот взгляд, которым в момент как бы ограбления обалдевший герой Питера О'Тула из-за картины смотрел на героиню Одри Хепберн, стоявшую на лестнице.
Вот такой вот взгляд, взгляд человека, который не знает, то ли ему прямо сейчас падать в обморок, то ли расхохотаться, то ли протереть глаза или ущипнуть самого себя – этот взгляд сейчас был у Каталины при виде парадной формы Беатрис.
Нет, платье было шелковым – но оно было черным, задрапировывало ее фигуру с шеи – и почти до пят, делая ее похожей на старинный дагерротип прабабушки, окруженной внуками, а выглядывавшие из под платья ноги были обуты в черные, без каблуков, старомодные туфли...
Счастье Каталины, что она не была слабонервной – иначе обморок вместо коктейля она бы себе заработала. И вот как, скажите на милость, она должна была реагировать на все это?
«Вам нравится мое платье?» - Бетти зажато улыбалась.
Ката с секунду брала воздух – выдавила: «Нет, оно красивое... просто, не очень подходит...» - наконец, она нашлась, что надо говорить – «Это коктейль высшего света, на него принято одевать что-то более элегантное, Бетти...»
Бетти замялась: тогда она не пойдет – ничего другого у нее нет.
Каталина дерзко улыбнулась: а может, Бетти наденет одно из ее платьев?
Девушка энергично засопротивлялась: нет, нет, это неудобно. Да к тому же, у доньи Каталины совсем другой стиль одежды...
Ох, сказала бы Ката все, что думает о стиле Бетти!... Но она только испытующе взглянула на девушку: а почему бы ей не попробовать другой стиль? Может, пришло время?
И вдруг решилась: она будет честной с подругой. Прошлой ночью Бетти чувствовала себя плохо, потому что считает, что это не ее мир. Она живет в своем маленьком мирке, отгораживаясь от внешнего мира. Может быть, новое платье поможет Бетти почувствовать себя... иначе?
Мечта... сомнение... страх... надежда... неверие... вера... сколько чувств могут вместить одни глаза? Кем должна была чувствовать себя под этим взглядом Каталина? Феей? Богиней? Спасительницей? Другом?
А Бетти продолжала молча внимать ее словам:
«Это платье, возможно, подходит для Боготы. Но здесь – золотистый пляж, бриз, море. Здесь нужно другое! Примерь мое платье, Бетти! Ты сразу почувствуешь себя лучше!»
И не желая слышать никаких возражений, схватив ее за руку, затащила девушку поближе к шкафу – и зеркалу.
Взялась было за заколку, скрепляющую ее волосы – запаниковавшая Бетти прижала ладонями волосы. Но Ката умела быть настойчивой – если нужно. А ей это было чертовски нужно! Она и сама не знала, почему... Может, потому, что быть феей – подарок небес? Много ли у нас в жизни возможностей стать кому-то феями?...
«Тебе понравится, вот увидишь!» - и отвела от волос внезапно занемевшие ладони девушки...
БОГОТА
«Привет!» - услышав этот голос, Армандо, весь напружинившись, устремил на Марселу напряженный взгляд – и замер.
Девушка, пытаясь казаться независимой и равнодушной, прошла вперед: «Не смотри на меня так, я здесь не для того, чтобы разговаривать с тобой о нас. Все, что я хотела узнать – приедет ли на завтрашнюю встречу эта женщина».
Могла ли она ударить его больнее? Вряд ли. Очень стараясь ничем не выдать своих чувств, но не в состоянии смотреть на нее, Армандо пожал плечами: «Я еще не знаю...»
«Почему?» - безжалостно выстрелила Марсела.
На секунду опустив глаза, Армандо спокойно ответил: «Потому что я жду ее звонка...»
Возмущению Марселы не было предела: «Неужели он тебе еще не позвонила? Но это нужно решить уже сейчас!»
Армандо внешне был все так же спокоен – и только глаза, которые он безуспешно пытался обуздать, были беспокойными, мятущимися...
«Да, конечно. но я жду ее звонка. В чем проблема?» - словно не понимая, он пожал плечами... и взглянул на нее – он действительно не нервничал из-за компании – если б они знала...
«Проблема?» - Марсела уже была на пределе – и из-за компании, но больше всего – из-за Армандо – она не могла понять его спокойствия – «Я скажу тебе, в чем проблема! Вернем бы компанию – или нет – зависит от ее присутствия на встрече завтра. А, кроме того, я должна подготовиться, если она придет! Меня просто тошнит, когда я ее вижу!»
Все, больше Армандо не был намерен затягивать этот разговор – Марсела исчерпала отведенное ей время – и его терпение. Слышать оскорбления в адрес Беатрис? Ну, уж нет!
Он решительно встал: «Я очень надеюсь, что она придет, Марси! Не беспокойся – она придет! Надеюсь...» Мужчина направился к ней, как будто хотел проводить ее из кабинета...
И вдруг замер...
«Ты надеешься? Надеешься? А почему такая не уверенность в словах?»
Едва прозвучали эти слова, Армандо отвел взгляд – ну сколько можно терпеть, когда тебя бьют по открытой ране? Сколько можно спрашивать об одном и том же? Как больно...
А Марсела, поняв, что задела его за живое (только вот причина... она упорно отгоняла от себя ЭТУ причину...), продолжала с упорством маньяка: «Может, тебе просто обидно, что ее присутствие на встрече более важно, чем твое?»
Армандо пожал плечами – ничего-то она не понимает... Но да Б-г с ней, так лучше.
«Дело в том, что я просто не знаю, где она. Никто мне не сказал этого...»
Присев на край стола, он спокойно рассматривал Марселу – неужели она была его невестой? Как давно это было...
«Не знаешь?!» - девушка отвернулась – «Если Беатрис исчезнет – то Экомода исчезнет вместе с ней!»
Армандо вдруг вскочил, почти заметался, почти... «Она появится! Не волнуйся, появится обязательно. Не думаю, что надо волноваться раньше времени! Она придет!»
Последние слова он почти выкрикнул так убедительно, как только мог. Господи милосердный, если б он сам мог быть в этом уверен!!!
Поняв, что уже на пределе – и ничего не знает, что сидит здесь все время, надеясь на чудо, на Бетти, на телефон, на все, что угодно, Марсела пошла к двери. Но, помешкав секунду, обернулась: «Молись! Молись, чтобы она пришла!» - жестко выплюнула она в Армандо.
Со звуком закрывшейся двери отпала и необходимость держать себя, держать лицо... тоска его глаз... молись... а чем же еще мог он заниматься все это время? Только вот та, на кого он молился – не слышала его... совсем не слышала...

0

39

часть 43
КАРТАХЕНА
Пять человек, собравшихся в холле гостиницы, прекрасно проводили время. Мишель знакомил всех со всеми – и откуда только он всех знал?
«Познакомьтесь, это – Андреа Серна, а это – Таис Араужо, Андреа – звезда колумбийского телевидения, Таис – знаменитая бразильская актриса.»
Обе обменялись восхищенными репликами и взглядами (по меткому замечанию Джекки Коллинз – никто так не любит знакомиться со звездами, как сами звезды, это позволяет им чувствовать себя значительнее...), поговорили про особенности бразильских и колумбийских карнавалов... познакомились с подругой Каталины Орнеллой, еще с каким-то дизайнером – а Каталины и Бетти все не было...
Наконец, она появилась, извинившись за опоздание – и кинулась со всеми здороваться.
«А где Бетти?» - Каталина обернулась на голос Мишеля и махнула рукой куда-то в сторону лестницы, вверх: сейчас придет...
Мишель обернулся: по лестнице спускалась Бетти... Мимолетного взгляда на нее ему хватило, чтобы понять – нужна помощь. Незамедлительно...
Одним прыжком взлетев на лестницу, он протянул ей руку – и помог сойти: «Я очень рад, что Вы к нам присоединились! – Спасибо!»...
Чудес не бывает. И было бы непростительным легкомыслием думать, что чудо произойдет здесь и сейчас – в комнате Каталины, по ее велению и по Беттиному хотению. Нет, конечно, в легком, небесно-голубого цвета, с открытой спиной и неровной линией среза, платье и белых босоножках на босу ногу, с заколотыми в струящийся по спине хвост, волосами девушка смотрелась куда более уместно, чем накануне вечером... Но... она не умела носить все это. А откровенный вырез на груди заставлял ее все время сутулиться – словно она пыталась спрятаться от всех. Да еще и эти босоножки на каблуках... Нет, решительно, это был не ее вечер... Пока что...
Тем не менее, она попыталась взять себя в руки – и протянула руку, познакомившись сразу со всеми. Орнелла, Джон, Андреа – Бетти повернулась к Мишелю – и, рассмеявшись, протянула руку и ему тоже: а что такого? Гулять – так гулять!
Все рассмеялись – и побежали в сторону минивэна – они уже опаздывали...
Усаживаясь в автобус, Каталина провозгласила программу вечера: сейчас - коктейль, а позже – они поедут по Картахене – надо познакомить с городом Таис!
Впрочем, Таис везде чувствовала себя как дома: в машине есть музыка? Включайте! Она уже была готова танцевать – даже сидя в машине...
И под зажигательные звуки сальсы вся компания, танцуя прямо на местах, двинулась в путь.
БОГОТА
По дороге от Армандо к лифту Марсела так и пролетела бы мимо Патрисии, если б та не уцепилась за ее руку: «Бетти точно завтра придет?»
Нашла о чем спрашивать! Марсела просто дымилась после разговора с бывшим женихом: «Так сказал Армандо! Но он и сам не знает! Он просто сидит – и ждет ее звонка!»
Глаза Патрисии стали похожи на два больших блюдца: «Что себе позволяет эта ведьма?! Теперь она заставляет его сидеть и ждать, пока она соблаговолит ему позвонить?! И ты ничего не можешь с этим сделать, Марси?!»
Марсела оскорблено взглянула на подругу – но что она могла возразить ей?
«Раньше между вами все было по-другому...»
Запальчивость и паника звучали в голосе Марселы: «Послушай, даже если она придет, еще неизвестно... отдаст ли... она... нам... компанию...» - она вдруг поняла, насколько верную вещь сказала – и сама этого испугавшись, притихла...
Если б у Пати было сердце, она бы непременно за него схватилась бы... Но за отсутствием оного пришлось держаться за сумку: пусть Марси замолчит – Пати не может потерять свою работу! И вообще им лучше успокоиться, пойти домой... до завтра...
Марсела встрепенулась: нет, Пати может идти – а она останется. Она хочет дождаться Армандо – ей надо с ним поговорить...
Патрисия обогнула ее: хорошо, она пойдет домой... если Марсела даст ей денег на такси. Она же обещала ее подвезти – а теперь? Да и вообще – она сама в этом виновата, не надо разговаривать с Армандо...
Марсела вздохнула, полезла в сумочку – и достала несколько купюр. Взяв в другую руку одну из бумажек, она протянула ее подруге... и онемела... Пати выхватила деньги из другой руки – и унеслась к лифту... Марселе только и оставалось, что. замерев на месте, растерянно переводить глаза с подруги на сиротливо дрожащую в ее руке мелкую купюру.
А Патрисия продолжала вещать возле открывшейся двери лифта: между ними сейчас должно быть понимание, тем более, если завтра опять появится эта крыса! Иначе – она победит!
И уехала. Только теперь к Марселе вернулся дар речи: «Грабительница!..»
Сидя за столом и уплетая очередное творение искусных рук доньи Хулии. Николас обескуражено покачал головой: нет, появление в Экомоде связано для него с риском для жизни...
Хулия и не догадывалась о причине его растерянности по этому поводу – но уверена была твердо: он должен пойти. Ей очень не нравится, что дочь так поспешно уехала, а теперь еще и доктор Мендоса названивает постоянно...
Николас вздохнул: она может не волноваться, он все уладит. Но если он не вернется оттуда – то его можно считать сложившим голову на алтарь Отечества... Опасно ему появляться в Экомоде...
Раздавшийся телефонный звонок положил конец их дискуссии. Схватив трубку, Николас помедлил – и отдал донье Хулии – ответить сам боялся – вдруг это Патрисия...
Хулия сняла трубку: ола?
Армандо снова метался по офису Бетти: «Добрый вечер, донья Хулия. Это снова я, Армандо Мендоса...» - вид у него был диковатый, свободной от телефона рукой он то и дело теребил волосы, сжимал в кулак – его терпение было на исходе – все ближе подступало отчаяние...
«Я звоню Вам потому, что Бетти мне так и не перезвонила, а мне нужно точно знать, придет ли она завтра на встречу! Вы... с ней...говорили?» - и замер в надежде, прижавшей его к стене...
«Доктор, Бетти не сможет завтра присутствовать...» - стараясь не замечать Николаса, пытающегося подслушать разговор, ответила Хулия.
«Что?!» - в первый момент Армандо решил, что ослышался – и принялся уговаривать ее маму - как будто если он ее уговорит – то Бетти приедет...
«Но донья Хулия, Бетти не может так со мной поступить! О чем она думает?»
Сказать, что вся эта ситуация была неприятна Хулии – значит, ничего не сказать. Но она попыталась все же объяснить Армандо положение вещей: Бетти работает. И бросить свою работу не может никак. Вместо нее придет Николас Мора.
Армандо даже остановился от неожиданности – и такого удара. Он не верил тому, что слышал: «Николас Мора? Николас Мора?!!! Беатрис сошла с ума?»
Хулия пожала плечами: Бетти так сказала. Если это неприемлемо – она передаст Николасу, чтобы он не приходил...
Не успел Николас облегченно выдохнуть, как Армандо на другом конце спохватился и взял себя в руки– и, на минуту прикрыв глаза, решительно произнес: «Нет-нет, донья Хулия, скажите Николасу, чтобы он пришел. Я буду рад его видеть...» - он коротко вздохнул и продолжил, глядя в никуда тоскующими глазами: «Не могли бы Вы сделать мне одолжение? Прошу Вас, скажите Бетти, чтобы она перестала прятаться от меня... она мне очень нужна...»
Хулия покачала головой – и удивленно взглянув на замолчавшую телефонную трубку, перевела взгляд на друга дочери – тот поспешно спрятал глаза: его тут не стояло...
Завершив разговор, Армандо растерянно прошел по кабинету, обреченно опустился в кресло – и взмолился – ей, где бы она ни была: «Что ты делаешь со мной? За что?...» Отразившаяся от холодных стен безнадежность вопроса застыла в отчаянных, обреченных глазах...
КАРТАХЕНА
Быстрым шагом подходя к кораблю. Каталина по ходу объясняла компании, куда же они направляются: на фрегат английского королевского флота, объехавший весь мир – и который пробудет здесь только 15 дней.
Бетти отстала – непривычные к каблукам ноги отказывались быстро ходить, одетые без колгот босоножки натирали кожу... Мишель незаметно оказался рядом – и, подхватив за локоть, заставил опереться на свою руку. Догнав остальных, все начали было подниматься на борт... Каталина обернулась к Бетти – она поднимется на фрегат – а Бетти должна встретить конкурсанток – и сопровождать их. ОК?
Ну конечно, Бетти их встретит!
Оставшись на секунду одна, Бетти оглянулась – увы, подходящее платье не помогло ни на миг – и на секунду она не ощутила себя своей в этом блестящем мире...
Не ощущала себя своей, когда под звуки торжественной музыки,в сопровождении офицеров английского флота, конкурсантки подходили к фрегату. Не почувствовала себя уютно, когда, поздоровавшись с председателем жюри конкурса, подошла поближе к трапу – лично приветствовать каждую девушку во главе с Каталиной Акоста. Не было этого чувства и тогда, когда девушки поднимались по трапу – красивые, уверенные в себе, сияющие... а искрящиеся восторгом глаза Беатрис безотрывно следили за ними – все-таки за красотой, когда она не облачена в одежды спеси, наблюдать очень приятно...
Неловкость была в каждом ее движении – когда она поднималась по трапу вслед за своими подопечными – и галантный офицер подал ей руку... Улыбнувшись и поблагодарив его чуть растерянно, Бетти наконец вступила на корабль...
Коктейль был в самом разгаре. Группы нарядных людей разговаривали, пили, смеялись... Звучала веселая музыка...
Зачем она здесь? Что она здесь делает? Кому она здесь нужна? Все чужое...
Наполненные тоской и растерянностью глаза Бетти искали Каталину – но ее нигде не было видно. Наконец, она увидела всю компанию, с которой приехала, но Каталины там не было. Подойдя к ним, Бетти попробовала было включиться в общий разговор. И... стушевалась, отошла – одиночество внутри – одиночество снаружи... Да еще эти босоножки... Нет, платье ей не помогло. Каталина ошиблась.
БОГОТА
Николас обшаривал секретер, в котором Бетти хранила когда-то бумаги по Террамоде – хотел найти все бумажки до одной – если ему предстоит отвечать на вопросы, то документы не повредят – даже если Бетти считала их неважными.
Спустившийся вниз Гермес напал с упреками на Хулию: она купила ему очень плохие тапки – они и трех лет не прослужили, порвались.
И вдруг разразился еще большим негодованием: что это Николас вздумал рыскать по их секретеру?
Хулия вступилась за мальчика – бумаги ищет... Какие бумаги?
Николас вздохнул – Бетти оставила кое-что. Нужно отдать.
Гермес посмотрел на Николаса очень внимательно – так что там с сеньором Мендоса? Почему он так настойчиво разыскивает Бетти?
Что мог ответить Николас? Глянув в сторону, он скривился: может, дон Гермес сам догадается?... но он может успокоиться – Николас знает все о работе Бетти в Экомоде и Террамоде – так что он поработает с доктором Мендоса за нее – пока она там купается в теплом синем море и любуется красочными закатами Картахены –а они наблюдают серые краски Боготы...
Гермес снова вспылил: может, Николас уже пойдет к себе? И развернувшись к жене, добавил: сколько она будет потакать этому нахалу?
Хулия только молча смотрела вслед бушевавшему мужу: сердце болело так остро – что-то не так во всей этой истории, что-то не так с ее девочкой...
КАРТАХЕНА
И еще одна прекрасная ночь Картахены. И опять напоенный ароматами и страстью воздух – и снова не для нее... Бетти одиноко брела вдоль палубы, подальше от шумной, уверенной в себе, яркой толпы – и только море да издали доносившаяся музыка окутывали ее своими тенями...
«Этот коктейль устроен специально для наших конкурсанток», - Каталина продолжала сообщать гостям интересующие их сведения... Андрея Серна извинилась – ей надо взять интервью.
Каталина кивнула головой и понизила голос, обращаясь к Мишелю: где Бетти, он не видел?
Мишель немедленно показал в сторону свободной от народа носовой части корабля, безошибочно указав на одинокую фигурку в голубом платье: она вон там...
Каталина пробилась сквозь народ к Бетти: почему девушка здесь? Она должна ей помочь – помогать конкурсанткам. Желательно не отходить далеко и надолго от Таис – она плохо понимает по-испански, а Бетти знает португальский, может переводить для Таис, кроме того, Андрея ушла брать интервью – может, и ей нужна помощь? А сама Каталина занята гостями – так что технические детали зависят от Бетти. Хватит грустить и прятаться! Некогда!
Бетти рассмеялась – все она сейчас сделает...
Ката насмешливо-свирепо нахмурилась: если Бетти еще раз спрячется – она ее просто за борт выбросит!
Едва Каталина убежала, Бетти подняла глаза к звездам Картахены: «Господи, помоги мне!»
И пошла по палубе – где требуется ее помощь? С удивлением обнаружив, что помощь действительно требуется - поправить замявшуюся ленту на Каталине Акоста, предупредить Андреа, что начинается церемония спуска флага, познакомить девушек с гостями праздника - она забыла о том, что этот мир – чужой для нее. Работа оказалась самым действенным лекарством – впрочем, как и всегда!
БОГОТА
Делать в Экомоде ему больше было нечего. Закрыв за собой дверь, он покинул офис – и, серый от нечеловеческой усталости и тоски, направился к лифту...
Из-за стола Патрисии на него в упор смотрела пара жестких черных глаз. Резко затормозив, Армандо спокойно и обреченно посмотрел на Марселу: «Что ты здесь делаешь?»
Марсела встала – она еще тоже была спокойна: «Я ждала тебя. Когда придет эта женщина?»
На секунду опустив глаза, Армандо так же спокойно ответил: «Она не придет. Ее нет в Боготе, Марсела...»
«Что?» - Марсела растерянно уставилась на него...
«Ее нет в Боготе. Она не придет..» - он скрестил руки на груди – как делал всегда, когда хотел защититься - от боли, которая была неминуема – или от человека, стремившегося залезть к нему в душу.
«Замечательно...» - Марсела пристально на него смотрела – что-то было в нем странное, неестественное... – «И когда же она появится?»
«Я не знаю...» - равнодушно пожав плечами, теперь он не опустил глаз – напряжение билось в них, как попавшая в силки птица...
«Подожди, Армандо, во что мы играем?» - Марсела смотрела на него во все глаза, снова не узнавая – ведь он должен быть сейчас вне себя от страха за фирму, ради которой натворил столько бед! А он...
«Эта женщина не придет – а ты спокоен?!»
Армандо, успевший взглянуть в сторону секретарей – и успокоившись, что на таком расстоянии они ничего не слышат, искоса взглянул на Марселу: «Да, Марсела, я спокоен. Она пришлет представителя.»
«Представителя? Для чего?» - выдержка Марселы медленно, но верно летела в пропасть...
Снова пожав плечами, Армандо отозвался: «Не знаю... Думаю, что она дала ему инструкции... Я не знаю.»
Марсела взглянула в сторону Сандры и Марианы: может быть, они их и не слышали – но зато видели... А это было уже явно лишним для того, о чем она собиралась спросить...
«Поговорим наедине?» - она жестко посмотрела на бывшего жениха...
«О чем нам говорить? Что ей надо от меня? Как я устал от всего этого... Ну хочет – поговорим, разговором больше, разговором меньше... да что я могу ей еще сказать?» - если б Марсела была способна прочесть все эти мысли на лице и в глазах бывшего жениха, если б могла постичь силу его к ней равнодушного дружелюбия – может быть, это бы избавило ее от разговора, который поставит точку во всей ее прошлой жизни, избавило бы от дикой, непереносимой боли, от которой отделяло ее только десять шагов... и вся жизнь...
Но она ничего не увидела, а если и увидела – то не поняла – и, дождавшись его кивка, пошла вслед за ним в его офис...
КАРТАХЕНА
«До завтра – До свидания...» - спускаясь с трапа, конкурсантки прощались с Бетти. Обязательные поцелуи сейчас дарились и принимались намного теплее, чем это было положено по протоколу – и Бетти уже не чувствовала себя отверженной, ушло и одиночество – сейчас она была с ними на равных...
Последней спустилась Каталина: Бетти может проследить за посадкой девушек в автобус? А потом компания собирается у их минибуса – и вперед. По Картахене!
Выполнив поручение, Бетти подошла к Таис – теперь уже бразильянка чувствовала себя не очень, в одиночестве. Ничего, Бетти хорошо знала, как поднять той настроение. Она просто объяснилась в любви к ее героине из сериала – и попросила автограф. Таис воспряла духом – а вместе с ней радовалась жизни и пьяная от нового для нее ощущения сопричастности окружающим ее людям Беатрис.
Но пора было искать своих. Оглянувшись по сторонам, Бетти обнаружила Каталину в компании Мишеля, Андреа и Орнеллы – и председателя жюри. Что ж, дипломатический протокол должен быть соблюден: подведя к компании Таис, Беатрис извинилась – и представила актрису и официально главного специалиста по красоте на этом конкурсе... Оба остались весьма довольны друг другом – правда, Бетти пришлось перевести Таис приветственную речь председателя – а Каталина радовалась обретенной внутренней свободе своей подопечной.
Каталина обернулась – что ж, коктейль позади, можно уезжать. А куда запропастились остальные?
Бетти оглянулась – и выделив в толпе белокурую шевелюру Мишеля, окликнула его. Вслед за ним подошли остальные – и, погрузившись в минибус, компания отчалила на встречу с Картахеной.
БОГОТА
«Я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь» - присев на край стола, Армандо внимательно смотрел на Марселу – она пыталась оставаться спокойной, но никогда еще ремешок ее сумочки не норовил так упорно покинуть плечо хозяйки, а ее руки не стремились так упорно его там удержать – «Но я хочу знать, что все-таки происходит между вами, Армандо...»
«Что ты имеешь в виду?» - глаза его дрогнули – но взгляда он не отвел...
«Что могло произойти еще?» - нет, он не выдержал, опустил глаза: ну о чем она спрашивает? Неужели мало того, что он сделал с Бетти?
«На прошлой встрече она сама сказала, что готова нам помочь! А что сейчас?»
Армандо покачал головой – слава Господу, разговор о делах, а не о нем, не о его чувствах: «Да нет, Марсела, все не так, ты неправильно понимаешь ситуацию: она просто думала, что все дела улажены – и уехала отдыхать. Вот поэтому ее и нет в Боготе».
«Куда?» - голос Марселы почти сорвался на крик – но он не мог себе этого позволить...
«Я не знаю, не знаю...» - Армандо все еще был спокоен – почти – и пытался эту свою уверенность передать ей... «Завтра придет ее представитель – и все нам объяснит».
Глаза Марселы сверкнули злым огнем – да как он может быть таким спокойным!
«Надеюсь, эта женщина не додумается сделать что-либо с компанией! Иначе нам всем не поздоровится!!!»
Армандо поднял на нее глаза... Один миг – и он отвернулся от нее, отвернулся от ее внимательного взгляда... Но ей хватило – его глаза были совсем другими – он уже не выдерживал этой игры на бесстрастность – теперь его глаза были больными, измученными, в них билась такая дикая тоска – что Марсела на миг потеряла дар речи...
«Уверен, что нет...» - прозвучавшая в этих словах слепая вера заставила Марселу почти потерять самообладание...
«Ты что, и в самом деле ей веришь?!» - немигающие глаза Марселы сверлили его затылок – «Она предала тебя на совете! Она выдала мне всю подноготную ваших отношений, все интимные подробности ваших свиданий! Она показала мне письмо Марио Кальдерона!..»
Армандо молчал... Упорно молчал, не перебивая. Как измерить глубину отчаяния, бившегося в его глазах? Огромность его вины? Беспредельность тоски? Если б сейчас Марсела взглянула в эти так давно знакомые ей глаза – она бы их не узнала...
«Ты настолько ей доверяешь? Настолько уверен, что она ничего не предпримет плохого по отношению к компании – но ты даже НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНА!!!»
Марсела встала перед Армандо – сколько можно было разговаривать с слишком прямой, застывшей в окаменелой неподвижности спиной?
И тут она увидела его глаза, глаза, которые он на какой-то короткий, почти незаметный момент, попытался спрятать от нее... Но не спрятал.
Он пристально смотрел на нее – и ей стало страшно. Наверно, за всю жизнь ей не было так страшно – может быть, только тогда, когда узнала, что родителей больше нет...
Но сейчас, в этих черных, да краев заполненных скорбью и отчаянной любовью к другой, глазах – она прочла смертный приговор себе, своей любви, своей жизни... И не поверила себе...
«Ты так ей доверяешь... так беспредельно полагаешься на нее... так уверен в ней...»
Все тот же взгляд, устремленный на нее – притворяться, скрывать сил уже не осталось. Да и незачем...
А Марсела вглядывалась в него, стараясь казаться твердой и уверенной – может быть, этот взгляд, устремленный на нее, лишающий ее силы, лишающий ее надежды – может быть, она ошибается, и этот взгляд из-за нее?..
«Почему, Армандо?... Я знаю, что ты преднамеренно влюбил ее в себя... Мне прекрасно известны причины этого шага...» - голос ее постепенно становился все глуше – она читала ответ в его лице, в его глазах, в его молчании – но внутри себя она умоляла – кого же? кого? – чтобы это было неправдой. Но видела – правда, все, что она поняла – правда...
И все уродливее становилось ее лицо, тускнели глаза – даже волосы, казалось, серели от невыносимой мысли, что она потеряла его... потеряла... потеряла...
«Но я хочу понять, что происходит с тобой? Что Беатрис удалось сделать с ТОБОЙ?»
В его лице больше не осталось ничего от прежнего Армандо – маска страдания, обнаженность нервов, такая пронзительная незащищенность...
Казалось, в самом воздухе уже не осталось ничего – кроме боли, кроме страдания и отчаяния двух как никогда близких сейчас друг другу человек... Близких – и одновременно, как никогда, разделенных этим нечеловеческим страданием...
Марсела не выдержала, вырвавшийся у нее короткий истеричный смешок прозвучал резким диссонансом: «Ты влюбился в Беатрис?» - и прикрыла готовые прорваться слезами глаза...
Секунда - и взяв в руки какую-то папку, быстро произнеся: «Я ведь уже сказал, что не собираюсь с тобой об этом говорить...» - Армандо просто отвернулся от нее... Что за папка это была? Он и сам не знал – лишь бы было чем заслониться, не дать боли прорваться криком, лишь бы было куда спрятать свой выжигающий душу дикий страх – а вдруг Бетти не вернется к нему никогда...
Глаза ее расширились, вся выдержка ее полетела в тар-тарары: «Но ты должен будешь поговорить об этом со мной! Мы должны все выяснить раз и навсегда!»
Он поднял глаза от папки, посмотрел куда-то в пространство – он знал, знал, что будет с ней, если он скажет ей правду, он не хотел для нее этой боли – ну как же она не понимает, что обратной дороги уже не будет... она уже не сможет себя уговорить...
И он обреченно слушал ее слова...
«Я ждала тебя три года... Я отдала тебе три года моей жизни... До нашей свадьбы оставались считанные часы...»
На секунду закрыв глаза, он едва заметно покачал головой – она права, она во всем права. Всегда. Но разве от этого легче кому-нибудь?...
Из глаз ее покатились слезы – она пыталась их сдержать, но это было сильнее ее: «По крайней мере, я заслужила хотя бы объяснение...»
Он опустил голову, все так же внимательно ее слушая – он не мог ничем помочь ей, ничем не мог облегчить ее боль – только постараться уберечь – но она лишала его и этого...
«И я не хочу слышать, что ты можешь сделать мне больно!...» - Господи, сейчас она была такой некрасивой, какой никогда не была Бетти - накануне, читая письмо, Марсела страдала... Но разве это было страданием по сравнению с тем, что она испытывала сейчас? Какою мерой можно было измерить эту непереносимость?
Ее голос был еле слышен из-за наполняющих его слез:
«Ты влюбился в Беатрис?... Ты все еще ее любишь?...»
Армандо молча поднял глаза к Господу... но в мире так много боли – и что по сравнению с ней страдание несчастной нелюбимой женщины – и любимого, любящего, но проклятого в своей любви, мужчины?...
Она опустила голову – никаких сил нет смотреть на его спину: «Твое молчание означает утвердительный ответ?...»
Нельзя ее так мучить, ничему он этим уже не поможет...
Армандо положил папку – и медленно обернувшись к ней, поднял на нее почерневшие от боли глаза...
«Ты влюбился в Беатрис?»
Медленно, очень медленно, едва заметно, не сводя с нее взгляда, он молча качнул головой: да.
Прорвавшееся короткое ее рыдание была страшно – сейчас она была маленькой, несчастной, потерянной девочкой – хоть бы кто сказал ей, за что ей это страдание, за что?..
Ей было невыносимо задать следующий вопрос - но глаз она не опустила: «И ты все еще ее любишь?»
«Прости меня, Марсела!» - молили его глаза...
«Да, Марсела...» - прошептал он. Этот раздирающий душу шепот прорвал последние оковы сдержанности в ней – вот так и сходят с ума...
«НЕТ!!!!!» - она чуть не упала, он едва успел подхватить ее – но она тут же оттолкнула его руки... В этом обрушившемся на нее мире она больше не хотела его поддержку – теперь она осталась совсем одна...
Обезумевшие глаза смотрели на него со страшного, залитого горем, болью, слезами, отчаянием и нечеловеческим страданием, лица: «Я не понимаю, как это могло случиться... Ты сгоришь за это в аду!!!»
Он попытался притронуться к ней, погладить по волосам – хоть как-то снять с нее это горе...
«НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!» - отбросив в сторону его руки, она накинулась на него, стремясь хоть немного отплатить ему, причинив такую же боль, какую он причинил ей – она пыталась молотить его кулаками куда придется.... со всей силой, с какой могла это делать... пыталась...
Нет, он не старался уберечь себя - он старался уберечь ее. Откуда взялась в нем эта мудрость? От боли? От любви? От ее потери? Армандо осторожно удерживал ее руки – это ведь только истерика – и виноват в ней только он...
Она остановилась – и смотрела на него... любимого, ненавистного...
«Я знаю, Марсела! Я знаю, что заплачу за это» - его шепот бил по ее нервам, страдание в его глазах было так похоже на ее собственное – только вызвано оно было другой женщиной...
Не могла она больше ни слушать его – ни видеть. Одним сильным движением оттолкнув Армандо, Марсела ушла из этого проклятого кабинета, вобравшего в себя любовь, горе – и муки сразу трех несчастных людей...

0

40

часть 44
КАРТАХЕНА
Танцуя и во весь голос распевая веселые песни, нагулявшись, компания возвращалась в минибус. Мишель подал руку Бетти – все хорошо?
Чуть сжавшись, Бетти улыбнулась: да, просто замечательно!
Усевшись в автобусе, все продолжали оглушительно орать знакомые всем песни...
Сзади, глядя в окно, сидела Бетти – теперь ей не нужно было играть веселую, всем довольную девушку – и она молча всматривалась в черноту ночи за окном, едва ли слыша задорные звуки песни... Вновь окутавшая ее беспредельная тоска не давала вздохнуть полной грудью, радоваться жизни – да просто жить...
«Сеси» - в перерывах между песнями крикнула Каталина – «Вези нас всех на дискотеку!»
Предложение было встречено громкими криками пламенного энтузиазма. Таис потянулась к водителю – поставить другой диск – с ее родными песнями...
Бетти потянулась к Каталине: ей нужно кое-что сказать. Ката пересела к ней...
Бетти хотела не многого: чтобы перед дискотекой ее завезли в отель...
Каталина опешила: они же проедутся по Картахене, заедут в ресторан перекусить, потом поедут танцевать...
Но другие дискотеки, другие бары и рестораны были еще слишком свежи в памяти девушки, и она оставалась непреклонной: она плохо себя чувствует. Пожалуйста, завезите ее в отель... Если это не по пути, то она выйдет прямо здесь – и возьмет такси.
Ката передохнула с досадой – крепкий орешек ей достался – и повернулась к Сесилии: они едут в отель!
Мишель, Таис и Андрея мгновенно забыли о песнях – и повернулись к Бетти: ну как же так? Неужели она не хочет?
Бетти решительно покачала головой – она устала, ей надо отдохнуть. Мишель улыбнулся девушке: что он может сделать, чтобы она передумала?
Но Беатрис твердо стояла на своем: не надо ничего делать. Она просто устала. Спасибо всем огромное – она просто отдохнет – и все будет в порядке...
Ката вздохнула: Сеси, в отель...
Веселье продолжалось – но забыв о нем, Таис пристально вглядывалась в огромные грустные глаза странной, закованной в броню, девушки...
Под ликующие звуки “Guantanamera” автобусик подкатил к отелю. Бетти вышла, сопровождаемая задорной песней – и криками «Не уходи!», «Может, передумаешь?» «Ну, поехали с нами!»
Улыбнувшись, девушка махнула всем рукой: всем – спасибо, и до завтра!
Она решительно поковыляла к входу в отель – но вдруг затормозила на миг: ее остановил раздавшийся сзади голос Каты...
«Мишель, береги их. Остаешься за старшего... Я не могу оставить Бетти в таком состоянии... А вы развлекайтесь!» - и, выйдя вслед за Бетти, Каталина пошла к отелю...
С грациозностью коровки на льду Бетти шла по холлу. Нагнав ее, Каталина пошла рядом: Бетти так плохо, что она и разговаривать не хочет?
Бетти обернулась: «Не волнуйтесь, донья Каталина, идите с гостями...»
«Они уехали с Мишелем», - Каталина не сводила глаз с подруги – «а я не могла тебя бросить...»
Бетти резко дернулась: с ней все в порядке...
Нет, не в порядке! – провести Кату было очень нелегко – и Бетти сдалась – ей плохо, очень плохо...
Каталина улыбнулась ей темными мудрыми глазами: может, лучше поговорить. пока она опять не решила уволиться?
Невеселый смешок, вырвавшийся у Бетти, все же не помешал ей согласиться на разговор...
Они прошли в патио возле бассейна, как всегда, полное народа, музыки, смеха – и беззаботной радости бытия...
Каталина подвела подругу к барной стойке. «Два коктейля» - кивнула она бармену.
Бетти вскинулась: нет, она не пьет!
Сегодня – выпьешь! Бетти стушевалась – когда твой босс говорит тебе что-то вот с таким вот выражением – и захочешь - не возразишь... А если этот босс – еще и подруга...
«Что произошло, Бетти?»
Бетти опустила глаза: «Донья Каталина, это бесполезно. Вы даете мне свои платья, знакомите со своими друзьями, водите в лучшие места – но мне-то все равно не по себе! Понимаете. Это – не мой мир! Под этим платьем я осталась прежней Бетти...»
Внимательно слушавшая ее Каталина покачала головой: «Именно так! Под этим платьем – все та же Бетти, которая не желает меняться! Которая постоянно хочет убежать от людей и спрятаться. Я не знаю эту Бетти – и не хочу ее знать! Не могу поверить, что такая прекрасная женщина, такой потрясающий профессионал, такой замечательный человек – может быть такой тупой во всем, что касается жизни! От чего ты так хочешь убежать?»
Бетти смотрела куда угодно, но только не на Кату: «Я ни от чего не хочу убегать. Просто... по-моему, в жизни есть вещи. которые даны не всем... И Ваша жизнь – не для меня!»
Улыбка Каталины была достаточно лукавой, чтобы смягчить стальной блеск ее глаз – и не напугать Беатрис: «Скажи-ка мне, а ты бы не хотела просто радоваться жизни? Не хотела бы вращаться в моем мире – и чувствовать себя в нем уверенно?»
Бетти пожала плечами: да зачем ей это? Она ведь не принадлежит этому миру...
Каталина прикрыла глаза: она не собиралась жалеть Беатрис, или гладить ее по головке и успокаивать. Пора ей перестать закрывать глаза на собственную вину во всем происходящим – да и выйти, наконец, в мир, тоже не повредит.
«Ты не принадлежишь этому миру только потому, что сама этого не хочешь! Подумай: твоя жизнь может измениться, уже меняется. Прямо сейчас. Ты так ждала этой перемены. Но вот она здесь, и? Ты бежишь от нее! Скажи мне, почему ты не даешь себе даже полшанса?»
Бетти подняла на нее безнадежные глаза: «Шанса на что?»
Едва заметно улыбнувшись, Каталина заглянула в глаза подруги: «Скажи, ты мне веришь?» Поймав ответную доверчивую улыбку Беатрис, широко улыбнулась в ответ: «Прекрасно. Тогда дай мне завтра возможность кое-что сделать для тебя... И если после этого ты по-прежнему будешь чувствовать себя плохо и захочешь уехать – обещаю: я сама отвезу тебя в аэропорт – и ты вернешься в Боготу».
И вот тут Бетти перепугалась – скорее, энтузиазма Каталины – уж слишком она воодушевилась, для Бетти это было подозрительно.
«И что это будет?» - в голосе прозвучало явное сомнение – но для Каты это не имело значения. Отступать она намерена не была.
«Завтра с утра у нас протокольное мероприятие: на корабле «Глория» приезжает Президент Колумбии. А потом мы с тобой поедем в центр Картахены...»
Еще более настороженно глядя на Каталину, Бетти сдавленно осведомилась: куда?
Каталина лукаво улыбнулась девушке: она – прекрасная, замечательная, умная, тонкая женщина... Но есть одно «»но: она ОЧЕНЬ стесняется зеркала! И завтра она будет учить ее говорить с зеркалом! Возможно, после этого разговора девушка станет «новой» Бетти!
Нет, Бетти так не думала, во всяком случае, океан сомнений плескался в черных глазах, которые она не могла отвести от бесенят в глазах Каты. Но возражать? Сквозь все сомнения, все тревоги и разочарования по лицу девушки все явственнее пробегали лучи надежды... эти лучи быстрее всего разгораются в нас – и их труднее всего потушить. К счастью!
БОГОТА
Одиночество. Полное одиночество... Ушла Марсела. Ушли Уродки. Затихла фирма. А Армандо все сидел в этом кабинете... да и было ли ему куда идти? Разжав сцепленные на затылке руки, поднял голову, вытащил маленькую фотографию, нежно сжал обеими руками, воспаленными глазами вгляделся в серьезные, невероятной красоты и глубины, ее глаза за стеклами очков...
«Бетти... Когда же это кончится?...»
Положил фотографию в бумажник – и так и остался сидеть, пристально вглядываясь в одному только ему неведомые дали...
КАРТАХЕНА
Утро застало Бетти одиноко сидящей на пляже и занятой созерцанием моря. Конечно, кто угодно не сможет спать, если знает, что сегодня может получить ответ на один из самых важных вопросов в его жизни. Вот и Бетти не смогла... и теперь одиноко сидела на камне, глядя на море. Словно это оно должно было помочь ей набраться мужества – и испытать судьбу...
Невдалеке мелькнул голубой спортивный костюм, повернув голову, Бетти обнаружила Таис, бегущую по кромке моря в сторону девушки. Бетти залюбовалась стройной фигурой, легким бегом – ни дать, ни взять, морская нимфа... только очень целеустремленная нимфа... На миг Бетти представила на ее месте себя, вот так же бегущей по берегу моря в свете рождающегося жемчужного утра... такой же легкой, беззаботной, в гармонии с собой – и с окружающим ее миром...
Замечтавшись, не сразу обнаружила, что Таис уже рядом с ней...
Обменявшись приветствиями, девушки присели у воды.
Как себя сегодня чувствует Бетти? Депрессия прошла?
Бетти рассмеялась: почти.
Но Таис хотелось знать подробнее, что произошло.
Услышав в ответ про застенчивость в больших компаниях и усталость, покачала головой: нет, вряд ли причина в этом... нет в Бетти застенчивости. Не было там вчера и усталости, глупости... есть одно португальское слово, которое идеально подходит к состоянию Бетти – «таудаш». Означает оно тоску, грусть, меланхолию – даже не так, это то состояние, когда ты постоянно о ком-то думаешь – а быть с ним не можешь...
Бетти быстро опустила голову – но все же недостаточно быстро, потому что склонившаяся к ней Таис понизила голос: она угадала? Это – про нее?
Бетти пожала плечами: ну допустим...
Таис светло улыбнулась: ну что же, это совсем неплохо, значит, Бетти кого-то любит. Но вот только грустить при этом не следует.
В Бразилии есть несколько способов избавиться от тоски, вытолкнуть из себя печали: первый – карнавал! Это – самый действенный способ. Все печали забываются, когда целую неделю, одетый в самые невероятные костюмы, живешь в сумасшедшем ритме карнавала, когда танцуешь вместе со всеми, когда праздничное сумасшествие правит бал в городах – и в людских сердцах!
Второй способ – это море! В Бразилии есть богиня моря – Йеманжа. Как раз находясь на море можно попросить ее обо всем, что угодно.
Но есть еще один способ: танцевать! Это – самое замечательное. В движении обретается свобода. И они будут танцевать прямо здесь и сейчас!
Таис подняла сжавшуюся в комок Бетти: танцевать здесь, на глазах у постепенно наполняющегося людьми пляжа? Для Беатрис это было также невероятно, как... вернуться на работу в Экомоду...
Но Таис была гораздо упорнее, чем Бетти – и к тому же воодушевлена собственной верой в то, что «тело – это храм, и только мы можем наполнить его содержимым. Пусти в тело зло, печаль, тоску – и твое тело заболеет... эти плохие чувства оставят след на лице, на сердце – а это нехорошо... но если ты впустишь туда силу, танец, жизнь и любовь – то тело воздаст тебе стократ. Все плохое надо прогнать прямо сейчас. Пробежаться по пляжу, танцевать, кричать – да все, что угодно!»»
И не слушая больше никаких возражений смущенно оглядывающейся по сторонам девушки, громко закричала, выплескивая вместе с криком все отрицательные эмоции, всю грусть, все сомнения, которые могли у нее быть.
Бетти с веселым ужасом смотрела на нее. Но от ее крика с пляжем ничего не случилось! Лазурь моря тоже осталось на месте, сияние солнца, белизна облаков, синь неба – даже люди на пляже не повернули голов к странной кричащей девушке...
И Бетти... в первый раз за всю свою жизнь она позволила себе выйти из этого серого, мрачного футляра «приличий, подобающих порядочной девушке в общественном месте» - и закричала! Она кричала на весь этот пляж, на весь этот мир, которому так долго не позволяла увлечь себя, мир, который она обрела сейчас, здесь – в этом бесшабашном, сумасшедшем – и немыслимо прекрасном крике обретенной свободы.
А Таис уже была на полшага впереди – она танцевала беззаботную, зажигательную самбу – и Бетти, может быть робко, может быть, неуклюже – но забыв обо всем на свете, окунулась в этот яростный ритм... ритм жизни!
БОГОТА
Сандра и Марианна как раз занимались разборов документов (для разнообразия в эти дни), когда из лифта на этаж вышел Армандо. Из глубокой задумчивости его вывели здоровающиеся голоса секретарей. Мгновенно встрепенувшись, он взглянул на них: «Доброе утро! Бетти звонила?» - робкие, просящие интонации всегда жесткого голоса заставили Сандру и Марианну пристальней в него вглядеться, пока они отрицательно качали головами: нет, с ними она не связывалась...
Напряженная улыбка скривила его губы, глаза смущенно перебегали с одного лица на другое: «Если она позвонит – соедините ее со мной, пожалуйста...»
Девушки пообещали...
После секундной паузы его голос обрел прежнюю твердость: Кальдерон уже здесь?
И услышав утвердительный ответ, прибавил в прежнем, приказном тоне, показав на офис президента: «Пусть зайдет».
Едва он скрылся из поля зрения, Марианна хихикнула: дон Армандо такой странный, ведет себя так, как будто его и не увольняли. Никак не может с кабинетом расстаться...
Сандра возмутилась: а что, есть другое место, где он мог бы находиться?
И подняв трубку телефона, передала Марио просьбу-приказ Армандо.
Марианна опять съехидничала – еще один не желает расстаться с кабинетом! И осеклась – из приоткрытой двери на них смотрел Марио... но, кажется, он ничего не слышал. Знаками показав девушкам, что пройдет через зал заседаний, Кальдерон направился к другу.
А Сандра рассмеялась над выражением лица подруги: так ей и надо, чтоб не сплетничала...
И тут же серьезно взглянула на Марианну: странно, что дон Армандо так сильно жаждет поговорить с Бетти. К чему бы это?
Марианна пожала плечами: странно... Но говорить об этом она не хочет, она обижена: Бетти-то так им и не позвонила. Может, она нашла себе лучших подруг там, куда уехала?
КАРТАХЕНА
Наконец-то обнаружив Бетти на пляже, Каталина позвала ее. Беатрис и Таис на всех парах неслись к ней, держась за руки, хохоча во все горло, и задыхаясь от собственного смеха. Впрочем, последнее полностью относилось к Бетти – никогда, даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе, что будет бежать по пляжу, на глазах у всех – и получать от этого удовольствие!
Глядя на счастье, разлитое по лицам обеих девушек, невольно заражаясь их радостью, их озорными улыбками и заговорщицким видом, Каталина рассмеялась: «Что вы делали?»
«Бегали!» - Таис никак не могла перестать смеяться.
Бетти удалось немного отдышаться: «То есть, это она бежала – и тащила меня за собой!» - сквозь приступы смеха выдавила Бетти – и вернулась к прежнему занятию – над пляжем снова летел ее хохот.
Немного успокоившись, Таис пояснила, что просто хотела прогнать плохие мысли Бетти – чем заслужила полное одобрение со стороны Каталины – и, обернувшись к Бетти. добавила: а теперь надо принять ванну, позавтракать – и она будет, как новенькая! И умчалась дальше навстречу солнцу, послав воздушные поцелуи вновь обретенным подругам...
Бетти восторженно смотрела вслед девушке... но ее уже звал долг и работа. Обняв ее, Каталина вернула Бетти к реальности: им надо быстро переодеться, позавтракать – и вперед! Их ждут «Глория» - и президент!
Ну как, Бетти не умрет в ванной?
Напоследок ехидно ухмыльнувшись, Ката поволокла подругу работать...
БОГОТА
Как натянутая струна, сняв очки и прикрыв воспаленные от бессонной ночи глаза, Армандо устало ждал друга... В открывшуюся дверь просунулась голова Марио: «Господин экс-президент, как дела? Вызывали?»
Армандо поднял голову – словно постарел на несколько лет: «Да, вызывал... Сегодняшняя встреча будет очень тяжелой, Кальдерон... Бетти не придет...»
Он помолчал – просто сам не мог полностью поверить в то, что сейчас скажет: «Взамен она прислала Николаса Мора... он будет ее представлять...»
Марио, хмыкнув, оторвался от двери: «Ну как это мило с ее стороны!.. я и представить не мог, что она на такое решится...»
Он подошел поближе, внимательно наблюдая за растерянным, мрачным Армандо: «Ты говорил с ней?»
«Нет...»
«Отлично» - Марио подошел еще ближе – «но ты узнал хотя бы где она?»
«Тоже нет. Все – через ее мать...» - слова звучали спокойно, буднично – и только он один знал. каких усилий это ему стоило, как с каждым часом, с каждой минутой таяла его надежда на ее возвращение, на ее прощение... как с каждым мигом ее молчания им завладевало отчаяние пополам с полнейшим равнодушием ко всему, что стояло между ним – и небытием...
Марио взорвался: «Отлично! Все под конролем! Просто замечательно!!!»
Равнодушно пожав плечами, его друг уставился остекленевшим взглядом в стену...
А Марио продолжал: «Сеньор экс-президент, еще одно: Ваше увольнение становится слишком очевидным... Слушай, может ты хоть галстук будешь опять надевать?»
Армандо поднял на него глаза – и вдруг взорвался... почти... ну меньше чем почти – Марио удалось его пробудить хотя бы от этой полной апатии: «Кальдерон, ты просто... нечто! Ты ведешь себя так, как будто ничего не случилось! Да что с тобой?»
Нет, Марио не склонен был шутить – и свою фразу он произнес отнюдь не случайно: «Я просто даю тебе совет. Не надо сообщать всем, что происходит. Не надо показывать всем, что произошло несколько дней назад! Да, сейчас мы в ауте – но ведь это еще не конец. Нет, сеньор!»
Если бы Армандо был в этом уверен также, как его друг...
Пока Команда, уже в полном составе, обсуждала странное желание дона Армандо поговорить с бывшей ассистенткой, двери лифта выпустили на арену Патрисию. И...
Любимый аттракцион Уродок «кинь дротик в крашеную» состоялся по полной программе. Сначала они демонстративно попрепирались по поводу времени ее прихода на работу, потом по поводу ее рабочих обязанностей... И вдруг... Патрисия обмолвилась, что сегодня должна придти их подруга-вампирша...
Развлечение было забыто... О какой «подруге-вампирше» идет речь? Неужели о ... Бетти?!
Патрисия кивнула: о ней. И она должна придти сегодня в Экомоду – у нее встреча назначена!
Девушки покачали головой: нет, вряд ли она придет. Она уехала из Боготы.
И добавили в ответ на фырканье Патрисии по поводу того, что Бетти обязана придти - слишком уж серьезные люди ее ждут - что скоро они все узнают. Может, у Беатрис есть дела поважнее?
Патрисия возмутилась: да ладно уж. Что она, с Президентом Колумбии встречается, что ли?!
КАРТАХЕНА
Под звуки бравурного марша, в сопровождении офицеров Британского Ее Королевского Величества флота президент Колумбии Андрес Пастрана торжественно направлялся к зрительским трибунам.
Каталина повернулась к председателю жюри: «Когда начнется сама церемония? После того, как причалит «Глория»?»
Тот откликнулся – да, конечно. ведь «Глория» – флагман колумбийского флота, и она уже 6 месяцев не была в родном порту...» - и кивнул на сидящего впереди – а теперь обернувшегося и с интересом наблюдающего за ними пожилого офицера – «А это – адмирал Линео. Он купил этот корабль.»
Ката улыбнулась: «Спасибо Вам за «Глорию»!»
Между тем церемония продвигалась вперед. Президент и офицеры заняли отведенные для них места...
А невдалеке, на фоне синего безоблачного неба все явственнее вырисовывался величественный силуэт снежно белого корабля, неторопливо скользившего по зеркальной глади моря...
БОГОТА
Команда все еще обсуждала животрепещущий вопрос прибытия Бетти в Экомоду. Постановив, что во всем этом есть что-то очень странное, когда со стола секретаря президента раздался манерный голос Патрисии: «И что, поработать не хотите?»

