Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Новая жертва

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Глава 1

Сан-Паулу не самый маленький из городов Бразилии, есть в нем аристократические кварталы с садами и фонтанами, есть и жалкие трущобы, а значит, и на широких улицах, и в узких кривых переулках каждый день случается немало такого, что могло бы заинтересовать полицию…
О гибели брокера Паоло Суареса сообщили в вечернем выпуске телевизионных новостей. Его сбила машина, на которой не было номера. Шел проливной дождь – машина исчезла бесследно. Пострадавший, не приходя в сознание, скончался. Показали на экране и портрет убитого.
Китерия смотрела телевизор вполглаза. Куда больше какого-то погибшего Суареса ее интересовало то, что ей рассказывала Ана, ее новая подруга. Китерия совсем недавно поселилась в этом квартале вместе со своей парализованной матушкой, за которой трогательно ухаживала. Подружилась она здесь пока только с Аной, хозяйкой пиццерии «Ла Мамма». Другая ее соседка, тетушка Нина, была недовольна профессией Китерии, самой древней в мире, хотя Китерия тщательно ее скрывала. Китерии сразу пришлась по душе Ана – с сияющими темными глазами, густыми непокорными волосами, далеко уже не молоденькая, но полная энергии и доброжелательства. Она была душой своего заведения, которое благодаря искусным рукам хозяйки славилось вдобавок и чудесной кухней. Так что в пиццерии от клиентов отбою не было.
Китерию не удивляло, что пиццерия с такой хозяйкой процветала, но судьба ее хозяйки удивила.
- Неужели ты прожила с ним целых двадцать лет и он так на тебе и не женился? – спросила она. – Да вы же целую жизнь прожили вместе.
- Нет, так и не женился, - с давно уже выработанным спокойствием отвечала Ана. – Все двадцать лет он собирался развестись с женой, но ему мешало то одно, то другое. Зато у нас трое детей. Теперь они почти взрослые. Да хватит тебе смотреть телевизор, Китерия! Лучше полюбуйся на моих птенчиков! У меня два мальчика и девочка…
Ана протянула Китерии фотографии.
- Ты как наседка, - засмеялась Китерия, беря снимок, - твои цыплята лучше всех. Ну и ну! Да это не цыпленок – орел!
С фотографии на нее смотрел широкоскулый глазастый парень атлетического сложения.
- Это Сандру, старший. Сандринью учится на юридическом факультете, заканчивает третий курс, скоро станет адвокатом. А это Жулиу, - Ана показала на длинноволосого паренька, тоже атлета, но с более тонкими, чем у брата, чертами лица. – Он у меня учится на факультете физкультуры и спорта. Оба они в Бауру, я их держу там от греха подальше. Не хочу, чтобы они знали, что мы с Марселу не женаты. Хоть и тяжело мне жить вдалеке от них, но что поделаешь. Чего не вытерпишь ради счастья своих детей! А вот это Карина, самая младшая, настоящая принцесса, правда? Она у меня учится в колледже, в последнем классе.
Китерия полюбовалась и тоненькой смугляночкой, и вправду очень хорошенькой: с прямым тонким носиком, кроткими глазами и длинными волосами.
- Ну, мне пора, - заторопилась Ана, собирая фотографии, - у Карины сегодня день рождения. Скоро приедут мальчики, а потом и Марселу должен прийти.
- Поздравь от меня свою дочку, пожелай ей счастья, а заодно и себе, - с улыбкой напутствовала Ану Китерия.

Марселу должен был прийти, но задерживался. Уже и мальчики приехали, и Карина, а отца все не было. Ана места себе не находила. Сердце-вещун подсказывало ей, что случилось что-то ужасное. Никогда еще не было такого – отец опаздывает на день рождения любимой дочери!

Сердце не обманывало Ану: в изысканном особняке, безмятежно глядящем ясными окнами на безупречный зеленый газон, кипел вульгарный, безобразный скандал. Дона Франческа, жена Марселу, столь же безупречная, как ее жилище, сейчас кричала громче последней торговки на рынке, и в глазах ее горело ледяное пламя безумия.
- Негодяй! Мразь! Грязная свинья! – вопила она, швыряя в лицо мужу фотографии его детей и свидетельства об их рождении. – Трое ублюдков, и все на твою фамилию! Ты что, сразу же решил, что я слишком стара для тебя, и нашел себе девку, чтобы наплодить с ней своих уродов?!
Сухопарый, с большими залысинами, Марселу смотрел сквозь очки на беснующуюся жену, обороняясь от бушующего потока ненависти лишь невозмутимым спокойствием. Он ни в коем случае не хотел раздражить ее еще больше – сегодня вечером ему непременно нужно было уйти из дома. Как он мог не повидать и не порадовать подарком свою любимицу Карину?
Шум скандала разносился по всему дому. Слышала его и Филомена, сестра Франчески, с которой они вот уже много лет жили вместе, деля и родовой особняк, и паи в доставшемся им по наследству мясокомбинате. Слышал и муж Филомены, дон Элизеу, толстяк, которым как хотела вертела сухощавая, властная, с карими глазами навыкате Филомена. Слышала их и младшая сестра Кармела, которая с некоторых пор переселилась к своей родне вместе с дочкой Изабеллой.
Только полное безденежье вынудило Кармелу на этот шаг: она терпеть не могла обеих своих старших сестер, винила их во всех своих неудачах. Впрочем, не жаловала и самую младшую, Роману, которая жила во Флоренции. Однако после того, как муж разорил Кармелу и бросил, ей пришлось вернуться под родной кров. Обе ее старшие сестры были бездетными, и она надеялась, что Изабелле, которая, как выходило, являлась единственной их общей наследницей, что-нибудь да перепадет.
Вопли разъяренной Франчески слышали все, но делали вид, что ничего не слышат – хорошо воспитанные люди никогда не встревают в чужую жизнь
Вдруг наверху раздался звук выстрела.
Филомена взглянула на мужа: любая воспитанность имеет свой предел. Встала с кресла и торопливо стала подниматься наверх. Толстяк Элизеу поспешил вслед за женой. Они успели вовремя – Франческа стояла с дымящимся пистолетом в руках, а на пиджаке Марселу растекалось кровавое пятно, сам же он становился бледнее и бледнее. Теперь, похоже, Франческа собиралась выстрелить в себя.
- Трое! – стонала она. – Трое детей…
И наверняка бы выстрелила: в припадках нервического безумия, которым она была подвержена, Франческа могла бы сделать все, что угодно. Но ей помешала Филомена. Ее сухая маленькая рука была столь же жестка, как взгляд, сердце и воля. Она вырвала из рук сестры пистолет, передала его мужу и скомандовала:
- Уходите отсюда! Оба! Быстро! Я постараюсь утешить ее и успокоить.
Выйдя за дверь, мужчины увидели стоящую в коридоре Изабеллу. Взглянув на нее, трудно было предположить, что одна и та же кровь течет в жилах этой южной красавицы и ее сухих, холодных и словно бы бесполых теток. Природа ни в чем не отказала Изабелле – точеная фигура, длинные стройные ноги, тяжелая соблазнительная грудь, смугло-золотистая зовущая кожа. А черные, огромные, словно распахнутая ночь, глаза? А темно-вишневые чуть припухлые губы? А белозубая влажная улыбка? Но сейчас Изабелла не улыбалась. В испуганных глазах ее чуть ли не блестели слезы.
- Скорее, дядя, скорее, - умоляла она Элизеу, - везите его в больницу! Вы же видите, он истекает кровью!..
Элизеу, привыкший повиноваться только своей жене, хотел было дождаться ее распоряжений, но вот тут Изабелла показала, что властностью и жесткостью она достойная продолжательница рода Феретту.
- Быстро за руль, дядя! Я еду с вами!
И послушный Элизеу не мог не послушаться.
Филомена, вызвав к Франческе домашнего врача сеньора Кампуса, собиралась попросить его посмотреть и зятя Марселу. Она терпеть не могла этого выскочку и втирушу, который попал в их дом в качестве секретаря Луиджи, первого мужа Франчески, и сумел обольстить, привязать к себе ее сестру. Еще бы! Такой смазливый и почтительный мальчик… Вскоре муж Франчески был убит, и она вышла замуж за Марселу. Марселу оказался отличным работником. И возрастающими доходами мясокомбината за эти годы они во многом обязаны ему, поэтому Филомена и не портила с ним отношений. Она дорожила им как работником, но вовсе не собиралась делиться паями и прибылями. Она прекрасно знала о романе Марселу с Аной, которая как была кухаркой, так ею и осталась, однако со временем вошла со всеми ними в долю по части ресторанного бизнеса. Благодаря Ане они открыли уже три пиццерии, и все они окупали себя с лихвой. Так что и Аной все эти годы приходилось дорожить. Она тоже была им полезна…
Узнав, что Элизеу повез Марселу в больницу, Филомена пришла чуть ли не в ярость.
- Надо же быть таким болваном! – шипела она. – Завтра наше имя появится в газетах! Пулевое ранение тут же зарегистрирует полиция – и огласки не миновать!
Вернувшийся Элизеу оправдывался, хотя прекрасно понимал, что ему оправдания нет.
Едва он выдержал один поток негодования, как на него обрушился второй: Кармела узнала, что Изабелла осталась с Марселу в больнице.
- Как ты посмел оставить мою девочку наедине с этим чудовищем?! – бушевала импульсивная Кармела.
Элизеу в ответ только вздыхал и разводил руками, а про себя потихоньку чертыхался: черт бы побрал всех этих дамочек с их волнениями, трагедиями и переживаниями! Наконец он обрел дар речи и прервал все еще кричащую Кармелу:
- Да успокойся ты! Радуйтесь, что с Марселу все в порядке – пуля попала в плечо, ее вынули, он вне опасности. Лекарство, перевязка – и через несколько дней он здоров!
Филомена поджала губы – нужно будет изучить вопрос с имуществом. Если Марселу собирается теперь подать на развод и воссоединиться со своей кухаркой, то нужно сосчитать, какая доля ему причитается и на что он может рассчитывать.
А Элизеу уже сидел у телевизора, он никогда не пропускал вечерних новостей. Увидев на экране лице Паоло Суареса, он изумленно воскликнул:
- Подумать только! Оказывается, человека, который приходил и безуспешно дожидался нашу дону Франческу, звали Паоло Суарес. А теперь он погиб, и полиция подозревает, что это убийство. Дорогая, - обратился он к Филомене, - спроси-ка у Чески, знает ли она этого человека?
- Доктор только что дал ей успокоительное, и она заснула, - сухо отозвалась Филомена, продолжая думать о своем - адвокаты, к сожалению, не делают чудес, но при бракоразводном процессе Марселу должно достаться как можно меньше.

Пусть с опозданием, но Марселу все-таки пришел на день рождения дочери. Пришел тогда, когда и Ана, и дети уже перестали его ждать. Пришел, несмотря на рану в плече, которая причиняла ему сильную боль. Детям он сказал, что на днях на него напали какие-то бандиты, но от Аны не стал скрывать правду.
- Франческа как с цепи сорвалась, - признался он. – Видишь, даже выстрелила в меня. Нам лучше переждать и какое-то время не видеться.
Вот тут возмутилась Ана. Она была так счастлива, что Марселу все-таки пришел. Что, несмотря на опасность, грозившую его жизни, все обошлось благополучно! И нате вам! Такого вывода из случившихся бурных событий она принять не могла.
- Лично я очень рада, что она выстрелила в тебя, Марселу! – заявила Ана. – Теперь тебе наконец придется сделать выбор. Жена ведь у тебя красавица, вся раздушенная, разряженная, а ты при ней, и о вас пишут в светской хронике. Ну а я – кухарка, тащу на своем горбу ресторан, сама готовлю тесто, провоняла кухней, вся в саже, ухаживаю за детьми. Мне это надоело. Ты должен сделать выбор, Марселу!
Они сидели в спальне, оставив детей веселиться в столовой, и говорили вполголоса, чтобы они их не услышали. Времени у них было не так-то много: мальчикам скоро возвращаться в общежитие в Бауру, Карине – в ее интернат.
- А ты не боишься, что эта сумасшедшая заявится сюда и будет стрелять в тебя, в детей? – тихим голосом серьезно спросил Марселу.
- Я ничего не боюсь! – гордо и пренебрежительно тряхнула головой Ана.
Разговор их прервала Карина – время позднее, не отвезет ли ее папочка в колледж? Увидев напряженные лица отца и матери, она спросила:
- Вы что, поссорились?
- Что ты, доченька! – улыбнулась Ана. – Просто твой отец должен принять решение, которого я жду уже давным-давно!
Но лицо Марселу не осветилось в ответ улыбкой, очень серьезный, он вышел вместе с Кариной. Из-за раны в плече он не мог сам вести машину, поэтому посадил за руль Карину. Ана принялась ему выговаривать за неосторожность. Но Карина была так счастлива вести машину самостоятельно. Она чувствовала себя совсем взрослой – недаром ей исполнилось шестнадцать лет!
И они уехали, отец и дочь. Уехали и сыновья. Ана осталась ждать. Настал час, когда решалась ее судьба. Та судьба, которую она выбрала двадцать лет назад...

0

2

Глава 2

Вечерние теленовости смотрели и в доме известнейшего в городе адвоката Элиу Рибейру. Увидев на экране портрет Паоло Суареса, Ирена, дочка Элиу, невольно всплеснула руками:
- Да это тот самый человек, который ждал папу, когда я подъехала на мотоцикле к гаражу! Дамиану еще сказал мне, что этот тип ждет бог весть сколько времени! Я даже спросила, что ему надо. Он ответил, что у него очень важное дело, но какое – скажет только отцу. Еще он сказал, что пытался поговорить с отцом в конторе, но неудачно, и теперь попробует найти его в суде. Скажи об этом отцу, ладно, мама? Может, он его знает?
Ирена училась на юридическом факультете и очень увлекалась уголовным правом. Она мечтала стать следователем, и жизнь, похоже, сама шла ей навстречу, преподнеся эту дорожную катастрофу – то ли несчастный случай, то ли убийство.
Элена рассеяно слушала дочь. Элиу до сих пор не вернулся домой. Да он и дома-то почти не бывал. Они с мужем уже давно дали друг другу свободу, каждый жил своей жизнью, не ревнуя другого. И только недавно Элена поняла, что эта свободная, фактически бессемейная жизнь измучила ее и опустошила. Она находилась в состоянии тяжелой депрессии – состоянии, которое, очевидно, было хорошо знакомо ее сыну и привело его к наркотикам. От одной мысли о Лукасе Элена холодела. Но сейчас Лукас в больнице, он лечится. Ему будет лучше. Элена верит в это и не понимает, как Элиу может быть так равнодушен к сыну. Он даже не дает ей денег на лечение. Ну и бог с ним! Она вылечит сына, а с завтрашнего дня у нее начнутся сеансы с психоаналитиком, и ей наверняка станет легче. Во всяком случае, Элена надеялась на улучшение своего душевного состояния. Порой закрадывалась мысль о разводе, но смутно, неотчетливо. Хотя развод представлялся ей хоть каким-то выходом… Слова дочери Элена слышала как сквозь сон. Что ей было за дело до какого-то Паоло Суареса?..

Филомена убедилась, что в случае развода Марселу получит мало, очень мало. Франческа предусмотрительно оговорила в брачном контракте раздельное владение имуществом. Так что Марселу как пришел нищим, так нищим от них и уйдет. Однако Филомена, практичная и расчетливая, вовсе не хотела, чтобы он уходил. Она очень дорожила им как работником и не представляла себе, что будет с мясокомбинатом без Марселу. Поэтому она не преминула сообщить шурину, что его ждет после бракоразводного процесса.
Марселу выслушал Филомену с усмешкой.
- Я простил Франческу. И не собираюсь с ней разводиться, - тихо и бесстрастно сообщил он. – А если тебя волнует репутация семьи, то в полиции свое пулевое ранение я объяснил случайностью. Чистил пистолет, не знал, что в стволе есть патрон. Жена, увидев кровь, страшно перепугалась и до сих пор пьет транквилизаторы. Так что честь семьи спасена.
Франческа, проходя мимо, невольно услышала все, что говорил Марселу. Дыхание у нее перехватило, в висках застучала кровь, в глазах вспыхнуло пламя бешенства: «Подумать только! Он ее простил!». Она вихрем вылетела из дома, села в машину и погнала ее к пиццерии «Ла Мамма». Сейчас она разберется с мерзавкой Аной и ее незаконнорожденными детьми!
Когда она вошла в пиццерию, нервы ее были как натянутая пружина. Народу там было, как всегда, полно. Сияя белозубой улыбкой, Ана разговаривала с одним из посетителей. Как только она узнала Франческу, улыбка с ее лица на миг исчезла. Но тут же Ана вновь улыбнулась: она не боялась, не желала бояться этой мымры!
А Франческа мысленно уже вцепилась ей в волосы, исцарапала лицо, избила, растоптала, сокрушила, стерла с лица земли. Ненависть действовала быстрее взрывчатки. На руинах уже выросла трава, и все позабыли, что здесь когда-то была пиццерия и жила на свете женщина по имени Ана! Та самая Ана, что в реальности кончила говорить с клиентом и уже без всякой улыбки пригласила пройти ее, Франческу, в заднюю комнату пиццерии.
- Или ты оставишь моего мужа в покое, или я тебя убью, - прошипела Франческа, едва оказалась за дверью. – Марселу не хочет с тобой жить! Он не хочет видеть твоих ублюдков!
Ана побледнела.
- Не смейте оскорблять меня в моем собственном доме! – возмутилась она.
- С каких пор этот дом твой? Это все наше! Мое! Моего мужа и сестры!
- Вы забыли, что я давным-давно уже ваша компаньонка. Я внесла долю своим трудом, и вы немало нажились на моем труде.
- Ах вот как? – Франческа и в самом деле принялась сбрасывать с полок кастрюли, приговаривая: - Хватит! Или ты оставляешь в покое моего мужа, или прощайся с жизнью! Я уничтожу эту дыру и твоих подзаборных ублюдков!
Не зная, как остановить этот припадок ярости, Ана бросилась звонить Марселу на комбинат. Она не сомневалась, что уж теперь-то он все решит!
Вернувшись, она уже не застала Франческу. Груда битой посуды и звучащая в ушах угроза – вот все, что осталось после визита этой сумасшедшей.
- Мы едем с тобой в Италию, - вот какое предложение вместо долгожданного решения привез ей Марселу.
Ана обомлела: какая Италия? О чем он говорит? Как она может бросить детей? Пиццерию? И главное, зачем? Что ей там делать, в этой Италии?
- Это будет нашим свадебным путешествием, Ана, - нежно шепнул Марселу.
Глаза Аны засияли, вздох облегчения вырвался из груди. Нет, она не ошиблась в своем Марселу. Он привез ей долгожданное решение! Но как она могла забыть, что ее Марселу любит сюрпризы! И какой чудесный, какой счастливый был этот сюрприз!
- Ты полетишь первая и будешь ждать меня в гостинице в Сорренто. На следующий день я тебя догоню. Мне тут нужно закончить кое-какие дела. Договорились?
- Да, - едва вымолвила сияющая Ана.
Раз Марселу наконец-то решил жениться на ней, она готова была ехать хоть на край света.

Филомена с укором смотрела на обессилевшую сестру, сидевшую перед ней в кресле.
- Сейчас Марселу уедет в деловую поездку в Италию. Я его посылаю, зная, что он прекрасно справится с моим заданием. Он оторвется от своей кухарки, а мы тем временем решим, что нам делать, - говорила она, расхаживая перед Франческой. – И вообще, я не понимаю, с чего это ты вдруг так разбушевалась? Ты же прекрасно знала, что твой муж живет с этой кухаркой, что у него от нее дети. Разве наш человек не следил за ним?
- Ну, во-первых, я знала далеко не все. Марселу всегда отрицал свою связь, утверждал, что давно разошелся с этой дрянью, и я ему верила, - жалобно проговорила Франческа и заслужила иронический взгляд сестры. – А потом я вдруг стала получать анонимные письма…
- Письма? – удивленно подняла бровь Филомена. – И что же это за письма?
- Всякие сведения о кухарке, о ее детях. Согласись, что я могу быть кем угодно, но посмешищем в чьих-то глазах я быть не желаю! – при этих словах Франческа гордо выпрямилась и вновь заслужила иронический взгляд старшей сестры.
- Странно, странно, - проговорила она. – Кому же понадобилось писать тебе письма?
Размышления ее прервала вошедшая Кармела. Сестры всю жизнь не любили друг друга, и у каждой были на это свои причины. Кармела считала старших сестер высохшими селедками, ненавидящими ее за то, что она вышла замуж по любви и родила дочь. В том, что брак ее расстроился, в том, что от нее сбежал муж, она тоже винила сестер. Они развратили его большими деньгами – считала Кармела, а когда Адалберту привык жить на широкую ногу, перестали его субсидировать. Потом они выманили у него долю акций Кармелы от родительского предприятия и отвернулись от молодого семейства.
Какое-то время муж тратил приданное, а когда убедился, что у Кармелы ничего больше нет, бросил ее с дочкой. Кармела вырастила Изабеллу одна, держалась до последнего, чтобы не зависеть от сестер, но отсутствие денег вынудило ее вернуться под отчий кров. Кров, который она ненавидела.
- Скажи, Филомена, сколько поместий у отца Диего? Неужели правда девять? – спросила Кармела сестру.
- Правда, правда, не считая домов, квартир и конюшен со скаковыми лошадьми, которые стоят больших денег. Если Изабелла выйдет замуж за Диего, твое будущее обеспечено, - ядовито сообщила Филомена.
- При чем тут мое будущее? – оскорбилась Кармела. – Я думаю только о счастье дочери, - она гордо вскинула голову. А про себя подумала, что отдала бы все, лишь бы Изабелл и Диего поженились.

Диего с Изабеллой были обручены уже не меньше года. Юноша был без ума от своей очаровательной невесты, а она все никак не могла решиться и назначить день свадьбы.
Однако в поместье Диего кататься на лошадях Изабелла ездила охотно. А сейчас даже захотела поехать вместе с ним на мясокомбинат. Диего учился на факультете управления, и отец потребовал от сына, чтобы тот непременно нашел себе работу. Как возможный вариант он предложил сыну поработать под началом Марселу, считая, что такая практика принесет сыну немалую пользу. И вот Изабелла вместе с Диего отправилась к Марселу.
Марселу имел привычку расхаживать по своему кабинету, изредка поглядывая в окно. Он увидел, как к воротам подъехал роскошный лимузин, остановился и из него вышел несколько полноватый молодой человек с довольно приятным, мягким лицом. Марселу узнал молодого человека, Диего, жениха своей племянницы Изабеллы. Следом за Диего из лимузина выскочила точеная Изабелла. Кого-кого, а свою племянницу Марселу узнал бы мгновенно среди любой толпы. Он следил за ней глазами, а она шла, тесно прижавшись к своему жениху, чуть опустив голову, и Марселу мрачнел все больше и больше. Молодые люди скрылись в подъезде, и тогда он вышел и отдал папку с бумагами секретарше – полной, коротко стриженной блондинке.
- Андреа, - сказал ей Марселу, - размножьте и разошлите приглашения по адресам. Я собираю совещание. – Он суховато кивнул вошедшим Диего и Изабелле. – Мне уже звонили, предупреждали о вашем приходе, - обратился он к молодому человеку. – Позвольте пригласить вас в кабинет, сядем, поговорим.
И Марселу, открыв дверь, первым прошел в нее.
- Я подожду тебя здесь, дорогой, - услышал он голосок Изабеллы и поугрюмел еще больше.
Диего вошел и закрыл за собой дверь.
Изабелла достала из сумочки конверт и протянула его Андреа.
- Что это? – спросила та, не поднимая руки, чтобы взять письмо.
- Очередное послание для тетушки.
- А может быть, хватит? – спросила Андреа прерывающимся шепотом. – Мало вам пули в плечо? Вы что, хотите его совсем прикончить?
- Не твое дело! – с недоброй усмешкой оборвала секретаршу Изабелла, и ее хорошенькое личико вдруг стало злобным и хищным. – Посмей мне только не помочь! Ты ведь знаешь, с кем имеешь дело?
- Знаю, - с тяжелым вздохом подтвердила Андреа и, взяв конверт, быстро спрятала его в сумочку.
Изабелла тем временем с видом прелестной и невинной кошечки любовалась плакатами, развешанными на стенах. Она знала, чего добивалась, и никто в мире не мог бы ей помешать!