0

41

часть 45
БОГОТА
Услышав этот голос, Команда вскочила – и последние остатки желания поработать во благо родной компании улетучились бесследно... они почуяли запах скандала!
Они что, мешают Патрисии? Ее это задевает? Она что-то имеет против?!
На все три вопроса у Пати был только утвердительный ответ: да, ей это мешает. Сейчас придут Роберто и Маргарита – и она не хочет, чтобы они услышали те сплетни, которые только и делает, что распространяет Команда.
Аура вскипела: да кто она такая? Менеджер? Директор? Вице-президент или президент? Что она себе позволяет?
Патрисия заняла твердую позицию... посередь приемной, аккурат спиной к лифту:
Совершенно верно, в отсутствии официально избранного президента, вице-президента, Марселы и Гутьереса именно она – секретарь президента, становится главным лицом в Экомоде. И все эти секретарши должны ее слушаться, затаив дыхание!!!
Довольная эффектом своей только что произнесенной речи, полной тишиной и опущенными глазами женщин, каждая из которых вдруг начала озабоченно изображать рабочую обстановку, Патрисия решила закрепить завоеванные позиции: вот это ей очень нравится. Именно так все и должно быть: она – приказывает, они – выполняют!
«Доктор Фернандес!» - раздался сзади низкий холодный голос – и Патрисия как ошпаренная отлетела в сторону, - «А что Вы прикажете делать нам?»
Несколько минут назад вышедший из лифта Даниэль, вместе с адвокатами молча наблюдавший сцену «укрощения непослушных секретарш», презрительно мерил глазами Патрисию...
Уродки, почуяв, что вот сейчас-то и начинается самое интересное, срочно заняли места в партере – попросту выстроились возле столов Сандры и Марианны – и с наслаждением погрузились в зрелище, развертывающееся перед их глазами.
А Патрисия расплылась в улыбке, больше похожей на гримасу от пчелиного укуса, но густо сдобренной медом: «Привет, Даниэль! Как хорошо, что ты здесь, потому что у меня проблемы с персоналом!» - она обвиняющим жестом указала на шестерых женщин напротив – «Они совсем не хотят работать, только и делают, что сплетничают. Может, они тебя послушаются?»
«У вас забастовка?» - обернувшись к Команде, спросил Даниэль с плохо скрываемым юмором в голосе, но стараясь казаться суровым... Уродки дружно отрицательно замотали головами: нет, никогда!
А София еще и добавила – для пущей убедительности: им пришлось делать еще и работу Патрисии, потому что сеньорита соизволила придти только несколько минут назад!
Патрисия было возмутилась, но Даниэлю все эти разборки уже прискучили, у него были дела куда серьезнее, чем эти комариные укусы. Повернувшись к Патрисии, он решительно бросил: «Патрисия, завари нам кофе и принеси в зал заседаний!»
Адвокаты прошли вперед – но сам Даниэль был остановлен на полпути весьма настойчивым призывом Пати: «ДАНИЭЛЬ!!!»
Добившись его внимания она продолжила: она была бы весьма признательна ему, если б он перестал выставлять ее служанкой перед чужими людьми!
И зачем она это сказала? Даниэль немедленно обернулся к адвокатам – и пригласил их воспользоваться любыми услугами, которые может предоставить сеньорита Фернандес. Будь то варка кофе – или уборка квартиры. Не говоря уже обо все остальном...
Дальнейшие возражения Патрисии пролетели просто мимо его ушей: единственно, что его интересовало – это Беатрис. Она придет?
Кислое выражение пришлось быстро убрать с лица – и Патрисия пожала плечами: она не думает, что Бетти придет. Ее подруги уверяют, что ее нет в городе.
Даниэль взглянул на Команду: и чем же сеньорита ТАК занята?
Ответить никто не успел – снова врезалась Пати: да чем она так может быть занята? Цену себе набивает!
Но Даниэль явно не нуждался в комментариях этой дуры, которая по какому-то кошмарному капризу судьбы была подругой его сестры – и теперь выказывала явную осведомленность в призрачном положении компании – что было уж совсем лишним в данной ситуации. Посему, ни слова не ответив, даниэль просто молча на нее взглянул: он хотел кофе в зал заседаний! Без сахара – и побыстрее!
КАРТАХЕНА
Торжественная, летящая музыка струилась над морем, пронзая сердца родных, встречающих экипаж «Глории» после шестимесячного отсутствия, и многочисленных зрителей, собравшихся здесь, чтобы увидеть прибытие флагмана флота Колумбии...
Корабль был прекрасен: белый, легкий, он скользил по морю с грациозностью лебедя. Только вместо лебединых крыльях у него были стройные, устремленные ввысь, как мечта, мачты...
Но было в этом зрелище что-то странное, что-то необычное и невыразимо прекрасное: снизу доверху, на всех реях (поперечные перекладины?), во весь рост, держась за руки, стояли члены экипажа корабля – и их голоса сливались с голосами всех тех, кто, потрясенный этим величественным зрелищем, выплескивая рвущиеся наружу эмоции, подпевал в такт льющейся над морем музыке...
Забыв обо всем на свете, светящимися как солнце глазами, за этим необыкновенным зрелищем наблюдала Бетти. Стоявшая рядом Каталина с мудрой улыбкой матери, подарившей величайшую радость своему ребенку, наблюдала за ней – и расцветающая на лице подруги жизнь зажигалась ответным огнем в ее глазах...
БОГОТА
Услышав звук открывшегося лифта, Патрисия подскочила: из лифта вышли Роберто и Маргарита. Она было бросилась к ним с поцелуями – но застыла, не успев прикоснуться к щеке Маргариты – таким арктическим холодом окатили ее глаза женщины. (Правильно, это тебе не с будущими родственниками подруги целоваться – Роберто опять президент – значит, ты всего лишь подчиненная, а не подруга Марселы!)
Роберто интересовало собрание: все на месте?
Собственно, поведала Патрисия, на месте только Даниэль и адвокаты. Армандо и Марио сидят в его бывшем офисе, а Марселы пока нет.
«Ну... а эта женщина?» – назвать Бетти по имени у Маргариты язык не повернулся... – «она – здесь?»
Нет, ее нет, она не знает, придет ли Бетти вообще – и вообще-то об этом лучше спросить у Армандо, - Патрисия была очень решительно настроена...
Что ж, значит, надо позвать в зал Армандо и Марио. Пусть Пати передаст... -
Роберто, как всегда, был сух и немногословен...
Не успела троица скрыться в направлении зала заседаний, как из лифта появилась Марсела. Алебастрово-белое лицо, на котором угольями горели мрачные черные глаза, ничем не выдавало вчерашней трагедии. И все же, рассказав ей диспозицию в компании на текущий момент, Сандра и Марианна проводили девушку недоуменным взглядом... Что-то изменилось в ней со вчерашнего дня... Стала она суше? Проще? Менее надменна? Или, может, на них произвели впечатления ее слишком накрашенные глаза? Или почти черные губы? Или неестественная, неподвижная как маска, красота ее лица?
Кто знает... Девушки и сами бы этого не смогли сказать – но продолжали удивленно смотреть ей вслед...
Открыв дверь в зал заседаний, Армандо и Марио застали процесс приветствий всех всеми в самом разгаре... Однако на их «Доброе утро» - никто не отозвался, только Роберто знаком показал присаживаться... Что ж, пригласив друг друга садиться, они опустились в кресла.
Едва дождавшись конца этого демонстративного усаживания, Даниэль, не глядя на Армандо, открыл рот: может кто-нибудь сказать что-либо внятное по поводу доктора Пинсон Солано? На Армандо он смотреть явно не мог – поэтому предпочел из двух зол – меньшее – то есть Марио Кальдерона (наивный...).
«Когда она соизволит придти?» - он развернул часы в сторону Армандо.
Внимательно приглядевшись к стрелкам на циферблате, тот отвел глаза – и принялся внимательно изучать стол: «Нет, Беатрис на встречу не придет!»
Общий шок при этом известии был просто оглушителен. Даже Роберто соблаговолил открыть рот не для проповеди или приказа – а для растерянного вопроса: как это, не придет?
На один короткий миг подняв на него серьезные глаза, сын пожал плечами: «Папа. дело в том, что ее нет в Боготе...»
Сощурив глаза, Марсела устремила на Армандо сочащийся ядом взгляд: «Могу поспорить – ее задерживают очень важные дела!»
КАРТАХЕНА
Торжество по поводу прибытия «Глории» продолжалось.
Каталина повернулась к Беатрис: «Пойдем со мной. Я хочу поздороваться с президентом – и представить ему тебя.»
Беатрис всполошилась: «Донья Каталина, как я выгляжу?»
Глаза Каты полыхнули торжеством: «Ну, слава тебе, Господи, тебя стали волновать подобные вопросы. Значит, ты начинаешь осознавать, как много значит внешний вид! Обещаю тебе: это – последнее мероприятие, которое посетит прежняя Бетти!»
Поднявшись вслед за Андресом Пастрана на корабль, Каталина, поздоровавшись, представила ему Бетти. Несколько секунд разговора – и время для аудиенции вышло. Обе отошли в сторону и, постояв еще немного рядом, углубились на корабль, прошли на нос, наблюдая за радостно-плачущей толпой на пирсе.
Каталина улыбалась: это самый лучший момент в жизни моряка и его родных. Ведь корабль полгода не был в родной гавани, целых полгода они были оторваны от своих семей! Какое потрясающее зрелище!
БОГОТА
Придя в себя, Роберто обрушился на сына: «Тогда мы собрались здесь зря! Нам нужно было поговорить с ней. А если ты знал, что ее не будет – ты должен был отменить встречу, Армандо!»
Не поднимая глаз, он с трудом выдавил из себя эти слова: «Нет, она передала, что присылает своего представителя...»
Презрительное отношение к любому представителю со стороны Бетти можно было черпать ложками в вопросе Роберто: кто этот представитель? Где он?
«Он сейчас придет. Это... Николас Мора...» - зацепенев, по-прежнему стараясь ни на кого не смотреть, он вытолкнул из себя эти несколько слов.
Но эффект от них был поразителен: такого единодушного саркастического смеха это зал не помнил уже давно...
«Как мило! Она присылает нам для переговоров своего любовника!»
Минутный взрыв смеха (правда, ни Армандо, ни Марио не разделили всеобщего веселья – что с Николасом надо считаться по-серьезному, они уже хорошо поняли) – и снова гробовая тишина... Все ждали...
БОГОТА
Вприпрыжку бежавшая за официанткой из буфета Патрисия громко требовала выяснить у акционеров, что именно они хотят попить-поесть – это ведь работа официантки, а не секретаря президента!
«После потери мерседеса ты стала еще противнее, чем была» - огрызнулась девушка – и скрылась за дверью, оставив потерявшую дар речи Пати уворачиваться от смешков Сандры и Марианны.
«Мой мерседес...» - простонала она – «Чертов Николас Мора! Никогда его не прощу!»
Вспомни дурака – он появится? Кажется, так? Даже если и нет – не важно – потому что в этом случае примета сбылась – из лифта появился Николас.
Нет, он честно пытался просочиться незамеченным. Но и подруги Бетти, и Патрисия его заприметили… А дальше трогательное зрелище Патрисии в образе разъяренной фурии заставило бы затрепетать самые закаленные сердца! Но к сердцам Сандры и Марианны данное определение не подходило – и они с крайним удивлением и восторгом наблюдали за попытками Пати пнуть чем-нибудь ну очень тяжелым в «любимого». Приложив определенные усилия, Николасу удалось увернуться от «его Пати» - и он «огородами, огородами…» просочился в зал заседаний.
«Здравствуйте!»
Голос вошедшего в зал заседаний Николаса заставил всех поднять на него глаза – или обернуться… Зрелище, конечно, было не из слабых. Единственным, кто мгновенно отвел от него глаза, был Армандо – остальные, забыв о приличиях, вовсю рассматривали жениха Беатрис.
«Я Николас Мора, пришел от доктора Бетти. Прошу вас покороче, у меня – плотный график.»
После секундной паузы от ступора, вызванного явлением Николаса, первым очнулся Роберто – и пригласил сесть друга Беатрис.
Марио, рядом с которым тот оказался, в первый раз рассмотрев Николаса, тщетно пытался потушить на лице изумление, граничащее с хохотом. Впрочем, он был далеко не одинок в этом стремлении. Только Армандо, низко склонив голову, продолжал упорно смотреть в стол…
«Доктор Мора», - начал Роберто, - «Нас очень удивляет, что доктор Пинсон не пришла на эту встречу!»
Николас пожал плечами: «Не знаю, сказал ли вам доктор Мендоса, что ее нет в городе – и что ее не будет еще некоторое время…»
Армандо вдруг на миг поднял на него глаза… некоторое время…
«А доктор Пинсон знает о причинах этой встречи – и о том, что она нам очень нужна?» - вступил в разговор Даниэль.
Марсела, пребывавшая до этого момента почти в полной прострации, подняла глаза…
Ответить Николас не успел – за него это сделал, не глядя ни на кого, Армандо: Бетти же каким-то образом узнала, что эта встреча состоится, хотя сам он с ней поговорить не смог – с того самого момента, как она ушла из компании.
Он напряженно улыбнулся – правда, улыбкой это можно было назвать с большим трудом…
Николас «подхватил мяч»: «Знает она о встрече, знает. Хотя, конечно, подробности ей неизвестны… Но она попросила меня быть ее представителем. Я ведь, так понимаю, разговор пойдет о Террамоде? А я - управляющий этой компанией. И занимаю этот пост с момента основания компании.»
Взгляд Марио стал острым – кажется, он вдруг начал понимать, что не был далек от истины в определении Николаса (правда, с обратным знаком). И, что не стоит смотреть на странную внешность Николаса – лучше посмотреть в его глаза – и прислушаться к словам…
«Доктор Мора» - в игру вступил один из адвокатов – «Вы, конечно, управляющий Террамодой – но Вы – не ее владелец. И, следовательно, не имеете права юридически распоряжаться отменой эмбарго в отношении Экомоды, как и обратной передачей прав на Экомоду в руки действительных владельцев компании».
Николас согласился с этим – но Бетти же подписала все бумаги?…
И тут же отшатнулся от металла, зазвеневшего в голосе Даниэля: «Этих бумаг недостаточно! Она прекрасный экономист, у нее степень доктора – но она же не юрист! А такие вещи так не делаются!»
Пожав плечами, Марсела перехватила инициативу – яд так и сочился от ее слов, только вот кому она их говорила? Себе? Акционерам? Или… Армандо?
«Ну, если только она и впрямь намерена вернуть нам компанию…»
Николас вскипел: на что намекает сеньора?!
«Где доктор Беатрис?» - язвительности Марселе тоже было не занимать…
Но Николаса так просто было не пронять…
«Простите, но я не могу Вам ответить. Она не разрешила мне говорить, где она!
Доктор знает, он ведь приезжал к ней домой...»
Армандо поднял застывшие глаза: на него в упор смотрели язвительно ошарашенные глаза бывшей невесты... То, что Армандо оказался способен приехать домой к пусть любимой, но предавшей его девушке!...
А Николас молча ждал дальнейших вопросов, даже не подозревая, какую бурю поднял, так небрежно бросив последнюю фразу...
Марсела, наконец, с усилием отвела взгляд от смятенного лица и беззвучно мечущихся глаз Армандо – и снова «одарила» Генерального директора Террамоды: «Разве это не подозрительно?»
«Было бы подозрительно, если бы никто не пришел вообще. Но я пришел – от имени нас обоих!» - первоначальное смущение Николаса перед солидным собранием прошло окончательно – и теперь, сообразив, кто есть кто в этой комнате, он был не намерен давать им спуску!
«И все равно этого недостаточно!» - снова холодный голос Даниэля.
Пожав плечами, Николас ответил ему таким же холодным взглядом: «Что же, тогда вам придется подождать, пока она не вернется, ясно?»
«И когда она вернется?» - это уже Роберто...
«И этого я тоже не могу вам сказать!» - Николас уже отбросил все церемонии – разговор получался жестче, чем он ожидал...
«Ну я же говорю - подозрительно» - ехидно пропела Марсела, «Еще как» - подхватил ее брат – и склонился поближе к Николасу, стараясь придать своим словам как можно больше веса: «Доктор Мора, если доктор Беатрис не появится здесь в ближайшее время, нам придется принимать совсем другие меры!»
Услышав это, Николас вскочил – и его вдруг зазвучавший раза в три сильнее голос заставил всех приковать к нему взгляды: «О чем это вы? Какие меры? Прекратите ей угрожать! Она не одна – у нее есть я!»
На то, что этот смешной и нелепый парень способен угрожать – никто не рассчитывал. И Роберто пришлось взять на себя роль миротворца: извините, успокойтесь, сядьте...
Выполнив его просьбу, Николас взглянул на Роберто, как раз в этот миг произносившего: «Если Беатрис не в курсе причин, по которым она нам так здесь нужна, логично было бы дать ей время их узнать...» - он коротко взглянул на всех – «И дождаться ее ответа...»
Мгновенная надежда пополам с отчаянием зажглись в лице Армандо – быть может, сейчас он услышит Бетти...
«Вот телефон» - короткий кивок Даниэля нарушил всеобщее оцепенение – «Позвоните ей...»
Николас взял трубку: «Ну да, телефон... да она сама звонит домой каждый вечер...»
Неожиданно обреченно взглянув на Армандо, Марио поймал взгляд друга – напряженный, ждущий – и, тем не менее, спокойный, ушедший в себя, словно был твердо уверен в отрицательном ответе Николаса.
«...И сегодня вечером я передам ей все, что вы попросите, ясно? И свяжусь с вами...» - между тем продолжал Николас...
«Одни загадки...» - хмыкнула Марсела. Пытаясь из всех сил оставаться спокойным, Роберто сосредоточенно рассматривал собственные руки: «И когда, по вашему, будет ответ?»
Николас взглянул на часы: у него другая встреча, а он уже опаздывает!
Армандо поднял на него тяжелый взгляд – какая там может быть встреча, он хорошо понимал... Николас же нигде больше не работал...
«Завтра» - наконец разлепил губы тот...
«Отлично!» - облегченно подхватил Роберто, - «Встреча окончена! Встретимся завтра, здесь же, в это же время!»
И повернулся к адвокатам – пусть зайдут к нему домой, вечером – им надо кое-что обсудить... И всем – спасибо!
Маргарита взглянула на собиравшегося ухеодить мужа – они встретятся вечером, дома...
«Что же, значит, мы поговорим вечером – или завтра утром...» - при этих словах Николаса Армандо чуть отодвинул свое кресло от стола и весь подобрался – ни дать ни взять, тигр, приготовившийся к броску...
«Спасибо, мне пора, у меня встреча – и я уже опоздал...» - Но, направившись к двери, выйти из зала Николас не успел: распрямившись, как пружина, Армандо одним движением резко отбросил кресло и встал в дверях – не обойдешь.
«Можно с Вами поговорить минутку, сеньор Мора?»
Опасаясь встречаться с ним взглядом, Николас склонился к часам: «Не сейчас, я уже опаздываю. У меня другая встреча, я же сказал...»
Впервые Николасу предстояло испытать на себе, каким может быть Армандо, когда что-то до смерти нужно ЕМУ. Положив руку на косяк двери и приняв обманчиво расслабленную позу, так, что Николас смог бы пройти мимо, только решившись на открытый конфликт с ним, он пристально взглянул ему в глаза: «Всего пара минут!»
Наблюдавший с минуту с интересом за этой сценой Марио отвернулся – ему было понятно все – и навсегда. Зато Даниэль, Маргарита и Марсела внимательно следили за Армандо – но только одна Марсела понимала до конца, какая буря таится за этим внешним, сдерживаемым железной рукой, спокойствием ее бывшего жениха. Не выдержав, она ехидно подсказала: «Прошу Вас, сеньор Мора! Армандо очень волнуется, что от Беатрис нет новостей!»
«Не надо иронии, Марсела!» - на долю минуты Армандо повернулся в ее сторону – и, охватив взглядом всю троицу, прекрасно понимая, что рискует оказаться под шквальным ветром вопросов, тем не менее, спокойно и твердо глядя на них, продолжил: «Ты прекрасно знаешь, что для меня это очень, ОЧЕНЬ важно!»
Осекшись, Марселе только и оставалось, что беспомощно за ним наблюдать.
Взглянув на него внимательнее, Николас больше не прибавил ни слова: повинуясь пригласительному жесту Армандо, он вышел из зала...
Вслед за ними поднялись все остальные. Они увидятся завтра – если ЭТА ЖЕНЩИНА появится...
Дождавшись, пока выйдут адвокаты, Маргарита повернулась к Марселе: где эта женщина? Что здесь вообще происходит?
Марсела встала: они могут поговорить. Она может поспорить – Беатрис где-то просто прячется...
Случайно повернув голову назад, Марси вдруг обнаружила за спиной Марио. Незамеченный, он пытался подслушать. О чем будут говорить бывшая невеста – и мать друга. Вдруг разговор пойдет о чем-то. что и им с Армандо неплохо бы знать?
Но ему не повезло... Под строгим взглядом Марси пришлось ретироваться из зала...
КАРТАХЕНА
Торжество было окончено. Опустела «Глория». Бетти и Каталина спускались одними из последних. Обе просто бурлили от эмоций: «Что скажешь, Бетти? Прекрасное начало дня!»
Каталина сияла вдвойне , ибо наконец-то она видела на лице подруги не тоску, не боль, не растерянность – а радость, которая не покидала ее с самого утра!
«Так, сейчас надо найти Каталину Акоста – а потом мы едем в город...»
Улыбка мигом слетела с лица Беатрис: а куда они едут?
Каталина рассмеялась: ну нет, она ей не скажет – это секрет! А то Бетти снова плохо станет... Но у них – очень важная встреча!!!
БОГОТА
Войдя в свой бывший офис, пригласив сесть опасающегося подходить к нему слишком близко Николаса и сам опустившись в кресло, Армандо снял очки. Увидев его глаза, поначалу отказавшийся было пойти ему навстречу Николас вдруг передумал – и опустился на стул.
«Я сяду... только скажите, что Вам нужно от меня?»
Армандо потер руками усталое от бессонных ночей лицо – ах, если б он мог действительно попросить о том, что было ему нужно, как воздух – и знать, что Николас постарается ему помочь... Но это – мечты... А Николас ждет ответа... И он сказал то, что мог – и должен был сказать – хотя это и не было тем, чего он хотел...
«Николас, все, что мне нужно – это чтобы Вы попробовали заставить Бетти задуматься... Я знаю. что она очень обижена всем тем, что произошло – но ситуация выходит из-под контроля, Николас!»
Он так пытался говорить спокойно, так старался «держать лицо», не дать волю чувствам, не позволить себе молить Николаса сказать, где Беатрис. Но глаза выдавали его, эти тоскующие глаза – и руки, которые ни на минуту не могли оставаться спокойным. И если Николас хоть на минуту смог забыть обиду и привкус той драки, может эта история закончилась бы быстрее?...
Но Николас не желал ни видеть, ни понимать того, кто так сильно оскорбил, унизил – да попросту растоптал его друга – и избил его самого – и потому блуждал взглядом где угодно – только не в направлении говорившего человека.
«Я понимаю, что она хочет отомстить – это понятно! Но она не может игнорировать Совет!» - продолжал Армандо...
Николас вдруг неожиданно уперся взглядом ему в лицо: «Насколько я знаю, Совет много раз игнорировал Бетти – так почему бы и ей хоть раз не отплатить тем же?»
И снова отвел глаза – куда бы ни смотреть, лишь бы не на Армандо!
«Я знаю, знаю...» - Армандо поднял голову – он уже понял, что все бесполезно – но вдруг удастся достучаться? Вдруг? – «Но дело в том, что своими действиями она создает о себе неправильное впечатление! Вот что я хотел Вам объяснить: Компания фактически у нее в руках. И все останется по-прежнему, пока Бетти не придет сюда лично! Пожалуйста, Николас, скажите ей, пусть она об этом подумает! Скажите, что я ПРОШУ ее остановиться...» - он уже просто умолял его...
Но Николас и Бетти недаром были друзьями: Николас точно так же ничего не видел и не слышал...
«И Вы считаете, что Бетти станет поступать, как Вы хотите только потому, что Вы ее об этом просите?!» - хмыкнув, саркастически осведомился Николас.
«Нет, я это знаю!» - Армандо опустил глаза – слишком много боли таилось в них –но Николас все равно ничего не видел... душевная слепота – наказание в жизни не меньшее, чем слепота фактическая...
«Я знаю. Просто я хочу, чтобы Вы ей объяснили, что если она хочет выйти с честью из всей этой ситуации – то она ДОЛЖНА придти, ДОЛЖНА подписать все эти бумаги...»
И, не переводя дыхания, не давая себе ни минуты подумать, правильно ли он делает, да и вообще – ЧТО он делает, Армандо быстро произнес: «Николас... я прошу Вас о личной услуге!» - на один миг взглянув куда-то в сторону, он все же ринулся в этот омут: «Попросите ее мне позвонить. Мне до смерти надо с ней поговорить! Прошу Вас, пожалуйста...» - голос его упал до шепота, он уже не прятал от Николаса страдающих глаз, на глубине которых затаилась безумная надежда, что вот этот когда-то избитый им мальчик вдруг поможет – и свершится чудо... и закончится это невыносимое одиночество... и она вернется...