0

3

Глава 3

После работы Марселу отправился не домой. Да, собственно, дома он сейчас и не жил. В ожидании, пока уляжется скандал и успокоится Франческа, он снял себе номер в гостинице. Но отправился он не в гостиницу. И не к Ане. Ану он отправил в Сорренто, куда завтра должен был лететь сам. На путешествии в Италию настояла Филомена и даже заплатила за билеты для них обоих – ей не хотелось терять ни того, ни другого, оба они хорошо служили фирме и приносили немало дохода. К тому же ей хотелось, чтобы Марселу заехал во Флоренцию и разведал, как идут дела у Романы. За это время она обещала успокоить Франческу.
А пока Марселу шел в дом, где он вырос, - в дом, где не был давным-давно. Прошлое не занимало Марселу, его занимало настоящее, поэтому он так редко и навещал тетушку Нину, которая его вырастила. Из своего раннего детства он мало что помнил. Помнил качающуюся зыбь моря, когда они плыли в Сантус, помнил свой страх и отчаяние, когда в одночасье остался сиротой. На корабле началась эпидемия какой-то страшной болезни, и отец с матерью скончались один за другим.
В Сантусе его встретила рыдающая тетка и забрала к себе в Сан-Паулу. И вот он поселился в чужом, непривычном ему доме с незнакомой женщиной, которая доводилась родной сестрой его отцу. Тетка была с ним ласкова, но уходила почти что на целый день на работу, и он играл во дворе с мальчишками и больше всех подружился с Жукой. Вскоре семейство Жуки и забрало его к себе, после того как внезапно умерла его тетка. Он не успел еще даже к ней как следует привязаться и поэтому не слишком-то горевал.
Если говорить честно, то маленький Марселу жил в непрестанном, глухом, потаенном горе – он звал мать, звал отца, чувствовал, как он одинок и беззащитен среди чужих людей. Был он тощий, глазастый, голодный и очень часто болел. Растила его мать Жуки Леонтина и ее сестра Нина, вечно ворчащая хлопотунья Нина. Она осталась такой и до сих пор, ей ничего не стоило рассердиться, накричать, но сердце у нее было золотое, и всю жизнь она, не жалея себя, стояла у плиты, перестирывала горы грязного белья, утирала сопливые носы, сидела ночами у постели горящих в жару малышей.
Отец Жуки Жозе, которого еще назвали Зе Балашу, что означало «медовый пряник» (это прозвище он получил от матери, и оно прочно закрепилось за ним), не так уж часто появлялся дома, занятый добыванием денег, чтобы обеспечить семью. Между мальчиками не делали различия, покупали им одинаковые майки, сандалеты и шорты и одни и те же подарки на Рождество и на день рождения.
Когда Жука подрос, он стал помогать отцу в его фруктовом магазинчике на центральном рынке. Потом отец окончательно передал магазин сыну, а сам стал водить грузовик с товарами. Дома он бывал только наездами, что как нельзя лучше соответствовало его характеру.
Вот уже много лет Жука был влюблен в Ану, но она предпочла ему Марселу. Почему? Кто знает! Жука был недурен собой – коренастый, с густыми черными волосами, живыми глазами и носом с горбинкой, он располагал к себе своей открытой улыбкой и простодушной доброжелательностью. Он остался другом Аны, не предал ее ни разу в жизни, и с годами она привыкла приходить к нему делиться и радостями своими, и горестями. К Ане Жука привязался уже будучи вдовцом, жена его очень рано умерла, оставив ему двоих детей – мальчика Тонику и девочку Яру, воспитать которых помогла ему неизменно преданная дому тетушка Нина. Жену Жука любил страстно и даже хотел покончить с собой после ее смерти. Удержал его разумный Марселу.
Теперь его дети были совсем взрослые. Жука попросил Марселу пристроить своего старшего поработать на мясокомбинате, и тот взял Тонику на неполный рабочий день, чтобы мальчик мог учиться. Мальчик же оказался толковым и нравился Марселу, так что он не жалел, что взял его. Правда, с дисциплиной у него было слабовато, но повзрослеет – подтянется.
Глядя на Тонику, Марселу невольно вспоминал себя. Он тоже предпочел учиться, сидел днями и ночами над книгами, мечтал о стипендии и добился ее. Он тоже где только не подрабатывал, лишь бы не бросать учебу.
Со временем его усердие принесло свои плоды. Благодаря диплому его взяли на хорошее место, а потом они с Франческой полюбили друг друга. Вернее, он ей приглянулся. Ему бы и в голову не пришло поднять глаза на такую светскую красавицу, жену своего хозяина. Но когда она обратила на него внимание, он был ей благодарен, он поверил в свои силы, в свою исключительность и ответил на ее чувство.
Когда она стала его женой, ему продолжало льстить, что рядом с ним такая женщина – элегантная, изысканная, воспитанная, одним словом, настоящая дама. Он и сам постарался приобрести вместе с безупречным гардеробом столь же безупречные манеры – вел себя всегда сдержанно, осмотрительно, никогда не повышал голоса, ни в чем не давал себе воли, как огня боясь упрека в вульгарности. Он был человеком амбициозным и, просыпаясь каждый день в богатом доме, окруженный комфортом и роскошью, видя рядом с собой ухоженную балованную женщину, чувствовал удовлетворение и считал свой брак очень счастливым. Огорчало его одно – у них не было детей. А Марселу очень хотел ребенка. Ана была случайностью в его жизни. На какую-то секунду он потерял контроль над собой, приоткрылся, расслабился, поддался обаянию ее щедрой, открытой души. Буквально после первой их встречи она забеременела, и он не смог отказаться от ребенка. И потянулись долгие годы непростой двойной жизни… Он уходил, возвращался, изворачивался, лгал. Но угрызениями совести не мучился. А теперь его принуждали принять однозначное решение. Оно молодило его, придавало бодрости и сил, убеждало в собственной исключительности.
Марселу прибавил шагу, торопясь увидеться с Жукой. Он позвонил ему еще днем и договорился о встрече, пригласив поужинать в небольшом уютном ресторанчике.
Хорошо посидеть при свечах, вспоминая детство. Каким бы трудным оно ни было, с высоты достигнутых успехов и после второй бутылки вина все в нем кажется милым и трогательным. Мужчины расчувствовались. Жука всегда был чувствителен, а Марселу припоминал то одну подробность, то другую, все больше и больше размягчая доброе сердце Жуки. Вспоминали они и Ану, она была тогда совсем молоденькой…
Свечи потихонечку догорали, тарелки пустели, пора было расставаться.
- Еще бутылочку вина, - попросил Марселу у официанта.
- Хватит, не надо, - воспротивился Жука.
- Надо! – твердо ответил Марселу. – Мы должны хорошенько отпраздновать этот день
- А чем он так замечателен? – поинтересовался Жука.
- Тем, что я приготовил тебе подарок. – Марселу протянул Жуке конверт. – Открой его, в нем то, о чем ты мечтал всю жизнь.
Брови Жуки изумленно поползли вверх. Пожав плечами, он взял конверт и открыл его. С неменьшим любопытством наблюдал за ним Марселу.
- Что это? Какой-то билет, - недоуменно спросил Жука.
- Билет в Рим. Первый класс. В аэропорту тебя будет ждать машина и отвезет в Сорренто, а там в гостинице тебя ждет Ана. Я дарю ее тебе. Думаю, ты сумеешь убедить ее в том, что ты куда лучше ей подходишь, чем я.
Конверт полетел в лицо Марселу. По тому же адресу полетели бы и все тарелки, ложки, вилки и даже стол, если бы Жука не умел так крепко держать себя в руках.
- Какой же ты, оказывается, мерзавец! – дрожащим голосом сказал он. – И это после двадцати лет любви, после того, как она родила тебе троих детей!
Жука встал, повернулся и пошел. Ему не о чем было больше говорить с этим человеком. Он не мог оставаться с ним рядом!
По дороге Жука расплатился с официантом. Он не хотел ничего от этого человека – даже ужина!

Держа билет в руках, Марселу сидел и смотрел вслед Жуке. Все, что так идеально, благородно и приятно выглядело в его воображении, на деле оказалось как будто бы неприличным и даже постыдным. Марселу посетовал про себя: как он мог позабыть, что Жука всегда был страшным идеалистом!

Когда Марселу наконец появился в гостинице в Сорренто, Ана была на грани безумия. Еще бы! Что она должна была думать, оказавшись одна на другом конце света, среди чужих людей, говорящих на неведомом языке?! Чего она только не передумала за эти двое суток! Каких только страшных картин не представила себе! Но святой Януарий помог ей, он внял ее молитвам! Вот он, Марселу! Ее Марселу!
Поглаживая судорожно прижавшуюся к нему Ану, Марселу без труда представил себе, что она пережила в этих четырех стенах.
- Не думала же ты, что я оставлю тебя здесь одну? – медленно и успокаивающе спросил Марселу. – Прости, Франческа устроила бешеный скандал. Грозила покончить с собой. Вмешались сестры. Я хотел сказать, что еду к тебе… Но внутри у меня все сжалось, и знаешь, что я сказал?
Ана вопросительно посмотрела на Марселу.
- Я сказал: еще одно слово, Франческа, и я убью тебя!
- Господи! Какой ужас!
- Она тут же ухватилась за мои слова, заявила, что сама себя убьет, и схватила нож, чтобы перерезать себе горло.
- Извини, Марселу, но лучше бы мне не знать всех этих ужасов, – и Ана крепко прижалась к нему. – Как же я боялась, что ты вообще не приедешь! Целых два дня одна-одинешенька.
- А я-то как беспокоился! – совершенно искренне сказал Марселу.
- Но теперь, слава богу, все позади! – и счастливая Ана опять прильнула к груди своего ненаглядного Марселу.
Что ей за дело, что волосы его поредели, что глаза спрятались за очками, а на лице появились морщины? Это был ее возлюбленный, которого она выбрала, которого любила и который любил ее!
И потянулись счастливые, безоблачные дни. Может, их было немного, но они были такими праздничными! Ласковым морем, пением, нарядными кафе и веселой толпой на улицах их было не удивить. Удивительным было то, что днем и ночью они были вместе, что принадлежали только друг другу, а время и днем и ночью принадлежало только им.
Они сидели на террасах кафе, совершали далекие прогулки. На одной из прогулок они познакомились со своей соотечественницей. Звали ее Жулия. Разговорились они нечаянно, рассказали о себе, потом о детях. Жулия сказала, что не так давно потеряла мужа, он был послом, жизнь проходила в разъездах между Европой и Африкой. После его смерти она начала подумывать о том, чтобы вернуться на родину, но пока еще ничего окончательно не решила. Работала Жулия в ЮНИСЕФ, старалась облегчить жизнь голодающим детям.
- Вы не представляете себе, что делается в Африке! – горячо говорила она. – Нищета такая, что пропадает желание жить. Вонь, грязь, истощенные дети с хриплым, прерывистым дыханием. И мне невыносимо думать, что и в Бразилии есть страшные трущобы и люди в них живут в ужасной бедности.
- Так, значит, вы работаете с детьми? – переспросила Ана и тут же возблагодарила Бога, что ее дети благодаря их с Марселу трудам никогда не будут жить в нищете.
- Да, пытаюсь им хоть чем-то помочь. А когда нервы начинают сдавать, беру отпуск и уезжаю посмотреть красивые места. Вроде тех, где мы сейчас с вами.
- Италия – просто чудо, - согласилась Ана.
Ей сейчас не хотелось думать о печальном, в ее жизни все было сказочно и лучезарно. Она охотно распрощалась с новой знакомой, которая хоть и была их соотечественницей, но явно принадлежала к совершенно другому кругу – более богатому и более культурному.

У Аны был медовый месяц в Италии, Франческа же пила горечь одиночества. Она не могла найти себе места и сердилась на сестру за то, что та уговорила ее отпустить Марселу.
- Он там не один, - твердила она. – Я чувствую, что с ним эта змея.
Филомене стоило немалых трудов, чтобы успокаивать Франческу. Но вот в один прекрасный день Франческа все-таки отправилась в пиццерию «Ла Мамма». Она должна была выяснить всю правду о своем муже. Она прекрасно помнила свой недавний визит, но на этот раз была бы рада увидеть Ану на привычном месте.
Пиццерия встретила ее уже знакомым оживлением, и Франческа со злорадной улыбкой приготовилась поприветствовать Ану. Однако сердце не обмануло ее: Аны не было. Она была в отъезде. Но вот куда она уехала, никто не знал.
«Я знаю, в Италию!» - кипела про себя Франческа, возвращаясь домой.
- Я знаю правду – они там вдвоем, предательница! – простонала она, увидев сестру.
- Как он мог нас так обмануть? – простонала в ответ Филомена. – Клянусь, родная, я ничего не знала. Не делай мне еще больнее, не называй предательницей.
Франческа упала сестре на грудь и разрыдалась.
- Я немедленно, немедленно лечу в Италию! – проговорила она. – И я ему отомщу!
- Мы отомстим ему вместе, - пообещала Филомена, обнимая сестру.
Решимости Франческе прибавил телефонный звонок. Женский голос сообщил, что сеньор Марселу в Сорренто со своей любовницей Аной Карвалью.

0

4

Глава 4

В доме адвоката Рибейру раздался телефонный звонок. Элена подошла, и лицо ее осветилось улыбкой. Говорила она недолго, но оживленно.
- Представляешь, кто звонил! Моя сестра Жулия. Она сейчас в Италии и, вполне возможно, приедет к нам.
На этот раз Ирена рассеяно слушала то, что говорила ей мать. Мыслями она была далеко. Сегодня она все-таки отправилась со своим приятелем Джеферсоном в полицейский участок к следователю, который занимался делом Паоло Суареса, но оказалось, что оно уже сдано в архив, так как не было никаких улик.
- Я считаю, что это обыкновенный несчастный случай, - заявил следователь. – Таких случаев у нас в городе пруд пруди. Мы выяснили, что человек он был замкнутый, о нем даже соседи ничего не знали. Вдовец, гостей не принимал, знакомых женщин не было. Так что о мести говорить не приходится. В общем, дело закрыто, и больше я ничего вам сообщить не могу.
Но Ирену не убедили рассуждения следователя. Ей очень хотелось выяснить, какие отношения связывали погибшего с ее отцом. Она была уверена, что они знали друг друга. Как бы она взволновалась, если бы знала, что Суарес покинул свой рабочий кабинет после какого-то телефонного звонка, ушел, даже не подписав бумаг, которые положила ему секретарша. А машина сбила его как раз возле дома адвоката в сильный ливень…
Ирена думала о своем. Элена о своем. Элена думала, что будет рада приезду сестры. В последнее время она чувствовала себя в собственном доме будто в ловушке или в западне. После сеансов с психоаналитиком она обрела уверенность в себе, в своих решениях. Поняла, что хочет развестись с Элиу. Она вышла за него, когда ей было пятнадцать лет и она была беременна Иреной. Элиу в те времена считался красавцем. Но сказать, что она его любила? Она была сумасбродкой, торопилась жить. К тому же в Элиу была влюблена Жулия, ее старшая сестра, а она всегда хотела быть взрослее своей старшей сестры…
Теперь она понимала, что брак ее не удался, что муж не любит ни ее, ни детей. Вернее, не любит сына. Да и она тоже не любит мужа. Вся эта свободная любовь, которую он проповедовал, обделила ее самой обыкновенной любовью мужа к жене, нежностью, покоем, взаимной привязанностью… Элиу был старше, и она винила его в своей незадавшейся жизни.
- Мама, можно к нам вечером придут мои друзья? – спросила Ирена.
- Конечно, девочка, - разрешила Элена, отвлекаясь от своих печальных мыслей: пусть хоть молодежь повеселится, когда ей так невыносимо грустно…
На вечер она договорилась встретиться со своей подругой Карлой. Останься она дома, шум и смех, наверное, раздражали бы ее.
Элена и сама всегда была очень деятельна и энергична. Состояние меланхолии и тоски, овладевшее ею, было совсем ей несвойственно, но действовало тем более угнетающе. Вернулась она поздно и, поднимаясь к себе в спальню, невольно спрашивала себя: пришел уже Элиу домой или нет.
Оказалось, что Элиу вернулся – он мирно спал, а с ним рядом спала какая-то девчонка. Похоже, одна из подружек Ирены, их дочери!
Элену будто ударили. Такого еще не бывало! Вне дома Элиу мог позволить себе все что угодно. Но дома! В их постели! Да еще с девочкой, которая пришла к ним в гости! Это было неслыханно, невыносимо, омерзительно!
Элена на цыпочках вышла из спальни. У нее хватит выдержки дотерпеть до утра и только тогда все высказать мужу. Развод, развод и только развод! Все в доме вызывало у нее брезгливость. Элиу перешел грань дозволенного, и все становилось возможным. Могла нагрянуть полиция и предъявить обвинение в совращении несовершеннолетней. Человек, которого убили, мог быть подослан мужем одной из любовниц Элиу. А Элиу мог расправиться с ним…
Дойдя в мыслях до обвинения Элиу в убийстве, Элена сжала виски руками. Развестись нужно было хотя бы для того, чтобы не думать о таких глупостях! Хватит! Почему она все это должна терпеть?!
Куда девалась ее сдержанность? Вихрем влетела она в спальню, готовая на все. Но там был уже только Элиу. Он успел избавиться от девчонки.
- Подонок! – выкрикнула она. – Немедленно убирайся из дома.
- Не драматизируй, Элена, - спокойно попытался урезонить ее муж. – Я собирался отправить девчонку на такси, но сразу она не захотела.
- В моей постели! С подругой Ирены! – продолжала кричать Элена.
- Я сменю простыни. А завтра, если хочешь, сменю кровать и всю мебель. А сейчас не разыгрывай больше блюстительницу морали. Ложись сама и дай мне поспать!
Но с Эленой началась истерика, и прошло немало времени, прежде чем прибежавшая Ирена сумела ее успокоить. Элиу же мирно спал тут же.
Наутро Элена, вооружившись тем зыбким и туманным спокойствием, которое дают транквилизаторы, вновь приступила к разговору с мужем. Она настаивала на разводе, и Элиу наконец понял, что жена говорит вполне серьезно. Репутация его могла пострадать от бракоразводного процесса. А он дорожил своей репутацией.
- Посмотри лучше, какое я дал интервью. А портрет! Не правда ли, хорош? Неужели ты способна отказаться от такого красавца?
Элена не могла не признать, что Элиу до сих пор сохраняет мужскую привлекательность, но тем отвратительней он ей казался. А интервью! Отвратительное кокетство стареющего бонвивана. Ах, он боится летать на самолете! Ах, он пьет перед отлетом виски «Шедоу»! Ах, это редкий сорт! Но на самолете он все-таки летает! Он всегда бывает на встрече университетских друзей в Риме! Он так любит своих друзей! Гадость!
- Я не понимаю, с чего ты так разболтался! Кому есть дело до твоих дурацких страхов и привычек? – с этими словами Элена презрительно отбросила журнал с глянцевой улыбающейся фотографией мужа.
Агрессия Элены была неприятна Элиу – этот баловень судьбы и женщин терпеть не мог скандалов. Он давно подозревал в жене некоторую истеричность и постарался заранее оградить себя от всех ее выходок.
- Можешь начать бракоразводный процесс, но имей в виду, что ты ничего не получишь. Ни ты, ни твой сынок-наркоман! Ты сама передала мне в руки все свое имущество, подписав акты передачи, поэтому, я думаю, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу. А теперь позволь мне откланяться, я тороплюсь в суд.
Элена онемела. Она так и не сказала ни слова, провожая взглядом вальяжного Элиу, который, насмешливо поклонившись ей, исчез за дверью.
Вот это была новость! Она поразила бедную женщину как гром среди ясного неба! Муж и тут успел обвести ее вокруг пальца. Естественно, что все бумаги она подписала не глядя, и вот пожалуйста! Да, она в настоящей ловушке, в западне. Но должна сделать все, чтобы из нее вырваться. Как права была Карла, когда шутила, что от брака с умным адвокатом жена может выиграть только овдовев! Теперь, похоже, наступила пора действовать!
Элена оделась и поехала к сеньору Зайдану, их семейному нотариусу. Она попросила его показать документы и акты, касающиеся их совместного с Элиу имущества.
Просмотрев вместе с нотариусом все документы, она убедилась, что она действительно передала мужу все свое имущество. Тяжкий удар, но Элена уже успела успокоиться. Чем прочнее западня, в которую она попала, тем сильнее стремление выбраться из нее. Она готова была потягаться со знаменитым адвокатом, который выиграл столько процессов и обобрал стольких несчастных женщин. Она, его собственная жена, должна была ему за них отомстить. Но как? Об этом еще стоило подумать.
Элена шла, машинально повторяя про себя: «Только овдовев, только овдовев…»

Ирена не знала, из-за чего так серьезно поссорились ее родители. Она была привязана к обоим, ей было искренне жаль мать, и она хотела, чтобы после пронесшейся бури побыстрее вновь засияло солнце, все уладилось и она опять спокойно могла бы заниматься своими делами. Загадочный Паоло Суарес по-прежнему не давал ей покоя. Она надеялась, что в ее расследованиях ей поможет ее приятель Джеферсон, добродушный темнокожий паренек, с которым они вместе учились.
- Ты ищешь рога на лошадиной голове, - веселая улыбка раздвинула пухлые губы Джеферсона, - так говорила моя бабушка. Но раз ты просишь, я, конечно, помогу тебе. Ведь вы, девчонки, если вобьете себе что-то в голову…
Ирена благодарно улыбнулась приятелю. А Джеферсон не случайно говорил об упрямых девчонках: у него была сестра Патрисия, которая решила во что бы то ни стало стать фотомоделью, хотя денег у них не было ни гроша и помочь ей было некому. Семья большая, работали отец и старший брат Сидней, а младшие – Джеферсон и Патрисия – еще учились. Так что семья едва сводила концы с концами. Но если уж девчонка вобьет себе что-то в голову… Через каких-то своих подружек Патрисия нашла фотографа, который согласился сделать пробные снимки бесплатно. Ура! Первая удача! Теперь Патрисия ждала результата.
А результат оказался плачевным. Когда она пошла за фотографиями, фотографа на месте не оказалось. Уехал. Беда! Первая неудача!
А сколько их еще будет! Джеферсон сочувствовал девчонкам, которые вбивали себе что-то в голову.

А вот Яра, дочка Жуки, вбила себе в голову, что не будет учиться ни за что! Как ни уговаривал ее Жука, как ни старался, - уперлась и хоть кол на голове теши. Что тут делать? Жука взял ее с собой на рынок: пусть помогает, продает вместе с ним фрукты. Но и получаса не прошло, как он раскаялся в своем решении. На хорошенькую Яру кто только не пялился, начиная от его парнишек-помощников, один из которых по имени Маркус сразу же возмечтал, как он поведет Яру в кино, и кончая многочисленными покупателями. Целый день Жука был как на иголках, только и делал, что поглядывал то на одного, то на другого – следил, как бы не обидели его девочку, не сказали бы ей чего лишнего. А вечером Яра сказала отцу:
- Я с тобой на рынок больше не пойду.
- И правильно сделаешь, - согласился Жука, - там бесстыдник на бесстыднике. Нечего тебе там делать!
Сказать-то он сказал, но очень огорчился. Он считал, что дочери дома сидеть и бездельничать тоже не годится. А идти к Марселу и просить его устроить и Яру Жука просто не мог. Не мог он видеть Марселу, а уж просить о чем-то – тем более. Хорошо еще, что Тонику он пристроил.
- Папа! Я возьму твою машину? Не возражаешь? – Тонику вбежал в комнату и уже сделал шаг, собираясь из нее выбежать.
- Возражаю, - решительно сказал Жука. – Нечего тебе по всяким вечеринкам каждый день шляться. Сиди дома!
Лицо Тонику вытянулось:
- За что наказываешь, отец? Я тебя ни разу не подвел и на машине ни царапинки!
- Отпусти ребенка, пусть он свежим воздухом подышит, - вступилась за племянника тетушка Нина.
Тонику все еще был для нее ребенком, хотя ему уже исполнился двадцать один год.
- Не вредничай, папа, - подала голос в защиту брата и Яра.
Жука только руками развел – все против него.
- Смотри, возвращайся не поздно, - сказал он сыну, и обрадованный Тонику побежал к машине.
Если бы Жука, который был так озабочен судьбой Аны, знал, что сын его полетел встречаться с Кариной, дочкой Марселу и Аны, и что Карина ради его сына готова на любые безумства!

С тех пор как Карина познакомилась с Тонику, ей стало не до учебы. Она только и думала что о красавчике, который приезжает за ней на отцовской машине и возит ее то на одну вечеринку, то на другую. А уж когда родители уехали в Италию, Карина и вовсе расхрабрилась. Она уговорила свою приятельницу Теку, девочку-служанку в интернате, отпирать для нее потихоньку дверь, вечером она выскальзывала из нее и для нее, как для Золушки, начиналась новая жизнь. Вместо наскучившего класса, занудных учебников, опротивевшей долбежки хорошенькая Карина оказывалась среди веселой толпы молодежи, танцующей под оглушительную музыку то при ярком свете, то почти в потемках. Сколько новых впечатлений, сколько новых переживаний, когда и она танцевала, прижавшись к Тонику! А поцелуи! А слова, которые шептал ей возлюбленный! Что удивительного, что Карина и на уроках сидела будто во сне и грезила наяву? Все казалось ей противным, надоевшим сном, явью был один желанный и любимый Тонику.
Учителя переглядывались: что вдруг случилось с прилежной, аккуратной Кариной? Им не составило большого труда проникнуть в ее с Текой хитрости. А выяснив, что девочка свела знакомство с каким-то парнем и по вечерам бегает к нему на свидания, директриса потребовала от Карины извинений и обещания, что такого больше не повторится. Но разве могла Карина пообещать такое? Она и не обещала. И как только Тонику подъехал к интернату, выбралась к нему, села в машину и укатила.
Директриса не могла потерпеть такого безобразия в своем интернате.
Тонику хоть и был довольно легкомысленным молодым человеком, но сердце у него было доброе, и он почувствовал себя виноватым.
- Не реви, - сказал он. – Садись в машину. Я отвезу тебя к доне Залмире. Она бывшая учительница и наш добрый друг. А вот Карину, похоже, исключат из колледжа, как только приедут ее родители. И я в этом буду виноват. Так что у всех у нас неприятности.
Тонику отвез Теку, а неприятности начались сразу же, как только он остановил машину у дома. Карина, оказывается, успела за это время сбежать из интерната. Директриса позвонила и в пиццерию, в задней части которой у Аны была квартира, и в полицию. Жука, расстроенный исчезновением дочки Аны, набросился на Тонику за то, что тот взял машину без спроса. Шум и крик стояли на весь квартал. А тут подоспели и братья Карины, которым тоже сообщили об исчезновении сестры. Они набросились на Тонику, требуя сказать, где Карина.
Жука схватился за голову: только этого ему не хватало! Сыну его двадцать один, а Карина несовершеннолетняя!
Бог знает чем бы все это кончилось – убийством, разрывом сердца или шишками и синяками, но тут загудела сирена и полицейская машина остановилась у пиццерии. Полиции не понадобилось слишком много времени, чтобы отыскать сбежавшую девочку и доставить ее домой.
- В интернат не вернусь! – заявила Карина братьям, как только переступила порог дома.
- С Тонику больше не увидишься, - ответили ей братья, загораживая дверь своими широкими плечами. – Будешь сидеть дома и ждать родителей.
Вот такой сюрприз поджидал Ану по ее возвращении из Италии. И если бы только один..!

0

5

Глава 5

Франческа, одетая в светлый элегантный дорожный костюм, вышла в холл и приказала дворецкому Алфреду вынести чемодан и положить его в машину.
Крупный меланхоличный Алфреду поднял чемодан и понес его. Он не так давно служил в этом доме, чтобы привыкнуть ко многим странностям его обитателей. Но и не так недавно, чтобы не знать: у каждого есть свои странности, если не сказать больше…
Франческа была спокойна тем наружным спокойствием, которое в один миг может обернуться истерическим скандалом. Кармела знала это и только ласково улыбалась сестре. Чувствуя себя очень неуютно в сестринском доме, она старалась время от времени оказать какую-нибудь услугу старшим сестрам, надеясь как-то подладиться к ним и расположить к себе. Правда, хватало ее ненадолго, взаимное внутреннее раздражение прорывалось, и они опять ссорились. Но сегодня Кармела предложила отвезти сестру в аэропорт и проявляла к ней необыкновенную заботу.
Проводить тетю в дальнее путешествие захотела и Изабелла. Она тоже всячески проявляла свою нежность к тетке, свою заботливость, но время от времени улыбка какого-то странного превосходства трогала ее губы. Однако Изабелла мгновенно спохватывалась и вновь улыбалась ласково и нежно.
Аэропорт был довольно далеко, ехали молча, почти не разговаривая. Но вот и доехали. Вышли. Объятия, поцелуи, напутственные слова. Франческа попрощалась торопливо и рассеяно, явно не нуждаясь в родственницах, занятая своими недобрыми мыслями. Изабелла с Кармелой стояли и смотрели, как она идет, строгая и прямая, по пустынному залу к пункту регистрации.
- Смотри-ка, дочка, у нее появился попутчик! – воскликнула Кармела.
Поднимаясь по лестнице, Франческа споткнулась, и ее тут же подхватил за талию высокий стройный мужчина. Дальше они уже пошли вместе, причем мужчина продолжал обнимать Франческу за талию.
- Изабелла, ты его знаешь? – спросила Кармела, любопытство ее было возбуждено до крайности.
- Первый раз вижу, - ответила, присмотревшись, Изабелла.
- Странно! А ведут себя так, словно близкие люди, - продолжала Кармела.
- Глупости, мама! Не говори так! Он просто помог тете, - раздраженно ответила Изабелла. – Купи мне, пожалуйста, эту книгу, я не взяла с собой денег! – Изабелла стояла у киоска и держала книгу в яркой обложке.
- Сейчас, сейчас, - Кармела принялась копаться в сумочке, но никак не могла отыскать кошелек, мысли ее были заняты необыкновенной картиной: Франческа и обнимающий ее за талию мужчина…
- Сеньору Кармелу Феррету Васконселус просят подойти к справочному бюро у выхода номер два, - раздался голос по громкоговорителю.
Кармела застыла. Боже мой! Приглашают? Ее? Что могло случиться?
И потом чуть ли не бросилась бежать к выходу номер два. Изабелла едва смогла догнать ее.
Возле справочного бюро Кармелу дожидался служащий аэропорта в форме, который сообщил:
- Ваша родственница Франческа Феррету Росси отправлена в больницу в тяжелом состоянии. Пищевое отравление.
Кармелу срочно проводили в больницу, она находилась тут же рядом, в аэропорту. Кармела была последней, кто видел Франческу живой, на ее руках она и умерла, так и не приходя в себя, не произнеся ни слова. Умер и тот неизвестный мужчина… Кармела была потрясена: Ческа отправилась в аэропорт, чтобы принять яд вместе с мужчиной, которого никто из них не знал!..
Не меньше Кармелы была потрясена и Филомена – смерть настигла Франческу так внезапно! Подавленные, угнетенные, сестры молча сидели в гостиной, а по проводам летели телеграммы, в квартирах звонили телефоны, сообщая о скоропостижной кончине Франчески Феррету Росси и адвоката Элиу Рибейру.

Ирена и Элена Рибейру тоже приехали в больницу. Неожиданная смерть Элиу тяжело подействовала на обеих. Угнетающе действовали и непонятные обстоятельства смерти, и то, что полиция вела расследование. Вернее, расследования полиции угнетали Элену. Ирена сама была готова приняться за расследование, только бы узнать правду. Ей не давал покоя убитый Паоло Суарес, который таинственным образом был связан с ее отцом, и теперь столь же таинственная смерть отца в аэропорту вместе с женщиной, о существовании которой они даже не подозревали. Спустя несколько дней после похорон Ирена Рибейру отправилась в дом Филомены Феррету, чтобы выяснить, какие отношения, деловые или дружеские, связывали ее отца с сеньорой Франческой.
- Я уверена, что моя сестра не была знакома с вашим отцом, - твердо заявила Филомена. – Фамилии сеньора адвоката мы не нашли ни в записной книжке, ни среди ее бумаг. Сейчас нас ожидает нотариус. Прошу простить.
Ирена хотела задать еще вопрос, но от ледяной, чопорной Филомены нельзя было добиться ответа.
- Элизеу, - распорядилась Филомена, - проводи барышню, видишь, она уже собралась уходить.
Но барышню вызвалась проводить Кармела, она была куда теплее и радушнее к посетительнице. Кармелу тоже очень интересовали взаимоотношения покойной сестры и красавца адвоката, поэтому ей хотелось поддержать знакомство с Иреной, и они обменялись телефонами.

Виноватой в смерти Франчески чувствовала себя Ана.
- Но я не желала ей смерти, никогда не желала, поверь мне, - твердила она Китерии. – И мне очень жаль, что она умерла.
- Не жалей, - улыбнулась Китерия. – Теперь все твои проблемы решились. Вы с Марселу поженитесь, тебе ничего не нужно будет скрывать. Переведешь детей учиться в Сан-Паулу, и все будет распрекрасно.
Но у Аны было слишком доброе и благородное сердце, чтобы эгоистично радоваться собственному счастью и не видеть горя других. Хотя уже и сейчас ей нужно было подумать, куда же определить Карину. Возвращаться в интернат дочка отказалась наотрез и призналась, что влюбилась. Ана поругала ее и простила. Да и как она могла не простить свою девочку, когда женское сердце бьется только ради любви! Вот только нужно будет посмотреть, кто избранник. В глубине души Ана была счастлива: их путешествие с Марселу в самом деле оказалось свадебным. И может быть, все, что случилось, было и вправду к лучшему – судьба избавила Франческу от долгих лет горя и одиночества.
Но кто же был этой судьбой? Полиция выяснила, что Франческа Росси и адвокат Рибейру отравились, выпив виски марки «Шедоу». Вся партия маленьких бутылочек этого виски оказалась отравленной.

Марселу особенно не интересовался, кто отравил его жену. Неприятный осадок остался у него от того, что Франческа, по утверждению Кармелы, была в близких отношениях с адвокатом. Неужели она втайне смеялась над ним? Считала, что лучшего, чем кухарка Ана, как она ее всегда называла, он недостоин? Самолюбие Марселу было уязвлено. Хотя у него было лекарство от уязвленного самолюбия. Чудесное, волшебное лекарство. Лекарство смотрело на него огромными темными глазами, обнимало, льнуло стройным горячим телом и шептало:
- Ты мужчина моей мечты! Ты единственный, кого я хочу. Иди скорее ко мне! Иди скорее!
И Марселу готов был лететь, лететь к своей красавице на крыльях.
Завещание Франчески, которое прочел, собрав всю семью вместе, нотариус, показалось Марселу не насмешкой со стороны Франчески, но прямым оскорблением. По этому завещанию все получила Филомена. Кармела какую-то жалкую квартиренку в Осеано, а он – ничего! Он был и оставался служащим мясокомбината, с которым хозяева могли обращаться как угодно.
На лице Марселу не дрогнул ни один мускул, когда он выслушал завещание, но внутри у него все кипело от обиды, возмущения и злости. Он не сомневался, что старая ведьма Филомена как следует подогрела сестру, прежде чем пойти с ней вместе к нотариусу и составить завещание в свою пользу. Злость его была так велика, что, когда он остался наедине с Филоменой, он не мог удержаться и бросил ей в лицо:
- Не странно ли, Филомена, что Франческу отравили спустя неделю после того, как она все оставила тебе?
Лицо Филомены побледнело и вытянулось.
- Ты еще пожалеешь о своих словах, Марселу, - сказала она. – В данный момент ты в нашем доме на птичьих правах.
- Прости, я погорячился, Фило, - тут же пошел на попятную Марселу.
Он совсем не собирался ссориться со свояченицей, от которой сейчас целиком и полностью зависел.
Но слова его услышала Кармела. Ее тоже смертельно оскорбило завещание сестры, она надеялась получить куда больше. Вдобавок, что совсем уж странно, Франческа даже не вспомнила о существовании Изабеллы. А разве не Изабелла их общая и единственная наследница? Теперь у Кармелы как будто открылись глаза. Она почувствовала, что ей непременно нужно будет поговорить с той симпатичной девушкой, которая приходила к ним в дом и тоже хочет докопаться до правды, - с дочерью адвоката Рибейру.

Ана ждала Марселу, он должен был прилететь к ней как на крыльях. Но прошел день, второй, третий, а его все не было. На мясокомбинате отвечали, что его нет. Такое уже бывало в самые худшие времена, когда Марселу собирался с ней расстаться. Но тогда на него давила Франческа. А что могло случиться теперь?
Ана нервничала еще и потому, что ее тайну, которую она столько лет берегла от детей, они могли узнать со дня на день. Узнать, что у их отца есть законная жена, что они с Марселу не женаты… Поэтому ей просто необходимо было поговорить с Марселу, а Марселу и след простыл. И посоветоваться было не с кем. С Жукой она поссорилась, узнав, что из интерната Карину исключили из-за Тонику. Она накричала на Жуку и очень сердилась: как это он не запретил своему великовозрастному сыну ухаживать за девочкой, которой едва-едва исполнилось шестнадцать!
На все ее упреки Жука только вздыхал и спрашивал:
- Неужели ты веришь в запреты, Ана? Когда они кого уберегли? Чем больше запрещаешь, тем больше раззадориваешь.
Жуке не в чем было себя упрекнуть, он не раз разговаривал с Тонику. Вот только толку от разговоров не было никогда и никакого. Поговорил Жука с сыном и после ссоры с Аной.
- Любишь Карину, жди два года и женись. А пока не морочь девчонке голову! – сурово сказал он.
- Папа! Ну кто же может знать, что будет через два года? – изумленно поднял на него глаза сын. – Я люблю ее сейчас и хочу сейчас видеть.
- Но не забывай, что она еще маленькая девочка и ты для нее старик! И посмей только опозорить нашу семью недостойным поведением, искалечу! – с внезапной свирепостью пообещал Жука, почувствовав, что легкомысленного Тонику если что и образумит, то только серьезная угроза.
Но что могло образумить влюбленных? Они встречались на углу, за углом, в церкви.
- Когда запрещают любить, то любишь еще сильнее, правда? – шептали они друг другу.
Ана не находила себе места. Не находил себе места и Жука. Он мучался тем, что, наверное, должен был бы рассказать Ане о предложении Марселу. Нет, Марселу исчез не случайно. Жука понимал, что кроется за этим исчезновением. Но не хотел быть дурным вестником для Аны.
«Это ее жизнь, - уговаривал себя Жука, - и она должна прожить ее сама, и только сама».
Наконец Ана все-таки пришла к Жуке посоветоваться насчет детей.
- Скажи им правду, Ана, - ласково посоветовал ей Жука, глядя на нее своими глубокими темными глазами. – Почему ты им так не доверяешь? Ведь это твои дети, и они только будут гордиться тобой.
- Нет, им будет за меня стыдно, а я этого не переживу, - едва не плача выговорила Ана.
- Знаешь, нынешняя молодежь совсем не такая, какими были мы. Они живут по-своему, у них более широкие взгляды. С ними труднее сладить, это правда, но они лучше, чем были мы в их годы.
Так думал Жука, человек с немалым жизненным опытом, добрым сердцем и хорошей головой. И может быть, он не ошибался?
Наконец Ана решилась и позвала своих детей для серьезного разговора.
- Я не хочу, чтобы вы считали меня лгуньей, - начала она. – Не хочу, чтобы вы думали, что я всю жизнь обманывала вас… - Ана остановилась и перевела дыхание. Двое юношей и Карина сочувственно смотрели на мать. – Дело в том, - продолжала Ана, - дело в том, что ваш отец… у вашего отца всегда была другая жена. С ней он венчался в церкви по всем правилам. А на мне он не женат. Я всего лишь его любовница.
Выпалив последнее слово, Ана замерла, ожидая, что сейчас на нее обрушатся громы небесные, но вместо грома раздался скрип двери. Она открылась и вошел Марселу.
- Поцелуйте своего папочку, - обратился он к детям, - ему пришлось уехать из города по делам.
Тут нервы Аны не выдержали, и впервые в жизни она закричала:
- Не лги, Марселу! Не лги! Не могу больше слышать, как ты изворачиваешься! Дети уже все знают!
- Что – все? – насторожился Марселу. – О чем ты?
- О том, что вы с мамой не женаты. Что у тебя другая жена. Да мы это и раньше знали, - проговорил Сандру.
- Раньше? – обомлела Ана. – Откуда?
- Подросли и догадались, - с улыбкой сказал Жулиу. – Мы же видели, что у вас не все благополучно. Что вы ничего нам не рассказываете.
- И решили помалкивать, - прибавил Сандру.
- Так, выходит, я зря все эти годы промучилась, - сказала Ана и заплакала. В ее слезах было все: и ее горе, и ее радость.
Дети ласково поцеловали заплаканную мать. Наверное, родителям было о чем поговорить наедине. Из газет они знали и о том, что жена отца на днях умерла.
- Какие хорошие у нас дети, - растроганно сказал Марселу. – Они молчали, чтобы не причинить нам лишних огорчений. Таких детей я в жизни своей не видел.
Ана не могла удержаться от упреков, ее исстрадавшаяся душа жаждала правды. Избавившись от одной лжи, она жаждала избавиться и от всей остальной. От лжи, которая калечила ей жизнь и омрачала душу.
- Хватит! Хватит! Хватит! – страстно говорила она. – Наконец-то я избавилась от страшного кошмара! Двадцать лет я лгала! Но больше не хочу слышать никакой лжи! Не вздумай больше приказывать своей секретарше, чтобы не подзывала тебя к телефону! Говорила, что тебя нет на работе! Все это в прошлом и не повторится. Новый кошмар мне ни к чему. Франческа мертва. Детям все известно. Сейчас ты поедешь в дом, где жил до сих пор, соберешь чемодан и переедешь сюда, чтобы жить со своей семьей. Твое место здесь, с нами! Ты изолгался, Марселу! Но твоей лжи наступил предел!
Упреки Аны были на руку Марселу. Теперь ему было из-за чего рассердиться, разобидеться, и он тут же разобиделся.
- Я не люблю, когда ты мне указываешь, - холодно сказал он. – И никакого чемодана собирать не буду. Я буду приходить, когда захочу и если захочу! – с этими словами Марселу вышел.
Увидев своих детей, он сказал:
- Завтра я вас всех троих приглашаю на обед. Заеду за вами в двенадцать.
Ана плакала у себя в спальне, дети недоуменно переглядывались.

Марселу торопился в дом, где теперь ждала его не Франческа, а… Где его ожидало лекарство – лучшее лекарство на свете. Он вошел, и большеглазая красотка Изабелла прильнула к нему, жадно прижимаясь всем телом, ища губами его рот.
- Завтра я покончу со своей прошлой жизнью раз и навсегда, - проговорил он между поцелуями.
- Даже не верится, что мы теперь будем вместе, - шептала Изабелла. – Мне кажется, что я сплю.
- Что ты нашла во мне, Изабелла? – спросил вдруг Марселу. – Я намного старше тебя. Совсем не богат. У меня сложная жизнь: трое взрослых детей и долгая связь с женщиной на стороне.
- Я все это знаю! Ничего нового ты мне не открыл, - рассмеялась Изабелла. – Ты, Марселу…
- Твой жених куда моложе меня, и денег у него – куры не клюют, - продолжал он, торопясь высказать все сомнения.
- Но мне он не нравится, - проворковала Изабелла. – Мне нужен мужчина, от которого я схожу с ума. Мне было десять лет, я выходила в коридор, подходила к вашей с тетей спальне и прижималась ухом. Как прекрасно было то, что я слышала! Я представляла себе все, что творилось в вашей постели, ловила каждый шорох, каждый стон, твой и тети. А утром бежала помогать горничной. Мне хотелось провести рукой по простыням, почувствовать твой запах. Я никогда не хотела другого мужчины! Никто не возбуждает меня, как ты!
- Ты сумасшедшая, - грубовато сказал стареющий мужчина, страстно лаская податливое юное тело.
- Сам виноват, - прошептала она в ответ.
«Виноват. Да, сам во всем виноват», - пронеслось в голове Марселу, прежде чем он погрузился в желанную бездну.