0

42

часть 46
Николас вскочил с кресла: «Так, и почему я должен Вам помогать? Вы что, уже забыли? Забыли?» - резким жестом указав в направлении щеки, на которой еще недавно красовались синяки и ссадины от кулаков Армандо, он готов был крикнуть еще что-то, обидное, такое, что Армандо сразу бы понял, до какой степени он его ненавидит... но вдруг осекся. Сидевший напротив мужчина просто откинулся в кресле, обреченно прикрыв глаза – и Николас не смог произнести того, что так хотел...
«То есть я поговорю с Бетти», - он смущенно крутился по кабинету, стараясь больше не встречаться глазами с Армандо – «но за Вас заступаться не стану! Ни за что! И, кроме того...» - он вдруг замер, глядя в сторону приоткрытой двери – он сразу понял, что это и был кабинет его подруги – такой маленький, н-да... – «...она хочет, чтобы Вы оставили ее в покое! Отстаньте от нее! Она отдала Вам – и этой компании свою жизнь! И она заслужила отдых! Вот так!»
Ответом было полное молчание. Слышал ли Армандо эти отрывистые слова?
Видел ли Николаса его отрешенный, застывший взгляд? Столько невыносимого, горького отчаяния было в этом лице, что Николас, не произнося больше ни слова, просто вышел из офиса... А черные потухшие глаза, из которых ушла даже тень надежды, невидяще смотрели ему вслед...
В приемной собрались все Уродки – ну как же, такое событие: Николас Мора в Экомоде!
А вот и он сам показался в приемной. Только вот он делает вид, что это совсем не он? Да еще и мимо проскочить норовит? Не тут-то было! Не для того они его тут пасли, чтобы он прошмыгнул сквозь их плотно охваченное любопытством кольцо!
Вопросы на него сыпались, как из рога изобилия – но Николас держался, как стойкий оловянный солдатик, отвечая только одно: мне – запрещено -разглашать – любую – информацию - простите. Произнеся это раз 5, ему удалось вырваться из сплоченного круга. Сказать, что Команда была расстроена – значит, ничего не сказать. Ну как же так? Они уже целых несколько дней ничего не знают!
Но на пути к свободе бедного Нико ждала еще одна засада: в лице Патрисии Фернандес. Она прогуливалась перед дверями лифта – чтобы не пропустить «чертова насильника»...
И вот как пройти мимо – и не погибнуть во цвете лет?
Николас перекрестился – и двинулся грудью на амбразуру... или на ноги...
Маневр не прошел - Пати налетела на него со всем пылом потерявшей мерседес владелицы означенного транспортного средства: он сволочь, негодяй, подлец!!! Она потеряла из-за него машину! Да как у него духу хватило сюда явиться! Она на него в суд подаст! Никаких денег не пожалеет! Она его!!!...
Он попытался скрыться от нее в лифте – дохлый номер! Ни за что! Вытащила его из лифта и...
В коридоре показались Маргарита и Марсела. Увидев эту сцену, Маргарита просто опешила: что происходит? Она никогда не думала, что Пати способна увлечься таким...
Подарив Патрисии беглый полуиздевательский, полуироничный взгляд, Марсела перервела глаза на Маргариту: у Патрисии так давно не было мужчины, что при виде любого она сходит с ума!
От такого? Какой ужас!... – задохнувшись, в полном шоке Маргарите только смогла пожать плечами – и пройти дальше по коридору...
Уже на полном серьезе Марсела посмотрела на Пати: это точно кошмар! Теперь, когда она рассмотрела Николаса – она вообще не понимает, как Патрисия могла так далеко с ним зайти!
Ах, так? Патрисии осточертело молча сносить насмешки: кто-кто, а уж Марсела могла бы помолчать! У ее Армандо вкус еще хуже! Николас хоть носит нормальные костюмы и галстуки – а у той уродливой женщины, которую предпочел Марселе Армандо, и платья-то приличного не найдется! Вот где настоящий кошмар! (и вот тут я ей зааплодировала, молодец!)
И ушла прочь, оставив подругу в бессильной ярости смотреть ей вслед...
КАРТАХЕНА
«Быстрей. Бетти, быстрей, у нас мало времени!» - две женщины спешили вдоль узкой улочки с разноцветными домиками в псевдостароиспанском стиле, с нависающими над улочкой крытыми балкончиками.
«Донья Каталина, после этой пробежки на пляже я просто умираю» - задыхающийся голос Бетти звучал не очень твердо – но был наполнен восторгом и юмором – в конце концов, разве это не смешно, насколько не хотят ее слушаться ноги?
«Привыкай, Бетти» - строгий голос Каталины спустил ее немножко на землю – «эту пробежку придется делать КАЖДОЕ УТРО! Так, нам сюда...» - и Каталина, а вслед за ней и Бетти нырнули в гостеприимно распахнутую дверь.
Внутри... все пространство обманчиво простого интерьера было занято разнообразной одеждой, которую перебирали немногочисленные покупательницы в элегантных шляпах от солнца. Ката решительно подошла к одной из продавцов-консультантов: добрый день!
Добрый день, сеньора! Я могу Вам помочь? – улыбнулась приветливая девушка.
Каталина развернулась к зацепеневшей Бетти и кивнула на нее радушной продавщице: вот этой девушке нужна одежда!..
КАРТАХЕНА
«Донья Каталина, у меня нет столько денег!» - Бетти задержала направившуюся вслед за продавщицей Кату, и смущенно глядя на нее, пыталась найти хоть какой-нибудь предлог, чтобы задержать грядущие перемены – ведь если все усилия Каты пойдут прахом, то умрет ее последняя надежда...
«Вы же знаете, как я ушла из Экомоды. Никаких компенсаций мне не положено, так что я не могу себе позволить новую одежду...»
Каталина улыбнулась – уж если она завела локомотив, то ничто не способно его остановить! А Бетти уже в магазине – и она ее оттуда не выпустит ни за какие блага в мире – или жалобные предлоги...
«Не волнуйся, я вычту эти деньги из твоей зарплаты, но сегодня ты просто обязана хорошо выглядеть!» - в голосе Каты звучала непреклонность. (Забегая вперед – никакие деньги она у Бетти не вычтет: ни за одежду, ни за все остальное – ни даже за новые очки...)
Бетти поняла – бесполезно... Вздохнув, настороженно посмотрела на сияющую Кату: «А что мы будем покупать?»
Та улыбнулась: «Положись на меня!» - и решительно отошла к вешалкам с одеждой.
Оставшись одна, Бетти беспомощно, недоверчиво огляделась: «Так всегда говорит моя мама...» - сомнение по поводу успеха всей затеи окончательно овладело всем ее существом после последней фразы Каталины...
БОГОТА
Подъехавшего к дому Николаса встретила как всегда радостная компания соседей-шалопаев. Когда уже выйдет из отпуска его мерседес? А он сам? А что случилось, где Бетти?
Николас помялся – в общем-то, Бетти не предупреждала его насчет соседей – а похвастаться ею хотелось до жути. И он действительно сумел их удивить – сообщив про конкурс красоты, на котором Бетти работала ассистентом куратора конкурсанток. Но, после того, как подобная бомба была переварена, на голову парня посыпались насмешки – неужели Бетти там в качестве обезьяны, или она просто катализатор для девушек – та, что красивее Бетти – проходит в финал?
На тупые шуточки Николас ответить не успел – и вряд лди вообще собирался – слишком с разных планет они теперь были. Да и проблемы, которые стояли перед ним, были несоизмеримо больше и серьезнее, чем проблема заткнуть этих дураков с мозгами распаренной курицы. А тут еще и дон Гермес вышел на шум – и привычно утащил Николаса, по дороге подтвердив, что Бетти и впрямь на конкурсе – и пусть эти тунеядцы убираются, пока не получили!
Втолкнув парня в дом, Гермес «прижал» его к стене почти в прямом смысле: что там в Экомоде?
Николас осторожно оглянулся – у входа в гостиную стояла с застывшим лицом Хулия. Внешне она была очень спокойна – чтобы муж не догадался – и только беззвучный крик «что происходит?! Не говори ему!» в темных глазах выдавал ее состояние.
Николас взглянул на отца Бетти: «Они просто хотели получить документы, которые Бетти им не отдала...»
Думаете, на этом Гермес успокоился? Ничуть не бывало! Они не сомневаются в его дочери? Там точно все в порядке? Все чисто? Они ей верят?
Николас, как мог, постарался его уверить – и с Гермесом это у него получилось... С ним – но не с Хулией, которая поспешно опустила глаза – смятенный вид мальчика сказал ей больше, чем все его твердые интонации и пламенные уверения во владении ситуацией. Она не поверила ему ни на секунду. Но молчала, стараясь не выдать себя взглядом, пока ее муж привычно распинался о чести рода Пинсон, об их фамильной честности, лояльности к работодателям... И его дочь – достойная продолжательница этих традиций! Ведь она – БЕАТРИС ПИНСОН... СОЛАНО!
В пылу речи он даже не заметил, что последние слова были подхвачены Николасом – сколько раз он их уже слышал за свою жизнь? Оскомину набили. Знал бы дон Гермес правду...
Но... «как не остановить бегущего бизона, так не остановить говорящего Пинсона» - и проповедь продолжалась, правда, тема была уже другой: пусть Николас подумает, как раздобыть денег! Он не собирается жить за счет дочери – и не позволит Николасу жить на деньги его матери! Пора уже самому о себе позаботиться!
А деньги у них в доме кончаются!
Николас это заметил – меню стало беднее... Почему-то эта его фраза вызвала к жизни пламенную речь о том, что деньги – это мираж! Николас и Хулия, напряженно глядя друг на друга, терпеливо ожидали окончания сольного выступления разошедшегося хозяина. Но игра стоила свеч – произнеся все эти избитые фразы, Гермес, наконец, удалился из гостиной с чувством выполненного долга!
Едва оставшись одни, оба сбросили маски - и на вопрос Хулии об Экомоде Николас молча покачал головой: там совсем плохо... Лучше всего будет, если Бетти вернется, чтобы со всеми встретиться, и все прояснить...
Но Хулии этого объяснения было явно мало – она хотела знать, что происходит!
Николас молчал – и тогда она пригрозила: если он не скажет – она пойдет за подробностями к Армандо... Молчание... Она пойдет к Армандо вместе с Гермесом!
Испугавшись то ли за Бетти, то ли за Армандо, то ли за себя – а, скорее всего, за всех троих, Николас разлепил, наконец, губы: он скажет только с том случае, если это умрет в этой комнате!
Естественно, Хулия была согласна: ситуация дикая – Бетти бегает от Армандо. Николас – явно что-то скрывает. Что ни слово – сплошная загадка. В чем дело?!
А шоколадку можно получить? – и сидя на самом краешке кресла, Николас с надеждой взглянул в сторону кухни – вот пойдет Хулия за шоколадкой, а он бочком, бочком... Но донья Хулия за шоколадками не собиралась – упрямство Бетти унаследовала с обеих сторон...
Ну что ж, она сама заказала на свою голову эту бомбу.... Подняв голову, Николас взглянул ей в глаза: «Донья Хулия, дело в том, что Бетти – фактически владелица и Экомоды – и Террамоды!»
Хулия замерла в шоке, глаза наполнились невыразимым ужасом...
А Николас продолжал: «Ее капитал составляет около 100 миллиардов песо!»
Как Хулию не хватил удар?! Вряд ли она когда-нибудь могла представить себе такую сумму – не то, что постичь, что ее дочь ею практически владеет.
«А дон Гермес» - саркастически заключил Николас – «жалуется, что в доме совсем нет денег!»
«Он против! Я просил его – но он непреклонен...» - стоя на пороге каморки Бетти со стаканом с виски в руке, Армандо бесстрастно докладывал Марио о разговоре с Николасом. Марио слушал его, одновременно переключая каналы телевизора – сегодня начинались трансляции различных мероприятий с конкурса красоты – а Кальдерон явно не хотел упустить случай поглазеть на красоток...
Найдя правильный канал, показывающий приезд Президента страны на корабль «Глория», Марио направил свой стакан в сторону друга: «Ты слишком наивен. Чего ты ждал от человека, которого избил до полусмерти?»
Армандо пожал плечами, взгляд его сейчас ничего не выражал – просто смертельно уставший человек: «Так что же мне делать? Ее мама отказалась мне помочь, с отцом лучше не говорить. Бетти в городе нет...» - сев в кресло рядом с другом, он отвернулся от телевизора – меньше всего его сейчас волновали какие-то конкурсы и все на свете президенты...
«Угу, вокруг одни враги»: - хмыкнул Кальдерон – «...злые родители, обманутый жених – и ненавидящая женщина, жаждущая мести...»
«Если б я только знал, где она прячется!» - звучавшее в голосе тоскливое отчаяние отразилось в наполненных горечью глазах... а на экране телевизора, который никто не смотрел, появилась Каталина – и Бетти – улыбающиеся при виде Президента Колумбии...
«Слушай, может, ты что-то не так понял?»
«Нет, все я так понял. Я не знаю, где она, Кальдерон!» - и, оба мрачные, как на похоронах, они отхлебнули по глотку виски...
На миг отвернувшись, Марио вдруг вцепился глазами в экран – показывали президента, флагман – и красоток!!!
Но та же передача, отвлекшая его от проблем, вызвала внезапный взрыв гнева у Армандо: «Выключи! Немедленно! У меня нет настроя слушать про конкурс красоты – и прочую дребедень!»
Взглянув на него, Марио немедленно повиновался: «Да ладно, не нервничай! Уже выключил... Успокойся...»
Встав, он прислонился к двери – и взглянул на друга: «Знаешь, лучше всего в такой ситуации могут помочь красивые девушки...»
И нарвался на еще один взрыв Армандо: «Отвяжись! Мне не до этого! Плевать на них!!! И знаешь...» - Армандо вдруг успокоился и, избегая смотреть на друга, сообщил совершенно нейтрально – «... вчера я, наконец, признался Марселе, что я люблю Бетти!»
Марио припал лбом к косяку двери – он понял и состояние Армандо – и взгляды Марси на собрании...
А Армандо опять взорвался: теперь Кальдерону понятно, почему ему плевать на все конкурсы красоты на свете?
Да, теперь ему все понятно... - с Армандо сейчас явно лучше было говорить, во всем соглашаясь – а то неровен час, и схлопотать можно...
КАРТАХЕНА
Нагруженные пакетами. Каталина и Бетти, наконец, покинули магазин. Ката взглянула на часы: «Так, хорошо, а теперь – вперед!»
И как хороший полководец бодро зашагала к одной ей ведомой цели.
Едва успев пискнуть ей вдогонку «Куда?» и получив непреклонно-уверенный ответ «Без вопросов! Сама увидишь...» Бетти из последних сил рванула за подругой...
БОГОТА
Поглощая булочки и запивая их горячим шоколадом, Николас рассказывал всю историю с компаниями Хулии, слушавшей его с неистребимым ужасом и печатью страдания на лице...
«... И Бетти возглавила Террамоду. Дальше объяснять долго, но, в общем, Террамода наложила эмбарго на Экомоду.»
«Значит, Террамода принадлежат Бетти?!» - Хулия никак не могла осознать этот факт.
«Только на бумаге, донья Хулия... Деньги в компанию вложил Армандо Мендоса, а истинный мозг – это я!...» - Николас пожал плечами – «А теперь она почти владелица обеих компаний...»
Покачав головой, Хулия страдальчески взглянула на Николаса: что-то здесь нечисто...
Николас взглядом попытался ее успокоить: «Все было сделано абсолютно законно – но совсем неэтично! И ситуация сейчас – как этот шоколад – можно обжечься...»
Он помялся с секунду, не зная, как объяснить дальнейшее – и ринулся в бой: «А потом произошло... ситуация вышла из-под контроля. Акционеры все узнали – и Бетти уволилась».
Глаза его собеседницы снова наполнились ужасом – и болью – теперь она поняла состояние дочери перед ее отъездом... Хотя...
А как же компании? Что с ними? – этот вопрос был менее важным – но гораздо более легким!
«Да она, вроде, все подписала, отдала обе компании полностью в руки законных владельцев, даже машину – и ту вернула! Но это – еще не все: теперь эти люди требуют ее возвращения! Нервничают, подключили адвокатов! Все так непросто...»
Неужели Бетти могут посадить в тюрьму? – вот когда Хулия по-настоящему перепугалась... Но Николас тут же ее успокоил: ее не за что сажать в тюрьму. Все сделано абсолютно законно. Ей просто надо вернуться – и снова подписать все документы.
Немного успокоившись, Хулия прикрыла глаза: «Не понимаю, зачем все это нужно было Бетти? Если Гермес узнает – он ее просто убьет! Да и тебя – тоже!»
Николас испуганно взглянул в сторону лестницы – не дай Б-г, дон Гермес Грозный вздумает придти попить водички...
Почему она это сделала? – вот теперь Хулия задала тот самый вопрос, который мучил ее все время его рассказа: почему?!
Посмотреть ей в глаза Николас был не в состоянии: потому что Бетти очень добрая, доверчивая. потому что ее попросили...
Ну нет, Хулия в это не верила... Может быть, ей угрожали? Заплатили?
Последнее предположение вызвало у парня саркастический смешок – если б ей заплатили за это – стала бы она продолжать работать за ту мизерную сумму, которую в Экомоде называли зарплатой?!...
Да нет, дело не в этом – а вот в чем – он не знает, знать не хочет и никаких догадок у него нет!
Хулия сверлила его взглядом: все он знает, не так ли? Бетти влюбилась в Армандо Мендоса!
Николас молчал, но Хулии и не нужен был его ответ – она прочитала его по смятенному лицу этого столь хорошо знакомого ей мальчика...
Господи, она это подозревала – и ей было так страшно... Она чувствовала, что ее девочка в беде, страдает...
Склонив голову почти к коленям, Николас все же не сдался: его это не касается. В это он лезть не собирается – и ничего он не знает!
Хулия схватилась за трубку телефона: она немедленно звонит дочери!
Николасу еле удалось ее остановить: если Бетти поймет, что он все рассказал ее маме – она его загрызет своими брекетами! Неужели донья Хулия давно не была на похоронах? Лучше уж он сам с ней поговорит – а донья Хулия пусть продолжает делать вид, что ничего не знает!
Но поговорить не удалось – примчался Гермес, обругал за звонок по междугороднему телефону – это ведь безумно дорого! – да и Бетти в номере не оказалось...
КАРТАХЕНА
Открыв белую решетчатую дверь, Каталина почти втащила внутрь желто-белой комнаты замороженную Беатрис. Достигнув следующей двери, обернулась к застывшей подруге: Бетти, идем!
Но страх уже выплескивался наружу из охваченной паникой девушки: где они?
Каталина светло улыбнулась: это салон красоты!
Бетти не двигалась, все с тем же ужасом глядя на нее – и на атрибуты фешенебельного салона вокруг.
«Ты обещала слушаться...» - мягкий голос Каты был полон сейчас веселого, но твердого вызова.
Бетти потупилась: «Да, донья Каталина... Но я не могу!»
«Бетти, но ты же сама сказал, что одними платьями – не обойдешься...»
Бетти кивнула: конечно, она это понимает. Но все-таки... Каталина не обязана для нее это делать...
Повернувшись, чтобы уйти, она остановилась от притворно-удивленного возгласа Каталины: а что, Бетти что-то имеет против Салона Красоты?
Упорно не желая замечать истинной причины ее страха, Ката добилась своего: Бетти немного забыла о своем упорном желании сбежать и запереться где-нибудь в конуре, повизгивая от страха перед переменами. Напротив, взглянув на Каталину, она немного недоуменно пожала плечами: да нет, ничего против у нее нет... Просто салон красоты... ну. это такой интимный процесс. В Боготе она посещает один. Там ее все знают, она им доверяет, они делают то, к чему она привыкла...
Ката снова улыбнулась ободряюще: ну а здесь работает один из лучших стилистов страны! Бетти же начинает новую жизнь – не повредит быть смелее. И этот салон станет первой ступенькой на пути к огромным переменам.
Сомнение все еще было написано на лице девушки – и Ката взмолилась: «Ну поверь мне, Бетти, пожалуйста!»
Бетти была тверда: никакой салон, никакой лучший стилист не в состоянии
решить ее проблем!
Ох, вот тут Каталина была полностью уверена в обратном! Но осторожность в сочетании с настойчивостью – залог успеха: «Он просто немного поможет тебе, Бетти. Он ничего тебе не сделает. Обещаю! Ты просто должна попробовать!»
Бетти поправила очки – и подняла на Кату не знающие, на что решиться, глаза. А голос подруги продолжал обволакивать – и Бетти снова подпадала под обаяние несокрушимой веры в чудо: «Я согласна, что стилист не изменит твою жизнь... Но он даст тебе реальный шанс это сделать! Решайся, Бетти!!!»
Секунда – и подхватив брошенные на пол сумки, Бетти решительно шагнула за Каталиной в открытую для нее дверь в другой мир...
Сине-белый, залитый солнцем салон, казалось, ждал ее. Как ждал и Алекс – тот самый волшебник, которому предстояло превратить ее в .... ну, в общем, во что получится... Нет, все-таки она в это не верила – и потому всего лишь следовала за победительно-уверенной Каталиной – вот она-то не сомневалась, что то, что получится – будет прекрасно. Беатрис бы ее уверенность...
Приветствовав обеих, Алекс подвел Бетти к креслу, в которое, забрав у нее все предварительно, Каталина легким нажимом опустила девушку. Но едва Алекс притронулся к ее голове, как Бетти охватила паника – и она прижала руки к своим волосам, оттолкнув его руки в сторону.
Взглянув на Кату, Алекс решил пойти другим путем – и дал Бетти подряд несколько каталогов причесок.
Не помогло – все стрижки были отвергнуты на основании того, что они все - для красивых, элегантных женщин. А на такой уродине, как она сама – это будет смешно.
Алекс в растерянности отступил к Каталине: что делать? Помогать женщинам выбирать или менять стиль – это было привычно. Но воевать с ними?!
Ката пришла на помощь: счастье, что Бетти УЖЕ сидела в этом кресле, но ничего радикального она и впрямь не вынесет... Что ж... Они не будут делать прическу. Просто вымоют хорошим шампунем голову – и сделают волосы немного покороче...
И прибавила одному Алексу слышным шепотом: «И убираем челку!» - прибавив жестами, видимыми тоже только одному ему, что именно она хотела видеть на голове Бетти после его вмешательства...
Бетти слышала, что они о чем-то шепчутся – и сама было не рада тому, что никак не может справиться с этой паникой, с этим душащим ее страхом...
«Да она меня убьет!» - сквозившая в его словах уверенность развеселила Каталину на миг. Но она справилась с приступом смеха – все и так висело на волоске: «Не бойся, скорее меня!» - прошептала одними губами...
Ну что же... Пошли мыть голову!
Каталина шла рядом с Бетти, словно путь на Голгофу – да так Беатрис себя и чувствовала...
Усадив ее в кресло, Алекс накрыл ее простыней... Бетти еще нашла в себе силы пошутить: она как будто у дантиста... И тут же в панике схватилась за очки, которые хотел снять с нее Алекс: ни за что!
Но ведь очки будут мешать – растерялся мастер.
Ката склонилась к девушке: «Я подержу твои очки!»
Бетти подняла на нее растерянные, доверчивые, полные надежды, боли – и предвкушения неизведанного, глаза... Миг... – и медленно, спокойно, так, словно она вручала Каталине всю свою жизнь, она сняла очки – и отдала их ей... Каталина взяла их – и сжала свободной рукой дрожащую ладонь доверившейся ей без остатка подруги: она будет держать эту ладонь все время, она не выпустит ее – она будет с ней, что бы ни случилось – и она вытащит Бетти из ее скорлупы!...
Вцепившись другой рукой в подлокотник кресла, Бетти закрыла глаза. Теперь все зависит от Алекса – и судьбы...

0

43

часть 47
«Не бойся, Бетти! Когда ты откроешь глаза – жизнь изменится...»
Эти негромкие слова Каталины все еще отдавались эхом в стремительно завертевшемся мире... а проворные руки Алекса уже коснулись ее волос...
БОГОТА
«Маргарита, он сказал это. Он признался мне, что любит ее!...»
Получи, Армандо! Или ты надеялся, что Марсела сохранит твое признание в секрете? Напрасно...
Две женщины, разделенные столом, похолодев, смотрели друг на друга, вернее, на заледеневшую статую похожа была Марсела... А вот Маргарита была значительно спокойнее...
«Я подозревала это...» - утратив спокойствие, глаза девушки заметались, не в силах посмотреть на настороженную женщину напротив – «...В ее присутствии поведение Армандо было более, чем странным! Я видела, что что-то происходит. Она разлучила нас... Я потеряла его навсегда!»
Наконец-то она взглянула прямо на несостоявшуюся свекровь – и поразилась: Маргарита вовсе не была убита ее словами. Напротив, в глазах ее зажегся какой-то огонек, сродни боевому...
«Ой, Марсела, перестань! Не сдавайся!»
Марсела вскочила: «Нет, Маргарита, все кончено, пойми! Когда я прочла, что он связался с ней – я думала, что это – ради компании! А потом он снова будет моим!...» - метаясь по кабинету, как тигрицу, она неожиданно замерла, устремив черные полубезумные глаза на спокойную, не сводящую с нее твердого взгляда, холодную женщину.
«Но теперь у меня не осталось иллюзий!»
Едва заметно пожав плечами, Маргарита попыталась перелить в отчаявшуюся девочку хоть немного своего спокойствия – и уверенности в очевидной глупости происходящего: «Подожди, Марсела! Послушай, еще не все потеряно! Армандо действует, как сумасшедший! Он и сам не понимает, что делает, что говорит, что чувствует! Пойми, он бредит!»
Она взглянула на прислушивающуюся к ее словам девушку – немного успокоившись, Марсела опустилась в кресло, не сводя с нее притихших глаз, - и продолжила: «Слушай меня внимательно: я поражена, что такая прекрасная женщина, как ты, сдалась так легко!»
Потрясенная, Марсела уставилась на нее во все глаза: она? Сдалась? Легко? Маргарита вообще понимает, о чем говорит?
Но ни одна из мыслей, промелькнув в глазах, так и не прозвучала – Марсела продолжала молча слушать мать ее любимого, так и не сумевшего полюбить ее...
«У тебя же слабый противник! Чего ты так испугалась? Это всего лишь странная причуда Армандо. Да эта женщина – ничто рядом с тобой! Она же толстая! Тупая! Неуклюжая! Страшная!!! СТРАШНАЯ!!!»
«Послушай, в тот день, когда он ее снова увидит – если, конечно, когда-нибудь еще увидит ее – он будет разочарован!»
Марсела выпрямилась – она думала то же самое о Беатрис. Но какое это имело значение? Значение имело только то, что думал о ней Армандо – а для него она не была ни толстой, ни неуклюжей, ни тупой... Ни страшной. А была единственной... И Марсела, опустив голову, горько и молча слушала слова Маргариты, понимая, что и здесь утешения не будет – просто потому, что Маргарита совершенно не знает сына... Здесь помощи Марсела не найдет... да и не только здесь...
КАРТАХЕНА
И вновь Картахену наполнило вечернее благоухание и мягкое сияние, льющееся от скрытых в густой тропической листве сотен разноцветных фонариков, очарование которого подчеркивали снопы света, падающего из окон отеля, струящегося от бассейна, баров – и отраженного счастливыми, смеющимися глазами тех, кто растворялся в этой красоте...
Одним из них был и Мишель, в ожидании друзей коротающий время в компании с коктейлем в патио отеля. Подошедшая сзади Каталина, сияя всеми частями тела, поцеловала его: «Привет!»
Ответив ей тем же, Мишель уставился на подругу: как дела?
Ката кивнула – была непривычно возбуждена: он не видел Франко де Вита (известный венесуэльский певец и композитор)?
Мишель опешил: он здесь?
Да, он приехал, они должны были встретиться – и вот, она опоздала...
Мишель огляделся – да нет, он его не видел. А где Бетти?
Тяжелый, но счастливый вздох вырвался из груди мигом забывшей о певце Каты: «Она сейчас придет... она в дамской комнате. Никак не может оторваться от зеркала... Вот и она»
Мишель обернулся... и застыл со стаканом в руке, во все глаза уставившись на подлетевшую к ним ракетой девушку...
На него смотрела... нет, это была все та же Бетти – и другая. Абсолютно другая. Она нервничала, она волновалась, она так хотела видеть его реакцию – а он просто ничего не мог выдавить в первый момент... Смотрел, не узнавал – и узнавал...
Те же глаза под сросшимися бровями, тот же носик, губы, очки и брекеты...
Только откуда возникла эта обволакивающая нежность потрясающей красоты глаз? Откуда появилась эта бархатная даже на взгляд кожа? Эта открытая, светящаяся улыбка? Эти вылепленные талантливым скульптором высокие скулы? Изящные уши? Почему раньше он не видел, как неимоверно густы эти волосы, струящиеся сейчас по спине и груди, обтянутой тонким голубым платьем, оставляющим открытыми руки и шею.
Ноги больше не скрывались под плотными колготами. И она не собиралась падать с невысоких каблуков...
Еще раньше, чем он поздоровался с ней, она прочла ответ на свой вопрос в его глазах: все хорошо...
Стоявшая рядом и улыбающая улыбкой Чеширского кота Каталина вернула их в реальность: надо найти Франко де Вито. Ну надо – так надо. И все трое врассыпную бросились искать певца – среди множества народа это было задачей не из легких...
Бетти искала певца среди столиков возле бассейна... искала... все то время, когда отрывала глаза от маленького зеркальца, которое то и дело вытаскивала из сумочки... Смеялась сама над собой – никогда раньше ей и в голову не приходило столько смотреться в зеркало – но сейчас она ничего не могла с собой поделать... Да еще ведь надо понять, нравиться ей это – или нет...
Она никак не могла решить этот вопрос с собой, когда, подняв глаза, неожиданно обнаружила прямо перед собой цель своих метаний по патио: читая газету, за столиком сидел любимец женщин и муз Франко де Вито.
Она нашла его первая! И теперь не может его упустить! Но как ей к нему приблизиться? Кто – он – и кто – она? Но... работа есть работа – и решительно подойдя к его столику, она представилась: Беатрис Пинсон Солано, помощница Каталины Анхель. На этом, собственно, церемония представления окончилась, кто был он – она знала. А потому перешла к практической части: он ни в коем случае не должен двигаться отсюда, с этого места! Она прямо сейчас пойдет – и приведет Каталину, хорошо?
Франко с огромным интересом смотрел на необычную девушку: она совсем не была похожа на уверенных в себе и своем месте под луной стандартных помощниц пиар-менеджеров... Слишком открытая, слишком пытающаяся казаться деловой, слишком смущающаяся... Когда она повторила просьбу в третий раз – он не удержался: зачем бежать искать Каталину? В конце концов, здесь же не открытый космос – она скоро и сама их найдет. А пока... Почему бы девушке не присесть с ним за столик – да и не выпить чего-нибудь освежающего? В такую жару не повредит...
Бетти помялась было... Но, в конце концов, не каждый день любимый с детства певец предлагает ей, ЕЙ, разделить с ним компанию... И позволив себя уговорить, она присела на соседний стул...
КАРТАХЕНА
Заказав себе очередной фирменный коктейль, Бетти смутилась: Франко вернулся к чтению газеты (не спорю, очень непосредственно и очень по-«творчески-гениальному»– но если уж уговорил девушку разделить с собой столик – то газету-то закрой!). Сидеть и молчать было тоже как-то глупо – и Бетти попыталась завязать светскую беседу. Получилось как-то не очень... Франко явно мечтал побыть в одиночестве – а может, боялся, что если будет разговаривать много – то обратят внимание, опознают, придется опять улыбаться и соответствовать образу любимого певца, когда так хотелось расслабиться и побыть самим собой... И поэтому прятался за огромной газетой?
А как ему Картахена? – следующая попытка Бетти завязать разговор оказалась более удачной: певец сообщил, что Картахена очень красива. Расцветшая непрошенной широченной улыбкой девушка обрадовалась было... на несколько секунд... и снова лицо певца скрылось за газетной страницей...
И что еще оставалось делать?
Но нет, времена, когда девушка замкнулась бы в себе и стала переживать, остались позади. Он не хочет общения? Что ж, это – его проблемы. А вот если уж она сидит рядом с ним, и Каталины с Мишелем не видно, то... Ну почему бы не доставить себе радость?...
И Бетти запела. Запела одну из песен сидящего рядом с ней певца, совсем неумело, тихо, удивляясь сама себе – но воистину, весь мир вокруг сегодня был другим – и эта песня, которую можно петь вслух, была всего лишь одной из миллионов граней, открывшихся ей этим волшебным вечером...
Неумелое пение от всей души заставило Франко почти забыть о газете – и он принялся наблюдать за девушкой. Почувствовав его веселый взгляд, Бетти повернулась к нему – и лицо ее снова залилось улыбкой счастья: «Простите меня, но мне так нравится эта песня!»
Мужчина закрыл газету: его погладили по шерстке – и он ответно заулыбался милой девушке!
А Бетти продолжала сверкать от счастья: правда, у нее нет ни голоса, ни слуха, но...
Ну что она говорит, она чудно поет! И он будет только счастлив, если она продолжит это занятие!
И снова закрылся газетой – правда, улыбка так и не сошла с его лица...
А Бетти... она вдруг выхватила зеркальце – и посмотрелась в него: нет, все на месте – в зеркало на нее смотрела новая, такая непохожая на прежнюю, Бетти. Так, вот эта прядь выбилась, вот тут надо пригладить...
Похоже, Франко впервые видел кого-то, кто в его присутствии мог смотреть не на него. Он даже забыл про газету, с веселым изумлением наблюдая за ней: «Что с Вами?»
Услышав его голос, Бетти, вздрогнув, очнулась – похоже было, что погрузившись в созерцание незнакомого ей отражения в зеркале, она напрочь забыла об окружающей ее действительности. Смущенно улыбнувшись, попыталась найти подходящий предлог: ей просто душно – и она нервничает...
Да, душно, но нервничать-то зачем? Похоже, ее собеседник все же решил, что она интереснее газеты, да и ждать от нее надоедливости фанатки не приходилось – значит, можно и поговорить...
А Бетти продолжала, заливаясь растерянным, счастливым до предела смехом, сдержать который была просто не в состоянии: «Мне кажется, что я ужасно выгляжу!...» - и затихла на секунду в напряжении: что он ответит...
Франко рассмеялся: ну что она говорит! Да она свежа, как роза! (Сочинения песен о любви явно не проходит даром...)
Вот и Бетти ему не поверила... Заметив ее странный, недоверчивый взгляд, наклонился поближе: в чем дело?
Ответный ее взгляд вкупе с вопросом был напряженным: он это говорит всем своим поклонницам?
Ну нет, только подругам Каталины. Попытавшись возразить, что она не подруга – а помощница Каты, девушка лишь добилась гораздо более искреннего «Какая разница? Вы – действительно очень хорошенькая...» И снова он недоуменно посмотрел на неловко рассмеявшуюся девушку, не зная как реагировать на ее искреннее: «Спасибо Вам! Мне это говорят впервые в жизни!»
Ситуацию спасла Каталина, наконец-то обнаружившая их за столиком. Принялась было извиняться за опоздание – но Франко де Вита сердиться не собирался: он прекрасно провел время в обществе ее помощницы!
Бетти смущенно улыбнулась – и начала прощаться: они увидятся позже... подав ему руку, она оторопела на мгновение: притянув девушку к себе, он ПОЦЕЛОВАЛ ее в щеку! Он. Франко де Вито, САМ поцеловал в щеку ЕЕ! Ее, которую раньше соглашался поцеловать только Николас – да и то по приказу!
Вот так, держась за щеку, с блуждающей по лицу счастливо-глупой улыбкой, Бетти отошла от них...
Проводив девушку взглядом, Франко воззрился на Каталину: какая она странная...
Глаза Каталины блеснули мудрым лукавством: «У нее был очень трудный день...»
Все еще ощущая на щеке поцелуй певца, ошарашенная и безмерно счастливая, Бетти подошла к самому бассейну...
«Бетти...» - она оглянулась – рядом стоял Мишель... Несомненно, он был очень рад услышать, что Каталина и Франко де Вита встретились, но интересовал его совсем другой вопрос... Он не узнавал прежнюю Бетти. Казалось, вместе с челкой и свободной одеждой она сбросила с себя все, что так долго сковывало ее, мешало дышать полной грудью, мешало просто жить... но сейчас он чувствовал в ней какое-то непонятное возбуждение, которое она изо всех сил пыталась сдержать – безуспешно...
«Что с Вами?» - прищурившись, он внимательно смотрел на нее.
И снова раздался смех Бетти: «Дон Франко ПОЦЕЛОВАЛ меня на прощание! А я разволновалась, как маленькая девочка...»
Он не двигался с места, внимательно наблюдая за этой еще вчера такой скованной, сдержанной – и неживой девушкой, которая сегодня вдруг превратилась в кипящий вулкан: «Вы такая... из-за посещения салона?»
Бетти изо всех сил постаралась стать серьезней – но улыбка не желала покидать ее лица: нет, не потому. Просто... ну ведь раньше она выглядела совсем по-другому... ее никто не целовал... а теперь. Хотя она никак не может привыкнуть – у нее такой странный вид!...
Мишель смотрел на нее с нескрываемым восхищением: ему очень нравится, как она выглядит! Она сияет, счастлива. Это так прекрасно!
Наконец-то улыбка Бетти потеряла свою настороженность – и засияла от всей души: «Спасибо, сеньор!»
Тот дернулся: это слишком официально!
Бетти немедленно исправилась: «Дон Мишель!...» Откуда в ней появилось дразнящее кокетство?
Ответить он не успел – появилась Каталина. Она поговорила с Франко, все в порядке.
И какие же у них планы? – Мишель внимательно смотрел на обеих женщин.
Репетиция награждения Королевы Красоты – и все! Они свободны!
Потом зайдут попрощаться с Таис – она уезжает утром...
А потом... у них ничего не запланировано.
Мишель обрадовался – так может всем вместе прокатиться на старом экскурсионном автобусе? По городу?
На том и порешили. Протянув ему руку, Бетти приготовилась к привычному пожатию – но чем Мишель хуже Франко де Вито? Да ничем – и притянув ее к себе. он тоже поцеловал девушку в щеку...
БОГОТА
Спасительное виски плавной струей перетекло в стакан. Снова один – и нет на этой земле человека, способного спасти его от этого страшного одиночества, на которое он обрек себя. Вернее, есть... но она далеко, так далеко... от него... от этого офиса, который когда-то был и ее офисом... Только вот когда это было? В какой жизни?...
И все, что у него осталось от нее – только вот эта маленькая фотография.
Сидя за столом, забыв о виске, он сумрачно вглядывался в любимые глаза на кусочке картона, который достал из бумажника. Где она? Когда он снова ее увидит?..
Звук открывающейся двери. Жестом опытного фокусника он вернул фотографию на прежнее место – но разве могло хоть что-то ускользнуть от глаз Кальдерона?
«Привет! Работаешь, Армандито?» - Марио пребывал не в самом скверном расположении духа – и даже мрачные глаза друга не могли вывести его из этого состояния легкости...
БОГОТА
«Что слышно о Николасе?» - пожалуй, тон Марио был даже слишком легким...
Отхлебнув глоток из бокала, Армандо молча ответил ему мрачным взглядом.
«Ничего...» - перевел тот c немого на испанский, - «Ну а Бетти?»
«Тоже ничего» - поймав второй взгляд, полностью идентичный первому, Марио пришлось поработать переводчиком еще раз.
«Что же, тогда я присяду – и просто поболтаем!» - сопроводив свои слова действием, Кальдерон с легкой улыбкой уселся напротив друга. Чем Армандо занимается? Кстати, может, он нальет ему выпить – да и расскажет новости? Ну, если есть...
Молча смерив его неподвижным взглядом, Армандо поднялся, пошел к оставленной на шкафчике бутылке...
«Как настроение?» - друг не унимался – ему явно надоели все эти кипящие страсти – и он решил отпустить себя на волю. Бумажник Армандо лежал прямо перед ним – и Марио не удержался – ну что-то же Армандо спрятал туда.
Насмешливый, нарочитый возглас ужаса, вырвавшийся у Кальдерона, заставил его друга стремительно подойти ближе – бумажник чуть не вылетел из рук Марио. «Что? Что с тобой такое?» - стоя с бокалом виски в одной руке и бутылкой – в другой, Армандо, поняв, что именно увидел Марио в его бумажнике, бешеными глазами смотрел на фиглярствующего друга.
Осторожно, словно боясь заразиться, Марио прикрыл бумажник. Изобразил легкий сердечный приступ – и взглянул на Армандо уже не так весело: «Слушай, это смешно! Просто смешно!»
Освободившись от стакана, тот выбросил к нему руку: «Отдай мой бумажник!» - звон от голоса Армандо отразился от стен – но заставить Марио что-либо сделать было не так просто – «Сейчас...» - и снова полез посмотреть.
«Отдай немедленно! Я сказал – отдай! Сейчас же!» - Армандо уже впадал в привычное состояние почти невменяемости...
Кажется, Кальдерон понял, что рискует очень сильно, рискует своим здоровьем – но не сдался: «Налей!» И, еще раз посмотрев на фотографию Бетти, закрыл бумажник – и перевел глаза на друга: «Сеньор экс-президент, можно спросить? Вы что, так и будете сидеть здесь всю оставшуюся жизнь, ожидая звонка от Бетти?»
Молчание. Только черные глаза опустившегося в кресло визави невидяще смотрели на него сквозь стекло бокала в руке.
«Не ты ли говорил мне, что мы сядем и обсудим план спасения нашей компании? Но все последнее время ты ведешь себя странно: все время бродишь, как привидение, по коридорам Экомоды – или просиживаешь в кабинете, который больше не твой. Это просто смешно!»
Молча выслушавший эту тираду Армандо вдруг как сломался, стакан с виски оказался отставленным в сторону, на Марио теперь смотрели до предела измученные глаза: «Я устал! Я не могу ни на чем сосредоточиться, не могу ни работать, ни думать о чем-то еще – пока не выясню, где Бетти! Надеюсь, ты это понял?»
Марио не сводил с него глаз: «Что ж, тогда давай сядем вместе – и подумаем, как нам решить эту проблему!» (Вот что мне нравится в Марио – человек действия – бесплодно терять время на страдания – не в его духе. Сама такая – оттого и Марио пользуется моей особой любовью!)
Не ответив, Армандо молча отпил глоток. Марио встал, положив перед ним бумажник – иногда друг реально бесил его своей пассивностью: «Или ты предпочитаешь сидеть и разглядывать ее фотографию?»
«Мне не до шуток, ты понял?» - ядовитые слова вновь пробудили к жизни задремавшую было в Армандо ярость – и собиравшийся уйти Марио обернулся: неужели ему удалось вытащить друга из этого умирающего состояния?
«Не до шуток?! Армандо, а я вовсе и не шучу! Я думаю, что все это очень романтично! Просто очень!» - и на всякий случай, отойдя поближе к двери, добавил: «Я вот только одного не понимаю: ты что, забыл, как выглядит Бетти? Может, опустишься на землю? Она – все та же страшила – и вряд ли что-то сможет это изменить!»
Он недаром произносил эти слова, стоя в дверях - чтобы мгновенно оказаться ЗА ними при одном только звуке громового голоса «ВОН!!!» Но свою задачу он выполнил – оставшись один, Армандо в ярости – на него? на себя? – шарахнул кулаком по столу: усталая покорность покинула его – спасибо другу – только вот надолго ли...
КАРТАХЕНА - БОГОТА
Стремительно пересекая холл, как всегда торопясь куда-то успеть – не опоздать, Каталина продолжала начатый разговор: «... наоборот, Франко сказал, что ты ему очень понравилась!»
С трудом поспевая за ней на непривычных еще каблуках, Бетти удивилась – впрочем, радости в ее голосе было не больше, чем недоверчивого «фирменного» смеха: «Ну что Вы, не может быть... правда, он был так добр ко мне, даже сравнил меня с розой!»
Каталина на секунду повернула к ней голову: да она же отлично выглядит! Разве сама не видит? И очень хорошо, что Алекс убрал эту дурацкую челку...
«Посмотрим, донья Каталина... Я еще сама толком не поняла...» - сомнение в голосе подруги заставило Кату досадливо поморщиться: «Бетти, с тобой просто невозможно!...» Но вовремя остановила сама себя – не надо торопиться, у Бетти есть время привыкнуть к самой себе... И тут же перевела разговор: надо немного отдохнуть – и к Таис!
И вдруг... она заметила растерянный жест Бетти, поправившей очки. Нет, в нем не было ничего необычного – но Каталина успела ее узнать так хорошо, что тут же поняла его значение: «Только не говори мне. что не пойдешь на вечеринку! Ты так понравилась Таис! Там будут только наши друзья!!!»
Бетти поняла – если она не пойдет – она обидит не только Таис – Каталина ей этого тоже не простит... Хорошо, она пойдет с ней к Таис. Но все-таки... Она не очень подходит для таких компаний...
Каталине, наконец, надоело разыгрывать из себя подушку для слез и крыло, под которым можно укрыться от действительности. Решительно обхватив Беатрис за плечи, она поволокла ее к номеру, готовиться к вечеру: «Так, сначала пойдем – а потом будем разбираться!...»
Оказавшись у себя в комнате, Бетти медленно подошла к столу, растерянно глядя вокруг: ей теперь все казалось другим. Надо было что-то делать, отдыхать, готовиться к вечеру... но помнила ли она об этом?
Да, конечно, но больше всего сейчас ее интересовало другое... Стремительным шагом подойдя к огромному зеркалу, она медленно подняла глаза на свое отражение... На нее смотрела незнакомая – и такая уже знакомая хорошенькая девушка. Волшебство никуда не исчезло – и о прежней, некрасивой и несчастливой Бетти теперь напоминали только грустные глаза.
«Бетти?! Бетти, это ты?» - на отразившийся в зеркальной тишине осторожный вопрос ответом послужил счастливый, неловкий, прекрасный смех и заискрившийся жизнью взгляд огромных черных, поверивших самим себе, глаз в зеркале: «Привет, Бетти!»
Не в силах оторваться от созерцания собственного отображения, Бетти медленно повернулась, изо всех сил пытаясь рассмотреть себя сзади в этом платье – никогда еще у нее не было такой одежды, которая бы так ей шла, и была такой красивой, и эта девушка, которую она не знает, она...
Звонок телефона вырвал ее из этой игры с самой собой – игры, в которую играет каждая женщина каждый день с двух лет – и до могилы – если она, конечно, женщина!
Звонила мама. Она целый день не могла дозвониться дочери – все в порядке?
Ну еще бы! Бетти цвела возбужденной радостью через все километры и горы Колумбии, отделяющие Картахену от Боготы: она сегодня была на флагмане Колумбии! И познакомилась с Президентом страны! И еще – с певцом Франко де Вито!
Хулия была за нее очень рада – правда, сказано это было таким тоном, что не оставляло сомнений – успехи дочери на светском поприще волнуют ее сейчас меньше всего. Но говорить сама она не стала – и трубку взял Николас.
При одном звуке его голоса глуповатая счастливая улыбка мигом слетела с лица его подруги: как дела?
Николас кратко обрисовал ситуацию: тяжелая. Адвокаты просят, чтобы она вернулась как можно скорее!
Зачем? – Бетти ничего не понимала...
Да потому что подписанные ею документы не выдерживают никакой критики. Она же не успела стать еще и юристом! Так что все бумаги надо подписать снова.
Бетти нахмурилась: Николас не выдал ее местопребывание?
Тот сразу ее успокоил: он был нем, как рыба. Но ей все же придется вернуться...
Ну нет, Бетти была категорически не согласна – она не может подвести донью Каталину! Им придется подождать до конца конкурса...
Николас занервничал: может, Бетти передумает? Все члены Совета – в ярости. А дон Армандо... он подавлен. Он умоляет ее позвонить ему... да понимает он ее нежелание звонить бывшему боссу, все он понимает... но только... ну очень большая просьба приехать как можно скорее!
Но Бетти словно закусила удила: «Я не буду плясать под их дудку! Этого они от меня не дождутся! И мне все равно. что хочет дон Армандо – меня это больше не касается! Пусть подождет!»
Что ж, он-то ее понимает, лишь бы она поняли... когда она вернется? Через неделю? Ну что ж... лишь бы не было поздно. Хорошо, он сделает...
Бетти попрощалась – она позвонит завтра – а сейчас ей надо идти. Спасибо ему! И пока...
Повесив трубку, она повернулась к морю... Что ж, в отсутствии свечи – это не самая плохая ее замена... улыбка снова забыла дорогу на ее лицо... и море не радовало...
БОГОТА
Николас недаром согласился так быстро повесить трубку: в гостиной объявился дымящийся от ярости Гермес: ему не дали поговорить с дочерью. А она еще и куда-то собралась, на ночь глядя? Куда?!
Чувствующий себя как на горячей сковороде Николас пожал плечами: дон Гермес знает, где Бетти? Правильно. В Картахене. А где сам Николас? Правильно, вместе с ее родителями здесь, в Боготе! Так откуда же он может знать о планах Бетти? Он что, ясновидящий?
Проводив взглядом вверх по лестнице ушедшего, наконец, полыхающего от ярости мужа, Хулия приступила к расспросам. Значит, Бетти не собирается возвращаться... Не может подвести Каталину? Она хоть понимает всю серьезность создавшегося положения?
Да все она понимает! – Николас сокрушенно поморщился – только обиды в ней сейчас больше, чем здравого смысла...
Покачав головой, Хулия согласилась – а когда она была не на стороне дочери? – дая, эти люди относились к ней плохо... Но...
Значит, завтра Николас пойдет в Экомоду и...
Николас подскочил – никуда он идти не собирается. Это – опасно для жизни, для его жизни. Лучше он по телефону все им скажет!
Но Хулия была непреклонна – сообщить по телефону будет слишком подозрительно. Бетти нет – если еще и Николас не придет – они точно решат, что Бетти решила прикарманить компанию. Нет, мальчик должен пойти! И все обсудить с ними. Успокоить их насчет Бетти!
Никакие аргументы против визита в Экомоду (Патрисия в первых рядах!) не подействовали – он обязан пойти – и все тут! Звонка будет недостаточно!
Зазвонивший именно в этот миг телефон прервал их спор – и Николас отдал трубку Хулии: звонил Армандо.
Сидя в ее каморке с виски в руках, прижимаясь к этой трубке, как к единственному и дорогому ему существу, он произнес эти набившие ему уже оскомину слова: «Донья Хулия, это Армандо Мендоса...»
Хулия испуганно дернулась, показав Николасу на телефон: он!
А Армандо продолжал, глядя в одну точку тоскующими глазами: «Я... очень обеспокоен исчезновением Бетти. Николас обещал придти и рассказать о ней – но так и не пришел...»
«Доктор, он придет завтра - и все обговорит с Вами!»
В мгновение ока поняв, ЧТО это означает, Армандо еле удержался, чтобы продолжить говорить спокойно: «Донья Хулия, это значит... значит, Бетти не вернется завтра?»
Хулия поежилась от звука этого голоса: «Ну я же уже сказала – Николас завтра все Вам объяснит...»
Держась из последних сил, чтобы не заорать, чтобы не разбить вдребезги все вокруг, он умолял: «Ну, пожалуйста, только не это! Вы не поняли! Мне нужен не Николас! Мне нужна Бетти!»
Ну почему люди иногда так слепы к неродным людям? Впрочем, они часто слепы и в отношении близких людей – пока не становится слишком поздно...
И Хулия не услышала в этих мольбах ничего, кроме беспокойства бывшего начальника о подчиненной: «Так решила моя дочь. Николас придет – и все объяснит...»
Ничего он не добьется – его просто не слышат... «Хорошо, спасибо. Спасибо...»
Почти прошептав эти слова, он положил трубку на телефон...
И вдруг офис взорвался его диким, звериным криком-воем, в котором уже не осталось ничего человеческого... ударив изо всех сил по столу, он также внезапно постарался взять себя в руки: «Я больше не могу! Не могу!!!!»
И снова изо всех сил ударив по столу, застыл... Сгустившаяся тишина тяжелыми каплями отмеряла века его одиночества...