0

6

Глава 6

Диего никак не мог понять, почему же Изабелла никак не назначит день свадьбы – ведь они помолвлены уже год. Он обожал ее, готов был исполнять каждое ее желание. Не было у него сомнения и в том, что она тоже любит его. Довольно часто они проводили вместе уикенд в поместье его отца, совершали далекие верховые прогулки, сидели у камина. На чудесные волосы Изабеллы падали огненные блики, глаза становились глубже, бархатистее… Диего чувствовал какую-то тайну в своей невесте, и ему хотелось проникнуть в эту тайну. Изабелла была полна причуд, капризна, сумасбродна, своевольна. И Диего с радостью исполнял ее капризы. В его глазах это было знаком только одного – она чувствует себя любимой, как кошка с мышкой играет с его любовью, и он был рад показать беспредельность своей любви.
- Назначь день, любимая, - просил он, а про себя думал: «И тогда ты узнаешь, что любовь может быть еще беспредельнее, еще чудеснее, еще счастливее».
- Куда торопиться? – отвечала с кокетливой улыбкой Изабелла. – Ты же знаешь, что я тебя люблю!
После того как отец Диего потребовал от него, чтобы он поступил на работу, и было решено, что ему лучше всего работать на предприятии тетушек Изабеллы, Диего окончательно почувствовал себя членом семьи Феррету. Он работал бок о бок с дядей Изабеллы, сеньором Марселу, и высоко оценил его деловые качества. Теперь он был благодарен отцу за то, что тот уговорил его поступить именно под начало Марселу: лучшей школы организации производства и бизнеса Диего и пожелать себе не мог. По мнению Диего, все складывалось как нельзя лучше. Вот только если бы Изабелла поторопилась с днем свадьбы… Хотя сейчас, после трагической гибели тети Франчески, вряд ли стоило ее торопить.
Диего подъехал к своему дому и остановился в недоумении – подъезд к нему загораживал мотоцикл. Диего собрался было уже разобраться с разгильдяем, который позволил себе такое, и вдруг узнал в голубоглазом викинге атлетического сложения своего приятеля Клаудиу, с которым не виделся уже несколько месяцев.
- Рад тебя видеть, старина! Какими судьбами? – радостно спросил он. – Пошли поговорим, давно не виделись.
Клаудиу в ответ широко улыбнулся. Не зря он надеялся на Диего: старая дружба не подводит!
Попивая пиво из холодильника, он поделился с другом своими неурядицами: задолжал хозяину за полгода, тот чуть было всю аппаратуру не конфисковал, пришлось удирать через окно. Теперь нужно где-то перекантоваться, прежде чем наберутся деньжонки на квартиру.
- Фотограф-то я классный, сам знаешь, так что за заработком дело не станет. Просто было несколько обвалов. С кем не бывает?
- Можешь пожить пока у меня, - радушно предложил Диего.
Снимать просторную квартиру, в которой он жил, ему помогал отец. Собственных его заработков на мясокомбинате на такую роскошь не хватило бы, так что он прекрасно понимал затруднения приятеля.
Расположившись, Клаудиу первым делом положил в конверт фотографии той хорошенькой девушки, которую он снимал как раз перед своими неприятностями. Фотографии получились классные. Он сам был ими доволен. И девушка тоже была классная. Настоящая красавица! Хорошо, что она оставила свой адрес, он сам отнесет ей фотографии.

Патрисия, которой консьержка передала фотографии, была на седьмом небе от счастья. Она с ними уже распрощалась. Еще бы! Ведь когда она пришла за ними в фотостудию, там никого не оказалось. И она поняла, что мечта ее жизни неосуществима. Без денег ей никуда не пробиться. А денег взять неоткуда. Сейчас все заработанные деньги отец и старший брат Сидней надумали вложить в покупку квартиры и собирали на первый взнос. С жильем у них всегда были проблемы, а тут им вообще отказали от квартиры – хозяин собирался то ли продавать дом, то ли перестраивать его, и через месяц они могли оказаться на улице. Могли, если бы Сиднею не пришла спасительная мысль о покупке собственной квартиры в кредит.
Патрисия прекрасно понимала, что невеста Сиднея Розанжела, с которой Сидней ходил еще в детский сад и с которой вся их семья давно сроднилась, была не слишком довольна тем применением, которое ее жених нашел для своих сбережений. Она предпочла бы, чтобы он потратил их на устройство собственного хозяйства, но тем не менее молчала. А уж Патрисия и вовсе не могла и слова сказать о том, что ей на что-то нужны хоть какие-то деньги. А если бы и сказала на что, то тут поднялся бы невообразимый скандал. Отец считал, что удел женщины – это семейный очаг: Патрисия чуть ли не каждый день наблюдала, как яростно ссорились отец с матерью, которые всегда жили душа в душу, из-за того, что мать, желая помочь при покупке квартиры, собралась идти работать. Так что Патрисии оставалось только молчать. Но когда фотограф принес ей снимки, надежда вновь вспыхнула в ее душе. Ведь у этого фотографа есть связи в самых разных журналах, и не в службу, а в дружбу он мог бы где-нибудь показать свою работу, посоветоваться. А там, глядишь, поговорили бы и с самой Патрисией, предложили бы ей позировать. Или, во всяком случае, она бы узнала, что не подходит на эту работу.
О своей удаче она сказала только Джеферсону, он был единственный, кто сочувствовал ей и помогал.
- Рад за тебя, сестренка! – сияя улыбкой, сказал он. – Действуй, и я уверен: ты своего добьешься. А у меня к тебе просьба – сестра моего друга по факультету, Сандру, будет теперь учиться в твоей школе. Ее зовут Карина. Новеньким всегда трудновато на первых порах. Помоги ей. Ладно?
- Конечно, - весело ответила Патрисия. – С удовольствием. – И взмахнув на прощанье тонкой смуглой рукой, убежала.
Фотограф оставил свой новый адрес, так что найти его не составило труда. Дверь открыл Клаудиу и широким жестом пригласил Патрисию войти. Он был рад ее видеть, и Патрисия сразу это почувствовала. И ей стало очень легко. Она поняла, что может без утайки рассказать о своих затруднениях, посоветоваться и даже попросить помощи.
- О чем разговор? – рассмеялся Клаудиу, услышав робкую просьбу Патрисии каким-то образом помочь ей. – У меня полным-полно знакомых в самых разных редакциях. Мне ничего не стоит, когда я буду ходить по своим делам, показать твои фотографии. Глядишь, и тебе что-нибудь обломится!
Патрисия благодарно улыбнулась. Они стояли совсем рядом, девушка смотрела так доверчиво, так ласково, и тогда Клаудиу наклонился, желая поцеловать ее. Крепко прижав к себе хрупкую Патрисию, он уже запрокинул ее, чтобы уложить на кушетку. Он ожидал, что мгновенно напрягшееся тело сейчас расслабится, губы ответят на поцелуй. И получил удар по лицу – один, другой. Патрисия царапалась как кошка, вырываясь из его объятий. Наконец она вырвалась и, крикнув на прощанье:
- Какой же ты подлец! – пулей вылетела за дверь.
Она едва не сбила с ног возвращавшегося Диего. Тот мгновенно смекнул, что произошло, и, подойдя к Клаудиу, сказал:
- Настоятельно прошу, дружище, избавь меня от такого рода инцидентов. Еще одна подобная история, и я поступлю точь-в-точь как твой предыдущий хозяин.
Все это Диего произнес с милой улыбкой, как бы шутя, стараясь не обидеть приятеля. И в то же время он огорчился, что Клаудиу приобрел такие дурные замашки, и постарался дать понять, что никакой грязи в своем доме не потерпит.
- Прости, - хмуро ответил Клаудиу, потирая лоб. – Сам не знаю, что на меня нашло. Я ведь совсем не хотел этого. Просто наваждение какое-то!
Диего уселся в кресло с газетами. Все они были полны материалами относительно сенсационного убийства в аэропорту. Интимная связь сеньоры Франчески Росси с адвокатом Рибейру никем не ставилась под сомнение. Диего усмехнулся иронии судьбы: Марселу Росси, имевший на протяжении двадцати лет любовницу и троих детей на стороне, сделался официальным рогоносцем…

Марселу Росси обедал в ресторане со своими детьми. Для семейного обеда он выбрал другой ресторан с изысканной кухней. Дети должны были почувствовать, что в жизни есть разные уровни комфорта и что лучшему в ней нет предела…
- В маминой пиццерии готовят так же вкусно, - таково было единодушное мнение детей.
- Но здесь вкус еды тоньше, - высказал свое мнение Марселу.
За десертом он наконец приступил к разговору:
- Вы мои дети, и вас я люблю больше всех на свете. Ваша мать мне тоже очень дорога, потому что родила мне всех вас. Но вы уже взрослые и, надеюсь, можете меня понять: любовь – капризное чувство, оно и приходит, и уходит внезапно. – Марселу помолчал и оглядел настороженные лица сыновей и дочки. – Да, с нами это произошло. Любовь ушла, и нас ничего уже не держит вместе.
- У мамы не ушла, - тихо сказала Карина. – Она тебя обожает.
Сандру смотрел на отца с негодованием.
- Я тебя не понимаю, отец! Как ты можешь такое говорить. Мать двадцать лет прожила с тобой бок о бок, помогала тебе, а теперь ты бросаешь ее, так? И чего же ты хочешь от нас?
- Чтобы вы узнали об этом первыми, поняли меня и не осуждали. Чтобы вы помогли убедить маму, что для всех нас это будет лучшим выходом.
- Нет, я тебе не помощник! – Сандру вскочил из-за стола и направился к выходу.
- Сандру! Сандру! – звал его Марселу.
- Погоди, папа, он взрывается как порох. Оставь его, он успокоится, и тогда с ним можно будет поговорить, - сказал Жулиу. – Но я с Сандру согласен – мы ничем не можем вам с мамой помочь. Это ваши отношения, и вы должны решить их сами.
- Но почему так? Почему? – горестно спрашивала Карина. – Именно теперь, когда мы все можем быть вместе?
- Ты прав, сын, - тихо сказал Марселу. – Мы решим их сами. И ты не горюй, Карина, я никогда не оставлю свою принцессу.
Марселу надеялся на большее сочувствие со стороны детей, но в целом он все-таки был доволен: первый – и главный – шаг был сделан. Трудный разговор с Аной – и он на свободе. Теперь черед Изабеллы – она должна наконец порвать с сосунком Диего!
У Марселу оставалось еще одно неприятное дело – разговор со следователем, который занимался делом об убийстве в аэропорту.
И вот Марселу встретился со следователем Лопесом. Крупный, плотный, если не сказать толстый, с густой шевелюрой, Лопес был противоположностью сухому, тощему, лысоватому Марселу. Лопес взял на себя труд и приехал еще раз в особняк Феррету, с тем чтобы поговорить с мужем убитой. Накануне он уже приезжал сюда и говорил с ее сестрой Филоменой.
- Я и сам мог бы к вам приехать, - так встретил Марселу следователя.
- Мне нетрудно и самому вас навестить, - ответил Лопес и сразу же перешел к делу: - Сеньор Марселу, вы ладили со своей женой?
- Безусловно.
- Но ведь не всегда же у вас был мир и лад? – продолжал допрашивать Лопес, внимательно изучая бесстрастное лицо Марселу.
- Всегда. Хотя, конечно, и у нас, как в любой другой семье, иногда бывали мелкие трения.
- Двадцать шесть лет назад вас с вашей покойной супругой обвинили в убийстве, - тут Лопес посмотрел на Марселу особенно внимательно.
- Официального обвинения не было. Газеты пустили сплетню, чтобы увеличить тиражи. Убийца был вскоре найден, и суд присяжных единодушно признал его виновным, - лицо Марселу оставалось таким же спокойным и бесстрастным.
- Да, я знаю. А около недели назад вы дали показания о ранении в плечо из-за случайного выстрела из пистолета. Вы чистили вот этот пистолет? – Лопес достал и показал пистолет, принадлежавший Франческе.
- Да, этот, - признал Марселу. – Но откуда он у вас?
- Семья вашей жены отнеслась ко мне с пониманием.
- Естественно, нам нечего скрывать, - пожал плечами Марселу.
- Нечего скрывать, но от возбуждения дела по поводу выстрела вы отказались, не так ли? А должен вам сказать, что «венетта», из которой сделан выстрел, настолько надежна, что случайно, при чистке, не может выстрелить. Так что же произошло? В вас стреляла ваша жена, не так ли? А почему? Может, вы ей угрожали? Или обнаружили связь между ней и адвокатом Элиу Рибейру?
- Вы меня обвиняете?
- Так она стреляла в вас или нет? – продолжал настаивать Лопес.
- Я вижу, что здесь идет не простой разговор, а допрос, поэтому я не стану отвечать без моего адвоката, - холодно сказал Марселу.
- Это ваше право, - со вздохом признал Лопес.
- Так, значит, когда вам захочется продолжить допрос, пришлите мне повестку, и я приеду к вам вместе с адвокатом. – Марселу встал, давая понять, что разговор окончен.
- Я так и сделаю, - Лопес тоже встал, попрощался и вышел.

А в это время в гостиной Элизеу выяснял у Филомены, зачем она отдала следователю пистолет Франчески.
- Ты что, хочешь обвинить Марселу?
- Нет. Но если была какая-то связь между Франческой и этим адвокатом, то главным подозреваемым станет обманутый муж, - сказала Филомена и выразительно посмотрела на Элизеу.

Ирена Рибейру торопилась домой. Смерть отца тяжело подействовала на нее, так много в ней было странного, темного, непонятного. Она была привязана к отцу, но давно свыклась с мыслью, что отец слишком много работает, чтобы заниматься домом и детьми. Теперь ей хотелось проникнуть в тайну его смерти. Ради того чтобы узнать правду, она была готова на все. Сегодня она узнала, что Джеферсон дружит с сыном Марселу Росси, Сандру. Узнала, что у Марселу Росси была другая семья. «Господи! – сообразила вдруг Ирена. – Сандру – это же тот самый славный молодой человек, который был у нас в доме на вечеринке, после которой отец с матерью так страшно поссорились. Можно сказать, что и мы с Сандру приятели. А почему бы?..» Но этот вопрос она собиралась задать матери и поэтому торопилась домой.
Элена сидела и вполголоса разговаривала с Жулией. Как она была счастлива, что Жулия наконец приехала к ней.
- Ты не представляешь, как мне нужен сейчас человек, которому я могла бы слепо доверять, - говорила Элена. – Ты так много помогала мне, Жулия. Ты не бросишь меня сейчас? Не оставишь меня одну?
Жулия гладила сестру по голове, утешая и ободряя. Они рано осиротели, отец растил их один, и старшая Жулия всегда была спокойной, рассудительной, разумной. А младшая? Чего она только не делала! Убегала из дома, хипповала… Но всегда находила прибежище на плече у старшей сестры.
- Конечно, я не оставлю тебя, - отвечала Жулия. – Но тебе понадобится много мужества, очень много. По телефону ты мне сказала, что у Элиу хватило бесстыдства обмануть тебя и ты подписала документы, по которым уступала ему все права на ваше семейное имущество и состояние? Надо признаться, что Элиу был большой негодяй!
- Как мне ни неприятно, но для меня его смерть была лучшим выходом.
- Я знаю, Элена, знаю, - сочувственно сказала Жулия и снова ласково провела рукой по пышным волосам сестры.
Ирена застала сестер, когда они погрузились в воспоминания детства. Она быстренько рассказала матери обо всем и выпалила:
- А почему бы тебе, мама, не позвонить сеньору Марселу Росси и не пригласить его к нам? Может быть, вместе мы решили бы загадку?
Прежде чем Элена успела открыть рот, в разговор вступила Жулия:
- Подумай, что ты говоришь, девочка? Твоя мать разговаривает с совершенно незнакомым человеком и спрашивает, знал ли он о связи своей жены с твоим отцом? Это же нелепо и унизительно!
- Тетя права. Я не вижу в этом разговоре никакого смысла, - поддержала сестру Элена. – Пусть расследованием занимается полиция. Ирена, я просила тебя и снова прошу – не занимайся этим делом!
- А я не допущу, чтобы это дело осталось нераскрытым, - упрямо ответила Ирена.
Жулия подумала про себя, что она знает этого Марселу Росси, что недавно беседовала с ним и его любовницей в Италии. Но там он выдавал любовницу за жену. Однако не стала ничего говорить ни сестре, ни племяннице.

0

7

Глава 7

Недаром говорят, что понедельник – тяжелый день. Ана улыбалась посетителям, а на душе у нее кошки скребли. О чем говорил Марселу с детьми – вот вопрос, на который она искала и не находила ответа. Дети пришли после обеда веселые, шутили, смеялись, но она чувствовала, что веселье их какое-то натужное, неестественное. Потом мальчики очень быстро собрались и отправились в Бауру, а Карина, сославшись на головную боль, улеглась спать. Никто ей толком так ничего и не объяснил. Поэтому ей и было так неспокойно. И неприятно тоже. Она не могла понять, какие у Марселу с детьми могут быть от нее секреты. Может быть, они хотят приготовить ей сюрприз к свадьбе? Ведь Марселу так любит сюрпризы! Но нет, она чувствовала, что если ее и ждет сюрприз, то совсем не свадебный. Уж больно странно ведет себя Марселу – то исчезает, то появляется. А придет, так прячет глаза. Да и говорит с ней грубо…
Вот вошли новые посетители. Ана радушно им улыбнулась и тут же взглянула на Жозиаса. Седой представительный Жозиас поторопился принять заказы. Жозиас был первым официантом, которого она приняла в пиццерию. Теперь они, можно сказать, сроднились, и Жозиас был предан ей всей душой. Они понимали друг друга с полуслова.
Увидев, что в пиццерию пришла дона Залмира, Ана присела за ее столик. Старую учительницу кормили здесь бесплатно, и она была безгранично благодарна Ане. Ана припомнила, что Карина просила ее взять в пиццерию Теку, которую вместе с ней выгнали из интерната. Вот и представился случай выяснить, что это за Тека.
- Золото! Чистое золото! – сказала старушка. – Если бы пенсия у меня была побольше, мы с ней и не расставались бы. Но куда мне еще один рот, я и так у вас в нахлебницах. А девочка замечательная – старательная, трудолюбивая. У меня все так и блестит с тех пор, как она у меня поселилась. А признаюсь, приняла я ее неохотно: молодежь – она ведь всякая. С ней бывает и трудно.
- Я рада, что ваше мнение и мнение Карины совпадают. Дочка тоже очень хвалила свою подружку. Ну что ж, думаю, у нас в пиццерии ей понравится. Люди у нас хорошие. Работы, правда, много, но если она трудолюбивая, то и это ей по вкусу будет.
- Спасибо тебе, Ана, у тебя такое доброе сердце! – с чувством сказала дона Залмира.
- Да не за что, - улыбнулась Ана и встала.
Она обратила внимание на хорошенькую девушку в мини-юбке и с длинными волосами, которая оглядывала зал, словно кого-то искала. Ана подошла к ней.
- Чем могу быть полезна? – спросила она.
Девушка уставилась на нее своими большими глазищами – что-то в ее взгляде очень не понравилось Ане – и сказала, что ей нужен столик без соседей.
- Столик на одного? – переспросила Ана. – Боюсь, что придется немного подождать, сейчас нет ни одного свободного…
- А вы меня не узнаете? – вдруг спросила девушка. – Сама я была у вас в детстве, но здесь часто бывает моя мать, а моя тетушка – владелица этого заведения.
Девушка говорила высокомерно и еще больше не понравилась Ане.
- Владелица? Должна сказать, что вы ошибаетесь, мы с вашей тетушкой владеем этой пиццерией на паях.
- На паях или не на паях, но у вас вид настоящей кухарки! – вдруг выпалила девушка, и лицо ее перестало быть даже хорошеньким, а стало просто злым. – Непонятно, как это Марселу прожил с вами столько лет!
Ана обомлела, но, чувствуя, что это только начало, увлекла посетительницу в заднюю комнату. И тут уж та дала себе волю.
- Нечего Марселу шантажировать! – кричала она. – Нечего подсылать к нему детей! Все равно он к тебе не вернется! Прихожу я сегодня в кабинет к Марселу, а там ваш старшенький: «Не оставляй мать, прошу тебя!» - передразнила она, и тут же лицо ее опять искривилось злобной гримасой. – Так вот, забудь о Марселу. Я теперь женщина его жизни! А с тобой у него все кончено!
Слушая гадюку, которая все брызгала и брызгала ядом, Ана сначала похолодела: «Так вот она разгадка. Вот о чем хотел поговорить Марселу с детьми! А дети ничего ей не сказали. Не захотели причинить ей боль. А Марселу-то! Марселу!»
И тут Ана взорвалась. Голос у нее стал низким, она угрожающе придвинулась к девчонке, и стало ясно: еще минута – и от этой фитюльки останутся только рожки да ножки.
- А ну пошла отсюда! – грозно сказала Ана. – И чтобы я тебя здесь больше не видела!
Изабелла высокомерно вздернула подбородок, усмехнулась и, покачивая мини-юбочкой из стороны в сторону, засеменила на тонких каблучках к выходу. Все, что хотела, она сделала. Она не Франческа и терпеть рядом с собой кухарку не будет!
Выметя из своего дома эту погань, Ана едва не разрыдалась. Но тут же взяла себя в руки, кивнула Жозиасу, чтобы он занялся делами в пиццерии, и торопливо направилась к машине – ей должен был объяснить сам Марселу, что означает это появление!
Но Марселу на мясокомбинате она не застала – в приемной сидела секретарша Андреа, а из кабинета вышел Диего. Оба они попросили посетительницу подождать, но сказать точно, когда вернется Марселу, не могли.
Видя, что Ана чуть не плачет, Диего постарался как-то ее отвлечь, утешить, предложил ей кофе, пообещал, что все ее неприятности непременно развеются как дым.
Ане было неловко за свои слезы, а заботливость Диего растрогала ее. Она поняла, что сегодня разговора с Марселу не получится, и уже собралась идти.
Зазвонил телефон. Диего поднял трубку.
- Моя невеста, - извиняясь, сказал он. – Да, дорогая, да! Непременно увидимся. Я сегодня долго не задержусь.
Ана пожелала ему счастья и вышла.
- Это та самая женщина, с которой Марселу общался двадцать лет, - сообщила Андреа Диего.
- Сразу видно, что она очень славная, но у нее, как видно, большие неприятности.
«Еще бы!» - подумала про себя Андреа, но вслух ничего не сказала.

Изабелла была чрезвычайно довольна собой. Она доказала Марселу, что времена Франчески прошли. Что рядом с собой она никого не потерпит!
Марселу выслушал ее довольно мрачно. Ему тяжело дался разговор с Сандру. Сандру был его первенцем, его мнением он особо дорожил, и то, что Сандру не поддержал его, глубоко задевало Марселу. А тут еще взбалмошная Изабелла, судя по всему, заварила кашу, которую опять-таки придется расхлебывать ему. Марселу! Сама она при этом крутится вокруг своего дурачка Диего и все никак не расторгнет помолвку! Хватит! Больше проволочек он терпеть не намерен!
- Вот что, Изабелла, - сурово заявил Марселу, - пока не расстанешься с Диего, я тебя видеть не хочу!
Изабелла рассмеялась: подумаешь, сложности! Да это делается в одну минуту! Сегодня вечером все будет кончено.
- Смотри, Марселу! – Изабелла тут же набрала номер телефона и договорилась с Диего о встрече.
Марселу оттаял, и опять Изабелла, прильнув к нему, шептала, что он самый любимый и самый желанный и что никого еще в жизни она так не хотела, как его.
Выйдя наконец из комнаты Марселу, Изабелла столкнулась с матерью. Кармела подозрительно оглядела дочь: что она вертится вокруг этого хмыря? Что ей от него надо?
- Зайди ко мне, доченька, поговорим! – предложила она ласково Изабелле, прекрасно зная, что действовать нужно осторожно.
Приведя Изабеллу к себе в комнату, Кармела принялась ей объяснять, что в доме Филомены они обе на особом положении и положение это незавидно, потому что они целиком и полностью зависят от хозяйки. Но они, по крайней мере, родственницы хозяйки, а Изабелла даже может стать наследницей. Марселу же в доме просто пустое место. После смерти Франчески он ноль без палочки – всего-навсего служащий мясокомбината. За душой у него ни гроша, и со дня на день Филомена постарается от него отделаться.
- Так что если ты думаешь выиграть в глазах твоей тети, демонстрируя свое сочувствие Марселу, то ты ошибаешься. Ты не только ничего не выигрываешь, но напротив – только компрометируешь себя, - заключила Кармела.
- Неужели у него ни гроша? – задумчиво переспросила Изабелла. – Мне это как-то в голову не приходило.
- Но ты же собственными ушами слышала завещание. Франческа все оставила Филомене, а больше никому – ни мне, ни тебе, ни Романе. Как видишь, между ней и старшими сестрами тоже нет ладу. Романа даже на похороны не приехала, отговорилась большой занятостью.
Но Изабелла уже не слушала мать.
- Пока, мамочка! У меня свидание с Диего, - и Изабелла выскочила за дверь.
К Диего она приехала слишком рано и застала одного Клаудиу. С Клаудиу у Изабеллы были свои отношения. Не так давно он сделал ей фотографии Марселу вместе с Аной, которые она отправила Франческе и которые сыграли роль последней капли, переполнившей чашу. Потом телефонный звонок с сообщением о Сорренто – и Франческа отправилась в аэропорт.
- Смотри не проболтайся Диего, - вновь предупредила фотографа Изабелла.
- Я тебе уже сто раз говорил, что не проболтаюсь, - досадливо отмахнулся Клаудиу. – Бедный Диего, он даже не представляет, с кем связался!
- Зато ты представляешь и прекрасно понимаешь, что со мной лучше не связываться! – грозно сказала Изабелла.
- Ну еще бы! Жизнь меня многому научила. Если мужик так втюрится в бабу, как Диего в тебя, всем остальным лучше держаться подальше. Стоит мне только пикнуть, ты его так накрутишь, что мы с ним станем лютыми врагами.
- Вот именно, - согласилась Изабелла и прищурилась. – А знаешь, с первого взгляда ты кажешься куда глупее!
- Мерси за комплимент, - дурашливо раскланялся Клаудиу.
И тут как раз вошел Диего.
- Ты уже здесь, Изабелла?
- Что ты так долго? Я заждалась тебя, родной! Если бы не Клаудиу, который меня развлекал…
Клаудиу не стал мешать влюбленным.
- Простите, что не составлю вам компанию, но у меня в городе дела.
Ни Изабелла, ни Диего не стали его удерживать.

Как распространяются новости по кварталу, никто не знает. Может, ветер нашептывает их на ушко прохожим? Может, любопытные кумушки выведывают их у шелестящих деревьев? Может, фрукты на рынке говорящие? Не прошло и двух дней, как все уже знали, что Марселу бросает Ану, и все Ане сочувствовали, она ведь такая добрая, щедрая, открытая, работящая. И все осуждали Марселу, который, даже когда ему представилась возможность, не женится на матери своих детей.
Жука страдал больше всех. Он страдал не потому, что от Аны уходит Марселу. Он страдал потому, что Ана мучается из-за ничтожества, недостойного ее мизинца.
В ушах Жуки все время звучал голос Марселу: «Поезжай! Я дарю тебе Ану!». Но имел ли он право рассказать об этом Ане? И будет ли для нее утешением, что человек, которому она отдала всю свою душу и всю свою жизнь, оказался подлецом?
Нет, Жука не смел вмешиваться в чужую жизнь. Ана должна была сама пережить свое горе. Марселу уйдет от нее, но она сохранит о нем добрую память. И память о нем будет согревать ее…
- Какая глупость! – тут же возражал себе возмущенный Жука. – Какая добрая память о человеке, который тебя предал!
В доме Жуки все уже спали, когда он наконец решился: да, нужно все рассказать Ане. Они настоящие друзья, и Ана должна знать правду!
Постучавшись, Жука довольно долго ждал у двери. Ана очень удивилась, увидев Жуку.
- Что случилось? Прости, если заставила тебя ждать. Я не спала еще, но уже легла.
- Прости и меня, Ана, за поздний визит. Но мне нужно срочно поговорить с тобой. Сейчас или никогда!
Недоумевающая Ана пропустила Жуку и закрыла дверь.

0

8

Глава 8

Следователь Лопес навестил и Элену Рибейру. Он выяснил у нее, что адвокат очень боялся летать на самолетах, что перед вылетом непременно пил виски довольно редкого сорта – «Шедоу».
- Впрочем, все это мой муж рассказал в недавнем интервью, - прибавила Элена. – Я тогда еще удивилась, зачем столько подробностей?..
Элена рассказала следователю и о том, что их сын лечится в больнице от наркомании. Что Лукас тяжело переживает смерть отца, потому что между ними были проблемы и сын жил надеждой на улучшение их отношений. Что она боится рецидива.
- А дочь – она учится на юридическом факультете – мечтает всеми силами помочь следствию, - прибавила Элена, вспомнив клятву Ирены.
- Пусть лучше учится, - с мягкой иронией сказал Лопес. – Поверьте, мы сделаем все, что в наших силах!
- В ваших силах! – сердито подхватила вошедшая Жулия, правая рука у нее была забинтована. – Позавчера на меня напали хулиганы-подростки, схватили мою сумочку – и бежать. Я попыталась их догнать, споткнулась, упала… и вот результат! – Она показала свою забинтованную руку.
- Но ведь в полицию не заявили? – усмехнулся Лопес. – Так как же мы можем вас охранять? К нам же не поступает никаких сигналов о нападении бандитов! Честно скажу, что еще больше меня удивляет другое: ни ваша семья, ни Феррету не подали иска. А ведь речь идет о насильственной смерти! – тут следователь пристально посмотрел на Элену.
- Я целиком и полностью полагаюсь на вашу профессиональную добросовестность, - поспешно ответила та. – Боюсь, что мне слишком тяжело будет узнать все подробности…

Марселу совсем не понравился скандал, который Изабелла устроила Ане. Двадцать прожитых лет никуда не денешь. Он хотел оставить Ану, но не хотел унижать. Еще больше ему не понравилось, что сразу после скандала Изабелла уехала вместе с Диего к нему в имение. Непоследовательность сумасбродки бесила его. Он вызвал Изабеллу по телефону, договорился о встрече и помчался в имение.
После долгой верховой прогулки Диего, привалившись к диванной подушке, блаженно заснул. Изабелла взглянула на него и выскользнула за дверь. Она назначила встречу Марселу позади конного завода, в амбаре, где хранился овес для лошадей. В амбаре было полутемно и сладковато пахло зерном.
- Ты не имела права ходить к Ане, - быстро заговорил Марселу, выступив из полутьмы навстречу входившей Изабелле.
- Неужели ты приехал меня упрекать? Ты что, ревнуешь меня? – томно спросила она, опускаясь на мешки в самой соблазнительной позе и протягивая руки к Марселу. – Тогда уходи, - шепотом сказала она. – Иди к ней! Ты же ее защищаешь! Ты же ее любишь!.. – А глаза ее призывно смотрели на Марселу.
- Она много натерпелась, - отвечал, подходя к Изабелле, Марселу, - но ее я не люблю, я люблю тебя.
- Любишь, да? Любишь? – страстно шептала Изабелла, притягивая его к себе. – Говори мне, что любишь, что хочешь… Хочешь меня прямо сейчас?
- Хочу! Хочу сейчас! – эхом откликался Марселу.
- Я твоя! Ни одна женщина не даст тебе того, что дам я! Хочешь, я сделаю то, чего она никогда не делала? Скажи, что хочешь. Скажи, что любишь!
- Люблю! Люблю только тебя, - твердил, лаская ее, Марселу…
Вечером Изабелла с Диего сидели у камина, и огненные блики вновь играли на волосах Изабеллы. Глаза ее были совсем темными, и темными казались припухшие губы.
- Какая же ты красивая, - нежно говорил Диего, - прекраснее всех на свете. Расскажи, где ты была, моя принцесса, волшебница, чародейка!
- У меня разболелась голова, мой милый, а ты спал, и я пошла пройтись. Сейчас я прекрасно себя чувствую.
- Ты должна была меня разбудить, моя радость, я же приехал сюда не спать, а быть с тобой.
- Мне было жаль, ты так сладко спал! В следующий раз непременно разбужу, любимый, - улыбнувшись, отвечала Изабелла.

Изабелла уехала в поместье, и Кармела искренне радовалась за нее. Ей так хотелось, чтобы дочь устроила свою судьбу, жила в благополучии и достатке с любящим, внимательным мужем. Однако Кармелу заботила и ее собственная судьба. Поэтому она сочла отъезд Изабеллы самым подходящим временем для того, чтобы нанести визит вдове адвоката Рибейру. Слова Марселу о том, что Филомена могла быть заинтересована в смерти Франчески, не давали ей покоя.
Элена любезно приняла Кармелу, но разговора по душам у них не получилось. Было очевидно, что Элена не хочет обсуждать смерть своего мужа с кем бы то ни было. Кармела задавала вопросы. Элена уходила от них. Поняв всю безуспешность своих попыток, Кармела наконец спросила:
- А ваша дочь, Ирена… Она приходила к нам. Не могла бы я ее повидать?
Элена с большим душевным облегчением ответила, что Ирены сейчас нет дома. Как же ей не хотелось, чтобы дочь занималась этой темной, гадкой историей!..
Кармела простилась и ушла. Но, как видно, судьба была на ее стороне: выходя, она повстречалась с Иреной. У Ирены в который раз сломалась машина, нужно было срочно обращаться в ремонт.
- Подвезите меня, пожалуйста, до автосервиса, - попросила она Кармелу, и та с радостью распахнула перед девушкой дверцу.
Дорогой они могли без помех поговорить о том, что так занимало обеих.
Кармела сразу же высказала то, что ее так мучило все эти дни:
- А что, если кто-то был заинтересован в смерти именно моей сестры, а ваш отец умер случайно? – спросила она.
- Нет, нет! – не согласилась Ирена. – Следствием почти доказано, что убийца метил в моего отца, потому что был отравлен его любимый сорт виски, о котором он сам сообщил в интервью, и в том же интервью отец сказал, что ежегодно летает в Рим на встречу выпускников университета.
- Так что дата вылета сеньора адвоката была известна заранее, и именно в этот день ему подстроили западню, - задумчиво проговорила Кармела. – Да, похоже, что Франческа в самом деле попала в роковое стечение обстоятельств.
- Не совсем так, - уточнила Ирена. – Полиция выяснила, что секретарше отца позвонил какой-то человек, представившийся служащим авиакомпании. Кто это был на самом деле – неизвестно. Из авиакомпании не звонили. Он порекомендовал отцу вылететь на день раньше, потому что в аэропорту якобы ожидается забастовка. Отец последовал совету – и погиб…
- А кто ему звонил, - встрепенулась Кармела, - мужчина или женщина?
- Понятия не имею. Как-то не пришло в голову спросить, - растерянно ответила Ирена.
У автосервиса они расстались, пообещав звонить друг другу и сообщать новости.
Первое место, куда поехала Ирена, как только починили ее машину, был полицейский участок. Увидев Ирену, следователь Лопес тяжело вздохнул. У него и так было дел невпроворот, а тут еще эта настырная девица. Однако разговаривал он с ней любезно, хотя и несколько нетерпеливо.
- Звонила женщина с северо-восточным акцентом, больше о ней пока ничего не известно, - сказал он и по-отечески прибавил: - Дорогая моя девочка, учитесь лучше как следует, чтобы получить диплом и порадовать свою мамочку. А нас оставьте в покое. Дел у нас выше головы. И не обижайтесь на меня, ладно?
С этими словами он выпроводил Ирену. Ирена, разумеется, очень обиделась. Но никакая обида не могла помешать ей заниматься тем, чем она занималась, раз она твердо решила выяснить обстоятельства смерти своего отца.
После звонка Ирены у Кармелы сложилась собственная версия убийства сестры. Способ убийства, по ее мнению, был женский – мужчины хватаются за нож или пистолет. Так вот, заинтересованной в убийстве женщине стало известно о встречах Франчески с адвокатом. Прочитав интервью, она узнала, когда тот улетает, подстроила совместный вылет и прикончила разом обоих. Поскольку все было направлено как бы против адвоката – отравление виски и прочее, следствие сразу же было направлено по ложному пути, отыскивая убийцу Рибейру. Женщина, пожелавшая убрать с дороги Франческу, оставалась в тени. Но эта смелая версия нуждалась в каких-то весомых доказательствах , и Кармела собиралась дождаться, пока они появятся.

А Филомена тем временем решила выкупить у Аны ее долю. Она давно шла к тому, чтобы стать единовластной хозяйкой всех предприятий, в том числе и ресторанного бизнеса. И теперь этот момент настал. Разумеется, она по-прежнему дорожила кулинарными талантами Аны, ее обаянием и умением вести дело – качествами, благодаря которым пиццерии процветали и приносили немало дохода. До поры до времени и Марселу и Ана были своеобразными противовесами Франческе, теперь оба они должны были сойти со сцены в качестве совладельцев, но остаться в качестве работников. Филомена ни с кем не желала делить власть и была согласна хорошо заплатить Ане за ее долю. Марселу не одобрил решение Филомены, но она поставила его на место, сообщив, что привыкла свои дела вести самостоятельно и в советах не нуждается.
Филомена с Элизеу сперва пообедали в пиццерии Аны и, похвалив за отменное качество обеда, предложили хороший куш отступного.
- Имея эти деньги, ты сможешь через короткое время открыть и собственное заведение, - говорила Филомена своим холодным тягучим голосом. – Пусть пиццерия будет пока не такая большая, как эта, но собственная.
У Аны дыхание перехватило, когда она услышала предложение Филомены. Она увидела в нем происки Марселу – он хочет окончательно выжить ее из своей жизни! Ей предлагали отказаться от своего детища – дела, в которое она вкладывала душу, все свое умение и свое время! Только благодаря ее неустанным трудам пиццерия укрепилась, приобрела прекрасную репутацию, привлекла постоянных посетителей, приносила доход, процветала! Семейство Феррету выметало ее как мусор, отработанный шлак!
- Нет! Ни за что! – твердо отвечала Ана. – Я ничего не собираюсь продавать!
- Я не тороплю тебя, - тягуче произнесла Филомена. – Я пришлю за ответом через неделю. Так, Элизеу?
- Так, так, - отвечала жене ее верная тень. – Должен сказать, что сливки с клубникой здесь особенные, - не мог не похвалить он Ану и заслужил холодный, как лезвие кинжала, взгляд жены.
Элизеу сообразил, что сболтнул лишнее, и тут же взглядом извинился…
Дармоедка Кармела страшно раздражала Филомену, но она не решила еще, как поступить со своей легкомысленной сестрицей, которая вознамерилась жить на ее хлебах. Ее бы очень устроила свадьба Изабеллы, которую она готова была отпраздновать с подобающей пышностью. Тогда и вопрос с Кармелой был бы решен. Филомена одобряла пребывание Изабеллы в имении Диего.

Бедняга Диего не шел у Клаудиу из головы. Казалось бы, все у парня есть – и голова на плечах, и образование, и деньги, но вот втюрился в мерзавку – и все насмарку. Никакая голова не спасает. Клаудиу невольно вспоминал Патрисию и едва локти себе не кусал от стыда и досады. Как он мог? Он же прекрасно видел, что имеет дело с чистой душой, доверчивой и открытой девочкой. И вот взял и наплевал в эту душу. Повел себя хуже Изабеллы, право слово! Просто черт попутал, да и только!
Клаудиу корил себя, а глаза и руки делали привычную работу: выбирали удачный ракурс и щелкали. На этот раз он снимал студенческий матч, играл юридический факультет с филологами. Юристы выиграли, и все кинулись их поздравлять. Клаудиу отщелкал триумфальные кадры и вдруг увидел Патрисию. Он бросился к ней, схватил за руку, потому что она тут же собралась убежать, принялся извиняться… Он готов был чуть ли не на колени встать, лишь бы она его простила!
Клебер, увидев, что его дочь вырывается, а ее удерживает какой-то блондинистый здоровила, мгновенно бросился ей на помощь. В ярости он и не такого молодчика стер бы в порошок.
Клебер с криком накинулся на парня, тот принялся извиняться, объясняя, что не хотел ничего дурного. Патрисия стала успокаивать отца. Она вовсе не хотела, чтобы встреча на стадионе закончилась грандиозным скандалом. Не хватало только, чтобы прибежали еще Сидней с Джеферсоном и все втроем отколотили бы фотографа.
- Пойдем лучше к Джеферсону, - позвала она отца. – Ребята же так классно играли!
Погрозив кулаком парню, Клебер двинулся вслед за дочерью
- Молодцы, ребята! Победу вы заслужили и команда у вас что надо! – похвалил он Джеферсона и его приятелей, страшно довольных победой.
- А будет еще лучше, - похвастался Джеферсон. – К нам переводится из Бауру Сандринью и Жулиу, отличные ребята! Так что играть будем – любо-дорого посмотреть! Милости просим на следующий матч!
Все радовались победе Джеферсона, и эта радость немного разрядила обстановку в семье. Клебер не случайно так яростно набросился на незнакомца. Нервы у него в последнее время сильно сдали, и он все время находился в крайне раздраженном состоянии. Дело в том, что его жена Фатима непременно решила идти на работу. А он и мысли не допускал, что такое может случиться. Ему казалось, что Фатима просто-напросто под благовидным предлогом хочет встречаться с любовниками. Если у нее нет любовников сейчас, то через пять минут появятся. Разве может мужчина равнодушно смотреть на такую красивую женщину?!
Фатима смертельно обижалась на мужа. После стольких лет совместной жизни подозревать ее в таких глупостях! Да это просто оскорбительно, что в голове Клебера засела чушь, недостойная взрослого умного человека. И это сейчас! Когда они купили квартиру в кредит, когда им нужно будет выплачивать большие деньги. Они уже приняли помощь от Сиднея, потратили его сбережения, но нельзя же без конца пользоваться благородством их мальчика. Как-никак он собирается жениться. Разве они могут стать на пути к его счастью?
Фатима любила Розанжелу, невесту Сиднея, как родную дочь, но понимала, что характер у нее непростой и что ей будет трудно смириться с тем, что у ее жениха на первом плане родители, а не своя будущая семья. Будь Фатима молодой, она бы тоже, наверное, обиделась…
Так что в будние дни в доме Клебера кипели страсти, но сегодня день был воскресный, ребята победили в волейбольном матче, и победу стоило отпраздновать.
Молодежь решила праздновать, как всегда, у Ирены – места у нее в квартире хоть отбавляй, а ее мать, сеньора Элена, никогда не возражает против того, чтобы молодежь у них в доме пошумела.
В этот вечер Элена тем более не возражала – вместе со своей подругой Карлой она уходила в театр слушать оперу.
Адреану, высокий красивый паренек, тоже оказался любителем театра и охотно поговорил с Эленой об опере, показав себя знатоком с недурным вкусом. Элена была довольна, что у ее дочери такие славные друзья, читающие, думающие, с духовными запросами.
- Желаю вам хорошо повеселиться, - сказала она, прощаясь. – Только не включайте уж слишком громко музыку, тетя Жулия уже легла.
С этими словами она взяла плащ и вышла. У подъезда ее ждали в машине Карла и ее новый знакомый Роналду. Вечер обещал быть чудесным.

0

9

Глава 9

Жулия не случайно легла спать пораньше, у нее сегодня выдался нелегкий денек. Она все пыталась, но пока безуспешно, разыскать свою пропавшую сумочку. Ну, хотя бы не сумочку – документы. Выправлять новые такая морока! И вдруг сегодня утром прямо рядом с домом она увидела мальчугана, который был среди тех парней, которые утащили у нее сумку. Жулия бросилась за ним, он от нее. Из-за угла выехал мотоцикл и сбил мчащегося стрелой мальчугана.
Жулия в ужасе бросилась к распростертому на асфальте ребенку. Немедленно остановила такси и повезла его в больницу. Ехала и прислушивалась к дыханию малыша: жив – не жив, жив – не жив…
На галерее возле входа в больницу целая толпа народу дожидалась приема. Среди этой толпы неожиданно отыскался знакомый мальчика, он сказал Жулии, что мальчика зовут Аре, а его самого Маркус.
- Я работаю у торговца фруктами Жуки, а живу тут неподалеку, в трущобах. И Аре там живет. У меня очень тяжело больна мать, нужно, чтобы ей лекарства выписали, - объяснил Маркус.
- Ты пригляди за Аре, а я пойду и постараюсь, чтобы его побыстрее приняли, - сказала Жулия.
Но оказалось, что прием на сегодняшний день вообще окончен. Но не могла же Жулия допустить, чтобы Аре погиб! Она подняла страшный скандал. Грозила властями, грозила журналистами, и в конце концов мальчика приняли, а с ним вместе и еще несколько человек.
Маркус посмотрел с уважением на невысокую стройную женщину с высветленными, коротко остриженными волосами. Во всей ее подтянутой фигуре было что-то легкое, напористое.
- Пошли купим тебе лекарства, - скомандовала она. – А завтра узнаем, что там с Аре.
Так началась дружба Жулии с детьми из трущоб. Не случайно она занималась проблемами голодающих детей в Африке, в Бразилии таких детей оказалось не меньше, и они тоже нуждались в помощи. У Жулии был опыт, было желание помочь, и она собиралась это сделать.