0

44

часть 48
КАРТАХЕНА
«Что с тобой?» - Бетти только молча продолжала на нее смотреть – «Ты звонила в Боготу?»
Ну конечно, она звонила в Боготу... На этом свете было не так много причин для подобного окаменения...
«Проблемы?» - продолжила Каталина.
«Увы...» - Бетти опустила голову...
«С Экомодой?» - Каталина сочувственно смотрела на подругу. Та опустила голову – ответ был написан на ее лице.
«Бетти, тебе надо ехать?»
Бетти посмотрела в глаза Кате: «Они настаивают, чтобы я вернулась. Но я не
собираюсь этого делать! Я Вам обещала закончить здесь работу – и до тех пор я никуда отсюда не уеду!»
Страстность, с которой прозвучали эти слова, заставила Каталину молча долго вглядываться в смятенное, но полное яростной решимости, лицо девушки.
Сзади кто-то окликнул Каталину – это подошли Андреа Серна, Орнелла и Джон.
Радостно поприветствовав друзей, Ката пригласила их в автобус. Несколько минут молча вглядывавшаяся в улыбающуюся симпатичную девушку рядом с Каталиной Андреа вдруг потрясенно ахнула: «Бетти?!!!»
Бетти рассмеялась ее удивлению: «Да, я! Добрый вечер. Как Вы?»
Обмениваться обычными светсткими любезностями? Андреа была слишком потрясена для этого: Бетти так изменилась, ее просто не узнать! Ну хорошо... она не прощается... И, оглядываясь на девушку, вслед за друзьями журналистка направилась к автобусу...
Улыбки мигом испарились с лиц подруг, едва Андреа скрылась из вида.
«Знаешь, Бетти, если там действительно такие большие проблемы – возвращайся. Я все пойму...»
«Нет, донья Каталина, я не уеду. По крайней мере, пока не сделаю всего, что Вам обещала!» - несгибаемый настрой Бетти не внушал Каталине особенного доверия: девушка же не сможет спокойно работать...
Не ответив, Бетти повернулась к морю – она сможет, она постарается, ее море ей поможет...
Кто-то обхватил Каталину за плечи – она обернулась: Таис! Обе обрадовались девушке, но Таис пока видела одну лишь Кату: все так хорошо, но она уезжает завтра утром. Сначала – Майами, потом – Рио... Работа, что ж поделать... а как Бетти?
Ката едва удержалась, чтобы не залиться смехом, и толкнула в бок подругу: очнись, Бетти!
Та рассмеялась: привет, Таис!
У той сами собой выпучились глаза: «БЕТТИ!!!»
Н-да, на ту девушку, что лишь сегодня утром никак не могла решиться кричать на пляже, ЭТА Бетти была мало похожа... «Тебя совершенно нельзя узнать! Ты так похорошела!!!»
Бетти все еще смеялась: это только благодаря донье Каталине!
Но Таис все еще не могла опомниться: «Да ты совершенно другая! Ну-ка, повернись, ну повернись!»
Продолжая смеяться над удивлением актрисы, Бетти медленно повернулась вокруг своей оси – и услышала: «Ну совершенно другая девушка! Просто красавица!!!»
Подошедший Мишель прервал эту сцену тотального изумления: их давно все ждут, пора в автобус!
БОГОТА
Марсела все еще обдумывала слова Маргариты, когда к ней ворвалась Патрисия: она хотела знать все! О чем они говорили с будущей свекровью? Почему пришел «кретин» Николас – а не Бетти? И... в общем, она хотела знать все досконально...
Марсела отрешенно посмотрела на нее: Бетти просто не захотела придти. Прислала его.
Лицо Пати скривилось, как будто она только что съела 10 лимонов: скажите, какая честь! И что же он сказал?
Марсела была спокойна и абсолютно холодна: она и не собирается приезжать пока. Все вопросы – в письменном виде.
В общем, все ясно! – констатировала Патрисия, сорвавшись с места, - просто эта девка боится здесь появляться! Зато этот подлец сунулся! Ну, ничего, если он появится еще хоть раз...
От ярости у нее кончились слова – дальше она могла уже только показывать. И Марселе представилось редкостное зрелище: Патрисия, давящая ногой ненавистную гадюку – Николаса Мора!
Впрочем, это зрелище ее нисколько не развеселило – скорее, темпераментного выступления подруги она даже не заметила...
КАРТАХЕНА
Среди веселящегося автобуса выступал Мишель: сегодня они все провожают Таис, которую успели полюбить! Хотелось бы, чтобы она задержалась еще – но что делать, если долг зовет. Но эта ночь – их! А сейчас они едут в центр – и автобус в полном распоряжении компании так долго, как все пожелают. Итак, развлекаемся! Наливай, Джон!
И плюхнулся на сиденье рядом с улыбающейся Беатрис.
Каталина на секунду поманила его польцем: «У меня к тебе просьба: не оставляй сегодня Бетти одну».
Мишель подарил ей смеющийся взгляд: «А я и не собирался!» И под светом лучистых глаз обрадованной Каты вернулся к Бетти: «Бетти, приказываю: сегодня ты должна быть счастлива!»
Неловкая улыбка еще не успела завладеть ею полностью, как на лице появился испуг: повернувшись к Джону, Мишель выхватил у него бутылочку с коктейлем и протянул ей.
«Нет-нет, я не пью!» - возражения Бетти были на корню пресечены разошедшимся голубоглазым красавцем – а он пьет, неужели Бетти будет жестока, и не составит ему компанию?
Нет, такой жестокой Бетти не будет – к тому же, весь автобус начал увлеченно скандировать ее имя – и рассмеявшись, под аплодисменты благодарных зрителей, Бетти отхлебнула напиток прямо из бутылки Мишеля.
Но это еще было не все. Воодушевленный ее согласием, мужчина вскочил – и начал танцевать прямо в автобусе. Зажигательная музыка - и настойчивый кавалер - подняли с места и Бетти. И вот уже весь автобус затанцевал самбу – прямо на местах. Что ж, лучшего способа растрясти мозги – и забыть обо всем на свете – трудно было придумать...
БОГОТА
Он морщился при каждом глотке. Но продолжал пить – только так можно было хоть немного заглушить мучительную боль, занозой сидевшую в сердце и не дающую ни жить – ни дышать...
«На позицию девушка провожала бойца...» - только в роли девушки выступала донья Хулия, а роль направляющегося на передовую бойца с блеском исполнял Николас Мора. Вытянув донельзя и без того длинную бледную физиономию, он горестно вздыхал: донья Хулия даже представить себе не может, как он рискует, направляясь завтра в Экомоду. Не только жизнью – но и лицом. И бесплатно! Но чего не сделаешь для подруги?... (И этого не сделаешь, и того тоже... не сделаешь... Но Николас – не таков! Вот только пластырь захватит – и хоть сейчас на Патрисию!... Нет, вы не то подумали...) В общем, он сходит – но ужинать придет к донье Хулии!
Закрыв за ним дверь, Хулия подняла глаза к небу: во что же ввязалась ее дочь?..
КАРТАХЕНА
Веселье в автобусе продолжалось – и теперь тон задавала Таис. «Бетти, сегодня наша ночь!» - схватив Беатрис за руку, провозгласила актриса – и затанцевала в сумасшедшем ритме, увлекая за собой всех и каждого, кому посчастливилось быть в орбите ее неуемной энергии...
БОГОТА
Едва увидев Марселу, Патрисия сорвалась с места: пошли домой. Марсела остановилась: Армандо еще в офисе?
Пати кивнула – его оттуда не вытащишь. Так они идут?
Нет, Марсела хотела поговорить с бывшим женихом – и, в ответ на возмущение Патрисии просто протянув ей деньги и пропустив мимо ушей жалобы той на скудность суммы, прошла в кабинет президента.
Обернувшийся на звук открывающейся двери Армандо пристально посмотрел на вошедшую Марселу.
«Звонил Николасу Мора?» - она вызывающе скрестила руки на груди – и, пытаясь держаться высокомерно, откинув голову, медленно направилась к нему.
Не двигаясь, Армандо еле заметно качнул головой.
«Нет»- констатировала Марсела – «а с ней удалось поговорить?»
Помолчав, он снова ответил отрицательно: «Нет, Марсела...»
КАРТАХЕНА
«Что с тобой?» - Бетти только молча продолжала на нее смотреть – «Ты звонила в Боготу?»
Ну конечно, она звонила в Боготу... На этом свете было не так много причин для подобного окаменения...
«Проблемы?» - продолжила Каталина.
«Увы...» - Бетти опустила голову...
«С Экомодой?» - Каталина сочувственно смотрела на подругу. Та опустила голову – ответ был написан на ее лице.
«Бетти, тебе надо ехать?»
Бетти посмотрела в глаза Кате: «Они настаивают, чтобы я вернулась. Но я не
собираюсь этого делать! Я Вам обещала закончить здесь работу – и до тех пор я никуда отсюда не уеду!»
Страстность, с которой прозвучали эти слова, заставила Каталину молча долго вглядываться в смятенное, но полное яростной решимости, лицо девушки.
Сзади кто-то окликнул Каталину – это подошли Андреа Серна, Орнелла и Джон.
Радостно поприветствовав друзей, Ката пригласила их в автобус. Несколько минут молча вглядывавшаяся в улыбающуюся симпатичную девушку рядом с Каталиной Андреа вдруг потрясенно ахнула: «Бетти?!!!»
Бетти рассмеялась ее удивлению: «Да, я! Добрый вечер. Как Вы?»
Обмениваться обычными светсткими любезностями? Андреа была слишком потрясена для этого: Бетти так изменилась, ее просто не узнать! Ну хорошо... она не прощается... И, оглядываясь на девушку, вслед за друзьями журналистка направилась к автобусу...
Улыбки мигом испарились с лиц подруг, едва Андреа скрылась из вида.
«Знаешь, Бетти, если там действительно такие большие проблемы – возвращайся. Я все пойму...»
«Нет, донья Каталина, я не уеду. По крайней мере, пока не сделаю всего, что Вам обещала!» - несгибаемый настрой Бетти не внушал Каталине особенного доверия: девушка же не сможет спокойно работать...
Не ответив, Бетти повернулась к морю – она сможет, она постарается, ее море ей поможет...
Кто-то обхватил Каталину за плечи – она обернулась: Таис! Обе обрадовались девушке, но Таис пока видела одну лишь Кату: все так хорошо, но она уезжает завтра утром. Сначала – Майами, потом – Рио... Работа, что ж поделать... а как Бетти?
Ката едва удержалась, чтобы не залиться смехом, и толкнула в бок подругу: очнись, Бетти!
Та рассмеялась: привет, Таис!
У той сами собой выпучились глаза: «БЕТТИ!!!»
Н-да, на ту девушку, что лишь сегодня утром никак не могла решиться кричать на пляже, ЭТА Бетти была мало похожа... «Тебя совершенно нельзя узнать! Ты так похорошела!!!»
Бетти все еще смеялась: это только благодаря донье Каталине!
Но Таис все еще не могла опомниться: «Да ты совершенно другая! Ну-ка, повернись, ну повернись!»
Продолжая смеяться над удивлением актрисы, Бетти медленно повернулась вокруг своей оси – и услышала: «Ну совершенно другая девушка! Просто красавица!!!»
Подошедший Мишель прервал эту сцену тотального изумления: их давно все ждут, пора в автобус!
БОГОТА
Марсела все еще обдумывала слова Маргариты, когда к ней ворвалась Патрисия: она хотела знать все! О чем они говорили с будущей свекровью? Почему пришел «кретин» Николас – а не Бетти? И... в общем, она хотела знать все досконально...
Марсела отрешенно посмотрела на нее: Бетти просто не захотела придти. Прислала его.
Лицо Пати скривилось, как будто она только что съела 10 лимонов: скажите, какая честь! И что же он сказал?
Марсела была спокойна и абсолютно холодна: она и не собирается приезжать пока. Все вопросы – в письменном виде.
В общем, все ясно! – констатировала Патрисия, сорвавшись с места, - просто эта девка боится здесь появляться! Зато этот подлец сунулся! Ну, ничего, если он появится еще хоть раз...
От ярости у нее кончились слова – дальше она могла уже только показывать. И Марселе представилось редкостное зрелище: Патрисия, давящая ногой ненавистную гадюку – Николаса Мора!
Впрочем, это зрелище ее нисколько не развеселило – скорее, темпераментного выступления подруги она даже не заметила...
КАРТАХЕНА
Среди веселящегося автобуса выступал Мишель: сегодня они все провожают Таис, которую успели полюбить! Хотелось бы, чтобы она задержалась еще – но что делать, если долг зовет. Но эта ночь – их! А сейчас они едут в центр – и автобус в полном распоряжении компании так долго, как все пожелают. Итак, развлекаемся! Наливай, Джон!
И плюхнулся на сиденье рядом с улыбающейся Беатрис.
Каталина на секунду поманила его польцем: «У меня к тебе просьба: не оставляй сегодня Бетти одну».
Мишель подарил ей смеющийся взгляд: «А я и не собирался!» И под светом лучистых глаз обрадованной Каты вернулся к Бетти: «Бетти, приказываю: сегодня ты должна быть счастлива!»
Неловкая улыбка еще не успела завладеть ею полностью, как на лице появился испуг: повернувшись к Джону, Мишель выхватил у него бутылочку с коктейлем и протянул ей.
«Нет-нет, я не пью!» - возражения Бетти были на корню пресечены разошедшимся голубоглазым красавцем – а он пьет, неужели Бетти будет жестока, и не составит ему компанию?
Нет, такой жестокой Бетти не будет – к тому же, весь автобус начал увлеченно скандировать ее имя – и рассмеявшись, под аплодисменты благодарных зрителей, Бетти отхлебнула напиток прямо из бутылки Мишеля.
Но это еще было не все. Воодушевленный ее согласием, мужчина вскочил – и начал танцевать прямо в автобусе. Зажигательная музыка - и настойчивый кавалер - подняли с места и Бетти. И вот уже весь автобус затанцевал самбу – прямо на местах. Что ж, лучшего способа растрясти мозги – и забыть обо всем на свете – трудно было придумать...
БОГОТА
Он морщился при каждом глотке. Но продолжал пить – только так можно было хоть немного заглушить мучительную боль, занозой сидевшую в сердце и не дающую ни жить – ни дышать...
«На позицию девушка провожала бойца...» - только в роли девушки выступала донья Хулия, а роль направляющегося на передовую бойца с блеском исполнял Николас Мора. Вытянув донельзя и без того длинную бледную физиономию, он горестно вздыхал: донья Хулия даже представить себе не может, как он рискует, направляясь завтра в Экомоду. Не только жизнью – но и лицом. И бесплатно! Но чего не сделаешь для подруги?... (И этого не сделаешь, и того тоже... не сделаешь... Но Николас – не таков! Вот только пластырь захватит – и хоть сейчас на Патрисию!... Нет, вы не то подумали...) В общем, он сходит – но ужинать придет к донье Хулии!
Закрыв за ним дверь, Хулия подняла глаза к небу: во что же ввязалась ее дочь?..
КАРТАХЕНА
Веселье в автобусе продолжалось – и теперь тон задавала Таис. «Бетти, сегодня наша ночь!» - схватив Беатрис за руку, провозгласила актриса – и затанцевала в сумасшедшем ритме, увлекая за собой всех и каждого, кому посчастливилось быть в орбите ее неуемной энергии...
БОГОТА
Едва увидев Марселу, Патрисия сорвалась с места: пошли домой. Марсела остановилась: Армандо еще в офисе?
Пати кивнула – его оттуда не вытащишь. Так они идут?
Нет, Марсела хотела поговорить с бывшим женихом – и, в ответ на возмущение Патрисии просто протянув ей деньги и пропустив мимо ушей жалобы той на скудность суммы, прошла в кабинет президента.
Обернувшийся на звук открывающейся двери Армандо пристально посмотрел на вошедшую Марселу.
«Звонил Николасу Мора?» - она вызывающе скрестила руки на груди – и, пытаясь держаться высокомерно, откинув голову, медленно направилась к нему.
Не двигаясь, Армандо еле заметно качнул головой.
«Нет»- констатировала Марсела – «а с ней удалось поговорить?»
Помолчав, он снова ответил отрицательно: «Нет, Марсела...»
БОГОТА
Сделав несколько шагов по направлению к нему, Марсела пожала плечами: «Не думай, что мне что-то надо от тебя, ты уже сказал, что не хочешь делать мне больно... Но знаешь – я уже ничего не чувствую. Абсолютно ничего...»
Армандо опустил голову, посмотрел на стакан в руке: то, что она «ничего не чувствует», было видно за километр. Неужели она забыла, что если кто-то ее и знал – так это он? Но ничего не сказал...
«А что, если она не появится?» - Армандо поднял на нее спокойный взгляд – только ее взгляд мог разглядеть, сколько беспредельного отчаяния кроется в его глубине. Они теперь смотрели друг на друга – два человека, изо всех сил старавшиеся казаться спокойными – и оба знавшие, что это спокойствие – всего лишь игра, пустая игра.
Пожал плечами: «Ну вызову адвокатов...»
Покачав головой, она прервала его слова: «Нет, я совсем не о юридической стороне дела».
Он снова отвел глаза – разглядывать виски в бокале было гораздо легче, чем смотреть на нее, тем более сейчас, когда она не сводила горящих глаз с его лица: «Я говорю о тебе! Только о тебе! Что будет с тобой, если она не появится? Или... вернувшись, не захочет больше тебя знать?»
Он чувствовал на себе ее прожигающий его насквозь взгляд... и не мог ответить ей тем же... не мог поднять глаз – только упорно разглядывал стакан – и как он еще не треснул от такого взгляда? Но ведь она задала сейчас тот самый вопрос, который он до безумия боялся задать себе сам...
Наконец, Армандо поднял на нее уже не скрывающий ни боли, ни отчаянного смятения, ни сжигающей горечи, взгляд: «Не знаю...»
И без того белое лицо приняло теперь оттенок снежной белизны: «Значит, ты все еще надеешься, что она к тебе вернется?»
Господи, что она хочет от него? Что ждет?
Разом сбросив с себя это показное спокойствие, эту равнодушную холодность, которой так и не удалось защитить себя от боли, он взмолился: «Марсела, прошу тебя – не надо! Не надо об этом!»
«Конечно...» - Марсела все еще смотрела на него – и сквозь обиду, сквозь ее боль и ее горечь все явственнее проступало другое: сейчас она страдала за него – и не хотела этого - «Не напрягайся. Ты мне уже ответил...»
Армандо хотел ей что-то сказать – нет, ей не нужны его слова: «Я... не собираюсь устраивать допросы. Ты можешь делать все, что хочешь – ты ведь совершенно свободен!»
Опустив глаза, он чуть расслабился: надеялся, что она уйдет?
Но решительно направившаяся вдруг к дивану Марселу опустилась на него – и снова посмотрела на бывшего жениха: «Объясни мне только одно: что для тебя любовь?»
Хороший вопрос! И несомненно весьма своевременный! Не поверив собственным ушам, забыв о виски, он вперил недоуменный взгляд в бледную женщину с горящими черными глазами и почти такими же черными губами, из которых сейчас лились вопросы, слушать которые, а тем более отвечать на них, он не был готов.
«Что ты ищешь в женщине? Что в ней заставляет тебя любить ее?» - ответом ей была тишина – только его глаза непроницаемо смотрели в пустоту...
«Вы с Бетти привели меня в растерянность...» - Марсела недоуменно пожала плечами – «Нет, я не говорю о физической стороне...» - быстро добавила она, заметив его тяжелый взгляд – «...хотя и была удивлена тем, что тебе изменил твой вкус».
Отвернувшись, Армандо поднес к губам бокал...
«Чего ты ждешь от такой женщины, как она? Тихой, невзрачной, с принципами...»
Не двигаясь, Армандо не сводил с нее почти ненавидящего взгляда – но не прерывал...
«..но которая без колебаний связалась с шефом, почти женатым человеком – и легла с ним в постель!»
Сколько же можно! – разом обессилев, Армандо опустился было в кресло – и замер при виде ее пальчика, повелительно ткнувшего в сторону свободного места рядом с ней, на диване: «Нет! Не туда – сюда!»
Зачем ей это надо? – этот вопрос явственно читался в его глазах - но он так устал, что даже не стал с ней спорить. Недоуменно-равнодушно пожав плечами, он занял место в противоположном от нее конце: «Марсела, пойми – я не в состоянии... просто не в состоянии выслушивать сейчас вопросы о Беатрис!»
Она отвела от него глаза – и обреченно смотрела перед собой: «Еще бы! Ведь любовь – слепа! Но твоя любовь – еще и глуха, и глупа!»
Она снова взглянула на него – неподвижно застывшего в углу дивана, время от времени отпивавшего глоток из бокала – и снова замиравшего, закрыв глаза – лишь на виске билась жилка: «Чего ты ждешь от женщины, которая согласилась участвовать в тех грязных делах, которые ты затеял – и предала тебя?!»
«Марсела, ты мне это говоришь уже в тысячный раз! Марси!» - у него уже не было сил снова объяснять, спорить – или даже возмущаться – ничего не осталось, кроме пустоты и обреченности – и шепота.
«Она сдала тебя мне – твоей невесте! Сдала без остатка! Ничего не утаив!» - она просто не могла остановиться. Причиняя ему эту боль, бередя эти раны – на что она надеялась? На его здравый смысл? На его гордость? На то, что эти слова заставят его встряхнуться? Что он сбросит с себя эту любовь? Или хотела ему помочь все осмыслить – и снять с его плеч груз его вины хоть частично?
Боль в ее глазах переплеталась с ненавистью – к нему? К ней? К судьбе, жестоко над ней посмеявшейся?
Тишина - он лишь молча прижимался лбом к бокалу.
Она вскочила, почти бегом дошла до двери – и обернулась: «Чего ты ждешь от женщины, которая не приходит к тебе на помощь в критический момент?! Которая вместо этого присылает посредника?!» Это прозвучало почти криком боли, почти...
И он отозвался. Взглянув на Марселу, чье лицо сейчас было очень похожим на его – столько исступленного отчаяния в нем было, он еще раз попытался объяснить ей то, что ощущал всем своим существом, и надеялся, что наконец, поймет – и примет – она.
«Она же обижена, Марсела. Ты же знаешь...» - ему с трудом дались эти слова, еще труднее было смотреть на нее, застывшую у двери.
Эти тихие слова словно пробудили девушку – и она, стремительно приблизившись к Армандо, опустилась на диван рядом с ним: «Армандо, ты обижал меня много раз – но я всегда оставалась с тобой!»
Молчание.
«Да пойми же наконец, что эта женщина всего лишь использует тебя!»
Очень медленно он выпрямился, от жгучей боли почернели глаза – но он продолжал молчать.
«Ты ей не нужен! Она ничего не чувствует! Я бы никогда тебя так не бросила.... да еще и с такое нелегкое время, когда у тебя столько проблем!»
Казалось, Армандо окаменел – таким запредельным было молчание, такой неподвижностью веяло от него – и только напряженная боль билась в полуопущенных, замерших глазах... она бы забрала эту боль себе – если бы он позволил, если б это вернуло к жизни прежнего Армандо... нет, он бы ей не позволил – теперь она ясно это понимала.
«Она же просто бросила тебя на тонущем корабле – и сбежала!»
Так и не дождавшись ответа от застывшего мужчины, она поднялась – только горечь тронула забывшие об улыбке губы: «Ладно, я все сказала...»
Дойдя до двери, Марсела обернулась – и бросила на него последний взгляд: «Мне тебя жаль!» Сожаление ли прозвучало в ее голосе? Или то была последняя попытка пробудить его гордость?
Но... нет, и это не проникло сквозь его оцепенение. Наверно, вот так и выглядят, когда вынимают душу – и по капле забирают надежду.
Закрывшаяся за ней дверь разрезала этот мир на две части – там, снаружи, была жизнь, там смеялись люди, цвели деревья, и солнце дарило тепло и надежду...
А здесь, внутри, меж стен этого офиса, до краев наполненного болью, не осталось ничего - кроме леденящего холода и отчаяния мужчины, потерявшего даже право ждать.
КАРТАХЕНА – БОГОТА – КАРТАХЕНА
Вечеринка в автобусе продолжалось полным ходом. Танцевали все – ну или почти все.
Возбужденная своей новой внешностью, всеобщей радостью, коктейлем, восторгом от этого пьянящего чувства, что вот теперь, наконец-то, она своя среди своих, она на своем месте – и равна этим блестящим людям, веселящимся вместе

0

45

часть 49
БОГОТА
Лицо Армандо, приблизившееся к лицу Рамона – для убедительности - ощерилось звериным оскалом. И тихий голос его скорее напоминал рычание зверя: «Посмотри мне в глаза, Рамон. Я что, мальчик, по-твоему? Нет? Я похож на идиота? Опять нет? Тогда что?!»
Рамон молча протирал стаканы – все еще надеясь, что скандал не состоится.
«Когда я отдаю приказы – они сразу выполняются!» - видя, что слова его не производят нужного впечатления, Армандо взорвался, да так, что Рамон чуть не отлетел в сторону от неожиданности – а весь бар замер, не сводя глаз со внезапно взбесившегося человека: «Я приказал тебе, черт бы тебя побрал!!! И хочу, чтобы ты выполнял!!! Понял?!!! Или нет?!!!»
Тишина, воцарившаяся после его взрыва, оглушала. Рамон смотрел на него растерянно – он никак не ожидал, что дон Армандо может вести себя вот так...
Сообразив, что что-то тут как-то не совсем хорошо, какое-то молчание вокруг уж больно неестественное, Армандо обернулся: весь бар смотрел на него, забыв о своих делах.
«Что? Чего вы все уставились? А?» - он повернулся к Рамону – «Я погорячился! Прости меня, Рамон. Прости, старик, забудь, Рамонсито.» Он потрепал парнишку по голове – и все сразу отвернулись, поняв, что ничего интересного больше не произойдет.
А Армандо, забыв, что только что готов был разорвать неповинного бармена на куски, испытал теперь непреодолимую потребность оправдаться за свое поведение: «Знаешь, почему я такой? Это был не мой день!»
Вот что-то – а слушать Рамон был готов всегда – это входило в его обязанности. Знал это и Армандо – как знал и то, что пусть по долгу службы – но кто-то выслушает его, и не будет ни о чем спрашивать. Просто выговориться, пусть и чужому человеку – это ведь тоже немало...
«На меня столько сразу всего свалилось! Хочешь знать, что именно?» - схватив парня за бабочку, Армандо притянул его поближе. Тот даже не сопротивлялся: в конце концов, рядом были и другие бармены – а такому клиенту, как доктор Мендоса, следовало всячески угождать...
«Я больше не президент. И правильно – я столько натворил, что меня давно надо было гнать взашей! Я был просто отвратительным президентом! Неудачник! Я не человек – я мусор, просто мусор!»
Он отпустил Рамона – в сущности, ему уже было все равно, слушает его кто-нибудь, или нет. Главное – ему надо было это сказать – себе, именно себе...
«А еще – я потерял женщину, которую люблю. И отменил свадьбу. Нет, это она меня бросила. Отменила свадьбу – и все. Я ей больше не нужен. И это – правильно. Я обращался с ней, как последняя скотина. Она столько натерпелась от меня. А теперь я еще и ограбил ее».
Он понуро смотрел вниз. Список его прегрешений и впрямь получался весьма внушительным. А впереди было самое большое, самое тяжелое...
«Но самое ужасное – меня бросила любимая женщина. Я обманывал ее - то есть, это она так думала, что я ее обманывал – и она сбежала от меня. Скрылась. И не хочет больше обо мне слышать. И завтра она раздавит меня окончательно!»
Рамон удивленно взглянул на него: «Донья Марсела? Да нет, не думаю. Вы бы помирились с ней...»
Армандо, внезапно очнувшись от его слов, пораженно взревел: «Кто?! О чем ты говоришь?! Нет-нет-нет, Рамон, я говорю не о ней – я говорю о моей любимой! Ты ничего не понял. Я говорю о моей Бетти – это она думает, что я ее не люблю. Но она ошибается. Я жить без нее не могу!»
Рамон смотрел на него, уже четко понимая, что ничего не понимает: «Подождите... Вы любите не вашу невесту, которая Вас бросила, а другую?»
Армандо поднял на него тяжелый взгляд, в котором ясно читалось его мнение об умственных способностях собеседника... Ну, как можно не понять такую простую вещь?!
«Конечно, я не люблю ее! То есть, я не люблю ту, а эту я люблю. Понимаешь? Я ее люблю! Очень люблю!»
Рамон тяжело вздохнул – за один сегодняшний вечер можно было потребовать крупную прибавку к жалованью: «Любите... Но не ту, а эту? Да?»
За улыбку, которой он сопроводил свои слова, ему можно было сразу давать Оскара – или делать топ-менеджером этого бара...
Армандо тоже улыбнулся было в ответ... Но улыбка эта увяла, не успев расцвести даже до половины. И он снова погрузился в мрачные раздумья.
«Да, правильно. Только я потерял ее. Она никогда не сможет меня простить. А мне так плохо без нее, она нужна мне. Знаешь, Бетти – самая красивая женщина на свете! Хочешь, я покажу тебе ее фотографию?»
Рамон пожал плечами – все равно ведь покажет, зачем же спорить-то?
Его собеседник вытащил маленький квадратик и бережно поцеловал его: «Посмотри, она – настоящая красавица!»
Но, протянув руку, бармен тут же ощутил тяжесть длани Армандо: «Не трогай! У тебя руки грязные! Испачкаешь! Вытри руки – ее не должна коснуться никакая грязь! Она такая чистая, такая нежная – настоящая аристократка, моя Бетти!»
Рамон уже еле сдерживался – хорошо, что Армандо был занят созерцанием обожаемого личика – не то не удержался бы от исправления выражения на личике визави... Но бармены – люди тренированные – и вытерев руки и переправив гримасу готовящегося убить тещу зятя на нечто более подобающее торжественности сего момента, Рамон наконец удостоился чести подержать фотографию и увидеть лицо таинственной и столь безгранично любимой женщины легендарного повесы дона Мендосы.
Едва взглянув на драгоценный маленький кусочек картона, столько бережно хранимый Армандо в бумажнике, возле самого сердца, Рамон потерял дар речи. Челюсть его едва не упала вниз – и ему не сразу, с огромным трудом, удалось восстановить и дыхание, и лицо, окривевшее слегонца от такой красоты...
«Ну как?» - гордость в голосе Армандо была еще более впечатляющей, чем внешний вид предмета этой гордости.
«Э... ну да, в общем...»
Дрожащий голос бармена говорил сам за себя. Нет, он многое успел повидать, работая в столь популярном месте – но такого...
Армандо взорвался: «Что «в общем»? Да она прекрасна! Она – единственная, понимаешь?»
Вот с этим Рамон был полностью согласен – о чем тут же радостно и оповестил собеседника: «О да, таких больше нет!»
«Она – самая лучшая, самая замечательная, она – просто прелесть! Посмотри, она божественная! Просто божественная!» - продолжал кипеть клиент – и бармен с энтузиазмом поддакивал ему, для пущей убедительности энергично качая головой: «Да, она такая... и такая... и такая тоже... она...»
Если б Армандо не был так пьян, то сразу бы понял, что на самом деле думает Рамон. Но, к счастью, он был пьян – и Рамон остался цел и невредим.
А Армандо снова вглядывался в любимое лицо: «Как я мог? Ну как я мог дать ей уйти от меня? Она же никогда ко мне не вернется...»
«Дай-то Б-г...» - еле слышно бросил Рамон – но Армандо его услышал.
«Что?!» - еще мгновение – и Рамон был бы сметен с лица земли – но вовремя нашелся: «Дай Б-г, чтобы она к Вам вернулась...»
И мир был восстановлен.
«Теперь ты понимаешь, что случилось?» - Армандо спрятал бесценную фотографию обратно в бумажник – «Понимаешь, почему я такой?»
Рамон согласно кивнул: «Да, теперь я хорошо понимаю, почему Вам надо выпить!...»
Замаскировать иронию на этот раз удалось плохо – и ответ, прозвучавший от напрягшегося клиента, только подтвердил бесплодность этого последнего усилия: «Знаешь, налей-ка мне еще виски – или я тебе морду набью!»
Подняв мрачный взгляд, Рамон с секунду взвешивал возможность подобного развития событий. Видимо, сообразив, что Армандо способен на все – раз уж оказался способен влюбиться в обладательницу только что рассмотренных им достоинств – решил не искушать судьбу и сдался: «Хорошо. Но только один! Последний!»
«Ладно» - криво усмехнувшись, умиротворенный Армандо слез со стула – «Я пойду в туалет, а это вот – тебе. Возьми мой бумажник, пригляди за ним – боюсь его потерять. Нет, не из-за денег – из-за фотографии!»
И, качаясь из стороны в сторону не хуже утлой лодчонки при шторме в 7 баллов, под взглядами изумленной публики, побрел в направлении подсобных помещений...
Проводив его глазами. Рамон не мог отказать себе в удовольствии снова взглянуть на фотографию: а вдруг в первый раз приглушенное освещение сыграло с ним злую шутку?
Но... нет, освещение тут явно было ни при чем. Лицо на фотографии осталось все тем же – из фильмов ужасов.
Досадливо вздохнув, он швырнул этот чертов снимок обратно в бумажник – и повернулся к очередному клиенту у стойки. Чего только не наслушаешься-насмотришься в баре...
КАРТАХЕНА
Отель сиял огнями – и публикой, одетой в вечерние наряды, или купальные костюмы, удивительно гармонировавшими со всеми видами тропических растений, свободно растущих на каждом сантиметре земли около гостиницы, или же расставленных в бесчисленных кадках и вазонах внутри оной. Нарочитая небрежность оформления во всем – но какая влекущая!..
«Ну как, завтра ты будешь в таком же настроении?» - проводить Бетти в номер Мишель явно не спешил – и они медленно шли по холлу к ее двери.
«Надеюсь, что да...» - нервный смешок Бетти не очень соответствовал ленивой томности окружающей ночи.
«Отлично. Завтра нас ожидает куча дел!» - дойдя до ее двери, он оперся рукой о стену и взглянул на девушку. Не решившись достать при нем ключ и открыть дверь, она повернулась к нему: «Ну...» Вот что говорят девушки проводившим их молодым людям, если плохо с ними знакомы? Если Бетти и знала это когда-нибудь – то давно забыла.
Слава Б-гу, Мишель и в этом пришел к ней на помощь: «Ладно, отдыхай, «...слушай море, засыпай под шум волны, Дочь Весны...»» - процитировал он – и был вознагражден смущенной улыбкой – «До завтра!»
«Спокойной ночи, Мишель!» - кивнула в ответ девушка.
«Сладких снов!» - «И Вам – тоже!»
Склонившись на секунду, Мишель поцеловал ее в щеку... если это можно было сделать Франко де Вито – то чем он хуже? Но увидеть ее реакцию на этот поцелуй он все же не решился – и быстро ушел, словно что-то гнало его прочь.
А Бетти смотрела ему вслед... Уже второй мужчина поцеловал ее сам, а не под давлением обстоятельств. Но если поцелую певца она обрадовалась, как ребенок – то этот второй поцелуй почему-то совсем ее не радовал. И, освободившись от необходимости улыбаться (лишь теперь она начала постигать, что же является самым трудным в работе, связанной с людьми – необходимость всегда улыбаться, всегда быть в хорошем расположении духа), она провожала его глазами, полными невысказанного грустного вопроса: почему? Почему она ничего не чувствует? Красивый, добрый, умный... Неужели она обречена навеки ничего не чувствовать?...
Горькие мысли не оставили ее и в номере. Она огляделась – как будто все на месте, все как было – но изменилось. И изменилось необратимо.
Зеркало – оно снова поманило ее – и не было силы сопротивляться его власти. Очень осторожно, крадучись она подошла к нему, взглянула вопрошающе – и застыла. Еще секунду назад одолевавшие ее невеселые думы испарились, мир вокруг исчез – остались только она – и ее отображение. Зеркало, с детских лет бывшее ее врагом, вдруг по какой-то непонятной, одному ему ведомой причине, сменило гнев на милость – и стало другом. Добрым другом, дарившим ей сейчас прекрасный, безбрежный в своей новизне, мир, который обязательно станет ее, в котором она никогда не будет одинока, в котором смех всегда будет только смехом, а не щитом, прикрывающим боль отверженности... Если бы все было так просто... нет, она знала, что так не бывает, что одного отображения в зеркале не хватит, чтобы перевернуть всю жизнь – но на одну эту ночь, на один час, всего лишь на этот миг, что она стоит здесь, затаив дыхание – позволь ей в это поверить, Жизнь, ведь это так много - и так мало – этот единственный миг надежды...
Она все еще всматривалась в становящийся уже знакомым облик темноволосой девушки в голубом платье, как вдруг рядом с ним появилось застывшее, с грозовыми, наполненными болью и тоской, черными глазами, знакомое до боли, любимое до исступления, ненавистное до крика, лицо. Потрясенная, она вглядывалась в эти не отпускающие ее ни на миг, не дающие ни дышать, ни простить себя, бесконечно дорогие ей черты... Какое счастье – она его видит! Он здесь, с ней... Только почему он так выглядит, как будто из него по капле вытягивают жизнь...
Она вдруг опомнилась – да ведь он же разрушил ее, предал ее доверие, надругался над ее любовью! А она! Что она делает?!
«Оставьте меня, дон Армандо! Оставьте меня в покое!»
И, не выдержав больше почти осязаемой его боли, которая терзала ее гораздо больше ее собственной, она бросилась прочь от зеркала, упала на кровать, закрыла глаза: не видеть, не слышать, не чувствовать!
Только от себя не убежишь. Можно прогнать отображение из зеркала, можно выбросить само зеркало – но как прогнать, как выбросить часть самой себя?
Открыв глаза, Бетти долго смотрела в темное, с всполохами огней, небо за окном. Где-то там, в такой нереально далекой отсюда Боготе, есть он. Запрещай, не запрещай себе думать об этом – какая разница... И она вслушивалась в эту горькую обреченность своей души – тот миг надежды, подаренный ей у зеркала, был отобран быстро и безжалостно: она всегда будет одинока, всегда и везде, отданная на заклание своей безнадежной, единственной, проклятой любовью...
БОГОТА
«Доктор Мендоса! Доктор Мендоса!» - услышав этот голос, он поднял голову, непонимающе взглянул на Рамона... Он опять забыл о времени, забыл обо всем на свете, погрузившись в блаженное забытье, из которого его вырвал бармен.
«Мы уже закрываемся. Вам пора домой!» - настойчивый голос призывал его вернуться туда, откуда он пытался сбежать с такой одержимостью – в реальный мир. Мир его боли. Нет, он же не сумасшедший, чтобы этому последовать.
«Отлично. Закрывайтесь – а я тут посплю...» - и снова уронил голову на руки.
Рамон кивнул кому-то в зале: «Пожалуйста, вызовите такси сеньору Мендосе! Сам он не сможет доехать!»
Это разбудило Армандо – и он взорвался: «Да какие проблемы? Я останусь тут – и посплю. Успокойся!»
Белокурая красотка, прошедшая было мимо, вдруг резко обернулась и подошла к нему, явно привлеченная звуком знакомого голоса: «Армандо?!»
Она саркастически улыбалась ему – встретить ТАКОГО Армандо – это удача. Будет, о чем порассказать на очередном коктейле...
«Моника Агудело?!» - с трудом сфокусиров взгляд на ее лице, Армандо ответил ей точно в таком же тоне – некоторые привычки легче убить вместе с человеком, чем утратить даже в самых критических обстоятельствах... А презрение к этой девице и было одной из таких неискоренимых его привычек.
«Ты один?» - если она и была поражена, в кои то веки увидев Армандо одного – то сюрприз явно не был для нее неприятным.
Но... ее ждало разочарование - как бы ни был пьян Армандо – как с ней разговаривать он помнил хорошо: «Я не один. Мы с моим другом Рамоном пьем виски! Рамон, еще виски!»
Но бармен покачал головой: «Простите, дон Армандо. Мы закрываемся. Мы Вам вызвали такси».
Армандо уже успел забыть о стоящей рядом девушке, его заинтересовал совсем другой вопрос: а как же его машина?
«Армандо, да ты пьян!» - Моника смотрела на него заинтересованно и немного странно – да, очевидно, напившегося в стельку Армандо она видела впервые...
Ответный взгляд на назойливую блондинку был соответствующим: ну не идиотка ли, до нее только сейчас дошло?
«Да...» - воистину, ответ был вполне достоин вопроса.
«А где Марсела?» - Нет, Моника никак не могла угомониться.
Он немного притих от этого вопроса, отвел глаза: «Дома. Наверно, рвет мои фотографии...» Нет, ни облегчения, ни горя в этих словах не было – простая констатация факта. Или все же хорошая мина при плохой игре?
Но Монике это было неинтересно – она насторожилась, как охотничья собака, учуявшая запах лисицы – только в роли лисицы выступала гораздо более привлекательная приманка: горячая сплетня!
«Армандо, ты что, правда, отменил свадьбу? Как-то не верится...» - она снова ехидно улыбнулась, стараясь казаться не слишком заинтересованной. Но, пьяный или трезвый, ее собеседник был не из тех, кого она могла провести, и давать ей материал для беспроволочного телефона агенства ОМС («одна Моника сказала») – не собирался.
«Самому не верится» - и он одарил ее лучезарной улыбкой.
«Значит, все?» - ей так хотелось подробностей – а он... Ну такой жестокий, нет. чтобы пожалеть бедную девушку!
Ну что ж, он ее пожалеет.
Лучезарная улыбка на его лице стала еще шире: «Все! Отменили торт, подарки, гостей – и привет!»
Кажется, она поняла, что он просто насмехается над ней, во всяком случае, от его откровенно-издевательского взгляда ей стало не по себе – и радужная дежурная улыбка как-то растаяла на лице: «Ты что, псих, Армандо?»
Его улыбка тоже исчезла: «Может быть. А ты – просто обыкновенная сплетница!»
Хорошее настроение окончательно ее покинуло. Фыркнув, она было ринулась к выходу, но...
«Солнце, солнце, загляни в оконце...» - она замерла. Пристально глядя на нее, Армандо водил указательным пальцем вокруг татуировки в виде солнца на ее животе. Устоять было трудно – и она просто смотрела на него, теряясь от его взгляда.
«Поцелуешь?» - нет, своей сноровки соблазнителя он не потерял – как и езда на велосипеде, это не забудешь.
Она рассмеялась: «Ты просто безнадежен!» - и поцеловав его в щеку, очнулась – и выскочила из бара.
Знаете, как в один миг слетает с человека маска? Эта маска сейчас растворилась на лице Армандо – и на нем осталось почти омерзение: «Изжарил бы живьем эту ведьму, Монику Агудело!»
«Доктор Мендоса!» - завершив ежевечерний ритуал приведения в порядок бара, Рамон стоял возле Армандо – «Доктор Мендоса, нам пора. Мы закрываемся. Пойдемте, я Вас провожу.»
Взяв пиджак в руки, Армандо поднялся с табурета, кивком головы указав бармену на исчезнувшую за дверью недавнюю собеседницу: «Видел эту девицу? Это - Моника Агудела. Уши Боготы. Она насобирала столько сплетен – что можно уже роман издавать...» И направился к двери – а вслед ему летел полный иронии взгляд бармена – это ж надо было так напиться...
Натянуть пиджак окончательно удалось только на улице. И, завершив эту нелегкую процедуру – поднять глаза на Рамона, показывающего на желтую машину у тротуара: «Доктор Мендоса, ваше такси.»
Ну нет, протестуя, Армандо пришел в ярость: «Мне не нужно такси! Я не могу бросить свою машину! Пойми, я ведь все потерял: женщину, которую люблю, невесту, потерял свою компанию... Я не могу потерять еще и свою машину! Вдруг ее украдут?»
Рамон нетерпеливо дернулся: вот вечерок выдался, а? Но храбро протянул руку вперед: «Дон Армандо, не бойтесь, я послежу за Вашей машиной - и дайте мне ключи!»
После минутного колебания его собеседник залез в карман и вытащил заветную связку, но едва Рамон обрадовался, что еще минута – и его мучения закончатся, как Армандо резко отдернул руку с ключами назад – и, насколько мог строго, стараясь, чтобы не разъезжались глаза, произнес: «Тихо! Осторожно!» Пьяный кураж усилил впечатление – но ключи он все же отдал – и Рамон смог выдохнуть.
Обойдя такси, он совсем уже было собрался сесть в машину, как вдруг его внимание привлекла проезжавшая мимо машина - и знакомое лицо белокурой женщины за рулем. Поравнявшись с ним, машина затормозила.
«Эй, как там тебя...» - ноги его почти не держали, поэтому к ее машине пришлось прислониться, не то бы свалился прямо под ее колеса – «Моника Агудело... Левински!» - он так обрадовался, как будто получил подарок... ну, небольшой такой, но очень милый – «Ты – Моника Левински! Можешь меня прямо вот так сфотографировать!»
Мешанина в его голове порядком прискучила и Монике, к тому же сейчас, в темноте, неотразимое обаяние этого соблазнителя на нее не действовало: «Армандо, отстань от меня, а?»
Да, в общем, он и сам не знал, чего к ней прицепился – поэтому тут же отклеился от ее машины, немедленно рванувшей с места.
«Сплетница!...» - протянул было он – но уже через секунду ее образ бесследно исчез из его головы, и он тяжело опустился на сиденье, рядом с водителем такси.
«Здравствуйте, сеньор!» - повернувшийся к нему водитель совсем не ожидал того, что последует дальше, когда привычно поздоровался с очередным клиентом. Но ему повезло – ничем не примечательный вечер быстро обрел яркие краски и грозил остаться в его памяти надолго.
Явно перебравший пассажир, незамедлительно обернувшись на приветствие, готовно протянул ему руку для дружеского пожатия: «Очень приятно! Экс-Армандо Мендоса. Экс-президент. Экс-акционер. Экс-жених Марселы Валенсия. Экс-любимый Беатрис Пинсон Солано. Я абсолютно конченый человек!»
Брови водителя, неуклонно ползшие на лоб по мере перечисления экс-титулов, при последних словах вернулись на место – и он энергично пожал в ответ протянутую ему руку: «Очень рад! Хуан Пабло Пасилло. Куда поедем?»
Армандо расплылся в радушной улыбке: «Куда хочешь! Заводи...»
Так. Похоже, шофер понял, что вляпался: «Сеньор, знаете, будет гораздо удобнее, если Вы скажете, куда Вам надо...»
«Если ты не можешь сам завести машину – то дай мне ключи!» - такие мелочи ну никак не могли смутить его начавшего звереть пассажира. И Хуан Пабло это тут же понял – а драка с пьяным клиентом явно не входила в его планы на этот вечер.
«Хорошо, сеньор!» - возражения вряд ли бы привели к чему-то хорошему, согласиться было намного дипломатичней – «Так куда Вам надо?»
Армандо воззрился на него: «Знаете, где я живу?»
«Нет, сеньор».
Этот ответ чрезвычайно обрадовал Армандо – и он воодушевился: «Отлично! Мне туда и не надо! Не хочу возвращаться домой!» - он скривился, не замечая все более веселевшего лица таксиста – этот спектакль все больше увлекал его – «Там я останусь наедине с собой – а я жутко нудный собеседник! Я не хочу домой, совсем не хочу!!! Я хочу куда-нибудь в тихое место!»
Терпение у него кончилось – и он взорвался: «Ну, давай уже, заводи, поехали!!! Позвони к себе домой, скажи, чтобы сегодня не ждали – и поехали гулять!!!»
Хуан Пабло продолжать взирать на него с немым смехом в глазах – вот это приключение!
«Я сам не буду никуда звонить...» - пожав плечами и понизив голос, продолжил его пассажир – «Меня никто нигде не ждет! Совершенно никто!»
С минуту помолчав, он исправился: «Нет, вернее, меня ждут... Ждут – на завтрашнем Совете Директоров. И на этом Совете со мной будет покончено!»
Нет, все количество спиртного не могло ему помочь – и тоска, которую он так судорожно заливал в течение всего этого фантасмагорического вечера – снова возвращалась к нему утроенной, как будто мстила за то, что он пытался избавиться от ее боли...
«А знаешь, почему?» - он поднял глаза на таксиста – тот уже не улыбался, видимо, сообразив, что странный парень – совсем не алкоголик, и что не привычка к спиртному привела его в такое состояние – «Женщина, которую я люблю – предала меня. А завтра меня окончательно растопчут».
Легкость, с которой он произнес эти слова, резко контрастировала с помрачневшим выражением его лица. Но он уже тянулся к бумажнику: «Я покажу тебе ее фото. Посмотри, она – богиня!»
На свет опять была извлечена маленькая фотография страшненькой девушки...
«Посмотри на это лицо – она – прекрасна!» - продолжал Армандо, не отводя глаз от любимого лица – и пропустил выражения лица соседа, который, судя по всему, явно решил, что его клиент сбежал из психушки. И поэтому окончательно решил ни в чем ему не противоречить.
«Слушай, Беттисита,» - он мельком взглянул на таксиста, героическим усилием воли стершего с лица все признаки недавних сомнений, и снова обратился к фотографии – «пока ты не вернешься – я не смогу заснуть!»
И снова в ответ молчание – молчание, к которому он уже привык за все это время... Впрочем, сейчас оно хоть было понятно.
«Ладно, поехали» - короткий кивок – и такси, наконец, рвануло с места.
КАРТАХЕНА
Пробуждающееся солнце едва успело залить золотым светом мягкую дымку утра, прочертив сверкающую дорожку среди лазури отдохнувшего за ночь от зноя моря, тронуло пудрой медного оттенка мачты белоснежных яхт, легким поцелуем придав им благородное звучание старины – и уже устремилось дальше, к берегу, смахнув ночные тени с песка на пляже, ослепив сиянием стекла гостиниц, раскрасив в миллионы оттенков изумруда буйные тропические растения – и вот уже весь мир взорвался фонтаном фантастических красок, которым суждено полыхать, торжествуя, в течение всего жаркого дня – а к вечеру, покрывшись вуалью легкой усталости, удалиться на покой, как пресыщенным удовольствиями красавицам, чтобы в тишине и благоухании ночи набраться сил для следующего дня, полного нескончаемых празднеств...
Но радость расцветающего утра совсем не радовала одинокую, не отрывающую тоскливых глаз от моря, девушку на берегу. Она вглядывалась в глубину светлеющих волн, медленно перебирающих все оттенки от сумрачно синего до лазоревого, словно не зная, на каком же остановиться – но даже лучезарная, ослепительно-мягкая, бирюзовая улыбка ее любимого моря не смогла победить ни тени на ее лице, ни горечь в ее глазах.
«Привет, Бетти!» - глубокий голос окликнувшей ее белокурой женщины заставил девушку вернуться из неведомой дали ее невеселых мыслей в реальность. Она обернулась: «Донья Каталина!»
Улыбаясь, Ката пробежалась взглядом по девушке – но любопытство взяло верх: «И как прошел вечер?»
Ответная улыбка тронула губы помощницы: «Более-менее...»
Услышав этот ответ, Каталина не удержавшись от досадливой гримасы, на мгновенье взглянула в сторону: ну что за девушка!
«Более-менее? Странный ответ. Долго гуляли с Мишелем?» - нет, все-таки сначала Б-г создал любопытство, а после этого у него уже не осталось из чего лепить женщину – и он позаимствовал ребро у Адама...
Бетти даже испугалась: неужели Каталина могла подумать...
«Нет, что Вы, я почти сразу пошла спать...»
Глядя в хмурое напряженное лицо Ката поняла – подруга в панике. И ее расспросы эту панику только усиливают многократно. Значит...
И Ката сделала то, что подсказывала ей интуиция, то, что она делала уже неоднократно – с Бетти. Она просто сместила акценты.
Ослепительная улыбка на ее лице сменила острое любопытство: «Ах, Мишель! Он был просто счастлив! Даже переборщил со спиртным! Я никогда не видела его таким...»
Не помогло. Настороженность ни на секунду не оставляла Беатрис, настороженность... и испуг? Вряд ли... Хотя, разговор так явно был ей неприятен. Почему?
И Каталина отбросила последние сомнения: что-то мучает Бетти. И это «что-то» не связано только с Экомодой. Поэтому необходимо все прояснить – пока она снова не закрылась в себе.
«Чем вы занимались?» - нет, теперь она не спустит с нее глаз – пока не поймет все, до конца...
«Ничем...» - смотреть на нее Бетти явно было неловко, она нервничала, мялась, отводила глаза – «Поболтали немного. Потом он проводил меня в номер».
И снова ослепительная улыбка засияла ярче южного солнца: «Оооо! Как интересно!» - любопытство в ней боролось с радостью, искренней радостью за Бетти... и так хотелось узнать подробности... и не спугнуть подругу... и подбодрить ее – «значит, сначала он уговорил тебя остаться с ним – а потом проводил?»
Тонкий намек в ее глазах совсем не плавно перетек в очень даже толстый – и Бетти, наконец, оттаяла, позволив мягкой улыбке завладеть губами: «Донья Каталина, он всегда так добр ко мне...»
Она отвела глаза, улыбка все еще блуждала на ее губах, но радость из нее исчезла: «Это понятно. Он просто делает это, потому что он – Ваш друг. А Вы хотите мне добра, вот и...»
Вот теперь для Каталины пришел черед се понять... и испугаться – она не смогла сдержать потрясенного возгласа: «Подожди минуту, Бетти! Ты что, и вправду думаешь, что он за тобой ухаживает из-за меня?!»
Испуг мешался с потрясением – даже прекрасно зная Бетти, она все-таки не представляла себе, до чего же низко та оценивает себя...
«Ну, конечно, донья Каталина. А что в этом такого?» - Беатрис подняла на наставницу недоумевающие глаза.
И тут Ката взорвалась: «Как это – что?! Мишель ухаживает за тобой не потому, что я его попросила и он мне обещал! Я ничего ему не говорила, не давала никаких указаний – да он бы и не стал меня слушать! Причина его внимания – только в тебе самой!»
Выслушав эту возмущенную тираду со смесью недоверия и недоумения, Бетти, отвернувшись, пожала плечами: «Только не надо мне говорить, что я нравлюсь Мишелю!» Взгляд, устремленный на Каталину, был полон такого сарказма, что заставил бы опустить руки кого угодно. Но... за блестящим фасадом иронии вдруг меркнула отчаянная надежда, сумасшедшая мольба о чуде... и Каталина, сердцем уловив эту мольбу, внезапно успокоилась. Но все же... все же – что лучше? Сказать то, что она и в самом деле думает? Или притушить этот огонь – чтобы не спугнуть пробуждающуюся от сна неверия девушку? И после секундного колебания она выбрала последнее: «Нет, я не говорю, что Мишель чувствует к тебе что-то особенное. Но ему явно с тобой приятно. Перестань относиться к себе так скептически!»
При последних словах, уперев руки в боки, Каталина нарочито сердито нахмурилась: как же убедить подругу в том, что долгие годы уродливости остались где-то там, позади, вместе со старыми одеждами, одинокими слезами и миром, который проносился мимо нее, словно был скоростным поездом, спешившим в неведомые, опасно притягательные – но недоступные дали. Как убедить ее в том, что этот поезд, притормозив на свет ее никогда не сбывавшихся снов, вдруг позволил ей подняться на подножку – и умчался дальше, к своей сверкающей цели – и теперь только от нее самой зависит, сможет ли она преодолеть эту небольшую, но все же лестницу и почувствовать себя частью его мира – или так и останется сидеть на подножке, чтобы тихонечко сойти с нее обратно в прежнюю жизнь, едва почувствовав случайное торможение...
Взглянув в яростные глаза Каталины, Бетти глубоко вздохнула – сарказм растаял в мгновение ока – и, подняв на подругу серьезный, грустный – и безнадежный взгляд, попыталась улыбнуться: «А разве у меня нет на это причин?»
Вздох Каталины был полон нетерпеливого, страстного убеждения: «Бетти, пойми же, ты должна изменить это в себе: ты должна научиться себя любить!»
Девушка отвернулась, надеясь, что донья Каталина не заметит... Но как можно было не заметить тень отчаяния, накрывшую ее с головой, развеять которую не удалось бы даже всевластному южному солнцу?
«Пойдем пройдемся...» - тихий, мудрый голос пробудил Бетти от овладевшего всем ее существом оцепенения. Согласно кивнув, она только и позволила себе спросить, куда они пойдут. Почувствовав ее полное равнодушие, Каталина решила поднажать: «Мы немного погуляем. Потом вернемся в гостиницу, переоденемся. Пойдем на репетицию, потом пообедаем с конкурсантками. У нас будет напряженный день. Знаешь, будет лучше, если каждый день ты будешь делать зарядку. Ты начнешь себя уважать, Бетти. Зарядка – прекрасный стимул для тела и для снятия напряжения».
Бетти слушала очень внимательно, не сводя глаз с Каталины... Но миллионы световых лет пролегли между ними сейчас. Беатрис была здесь, в Картахене, слушала свою наставницу – но где была ее душа?...
Делая вид, что ничего не замечает, Каталина продолжала говорить, может быть, надеясь достучаться до зацепеневших глаз девушки, растопить холод безнадежного равнодушия, сковывавший ее надежней самых крепких кандалов:
«Поверь мне – ты избавишься от негативных эмоций, и сможешь хоть немного отвлечься от проблем!»
И ей это удалось. Нет, отчаяние никуда не исчезло – но Бетти уже не выглядела такой далекой, такой... чужой и отстраненной, как только всего лишь мгновение назад. Взглянув на подругу ожившими глазами, она словно вернулась назад из далекого и неимоверно трудного путешествия: «Надеюсь, это мне поможет. Понимаете, моя голова сейчас занята только Боготой...»
Опустив голову, постаравшись, чтобы Бетти ничего не заметила, Каталина все же не смогла сдержать искру боли за нее: она так и думала! Снова Богота. Всюду и везде. Что же ей делать? Как снять с Бетти эту боль, эту тяжесть, как избавить ее от этого клейма вины - и любви, не дающих ей дышать, не позволяющих ей чувствовать себя счастливой, отравляющих самый воздух, которым она дышит?..
А Бетти продолжала, не замечая смятения подруги: «Я звонила Николасу. Он сказал им, что я не собираюсь пока возвращаться. Назревают ужасные проблемы...»
Она опустила голову, пытаясь скрыть внезапные слезы...
Каталина схватила ее за руку: «Так, немедленно пошли гулять. Прекрати думать о Боготе! Вернись сюда, в Картахену!»
И бодрым шагом зашагала по пляжу, одним легким движением руки отодвинув в сторону все бывшие и грядущие проблемы. Сейчас не было в мире ничего важнее солнца, моря – и этого теплого, гостеприимного песка под ногами, в который было так приятно погружать обнаженные ступни, забывая о холоде окружающей враждебности – стоит лишь выйти за очертания этого волшебного мира, название которого звучит, как песня набегающей на берег волны, которая, на секунду приласкав разгоряченный песок, устремляется назад, в синеющую глубину, оставив недоумевающему берегу тонкое кружевное созвучие пены – Картахена...