Ни к чему не лежала душа у Жуки, он чувствовал, как страдает Ана, и понимал, что ничем не может ей помочь. После того как он рассказал ей о предложении, сделанном ему Марселу, с души у него свалился камень. Но теперь этот камень лежал на сердце Аны, и Жука чувствовал его тяжесть. Каково это, прожив с человеком двадцать лет, узнать, что относится он к тебе как к вещи, которую, коль скоро надоела, нужно сбыть с рук? Больно было Ане. Больно и непереносимо обидно. Но стоило ей представить себе, что Марселу в самом деле поворачивается и уходит, что она остается одна, что ждет ее ледяная постель, ей хотелось завыть, наложить на себя руки. Жизнь в одно мгновение теряла для нее всякий смысл, меркла, тускнела, рассыпалась в прах… Жука не знал, что Ана на коленях умоляла Марселу не уходить.
- Не бросай меня, - молила она. – Я этого не переживу!..
Не знал, что Марселу отнял свою руку, которую Ана покрывала поцелуями, и посоветовал:
- Не унижайся так, Ана. Мне это неприятно.
И после этого все-таки ушел.
Если бы Жука знал об этом, он бы непременно побежал к Марселу, и кто знает, чем бы кончилась их встреча? Но, на счастье Марселу, Жука этого не знал. Он просто сочувствовал Ане, и от этого сочувствия у него разрывалось сердце.
Нина смотреть не могла, как изводится племянник из-за женщины, которая его не любит. Она его привязанности не одобряла. Жука еще молодой, у него и дети еще могут быть, так отчего ему не найти себе достойную женщину и не жениться? Что ни вечер, тетушка Нина выговаривала ему, а Жука отшучивался. Но когда тетушка досаждала ему уж слишком сильно, то он напоминал ей о своем отце, в которого вот уже многие годы она была влюблена.
- Полно глупости-то говорить! – вскидывалась тогда тетушка Нина, которая могла в одно мгновение превратиться из благодушнейшего создания в злобную фурию. – Жозе приедет, будто солнышко в доме засветит! Каждому доброе слово скажет, да все с шуткой, прибауткой. Как его не любить?! Мы все его любим!
Все да не все: Витинью, родной брат Нины, который тоже жил с ними и помогал Жуке в магазине, терпеть не мог его отца. А Жозе – широкоплечий седоусый здоровяк, у которого годы, похоже, не отнимали силу, а прибавляли ее, - в свою очередь терпеть не мог тщедушного, боязливого Витинью, называя бездельником и дармоедом. Жозе простить не мог Витинью, что тот поселился у него в доме обманом: пришел переночевать и застрял на пятнадцать лет. Не мог простить его несамостоятельности, робости. И еще одной давней, но самой главной, самой обидной обиды! Когда Нина злилась на брата, она всегда пугала его:
- Погоди! Вот приедет Жозе и прогонит тебя из дома!
И когда Жозе приезжал из своей очередной поездки, Витинью становился тише воды, ниже травы, опасаясь громогласного Жозе, который умел не только оглушительно хохотать и балагурить, но и ругаться на чем свет стоит.
Жука восхищался отцом, любил и уважал его, хотя и ему подчас доставалось от Жозе, и тоже, надо сказать, из-за Аны. Жозе понимал толк в женщинах, сам любил, и они его любили, и ему казалось, что сын ведет себя не по-мужски, согласившись на роль друга при любимой женщине. Если любишь, добивайся, не добился – уходи! – так считал старина Жозе. Но быть третьим при чужой жизни – такого он ни понять, ни принять не мог.
Чувствительный и более утонченный Жука не спорил с отцом. Он вовсе не был слабаком, как временами казалось его отцу, он тоже был и сильным, и мужественным человеком, но только на свой лад, - его сила была в умении глубоко чувствовать и жить своими чувствами.
Не случайно Жука так любил музыку, и в особенности оперу. Волшебный мир театра, гармония человеческих голосов, звучавших так божественно, завораживали его, уносили в иные, небесные сферы. Поэтому, как ни дорого стоил билет, Жука бывал на всех премьерах и гастрольных спектаклях. Итальянская кровь предков говорила в нем громче, чем у других членов семьи.
Но на этот раз Жука не хотел идти даже в свою любимую оперу, так он переживал из-за Аны. Ему казалось предательством бросить ее сейчас в одиночестве. А что, если он ей понадобится? Что, если она захочет с ним посоветоваться?
Жука стоял и смотрел в окно на убегающую вдаль улочку с высокими домами и балконами, завешанными бельем. Что, если сейчас из-за поворота покажется Ана?
- Иди переодевайся, - сказала, входя в комнату, тетушка Нина. - а то опоздаешь на свою оперетку. И смотри плащ не позабудь, того и гляди, дождь польет.
- Не оперетку, а оперу, - поправил Жука. - Да я... - невольно замялся он.
- Беги, через два часа дома будешь, - сказала Нина. - Ничего мимо тебя не пройдет!
Жука махнул рукой и пошел переодеваться.
Театр был полон - гастрольный спектакль «Риголетто». Жука сидел, слушал божественного Верди, и его глаза невольно наполнялись слезами. Как он понимал Риголетто, болеющего за свою несчастную дочь, полюбившую недостойного и погибшую из-за него...
Когда занавес опустили. Жука долго еще сидел в опустевшем зале со смятенной душой, полной чудесных звуков и мучительных чувств. Наконец он опомнился и заторопился к выходу. Заглянул в гардероб за плащом и с удивлением получил на свой номерок белый женский плащ, а потом увидел и сидевшую в фойе и явно поджидавшую его красивую женщину.
- Однако вы не торопитесь уйти из театра, - сказала она, передавая ему его плащ и забирая свой.
- Простите! - Жука виновато развел руками. - Но я никак не мог предположить... это же гардеробщик... номерки...
- Конечно, конечно, - прервала его стройная пышноволосая брюнетка в вечернем платье.
- Все в порядке, все в порядке!
Они вышли на улицу, и оказалось, что льет проливной дождь.
Жука почувствовал себя вконец виноватым.
- Если бы не я, вы бы не попали под дождь! - огорченно сказал он. - Позвольте вас проводить. Ваша машина далеко?
- Я без машины, - отвечала незнакомка. - Сейчас поймаю такси.
- В дождь в Сан-Паулу ловить такси? - Жука невольно улыбнулся, но тут же вновь посерьезнел, поняв, что обижает незнакомку. - Вы же сами понимаете, что вам сейчас не поймать машину! Позвольте я вас подвезу. Моя машина тут, совсем рядом!
- Но вы не знаете, кто я, а я не знаю, кто вы, - незнакомка была явно в нерешительности, а дождь лил потоками.
- Что за проблема! - Жука тотчас достал и протянул ей свою визитную карточку. - Я - Жозе Карлус Местиелли. Для друзей просто Жука. Торговец. Родился седьмого июля тысяча девятьсот...
Жука говорил так открыто, так простодушно, что убедил незнакомку в своих самых добрых намерениях.
- Согласна, - прервала она его. - Похоже, что дождь кончится совсем нескоро. А меня зовут Элена. Элена Рибейру.
- Очень приятно, - ответил Жука.
Он предложил ей руку, и они торопливо спустились по мокрым скользким ступеням к машине. Она и впрямь стояла недалеко, так что новая знакомая Жуки не успела промокнуть.
Как выяснилось, Элена живет в Морумби, довольно отдаленном квартале новостроек с роскошными домами, но граничащем с трущобами.
Жука тронул машину с места, однако проехали они разве что до поворота - ветровое стекло заливал дождь.
- Вы не сочтете за дерзость, если я предложу вам переждать дождь в кафе, а потом отвезу вас домой? - спросил Жука, поворачиваясь к Элене.
В полутьме машины глаза ее мерцали так таинственно...
- У меня достаточно здравого смысла, чтобы оценить и ваш здравый смысл, - отвечала Элена.
Они остановились возле уютно сиявшего огнями кафе. Нежданно-негаданно Элена попала на ужин, да еще с кавалером! Про себя Элена посмеивалась: из-за плаща она отказалась от ужина, на который ее приглашали Карла и ее приятель Роналду. Но, к сожалению, ждать они не могли, ужин устраивал компаньон Роналду и опаздывать на званые ужины не полагалось. Однако судьба приготовила Элене сюрприз, она послала ей этого в общем очень милого и приятного человека.
Новые знакомые сидели за столиком и болтали. Жука объяснил Элене, почему он никогда не ездит в дождь.
- Как-то поехал. Ливень - в двух шагах ничего не видно! Мне бы остановиться и переждать, но куда там! Я ведь торопился на базу, а вместо базы въехал в грузовик. Вот кошмар-то! Весь передок всмятку и головой я здорово шандарахнулся. Едва не умер, пока дождался «скорой». Шрам до сих пор остался. Вот здесь, посмотрите!
Простодушная искренность Жуки была чем-то мила Элене, и она слушала его с удовольствием. А он рассказывал ей, как красиво отреставрировали витражи на центральном рынке. Рынок стал настоящей городской достопримечательностью.
Но и дождь, даже самый сильный, рано или поздно кончается. Правда, этот кончился довольно поздно, так что Элена попала домой только в третьем часу утра.
- Право, мне неудобно затруднять вас, - сказала она, когда они вышли из кафе. - Может, я все-таки поймаю такси?
- Затруднять вы будете не меня, а машину, - весело отвечал Жука. - Она же вас повезет!
На прощанье они обменялись телефонами и расстались с какой-то дружеской приязнью.
Домой Жука вернулся в прекрасном расположении духа - Элена показалась ему очень славной и приятной женщиной, и он был рад тому, что помог ей.
Но этой ночью ему было суждено увидеть еще и Ану. Ану мучила бессонница, и она вышла подышать воздухом. Погруженная в свои мысли, брела она, ежась от предрассветного холодка. Увидев Жуку, бросилась к нему, ища опоры и защиты у своего верного друга.
И верный друг не оставил ее.
- Пойдем в дом, ты же совсем раздета, - заботливо сказал Жука. А когда они уселись в гостиной, принялся утешать: - Я понимаю, Ана, тебе тяжело. И конечно, понадобится время, чтобы забыть...
- Мне никогда не забыть его, Жука! - со стоном сказала Ана и не выдержала - заплакала. - Никогда! Невозможно забыть человека, можно научиться жить без него. Как я научилась жить без моего умершего брата Улисса. Но с Марселу... Боюсь, что мне даже этого не удастся!
- И все-таки время лечит. У тебя есть дети, работа. Надо жить и не надо жалеть себя. От жалости тебе только хуже будет.
- Попробую, Жука!
Он сидел, обнимая ее за плечи, и Ане, после того она поплакала у него на груди, стало легче.
- Спасибо, - сказала она. - Ты у меня единственный верный друг. Но тебе пора идти. Скоро уже на рынок!
- И правда! - с удивлением согласился Жука. – Скоро уже светать начнет! До завтра, Ана, до завтра! Непременно увидимся.
Дома Жуку ожидало сонное царство. Спала тетушка Нина, всласть налюбовавшись фотографиями Жозе в семейном альбоме. Этот альбом для тетушки Нины был все равно что опера для Жуки. Крепко, без снов, спал Витинью. Тонику видел во сне Карину. Они отправлялись вдвоем в кругосветное путешествие, и Тонику с нетерпением ждал первой остановки в гостинице... Спала Яра, и ей снился Жулиу, брат Карины.
Жука поторопился лечь и по примеру дядюшки Витинью заснул очень крепко, без всяких снов.

0

10

Глава 10

Марселу нельзя было назвать нетерпеливым, однако он ждал и никак не мог дождаться, когда же Изабелла сообщит ему, что порвала наконец со своим идиотом Диего. Марселу иначе про себя и не называл своего помощника, хотя молодой человек показал себя очень толковым в работе. Но чем толковее он был, тем больше раздражал Марселу. И наверное, это было естественно.
Но вот однажды Изабелла, проходя мимо него, шепнула:
- Сегодня вечером мы ужинаем все вместе. Приедет и Диего. Тебя ожидает ужин с сюрпризом.
Марселу давно ждал сюрприза Изабеллы и был рад, что наконец-то его дождался. На комбинат он отправился с легким сердцем, хотя среди прочих дел ему предстояло одно не слишком приятное: Филомена поручила ему уговорить Ану продать ее долю. В конце концов. Марселу не видел причин, почему бы Ане не согласиться - Филомена давала очень хорошую цену.

- И все-таки я тебя не понимаю, Филомена, - говорил жене Элизеу, - пока была жива Франческа, ты не препятствовала связи Марселу и Анны, а теперь вдруг собираешься выставить ее из компании. Почему? Что ты задумала, ты можешь мне объяснить?
- Мне кажется, Элизеу, что и тогда и теперь я хотела одного и того же - я люблю действовать самостоятельно, и мне нужно, чтобы у меня были развязаны руки. Тогда я их развязывала на один лад, теперь - на другой.
- Нет, ты все-таки объясни мне, я чего-то недопонимаю.
- О Господи! Да тут и понимать нечего! Марселу - прохвост, но не дурак, дела при нем на комбинате идут неплохо. Жених Изабеллы только начинает осваиваться. Вот когда освоится, тогда и посмотрим, а пока пусть работает Марселу. Я не хочу, чтобы он сейчас перебежал к нашим конкурентам из-за того, что остался у нас без средств к существованию. Это то, что касается Марселу. И Ану я хочу сделать примерно такой же управляющей, как Марселу. Буду платить ей, а она будет делать то, что я скажу. Я не могу позволить ей оставаться и дальше нашей компаньонкой. Теперь ты понял. Элизеу?
- Да, Филомена, теперь я все прекрасно понял.
- И мои поручения, которые ты должен выполнить в Италии, ты тоже понял?
- Разумеется, Фило, их я понял очень хорошо. Боюсь только, как бы мою матушку удар не хватил, когда я появлюсь перед ней нежданно-негаданно.
-Твоя матушка и тебя и меня переживет, - строго сказала Филомена. - У тебя будет номер в гостинице, так что матушку свою ты ничем не обременишь. Главное - Романа. Постарайся узнать, как идут у нее дела. И непременно добейся того, чтобы она пригласила тебя к себе в дом. Потом мне расскажешь свои впечатления. Должна тебе сказать, что мне не понравилось, что она не приехала на похороны. Прислала телеграмму с соболезнованиями, и все.
- Тут ты можешь на меня положиться, Филомена, - сказал Элизеу с улыбкой, - ты же знаешь, что и не такой уж тюфяк, каким иногда кажусь.
- Уж я-то знаю, - с такой же улыбкой ответила Филомена.
Да, во взаимопонимании этим супругам нельзя было отказать, и похоже, они в самом деле были идеальной парой.
- Я жду не дождусь, когда Изабелла и Диего поженятся, - заключила Филомена, - тогда мы избавимся от половины наших проблем.

Марселу пришел к ужину не в самом лучшем расположении духа. Ана наотрез отказалась продать свою долю. Он прекрасно понимал, что Филомена не успокоится, что поведет против Аны борьбу и вся эта борьба ляжет на его плечи. А ему, как бы ни складывались его личные отношения с Аной, совсем не хотелось с ней бороться. По-своему он был даже привязан к ней и, зная ее прямоту и честность, дорожил как надежным партнером в любых ситуациях.
Семейный ужин в парадной столовой был вкусен, изысканно сервирован, хотя, как всегда в этом доме, чопорен и невесел. За десертом Изабелла объявила, что они с Диего назначили наконец день свадьбы - они поженятся ровно через два месяца. Марселу поперхнулся десертом. Вот это сюрприз так сюрприз! Такого от Изабеллы он не ожидал. После всего, что было! Он поднялся и тут же, извинившись, ушел к себе. Впрочем, от семейства Феррету он мог ждать только неприятности!
Филомена была счастлива, насколько могут быть счастливы черствые эгоистки. Но эта черствая эгоистка была еще и тщеславна.
- Свадьбу отпразднуем по всем правилам, - заявила она. - В самой большой церкви, а когда подъедут жених и невеста, остановим весь транспорт.
- Я предпочел бы что-нибудь поскромнее, - подал голос Диего.
- А я во всем полагаюсь на свою любимую тетушку, - проворковала Изабелла. - Не беспокойся, тетя, Диего я беру на себя.
- Не надейся, что будешь вертеть мной, как тебе заблагорассудится, - неожиданно серьезно и даже сурово сказал Диего.
- Но иногда-то можно? - лукаво спросила Изабелла с уверенностью любимой женщины.
- Что касается свадьбы, то распоряжайся вместе с доной Филоменой как хочешь, но что касается нашего дома, то вот увидишь - хозяином в нем буду я.
Изабелла обворожительно улыбнулась своему жениху, ничуть не сомневаясь в том, кто будет на самом деле распоряжаться в их доме, и сказала:
- Конечно, дорогой, конечно! Кто же станет с этим спорить?
Все занялись обсуждением свадьбы, считали гостей, выбирали свадебные туалеты. И пусть свадебные хлопоты требовали немало денег, но все-таки они были радостнее и приятнее других дорогостоящих хлопот.

Совсем уже поздно ночью, удостоверившись, что все в доме крепко спят. Изабелла проскользнула в спальню к Марселу. Она не сомневалась, что дядюшка еще не спит, и не ошиблась. Неудивительно, что Марселу в эту ночь не спалось. Увидев Изабеллу, он не только не обрадовался, но еще пуще вскипел и встретил ее довольно грубо.
- Ну и подлая же ты! - сказал он со злобой.
- Не говори глупостей, - ответила Изабелла, садясь к нему на кровать. - Ты живешь на жалованье, которое платит тебе моя тетка, к тому же у тебя трое детей. Куда тебе еще и меня? Я просто взяла пример с тебя. Кто, живя с тетей Франческой, имел на стороне кухарку? Ты прав: деньги - одно, а любовь - совсем другое.
Она потянулась к нему с поцелуем, но получила в ответ пощечину.
- А вот за это ты мне заплатишь, - сказала она, побледнев, повернулась и ушла.
А Марселу так и пролежал до утра без сна. То, что он мог простить себе, он не прощал Изабелле.
Наутро, только он пришел на комбинат, в кабинет к нему вошел Сандру.
- Привет, отец! Прошу прощения, что беспокою тебя на работе, но мне хотелось прояснить ситуацию. Ты ведь в курсе, что мы переводимся из Бауру в Сан-Паулу, но, как оказалось, в государственных учебных заведениях уже нет мест. Остались только частные университеты, а там нужно платить.
Сандру остановился, ему не хотелось просить отца.
- И вся проблема? - Марселу улыбнулся. - Выбирайте любой, мальчики, с оплатой затруднений не будет.
В кабинет впорхнула Изабелла, но, увидев Сандру, остановилась со словами:
- Я, кажется, не вовремя. Марселу нехотя познакомил их:
- Мой сын Сандру, моя племянница Изабелла.
- Я зайду попозже, - пропела она и, выходя, столкнулась с Диего.
- Как ты рано! - удивился он.
- Хочу, чтобы ты поехал со мной к портнихе, - не растерялась Изабелла. - Не могу выбрать без тебя фасоны платьев для нашего свадебного путешествия!
- Хорошо, выберем вместе, только не с самого утра, - в отличие от Изабеллы несколько растерянно согласился Диего.
- Конечно, конечно, скажи когда, и я за тобой заеду!

Клаудиу был счастлив. Случилось то, чего он и ждать не мог, - ему позвонила Патрисия! Больше того, она согласилась с ним встретиться!
И вот они идут вдвоем по парку, и Клаудиу снова и снова извиняется:
- Я же сразу понял, что ты замечательная девушка! Что со мной случилось, просто не понимаю! А есть такие! Даже говорить про них не хочется! - и Клаудиу поморщился, вспомнив Изабеллу. - А знаешь, если бы твой отец поколотил меня на стадионе, я бы, честное слово, не обиделся! Я же понимаю, что заслужил!
- Я тебе позвонила только потому, что ты извинился. Давай больше не будем об этом, - кротко сказала Патрисия и посмотрела на Клаудиу удлиненными оленьими глазами.
Про себя она тихонько вздохнула, вспомнив своего отца. Они сейчас так ссорились с мамой! Мама все-таки настояла на своем после того, как они подписали купчую и кредитный полис. В доме у них теперь появилась служанка Маризетта, а мама устроилась секретарем-референтом, как когда-то работала. Но теперь главная беда была в том, что устроилась она в фирму того самого человека, у которого работала в молодости и даже была его невестой. Отец ревновал ее до безумия, считал, что вернулась старая любовь, и даже пригрозил маме, что они расстанутся, если она останется работать у Атенора.
Однако Патрисия, естественно, не стала рассказывать Клаудиу о своих семейных неприятностях. Клаудиу - чужой, едва знакомый ей человек. Просто ей по-прежнему очень нужна была работа, и если Клаудиу все понял и извинился, то, может, он сделает то, что обещал? Покажет ее фотографии своим знакомым в редакциях? Вот на что надеялась Патрисия, когда звонила Клаудиу и согласилась с ним встретиться. При этом она не могла не признать, что Клаудиу ей очень нравится. И чем он был обходительнее и вежливее, тем больше.
Клаудиу пообещал Патрисии, что сделает все, что сможет. Он просто глаз от нее не мог отвести - редко ему попадались в жизни такие красавицы!

А Сиднею показалась настоящей красавицей Яра. Сидней и Жука были давними приятелями. Случайно встретившись с Сиднеем, Жука пожаловался ему, что не знает, что делать с дочкой. Учиться она не хочет, а на работу никак не может устроиться.
- Приведи ее к нам в банк, Жука! - сразу же предложил Сидней. - Нам как раз нужна молоденькая девочка. Поначалу будет кофе разносить, а потом, глядишь, и к банковскому делу приобщится.
Обрадованный Жука на следующий же день привел Яру в банк. И ее тут же приняли на работу. Яре в банке очень понравилось - все блестит, мигают компьютеры, мужчины все в костюмах, женщины нарядные. А народу-то сколько! Яра очень любила, чтобы вокруг было много народу. И народ чтобы был вежливый, обходительный и любезный. Словом Яра наконец нашла место, которое было ей по душе. А раз оно было ей по душе, то она тоже старалась всем понравиться. И надо сказать, преуспела в этом. Все были довольны милой, исполнительной девушкой, которая не гнушалась никакой работы, всегда была в хорошем настроении, и хотя говорила «хочите», улыбалась при этом так простодушно и мило, что не хотелось ее даже поправлять. Не понравилась Яра только Розанжеле. Вернее, Розанжеле не понравилось, как смотрит на Яру Сидней, она сочла, что он уделяет слишком много внимания этой желторотой недоучке. Жука, видя, что у дочки дело пошло на лад, вздохнул с облегчением. Его очень мучило, что девчонка у него бездельничает. Когда молодежь бездельничает, ей всякие глупости в голову лезут. А тут... На радостях он даже позвонил своей новой знакомой.
Элена подошла к телефону и очень обрадовалась, услышав голос Жуки. За эти дни она поняла, что Жука ей очень понравился, что ей хочется повидать его, поэтому они очень быстро договорились о встрече.
Жука с Эленой сидели в кафе, ели мороженое и разговаривали. Взаимная симпатия возросла после того, как они выяснили, что оба вдовы, что у них взрослые дети, с которыми немало проблем. Причем проблемы у обоих с младшими, вот только у Жуки с девочкой, а у Элены с мальчиком. А старшие ребята у них вполне серьезные, на них можно положиться, и на сына Жуки, и на дочку Элены.
- Как только Лукас кончит лечение, я тоже подыщу ему работу, - решила Элена. - Пусть почувствует себя мужчиной.
Обсудив с Жукой проблемы детей, Элена окончательно к нему расположилась. С Элиу она никогда не могла поговорить по душам. Он мог побаловать детей, купить им что-то, принять участие в празднике. Но проблемы... Элиу бежал от них как от огня.
- И давно у тебя умер муж? - спросил Жука.
- Не будем об этом, хорошо? - несколько нервно и как-то слишком уж торопливо отозвалась Элена.
- Не будем так не будем, - согласился Жука. - Как скажешь.
Прощаясь, они договорились о новой встрече.
Новое знакомство грело душу обоим.

Ана сидела у Китерии и они тоже разговаривали о детях.
- Я его только один раз на руках подержала, - чуть не плакала Китерия. - А потом и след его потерялся. Где живет мой мальчик? В каком городе? Не знаю!
В душе Китерии ныла незаживающая рана. Даже она, избравшая для себя самую древнюю профессию в мире, не только продавала свое тело, но и познала любовь. Любила она весельчака-балагура, который захаживал к ним в заведение, весельчака - перекати-поле, который жил то там, то здесь. И тогда Китерия решилась родить от него ребенка. Она знала, что любимый ее в один прекрасный день исчезнет, и ей захотелось, чтобы с ней остался плод ее любви. Если женщина чего-нибудь захочет, она этого добьется непременно. И Китерия забеременела. Возлюбленный ее в самом деле вскоре простился со всеми и уехал в другой город. А она спустя положенное время родила. А когда родила, испугалась. Испугалась всего – и своей профессии, которой через какое-то время люди будут мальчику глаза колоть. И того, что на руках у нее парализованная мать, которую она кормит, а тут еще один рот... Словом, думала Китерия, думала, плакала-плакала и отказалась от своего малыша. А когда одумалась, не спя по ночам и слыша, как он ее зовет плачем к себе, побежала обратно в роддом, и там выяснилось, что сперва отправили ее мальчика в один детдом, потом в другой, а потом его, кажется, усыновили и увезли в неизвестном направлении. Новые родители не сказали куда, обрубили все концы, отрезали прошлое. С тех пор и не заживает рана Китерии, с тех пор и слышит она порой по ночам, что зовет ее к себе маленький сынок...
Поплакала Китерия, рассказывая свою историю. Поплакала с ней и Ана. А когда они обе наплакались, Китерия сказала:
- Ты мне свою тайну доверила, я - тебе. Но на твоем месте, Ана, я не стала бы вмешивать в эти дела детей! Мало ли что бывает, но они-то тут при чем?
- Нет, Китерия, - жестко ответила Ана. - Я решила, что в моем доме больше не будет лжи. Сначала я скажу все детям, а потом - Марселу.
- Отомстить хочешь? - спросила Китерия.
- Может, и так, - согласилась Ана. - А что? Я ведь тоже не святая.
Вечером она собрала детей и сказала:
- В последнее время у нас с вами было немало тяжких испытаний, но они только сплотили нас. Долгие годы у меня на сердце лежал и еще один тяжкий груз. Я хочу от него избавиться. В моей жизни был еще один мужчина, кроме Марселу, и для одного из вас Марселу не отец. Но мать у вас одна, и она вас любит больше жизни, поэтому мы все будем вместе. Так, дети мои? - и Ана крепко обняла двух своих птенцов за плечи, а Карина сама прижалась к ее груди.
Тяжелому испытанию подвергла Ана своих детей. Каждый задумался: а вдруг его отец находится где-то далеко-далеко, неведомый, неизвестный отец? Каждый из ее детей будто осиротел.
На другой день Ана отправилась на мясокомбинат, чтобы сообщить столь долго хранимую ею тайну Марселу. Когда она вошла в кабинет, то увидела там всех владельцев пиццерий и кафе, принадлежащих семейству Феррету и снабжаемых мясокомбинатом. Их собрали на совещание. Речь шла о новых правилах поставок. Не пригласили на совещание только ее одну. Ана поняла, что война ей объявлена. Но ей ли бояться войны? Ей, которая стоит сейчас на обломках прожитой жизни?!
После совещания она задержалась в кабинете.
- Видишь, вышло к лучшему, что мне понадобилось с тобой поговорить. Заодно и на совещании побывала.
- Андреа ошиблась, - пробормотал нехотя Марселу. - Ты, наверное, насчет перевода детей, но мы с Сандру уже обо всем договорились.
- Знаю, они мне уже рассказали, - сказала Ана, садясь. - У меня к тебе другой разговор. Если я с тобой не поговорю, могу умереть.
- Не преувеличивай, - все с той же явной неохотой присел и Марселу.
Как ни привычен был Марселу к маске бесстрастия, но и он переменился в лице, слушая Ану, а она говорила не торопясь, с паузами. Ей явно с большим трудом давалось каждое слово.
- С детьми я уже поговорила... теперь с тобой... За двадцать лет, что мы провели вместе, мы с тобой не раз ссорились... ты уходил... потом возвращался... я от тебя беременела... Так?
-Так, так, - нетерпеливо подтвердил Марселу. - И что же дальше?
- А то, что однажды, когда ты ко мне вернулся, я уже была беременна! - эту фразу Ана выпалила почти скороговоркой.
- Что?! - переспросил Марселу, как будто не расслышал.
- Беременна от другого мужчины, - твердо повторила Ана. - Один из моих троих детей не твой ребенок!
Марселу отмахнулся, он не поверил Ане. Ему ли не знать ее? Ана не умела лгать.
- Ты хочешь мне отомстить и выдумываешь всякие небылицы, - сказал он.
- Только мать доподлинно знает, кто отец ее детей, - твердо сказала Ана, - и я тебе говорю: один из них не твой!
Яд был запущен, он действовал медленно, но неотвратимо. Марселу понял, что теперь - хочет он того или не хочет, - ему предстоят долгие бессонные ночи и бесконечные гадания: сказала Ана правду или солгала? А если сказала правду, то кто же, кто не его ребенок? Строптивый первенец Сандру, которым он так гордится? Жулиу, который чаще всего бывает на его стороне? Принцесса Карина, его любимица?
Да, если Ана хотела ему отомстить, то она могла быть довольна - она отомстила ему с лихвой!
Вопрос, который мучил отца, мучил и детей. Они попробовали добиться от матери правды.
- Нет, я ничего вам не скажу, - ответила Ана. - Ни один из вас не станет отверженным, не подвергнется унижению. Против всех троих Марселу бессилен. От меня никто и никогда ничего не узнает, клянусь святым Януарием!

0

11

Глава 11

Распевая веселую песню, Жозе крутил баранку. Пела его душа, руки, тело — он возвращался к себе домой, он соскучился по своему дому. Ехал он по знакомым местам, где всему был рад и где все были рады ему. Переночевал он в небольшом придорожном борделе, где все девицы с визгом повисли у него на шее, где все до единой соскучились по нему. Каждую он похлопал по твердой упругой попке, каждую потискал и пощекотал усами, каждой отвесил цветистый комплимент, а потом отлично провел ночь с той, что была ему по душе больше других. И теперь он ехал домой и пел песню в честь придорожных красоток.
— Вы щедры в любви, придорожные мои цветочки! — распевал он. — И не нужно гадать, любите вы или нет. Вы любите всегда, и за это вам честь и хвала!
Жозе затормозил так резко, что свиньи, которых он вез, подлетели вверх и взвизгнули. А затормозил он потому, что увидел небольшую машину, которая завязла в грязи по колеса. За рулем сидела молоденькая девушка и. как видно, никак не могла справиться ни с грязью, ни с машиной. Жозе был не из тех, кто бросает ближнего в беде, особенно если в беду попала
женщина!
— Попроси только, красотка, и я тебе помогу! — окликнул Жозе девушку из окна своего грузовика.
Но Ирена Рибейру — а завязла в грязи на своей машине именно она — ответила очень сердито:
— Отстань, сама разберусь!
День сегодня складывался для нее крайне неудачно: с утра она узнала, что следователя Лопеса перевели в другой район, а дело о смерти ее отца собираются закрыть и отправить в архив. Ирена лихорадочно искала хоть какую-нибудь зацепку, чтобы следствие продолжалось. Хотела посоветоваться с Лопесом. поехала, и вот! Сидит по уши в грязи! И только ей седоусого весельчака не хватало!
Но весельчак и не думал уезжать. Напротив, он вышел из кабины и подошел к Ирене поближе.
— Гордость украшает фигуру, — проговорил он, — а терпение — душу. На сердитых же, как тебе известно, возят воду. А знаешь, что говорил в таких случаях мой друг Мигель?
Ирена только фыркнула: представляю, какие могут быть друзья у этого старого болтуна! Надо сказать, что навязчивость его переходит все границы!
— А ты, девочка, не фыркай, — добродушно усмехнулся Жозе. — Кое-кто говорит, что Мигель был величайшим писателем всех времен и народов. Ну если не всех, то уж Испании точно. Он был и писателем и рыцарем.

***

Элена с удивлением обнаружила, что новый знакомый из оперы становится ей все ближе, все необходимее. С ним она могла обсудить все, что ее интересовало, а в ее собственном доме ее окружали люди, которых она перестала понимать. Она не понимала дочь, хотя до сих пор была очень близка с ней. Не понимала сестру Жулию, которая с утра до ночи пропадала в трущобах, взявшись учить беспризорных мальчишек читать и писать. У сестры уже были даже столкновения с полицией, потому что занимались они на улице и странное сборище оборванных мальчишек во главе с хорошо одетой женщиной привлекало к себе внимание и вызывало по меньшей мере недоумение. Элена не разделяла социального пафоса Жулии, которая твердила вечерами о том, что у всех детей на свете должны быть равные возможности. Что все должны иметь доступ к образованию. Что не должно быть обреченных на болезни, воровство и бандитизм.
Элена не слишком верила, что обучение чтению и есть предоставление тех самых возможностей, о которых говорила Жулия. И очень боялась за сестру, которая волей-неволей каждый день сталкивалась с теми, кто успел стать настоящими бандитами. Элена собственными ушами слышала, как один из мальчуганов сказал другому:
— Чего к ней вяжется Дуда Бесноватый? Ему человека убить — раз плюнуть, а она хорошая, она Аре помогла и Маркусу лекарства купила!
Зато с Жукой Элена чувствовала себя как за каменной стеной — от него веяло добропорядочностью и надежностью. Жука так красочно расписывал ей рынок, что она уговорила Карлу пойти туда с ней на экскурсию.
Южный рынок — всегда впечатляющее зрелище. А этот в особенности. Свет, падая через яркие витражи, еще добавлял красоты могучим горам овощей и фруктов, что громоздились на прилавках. Каких только цветов тут не было! Зеленый, красный, черно-фиолетовый, белый, желтый, оранжевый смешивались в огромный пестрый ковер, радующий глаз. Элена про себя поблагодарила нового знакомца за то. что он расшевелил ее и заставил выйти за пределы узенького привычного мирка. И вдруг... Элена невольно остановилась. Среди всего этого пестрого изобилия она увидела Жуку! В шортах и белой майке он распоряжался по-хозяйски мальчишками, бананами, тележками. Так вот какая у него торговля! Он торгует фруктами на рынке!
Жука не мог не почувствовать пристального взгляда, обернулся и увидел Элену вместе с худой светловолосой женщиной с лошадиным лицом, как видно, подругой. Радушно улыбаясь. Жука направился к ним. Он был рад повидать Элену. Но она словно бы смутилась, отвечала как-то неохотно, а подруга на него и вовсе не посмотрела. Тут Жуку отвлекли покупатели, а когда через несколько минут он вернулся, то подруг уже и след простыл.
Жуке стало как-то неуютно от неожиданного визита. Сам Жука был таким, каким был: ничего не скрывал, не таил и других принимал такими, какие они есть. Ему было непонятно, что вдруг не понравилось Элене.
А Элене в общем-то все понравилось. Но она невольно, по-женски вознесла понравившегося ей героя сразу на пьедестал, предоставив ему для деятельности какие-то неведомые, особенные сферы. Жука витал где-то в облаках, занимаясь чем-то необыкновенным. И вдруг с воображаемых небес упал на землю прямо в базарную суету! Элена ничего не имела против, но эта грешная земля была для нее слишком большой неожиданностью.
Но вот кто был шокирован всерьез, так это Карла. Подумать только — свести знакомство с рыночным торговцем! В жизни, конечно, все бывает. Он недурен собой, можно позволить себе маленькую прихоть на вечер, много на два! Но вести с ним знакомство, да еще признаться, что он тебе всерьез нравится?! Такого Карла понять не могла.
— В социальном отношении ты опередила его на сотню световых лет! — заявила она с возмущением Элене.
— Ну и что? — простодушно удивилась Элена. — Он интересный человек, со светлой головой, с житейским опытом. Нам всегда есть о чем поговорить, да и вообще он мне очень нравится...
Подруги расстались не без взаимной досады. Элена поторопилась позвонить Жуке. Она чувствовала, что встреча оставила у него неприятный осадок.
— Вы, наверное, решили, что я сноб, — начала она. — Совсем нет, я очень обрадовалась, увидев вас на рынке. И сам рынок мне очень понравился. Но моя подруга очень спешила, поэтому мы не успели попрощаться.
Жука был благодарен Элене за звонок. И был очень рад. что не ошибся в этой женщине, которая с самого начала понравилась ему искренностью и безыскусностью.
Они договорились встретиться вечером. Жука повел Элену в одно очень приятное кафе и вдруг заметил, что ей вновь словно бы не по себе.
— Вас что-то смущает? — напрямую спросил Жука. — Скажите что?
— Это кафе, — с той же прямотой ответила ему Элена, — облюбовала моя дочь с друзьями. Ее отец умер совсем недавно, и мне бы не хотелось... Ну вот...
Она не договорила, увидев Ирену вместе с ее студенческой компанией. Однако вопреки опасениям Элены знакомство Ирены с Жукой вызвало у обоих только приятные чувства.
— Вы мне как-нибудь покажете, каким бывает рынок ранним-преранним утром? — попросила Ирена.
— Конечно, с удовольствием, — пообещал Жука, а когда она убежала к своим, сказал: — И умница, и красавица. Вы как две сестры. Элена!
—А если бы мы повстречали вашего сына? — спросила Элена. — Что бы вы стали делать?
— Ничего, — ответил Жука. — Я что, не имею права с кем-то встретиться и поговорить? А если бы он попробовал мне что-то сказать, получил бы затрещину!
Элена рассмеялась — нет, все-таки Жука ей нравился, очень нравился! Нравился всерьез.
Вернувшись домой. Жука застал там пир горой. Приехал его отец, и жизнь в доме закипела. Тетушка Нина летала как на крыльях, успев приготовить клецки с сыром — любимое блюдо Жозе. Тот шутил и смеялся, а она, поглядывая на него, сияла. Тонику мечтал поговорить с дедом о своих сердечных делах. И тетушка и отец запрещали ему видеться с Кариной, утверждая, что он, Тонику, для нее староват. А сама Карина на днях отказалась с ним поехать в мотель. Кто как не дед, сердцеед и сердцевед, мог помочь внуку разобраться в тонкостях любовных отношений?
Отец и сын обнялись, они были сильно привязаны друг к другу.
После ужина, о котором Жозе сказал: «Да это настоящая поэзия, Нина!», тетушка Нина, осмелев, принялась выговаривать ему за то, что он стоял и разговаривал с Китерией:
— Не смей больше говорить с этой гулящей. Только себя опозоришь. Я вот подписи собираю! Как соберу тысячу, так тут же ее и выселю! И Жука ей не поможет! Тварь! Проклятущая! Жозе нахмурился.
— Нина! — резко прервал он ее. — Кто тебе дал право судить других! Никому не дано такое право. Даже сам Боккаччо говорил: «Восторг любви — не преступленье». И не смей к ней придираться. Если еще раз услышу, на коленях у меня прощения просить будешь!
Возмущенная Нина хотела было сказать все, что она думает, но закрыла рот руками — так грозно взглянул на нее Жозе и продолжал:
— Ссоры между соседями хуже чесотки. Стоит только начать, и потом всю жизнь чесаться будешь! Так что еще раз услышу, берегись!
Жозе сел покурить и подумать. Китерию он защищал не только как соседку. Но какое дело было Нине до того, что эту женщину он когда-то очень любил. Работала она тогда в заведении в Бауру и звали ее Китерия Среда, потому что по средам ее забирал к себе мэр... И она любила его и много сладких часов провели они вместе. Жозе не забыл ее. Щедрый сердцем Жозе умел быть благодарным.

Ана никогда еще не видела Китерию такой. Она едва дышала от волнения.
— Встретилась... Встретилась с тем, ну, помнишь, я тебе рассказывала! Со своей любовью на всю жизнь. Кто же мог подумать, что в таком большом городе мы окажемся соседями? Он, оказывается, отец Жуки и свояк Нины, которая все грозится меня выселить!
Отец Жуки и Китерия! Подумать только! Чего на свете не бывает?! Новость Китерии потрясла и Ану. Хотя в последнее время Ану трудно было чем-то удивить. Она просто устала удивляться, потому что каждый день приносил ей новый сюрприз. Утро в пиццерии начиналось с приезда поставщиков. Ана обомлела, увидев, какой сыр и муку стали ей привозить! Да из такой муки выйдет не тесто, а замазка. А с этим сыром пиццу и в рот не возьмешь!
Жозиас, видя, как ахает Ана над сыром и мукой, позвал ее:
— Что сыр! Пойди лучше подивись на мясо, хозяйка!
Взглянув на мясо, Ана онемела — жилистое, жесткое, с желтым жиром. Третий сорт!
Немного оправившись от потрясения, Ана поняла, что война идет не на жизнь, а на смерть. Филомена задумала отвадить от ее пиццерии всех клиентов!
Ана решила не спускать Филомене подобных выходок и не медля отправилась к ней домой.
Алфреду доложил о посетительнице, и Филомена милостиво согласилась принять Ану. Может, кухарка одумалась? Может, уже пошла на попятную?
Ана решительным шагом поднималась по лестнице на второй этаж в кабинет Филомены, как вдруг увидела Изабеллу. Та побледнела как мел.
«А Филомена-то ничего не знает о шашнях дядюшки с племянницей, — смекнула Ана. — Видишь, как испугалась. Думает, я иду о ней тетке докладывать. Пусть, пусть помучается. Но месть — это блюдо, которое подают холодным — так говорил, бывало, Марселу. Так что последуем его совету, не зря же мы с ним двадцать лет прожили».
На все вопросы Аны о качестве поставок Филомена твердила:
— Надо экономить, дорогуша. Если не умеешь, лучше уходи. Люди из дерьма конфетку делают. Времена тяжелые, лучше товара у тебя не будет. До каких пор твоя пиццерия будет приносить нам убыток?
— Никогда в жизни не приносила она убытка! — вспыхнула от негодования Ана. — Всегда только доход, да еще какой доход!
— А вот это неправда, — спокойно сказала Филомена. — Твои убытки всегда покрывал Марселу. Так что, милочка, поработала на себя и будет!
Ана все поняла и не стала продолжать разговор. Война так война. Осада так осада. Вернувшись, она собрала всех, кто у нее работал, и рассказала, как обстоят дела.
— Мы все с тобой, — сказал Жозиас за всех. — Поступай, как сочтешь нужным. И можешь на нас положиться.
— Значит, на время мы сокращаем мясные блюда. За счет мяса берем хороший сыр. Муки у нас вполне достаточно, так что продержимся. А если еще что-нибудь понадобится, то буду доплачивать из своего кармана!
Ана приняла вызов, она была твердый орешек, но и у Филомены были крепкие зубы.

0

12

Глава 12

Марселу сидел, обложившись старыми ежедневниками, которые забрал у своей секретарши. Он пытался понять, когда же он уходил так надолго, что у Аны мог появиться кто-то другой. Яд продолжал действовать — Марселу лишился покоя. Он успел поговорить с Жозиасом, как-никак у него на глазах проходила вся жизнь Аны. Но тот не сказал Марселу ничего вразумительного. То ли покрывал Ану, то ли в самом деле ничего не знал. Поговорил Марселу и с Китерией, закадычной подружкой Аны, может, ей она говорила, кто чей сын. Китерия подняла его на смех, а потом обругала и застыдила:
— Ана все тебе отдала — душу, тело, красоту, молодость, родила троих детей, а ты теперь у нее измен ищешь! Да если бы я и знала чего, никогда бы тебе не сказала!
Друзья Аны не помогли Марселу, не помогли ему и ежедневники. Сколько он ни листал их, так и не понял, когда же могла согрешить Ана. Ссор, размолвок, разлук было немало, и любая была чревата бедой.
Заглянула Изабелла, но Марселу не обратил на нее внимания. Если хочет, пусть выходит замуж, он-то тут при чем!
Изабелла легко, на цыпочках добежала до Марселу и прильнула к нему. Она не сомневалась в магии своих прикосновений. Ах, ночи! Ночи их любви! Он не мог забыть их! Он должен быть от них без ума!
Марселу холодно отстранил Изабеллу: не мешай, я занят делом! Но Изабелла не унималась — что-то шептала, лепетала, целовала его, и тогда он выставил ее за дверь, как выставляют надоедливого котенка. А дверь запер. Какое-то время Изабелла еще поцарапалась у двери, умильно мяукая какие-то слова. Но своего не добилась — дверь по-прежнему осталась закрытой. Переменившись в лице, Изабелла отошла. Она не сомневалась, что умеет любить, но и мстить она умела тоже!
Марселу провозился с ежедневниками остаток дня, но так и не пришел ни к какому решению. Мозг его лихорадочно искал выхода. И вдруг его осенило - тест на ДНК! Господи! Как же все просто!
Марселу тут же отыскал в книжке телефон знакомого врача, тот пообещал ему принять завтра детей в лаборатории. Потом Марселу позвонил Сандру и договорился с ним и с остальными детьми о завтрашней встрече, не сказав, правда, для чего их приглашает к себе.
Сам он был как в лихорадке: спасительная мысль! Завтра все разрешится!

Ане очень не понравилось приглашение Марселу.
— Не надо вам к нему ходить, сынок, — принялась она отговаривать Сандру. — Ничего хорошего он вам не приготовил. Он хочет нас поссорить, вот увидишь,
— Да ладно тебе, мама! — отмахнулся Сандру. — Я в последнее время тебя просто не узнаю! Сходим и разберемся! Лучше найди мое свидетельство об окончании школы, оно мне нужно для перевода.
Ана, вздыхая, полезла в сейф, где хранила все документы. Давненько она туда не заглядывала. Пылью все заросло, того и гляди, тараканы побегут. Она быстро отыскала свидетельство Сандру, а потом увидела большую черную папку. Когда-то Марселу принес ее, по временам доставал и что-то туда подкладывал. Ане стало любопытно. В папке оказались банковские счета, но все на иностранном языке, так что Ана мало что поняла.
«Отнесу-ка я эту папку Жуке. Пусть он с ней разберется. Как-никак он всякие дела ведет, и знакомые у него в банке есть. Должна же я знать, что лежит у меня в доме», — решила Ана.

— Я уверена, что он нас обкрадывает, и ты должен вывести его на чистую воду! — Изабелла сидела в машине возле Диего, они ехали смотреть церковь, где будет происходить венчание.
— Но я совсем не за этим пришел на комбинат, дорогая, — ответил Диего. — У нас с Марселу прекрасные отношения, он — великолепный работник и, как я вижу, на протяжении многих лет сражался за ваш мясокомбинат так, словно был владельцем контрольного пакета акций.
— А я уверена, что он кладет наши деньги себе в карман! — настаивала Изабелла. — Содержать троих детей и любовницу, самому ни в чем себе не отказывать — и все на одну зарплату? Ты уж меня извини!
— В любом случае, Изабелла, это не мое дело! — резко ответил Диего, которому был крайне неприятен весь этот разговор, а тем более те обязанности, которыми вознамерилась нагрузить его невеста.
— Твое, Диего, твое, — нежно пропела Изабелла. — Ты же теперь член нашего клана, со временем встанешь во главе фирмы, и тебя, как будущего хозяина, должно касаться все! Мы — слабые женщины, мы не в состоянии за всем уследить. И в один прекрасный день со своей слабостью можем остаться на улице без средств к существованию...
Против необходимости защищать слабых Диего ничего не мог возразить, и все-таки ему было крайне неприятно шпионить за Марселу и проверять его бумаги. Это противоречило принципам Диего, и, не сказав ни «да», ни «нет», он переменил разговор.
Но Изабелла прекрасно знала, что пройдет день-другой — и Диего переберет бумаги в сейфе Марселу. В своей власти над этим молодым человеком она не сомневалась.