0

46

часть 50
БОГОТА
Прекрасное утро принесло и неожиданный сюрприз Экомоде: Патрисия оказалась на месте, когда там появилась Марсела! Естественно, не дав ей и шагу ступить от лифта, Патрисия тут же выпалила самый животрепещущий вопрос: «Как вчера все прошло с Армандо?»
Пожав плечами, в костюме, таком же черном, как и непросветный мрак, владеющий ее душой, Марсела взглянула неживыми глазами: «Как всегда. Ничего нового... Он здесь?»
«Еще не пришел...» - ответ, в сочетании с гримасой оскорбленной невинности, прозвучал так, что можно было подумать, что перманентно плохое настроение бывшего босса чем-то задевало Патрисию лично.
«Странно...» - глаза не оживали, но тревога потихоньку прогоняла абсолютную неподвижность из их черной глубины – «Обычно он приходит рано...»
Она снова взглянула на подругу: «Роберто, Маргарита и Даниэль скоро будут здесь...»
«Сандра, Армандо уже пришел?» - эхом прозвучал вопрос появившегося из кабинета Марио.
«Нет, еще нет, доктор». - обе секретарши теперь посмотрели на него.
«Странно...» - Марио и в самом деле был удивлен: непохоже на Армандо. То клещами его из Экомоды не вытащишь, а то...
Додумать до конца он не успел, потому что, взглянув налево, наткнулся на самые холодные в мире, беспредельно ядовитые, черные глаза. И чуть менее ядовитые, но оттого казавшиеся еще более холодными, глаза Патрисии.
«Привет, Марси!»
Смерив его уничтожающим взглядом, не удостоив даже словом, Марсела развернулась – и исчезла в кабинете президента.
Не глядя на подругу, но одним коротким движением показав, что, несмотря на все различия между ними, они все же очень близки друг другу – Патрисия также смерила его взглядом, вмиг заставившим его почувствовать себя кем-то очень похожим на мерзкого слизня... И, так же не произнеся ни одного звука, встряхнув белокурой гривой, удалилась.
Но чтобы произвести впечатление на Марио – такой демонстрации было явно недостаточно. Опешив в первые несколько секунд, он деланно равнодушно пожал плечами: «Подумаешь, какие...»
Может, и было ему неприятно с минуту. Но задумываться над такой неприкрытой враждой больше, чем он уже задумался ...
Только не на глазах у всех... Потом... Возможно...
Коротко взглянув на часы, перевел взгляд на Сандру: «Он уже должен быть здесь...»
Обе девушки охотно с ним согласились: конечно, сейчас придет. Он ведь всегда приходит рано, а уходит уже почти утром, последним (и откуда они это знают? Не иначе, ночные дежурные состоят у них на довольстве...).
Открывшаяся дверь лифта вмиг согнала озабоченное выражение с лица Кальдерона – едва взглянув на появившуюся в дверях троицу, он насторожился...
«Здравствуйте!» - Даниэль, Роберто и Маргарита, поздоровавшись со всеми, каким-то образом умудрились не поздороваться при этом с Марио, который, отойдя к двери своего бывшего кабинета, настороженно следил за ними.
«Сеньоры, прошу вас, пройдите в зал заседаний!» - Даниэль обернулся к адвокатам. Но вежливую, почти тронную речь перебила бросившаяся к ним со всех ног Пати, ее бурная радость просто переливалась через край: «Привет, Роберто! Маргарита!»
Минутная пауза – и, нарочитым, равнодушно-презрительным тоном, разглаживая и без того идеально прямые волосы, процедила: «Привет, Даниэль!»
Ее безграничного восторга не разделял никто из них, а иронично-презрительный взгляд Даниэля еще больше увеличил дистанцию между Пати и теми, кто стал объектами ее пламенной любви - и поэтому вопрос Роберто звучал достаточно сухо: его интересовало, где Марсела и Армандо.
Сбавив обороты, Патрисия тоном почти хорошего секретаря доложила обстановку: Марсела – здесь. Армандо еще не приходил.
«Не приходил?» - голос Маргариты звучал встревожено и она в смятении взглянула на раздраженного известием мужа... Последний, завершающий штрих для создания полноты впечатления внес, демонстративно взглянув на часы, Даниэль – и все, почти круглосуточные, дежурства Армандо в офисе были прочно и навсегда забыты...
И никто из них не удостоил и взглядом Марио – видимо, тот не заслужил?
Впрочем, Марио и сам убрался от греха подальше – в свой кабинет... точнее, бывший кабинет... еще точнее – в ту дверь, которая оказалась ближе всего к нему в момент, когда ему расхотелось смотреть на эту демонстрацию ходячих добродетелей.
Она резко распахнула дверь офиса президента, зорко оглядела его с порога: нет, Армандо здесь не было. Но это еще ничего не означало. Он мог быть...
И Марсела решительно пересекла кабинет, столь же жестко открыв дверь в ЕЕ, ненавистный ей, кабинет... Пусто.
Сжав зубы, она огляделась – мрачный огонек горел в ее глазах, огонек злости – и безумной тревоги: где он может быть? Где?! И у нее больше нет права позвонить ему и спросить об этом...
А Пати снова включила обаяние, засиявшее, как 600 ваттная лапочка в комнате больного человека – ибо в этой напряженной ситуации оно было столь же уместно.
«Пожалуйста, проходите!» - надетые давно и навсегда черные очки никогда не давали девушке увидеть истинное положение вещей... когда она этого видеть не собиралась – а сейчас был именно такой момент.
Но ничего... в этом зале присутствовал человек, который охотно подскажет ей, что она пропустила, нацепив этот удобный элемент гардероба...
«Здравствуйте!» - на нарочито бодрый голос Марио отозвалось только эхо. Остальные предпочли имитацию глухоты и слепоты перспективе приветствия еще недавно коммерческого вице-президента и человека, когда-то протянувшего руку помощи испытывавшей трудности компании. Сейчас все просто очень постарались не увидеть и не услышать его – и продолжали смотреть куда угодно.
Впрямую взглянуть на Марио получилось только у Патрисии – но холода, струящегося при этом от ее глаз, хватило бы на 50 замороженных Каев: «Пойду, распоряжусь, чтобы принесли кофе.»
«Патрисия, пожалуйста...» - она резко обернулась на этот высокомерный тон: не отрывая взгляда от разложенных на столе документов, даже не взглянув в ее сторону, Даниэль продолжил – «Закажи, как я люблю.»
Пати всплеснула руками – так откровенно подчеркнуть, что считает ее кем-то вроде служанки... и удостоилась насмешливого взгляда, блеснувшего поверх темных очков: «Ну ты же знаешь, без сахара.»
Не уловив сути происходящего, Роберто подхватил: «И мне тоже! Да, кофе и минеральной воды, пожалуйста».
Да за кого они ее принимают? За официантку?
Возмущение готово было выплеснуться из оскорбленной до глубины души груди Патрисии – но она молчала, хорошо понимая, что именно ее ждет, дай она волю переполняющим ее чувствам. Несомненно, сдержаться было необыкновенно трудно, и если б она только могла хоть как-то компенсировать это унижение, то...
На этот раз провидение ее услышало – и возможность для этого представилась раньше, чем она могла бы надеяться: к ней подошел Марио, успевший произнести только «Пати, а я...» Резко выскочив за дверь, Патрисия обернулась к нему с нескрываемым торжеством в глазах: «Все заказы уже приняты, Марио!» - и исчезла. Открыв рот, он с секунду смотрел ей вслед – а потом обернулся к остальным. Все пятеро сделали вид, что ничего не заметили и, приняв приглашение Роберто садиться, опустились в кресла.
«Кто-нибудь может сказать: Беатрис Пинсон Солано сегодня будет? Она не сообщила?» - задавая вопрос, за неимением в наличие Армандо, Роберто смотрел на Марио – кто же, как не он, мог быть первым после Армандо обладателем подобной информации? Примеру временного президента последовали и остальные участники совещания.
Почувствовав себя очень неуютно под обстрелом нескольких пар обвиняющих глаз, Марио, защищаясь, поднял вверх руки: он ничего не знает. Ему она ничего не говорила!
Дверь в офис президента внезапно распахнулась – на проходе стояла донельзя растерянная Марсела. Обведя расстроенным взглядом молчаливую аудиторию и поздоровавшись, она опустилась в кресло, одновременно ответив на вопрос Маргариты об Армандо: нет, она ничего не знает. Его нет.
Очень странно, он ведь приходит рано... Маргарита не могла успокоиться.
Марио успокаивающе протянул руку к телефону: он сейчас позвонит ему.
Из открывающихся дверей лифта на этаж сначала донесся звонок мобильника. Надрывный звук никак не хотел умолкать – и бледному мужчине в сером костюме, заплетающейся походкой выбравшемуся из лифта, пришлось достать его...
«Здравствуйте, доктор!» - привычные голоса Сандры и Марианы звучали сейчас потрясенно - непонимающе. Эту интонацию он уловил – но, мрачно взглянув на них с недвусмысленным выражением «Отвали, моя черешня», ничего не ответив, Армандо, постаравшись сосредоточиться, ответил на звонок.
«Ола! Кальдерон...» - и говорить – и двигаться было очень трудно, но он сделал усилие – и смог передвинуть ноги.
От стола отделилась Патрисия: «Армандо! Тебя ждут в зале заседаний!»
Вот три дела сразу – телефон, ходьба и слова Патрисии – это уже было выше его возможностей. Поэтому Пати он просто не заметил, слов ее не услышал – пустое место, да и только...
«Нет-нет, Кальдерон», - он продолжал медленное, но неуклонное продвижение в сторону зала заседаний – слава Б-гу, он ходил туда столько раз – что ноги сами его несли, на автомате – и он полностью сосредоточился на разговоре.
«Сделай мне одолжение, передай всем, извинись за меня, скажи – я буду почти вовремя... не надо за меня волноваться».
Ошалев от представшего перед ней зрелища, Патрисия потрясенно проводила его глазами...
«Армандо, а где ты сейчас?» - в зале заседаний Марио напряженно вслушивался в странно звучавший голос друга, когда дверь за его спиной открылась... и все, как по команде вскинули головы: не отрываясь от телефона, в зал вошла бледная, помятая копия человека, которого они знали всю жизнь.
Эта копия – злая пародия на всегда подтянутого, элегантного, гордого человека – ничуть не смущаясь, продолжила разговор по мобильному: «Я уже здесь. Вхожу в зал заседаний. Пока.»
Разговаривавший перед тем с Маргаритой Даниэль, медленно выпрямившись в полный рост, не зная, что сказать – столь велик оказался шок от вида пусть врага, но все же почти брата – ошеломленно взирал на него.
Злость и страдание плескались в глазах провожавшей Армандо глазами Марселы: довести себя до такого состояния! Как же он любит! Когда любит...
А родители отвели глаза от сына – каждый новый день приносил им все больше боли за него. И все больше злости – они совсем его не понимали...
И только Марио внимательно наблюдал за другом – в происходящем была львиная доля его вины – это ведь он заставил друга сделать тогда первый шаг. Если б он знал... И как ему помочь теперь? Примет ли он помощь? Но он вполне способен отказаться от помощи – и что же делать тогда? Где ответы на эти вопросы?...
А объект всеобщего внимания едва успел обойти стол и опуститься в свободное кресло рядом с Марселой. как в него ударил тот вопрос, который всегда вызывал в нем волну дикой, всепоглощающей боли: «Армандо, где Беатрис Пинсон?»
БОГОТА
«Армандо, где Беатрис Пинсон?» - голос отца, как всегда в последнее время, был холоден и лишен каких бы то ни было эмоций по отношению к сыну. Так спросить мог совершенно посторонний человек, босс, который был недоволен нерадивым работником.
Не поднимая глаз, Армандо покачал головой: «Она не придет, папа» - в глазах появился горький смешок - «Вместо нее опять придет Николас Мора».
Смотреть в глаза остальным было очень трудно – и он снова опустил голову – не видеть ничего и никого, не слышать, не чувствовать – сколько людей всегда мечтали и всегда будут мечтать о роскоши забвения, когда от нормальной жизни остаются только осколки, а сердце готово разорваться от нечеловеческой боли?
И скольким людям было подарено это забвение?..
Вот и Армандо не оказался в числе этих счастливчиков – и потому, постаравшись отгородиться от всех единственным доступным ему способом – не видеть никого самому – пропустил легкий жест Марио...
Не имея возможности ни подойти к другу, ни обменяться с ним хотя бы парой слов – Марио постарался предупредить друга о не совсем приятном «аромате», который струился по залу – результате бурной ночи, следы которой были более чем очевидны всем, кто хоть на секунду кидал на Армандо быстрый взгляд.
Не заметив этого жеста, Марсела молча, в упор рассматривала бывшего жениха, изо всех сил пытавшегося этого не замечать – но судорожно ерзавшего под пристальными взглядами аудитории.
В приемной Экомоды, среди мерного жужжания кондиционера и компьютеров, размеренно выполняя ответственную работу, возложенную на них родным предприятием, мирно трудились три секретаря, абсолютно не подозревая, спектакль какого драматического накала сейчас будет представлен пред очи двух из них.
Открывшийся лифт выпустил на сцену Николаса, изогнувшегося знаком вопроса, изо всех сил что-то прячущего за спиной. Коротко взглянув в сторону Патрисию, он все свое неистощимое красноречие направил на Сандру и Марианну: «Добрый день!»
Но показать себя во всем блеске ораторского искусства ему суждено не было – потому что скрипучий голос вмиг подействовал на обнаженные нервы Патрисии как валерьянка на кошку – и она рванула к нему сразу с низкой позиции. То есть одним прыжком из положения сидя – в положение «убью гада паршивого!»
Нет, он еще успел захватить удивленное «Добрый день!» девушек – но следующий звук, им услышанный, был уже непередаваемо сладостным рыком тигрицы, у которой прямо из под носа увели сочный кусок ароматного мяса: «Как ты посмел явиться сюда?!!!»
Понизив голос, Николас интимно склонился к ней: «И тебе добрый день! Пати – это тебе!» На свет из глубин плаща появилась красная, изумительной красоты, на тонком гордом стебле, ароматная роза.
Но этот элегантный знак внимания, право же, заслуживал куда лучшей участи, чем та, которую уготовила ему злодейка-судьба в образе прекрасной блондинки: через секунду, хлестко пройдясь по выбритой щеке незадачливого дарителя, гордость садовода уже валялась, смятая и униженная, на ковре, у бесконечно длинных стройных ног своей палачихи...
«Я не этого от тебя ждала, болван!» - и прекрасный цветок зарыдал от отчаяния, отброшенный в небытие столь низменным вкусом светловолосой принцессы приемной.
Кажется, Николас ожидал более теплого приема? Ну что поделать, деловые таланты не всегда сопровождаются талантами житейскими. Что же до понимания женщин – то это подчас и вовсе недоступно даже самым замечательным представителям противоположного пола! Что же говорить о менее удачливых их собратьях по разуму?
Но это все хорошо – война войной, как говорится – а «Санта-Барбара» по расписанию!
Ой, это меня куда-то не туда... В общем, миловаться с Патрисией было очень «неплохой» перспективой – но его ждали в зале заседаний. Поэтому Николас постарался в темпе пожарника сняться с места дислокации, заодно обеспечив себе право на продолжение сего незатейливого банкета: «Пати, поговорим об этом в другой раз. Давай встретимся, выпьем кофе (сходим в ванну там, потом... – нет, это не прозвучало – иначе она бы его на месте прихлопнула, как муху – и судьба Экомоды изменилась бы необратимо...), поговорим. А сейчас – прости – спешу, дела. Мендоса там, Валенсия, Экомода...» - и огородами, огородами – к... ну да, прямиком к Совету директоров. Почти... Потому что руки Пати оказались куда проворнее – и она успела уцепиться за пуговицу его плаща: «Негодяй! Ты наобещал мне с три короба – а потом обманул! Сбежал от меня – и затаился!»
Наверно, глядя на нее сейчас, Николас с трудом понимал, что же его так в ней приворожило – Пати-скандалистка являла собой не сильно привлекательное зрелище.
(Впрочем, сестры по разуму, признаемся себе честно – кого из нас украшают скандалы?) Особенно в глазах мужчин? Ну-ка быстренько устроили сами себе скандальчик перед зеркалом. Нет уж, не отлынивайте и не делайте вид, что не умеете: еще со времен Евы, устроившей концерт Адаму, который в конце концов, за неимением достойной альтернативы, вынужден был согласиться закусить яблоком – генетическая память о первом мужчине, уступившем нашей праматери, заставляет нас вновь и вновь следовать ее примеру, забывая напрочь о том, что это тогда у Адама было только две альтернативы – либо только змея, и никакой Евы – либо змея-Ева. Как всякий потребитель, он выбрал два в одном – и был в корне неправ, получив кучу неприятностей в том же пакете. Впрочем, был ли он неправ?...
Да, так вот, возвращаясь к зеркалу: вообразите себе «его», устройте «ему» хороший скандал – а теперь посмотрите в зеркало. И что? Нравится?
А теперь разгладьте брови – руками тоже считается, распахните глаза пошире (хорошо, смойте тушь с ресниц, если они не раскрываются достаточно широко) и подарите «ему» самую обворожительную из своих улыбок (к дантисту пойдете завтра. Не отвлекайтесь!)
Как впечатление? Запомнили? Какая Вы себе нравитесь больше?
Так, а вот с этим – уже к психологу. И как можно быстрее. Но опять же – завтра.
Подсказка: вторая – несомненно лучше, даже с тоннами макияжа на всех стратегических местах, зубами, упорно стремящимися выдать все тайны курения и ненавистью к себе в правом верхнем глазу.
Запомнили? Хорошо, записали? Вторая - лучше. Не верите? Попробуйте не на зеркале – и да сойдет на вас... ну хотя бы та роза, валяющаяся сейчас неоцененной на ковре...)
И Патрисия, устроившая скандальчик Нико, выглядела сейчас, как мегера-практикантка, растерявшая процентов пятьдесят своего очарования (оставшееся очарование равномерно расположилось несколько ниже ее перекошенного от несправедливости судьбы и Николаса лица) – в чем не замедлила убедиться, когда Николас, нимало не смутившись, вывернул перед карманы: «Пати, я был бы рад тебя выручить – но я сам на мели. Прости!»
И, быстренько оттарабанив сию весьма далекую от любви фразу голосом ученика раннего Армандо и позднего Марио, окончательно смылся в лапы Совета Директоров – видимо, рассудив, что то зло – меньше, чем разъяренная женщина на мели.
В бессильной ярости проводив его глазами, Патрисия отвернулась... и взгляд ее немедленно наткнулся на завороженных недавним зрелищем Сандру и Марианну: забыв о работе намертво, они во все глаза наблюдали за развернувшимся боем быков, от всей души сочувствуя... Интересно, кому же они сочувствовали?
Подарив им самую презрительную из арсенала своих гримас, Патрисия ретировалась на место – оставив пораженных зрительниц в изумлении обмениваться взволнованными вздохами.
Неловко открыв дверь и все еще испуганно наблюдая за коридором, каждый миг ожидая нового явления пред очи разгневанной валькирии, Николас спиной ввалился в зал, прикрыл двери, обернулся... и обнаружил клубок шипящих, сочащихся ядом, но пока еще смирных змей. И храбро ринулся в бой: «Всем – добрый день!»
Что же, поздороваться в ответ – дело нехитрое. Особенно после многолетней тренировки. Получив в ответ несколько приветствий и приглашение присесть, Николас его принял – и опустился в ближайшее свободное кресло.
Единственным, кто так и не поднял на него глаз – был Армандо. Сидя напротив Николаса – он продолжал упорно рассматривать стол...
«Что слышно о сеньорите Беатрис Пинсон?» - никаких там «не хотите ли кофе» или «как дела» - не тратя времени на дальнейшие любезности, Роберто перешел прямо к делу – «Вы смогли с ней связаться?»
Памятуя о том, что всегда нужно казаться спокойным и вежливым, Роберто позволил губам немного расслабиться в легкую улыбку.
Николас кивнул: «Да. И она сказала, что вернется на следующей неделе».
Повисла тяжелая пауза. Даниэль медленно закипал, Роберто прикрыл рукой глаза: следующая неделя – это так долго...
Та же мысль сквозила в усталых до неподвижности глазах рассматривавшего Николаса Армандо – и рассматривавшего Армандо настороженно-внимательных глазах Марио. Одна и та же мысль – но насколько разным было ее звучание...
Нарушить зловещее молчание осмелилась только Марсела – и яд уже готов был в полной мере выплеснуться на неосторожно шагнувшего в гнездо змей Николаса.
«На той неделе?!! А почему?» Яростный сарказм струился из каждого ее слова.
Николас обернулся к женщине – но отвечать в ее духе... Нет, ему нужно было оставаться спокойным: «Просто у Бетти очень важные дела. Далеко от Боготы. Вот и все».
Она не вернется. Он все больше и больше понимал это. Она не вернется. Возможно, никогда. Она просто не хочет его видеть. Он потерял ее. Потерял... потерял...
Это слово, как набат, стучало в его голове – и он уже не видел никого и ничего вокруг – только теперь для этого ему не надо было опускать взгляд – все вокруг и так исчезли.
«Сеньор Мора, карты на стол!» - даже звеняще-резкий от сдерживаемого приступа отчаяния голос Даниэля не смог пробить панцирь, покрывающий сейчас Армандо – «Чего вы хотите от нас?»
Ах, так? И, под злыми взглядами Марселы и Даниэля, Николас позволил себе несколько взорваться: «А чего вы от нас хотите?!»
«Верните нам нашу компанию!» - Марсела уже и не пыталась держаться в рамках деловых переговоров – слишком много она потеряла за этот короткий срок, чтобы продолжать играть в реверансы дипломатии – «Сколько Беатрис потребует за свою подпись?!»
Она смотрела на врага полным ненависти взглядом, горевшим одновременно злым торжеством: пусть Армандо полюбуется, кого он предпочел ей, на что променял ее любовь, ее преданность!
Но... «Ничего ей от вас не надо! Она подпишет все бумаги – совершенно бесплатно!» Слова Николаса наотмашь хлестнули по Марселе – и по Армандо.
Он отвел глаза и застыл, недвижимый, невероятное облегчение позволило ему, наконец, вздохнуть: он так и знал! Она не может быть другой, он уверен!
«Да? И когда же? На той неделе?» - ни на миг не поверив в слова Николаса, Марсела вложила в эту фразу все презрение, которое только чувствовала по отношению к этой женщине – «Верится с трудом!» Презрительный смешок прозвенел, как пощечина.
Но ответить у Николаса времени не было – потому что к нему уже склонился один из адвокатов...

0

47

часть 51
«Сеньор Мора, поймите, процесс Террамоды против Экомоды еще не окончен. Судья окончательного решения еще не вынес и присутствие Беатрис Пинсон на данном этапе нам необходимо! Именно она может подписать отказ от всех прав на Экомоду!» -
напористый адвокат энергично выплескивал из себя слова. Все внимательно всматривались в лицо Николаса: как он отреагирует?
Все... кроме одной пары глаз. Армандо вообще не смотрел на него – в ее скорое возвращение он не верил... И оказался прав. Досадливо передернувшись, Николас склонился к адвокату – вроде бы Бетти была права в своем нежелании возвращаться, он это знал лучше, чем кто-либо – но плюнуть на фирму он не мог: столько времени он своей игрой на бирже держал ее на плаву – и теперь видеть, как она столь бесславно гибнет...
Но выбора у него не было совершенно – и он ринулся в бой: «Неужели, сеньор адвокат, так сложно понять, что Бетти сможет вернуться только на следующей неделе?»
«Где сейчас доктор Пинсон?» - не выдержав этой игры, рявкнул Даниэль – какие, к черту, манеры, если над ним издевается прямо в лицо этот плюгавенький недоумок? Финансовый гений? Да чтоб его вместе с талантом... Наверно, большей неловкости Николас не испытывал за всю свою жизнь – и его пальцы нервно забарабанили по столу, а взгляд метался по столу, как крылья попавшей в силок птицы:
«Простите, но я не вправе этого сообщить!»
«Конечно!» - вновь вступившая в бой Марсела меряла уничтожающим взглядом и без того мечтавшего провалиться сквозь землю Николаса –
«Мы это узнаем только тогда, когда эта проходимка отсудит нашу фирму, не так ли?»
Армандо растерянно переводил глаза с одного на другую... Переубеждать того, кто не хочет быть переубежден? К чему? Он знал, был уверен, что Беатрис не возвращалась не из-за фирмы, был уверен, что причиной тому был только он – и знал, что и Марсела это понимает. И произнося свои жестокие слова, задеть пыталась не столько Николаса – сколько его, Армандо.
И он молчал, зная по опыту: слова тут бессильны. Она должна сама пережить свое страдание..
«Нет!» - не поднимая головы Николас повернулся в сторону Марселы –
«Вы все не так понимаете!» Интересно, а что еще ему оставалось говорить в таком вот положении? Обернувшись к Роберто и возвысив голос, так, чтобы и остальные смогли полностью его услышать, Даниэль деланно усмехнулся: «Да они нарочно тянут время! Они думают, что за это время мы смиримся с потерей нашей фирмы! Я понял их цель: они просто хотят подмять под себя нашу компанию!»
Ненавидящий взгляд, коим она одаривала сидевшего визави Николаса, добавил Марселе лет 20:
«Да это не цель, это – уже свершившийся факт!» И, кинув на брата жесткий взгляд, закончила: «Планы сеньоры Пинсон и сеньора Моры увенчались полным успехом!»
Армандо все еще молчал – и только скептический взгляд скользил по лицам заходившихся в отчаянной злости брата и сестры. «Да не возьмет Бетти чужого! Вы ошибаетесь!» - несомненно, Николас уже самому себе напоминал изрядно заезженную пластинку. И все равно это было безнадежно (да, убедить в чем-то людей, вбивших себе в головы прямо противоположное суждение, не удосужившись ознакомиться с деталями проблемы, или не желаюших обращать на эти детали внимания – сизифов труд), но Николасу не оставалось ничего другого.
Пока не оставалось. И печальная реальность не замедлила проявиться. В унисон с презрительным пожатием плеч Марселы раздался раздраженный голос ее брата: «Она отказывается появиться в компании – и этим только усугубляет наши подозрения!» Николасу осталось только пожать плечами – потому что возражать против этого было нечего. Да и глупо – ничего нового он все равно уже не скажет...
«Сеньор Мора, мы передаем через Вас вполне ясные и недвусмысленные послания сеньорите Пинсон!» - Роберто надоела эта бессмысленная грызня – и он решил взять разговор в свои руки. Ненадолго. «Что ж, спасибо, что зашли!» Николас продолжал сидеть на месте, растерянно оглядываясь – он просто как-то не привык, что заседания могут заканчиваться вот так... Но его непонимание длилось несколько секунд и, пожав плечами, он встал:
«Что же, понятно! Я пошел...» И вскочил, едва не опрокинув стул – бдящий Марио, успев его подхватить, избавил членов Совета от немузыкального грохота падающего стула. И заодно спас себя – от телесных повреждений. «Только не спешите осуждать Бетти!» - пятясь к двери, он предпринял еще одну, на этот раз самую последнюю, но еще более бесплодную попытку хоть что-то объяснить членам Совета, –
«Она – честный человек. И я все еще к вашим услугам – если вы захотите ей что-то передать!» Марио продолжал держать стул одной рукой: кто его знает, вдруг решит сесть обратно?... Спокойная безнадежность во взгляде Армандо, с которой он смотрел на все еще тщившегося что-то предпринять в защиту Бетти Николаса, говорила лучше всяких слов: он уже ни во что не верил. Ни в добрые чувства членов Совета, ни в возможность быстрого возвращения Бетти, ни в ее любовь... Пожалуй, только в ее порядочность. Ее – а не Николаса... «Передайте ей...» - она просто не могла не оставить за собой последнее слово – и Николас перевел взгляд на Марселу –
«Передайте, что мы не отдадим ей свою компанию без боя!» Если бы взгляды могли убивать... да еще на расстоянии... Не только Бетти и Николас лежали бы уже поверженные: этот взгляд был бы способен обратить в руины пол-Боготы... «Пусть нам ничего о ней слышно – но она очень скоро услышит о нас!» - выплюнув последние слова, Марсела продолжала буравить Николаса кинжальным взглядом. Но он выдержал этот взгляд – и даже без особого напряжения:
«Что ж, сеньорита, я передам ей это.» И, выскочив за дверь, сомкнул за собой створки. Марио не спускал с друга внимательных, напряженных глаз – его срыв никому сейчас не был нужен. Но опасался он напрасно – сейчас – проводив глазами друга Беатрис, Армандо, словно ему не для чего стало держаться прямо, опустив голову, поник в кресле. Ничто не нарушало воцарившейся тишины – только звенящее напряжение, осязаемое настолько, что кажется, ножом можно резать – да немилосердный взгляд Даниэля, которым он одарил своего несостоявшегося зятя – камнем повисли в похожем на бомбу с замедленным действием офисе.
«Нет, папа, никто не сможет меня спасти – я и так всем должна!» - носясь мимо лифта взад-вперед, как электровеник... ну хорошо, электрометелка, не отрывая уха от телефона, фонтанировала отчаянием и нетерпением Патрисия. Она ждала Николаса. Который – вот негодяй и подлец – смел задерживаться! Но Патрисия, отыскав в себе явную схожесть с Пенелопой, готова была на подвиг: ждать Николаса столько, сколько понадобится... тем более, заняться ей все равно было нечем – телефон и так скоро вскипит от ее темперамента. «Так что я опять вынуждена просить в долг у тебя!» - глубокие воды отчаяния грозили полностью поглотить прекрасную длинноногую блондинку, которой никто не спешил придти на помощь – ни ее папа, ни прячущийся сейчас за углом от своей обольстительной феи Николас (нет, не уговаривайте меня, не уговаривайте – материальные проблемы способны остановить на взлете даже такое чистое чувство, как у Николаса к Патрисии – и позволить продолжить этот полет, едва с материальной частью будет покончено. Все мы немного – финдиректоры. Что уж говорить о Николасе, сделавшим это своей профессией? Он же читать учился по банкнотам...) –
«Папа, ну помоги хотя бы советом! Что же мне делать? Мне надо заплатить банку, они заблокировали мою кредитку, или надо перехать в более дешевую квартиру – или остаться в этой квартире – но лишиться кредитной истории!» Дослушать «Плач Ярославны по безвременно ушедшим деньгам» Николасу не дали как всегда вездесущие Сандра и Мариана. Девушки спешили на свои рабочие места, обсуждая проблемы правомочности Патрисии закатывать скандалы Николасу – и причины, побудившие последнего притащить Пати цветок – как вдруг прямо перед собой увидели умоляющую физиономию предмета их наинтереснейшего разговора и жест, котороый почти во всем мире означает «не говорите громко и не выдавайте меня!» Не пискнув, секретарши замерли на месте, не слишком дружелюбно глядя на Николаса – как смел он принести цветок их врагу?! Воспользовавшись секундным перерывом в прениях,
Николас взмолился: «Пожалуйста, спасите меня!!!» Мариана прищурилась: от чего, интересно? И как? Он все объяснит – но сначала надо вызвать ему лифт... Ага, и дать ключи от квартиры, где деньги лежат – ясно читалось на лицах девушек – он еще смеет взывать к их сочувствию?! Когда сам... «Николас, у Вас что, проблемы с Патрисией Фернандес?» - сдерживать любопытство всегда было тяжким трудом для а) женщин, б) секретарей, в) женщин-секретарей. Отбросив в сторону 4 категорию любопытных особей, включающую в себя все остальные составляющие человечества, необходимо отметить, что и Сандра, и Мариана – идеально вписывались в первые 3 – потому и степень любопытства у них была тройной – и сейчас ей требовалось бросить немного пищи. Так неужели у Николаса проблемы с Патрисией? «С Пати?» - похоже, искусством верчения ужом на сковородке Николасу предстояло овладеть в совершенстве уже сегодня, сейчас – «Никаких проблем нет. Это у нее со мной – есть. Она ненавидит Бетти – следовательно, меня...» Ага, и именно поэтому Николас принес ей цветы – для смягчения ненависти в адрес Бетти? Ну-ну... Но подобные мелочи не смутили Нат Пинкертонов экомодского разлива – и они согласно покачали головой: да она и их ненавидит – за компанию.
Николас немного воспрял духом – объяснить оказалось проще, чем он думал – и продолжил гораздо более уверенно: «Она вообразила себя Джеймсом Бондом – и постоянно нападает на меня, как на друга Бетти. Пожалуйста, лифт!» «Конечно, одну минуту!» - Мариана мило ему улыбнулась (враг моего врага – мой друг) и резво побежала вызывать лифт – ну нельзя же дать погибнуть этому милому молодому человеку – да еще и от рук ненавистной красотки...
«Понимаешь, папа, если я не заплачу долг по кредитной карточке – то адвокаты банка придут прямо сюда, в Экомоду – и наложат арест на мою зарплату!» - жалобно-визгливый, с высокими нотками сварливости, голос Пати разносился на весь этаж – и был также привычен, как солнце в июле.
Этот жалующийся на несправедливости судьбы, давно забывший, что такое спокойный разговор, голос, являлся теперь частью неотъемлемого антуража компании, чем-то вроде бесплатного музыкального приложения... И скорее всего, если бы это сопровождение умолкло хоть на один день – окружающие почувствовали бы себя не в своей тарелке гораздо быстрее, чем если бы не прозвучали голоса Марселы или Армандо – настолько прочно был он слит в их сознании с нормальной рабочей обстановкой родной фирмы. И пока они его слышали – они могли быть уверены: с фирмой все в порядке, «в Багдаде все спокойно», зарплата будет вовремя – и как всегда, явно недостаточна для нормальной жизни...
«Кстати, я звоню с обычного телефона! Мой мобильный давно отключили. За неуплату! Папа, меня обложили со всех сторон!» - увлекшись перечислением своих проблем, Пати несколько вышла из роли несправедливо обиженного всеобщей несправедливостью ангела с крылышками – и возмущение в ее голосе явно свидетельствовало о близком знакомстве с интонациями рыночных попрошаек. Но глаза ее оставались все такими же зоркими, а уши, как и прежде, были способны улавливать звуки на расстоянии нескольких километров – и по всем направлениям... И возможность убедиться в этом представилась ее врагам и поклоннику (который уже и сам был совсем не рад, что пребывал в этом звании) буквально минуту спустя.
«Сандра, прикрой меня своим телом!» - эта оригинальная просьба, которую изрек Николас в ответ на призывные жесты Марианы из подошедшего лифта, немедленно возбудила в потенциальной жене несуществующего баскетболиста чувство сестринской любви – и, заслонив собою незадачливого друга нежно любимой Бетти, она двинулась, с грацией объемного буфета, прямо на вожделенную цель, изо всех сил стараясь показать, что то, что болтается у нее с правой стороны - всего лишь дамская сумочка замедленного действия...
«Папа, если ты не раскошелишься сейчас – то очень скоро потратишься на мои похороны!...» - вполне возможно, что окончание пламенной речи Патрисии было еще более впечатляющим и способным неотвратимо пронять отцовское сердце куда успешнее, чем середина – но увы, узнать этого было не дано никому - и оно бесследно кануло в туманной неопределенности сущего... как только чувствительные уши Патрисии и зоркие, как у своровавшего сметану кота, глаза зацепились за «чемодан без ручки», который пытались вывести за пределы ее досягаемости Сандра и Мариана. В момент позабыв выученную речь, она приняла стойку бойцового волка перед схваткой с тигром:
«СТОЯТЬ!» Прапорщики всех видов войск всех стран мира, трепещите! Нет, можете даже зарыдать: вам всем никогда не добиться той громкости, той внутренней силы и той непоколебимой выразительности в этом коротком и емком слове, которыми был наполнен этот краткий приказ! «Стоять!» - перед этим криком и бешеным взглядом полыхнувших беспощадностью гильотины яростных глаз замерло все живое... в приемной. «Стоять!» - нечеловеческий возглас обратил всех действующих лиц этого трагифарса в коллекцию неподвижных скульптур, из которых самой живой оставалась разъяренная фурия в образе уже около часа отнюдь непрекрасной блондинки.
«Папа, я перезвоню тебе потом, как только разберусь кое-с кем здесь!!!» - оборвав разговор, Пати ринулась на врагов с решимостью пантеры – и явным намерением разобрать этот злосчастный «чемодан» до последнего винтика... Выкинув из лифта оцепеневшую, не оказавшую ни малейшего сопротивления, Мариану, Патрисия впечаталась между открытых его дверей и разрезала надвое Николаса бритвенным взглядом решившихся на убийство глаз:
«Куда это ты сейчас собрался, ЖАДНЫЙ МЕРЗАВЕЦ?» «И тебе тоже всего хорошего...» - улыбка у Николаса получилась глуповатой (а как, интересно, можно еще улыбаться, если попал с такую идиотскую ситуацию? Тут уж как ни улыбайся – все равно будешь выглядеть ослом на прогулке...), но он храбро попытался проникнуть в лифт. Не тут-то было! Не заботясь более ни о приличиях, ни о вероятности широкомасштабного, унизительного для всех сторон скандала, ни даже о том, кем же она будет выглядеть в подобной ситуации, насильно пытаясь удержать мужчину, который в глазах всех связан с другой – и каким сплетням она дает пищу таким поведением, Патрисия скалой встала в дверях лифта, и, подняв ногу так высоко, как только это позволяла ей ее коротенькая юбочка, больше похожая на широкий пояс, продолжила все на тех же децибелах: «Что, зашел сюда, чтобы заграбастать то немногое, что еще от вас осталось?» Храбрых мужчин видно сразу – и издалека. Очень храбрых мужчин – тоже. И Николас... ах нет, простите, для того, чтобы определить степень его храбрости, не возбраняется воспользоваться биноклем...
Хотя, будем же справедливы: хорошо говорить о храбрости, стоя перед врагом. Или на ринге. Или в минуту опасности на войне, или перед лицом сил природы...
Но Николас столкнулся с куда более опасной ситуацией: женщиной-мстительницей на тропе священной войны за попранную любовь!... Финансовую любовь... В момент стойкого и продолжительного финансового кризиса... Нет, что ни говорите, а тут испугается самый храбрый и непобедимый герой. Даже если он – бессмертный! Бессмертным николас не был категорически. Поэтому ничего удивительного в том, что он постарался спрятаться за высокой спиной Сандры, не было... тем более, что он не сбежал – а провел стратегическое отступление в ожидании более удобного места дислокации. Сандра, правда, не особо оценила всей военной мудрости вышеозначенного маневра, но предавать друзей своих друзей было для нее неприемлимо, а тушеваться перед Патрисией – тем более, поэтому, не тратя времени на такую ерунду, как обдумывание плана действий, она грудью (повторяю, грудью!) ринулась на врага:
«Как ты смеешь так разговаривать с хорошим человеком?!» Кого эта дылда называет хорошим человеком? Да она понятия не имеет, что сделал этот мошенник!!! Возмущение Пати было так велико, что захлебнувшись негодованием, она совершила ту ошибку, которая стоила ей всей битвы: не заметила бывшего «любимого», на четвереньках, по-собачьи просочившегося в лифт прямо между ее прекрасными, но на сей раз не к месту длинными, ногами!
В ту же секунду, углядев, что «чемодан», наконец, находится в предназначенном ему месте, Мариана навалилась на Патрисию, все еще торчавшую в позе сатира на охоте меж дергающихся от напряжения дверей лифта – и одним героическим усилием выдрав ее оттуда, продолжала держать ее в стороне от отъезжающего Николаса. «Пока!» - и подчиняясь нажатию кнопки, двери лифта медленно закрылись... Но подождите расходиться, занавес еще поднят, декорации на месте – а стало быть, действие продолжается! И визг вырывающейся из последних сил Пати служил тому недвусмысленным подтверждением: «Он бежит как крыса с тонущего корабля!!!»
Если она продолжит в том же духе, то Сандра ей все волосы повыдергает! Две женщины, горящие одним высоким желанием - с наслаждением подраться... О! Это было невероятное, потрясающее зрелище: Сандра рвалась в бой с неистовостью молодой африканской львицы на пробной охоте... Пламенный порыв, правда, достойный всего чего угодно, но только не восхищения... Так как рваться в бой с противником, которого держат столь мертвой хваткой, какой держала Пати Мариана – по меньшей мере недостойно...
Впрочем, до рукоприкладства дело не дошло, ибо Сандра, хоть и пламенела всеми оттенками негодования, все же не решилась напасть на повязанного врага. Как бы ни было ей жалко... Так что поединку было суждено обрести свое продолжение исключительно в словесной баталии. Что, учитывая словарный запас и темперамент противоборствующих сторон, было не так уж и мало, но несомненно, куда менее зрелищно, чем «бои без правил», которых так жаждали их одухотворенные возможностью поскандалить натуры...
Так что, попытавшись вырваться из рук ненавистной Марианы, но, потерпев провал, Патрисия всю свою энергию выплеснула в почти рычании: «Ах, так?! Все ясно: вы – сообщницы этого грязного жулика и его уродливой невесты! Верно?!!!» Ответить никто не успел, потому что именно в этот миг случилось то, чего никто не мог ожидать: двери лифта, на котором только несколько минут назад уехал Николас, внезапно отворились – и глазам изумленной и вдохновленной перебранкой публики предстал... Николас! «Я нажал не на ту кнопку...» - кажется, вид безгранично любимой женщины, вырывающейся из крепких объятий заклятой подруги, нисколько не удивил его и даже не огорчил ни на секунду.
Жизнерадостно послав ей воздушный поцелуй, он наконец, скрылся с поля боя, на прощание удостоив всех своего обычного «Чао»... Видимо, изумление от его вторичного явления пред свои очи так сильно подействовало на Мариану, что она, наконец, ослабила хватку, выпустив кричащую вслед лифту «Трус!!! Предатель!!!» Патрисию, и та, отлетев от нее сразу на приличное расстояние (несомненно, второй раз повторять свою ошибку и приближаться к ним близко Пати не собиралась никогда), продолжила то, от чего оторвал ее портрет Николаса в обрамлении дверей лифта: зарычала тем страстнее и громче, чем больше понимала – ничего это рычание ей не даст... «Не смейте меня трогать!!!»
Нет, Сандра еще тоже не успела остыть, тем более, что сейчас Пати больше не была беспомощна. Поэтому, выставив наперевес грудь, рост и копну черных волос, она снова приняла боевую стойку: «Да! Мы сообщники Николаса и Бетти! И что?! Что дальше?! А ну иди сюда!!!» Мариана еле успела схватить ее за руку. Бедная девушка! Ибо удержать 1.80 подруги было бы делом куда более трудным, чем куда более изящную Пати. Впрочем, у Сандры еще сохранялись остатки здравого смысла – и она осталась на месте, повинуясь сигналу подруги. «Да тебе только мужиков отпугивать своим видом! А меня не запугать!» - выплюнув эту донельзя обидную для противницы фразу, гордо встряхнув растрепанной в баталиях головой, Патрисия, развернувшись, начала отход на свое рабочее место, весьма справедливо рассудив, что спорить с этими двумя Уродками – только время терять. Что бы это ей дало? Уж во всяком случае, деньги с этой стороны бы точно не появились... Отодвинув за себя задохнувшуюся от возмущения подругу, Мариана задорно съехидничила вслед удаляющейся гриве белокурых волос: «Не надо судить о людях по себе!» Патрисия обернулась лишь на секунду:
«Вы – глупые курицы! Безнадежные старые девы!» И скрылась за поворотом, оставив противниц бессильно потрясать вослед кулаками – или мучительно напрягать мозговой аппарат в поисках если не достойного аргумента, который сразит эту пергидрольную Барби наповал, то хотя бы меткого и неизбитого в многомесячных офисных баталиях ругательства. Но все, на что они оказались способны – банальное «Зараза!» Что ж, лучше, чем ничего... Но, может, лучше все же ничего, чем это?... «А я согласен с Марселой!» - жесткий голос Даниэля прорезал тишину зала.
Окинув взглядом своих собеседников, на секунду задержал взгляд на сестре: ее бледное, суровое лицо было сейчас больше похоже на каменную маску, и только в глубине глаз билось черное отчаяние – она теряла все, что только было ей дорого на этом свете...
«Мы не можем спокойно сидеть и ждать, пока она соблаговолит вернуться. Ее намерения нам ясны!» - прежде всего он пытался убедить в своей точке зрения Роберто. Остальные, он был уверен, сделают так, как скажет Роберто. Кроме Армандо... Но что такое теперь Армандо? Кто будет обращать на него внимание? Тем более сейчас, после этого скандального появления на совете...
Убедившись в пристальном внимании к его словам со стороны Роберто, Даниэль повернулся к остальным присутствующим: «Господа! Время действовать!» Вот чего не ожидал оратор, так это того, что первым на его слова откликнется Армандо. Но, очнувшись от того состояния полной апатии, в которой он пребывал после ухода Николаса, бывший президент, горько улыбнувшись самому себе, все-таки решил ответить Даниэлю, не понимая, как тот сам не может постичь, что то, что он предлагает – не выход: «Пойми, нам не по чину поднимать хвост на Бетти. Все козыри у нее в руках!»
Он понимал, что его слова ничего не значат. Но это же так очевидно, что... «А Вашего мнения здесь никто не спрашивает, доктор Мендоса!» - услышав этот наполненный сарказмом голос, Армандо поднял глаза: осуждающие взгляды в унисон с оскорбительным тоном Даниэля, окружали его со всех сторон. Только Марио... но они в одной лодке... И Марсела... она не смотрела на него, ее взгляд не буравил ее, обвиняя во всех грехах, она вообще никого сейчас не видела, застывшим взглядом измеряя глубину той пропасти, на дне которой оказались все они...

0

48

часть 52
«Вы подарили ей фирму! Вы разорили нас! А теперь еще и осмеливаетесь ее защищать?!» - еще немного, и Даниэль бы снова сорвался на крик. Но нет... Сорвался не Даниэль – сорвался Армандо: сидеть и молчать в ответ этому обвиняющему презрительному голосу было слишком тяжело. Куда легче было вскочив с места, нависнув черной птицей над ненавистным человеком, хоть немного, но облегчить душу в этом яростном, отчаянном вопле:
«Закрой свой поганый рот! Ты меня достал! Ты слышал мои слова?! Нам рано осуждать Бетти!!! Кретин!!!»
Шок.
Кроме Марио, попытавшегося удержать друга, чтобы он не наделал глупостей, никто больше не мог ни остановить ярость Армандо, ни сказать ему что-либо. Наверно, отвращение к нему оказалось сильнее родительских чувств, так что ни Роберто, прикрывший смятенное стыдом за поведение сына лицо ладонью, ни Маргарита, в молчаливом оцепенении изумленно взиравшая на весьма далекого от ее представлений о сыне, практически чужого человека, так и не смогли выдавить из себя ни слова ни поддержки, ни осуждения – ни даже просто причастности к нему, так и оставшись сидеть каменными изваяниями окаменелой в своей непогрешимости добродетели.
Впрочем, от рвущегося яростью голоса Армандо еле заметно вздрогнула Марсела – но даже этот крик не был способен сейчас проникнуть сквозь стену того безграничного отчаяния, которое, казалось, поглотило без остатка ее душу. И она снова застыла, далекая от всего, что сейчас происходило в этом зале...
«Что это?» - поднявшись с места и отвернувшись от Армандо к Роберто, Даниэль презрительным жестом указал на мечущегося в отчаянии врага. Нет, теперь он был для него не врагом, не противником, не соперником – теперь он видел в Армандо только жалкого, никому не нужного клоуна, которого по какой-то нелепой случайности, или чьей-то оплошности, все еще пускали на совещания для серьезных людей, и которого он был вынужден терпеть, с условием, что тот будет молчать. Но терпеть его разговоры?!
Нет, на это Даниэль не мог согласиться ни под каким видом! Поэтому, отвернувшись, чтобы не видеть его ненавистного, а сейчас еще и жалкого после бессонной буйной ночи, лица, все свое внимание Даниэль обратил на Роберто. Возможно, забыв на какое-то время, что этот «клоун» - сын того, к кому он сейчас аппелировал. А возможно, и помня это, как и то, что для Роберто сын – всего лишь неудачно вложенный капитал, не принесший никакой ощутимой прибыли сейчас – и вряд ли способный на это в будущем...
И теперь, ни на минуту не задумавшись, не ведая сомнений, он продолжал: «Да от него же разит спиртным!» Все так же не глядя ни на кого, на эти слова неожиданно отозвалась Марсела: «Он явился в той же одежде, что был вчера!» И не было ничего, кроме яда, в резком звуке ее вдруг обретшего силу голоса...
Армандо растерялся - он не ждал нападения со стороны Марселы. И, кроме того, собственное поведение вдруг показалось ему достаточно нелепым: о чем он думал, являясь на Совет насквозь пропитанным ароматами вечера, проведенного в достойном лучшего применения упорном стремлении напиться до полного забвения, и ночи в такси, которую он даже сейчас уже практически не мог вспомнить – да еще и в костюме, хранившем все следы его многочасовой героической работы по уничтожению своего «я»? Обрушившееся на него понимание, что именно видят сейчас перед собой члены Совета, разом погасило тот внутренний огонь, который вызвал недавнюю вспышку ярости – и Армандо смущенно опустил глаза, в мгновение ока стушевавшись и обретя черты именно той жалкости, которую так фанатично пытался разглядеть в нем Даниэль: «Ну и что...». Он и сам понял всю нелепость этой короткой фразы...
И тут, наконец, очнулся Роберто. Наконец-то он мог в полной мере сыграть свою обычную роль: поставить сына на раз и навсегда отведенное ему теперь место! Эта роль удавалась ему лучше всего – может, поэтому он и играл ее с таким непоколебимым усердием? «Прекрати оправдываться, Армандо! Я запрещаю тебе открывать рот на этом собрании! Прояви, наконец, хоть какое-то уважение! Да как ты осмелился явиться сюда в таком виде – да еще и нести всякую ахинею?! Я тебя не понимаю!!!» Не глядя на опустившегося на место, под гневными словами и взглядами отца, напряженного до предела – но предельно же спокойного теперь Армандо, Даниэль добавил для красочности момента – и чтобы окончательно повергнуть в пыль ненавистного соперника: «Ну, пьяные никогда себя не контролируют! Да он сам не знает, что говорит! Годен только на то, чтобы разбазаривать чужие деньги!»
«Довольно!!! Хватит!!!» - полуистерический вскрик Маргариты внезапно разрушил гнетущую презрительную тишину, сопровождавшую неприкрытое глумление над побежденным... Неужели мать, наконец, вспомнила, кем приходился ей тот, на костях которого было позволено танцевать всем, кому не лень? Но Даниэль уже не слышал ее... К чему? Не может же она на самом деле защищать этого негодяя, по какой-то нелепой ошибке судьбы приходившегося ей сыном...
«Я собирался вложить прибыль от продаж наших коллекций в один чрезвычайно прибыльный проект – а он лишил меня не только будущих денег – но даже того состояния, что завещали мне родители!!!» Марсела напряглась – глаза все так же чернели непримиримостью – но выступление Даниэля даже ей показалось чрезвычайно несвоевременным – или же, наоборот, чересчур запоздавшим: ведь все это они уже столько обсуждали, что ворошить все снова здорова... У кого есть на это время и терпение?
«Я верну тебе все, Даниэль, до последнего цента! Даю слово!» - как бы ни ненавидел Армандо Даниэля, но обворовывать того он все же не считал для себя приемлимым... И поэтому он снова и снова был готов клясться ему, Марселе. родителям – да всему свету, что вернет, отдаст, восстановит утраченное по его вине состояние... зная, что никто ему не верит... зная, что ничто больше не способно восстановить потерянное уважение... зная, что, возможно, кроме Марио, его ненавидят все, кто хоть сколько-нибудь дорог ему... клясться снова и снова... потому что только эта клятва еще привязывала его к давно уже бессмысленной теперь его жизни...
И ответ Даниэля на его обещание лишь подтверждал его мысли – презрительно-усталый ответ ненавидящего человека: «Доколе мы будем вынуждены терпеть этого алкоголика?» «Я тебя предупредил! Больше ни слова на этом собрании!!! Это тебе не балаган, понял?!» - врезавшийся как всегда вовремя отец, несомненно, был послан сыну в качестве каменной глыбы, способной навеки замуровать под собой любой, даже самый маленький, лучик надежды на возможность снова начать жить, что-то исправить, как-то оправдаться – да просто почувствовать себя сыном... Нет, если в чем-то отказано – не стоит надеяться это отыскать.
А Армандо было отказано иметь любящего отца... Чуть сжавшая губы, побелевшая как снег, Марсела все еще смотрела прямо перед собой – держалась из последних сил... Как бы ни была велика вина любимого человека, но смотреть, как его растаптывает собственный отец... И все же она молчала... «Да меня раздражает даже его молчание!» - странно спокойные глаза Армандо встретились с бешеным взглядом прячущихся за темными стеклами очков глаз Даниэля. У всего есть предел – и теперь, после испитой им чаши презрительного холода, вылитой на него собственным отцом, защитная броня равнодушной вежливости, плотным облаком окутавшая его, сделала его неуязвимым для всех дальнейших оскорблений... во всяком случае, на первый, весьма поверхностный, взгляд...
«Он разорил нас – а теперь еще и защищает эту мошенницу! Я больше не намерен терпеть его присутствие!!!» Если Даниэль рассчитывал, что Роберто прямо сейчас выгонит Армандо, как нашкодившего мальчишку, из зала – и запретит ему присутствовать на дальнейших собраниях – то он явно просчитался. До такой крайности в отношении своего сына все же не решился дойти его отец (да, несмотря ни на что, Роберто все же оставался отцом... храни нас, Господи, от таких отцов!), а президент компании никак не мог выгнать с собрания акционеров обладателя самого большого пакета акций этой компании...
Поэтому, ограничившись сакраментальным «Давайте продолжим завтра», Роберто быстро и решительно перевел тему: «Мы должны поискать иные пути для спасения нашей фирмы. Меня очень настораживает поведение этой женщины, так что увидимся завтра – и обсудим ваши предложения...» «Нечего тут обсуждать!» - то, что Роберто не обратил должного внимания на его недовольство и не лишил Армандо права присутствовать на всех последующих заседаниях, до такой степени вывело из себя Даниэля, что он был готов окончательно утратить способность рассуждать здраво – ни дать ни взять, обиженный несправедливостью учителя ребенок – «Мы же уже потеряли фирму!» Строгий взгляд Роберто обратился теперь на него:
«Мы найдем выход из этого кошмара, Даниэль!» Припечатав свои слова негромким хлопком по столу, Роберто поднялся, и, бросив всем краткие слова прощания, стремительно покинул было зал заседаний... негромкий голос жены заставил его замереть в нескольких шагах от вожделенного выхода:
«Роберто, я останусь... поговорю с сыном...» Несомненно, решение поговорить с Армандо далось Маргарите очень нелегко... Когда она в последний раз говорила с ним? Перед его свадьбой, когда не видела и не слышала его боли, не разгадала его отчаянной веселости от предстоящей свадьбы? Не поняла его ответов невпопад, его равнодушия к невесте, не почувствовала горечи его взглядов? Да полно, говорила ли она когда-нибудь с ним, с Армандо – а не с придуманным ее воображением идеальным манекеном?...
И сможет ли она сделать это сейчас? Сейчас, когда ее сын был дальше от нее, чем когда бы то ни было раньше – так далеко, что казался ей совсем чужим, незнакомым человеком... Впрочем, благословенны матери, сыновья которых, полюбив, становятся к ним ближе, ибо знают, что их избранницы – станут избранницами матерей... и низкий им поклон за почти нечеловеческую мудрость и щедрость сердца...
Маргарите было далеко до такой мудрости. Еще дальше – до щедрости сердца и безусловной преданности сыну... Но она все же оставалась матерью – а значит, не могла не попытаться если не понять, то хотя бы принять этого незнакомого ей Армандо... Его отцу подобные мотивы и вовсе были неведомы. Поэтому, на секунду замешкавшись и бросив: «Молодец! Я бы и рад – но не в состоянии! Всего хорошего!» - скрылся за дверью. Что же, честность – тоже совсем не мало для человека...
Проводив его глазами, Даниэль повернулся к излюбленной мишени: «Ну-с, что дальше? Выпьем?» На секунду прикрыв глаза, Армандо одним движением безмолвно поднялся с кресла: заседание закончилось, и выносить колкости и презрение со стороны кого бы то ни было необходимости больше не было. Однако исчезновение из под его удара «мальчика для битья» явно не входило пока в планы новоявленного палача: «Ты куда?»
Резкий, как удар бича, голос бил, похоже, по нервам всех без исключения присутствующих – кроме самого Армандо. Но Даниэль, начав, остановиться был просто не в состоянии: «Собирать пожитки? Ты больше не президент этой фирмы!» Остановившись в открытых дверях офиса президента, выпрямившись и расправив плечи, развернувшись всем телом, Армандо взглянул ему прямо в глаза: «По уставу, Валенсия,» - голос неожиданно наполнился былой страстностью– тем большую силу обретали бесстрастные слова, тем большей выразительностью были наполнены лаконичные жесты – «этот кабинет остается за мной, пока вы не выбрали нового, постоянного, президента! Пока мой отец не сложил с себя полномочия!
А если ты об этом забыл – пойди и перечитай устав!» Замерев, за ним молча наблюдали все присутствующие, кажется, впервые с того злополучного совета вспомнившие, каким был когда-то Армандо Мендоса. Сейчас в нем не было ничего от ставшего уже привычным какого-то почти постоянного его стремления стушеваться, стать просто молчаливым присутствующим, рядовым членом совета акционеров.
Сейчас это снова был сильный, убежденный в своих словах и действиях, решительный и страстный Армандо, которого они так хорошо знали – и так старательно пытались сломать все это время... Замерли даже адвокаты – кажется, только сейчас они, никонец, поняли, что этот человек совсем не случайно, совсем не по какому-то недоразумению, был президентом этой компании... Кажется, этот столь неожиданно возникший из небытия Армандо произвел впечатление и на Даниэля... Нет, уступить поле боя, отпустить Армандо, не ответив, он не мог – но в голосе больше не осталось и следа недавнего презрения.
Что же, с сильным противником и победа вдвойне достойнее и слаще. «Армандо!» - он поднял освобожденные от темных очков глаза и в упор взглянул на визави – «Самураи и за меньшее делали себе харакири!» Собиравшийся уже скрыться в кабинете Армандо на миг, всего лишь на один миг повернул к нему голову. Всего один взгляд, лишь на секунду исказившиеся черты лица – и все презрение Даниэля, все его оскорбительные слова, все его глумление было повержено в прах этим одним лишь выразительным взглядом, одной гримасой, так ясно сказавшей Даниэлю все то, что он никогда бы не хотел о себе знать.
Этот один миг поставил жирную точку в их сегодняшнем яростном противостоянии – и проигравшим оказался именно он, мнивший себя отныне и навсегда только победителем! Вот также год назад он проиграл Армандо битву за президентское кресло. Но тогда... тогда Армандо и он были еще на равных. А сейчас? После всего, что произошло? Как мог он проиграть? Это было непонятно – и оттого еще более непереносимо! Но ни ответить, ни предпринять что-либо он просто не успел, ибо Армандо не стал дожидаться его реакции, и просто скрылся в кабинете, унеся с собой этой едва ощутимый ореол победителя... Попытаться отыграться Даниэлю пришлось на Марио, который, проводив внимательным взглядом друга, немедленно поднялся и прошел в направлении президентского офиса: «Ну что ж...»
«Сообщник негодяя!» - бессильная злоба никак не могла сойти за достойный ответ. Даниэль и сам это отчетливо понимал – просто он не был сейчас в состоянии промолчать и не предпринять что-либо. Но Марио Даниэль был вообще глубоко безразличен. А уж его мнение о собственной персоне – тем более. Поэтому ответом на этот столь же бессмысленный, сколь и банальный, выпад было ледяное молчание Марио, взгляд его жестких, непроницаемых глаз – и стук нарочито громко захлопнувшихся перед носом Даниэля дверей офиса президента. Двойное поражение – и от кого?!
От тех, кто должен был бы лежать перед ним в пыли! Нет, пронеслось в голове у опешившего перед таким поворотом судьбы, недавнего минутного триумфатора, жизнь – все же удивительно несправедливая штука! Но предпринимать что-то еще было категорически поздно. И, спрятав вновь за темными стеклами очков налитые горечью поражения глаза, он повернулся к Маргарите: пусть она звонит, если что-то будет нужно... Заручившись ее обещанием и попрощавшись со всеми он покинул зал... Не задержавшись ни на секунду, его примеру последовали и адвокаты. А Маргарита... она пыталась набраться сил и мужества, чтобы впервые посмотреть в глаза столь долго отгоняемой от себя реальности... в глаза своего сына...
Мертвящая тишина опустевшего зала заседаний внезапно оказалась взорванной настороженной трелью телефонного звонка. Марсела машинально протянула руку – звонил ее мобильник. Так же машинально прозвучали дежурные «Ола! Кто это?»
Он устало опустился в кресло. Теперь, в привычном одиночестве президентского офиса, от его недавней бравады не осталось и следа – словно те короткие мгновенья его поединка с Даниэлем, увенчавшиеся полной победой над ненавистным врагом, выпили до конца то немногое, что еще оставалось от его силы, от его гордости, от его желания жить... Вошедший вслед за ним Марио пристально смотрел на вновь угасшего друга:
«Армандо, что происходит? Ну посмотри на себя, посмотри на свое состояние!» На мгновение Армандо непонимающе поднял на него неподвижный взгляд – но тут же опустил его вниз, словно в первый раз разглядев мятый, дурно пахнущий костюм, несвежую рубашку – да и всего себя, столь непохожего на того, прежнего, элегантного, светящегося уверенностью в своих силах – и в своем будущем... Сейчас ничто в нем больше не напоминало этого мужчину. Да и помнил ли он себя таким? «Какое состояние? Ты о чем? Просто я не захотел возвращаться домой... слишком рано.» «Ни рано, ни поздно – ты же вообще не ночевал дома!» - из всех сил стараясь не вспылить, Марио все же не смог сдержать сарказма.
Как можно было опуститься до такой степени, даже при всех на свете неприятностях – для него оставалось абсолютно неразрешимой загадкой. «Ну и где же ты пропадал?» Если б еще Армандо мог это вспомнить...
Но эта часть прошлой ночи оставалась полностью скрытой от него завесой благословенного забвения. Он потерянно откинулся на кресле, поискал ответ в идеальной белизне потолка – и не найдя его, пожал плечами с неизбывным спокойствием древних философов среди толпы страждущих знаний учеников: «Так... Катался на такси...» Сказать, что катание на такси способно облагородить банальное желание скрыться от проблем под сенью блаженного забвения с помощью парочки-другой бутылок виски – никак нельзя. Особенно в глазах того, кто знает тебя столь долго и столь хорошо... или думает, что знает.
Поэтому в первый момент Марио не поверил собственным ушам: подобный ответ он не рассчитывал услышать даже в самых черных своих снах. «На такси?!!!» «На такси?! А как же машина?» - окаменелое безразличие разлетелось на тысячи мелких осколков. Потрясенная, но изо всех старающаяся держаться Марсела напряженно вслушивалась в слова охваченной благородным чувством непреодолимого любопытства подруги. Прозвучавшие слова заставили встрепенуться и Маргариту, отринув на время в сторону горестные мысли о сыне: «Кто это?» И тут же разочарованно отвернулась в сторону, снова с головой погрузившись в свои страдания, едва услышав нейтральное «Приятельница» из уст не желавшей терять время на пространные разъяснения Марселы. «А где же он был? В баре?» - каждая мелочь, услышанная ею от Моники Агудело, заставляла все сильнее биться ее сердце. Чувствовать себя причастной его жизни, быть с ним даже без его ведома... только в этом была ее жизнь – и ее несчастье.
Маргарита уже не спускала с нее глаз, наконец-то сообразив, о ком только и могла разговаривать в такой тяжелый момент Марсела, не испытывая желания бросить трубку, а наоборот, прижимая ее с такой силой, словно только в ней и было сейчас сосредоточено все, что может быть важного в жизни. «Армандо?» - спросила его мать. Так, на всякий случай, чтобы быть совсем уверенной. Каким чудом Марсела услышала ее вопрос? Но она услышала его и кивнула: он. И снова вжалась в звуки голоса, доносившиеся из телефона: «Моника... с кем был Армандо?»
Страх... и надежда... Если он был не один – значит, она ему совсем не нужна... Но если он не один – то ему не так уж важна и Беатрис?... И тогда... Маргарита не менее напряженно ждала ответа. В ее голове мелькали те же мысли... Ответ заставил ее разочарованно отвернуться. «Один? С барменом?» - рука девушки лишь крепче сжала трубку.
Все оказалось гораздо хуже, чем она даже могла себе представить. Он просто рушил, разбивал навзничь себя и всю свою жизнь... И снова боль – ведь все вокруг, даже Моника, считают, что Армандо безумствует из-за нее. Ах, если б это было так... «Да, мы с ним расстались...» - слова вылетали сами собой, легкие, равнодушные – и только глаза прятали эту непереносимую боль потери, она даже опустила их, словно боялась, что и по телефону подруга сможет прочесть правду... «Нет-нет, не стоит меня жалеть! У меня все в порядке.» - какое счастье, что в мире существуют телефоны, позволяющие спасти себя хотя бы от любопытствующих глаз и унизительного сочувствия... Не помогло. Рассказать Марселе, что было в баре – это было совсем не так интересно, как заставить ее поделиться интимными подробностями их с Армандо разрыва. И оборвать разговор на этом именно месте... О, это было непростительно! Моника могла бы скончаться от разрыва любопытства и желания сплясать на костях подруги.
Но Марселе было все равно. Все, что было важного, она уже узнала. А потворствовать желанию сеньориты стать разносчицей свежей сплетни никак не входило в ее планы. Поэтому, нимало не смущаясь своей, несомненно, невероятной жестокости, Марсела быстро и решительно оборвала разговор: ей сейчас совершенно некогда обсуждать этот вопрос! И спасибо, что та позвонила и все рассказала! И нет, она не собирается возвращаться к Армандо! Спасибо и пока!
Маргарита разочарованно отвела в сторону погрустневшие глаза: надежда, что Марсела переломит себя и постарается вернуть себе ее сына, гасла с каждым днем. Но сейчас главное узнать, что же рассказал голос по телефону... В ответ на встревоженный вопрос Марсела устало потерла лоб: «Он напился в стельку!» - она перевела обескураженный, но все же живой взгляд на женщину рядом – «Его знакомый бармен отобрал у него колючи от машины.» Нечто подобное она и ожидала услышать. Поэтому ни удивления, ни потрясения не было. Горя – тем более. К чести Маргариты надо сказать, что притворяться и показывать нечто большее, чем легкое огорчение от услышанного, она и не собиралась. И теперь, прикрыв глаза и подперев рукой щеку, что, видимо, долженствовало означить ее переживания, она подняла глаза на почти дочь: «Господи! Армандо совсем плох, я это вижу, Марсела!» - настойчивые глаза буквально впились в глаза собеседницы - «Его сейчас нельзя оставлять одного! Пойми это!»
Есть такие люди, их совсем немало: весь мир может рушиться, могут происходить различные события, меняться города и страны, люди и обстоятельства – а они будут упорно добиваться того, что по их мнению, единственно правильно. Что же тому причиной? Душевная слепота? Неизбывное упорство? Уверенность в собственной правоте, в единственно правильном видении мира – своем? Кто знает, может, они и правы в своем нежелании отказываться от намеченного?... А может, именно они – самые несчастные, ибо не важно, куда именно они упорно стремятся, в прошлое, в настоящее, в будущее – они неизменно стремятся в несбыточное?
Как бы то ни было, в ответ на свое упорство Маргарита явно ждала совсем не той реакции, которая последовала: «Так он и не один! С ним же его друг и сводник Марио Кальдерон!» Волны горького сарказма этих слов грозили залить с головой их обеих. Но нет, на Маргариту это не произвело должного впечатления – и она продолжила все с той же гипнотизирующей силой убеждения, решив во что бы то ни стало добиться от Марселы решимости заставить Армандо вернуться к ней: «Послушай, но ведь вчера вечером он был один!» «Он так хотел!» - горький смешок, вырвавшийся у девушки, поневоле вынудил без пяти минут свекровь ослабить хватку, изменив тактику – теперь в ее голосе звучала только мягкость:
«А ты в этом уверена?» То, что не могло сделать упорство – совершила вот эта завораживающая, убаюкивающая ласковость, этот впущенный в собственную душу червь сомнений, будивший робкую, но такую желанную, надежду «А вдруг...» Нет. Марсела ни в чем не была уверена. И не хотела быть уверенной, совсем не хотела... «Да черт возьми, что происходит?! Совсем сдурел?!» - негодованию Кальдерона не было предела. После слов друга о катании на такси благоразумие и спокойствие, а также все хоть сколько-нибудь беспристрастные доводы покидали его просто с космической скоростью.
«Ты что, вообще не видишь, как Бетти с тобой обошлась?! Да она же наступила на тебя!!!» Слушал ли его Армандо? Или, глядя в одну точку, заставил себя ничего не слышать? Чтобы защитить себя, свою любовь, чтобы защитить ее, любимую... любящую...? «Тебе что, мало того, что она выставила нас обоих полными идиотами перед всем Советом – а потом - ррраз! - и испарилась в неизвестном направлении!!!» - распаляясь все больше, Марио уже не говорил – орал. И это, наконец, надоело его другу.
«Тише ты, Кальдерон! Я уже устал выслушивать от Марселы лекции на тему «Как со мною обошлась Бетти». А теперь и ты туда же?!» - Безучастность позорно сбежала под шквалом раздраженного гнева. Армандо вскочил со все еще своего кресла и впился раскаленными угольями глаз в не менее разъяренного Марио - «Ну нет!!!» «Да!!! Туда же!!! Я готов подписаться под каждым ее словом!!!» - Кальдерону, кажется, окончательно надоело разыгрывать из себя жилетку для поглощенного безутешным горем друга – сколько же можно, в самом деле! – и теперь, наконец, непреодолимая потребность высказать все, что накопилось за эти недели сочувствия и страха сделать другу больнее, чем хотелось, взяли верх над осторожностью и состраданием.
Сейчас каждое слово Марио впечатывал в своего друга с тем большим убеждением, что знал: если что и вернет Армандо к жизни, так только эта вот резкость. Или, что куда вероятнее, уже ничто не способно на это. Но может быть, Армандо все же вспомнит, что он не только любящий Бетти мужчина – но еще и просто мужчина? Может, он все таки возьмет себя в руки раньше, чем сойдет с ума или погибнет? «Да тебя больше волнует продолжение этого твоего любовного романчика с этой уродиной, чем судьба твоей фирмы!» Дикий крик в кои-то веки отпустившего эмоции на свободу Кальдерона произвел на его друга неожиданное впечатление: чем больше разрывался Марио – тем спокойнее и безучастнее снова становился Армандо. Едва дождавшись пока затихнет последний отзвук яростного взрыва Кальдерона, Армандо пожал плечами:
«А что я могу сделать?» Марио поднял на него ошеломленные глаза: он как будто в первый раз за все это время увидел Армандо, настолько невероятно для него было это полное, это ослепляющее его равнодушие к тому, что еще недавно, какие-то считанные недели назад, было центром его мироздания – а теперь осталось где-то на задворках его создания... «Проснись, дружище!» - но он уже и сам окончательно перестал верить, что это когда-нибудь произойдет, разве что случится что-то уж совсем из ряда вон выходящее.
Такое, что лучше бы этому и вовсе не случаться... «Проснись – потому что твоя принцесса, которая лишила тебя покоя, сна, аппетита... отдыхает сейчас неизвестно где, и неизвестно с кем!!!» - издеваясь, он смотрел на раздавленного Армандо, прекрасно сознавая, что своим ядовитым сарказмом заколачивает сейчас гвозди в крышку его, именно ЕГО, гроба, и несмотря на все его горячее желание, чтобы этот гроб стал ЕЕ гробом – этому не суждено случиться. Но все таки остановиться не мог, ибо жила в нем неизбывная надежда, что вдруг сверкнет молния, произойдет чудо – и на него взглянет прежний Армандо, тот, с которым столь много пройдено – и они вместе посмеются над этим нелепым недоразумением, над этим невероятным затмением, имя которому – Любовь. «Очнись, слышишь!!! Пока еще не поздно, очнись!!!»
И Армандо очнулся. Надел очки – и глядя прямо в глаза разъяренному другу, со всей силой слепой своей веры, со всей яростью такой непрошенной и такой невероятно огромной своей любви, со всей страстью проклятого своего одиночества, ответил единственное, что знал, единственное, во что верил так же незыблемо, как в то, что солнце всегда встает на востоке:
«Бетти никогда не предаст меня и не присвоит себе фирму, Кальдерон! Да если бы она этого хотела – она бы никогда не прислала бы к нам Николаса Мора! Нет!» Марио медленно поднялся, не сводя глаз с друга. У него больше не было аргументов. Да если б они и были – он бы не стал их высказывать. Все бесполезно.
Он это понял. И в этой тяжелой, полной оглушающего недоумения, искрящейся непобедимой верой, тишине, тяжелыми каплями упали его тихие слова: «Знаешь, а я ведь завидовал тебе. Мне тоже хотелось полюбить также сильно, как любишь ты. Но теперь... Спаси меня, Господи, от такой любви! Аминь!»

0

49

часть 53
Бетти гуляет и постепенно преображается в Картахене. Этот вечер она проводит в компании Мишеля – ее наконец-то удается заставить танцевать. Но в это время Армандо в офисе, в полном трансе, дико кричит ее имя и она, почувствовав, как ему плохо, сразу теряет всю свою вымученную радость. Мишель провожает ее до номера.
В этот же вечер Армандо напивается в баре, пристает к бармену, а потом к таксисту с фотографией любимой. Челюсти отваливаются у обоих. Домой ночевать Армандо так и не поехал.
Но Бетти все еще чувствует себя не очень комфортно, даже уже преобразившись. Каталина опять приводит ее в тот же салон красоты, где внешность Бетти доводят до совершенства: приводят в порядок брови, делают депиляцию на лице. Накладывают профессиональный макияж.
Между тем, в Экомоде Николас заявляет, что Бетти не будет еще неделю, чем только укрепляет всеобщую уверенность, что она тянет, чтобы отнять у них компанию. Совет во главе с Роберто решают обратиться к адвокату – спецу в подобных делах, чтобы он подготовил все документы – и подал встречный иск против Беатрис по обвинению в мошенничестве, воровстве и т.д. Армандо оказывается один против всех, пытаясь ее защитить, убедить, что Бетти – чиста и ничего не возьмет. Она вернется и все будет хорошо. Его не слушают. Тогда он переходит в нападение, мотивируя тем, что ни один юрист ничего не усмотрит незаконного в ее действиях – а им бы следовало помолчать, а не злить ее – иначе она может и обидеться. Опять мимо. Он теперь, пока что, пустое место для всех, кроме друга, который как раз больше озабочен самим Армандо, чем компанией, Беатрис и всем остальным вкупе, и пытается убедить Армандо перестать защищать Бетти, придти в себя , потому что его любовь сведет его с ума. Бесполезно. О том же с ним пытается поговорить и Маргарита. Но помимо всего того, что уже пытались объяснить Армандо Марио и Марсела – что Беатрис его ненавидит, что не простит, что предала и предаст еще не раз, что он тратит жизнь на призрак, вместо того, чтобы вернуться к тем, кто его действительно любит – Маргарита вворачивает, что вероятнее всего, Бетти уже развлекается с другим. Чем ввергает Армандо в состояние полусумасшествия – что угодно, только не это!
А вечером Беатрис под руку с Мишелем идет на коктейль в честь претенденток. Красивая, с макияжем, в серебристой кофточке и обтягивающих брючках, на высоких каблуках, ходить на которых и не падать, правда, может только под руку с Мишелем. Войдя в зал, где проходит коктейль, она обнаруживает там Адриану Арболеда и Клаудию Елену Васкес, которые приехали на конкурс на пару дней.
Минутное замешательство Бетти, прочувствованное Мишелем… И вот он уже кладет ее руку на сгиб своего локтя и ведет девушку прямо к двум призракам из ее недавнего прошлого. Ее не узнают. Сначала. Но как не узнать фирменный голос и смех? Обе в шоке: Во-первых, от того, какой стала Бетти – и обе счастливы этим. А во-вторых, от того, что Бетти бросила Армандо? Да он же без нее загнется! Мишель настораживается и Бетти объясняет ему, что Армандо – ее бывший босс. Прошлое, которое уже далеко…
А в Экомоде Марио, по поручению Маргариты, пытается вернуть Армандо в стан живых. Бесполезно. Правда, предположение Маргариты о другом мужчине для Беатрис, вызывает у Марио гомерический хохот – но он скоро затихает – потому что Армандо-то к этому отнесся вполне серьезно.
Еще одна попытка позвонить домой к Бетти – и Армандо слышит самое страшное от Николаса: адвокаты Бетти, не посоветовавшись с клиентами, ничего им не сказав ,решив поскорее разобраться с выигрышным делом и помочь честно платившим им ребятам наконец-то вернуть их деньги, ускорили процесс, и сегодня днем вынесено решение суда: Экомода теперь принадлежит Террамоде. Скоро должны состояться торги по продаже Экомоды , с целью вернуть долги кредиторам - и прежде всего Террамоде.
Шок. Шок и у Армандо, и у Марио. Но Марио легче – он всего лишь сообщник. Во всем Армандо винит себя – по его вине две семьи остались без всего. По его вине женщина, которую он любит, ненавидит его. А завтра на нее подадут в суд – и она будет втянута в судебный процесс, на котором ее имя смешают с грязью – только за то, что она любила его.
Марио пытается его как-то урезонить – бесполезно. Чуть не дав ему между глаз, Армандо уезжает. Этот отъезд видят мать и Марсела. Марио объясняет причину. Обеих мало теперь волнует фирма – и мать, и Марсела в ужасе – эта женщина доведет его до самоубийства.
И Армандо действительно идет на это. Он развязывает драку в баре с компанией из десяти мужиков, видом напоминающих быков больше, чем людей. Оттащить его от них невозможно. Его избивают. Жестоко, выбрасывают из бара . Он приходит в себя, упрашивает швейцара, идет обратно. Снова драка, снова его выносят на улицу. Приходит в себя, врезает не пускающему его швейцару – и буквально уже ползет обратно.
В общем, не убили, но живого в нем осталось мало. Естественно, вся эта драка идет под аккомпанемент его воспоминаний о Бетти , а реальная Бетти любуется фейерверком в компании решившегося ее обнять Мишеля.
В это же время мама Бетти читает ее дневник и рыдает над горькой любовью дочери.
В баре оказалась Моника Агудело. Увидев полумертвого Армандо, она звонит Марселе, уверенная, что он такой из-за отмены свадьбы. Марсела прилетает и везет его к себе. Ухаживает за ним, облегчает его боль. Он лежит рядом с Марселой и… думает о Бетти.
А в Картехене Мишель подвозит до отеля Бетти, снимает с нее очки - и пробует поцеловать. Фиг с маслом. Бетти выворачивается и сбегает в отель. А Мишель ругает себя последними словами.
Утром Армандо все-таки приползает на собрание акционеров. Вид его потрясает всех , начиная с Команды и заканчивая Марио. Даже Даниэль уже понимает, что надо заткнуться – все-таки здесь все не так просто с Армандо.
А на собрании вместо привычных адвокатов сидит доктор Санта-Мария – тот самый спец. Роберто приболел, поэтому он сегодня – голос по телефону. Решено начать действия против Бетти, только адвокат должен все внимательно изучить. И все-таки Роберто не хочет доводить до суда, и до огласки. Он дает приказ Армандо – все рассказать родителям Бетти, постараться ее вытащить в Боготу. Армандо в ужасе от предстоящего разговора с Гермесом. Но звонит Хулии – и получает такой отлуп, какой ему даже и не снился за всю его счастливую жизнь. То, что она все знает о нем и о Бетти – врубается сразу. Как врубается и в то, что теперь поговорить не удастся – Хулия сильная женщина, когда нужно – это он помнит еще по ее действиям в приснопамятную «голубую» ночь наряда Королевы дома у Бетти. Понимает и то, что теперь ему не удастся ни поговорить с Бетти , ни предпринять что-то.
Марио в это не верит и пробует звонить сам – бесполезно. На третий звонок они обнаруживают, что телефон отключен. Все.
Впрочем, и сам Армандо в это время закрывается в раковине – он больше не будет никому твердить о своей любви к Бетти, не будет ее защищать, ничего делать не будет . Он понял, что все бесполезно – он может хоть сдохнуть на ее пороге – она к нему не повернется.
Между тем, в Картахене Беатрис опять встречается с Сесилией Болокко. Сессилия рада и внешним изменениям девушки, и тому, что ее ищет такой красавчик, как Мишель. Мишель ждет Бетти на площади, они мирятся и фотографируются на память. Вечером – конкурс красоты. Бетти, в красивом розовом открытом платье идет на него с Мишелем и Каталиной.
А Армандо в Экомоде заходит в зал заседаний, где конкурс красоты смотрят Уродки (телевизор есть только у Берты, но они не попали к ней домой вовремя, поэтому она приехала к ним в Экомоду – посмотреть вместе), случайно смотрит на экран телевизора и видит Бетти среди зрителей в зале. Только другую совершенно. И решает, что он уже головой поехал, ему к врачу надо.
Бетти сидит в зале, на сцене поет Франко де Вито. Армандо в офисе слушает ту же песню – и прощается с Бетти, выбрасывая ее фотографию – она к нему никогда не вернется...
Марсела и Патрисия (котоорая уже знает о любви Армандо к Бетти) тоже смотрят конкурс. Но Марсела ждет Армандо – он хотел к ней заехать и забрать вещи, которые у нее остались.
Армандо приезжает к ней, Патрисия отчаливает, и после разговора Армандо остается у Марселы, возвращается к ней... Впрочем, повторяется история ночи накануне – едва опустившись на постель, Армандо забывает о Марселе – он с Беатрис.
А Беатрис прощается с Картахеной. И с Мишелем. Всю ночь напролет они катаются на машине. Под утро он провожает ее в отель – они обнимаются – она разрешит ей звонить, будет ему звонить? Да и да...
Утром – Марсела проснулась одна. Армандо уже нет. Он рванул к дому Беатрис – поговорить с родителями, хоть что-то объяснить. Но ни Хулия, ни Николас зайти ему не дают. И тогда он решается на то, о чем заведомо знает - Бетти ему не простит, то, что он делает - низко - но поступить по-другому не может все равно, ибо Бетти необходимо вытащить обратно – любым способом – иначе ее ждет суд. А она не виновата ни в чем. И он через дверь, через руки Хулии и Николаса орет во всю мощь, что Бетти присвоила их компанию, что она поступает нечестно. Короткий разворот – и Николас врезает ему от всей души между ухом и глазом так, что Армандо отлетает – и тут же Николас его выталкивает на улицу, запирая за ним дверь.
Армандо успокаивается – теперь они должны будут что-то предпринять. Если Гермес знает – он не даст больше Бетти прятаться.
И действительно, Бетти сегодня должна вернуться, вечером. Николас говорит ей о выходке Армандо – она вся кипит от негодования. Каталина видит ее такой и везет на Остров Прощения, потому что в Боготу должна вернуться спокойная, простившая и уверенная в себе Бетти.
На острове Бетти вызывает дух Армандо, долго с ним говорит и прощает его. Теперь Ката спокойна – Бетти готова к возвращению.
Между тем в Экомоду приходит Гермес. Долго разговаривает с Роберто – оба жалуются друг другу на детей. Вспоминают прошлое – когда Экомода была еще небольшим магазинчиком, мимо которого гуляла семья Пинсон. В общем, они весьма довольны друг другом. Роберто поверил в то, что у Бетти – просто нервный срыв. Возвращается в зал заседаний, где еще час назад, несмотря на уверения Санта-Марии, что зацепок очень мало, все-таки решили атаковать Беатрис через суд и говорит, что никакого обращения в суд не будет, что Бетти возвратится завтра и все подпишет в офисе адвоката.
Но теперь возникает другой вопрос – сама компания. Санта-Мария весьма красиво и очень доходчиво объясняет, что они все – дураки – что Армандо, Марио и Бетти – умницы – и вообще ни в чем не виновны, что в ситуации, в которую они попали с самого начала – все, что они предприняли – было самым разумным, начиная с истории с тканями. И что вот только теперь они все оказались на краю пропасти, от которой их так старательно все это время пытался оттащитьАрмандо. Они еще не мало «приятного» услышали от адвоката по поводу самих себя и своих действий. Короче, после подсчетов активов, пассивов, дебитов и кредитов, вероятностей и реальностей, все поняли, что завтра надо не требовать от Бетти подписать отказ от Террамоды и Экомоды, а пасть на колени и умолять продолжать всю эту комбинацию, пока не просочились слухи о ее уходе из компании. Разговаривать предстоит Роберто – здесь, в Экомоде.
Маргарита и Марсела в трансе , а в глазах у Армандо впервые за долгое время появляются признаки жизни.
Бетти и Каталина прилетают в Боготу . Вечер. Каталина подвозит Бетти до дома, где Бетти сталкивается с компанией соседей во главе с Романом. Шок. Сильный шок. Бетти входит в дом – такой же шок у родителей и Николаса. Впрочем, эти скоро пришли в себя и допрос дочки отцом прошел под аккомпанемент почти рыдающей матери, у которой вопрос «почему» не вызывал замешательства - она-то знала все. Но допрос закончился. И Бетти ушла спать, предварительно поговорив и с мамой – на предмет дневника – и с Николасом – на предмет Армандо и Экомоды.
Марсела тоже допрашивала Армандо – на предмет Бетти. Успевший уже раз ...цать пожалеть о своем возвращении к Марселе, он, тем не менее, обещает ей, что все будет хорошо, тем более, что Бетти он не увидит – Роберто с ней поговорит сам... Чего вот только ему это стоит... Ночью не спят ни Марсела, ни Армандо.
Утром Бетти будят адвокаты – встреча с Санта-Мария отменяется. Немного позже звонит сам Роберто – он ждет Бетти в Экомоде.
Несколько в шоке, она все же собирается туда. Но позвонившая Каталина, узнав о встрече, просит Бетти сначала встретиться с ней – она хочет оценить ее внешний вид и ее внутреннее состояние – Армандо должен упасть замертво, как только увидит. При встрече Ката обнаруживает, что Бетти сломала дужку многострадальных очков – заснула в них. И тащит девушку в ближайший салон оптики, а там, прося починить, «совершенно случайно» доламывает очки. И теперь у них есть час для спокойной беседы, пока Бетти сделают другие очки.
В Экомоде все на нервах. Согласится ли Беатрис? Не выдерживает Армандо – он бы на ее месте не согласился – или они уже забыли, как с ней обращались? И что наговорили в последний ее день здесь?
Уходит один в ее кабинет – вспоминает свою любовь, их поcледнюю встречу после Совета. К нему, как всегда, присоединяется Марио и сидит с ним до той минуты, пока вошедший Роберто не объявляет – Беатрис приехала.

0

50

часть 54
Беатрис приехала, Роберто решил поговорить с ней в офисе президента. Армандо с Марио уходят в зал заседаний. Марио, правда, пытается уговорить Армандо присоединиться к отцу, но тот пока не хочет торопить события. И уходит.
В коридоре, а потом на первом этаже бурно ссорятся Фредди и Аура-Мария. Даниэль только что сообщил Ауре, что ее парень накануне подвез на мотоцикле Пати.
Бетти заходит в компанию. Слышится звон упавших челюстей: сначала Вилсон. Потом Фредди и Аура-Мария – далее все по списку. Зрители пока ее не видят – третье пришествие Беатрис Пинсон в Экомоду. Естественно, что все ее узнают только по голосу – больше никак.
На президентском этаже сначала в ступор впадает Пати, потом Мариана и Сандра – и, наконец, Марсела. Если б не Пати, она бы вообще упала на месте. И тут нам показывают Бетти – очень красивая в новых элегантных очках. Провожаемая взглядами, полными ненависти – или восхищения – в зависимости от того, кому принадлежат – она идет к Роберто, попутно успев вогнать в состояние шока Берту и Софию (Берта именно сегодня вышла из декрета и пришла на работу вместе с дочерью - реальной дочерью актрисы), а для полной коллекции – еще и стать предметом грез Гутьереса, нарвавшегося на нее в коридоре.
Но вот она уже в офисе. Роберто тоже в шоке, но его больше волнует компания, чем преображение Бетти. После долгого разговора с ним Бетти соглашается помочь – не отдавать Террамоду, не сообщать никому ничего – хранить тайну, как прежде, пока они будут действовать от ее имени и по ее плану. Роберто приглашает ее в зал заседаний, чтобы договориться о плане действий со всеми акционерами, но Бетти просит дать ей несколько минут – она должна позвонить адвокатам и родителям.
Роберто уходит. Бетти звонит адвокатам, приглашая их приехать, потом домой, маме – предупредить, что она здесь задержится – и увидит Армандо. А потом видит дверь своего бывшего кабинетика и заходит туда, вспоминая их любовь – совсем как немного раньше это делал Армандо.
В зале все на нервах, ждут ее. Она входит... Маргарита в замешательстве, Марсела смотрит зверем сначала на Бетти – потом на Армандо. Даниэль даже ближе придвинулся, чтобы посмотреть на такое чудо. Но больше всех в ступоре, не в силах не то, чтобы что-то сказать, но даже пошевелиться, двое: Армандо, меряющий ее с головы до ног взглядом (впрочем, у него на лице меньше удивления – все-таки ее фигура для него совсем не секрет) и Марио. Тот вообще в таком шоке, который еще не скоро пройдет. Он потерял не только дар речи, но и все остальное, что было в голове, тоже. Так и просидел весь совет, загипнотизированно глядя на нее и не сумев выдавить ни одного слова из себя.
Но животрепещущий вопрос, озвученный Даниэлем – что делать?
Пытаясь не смотреть на Армандо (плохо получается, он ее просто сверлит взглядом, даже тяжелые взгляды Марселы от него отскакивают – забыл обо всем на свете!), Бетти натыкается на Марио – и наоборот. В конце концов, не глядя уже ни на кого, сообщает, что не будет ничего обсуждать, пока не приедут адвокаты.
Приезжают ее адвокаты. Приезжает Санта-Мария. Ее адвокаты – тоже в шоке от нее. Санта-Мария слегка не понимает. чем их всех так не устраивала эта милая девушка – впрочем, он нацелился на Патрисию.
После вступления все три адвоката согласны в одном – Беатрис лично должна управлять Экомодой – это обуславливает закон. Снова шок для всех, но уже включая Бетти. Она не согласна и уходит с собрания. Роберто идет за ней, пытается ее уговорить. Она звонит домой, советуется с Николасом – как человек, некогда посещавший курсы юриспруденции и хороший экономист, он и не сомневался, что ей это предложат. По-другому бы ничего не сработало – теперь, когда к делу подключили адвокатов.
И Беатрис соглашается. Недовольны все, кроме двух ее рыцарей – этим ничего больше не надо, кроме Беатрис в качестве президента. Марсела, помня давнее обещание о том, что если Бетти вернется в компанию, она уйдет, так и делает – уходит с совета и из компании.
Бетти согласна работать президентом и вытаскивать компанию. Но у нее несколько условий:
1. Ей нужен карт-бланш на любые начинания и изменения в компании – не меньший, чем был у дона Армандо (он имел заранее право на все, что делал, по уставу компании, распространявшемуся только на президентов – членов семьи. Бетти – наемный президент, поэтому на нее этот пункт устава не распространяется , но таково ее условие)! Она также согласна представлять отчеты, как и он, даже чаще, хоть каждый месяц, но и только. Все остальное – в ее ведении.
2. Николас должен работать с ней в качестве финансового директора. Пункт, горячо поддержанный Санта-Марией, изучившим всю отчетность и все деловые документы Террамоды и назвавшим парня финансовым гением.
3. Марсела должна остаться на своем месте – Беатрис без нее не справится. Марселу-специалиста она уважает.
4. Армандо и Марио не будут работать в компании, пока она в ней работает.
Удар поддых для Армандо, который уже успел засветиться от радости, когда она согласилась. Но спокойно соглашается на это условие (и даже заявляет, что отдает ей все свое имущество и все счета, чтобы помочь в нелегком деле расплаты с долгами – пункт, полностью поддержанный Марио– он тоже отдал в ее распоряжение все, что имел.).
5. Она не хочет слышать ни одного оскорбительного слова от Даниэля – хватит ее смешивать с грязью.
6. Зарплата должна быть адекватной – за мизер она больше работать не будет.
После согласия со всеми ее условиями, Роберто выдвинул свое: в качестве бухгалтера-аудитора в фирме будет работать дон Гермес.
Роберто вернул Марселу. Она согласилась работать с Бетти.
Перед тем, как покинуть Экомоду вместе с Командой, Бетти зашла к Марселе. Разговор был недолгим, но достаточно тяжелым: Бетти попросила Марси не уходить из Экомоды и поклялась, что не подойдет к Армандо ни за что на свете – на этот счет Марсела волноваться не должна.
На следующий день должно состояться еще одно заседание суда, которое выбил Санта-Мария, чтобы убедить суд дать Экомоде еще одну полугодовую отсрочку по выплате долгов. Там должна быть и Бетти. Представителем Экомоды, по предложению Даниэля, будет Армандо (понял, что Армандо – не пустое место – и лучше него никто не знает положение дел).
В зал позвали Гутьереса и Хуго. Объявили о назначении нового президента. Успокоили истерику Хуго, которого даже красивая Бетти не могла заставить поменять о ней мнение.
Гермес пришел в Экомоду по приглашению Роберто и, представив его всем, Роберто ушел. Теперь Беатрис – президент. Она закрыла собрание и ушла с отцом – на сегодня с нее хватит.
Ушли адвокаты. В коридоре Санта-Мария попробовал договориться о свидании с Пати – да и та уже разлетелась, но один из адвокатов Бетти пролез между ними , напомнив о принятой ею не далее как два часа назад коробочке конфет, тоже попросил о свидании. Санта-Мария, решив, что это - девушка более чем легкомысленная, ретировался.
Оставшиеся в шоковом состоянии в зале решали вопрос с ее офисом . По настоянию Армандо, Бетти отдадут его прежний офис - президентский.
В коридоре Гутьерес объявил о новом назначении. Радость подруг Бетти, Патрисия чуть не упала в обморок. Поскандалила с акционерами, но смирилась.
Подруги не отпустили Бетти, все вместе поехали в какой-то бар-дискотеку – отмечать ее новую внешность и новую должность.
Маргарита, Марсела и Патрисия едут ужинать и совещаться.
После разговора о том, как изменилась Беатрис, что она совсем другая, и вряд ли его еще любит , после очередных подколок друга, Армандо прогоняет его и приглашает переживающего по поводу женского застолья без него, Фредди посидеть вместе в баре.
Впрочем, в баре они долго не задержались – поехали к девушкам. Когда в баре появились Фредди и Армандо – увидели наклюкавшихся дам, за исключением Бетти и Инес. Рядом с Бетти сидел парень – пытался уговорить девушку на танец. Пришлось Армандо как можно доходчивее донести до парня ценную мысль о несвоевременном захвате чужой территории. Впрочем, до мордобития дело не дошло – парень испарился, испугавшись вида Армандо.
Аура танцевала с каким-то красавчиком. Фредди взревновал и попрощался с Аурой.
Армандо попытался объясниться с Бетти – бесполезно. Она только попросила его оставить ее в покое, чтобы о разговоре не узнала Марсела. И уехала.
Маргарита, Марсела и Патрисия договорились молчать как рыбы об лед о том, что Армандо любит Бетти, о том, что происходило в ее отсутствие – вообще обо всем. Они не сомневаются, что Бетти его не простит и он доказать ничего не сможет. Марио – не в счет, особенно после его письма.
Дома Бетти имеет разговор с мамой, и упоминает, что Армандо сказал, что «все еще любит ее». Хулия задумывается , но Бетти не верит этому.
Марсела опять пристает к Армандо с вопросами о Бетти. Тот говорит, что отказывается от попыток помириться с ней, что попытается все наладить с Марселой и…. опять забывает отвечать на поцелуи. Так и лежит рядом, не видя и не слыша. Зачем вернулся? Сам не понял.
Утром Армандо, Бетти, Николас и Гермес в сопровождении адвокатов встречаются в суде . Попытка удается - Экомоде предоставляется еще полгода при личной гарантии доктора Пинсон.
На выходе из суда зрители прощаются с адвокатами – никто из этой троицы больше не появится. Армандо просит Беатрис уделить ему минуту. У него есть план вывода Экомоды из кризиса – план, который он представит на сегодняшнем совещании директоров компании, призванном разработать пути развития Экомоды. Но для его осуществления ему необходимо продолжать работать в компании вместе с Марио.
Подумав, Бетти соглашается – они могут продолжать работать – в качестве вице-президентов – это же их компания. И сидеть могут вдвоем – в кабинете Марио. Сандра станет их общей секретаршей.
Но сама она не намерена видеться с ними чаще, чем это будет нужно. Армандо ей это обещает – он не будет искать с нею встреч.
В Экомоде опять опоздание, коллективное – уже вся Команда не пришла вовремя. Нет и Пати. С ней все ясно – она вынуждена ехать на автобусе – нет денег ни на что другое – и ее переживания по этому поводу занимают около 10 минут от серии.
По приходе в Экомоду, они уволены – все, включая Пати. Взбешенная Марсела распорядилась.
Паника!!!! Все ждут Бетти. Бетти приходит вместе с отцом и Николасом, отменяет приказ об увольнении и собирается на этот счет поговорить с Марселой. Пати в шоке – Николас – финансовый директор!
Гутьерес показывает Николасу и Бетти их кабинеты – бывший кабинет Оларте и президентский офис.
В Экомоде появляется Дженни – она пришла получить причитающиеся ей деньги. Хуго снова хочет взять на работу – в пику Беатрис.
Войдя в кабинет президента, Бетти видит фотографии, принадлежащие Армандо, а в столе находит пакет с его ей подарками. Отдает все это Фредди, чтобы он отнес Армандо.
В кабинете у Марио последний уговаривает Армандо атаковать Бетти – тот не соглашается. Он уже пробовал с ней говорить – она кремень. Она его разлюбила. Ну вот последняя сентенция вызывает приступ гомерического хохота у друга – если б Бетти его разлюбила , то не попыталась бы накануне убрать его из компании, чтобы не видеть. И все равно Армандо не согласен – надо, чтобы она снова научилась ему доверять. А от Марио ему требуется самая малость – постоять в сторонке и не лезть к ней с объяснениями и извинениями.
Перед началом совещания Бетти разговаривает с Марселой и отстаивает Команду. Соглашается не увольнять Пати, только теперь Пати будет секретарем Марселы. Аура – секретарем Бетти, а Мариана – секретарем в приемной. Временно.
На совещании взрывается несколько бомб: во-первых, там присутствуют Армандо и Марио – бомба для Марселы. Вторая бомба для Хуго - Бетти заставляет его шить одежду не только на женщин 90-60-90, но и на обычных женщин, как на моделей. И в качестве первой ласточки – одеть от кутюр Команду Уродок. Бомба намбер три: Армандо и Марио предлагают продавать торговую марку – ввести систему френдчайзинга (франшизы?). Эту стратегию они намерены проработать вместе с Николасом – им нужны все финансовые и экономические расчеты.
Между тем, у Патрисии проблема – она порвала последнюю пару колгот и нет денег на новые.
Бетти объявляет подругам о перемещениях в качестве секретарей. И вынуждена снова взять на работу Дженни, по настоянию Хуго.
В кабинете Марио Марсела видит знакомый черный пакет с подарками Увидев его, Марсела удивляется, что он все еще не в мусоре и Армандо выбрасывает его в мусорный ящик.
После совещания Бетти уходит обедать с Николасом, Армандо с Марио – в министерство, а Марсела дико ревнует, уверенная, что Армандо сбежал, чтобы втихую встретиться с Бетти.
Вместо обеда Бетти тащит Николаса купить им обоим мобильные телефоны, а потом – ей, машину. Но это уже не мерседес, конечно, а машина попроще.
Тем временем, в Экомоде Команда разбирает ящики с бумагами в кабинете Марио. Случайно или нет, открыв одну из папок Совета директоров, Сандра обнаруживает в ней подлинный отчет Экомоды – и среди бумаг – знаменитое письмо Кальдерона к Армандо.

0

51

часть 55
Не без внутреннего сопротивления Команда прочитывает письмо. Но оно кажется им настолько невероятным, что они решают со всем разобраться подробнее . София берет деловые документы отчета для более пристального изучения.
Бетти с помощью Николаса покупает себе машину. Николас мечтает о своей, но о какой, пока не говорит Бетти. После покупки машины Николас просит Бетти помочь ему в одном деле...
Что это за дело, выяснилось в Экомоде. Едва вернувшись, он попросил Пати зайти к нему в кабинет. Войдя, Пати получила от него подарок – колготы взамен порванных. Получив этими колготами по морде, Николас остался в гордом одиночестве обдумывать, что же такое женская гордость. Думать над этим ему долго не пришлось – встретив в коридоре Даниэля, поиздевавшегося над ее порванными колготами, Пати вихрем вкатилась в кабинет Нико и, выхватив у него колготы, умчалась в неизвестном направлении.
Вернувшись из министерства, Армандо не обнаруживает пакета с открытками в мусорном ведре, это выводит его из себя, он не способен ни о чем больше думать - и уносится в неизвестном направлении. Команда занимается своим излюбленным делом – сплетничает по поводу письма и отчета, а Николас осваивается на рабочем месте.
В Экомоду приезжает Даниэль.
А Армандо тем временем роется в мусорном баке, пытаясь отыскать заветный пакет… яростно отсылает прочь работников, которые приехали забрать мусор, а затем и Фредди, который предлагает свою помощь в этом нелегком деле.
Марсела приходит к Бетти обсудить дела, а заодно и сообщить о том, что Команда в курсе ее отношений с Армандо. В это время в кабинет Бетти влетает Армандо, чтобы вернуть ей пакет с открытками, но видит Марселу и ретируется. Уносит открытки к себе. Марио уговаривает Армандо выкинуть мусор, но после его ухода Армандо прячет пакет в запирающийся ящик стола.
Даниэль сообщает Марселе, что ему нужны деньги, ибо его увольняют с его поста, в связи с тем, что проект, в который он вкладывал деньги, не приносит дохода. Ему попросту нужны наличные и он просит ее поговорить с Бетти, но та отказывается, советуя самому поговорить с Беатрис.
Бетти разговаривает с Николасом, когда к ней в офис заходит Даниэль. После короткой перепалки Даниэль все-таки выбивает из нее согласие поужинать с ним следующим вечером.

часть 56
Уговорив Бетти на свидание, на выходе из офиса, Даниэль опять прицепился к Патти, но неожиданно у нее находится защитник – Николас. Едва не получив по роже от Николаса, которого только и успела остановить Патрисия, Даниэль, наконец, допер, кто же был таинственным ее поклонником...
Тем временем, Бетти у себя в кабинете пишет дневник и снова в ее записях только он... Армандо перебирает содержимое заветного пакета – нет, выбросить он ничего не может – и прячет в стол. За Бетти заходит Николас, а Марсела за Армандо с приглашением к себе. Короткий мучительный перегляд – и все уезжают одновременно.
На следующее утро Бетти приезжает на новой голубой машине и Команда, естественно, кидается ее рассматривать. Тут нарисовывается и Пати , попутно получая очередную порцию "автомобильных" подколок.
Бетти приглашает Команду в конференц-зал для разговора. Она хочет знать, с чего они решили, что свадьба Армандо и Марселы расстроилась из-за Бетти. Команда пытается замять вопрос, притворившись, что все это – только слухи, но Бетти не так-то просто провести. В итоге Сандра приносит ей злосчастную папку с письмом – "ПЕРВОИСТОЧНИК".
Бетти приходится рассказать команде историю ее отношений с Армандо при условии, что это останется между ними. Но Команде и этого мало – они просят Бетти рассказать, где она была все это время. Предстоящее совещание заставляет Беатрис перенести рассказ на время обеда.
Марио находит в ящике стола пакет с открытками. Очередная порция ехидства обрывается Армандо – содержимое пакета ему дорого и останется здесь. Обсуждение деловых планов заняло остальное время друзей до совещания.
В Экомоду приходит Каталина – она будет здесь работать по приглашению Бетти.
В очередном совещании примут участие они все – Бетти, Николас, Хуго, Армандо, Марио, Марсела, Гутьерес и Каталина. Каталина шокирует всех сообщением, что лично проконтролировала превращение Беатрис.
На совещании новая стратегия компании приобретает окончательную форму: Хуго делает коллекцию как обычно, плюс для Уродок и Гутьереса.
Армандо и Марио объявляют, что для продвижения их плана им необходимо уехать в командировку минимум на месяц.
И Марсела, и Бетти в шоке.
Марсела тут же решает уехать в Майами, и лично проконтролировать создание там новых складов – без Армандо в Боготе ей тоже нечего делать.
В обед, состоявшийся в зале заседаний, Бетти рассказала подругам о Картахене и на свет была извлечена фотография ее и Мишеля. Все Уродки в восторге от него , но понимают, что Бетти любит Армандо.
Погадав Бетти на картах, Мариана увидела много волнующих и тревожных событий впереди...
В середине разговора у Пати замолчал телефон – его отключили за неуплату. Патрисия попросила денежной помощи у Марселы – та отказала. И направила ее к Беатрис за повышением зарплаты. Расхохотавшись такой наглости, Бетти объяснила Пати, что может помочь только в одном – научить, как экономить...
Армандо и Марио готовы уехать из фирмы – завтра они оба улетают за границу, когда видят зашедшего за Бетти шофера Даниэля, готового доставить ее в ресторан. Бетти отказывается от услуг шофера – в ресторан она поедет сама – а Армандо решает поехать за ней – одну с Даниэлем он ее не оставит.
Над плачущей по телефону Пати склонился Николас – попытка успокоить не удалась. Неожиданно перед ее глазами возник мобильный – Нико отдал его любимой – ей он нужнее, он переживет.
В дорогом ресторане Даниэль явно пытается вывести Бетти из равновесия , но безрезультатно. Происходит ситуация, обратная давнишней встрече Пати и Даниэля – теперь хлопать глазами приходится ему. Деньги, за которыми он охотится поступят к нему на счет не раньше условленной со всеми остальными акционерами даты.
На выходе из ресторана Бетти ждет сюрприз – Армандо. Очередная попытка, если не примирения, то хотя бы разговора, не удалась. Бетти не хочет его видеть и беспокоится только за Марселу. Что ж, Армандо больше не готов вымаливать крохи ее внимания – завтра он уезжает – и надеется за время своего отъезда забыть ее и навсегда оставить в покое. Его решительность чуть не заставила ее кинуться вслед за ним, но обида сильнее – Бетти остается на месте.
В квартире Марселы Армандо все еще под впечатлением встречи с Бетти. Марсела понимает, что с ним – он хочет сбежать от всего и в одиночестве решить, что дальше делать. Он никого не хочет видеть – его маршрут на долгое время не включает посещение Боготы. Они оба решают, что по его возвращении поговорят о будущем...
Утром уезжает Марсела. Небольшой переполох из-за отсутствия у Нико мобильного вовремя разрешился. Бетти осталась в Экомоде одна. Тосковать, ждать и работать, не покладая рук. Она снова доверяет мысли дневнику: она не знает, как переживет эту разлуку с Армандо, хотя в будущем ей предстоит вечная разлука с ним...
Между тем, в Экомоду приходит подруга Хуго, которую он пригласил специально для помощи в создании новых имиджей для членов Команды Уродок и Гутьереса. Имиджмейкер Джеки сделает все возможное в этом нелегком деле.
Через время:
Сегодня в Экомоде – представление новой коллекции. Сегодня же все ждут возвращения Армандо, Марио и Марселы. Бетти на работе с раннего утра, снова пишет в дневнике: ей не удалось ни забыть Армандо, ни даже немного меньше по нему тосковать...

часть 57
Из лифта вышел Армандо – вернулся. Команда ждет вопроса о Бетти, но его нет. Следуют вопросы о Марио и Марселе. Марио скоро будет , а вот Марсела неизвестно – Пати «не смогла» заказать ей билет из Палм-Бич.
Бетти, которой Аура Мария уже доложила, что Армандо не спросил о ней, мягко говоря, расстроена.
Команда Уродок, получив впервые приглашения на показ, хвастаются ими перед Патрисией.
Николас в ужасе – ему пришел счет за сотовый, который он одолжил Патрисии – счет, больше похожий на телефонный номер… А Патти в это время бьется в истерике над своими счетами. Возвращение мобильного его законному владельцу на повестке дня не стоит...
Проведя достаточно времени в своем офисе, с документами в руках, Армандо прошел к Бетти в офис. Докладывая об этом Марселе, Пати получает по мозгам – билеты не были заказаны, как Марсела успеет вернуться к вечернему показу?
В офисе Бетти деловая беседа. Армандо отчитывается о поездке и передает президенту внушительный список гостей, которые прибудут на показ с целью заключить договор на франшизу. Все готово к показу? Он сам ждет очень важного гостя из Каракаса. Непринужденная светская беседа длится недолго...
Из отеля, предназначенного для показа, на короткое совещание для согласования деталей приезжают Ката и Хуго, как всегда всем недовольный. Ката удивляется равнодушию Армандо и сочувствует Бетти.
Совещание проходит в строгой деловой обстановке, если не считать взглядов, которые летают как стрелы по всему залу заседаний. Подружившиеся Гутьерес и Николас предвкушают вечер показа, полный красоток...
Из лифта выходит эффектная брюнетка. Она пришла к Армандо Мендоса. Алехандра Синк (роль играет Скарлет Ортис).
Спор Бетти и Хуго по поводу нового образа Команды прерывает Сандра – приехала гостья из Каракаса. Армандо покидает совещание.
Армандо более чем тепло приветствует гостью. Команда в шоке. Бетти должна знать. Откомандирована Аура-Мария, которая на правах секретаря врывается в конференц-зал и передает, что Армандо на совещание не вернется – он занят с очень важной клиенткой. От взглядов, которыми сопровождается это сообщение, Бетти начинает мелко подтрясывать...
Далее следует часть, которую с полным правом можно назвать «Миссия не выполнима-10».
Уединение Армандо и Алехандры прерывается Сандрой – она предлагает кофе, чай, сок – и сплетниц за дверью. Армандо указывает ей путь, куда идти (ну, вы поняли...) и объясняет Алехандре, что эти милые дамы их уже поженили – в мыслях...
Выйдя из кабинета, Армандо повел Алехандру по Экомоде. Подойдя к президентскому офису, упоминает Беатрис, Алехандре не терпится с ней познакомиться. Знакомство с Хуго грозит перетечь в пламенную дружбу – с его стороны...
Команда собирает экстренное совещание. Решение принято – проследить за Армандо и его гостьей. После вторичного разговора с Марселой, Пати принимает такое же решение.
После совещания Бетти, узнав подробнее о венесуэлке, тихо страдает у себя в офисе...
А все мужчины Экомоды при виде Алехандры делают стойку.
Армандо показывает Алехандре производство и магазин. Она под впечатлением от новшеств, введенных Беатрис. Почему он ушел с поста президента? Армандо упоминает о громадной ошибке, которую допустил , и она больше не спрашивает. Зато он не скупится на похвалы в адрес Бетти.
На всем протяжении их разговора за ними следят две тени – Пати и Берта. Сколько веревочке не виться... Он замечает и «Пату Хари» - и, позднее, «Берту Хари»… Неубедительные оправдания – и обе с треском проваливают свои миссии. Алехандра обеспокоена – похоже, она добавит ему проблем. Наоборот – он доволен – она ему помогает решить эти проблемы...
Подходит время, когда Команда должна идти переодеваться к показу. Следить за Армандо больше нет возможности , да и Бетти, которой все рассказали подруги, этого решительно не желает.
Встретив Армандо и Алеханду в коридоре президентского этажа, Бетти пригласила венесуэлку в свой кабинет. Вежливый деловой разговор дал сбой лишь однажды, когда, рассказав о визите Армандо в Венесуэлу, Алехандра упомянула, что если Армандо и говорил о чем-то больше, чем о фирме, так это, о ее нынешнем президенте. После этого чисто деловой разговор перешел в стадию умеренно- личного. Обе расстались весьма довольные друг другом, насколько это было возможно в данной ситуации.
Тем временем, в Экомоде появился Марио, тоже очень довольный результатами поездки. Команда выходит в новом образе – все в восторге, включая Армандо. Появившиеся Бетти и Алехандра тоже довольны. Познакомившись с Марио, Алехандра просит Армандо отвезти ее в отель – она должна переодеться к показу.
Они уходят, оставив в задумчивости Бетти, которая звонит Каталине в отель – не будет ли у нее время помочь ей подготовиться к вечеру?
Перед уходом с работы Бетти советует Пати не приходить на показ, пока она не дождется Марселу.
В отеле уже все готово и сегодня Команда может полностью насладиться мероприятием – они на равных с остальными приглашенными. Каталина превзошла самое себя – полно журналистов из разных стран , плюс гости, приглашенные Армандо и Марио – в общем, такого аншлага еще не было. Все журналисты жаждут взять интервью у виновников вечера - Беатрис и Хуго.
Бетти в серебристой кофточке, в узких обтягивающих брючках, с прямыми волосами – считается очень красивой (категорически не согласна – испортили ее по всей программе). Посреди интервью, которые она раздает, и суматохи она видит прибывших Армандо и Алехандру. Каталина рядом с ней цепенеет при виде красавицы. Здороваясь с гостями, Армандо в отдалении видит Бетти – на несколько минут его железная маска разламывается - он снова перестает видеть всех вокруг.
Заметив Бетти, Алехандра направляется к ней вместе с Армандо.
В Экомоде Пати ждет Марселу, но появляется Николас, предлагает ее подвезти на показ. Пати готова поехать с ним, но из лифта выходит приехавшая прямо из аэропорта Марсела. Пати остается с ней – Марси надо быстро собраться для вечера.

часть 58
Патрисия рассказала Марси об Алехандре, и порадовала сообщением о том, что машина Марси без бензина. Марсела возмущена беспечностью подруги.
В отеле Алехандра и Армандо подошли к Бетти и Каталине. Долго поговорить им не удалось – атаковала пресса. Увидев Армандо рядом с Алехандрой, венесуэльская журналистка сразу же предположила роман. Беатрис это слышит и настроение у нее понижается.
Но журналистка ушла и снова они рядом с Бетти. Со стороны двери к компании приближается компания красавиц во главе с Каталиной Акоста (Экс-Мисс Колумбия), Клаудией-Эленой Васкес и Андреа Серна. Они здороваются со всеми, чрезвычайно рады видеть Бетти. Каталина Акоста изумлена: в Картахене Беатрис была все же не такой красивой . И еще не была президентом компании.
Первый обух по голове свалился на Армандо – он наконец-то понял, где была Бетти во время бегства. Выглядит он соответствующе – даже очки снял – глаза заломило, пришлось их протереть, а Ката искоса за ним наблюдает.
Следом за Каталиной Акоста Бетти тепло приветствовала Клаудия-Элена – она счастлива ее видеть, они же не виделись с той самой вечеринки с фейерверком, ну, когда Бетти пришла с тем потрясающим французом?
Второй обух по голове Армандо – и он, уже не сдерживаясь, уставился во все глаза на Беатрис, которая, искоса на него взглянув, немного скованно, но весело соглашается с гостьей.
В этот волнующий момент Алехандре понадобилось пойти в зал, а вернее всего, она хотела оставить подруг наедине. Армандо пришлось ее провожать.
Пришедшие на показ Маргарита и Даниэль довольно холодно поздоровались с Беатрис. Едва увидев их вместе с Бетти, оставив Алехандру, подлетел Армандо . Ответ на нелицеприятное замечание в адрес ее родителей Даниэлю пришлось выслушать от него. Маргарита утащила Даниэля в сторону от греха подальше.
Инес зовет Беатрис за кулисы, к Хуго. Армандо видит это, опять извиняется перед Алехандрой и занимает пост перед входом в гримерку. По дороге встречает Марио и велит ему вести себя с Алехандрой хорошо.
Хуго спрашивает о начале показа – будет ли речь президента? Бетти кивает – да, будет. На выходе она натыкается на Армандо – что хотел от нее Хуго? Она рассказывает о речи президента и просит его выступить перед показом.
Он отказывается – она всю свою жизнь шла к этому мигу своего триумфа – и только она должна представлять новую коллекцию и всю работу фирмы. Он просит ее поверить в себя, в свою работу – и поверить ему сейчас – потому что если она не поверит ему – это будет значить, что вся ее работа – напрасна. Обнимает ее за плечи – она вырывается. На его лице – боль, но, извинившись, он уходит.
В зале все ждут начала показа. Вернувшегося к Алехандре Армандо о Бетти спрашивает Каталина. И в это время на подиум неуверенной походкой выходит Беатрис. Короткая речь – она спускается в зал.
Показ прошел с большим успехом. Все очень довольны. А Николас и родители Бетти довольны вдвойне - они такое впервые видят.
В конце показа в зале появляется Инес и зовет всю Команду за кулисы.
На сцену выходит Хуго, всех благодарит, заявляет, что это его последняя коллекция в стенах Экомоды, потому что его заставили пойти на позор, который все сейчас и увидят, который называется «новой стратегией Экомоды».
Он уходит за кулисы, пытается заставить Команду выйти на подиум в их новых нарядах , чтобы все убедились, насколько безнадежно одевать дурнушек или просто обычных, не фигуристых, неэлегантных и не худых женщин. Те умоляют не делать этого с ними.
Бетти срывается со своего места - и бежит за кулисы – она не позволит Хуго все сорвать! Ни за что!
Прежде всего она обращается к Мариане: она ведь посещала курсы моделей, знает, что такое подиум – она должна выйти, все будет замечательно!
И Мариана - в коротком закрытом обтягивающем ее фигурку небесно синем платье, в синих высоких сапогах, с подобраными волосами – выходит на подиум. Апплодисменты стихают и она идет по подиуму вперед... куда исчезла скромная секретарша? Сейчас , идущая плавной походкой дикого леопарда, полная природного достоинства и грации ,она ничем не уступает недавно покинувшим эту сцену моделям. И недоуменное молчание сменяется аплодисментами, набирающими силу при каждом ее шаге.
А за кулисами Бетти уговаривает Ауру-Марию – она ведь самая красивая из них, она прекрасно это знает, а сейчас может доказать это всем!
Аура-Мария выходит (белое узкое короткое платье, белые сапоги, длинные прямые волосы) – аплодисменты усиливаются. Она идет по подиуму, возвращается назад, снова проходит вперед, уже уверенной, летящей от счастья походкой.
Сандра. Она же самая высокая из всех – просит ее Бетти – она ближе всех к звездам – и к Господу. Неужели она побоится показать себя перед людьми?
Темные волосы собраны в высокую прическу, светлый элегантный костюм до колена, розовая блузка – Сандра смущенно появляется на подиуме, но, на секунду замешкавшись, она идет по этой сцене – гордая, прямая – и восхищенные подбадривающие возгласы и буря аплодисментов служат ей наградой.
Дальше – София. Что такое политика Маккиавели? Бетти тоже о ней слышала: знает ли София, кто будет ей завидовать, если она выйдет на подиум, на который не разрешено подниматься той?
И София – бледно сиреневое платье с пиджаком оттеняет ее поднятые в прическу рыжие волосы – идет по подиуму неловкой походкой обремененной заботами, но еще молодой и прекрасной сейчас женщины, вызывая новую волну громовых аплодисментов...
Берта – она может себе представить, какая сплетня пронесется над всем модным миром Боготы, что будут писать завтрашние газеты, если она сегодня будет моделью Хуго Ломбарди?
Полная, неуклюжая, в черном брючном костюме, неестественно откинув руку, встряхивая гривой черных прямых волос, Берта проносится, как метеор по подиуму под не стихающий гром оваций.
Последняя – Инес. Неужели она позволит Хуго смеяться над ней, Бетти? Неужели Инес не выйдет на подиум? Инес отдала жизнь этой компании, так неужели же она не заслужила признания?
Благородная седина волос, светло - голубой костюм, достойный английской королевы, серебристая шаль на плечах – Инес появилась на подиуме, небрежным жестом набросила свободный конец шали на плечо и...
Зал встал. Инес шла по подиуму, гордо подняв голову, роняя вокруг небрежные взгляды – королева в окружении своих подданных. Пройдя до середины, остановилась прямо напротив Армандо, согнула локоть, улыбнулась этому мальчику... Ни на секунду не задумавшись, он шагнул к ней, взял под руку и пошел по подиуму рядом с женщиной, вырастившей его. С женщиной, в один этот миг вернувшей его наверх, показавшей, КТО душа Экомоды.
Какой-то мужчина подал цветок Инес и они пустились в обратный путь... дойдя до своего места, Армандо поцеловал ее и сел.
Не веря своим глазам, за подиумом наблюдала Патрисия. Марсела не могла смотреть в ту сторону – взгляд все время натыкался на Армандо и красавицу-брюнетку рядом. Но возглас Пати заставил ее забыть обо всем на свете: Марси! На подиуме УРОДКИ!!!
А Команда продолжала свое победное шествие по подиуму. Пусть не очень красивые, пусть немного неуклюжие, пусть неправильно, смущаясь, слишком гордясь собой и друг другом , по подиуму шли Женщины! И зал стоял, восхищаясь их красотой, их смелостью, и ни с чем не сравнимым достоинством, которое заставляло их высоко держать головы, не поддаваясь страхам и неуверенности! Гремели аплодисменты обычным женщинам, которые, ну право слово, всегда красивы, стоит только захотеть...
А за сценой, не выдержав напряжения, осознав, что то, что сейчас происходит – ее триумф, ее победа, рыдала Бетти. Она не плакала так с той самой ночи, когда прочитала то письмо. Она не позволяла себе плакать так давно... А сейчас слезы лились из ее глаз и не могли остановиться.
За сцену вбежали Уродки (уродки?!), обняли ее: пойдем на сцену, Бетти! Не плачь, Бетти! Это победа, твоя победа, твой триумф, Бетти!
И вывели ее на сцену под овации гостей – вот такую, залитую слезами, силящуюся улыбнуться и враз ослабевшую в самый миг ее торжества...
Выскочивший на сцену Николас, прижал ее к себе, подержал несколько минут, закрывая от всех, чтобы она немного пришла в себя. За ним ее обнял отец – наверно, каждый родитель отдаст полжизни, чтобы увидеть вот такое признание его ребенка – и дай Бог, чтобы хоть раз в жизни эта мечта становилась явью для всех родителей.
Звуки небывалого успеха доносились за сцену, к Хуго… Он проиграл... Она была права, за ее стратегией – будущее.
Он выиграл... Его гений даже в ненависти создавал только прекрасное...
Маргарита пожала Бетти руку.
Аплодируя без устали – и пусть заболят руки, черт с ними – на нее смотрел Даниэль. Он не сделал ни единого движения ей навстречу, но впервые его глаза смотрели на нее по-другому. Нелегко описать этот взгляд: на нее смотрели теплые, серьезные глаза, полные бесконечной признательности за все, что она сделала, и еще сделает, и признания ее достойной звания президента! В них больше не было войны, не было ненависти, презрения, и тем более, высокомерия – это был взгляд человека, считающего тебя полностью равным себе, а, возможно, и выше себя.
И Бетти ответила ему – тоже глазами – она все поняла, и благодарна, хотя бы за этот миг его признания.
Выскочила на подиум Ката, прижала ее к себе: Беатрис просто чудо! Она так счастлива за нее! За ней Бетти обняла Алехандра – она готова подписать договор о франшизе прямо сейчас, ну хорошо, завтра утром. Ей больше ничего не нужно обдумывать и взвешивать: то, что сейчас было на подиуме – убедило ее на все 300 процентов – она никогда еще не видела ТАКОГО показа! А за свою жизнь она их видела сотни...
А рядом застыл Армандо – единственный человек, который хотел бы прижать ее к себе и не отпускать никогда – и не мог... Неловкий миг… он увидел протянутую ему руку для пожатия. И он пожал эту руку, краем уха слыша комментарий Алехандры:... жаль только, что ваш дизайнер уволился – он великолепен...
Нет, ему не было жаль - он его сейчас просто убьет! И замер, почувствовав ее руку на своей: нет, не надо... она сама с ним поговорит. Все будет в порядке!
И убежала к Хуго, оставив Армандо с горечью смотреть ей вслед: она вообще в нем больше не нуждается, даже в делах...
Надежда будет жить!

0

52

часть 59
Разговор с Хуго был трудным – дизайнер считал, что Бетти глубоко его оскорбила, что им пренебрегли... Бетти уговаривала его не уходить. Оскорбления? Ха! А она его засыплет комплиментами – такого талантливого, как он – нет вообще, без него Экомоде будет трудно. Нет, компания не погибнет – но будет трудно.
В общем, она предложила ему отпуск с полной оплатой оного на месяц. А потом он решит, возвращаться или нет.
И... он согласился. Уже когда она уходила, Хуго вдруг окликнул ее: «Эй ты, уродина, ставшая получше, поздравляю! Ты победила!»
Даниэль под руку с Маргаритой окликают Бетти. Даниэль пробует заигрывать с Беатрис, но та делает вид, что не понимает и уходит. Маргарита в шоке: неужели ей не показалось и Даниэль на что-то рассчитывает? Если это потому, что ему нравится Бетти, то он дурак. Если же потому, что таким образом надеется через Бетти контролировать компанию – дурак в квадрате.
А концерт после показа в самом разгаре. На сцене – Марио Дуарте – молодой известный колумбийский певец (он же, в более привычном образе Николаса Мора, стоит в зале и громко возмущается музыкой, словами песен, внешним обликом и вокальными данными этого горе-певца. Да какой дурак его вообще сюда пригласил? Кроткое «Я» Каталины звучит очень к месту. Ступор...)
Даниэль, Маргарита, Армандо, Алехандра, Каталина и Марио с несколькими гостями ведут непринужденные беседы, выслушивают поздравления, когда к ним подходят Марсела и Патрисия. Марсела хочет немедленно поговорить с Армандо, но тот должен сначала отвезти домой Алехандру. Марселе приходится смириться.
Но надо попрощаться с Беатрис и они идут ее искать. А Беатрис проводила время в компании Адрианы Арболеда (она была лицом этой коллекции - все-таки подруга, не как-нибудь...), Клаудии-Элены Васкес и Андреа Серна. Все вместе вспоминали чудные вечера Картахены – девушки горели желанием узнать что-нибудь о потрясающем французе – Мишеле, который ни на шаг не отходил от Беатрис. Где он? Такой мужчина! Если он когда-нибудь приедет в Боготу, может Бетти организовать встречу всем вместе? Такой мужчина...
Дергающийся при каждом новом эпитете в адрес Мишеля, Армандо молчал как рыба об лед. Даже попрощаться нормально он не сумел. Зато за двоих попрощалась Алехандра.
Подвез Алехандру до гостиницы и пообещал ей, что сегодня снимет со своих плеч часть проблем. Вслед его машине звучат ее слова: «Дай Бог, чтобы сегодня ты стал свободным...»
В квартире Марселы его ждал полностью собранный чемодан с его вещами. Когда-то, утром после драки в баре, он его уже видел, только тогда там было гораздо меньше вещей. А сейчас там было все, что он держал у Марселы.
Сама Марсела тоже была здесь, но говорить она не хотела. Пусть забирает чемодан и уходит. Он свободен.
Но... Нет. Если он сейчас всего ей не объяснит, если она не поймет, почему они расстаются , она будет надеяться дальше. Он должен ей все рассказать.
И он рассказывает ей все… О себе, об их отношениях, чем они были для него, все, что накопилось за эти годы, в надежде, что она поймет. Нет, у него нет романа с Алехандрой , он любит Бетти. Он уже не помнит того времени, когда не любил ее. Но знает только одно - когда он начал отношения с Беатрис, Марсела для него уже не существовала. Бетти не занимала чужое место, она заняла свое, только свое.
Он много еще ей рассказал и она поняла его. Не поняла только одного – если он любит Бетти, если знает, что она его не простит ни за что, если он добровольно не хочет больше ни одной женщины, то почему бы ему не остаться с ней, Марселой? Зачем обрекать себя на полное одиночество? Она согласна жить с ним, как сестра, почему он хочет уйти?
Потому что он не хочет обрекать ее на такую жизнь – ее, молодую и прекрасную, умеющую любить так сильно и так верно. Потому что он не может принять от нее такую жертву – она и так всегда жертвовала ради него всем... А теперь он умоляет ее простить его за то, что не отпустил раньше. Он понимает, как ей сейчас больно. Но пройдет время и она поймет, что лучше расстаться вот так, как они и вспоминать друг друга в любви, а не в ненависти, до которой оставалось так мало, но они удержались на этом краю. И когда-нибудь она поймет, что он был прав, что это – лучшее решение и, полюбив снова, вспомнит его с любовью...
Оставив ее в спальне, он вышел. Взял в руки их фотографию: они были счастливы. Очень счастливы. Но теперь... Чемодан в руки, кнопка лифта, закрывшиеся за ним двери...
Выбежавшая Марсела пустыми глазами смотрела на стул, на котром только что стоял чемодан: вот теперь – все.
Утром у себя в кабинете Бетти пишет дневник. Она не спала ночью. С кем был Армандо? Если с Марселой, то она выживет, она к этому уже привыкла. Но если с Алехандрой... Нет, тогда она уволится. Ей будет слишком тяжело быть свидетелем счастья Армандо с другой, тем более такой замечательной женщиной, как Алехандра. Она просто уйдет.
Пятиминутка у Команды. Появляется Патти с (о Боже!) сотовым телефоном. Обычная разминка подкалывания в начале рабочего дня. Берта интересуется, хорошим ли было утро у приехавшего дона Армандо (до этого Уродки спорили, что именно окажется подбитым у Армандо после встречи с Марселой: глаз, пол-лица или он приедет в гипсе ,за то, что вчера улизнул с Алехандрой)? О, да, очень хорошим! – значит, ночь он провел с венесуэлкой! И Команда тут же бежит к Бетти сплетничать. Но Бетти заявляет, что ее это НЕ интересует. Команда разочаровано уходит, а Бетти просто плохо. Физически.
Приезжает Марсела. Она очень напряжена и посылает всех работать, особенно Марианну, а сама идет с Патрисией в кабинет. С целью спасения Команды от смерти из-за отсутствия точной информации по Армандо и Марселе, под дверь последней посылается Берта – подслушать. Марси рассказывает Пати о разрыве с Армандо. Он до сих пор любит Беатрис, но Марсела не позволит Беатрис заполучить его!
Новость о разрыве отношений мгновенно переходит в ведение Команды и троица (Берта, Аура Мария и Сандра) под предлогом работы устремляются к Бетти. Бетти не верит, что это окончательный разрыв, но воспринимает новость очень болезненно. Она думает, это из-за Алехандры Синк. И Команда, наконец, допирает, ЧТО они говорят и КОМУ. Оцепенение (хоть 2 минуты молчания – уже подарок и для Беатрис, и для зрителя!)
В Экомоде появляется сама г-жа Синк. Она проходит в кабинет к Армандо и спрашивает , как все прошло с Марселой, чувствует ли он облегчение. Армандо говорит, что это было очень тяжело, но пришло время быть честным – и хотя для Марселы это ужасно – ей придется это принять...
Появляется Николас. Он пытается забрать свой телефон у Патрисии, но ведь она копит деньги на машину – и он оставляет ей телефон. Да еще и будет подвозить ее каждый день на своей.
Армандо просит передать Бетти, что Алехандра готова подписать контракт. Когда указание выполнено Сандра идет отчитаться перед шефом, но обнаруживает запертую дверь.
Первой в конференц-зал входит Бетти, затем Марсела. Небольшой разговор о делах, рабочих и личных. Затем появляются Армандо с Алехандрой. Марсела встречает их холодно, а Бетти тепло здоровается с Алехандрой. Николас приносит контракт, но Марселе не нравится один пункт в контракте. Ей он кажется обременительным. Тогда Алехандра, Армандо, Беатрис, а затем и Николас объясняют ей, что это выгодная сделка. Марсела сдается. Марио тоже присоединяется к ним.
Подписание конракта, наконец, состоялось. Запили все это дело шампанским.
Марсела уходит. Алехандра тоже прощается с Бетти – ей пора. Завтра она улетает домой. Но теперь они будут часто на связи... Под любопытным взглядом Марио – и внимательным - еле держащейся на ногах Бетти, Армандо едет ее провожать.
Команда несется к Бетти посплетничать об Армандо, но Бетти говорит, что он начал новую жизнь без нее, кроме того, Армандо сейчас в хороших руках, так что она не будет вмешиваться.
Прощание с Алехандрой было очень теплым. Только вот она смотрела на него такими глазами, влюбленными, зовущими... Но нет. Еще год назад он бы ответил ей. Но не сейчас. И тут до нее, наконец, дошло окончательно: разрыв с Марселой, его сумасшедшее одиночество и депрессия в Каракасе, его постоянные оды таланту Беатрис – и сверкание глаз Бетти при взгляде на Армандо. Любовь?
Любовь.
Так почему они не вместе?
Нет, он не может ей рассказать. За всем этим столько грязи и боли, что она возненавидит его. А он этого не хочет.
Что ж, Алехандра умела проигрывать с достоинством – тогда прощай. Только помни – она тебя любит, Армандо!
И ушла...
Он смотрел ей вслед: такая женщина хотела быть с ним, а он... Да что же он с собою делает?!
И с прорвавшейся нежностью: Да нет, все правильно... «Бетти, моя Бетти».

0

53

часть 60
Вечером в Экомоде Команда переживала за Бетти – ах, Алехандра, ах, дон Армандо, ах... в общем, присыпание солью открытых ран – явно стихия лучших подружек.
Пикантная деталь: Николас купил себе... бывшую машину Патрисии, за что поутру получил по кумполу от Бетти – потратил больше, чем надо только ради удовольствия купить старую машину, хотя за меньшую сумму мог бы купить новую. (ну, это она плохо в машинах разбирается. Мерседес и 10-летний лучше любой Тойоты). Сидя в ресторане с Николасом, решившим ее накормить, Пати обращает на него минимум внимания, болтая по телефону с подружкой. Но надавить на его бессовестность в отношение ее и вырвать у него обещание помочь ей, она все таки успела.
Николас подвозит Пати домой и обещает заехать за ней утром в 6.30, чтобы она не опоздала - а то Марсела ее уволит.
Наконец, Команда ушла. Бетти одна пишет дневник: теперь он полностью свободен и может делать, что угодно...
Звонок Каты – о, у Беатрис все нормально. Но по телефону или нет, для Каталины нет секретов – значение напряженного голоса Бетти она понимает сразу.
Утром на работу приходит стильная Команда – накануне Бетти сказала, что новые костюмы были сшиты не для вечера, а для работы. И в этих костюмах они должны быть каждый день. Вдруг Уродки видят машину Бетти – неужели она ночевала в Экомоде? Но внимание отвлекает машина Николаса – бывшая Патрисии... В ней оба владельца оной ,настоящий и бывшая. Пати категорически не хочет, чтобы эти ведьмы видели их вместе и просит Николаса не выходить из машины, пока они не уйдут. Не тут-то было! Разве Команда пропустит такое развлечение?! Они,обнаружив в машине Пати, решают, что они провели ночь вместе ,и устроив из этого целый спектакль, наконец расходятся работать.
Бетти у себя в кабинете пишет дневник. Она не могла уснуть ночью и приехала на работу очень рано. Снова строки о том, что она не сможет бесстрастно смотреть на его любовь с другой. Но ведь он свободен... Поток ее сознания прерывается любимыми подружками – на этот раз они пришли поговорить не об Армандо , а о Николасе и Пати. К их огорчению, в эти отношения Бетти тоже влезать не хочет, так что сплетни могут пойти погулять...
Из лифта выходит Пати и грызня продолжается. Позже к ним присоединяется Николас, который пытается погасить конфликт. Тут появляется Марсела, которая тоже оказывается вовлечена в этот спор, она уходит к себе и Пати бежит за ней.
Николас идет к Бетти. Она интересуется как он провел эту ночь и предостерегает по поводу отношений с Патрисией. А Пати в кабинете Марселы в свою очередь втирает подруге, что она НЕ была этой ночью с Николасом. Марси ей не верит, спрашивает не приехал ли Армандо. Нет, наверное проспал.
Приезжают Армандо, потом Марио. Если Армандо Команда встретила придирчивым осмотром и тонкими намеками на «какое было утро… что Вы так припозднились...», то Марио встречается с еще большим интересом. Особенно когда утопывает в кабинет к Армандо. Ведь они явно будут говорить о венесуэлке!
Значит, нужно подслушать разговор. Откомандировывают Берту. Та идет в зал заседаний и приникает к стене.
А на производстве – проблемы. Бетти звонят по телефону - и она мчится на производство, никому ничего не сказав. Нашла , когда! Из дверей лифта на этаж выходит высокий белокурый красавец – Мишель!
Разговор с Марио был интересен. Вот только Николас прервал Берту в самом интересном месте: Армандо только успел сообщить, что ничего у них не было с Алехандрой и сегодня утром она улетела домой. Легкий обморок Берте пришлось прервать – все ищут Бетти. И она оставила свой пост.
А в приемной – легкая буря, грозящая перерасти в дикий шторм. Мишель понравился всем , но он – табу. Но посмотреть-то можно? И вся Команда плюс Пати пялятся на него почем зря. Из транса их выводит Инесс, говорит, что Бетти выбежала через мастерскую. Все отправляются на ее поиски.
А в офисе Марио... Нет, то, что сам Армандо отпустил венесуэлку, не тронув – это еще куда ни шло. Но он же и ему, Марио, не дал попробовать с ней... И вот это – друг? Это не друг, это... (дальше следует непереводимая игра мимики без перевода).
Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, Армандо рассказывает Марио, что они с Алехандрой стали хорошими друзьями, что он не мог рассказать ей об их отношениях с Бетти, но признался, что влюблен в другую женщину, так же как он признался Марселе, что любит Бетти. Но Марио этого недостаточно, он не понимает , как друг мог упустить такую женщину. Марио завелся о Бетти – Армандо кричит на каждом углу, что любит ее, а говорил ли он об этом самой Бетти. Нет, он обещал оставить ее в покое. Пока другой мужчина не заберет ее? Марио говорит: какая Бетти стала красивая и сексуальная, голос не счет. Армандо не выдерживает. Он будет завоевывать Бетти, но не так, как предлагает Марио. Она должна ему снова поверить! Нет, у нее нет другого мужчины, он бы об этом знал.
А Патти тем временем заигрывает с Мишелем. Но... звонок Марселы – и коготки разжимаются. Мишель остается один...
Армандо с Марио выходят из кабинета и замечают Мишеля, знакомятся. О, ужас. Этот красавец приехал... к Бетти? По личному вопросу? Крыша Армандо начинает медленное движение в противоположном от хозяина направлении. И тут возвращается Команда с новостью о Бетти. Ее обнаружили на производстве. Бетти сообщили о Мишеле? Нет. Они решили сделать ей сюрприз и сейчас Аура Мария проводит его туда.
При виде этой торжественной помпы, с которой Команда себя ведет, Армандо вспоминает показ и все, что он слышал о французе . Марио ничего не понимает. Армандо объясняет, что у Бетти в Картахене был какой-то «друг» француз, Марио насторожился, но сейчас для Армандо главное успокоиться...
Патрисия рассказывает Марселе о Мишеле. Она должна его увидеть! Но у Марселы «нет времени». Она что, хочет остаться старой девой? Марсела не станет уводить мужчин или друзей у Бетти, для этого есть Патрисия, та обижена, она свободная женщина и может флиртоватьс мужчинами, она может выйти за него замуж! И все же... Марселе необходимо знать, что связывает француза и Бетти.
Команда и не собиралась работать. Они ждут возвращения Ауры Марии и обсуждают загадочного француза и реакцию Армандо, но тут возвращается Патрисия. Небольшая перепалка, как обычно, все расходятся работать.
Встреча на Эльбе между Мишелем и Беатрис была очень радостной. Поцелуй в щеку. И оба заводят долгую беседу, пока Бетти проводит экскурсию для Мишеля.
Команда собирается на экстренное совещание, как всегда, в туалете. Появляется Армандо. В приемной – только Пати. Где Сандра? Сплетничает с остальными в туалете!
Аура Мария рассказывает о встрече Бетти с Мишелем. Ох, вот бы у Бетти был роман с этим французом, она смогла бы показать дону Армандо, что в нее могут влюбиться, что она может выйти замуж!
А Армандо, послонявшись с видом безумного склеротика по приемной, тем временем подслушивает их болтовню, а затем и присоединяется к ним – прямо в женском туалете. Когда это его смущали такие мелочи? Узрев его в своей обители, команда все просекает и Армандо узнает ТАКУЮ версию «любви» Мишеля и Бетти, что, как его тут же инфаркт не хватил – вопрос интересный. Последний гвоздь в крышку его гроба – фотография из Картахены. Которая немыслимо дорога Бетти.
Узнав про фотографию, он бежит в кабинет Бетти ее искать. Находит ее в сумочке смотрит, собиоается положить обратно, но обнаруживает тетрадку, начиная читать которую, понимает – это ее дневник.
В кабинет входят Бетти с Мишелем. Армандо прячет дневник и говорит, что пришел за балансом. Бетти отдает ему баланс, знакомит их... и Армандо уходит. А Бетти и Мишель садятся на диван поболтать. При этом Мишель замечает, что Армандо какой-то странный, 15 минут назад он выглядел совсем иначе.
Армандо приходит к себе в кабинет и, налив виски, начинает читать. Бетти пришла в Экомоду – строчки о нем…
Бетти и Мишель говорят о ее президентстве и Мишель предлагает ей работу в Картахене.
Начало их работы… Армандо читает о том, что он ее не замечает... о том, как она заснула в кабинете… и вспоминает, как открыл дверь и кинул в нее бумажным шариком, а на глазах слезы... Читает, про то, как Бетти боится предать его доверие.
А Бетти показывает Мишелю каморку и говорит, что она работала здесь. Он ужасается этому месту, но Бетти говорит, что пережила тут много дорогих ей моментов.
Дневник. Она пишет, что готова на все ради него, но что нужна ему только для работы, а он ей для любви. Но ведь... тогда еще даже в зародыше плана окучивания не было. «Ты так давно меня любишь, Бетти?»
Бетти разговаривает с Мишелем, но тут появляется Каталина и уводит ее. Бетти говорит, что собирается уйти из Экомоды, поскольку Армандо ушел от Марселы из-за Алехандры и она этого не вынесет.
Армандо продолжает читать дневник Бетти. Бетти любила его, смотрела на него, как на Бога, его поцелуй с машине был для нее сказкой ... А он чистил после него зубы...
Ката разговаривает с Мишелем о Бетти и ее работе в Картахене. Затем она говорит с Бетти о Мишеле, о том, что он ею заинтересовался и ей стоило бы дать ему шанс, но у Бетти еще остались чувства к Армандо, она не может сейчас думать о Мишеле, но она должна поговорить с еще одним человеком.
Армандо все еще читает дневник и доходит до первой ночи… Потом до второй... Впервые до конца понимая, ЧЕМ были для нее эти ночи... Нет! Нет!!!
Бетти идет к Николасу и сообщает, что уходит из Экомоды. Ей сделали выгодное предложение.
«Эти строки пишут останки той женщины, которой я была еще сегодня утром... Снова мой любимый оказался моим палачом и приговорил меня к горю, одиночеству и мукам... Сегодня я поняла, что моя жизнь – это цепь повторяющихся трагедий. Только с каждым разом трагедии все страшней, все труднее их пережить... Я не знаю, смогу ли я встать завтра утром... И ведь так было всегда...»
«Я не знаю, что мне делать. Надеюсь, когда я проснусь утром, я буду знать ответ на этот вопрос...»
Армандо теряет контроль, кричит «Нет!!! Нет!!!» - и громит офис. Перепуганная Команда призывает на помощь Марио.
Тем временем Бетти разговаривает с Николасом о своем уходе. Говорит, что она не может пережить романы Армандо с другими женщинами. Николас шутит, что после ее ухода они с доном Гермесом станут официантами, но Бетти просит его не дать сгинуть Террамоде и предлагает познакомить с Мишелем.
Армандо в состоянии, близком к помешательству, он выкладывает другу всю правду о себе - правду о подонке. О жизни сволочного эгоиста, которую он прочел в дневнике женщины, боготворившей его. Он вообще не должен был рождаться на свет!
Команда во всю обсуждает пьянство Армандо. Аура Мария не знает, когда он начал пить, но когда она пришла в офис он уже пил. Они предполагают, что это из-за француза. Неужели Мишель хочет забрать бизнес Армандо? В это время появляется Бетти с Николасом и Команда просит у Бетти минутку – они должны ей что-то сказать.
Команда рассказывает ей, что Армандо сходит с ума и вообще ведет себя очень странно. Николас оставляет их «наедине». Они рассказывают ей о посещении Армандо женского туалета, о том, что он очень ревнует, когда кто-либо приближается к Бетти и не забывают про свои выводы о причинах всего этого раздрая. Бетти сообщает им, что Мишель приехал не за компанией, а за ней. Команда в ауте.
После некоторого молчания они делятся с Бетти своими мыслями по этому поводу, просят забрать их с собой, потому что их дни теперь сочтены. Но это невозможно. Бетти уезжает, потому что пришло время подумать и о себе.
Берта спрашивает, знает ли Армандо о ее решении уйти. Нет. Но сегодня с ним лучше не разговаривать. И вообще, дабы Мишель остался целым и невредимым Бетти лучше срочно увести его из Экомоды.

часть 61
Вняв разумному, в кои-то веки, совету подруг, Бетти решает немедленно уйти вместе с Мишелем. Звонок домой – она сообщает, что пойдет поужинает с другом из Картахены. Но мама, естественно, не может упустить шанса познакомиться с «французом» с фотографии и зовет Бетти домой, ненадолго. Бетти в сомнениях, которые рассеивает сам Мишель. Поняв, о чем разговор, он всеми лапами выражает свое полное согласие – узнать семью Бетти ему тоже очень улыбается, ведь он надеется, что они переедут в Картахену вместе с ней.
Вопрос улажен – и оба, пройдя сквозь строй Команды, по дороге поговорив с Николасом (Бетти их представила друг другу), увернувшись от обалделого взгляда Марселы и завистливого - Патрисии, исчезают в лифте. Правда, по дороге Бетти спохватилась – в сумке нет дневника. Наверно, в офисе оставила... Ничего, она позвонит Ауре-Марии и та его припрячет... (Слава Б-гу, что он был у Армандо – страшно представить, что было бы, если б его и в самом деле нашла Аура!)
Выйдя из здания, Мишель забирает у Бетти ключи от машины – за рулем будет он.
Не успели Бетти и Мишель уйти, как в коридоре показался Армандо. Ну, в общем, это опять был раненый зверь времен стервозности Бетти пополам с невменяемым «гладиатором» времен его драки в баре. Вопрос у него был только один – где Бетти? Перепуганные (и в этот раз они были перепуганы всерьез) Уродки попытались было разыграть незнание, но Инес, только глянув в его глаза, немедленно сказала правду: Бетти ушла с Мишелем.
Безумные глаза, рывок бегом к лифту, еле дождался лифта. Практически выкинул оттуда Фредди – и вниз. Выскочил на улицу и увидел уже порядком отъехавшую машину Беатрис. Хотел было броситься вдогонку, но его машина в гараже. Зато Вилсон видел, что за рулем машины Бетти – Мишель.
Пришлось возвращаться в Экомоду.
А там как раз Марсела выясняла у Команды, почему они не работают, а митингуют. Выяснить не успела: раздвинув ее и Пати, к Команде подошел Армандо. Куда уехала Бетти?
Все дружно помотали головами: сие им не известно. Значит, Аура обязана вызвонить Бетти – она ему очень нужна. Прямо сейчас. И не успев отойти, вернулся: почему у них у всех вид, как на похоронах? Что происходит?
И снова сжалилась Инес, рассказав о предложении Мишеля Бетти. Как Армандо удалось только покачнуться от новости, а не снести всю Экомоду? Но он только потребовал найти Беатрис и ушел к себе.
А в офисе, наведя порядок после погрома, дневник Бетти поглощал Марио. Между прочим, Беатрис его любит – успел сообщить он другу. Но явно не просек настроение момента и, сморозив очередную гадость, получил по морде от всей истерзанной души Армандо, да так, что вылетел в коридор.
Короткое объяснение на глазах у всех – и Марио «стряхнул со своих ног прах» Экомоды. Попросту говоря, уволился, сообщив Армандо, что тот может не бояться будущего ада: ад у него здесь и сейчас – вот это все, что его окружает – и есть его личный, персональный ад.
Одним махом, распрощавшись с многолетним другом, выслушав увещевания Марселы прекратить устраивать балаган и требования объяснить ей, что происходит, так как если Беатрис решила уйти из Экомоды, то ее это тоже касается. Буркнув что-то ей в ответ, Армандо вернулся в кабинет. И наконец-то прочитал дневник дальше, где черным по белому написано, что она его любит… Все так же любит.
Так, вот теперь «этот паровоз не остановить» (с).
И он опять вылетел из кабинета. И снова к Команде и к Ауре.
Между тем Бетти и Мишель приходят к ней домой. Знакомство. Бетти выводит маму и рассказывает о предложении работы Мишеля. Потом звонит Ауре – спросить про дневник. Нет, Аура его не видела. Но зато она рассказала про невменяемое состояние Армандо, про его драку с другом, про увольнение Марио и, напрягшаяся Бетти дала подруге строгое указание – не сообщать Армандо где она ни под каким видом!
Гермес потчует гостя рассказами о многочисленных победах Бетти на поприще учебы (целая стена в гостиной увешана ее дипломами с многочисленных курсов, колледжей, университета и т.д.)
Когда он переходит на рассказы о «дяде Лазаре Пинсоне», появляется Бетти. Она еще не забыла, чем закончился последний подобный экскурс в историю их семьи (как мы помним, аккурат перед первой ночью Бетти и Армандо, в день ее рождения, эти рассказы звучали особенно красочно...) и быстренько забирает Мишеля в бар, где они намерены поужинать.
А Команда забыла про работу, похоже, навсегда. Самый главный вопрос на повестке дня: что случится вероятнее – Армандо их убьет, если они НЕ скажут, где Беатрись или их убьет Беатрис, если они ему скажут под угрозой смерти.
В одном согласны все – он сейчас в таком состоянии, что еще неизвестно, что выкинет, если сказать.
В общем, он раз за разом спрашивает: где она. Они раз за разом кивают – не знаем. Естественно, эти «белые нитки» он просек – и сказал, что тогда поедет к Бетти домой и будет ждать ее там, сколько потребуется.
Уродки в панике – сказать? Не сказать? Решают – нет. Хотя уже и так понятно, что он Бетти просто любит – но... он же с ней так отвратительно обошелся! А если они ей скажут, пошлют его к ней , а он не любит ее, они ошибаются?
В общем, не говорить!
Инес ушла от них и через зал заседаний зашла в офис Армандо.
Короткий разговор между ними и она сообщила ему, что Бетти с Мишелем у нее, она знакомит его с родителями. И тут же взяла с него клятву: он будет держать себя в руках! Иначе потеряет Бетти. А ей кажется, что она для него куда важнее, чем все в мире компании...
Собрав свои открытки в мешок, Армандо поцеловал Инес: она совершенно права. Он постарается вести себя достойно.
И ушел к Бетти , пообещав Команде, что никуда она из компании не уйдет.
В доме Бетти родители никак не могли придти в себя от шока: переезд в Картахену?
Но клин клином вышибают и, открыв дверь на звонок, Хулия в ужасе увидела Армандо. Захлопнуть дверь не получится – он не уйдет, не поговорив с ней, или с ними обоими. Хулии потребовалась всего секунда, чтобы понять, какое из зол – меньшее. Послав мужа наверх, села в гостиной с Армандо.
Нет, она не хотела его слушать. Не хотела верить ему. Но сейчас решалась не только его судьба, но и судьба его любимой, поэтому он продолжал говорить. Исповедь Армандо потрясла ее маму. Потрясла не меньше, чем дневник дочери. И все-таки, она не сдавалась. Не сдавалась, когда он рассказывал о своей любви. Не сдавалась, когда встал на колени и умолял простить его. Не сдавалась, когда он просил ее подумать о дочери – он знает, что Мишель сейчас обещает Бетти рай на земле, но это обман. Ей не будет рая без Армандо, потому что она любит его!
Она и не думала сдаваться…Но изменила самой себе перед самым его уходом – сдалась, вдруг поняв, чего стоило ему это признание и чего стоило ему взять себя в руки и спокойно с ней попрощаться. Она дала ему адрес... А на диване остался мешок с подарками, из которого смешная игрушка противным голосом верещала «I love you!»
В баре, где сидели Бетти и Мишель, пили коктейли и разговаривали было шумно, людно, дымно и играла замечательная музыка. Идиллия прервалась с приходом Армандо, который сам себя пригласил присесть за их столик.
Разговор, вернее, монолог Армандо, был долгим и мучительным. Только идиот мог не понять, что кроется за его предложением ей остаться на посту президента Экомоды, хотя он понимает, что его предложение не может соперничать с предложением Мишеля ни с какой стороны.
Мишель не был идиотом и все понял. Понял предложение Армандо, понял, что эти двое – не просто поссорившиеся влюбленные , а за подобным их поведением – трагедия. Понял одиночество Бетти, понял, что происходит и понял, что без этого человека жизнь для Беатрис – просто бесконечная серая пустыня. Поэтому, когда Бетти в очередной раз сообщила Армандо, что им не о чем говорить и собралась было уйти из бара, Мишель остановил ее: она просто обязана остаться и поговорить с Армандо. А он подождет ее снаружи.
А отошедший Армандо, не представляющий, что можно еще предпринять, но твердо знавший, что потерять ее – выше его сил – вдруг наткнулся взглядом на известнейшего в ЛА певца – Рикардо Монтанера. Что ему было терять? Он подошел, представился и всеми правдами и неправдами уговорил того посвятить Беатрис песню.
После недолгих споров певец согласился.
Прозвучавшее со сцены из уст столь известного артиста ее имя и имя Армандо, повергло Беатрис в шок и приклеило к стулу. Но уже звучала песня, весь бар смотрел на Женщину, которой посвятил свою песню Риккардо. И на Мужчину, который ее любил... А эти двое не видели никого и ничего вокруг – «Поцелуй мою душу, поцелуй мое одиночество, поцелуй мое будущее и прошлое...» - и вспоминали, вспоминали, вспоминали...
Отзвучали последние ноты, стихли аплодисменты, ушли в прошлое слова Рикардо о прощении... Свет выхватил из темноты другой столик , а Армандо, наконец, смог поговорить с Бетти.
Но если он хотел ей все объяснить, то она – только попрощаться. Разговор опять не привел ни к чему. Да еще в конце выяснилась судьба ее дневника, который он ей тут же и отдал. Она просто взорвалась: Это последнее унижение, которому он ее подверг. Она его больше ни видеть, ни слышать не желает! И умчалась из бара. Мишель, видевший ее состояние, хотел ее подвезти – она не позволила. Извинившись, уехала одна.

А Армандо остался в баре … И теперь у него уже не осталось никаких надежд.
Дома ее ждал мешок с открытками и мама, попросившая не торопиться, подумать – любящие люди на дорогах не валяются... А Армандо ее любит!
Перебирая открытки, которые, она была уверена, уже давно должны были исчезнуть с лица земли, она задумалась... Но – нет! Не может она все забыть и мешок полетел в угол комнаты.
Последний день их разлуки начался с тотального увольнения. Марио уволился накануне. Бетти - утром. Ее заявление об уходе шокировало всех: Команда рыдала, Марсела была в прострации и на пришедшего Армандо впервые обрушился странный в ее устах вопрос: что ОН сделал Бетти?
Армандо, предвидевший такой шаг, ответил Марселе таким взглядом,что она все поняла: он опять валялся в ее ногах, а Бетти не хочет о нем слышать? И когда же это кончится? Прямо сегодня. И Армандо скрылся за дверью офиса президента.
Она нужна Экомоде. Поэтому она должна остаться , а уйдет он. Она его больше не увидит: не натолкнется на него в коридорах Экомоды. Не услышит его голос по телефону. Не увидит его машины возле своего дома. Не обнаружит его рядом в ресторане. Он отказывается от нее – и уходит.
Дальше начался сумасшедший дом: прискакала Маргарита без Роберто (ему надо беречь сердце – а на деле – актер, игравший Роберто Кепа Амучастегуи, является одним из самых успешных колумбийский театральных режиссеров. И потому не мог сниматься часто – вот и здесь – у него премьера в театре – поэтому у Роберто слабое сердце), потом Даниэль, все бегают, совещаются, суетятся... Уродки идут поговорить с Бетти о том, что у Армандо ничего не было с венесуэлкой, рассказать о том, что они слышали, когда Армандо выяснял отношения с Марио, о том, что вообще с ним творилось накануне.
Даниэль решает взять на себя полномочия президента, принять отставку Беатрис и, выставив на аукцион компанию, продать ее, заплатить долги и , разделив остаток между всеми, уйти.
В разгар их спора, Фредди приносит заявление Армандо. Он тоже решил уволиться. Все. Это последняя капля.
Марсела пытается поговорить с Армандо, попросить его опять стать президентом, отпустить Беатрис – теперь они выплывут, Армандо же знает, что делать.
Нет, он уезжает. Если он уедет – Бетти останется. А он больше не может – хватит. Им всем будет гораздо лучше без него.
Вслед за Марселой к Армандо заходит Маргарита. И слышит те же ответы. И понимает – она теряет сына. Единственный способ вернуть его к жизни – помирить его с Бетти. И она идет к Марселе: теперь судьба Армандо, Беатрис, ее собственная, судьба компании и судьба Марселы тоже в ее руках...
А Уродки сидят у Бетти, когда Сандра приносит ей письмо Армандо.
Он увольняется и отдает Бетти все свое движимое и недвижимое имущество в полное владение. Все, что у него есть – теперь только ее.
Уродки потрясены: это же завещание! Что он задумал?
Их прерывает Марсела. Она хочет поговорить с Беатрис. Команда удаляется на цыпочках. И в коридоре натыкается на Даниэля и Патрисию – эти двое вполне договорились: если Даниэль – президент, то Патрисия – его правая рука. И свою исполнительность она готова продемонстрировать прямо сейчас – она практически вырывает у Софии из рук бухгалтерские документы и последние отчеты о продажах.
Из офиса вышел Армандо – он навсегда уходил из компании. Улыбнулся плачущим ... ну да, друзьям – они ведь так пытались что-то сделать, они простили его за обман Бетти, они были с ним весь этот страшный день. А теперь он уходил и только одно он еще должен был сказать, нет, попросить: пусть Фредди помирится с Аурой-Марией. Нельзя играться с любовью , ее надо беречь изо всех сил. А он... он еще приедет на их свадьбу...
А Марсела рассказывает Бетти всю историю любви Армандо ,которой только она одна была свидетельницей. Рассказывает все: как поняла. что он любит, как он перестал с ней спать, как страдал до бегства Беатрис, что с ним творилось, когда она была в Картахене. Она рассказала все и потрясенная Бетти впервые поняла – что после первого же поцелуя в машине ее любимый был с ней честен. А письмо... всего лишь дурной сон, злая насмешка судьбы.
«Спасибо Вам, донья Марсела!»
«Не благодари меня – докажи мне, что я рассказала все это не зря. Помоги этой компании... И верни ему жизнь!»
Она ушла. Вернувшиеся Уродки встретили совсем другую Беатрис – ту, из первых дней, с доверчивыми глазами и мягкой, потерянной улыбкой. Именно эта Бетти совсем растерялась, не зная, что делать. Выбежала было за ним... и тут на нее обрушилось известие, что Даниэль ее ждет в зале заседаний. Догадываясь о его намерениях (тем более, что и Марсела ее об этом предупредила), Бетти решила, что отвоевать фирму любимого человеа – важнее. И пошла к Даниэлю.
Она не ошиблась: он готовился распродавать компанию. Ну нет, этого она ему сделать не даст!
И вылетела из зала – Уродки кинулись разыскивать Армандо: мало того, что с ним необходимо помириться – только он – та сила, которая может одолеть Даниэля!
Николас, выйдя из своего кабинета, удивленно обнаружил крадущуюся куда-то Патрисию. Что-то его остановило и он ее не окликнул. И имел несчастье наблюдать вполне интимную и откровенную сцену между ней и Даниэлем. Что ж, обозвав ее «девушкой, чей профиль надо рисовать на купюрах», он отмстил ей: забрал и мобильный телефон, и ключи от мерседеса, который она только утром выпросила у него покататься... И попрощался с ней – таких, как она, любить нельзя...
Армандо был в цехах, прощался с рабочими. Бетти и Уродки, прибежавшие в цех, успели услышать его слова: «...Она всегда была моей правой рукой... Она была всей моей жизнью...»
И Гутьерес увидел Бетти. Еще несколько слов Армандо – и Бетти вытолкнули на сцену. Это не был разговор друг с другом – это был разговор – друг для друга – перед всем залом.
«...я пришла сюда, чтобы убедить его изменить решение, не увольняться и не уходить из компании.
Как он вам сказал, его мечтой с детства было стать президентом этой компании. Только благодаря ему, его мечте, его работе всю жизнь, эта компания стала тем, чем она является сейчас. И несправедливо, чтобы он ушел из-за ошибки, к которой и я имею непосредственное отношение.
Я преклонялась перед доном Армандо с первого момента, когда переступила порог Экомоды. Я очень и очень многим ему обязана. Мы оба натворили множество ошибок в безумной попытке сделать невозможное, что привело нас на грань катастрофы. Но никогда я не прекращала в него верить, как в прекрасного начальника, как в единственного достойного президента для Экомоды. Я убеждена, что если у него будет еще один шанс, он докажет, что лучшего президента не было – и не будет!»
Но... ничто не могло убедить его остаться,пока она не сказала, что простила его...
Поцелуй на сцене, при всех, в котором растворились оба, забыв об окружающих, был прерван ее папой – как назло, он искал ее – и оказался в «нужное время в нужном месте»!
Он жаждал поговорить с дочерью! Поговорить об этом безобразии!
Бетти ему обещала... Но больше никогда Армандо не отпустит ее руки, как сделал когда-то, после Совета – и потерял ее на долгие месяцы: он будет с нею везде и всегда, и поговорит с Гермесом. Но сначала... нужно выгнать Даниэля.
Они выгнали его вдвоем – с удовольствием. Он будет получать дивиденды точно в срок, но компания будет жить или Бетти немедленно пойдет в суд и заявит о прекращении соглашения – и они все все потеряют!
Даниэль был потрясен: Армандо предпочитает разорить всех, отдать остатки компании в руки этой чужой женщины?
Ну, может быть, для Даниэля она чужая, а для него – единственная любимая женщина!
Вот теперь у Даниэля сложились все части головоломки под названием «что же произошло на самом деле?» И ему пришлось уйти, по дороге с трудом отцепившись от Патрисии, которая за этот день, решив, что Армандо и Бетти уходят, успела столько дров наломать, что справедливо считала, что ее уволят на следующий же день. Она так хотела уйти с Даниэлем, но услышав «Отстань от меня, крашеная!» замерла под хихиканье Команды… И Даниэль уехал.
А в офисе окончательно мирились Бетти и Армандо. И главный вопрос: научить Бетти говорить ему «Я люблю тебя» - и знать, что она имеет на это право. Вот этим он и занялся... и услышал ее смех – смех, который боялся никогда уже больше не услышать...
Но ее ждал отец, они пошли туда вместе. Вошедший первым ,Армандо чуть замешкался в дверях и Бетти налетела на него. Испуганно взглянула: видение из первых дней ее работы и улыбка счастья, залившая его лицо при этом толчке, и при этом воспоминании, отразилась такой же улыбкой на ее лице...
Разговор с ее отцом, который нелегко дался всем троим , но всей правды они ему все-таки не открыли...
Через пару месяцев: в доме у Бетти Армандо попросил руки любимой у ее родителей. Получив согласие, они встретились с его родителями и сообщили о решении пожениться.
Дела в компании шли нормально.
Беттина Шпиц, модельер из Картахены, в платье которой Бетти когда-то шла под руку с Мишелем на конкурс красоты «Мисс Колумбия», сшила ей свадебное платье.
В компанию вернулся Хуго Ломбарди. Его место – отныне и навсегда – здесь. Нет, он не пойдет на их свадьбу – он друг Марселы – и не предаст ее. Но за них он рад. Особенно он рад за ее родителей: они ведь уже и надеялись, что она выйдет замуж?
Говорить ей гадости он так и не перестал, но теперь рядом Армандо, и все гадости Хуго – ничто, когда ее обнимают его руки.
Каталина повела ее к врачу и с Бетти наконец-то сняли скобки.
Армандо встретился с очень известными певцами из Мексики и попросил их спеть на свадьбе.
Свадьба, на которую Бетти опоздала, потому что машина отца сломалась окончательно, и пришлось идти пешком.
Армандо чуть не разрушил все вокруг – но Бетти пришла – и больше ничего не нужно.
Красивая была свадьба …
И крик ребенка – у Армандо и Бетти родилась дочь – и все вокруг отшатываются с недоумением от колыбельки – совсем как медсестра при рождении самой Бетти. Но над девочкой склоняются два до обалдения поглупевших мужских лица: отец и дед- «АГУ!!!»
Победно звучит главная песня сериала - гимн дурнушкам!
Счастливые лица Бетти и Армандо. Где-то рядом голосок их дочери...
Сериал кончился! - Да здравствует сериал! (с) Инга
Finito.
Бонус – Первая брачная ночь
Дверь открывается, Армандо несет Бетти на руках прямиком к кровате, заодно выгоняя портье...
Бережно опускает ее на кровать и, довольный как слон: "наконец-то мы одни..." Бетти, смущенно улыбнувшись: "Да..."
Начинают целоваться...
Слегка отстранившись, Бетти касается его плеча.. "Доктор, подождите минутку.."
Недоуменный взгляд (НУ ЧТО ЕЩЕ?????) "Почему?"
Смущенная улыбка, продолжает водить пальчиком по плечам: "Мне нужно в ванну..."
Облегченно вздохнув..."В ванну? Зачем?"
Кокетливо:"Мама дала мне красивую пижамку, чтобы я одела её в брачную ночь..."
Смешок..."Пижамку...хмм... Бетти, давай мы сделаем так: мы можем сказать маме , что мне очень понравилась твоя пижама... (выражение лица такое, что сразу ясно..ню-ню..пижамка его интересует нынче больше всего!)Но сейчас я никуда тебя не отпущу! Я выключу свет..." Свет погас...
слышны поцелуичики...
"Доктор.."
А(перепуганный): "Что? Что случилось?"
Бетти: "Подождите минуточку!"
Бетти садится, включает свет...Нервно потирая руку:
"Дело в том...", - бросив на него неуверенный взгляд, "что мы должны быть осторожными...мне не хотелось бы забеременеть...у нас очень много работы в Экомоде.."
Довольный Армандо распылся в улыбке..ну чеширский кот..ни дать..ни взять..
Успокойся Бетти…все будет в порядке…
Опуская ее на кровать и продолжая целовать..
"Но, Доктор..."
"Успокоййййся...Свеееет.."

КОНЕЦ

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Резюме серий ЛА сериалов » Бетти-дурнушка / Yo soy Betty, la fea