Марселу едва дождался четырех часов, когда к нему пришли дети.
— Кусочек ногтя, волосок, и все будет ясно! — объявил им Марселу. — Но поймите меня правильно: я делаю это не потому, что хочу отказаться от кого-то из вас. Я вас всех люблю, и все вы как были, так и останетесь моими детьми, но знать правду мне необходимо.
— Я отказываюсь, — решительно заявил Жулиу. — Не вижу никакого смысла. Ты же считаешь нас всех своими детьми, это и есть правда! Другая нам только помешает.
— Я тоже отказываюсь, — присоединилась к брату Карина.
Сандру колебался. Он и сам бы дорого дал за то, чтобы узнать правду, которой добивался отец. Почему-то ему казалось, что в этой семье он обречен быть изгоем. Чувство сиротства очень его угнетало, и он был бы рад от него избавиться. Но, видя решительность брата и сестры, он заколебался и предпочел промолчать. Вопрос вновь повис в воздухе. Марселу не получил желанного ответа. Тогда он попытался поискать пути, чтобы принудить своих детей к анализу, но выяснил, что анализ — дело исключительно добровольное. Знакомый врач даже сказал ему:
— Если твои дети не хотят этого, я ничего не могу поделать. Это их право. Ни ты, ни я, ни твой адвокат— никто не может их заставить.
Марселу будто жарили на медленном огне, и собственное бессилие только добавляло ему озлобленности. А наутро прибавилась новая причина для недовольства. Придя к себе в кабинет, он обнаружил, что в его бумагах кто-то рылся. Марселу немедленно вызвал Андреа.
— Я к вашему ящику не прикасалась, — заявила она.
Марселу буквально ел ее глазами. Андреа вела все дела на комбинате и вместе с тем была личным секретарем Филомены. Несмотря на это, Марселу доверял ей: они проработали вместе уже много лет, и у него не было причин на нее жаловаться. Общий язык они всегда находили, и Марселу чувствовал, что может на нее положиться. В данном случае ее искренность тоже не вызывала сомнений. Так кто же рылся в его бумагах? Неужели Диего?
Вечером Марселу навестил Ану. Разговор, естественно, вертелся вокруг анализа. Ану страшно возмутило то, что Марселу собирается добиться того, чтобы дети сделали анализ, и она никак не могла успокоиться.
— Не надейся! Никто из детей на него не согласится! — возмущенно твердила она.
Марселу пытался убедить ее, что полная ясность принесет всем пользу, но, разумеется, ничего не добился. Уже собравшись уходить, он спросил о черной папке, которую хотел бы забрать с собой.
— Папка? — переспросила Ана. — Понятия не имею! Наверное, я отправила ее со всеми твоими вещами. Прожив со мной двадцать лет, ты даже вещи не мог забрать сам! Прислал ко мне Андреа! А мне ни слова, ни записки!
— Так наверное или наверняка? — продолжал добиваться ясности Марселу.
— Откуда я знаю?! — раздраженно отвечала Ана. — В те дни я сама себя не помнила. Все засунула в чемодан, а что там было, чего не было — понятия не имею!
Марселу почувствовал, что еще минута — и Ана припомнит вовсе не местонахождение папки, а все свои обиды, и постарался как можно быстрее свернуть разговор.
Вернувшись домой, он позвал к себе Алфреду: тот разбирал его чемодан и должен был помнить, что в нем было. Молчаливый, грузный и как бы всегда полусонный, лакей втайне вызывал раздражение Марселу, он был в курсе их отношений с Изабеллой и казался Марселу соглядатаем. Марселу всегда платил ему за молчание. Но чем чаще давал, тем меньше полагался: продажную душу всегда можно перекупить.
Алфреду божился, что не видел никакой папки. Марселу не стал особенно настаивать, чтобы не привлекать к ней внимания. Однако с этого дня он жил как на угольях. Если папка окажется в руках Филомены, то произойдет такое!..

Жука отнес черную папку Сиднею и через несколько дней получил от него квалифицированный ответ, который и сообщил Ане. В папке лежали счета и акции американского банка: Марселу переводил за границу деньги и превращал их в ценные бумаги. Бумаг там было примерно на миллион долларов. Ана ахнула. В последнее время Марселу вел себя как человек не слишком-то порядочный, но чтобы еще и вор?!
Ана держала папку в руках как бомбу, которая каждую минуту может взорваться. Она прекрасно понимала, что теперь у нее есть мощное оружие против Марселу.
«Но месть — это блюдо, которое нужно есть холодным», — повторяла она про себя.
— Если тебе что-то понадобится, — сказал на прощание Жука. — то Сидней, мой приятель, всегда к твоим услугам.

С некоторых пор у Сиднея появились свои проблемы, и касались они Розанжелы. Он вдруг понял, что не готов к женитьбе.
— Понимаешь, брак должен начинаться со страсти, а потом уже завершаться дружбой. Но если женитьба начинается с дружбы, то... — говорил он Джеферсону, и тот сочувственно слушал его.
— Может, ты влюбился и просто боишься признаться? — спросил Джеферсон.
— В том-то и дело, что нет. Но скажу тебе честно, очень хотел бы влюбиться. Я уже забыл, как это бывает. И был бы рад испытать, что это такое. Мы с Розанжелой знаем друг друга с шести лет и не расстаемся ни на миг. Она ревнует меня на каждом шагу и распоряжается мной, будто я ее собственность. По правде говоря, мне это надоело. У меня теперь одно чувство: как бы от нее сбежать!
— Ну что ты! Погоди! Розанжела чудо что за человек. И мы все давно привыкли, что она с нами, что она - член нашей семьи, — принялся уговаривать брата Джеферсон.
- Да, я все понимаю, — согласился Сидней. — Понимаю, что и для Розанжелы и для наших родителей мой отказ от свадьбы будет одинаково тяжким ударом.
Чем неуверенней был Сидней в своем отношении к Розанжеле, тем энергичней добивался успеха в карьере. Свои документы он послал на конкурс, объявленный крупным банком в Майами. Сидней не имел ничего против того, чтобы поработать пару лет за границей. Два года в Майами, а там видно будет.
— Честно говоря, я не готова к этому варианту, — сказала Сиднею Розанжела. — Я-то считала, что мы с тобой поженимся и поселимся здесь, в Сан-Паулу. Заживем своим домом, совьем гнездо.
Розанжеле особенно хотелось своего угла, своего гнезда, потому что она уже давным-давно жила под чужим кровом. Несколько последних лет снимала комнату в дешевом пансионе, привыкла, обжилась, но пансион совсем недавно закрыли, и она опять осталась без жилья. Снять отдельную квартиру она не могла и очень обрадовалась, когда увидела объявление в пиццерии Аны: «Сдается комната. Недорого». Розанжела тут же познакомилась с хозяйкой, которую звали Китерией, и договорилась о переезде.
Китерия нахвалиться не могла своей новой жиличкой — и милая, и добрая, и внимательная, так расписывала она Розанжелу Жозиасу, который иногда приходил по вечерам посидеть с матушкой Китерии, когда та уходила на работу. Китерия и Жозиас сдружились благодаря Ане и готовы были за нее горой стоять.
Но в этот вечер Жозиас пришел совсем по другому делу. Увидев Жозиаса так поздно, Китерия даже испугалась:
— Что ты здесь делаешь, Жозиас? — спросила она. — Что случилось?
— У меня даже сон пропал, Китерия. Со мной-то ничего, это с тем делом в аэропорту...
— Но ты же говорил, что все в порядке. Никто ничего не узнал.
— Теперь все осложнилось.
— Господи! Жозиас! Но ведь я только хотела помочь!
— Конечно, Китерия, а кто говорит, что нет. Впусти-ка меня. Нам нужно поговорить.
А на другой день Жозиас навестил и Элену.
— Простите и поймите меня правильно, дона Элена, но обратиться к вам за помощью было для меня последним средством. Не подумайте, что я решил воспользоваться тем, что когда-то оказал вам услугу...
— За которую я буду благодарна тебе всю жизнь, — тепло ответила Элена. — И не волнуйся, я никогда не подумаю, что ты пользуешься случаем. Хотя прекрасно отдаю себе отчет в том, каким трудным и рискованным делом была твоя услуга.
— Тем не менее все сошло благополучно. До сих пор никто ни о чем не догадался, никто ничего не сказал.
— И не беспокойся, никогда не скажет. Ты не представляешь, какое одолжение ты сделал всей моей семье. Мы стали сильнее, мы крепче связаны.
— Поэтому я и пошел на это, — ответил Жозиас. — Я так поступил потому, что знал: от этого всем будет лучше.
— Лучше и стало, гораздо лучше, — твердо высказала свое мнение Элена. — Но деньги я смогу передать тебе только завтра. Сегодня уже не успею в банк.
— Конечно, я понимаю и очень вам благодарен, дона Элена.
— Взаимно, — ответила Элена, прощаясь.
Нa следующий день она передала Жозиасу сумму, которую он у нее просил.

Элене очень не нравилось, что дочь ее строит из себя детектива, зато Ирена с головой ушла в следствие, которое вела, и не собиралась его бросать. Однако пока она не могла похвастаться особыми успехами. На каждом шагу ее подстерегали трудности и неприятности. Следователь Лопес отказался с ней даже говорить. Он больше не имел никакого отношения к этому делу, а само дело уже собирались сдать в архив. А вот этого никак не хотела и не могла допустить Ирена. Это означало, что правда о смерти ее отца никогда уже не выйдет наружу. Ирене стало казаться, что кто-то заплатил большие деньги за то, чтобы следствие прекратилось, ничего не выяснив, и теперь она делала все возможное, чтобы получить удостоверение стажера, которое давало доступ к полицейским архивам. Во что бы то ни стало она хотела получить дело Паоло Суареса. Ей казалось, что там она найдет что-то, что прольет свет и на дальнейшее...
С пропуском Ирене помог Сандру Росси. Студенты четвертого курса уже имели стажерские пропуска, и одна из девушек, приятельниц Сандру, охотно согласилась передать свой пропуск Ирене. Переменить фотографию было делом одной минуты.
Теперь Ирена чувствовала себя настоящим детективом. Она отправлялась в стан врагов добывать необходимые сведения.
В полицейском участке ее, как всегда, встретили без особой любезности. Что они там думают, в этих институтах? Другого дела нет разве у полицейских, как только возиться с сопливыми девчонками?
— Что поделаешь, с деканатом не поспоришь. Посылает вот... — с улыбкой просительницы говорила Ирена.
Любезно-нелюбезно, но дело Суареса ей выдали. Она быстренько просмотрела показания свидетелей. Так-так: уравновешенный, спокойный человек. Все любили. Замкнутая размеренная жизнь. Ага! Вот что-то интересненькое. В день смерти его встревожил какой-то звонок по телефону. Он убежал из кабинета, даже не выключив компьютер, чего с ним никогда не бывало. И буквально через полчаса погиб, сбитый машиной без номера.
Выйдя из полицейского участка, Ирена позвонила Кармеле и пригласила ее к себе.
— Понимаете, моему отцу тоже позвонили по телефону и изменили день вылета. После этого он погиб.
— Но ведь и моей сестре тоже звонили! Женский голос сообщил ей, что ее муж проживает в Сорренто с любовницей, после чего она срочно собралась в Италию...
— Один и тот же почерк во всех трех случаях, — подвела итог Ирена. — Мне кажется, что это лишнее доказательство того, что все три убийства связаны.
— Да, я тоже так думаю, — согласилась Кармела, — на свете есть люди, которые не останавливаются ни перед чем...
— Если я что-то еще узнаю, буду держать вас в курсе, — пообещала Ирена.
— Непременно, буду вам очень благодарна, — ответила Кармела.
Домой Кармелу отвез приятель Ирены Адреану, он как раз заглянул к Ирене и, узнав, что Кармела без машины, предложил подвезти. Адреану с Кармелой были уже знакомы, виделись у той же Ирены.
Взволнованная Кармела в полутьме машины выглядела совершенной красавицей. Адреану волновала близость красивой зрелой женщины, которая несколько смущенно, но охотно беседовала с ним по дороге. Говорила умно, увлекательно.
— Могу я пригласить вас в театр? — дерзнул он спросить, прощаясь. — И прошу вас, дайте мне номер вашего телефона.
— Я сама позвоню вам, — пообещала неожиданно для себя Кармела.
Адреану склонился и поцеловал ей руку, чем невольно еще больше смутил Кармелу. Господи! Да она уже забыла, что существует жизнь сердца! И такое вот странное волнение!
— Да-да, я позвоню вам, — еще раз повторила она и вышла из машины.

— Кто это тебя привез, мама? — спросила ее Изабелла.
— Один из твоих приятелей, — ответила Кармела и посмотрела на дочь со значением.
— Если ты связалась с мужчиной моложе себя, тебя в этом доме не поймут, — сказала ей дочь.
Кармела молча отправилась к себе в спальню. Она ни с кем не собиралась обсуждать ни своих проблем, ни своей личной жизни.
А Изабелла поторопилась в кабинет Филомены. Тетушка послала туда Андреа забрать финансовый отчет, который лежал на письменном столе...
— Вот я и поймала тебя с поличным, — воскликнула Изабелла, хватая Андреа за руку, в которой та держала конверт.
— Опомнись, Изабелла! — сердито ответила Андреа. — И отпусти меня сейчас же. Я забрала отчет, и только!
Изабелла заглянула в конверт: и в самом деле, только отчет.
— Но попадись тебе мои любимые снимки, я уверена, ты бы их украла!
— Скажи лучше — забрала, потому что они мои!
— Ничего подобного! — возразила Изабелла. — Я дорого за них заплатила!
— Верни их мне, Изабелла, — умоляюще произнесла Андреа. — Я это делала не потому, что хотела. У меня не было другого выхода.
— Да неужели? — издевательски протянула Изабелла. — А мне думается, что ты здорово повеселилась. Разве нет?
— Постыдись! — оборвала ее Андреа.
— Ладно! Мотай отсюда, сентиментальная убийца!
— Да как ты смеешь?! Ты! Шантажистка! — едва не всхлипывала Андреа.
— Не говори глупостей! Я что, разве денег у тебя требую? — грубо оборвала ее Изабелла.
Однако, чинно спускаясь вниз по лестнице, Изабелла и Андреа мирно беседовали — две старинные приятельницы, почти что подружки.
Кармела, которая шла вместе с Филоменой в столовую ужинать, взглянула на них и сказала:
— До чего же странно! Стоит мне мельком взглянуть на Андреа, как мне кажется, что я ее где-то раньше видела.
— Что за вздор! — сердито ответила Филомена.
Настроение ей окончательно испортил звонок Элизеу. Оказывается, их сестра Романа связалась чуть ли не с двадцатилетним мальчишкой. А что нужно этим желторотым? Только деньги, которые за них платит престарелая любовница.

0

13

Глава 13

Кармела нуждалась в совете. Их встречи с Адреану участились. Она стремилась к ним и боялась их. Адреану не скрывал, что увлечен ею, что жаждет близости. Но именно близость и страшила Кармелу. Что стоит за тяготением Адреану? Что он за человек? Разве поймешь это, разве разглядишь в том смятении чувств, в каком она находилась? Кармела боялась быть счастливой, но еще больше боялась страданий и унижений. Жизнь не баловала ее. Замуж она вышла совсем юной девушкой по страстной любви. Жизнь начиналась как упоительный праздник. Праздником было и рождение дочки. Но мало-помалу тускнели и меркли огни, слетала мишура, и обнажалось что-то очень горькое и неприглядное. «Вот это и есть жизнь», — говорили окружающие Кармеле. Муж разорил и бросил ее, когда Изабелла была еще совсем маленькой. Долгие годы Кармела растила ее одна на оставшиеся крохи. Сначала она все ждала, что муж вернется к ней, не верила, что он их оставил. Потом, преодолевая невзгоды, научилась ненавидеть его, а затем и вообще постаралась забыть.
Нищета и желание устроить будущее дочери привели ее под родной кров, и здесь она то и дело слышала презрительное: «Дармоедка!» от своей старшей сестры Филомены.
И вот жизнь вновь поманила ее праздничными огнями, но нажитый горький опыт говорил, что это блуждающие огни-приманки, которые заводят в трясину…
Кармела позвонила Ирене и попросила ее приехать. В последнее время они сдружились. Их связывали общие интересы, и Кармела стала доверять пусть очень юной, но чистой, цельной и волевой девушке.
Стесняясь, волнуясь, едва не плача, Кармела высказала все, что было у нее на душе.
— Я бы просила тебя как-нибудь стороной, невзначай узнать, что же на самом деле на душе у Адреану, — попросила она. — Тебе со стороны виднее.
— Хорошо, постараюсь, — серьезно пообещала Ирена, — но могу сказать сразу: он думает только о тебе. Деньги его не интересуют, у его отца их достаточно. А сам он парень очень хороший. Я его знаю с первого курса, он перечитал кучу книг, интересуется театром, кино, музыкой. Мне кажется, что тебе опасаться нечего. Адреану — человек искренний, без второго дна.
В дверь постучали, и не успела еще Кармела крикнуть: «Войдите!», как на пороге уже появился Диего.
— Простите, я не знал, что у вас гости, — извинился он.
— Диего, жених моей дочери, — представила Кармела. — Ирена Рибейру — моя подруга.
Молодые люди секунду смотрели друг на друга.
— Ирена! Да какая же ты стала красавица! — воскликнул Диего, радостно бросившись обнимать Ирену.
Ирена не осталась в долгу, расцеловав Диего.
— Диего! Вот здорово! Диего! — повторяла она. Кармела с недоуменным удивлением смотрела на них.
— Что тут происходит? — раздался ледяной голос. Изабелла смотрела, испепеляя взглядом жениха, который держал в объятиях какую-то девицу.
Но Диего ничуть не смутился, с простодушной радостью он сообщил Изабелле:
— Представляешь, это Ирена, друг моего детства. Мы все делали вместе — ходили в кино, в театр, в один и тот же клуб, в один и тот же лицей, летом ездили в один и тот же лагерь. Все каникулы проводили вместе!
Судя по сияющим лицам, воспоминания о прошлом у обоих были самые лучезарные.
— Пригласи Ирену на нашу свадьбу, — суховато, без особой любезности, сказала Изабелла. — Пусть она убедится, что ты уже мужчина, и счастливый мужчина!
— Что тут делает молодая особа? — столь же ледяным тоном спросила и Филомена, которая вошла следом за Изабеллой.
— Молодая особа — подруга моего детства, и я очень рад ее вновь увидеть. Мы не виделись много лет! — сообщил Диего, чувствуя необходимость защитить Ирену от явной враждебности и своей невесты и ее тетушки.
— Ах вот как! — протянула Филомена издевательски.
— Прошу прощения, но мне пора! У меня еще очень много дел, — все так же весело сказала Ирена. Она не собиралась обращать внимание на старую ведьму, которая явно невзлюбила ее с первого взгляда. И, вполне возможно, не без оснований. — Еще увидимся! — бросила она на прощанье и ушла.
Филомена после ее ухода сделала Диего форменный выговор.
— Эта особа — персона нон грата в доме Феррету, — заявила она своим тягучим, скрипучим голосом. — В дом она вошла только потому, что в голове у твоей будущей тещи гуляет ветер. Чтобы больше я о ней не слышала!
—Ирена — мой друг, девушка из прекрасной семьи и прекрасный человек, — встал на защиту своей подруги Диего. — И потом, извините меня, но мне не нравится, когда со мной говорят таким тоном!
— Самым обыкновенным, — слегка смягчив ледяной тон, сказала Филомена. —Твоя невеста ревнует, и я не хочу, чтобы эта особа бывала у меня в доме.
Высказав свою волю и не сомневаясь, что она будет исполнена, Филомена вышла из комнаты. Она терпеть, не могла, чтобы ей перечили. Несогласие Аны продать свою долю стояло у нее поперек горла как рыбья кость.
Не прошло и двух дней, как Ане был предъявлен документ на выселение. Занимаемое помещение она должна была освободить в ближайшую неделю.
Ана рассмеялась в лицо полицейскому, вручившему ей извещение. Дом — ее собственность. Никто не имеет права выселить ее! Дом купил Марселу и передал его на правах собственности детям — это Ана знала совершенно точно.
Но при ближайшем рассмотрении дело оказалось сложнее: в покупке дома Марселу участвовал как посредник, а покупал он его на деньги Филомены. До поры до времени Филомена не оформляла права на собственность, но теперь оформила и требовала освободить дом.
Ана обомлела. Удара с этой стороны она не ждала. Марселу предавал ее вновь и вновь. Теперь он оставил ее и детей без крова!
После минутного отчаяния Ана решила, что без борьбы она не сдастся. Она не позволит выкинуть на улицу своих детей! И, как всегда, кинулась за помощью к своему спасителю Жуке.
Жука в выходном костюме и белоснежной рубашке, гладковыбритый и благоухающий хорошим одеколоном, явно собирался приятно провести вечер. Но, увидев страдальческое выражение лица Аны, тут же сказал:
— Нет-нет, у меня ничего спешного. Я с удовольствием тебя выслушаю.
Сказал, но внутри у него будто застучал метроном — он отсчитывал каждую секунду, которую будет ждать его Элена, каждую секунду! Жука был верным человеком, он не умел подводить.
Выслушав Анну, Жука тут же вспомнил об адвокате, своем клиенте, и немедленно позвонил ему. Адвокат пригласил к себе Жуку и Ану на следующий день, успокоив пока, что, учитывая все обстоятельства, выселить Ану будет не так-то просто. Дело может затянуться на год, а то и на два. Ана вздохнула с облегчением и, поблагодарив Жуку, ушла.
Жука, прощаясь, ободряюще ей улыбнулся, сел в машину и рванул с места. Он бы полетел на крыльях, но вынужден был стоять на одном светофоре, потом на втором. Он попал в час пик и пережидал теперь один поток машин за другим. Жука молил Бога только об одном, чтобы Элена не ушла, чтобы она дождалась его.
А Элена уже собралась уходить. Она чувствовала себя всеобщим посмешищем и ругала себя, ругала Карлу, ругала Жуку за этот дурацкий ресторан, где все ее знали и теперь с удивлением посматривали, как нарядная и элегантная Элена сидит в одиночестве за столиком и украдкой посматривает на часы!
Зато Карла торжествовала, правда не показывая вида. Сколько она потратила сил, чтобы убедить Элену распроститься с Жукой. «Маленькое приключение всегда позволительно, — считала она, — но неприлично иметь рыночного торговца в качестве знакомого и тем более неприлично всерьез им увлечься». Это она настояла, чтобы Элена появилась в этом ресторане с Жукой. Она не сомневалась, что Элена увидит собственными глазами, как невыгодно отличается этот простолюдин от изысканного, образованного общества адвокатов, бизнесменов, банкиров. Конечно, Элена переживет несколько неприятных минут, оказавшись в обществе такого кавалера, но зато излечится от своей дури навсегда! А кавалер даже не появился! Что за прелесть! Карла демонически хохотала про себя. Потом ей стало жалко Элену.
— Пошли, пошли отсюда, — стала уговаривать она подругу. — Как раз успеем на ночную программу в Метрополитен-бар. В прошлый раз она была очень симпатичная. У них есть стиль, шик, выдумка.
— Оставь, Карла, — досадливо отвечала Элена. — Больше уже я никуда не поеду. Разве что домой.
— Какие глупости! Уж дома тебе делать совершенно нечего! Мы немедленно едем в бар.
Элена больше не видела смысла в том, чтобы спорить с Карлой. Ехать никуда она не собиралась, а отсюда, разумеется, пора было уходить.
Они вышли, и тут к ним подлетел Жука. Выражение лица у него было страдальческое, виноватое, несчастное.
— Простите меня, простите, — торопливо говорил он. — Если бы не несчастное стечение обстоятельств... Простите!.. Так спешил! И потом, всюду пробки!
— Я — домой! — заявила Элена разом и Карле с ее компанией, и Жуке.
— Я отвезу, — умоляюще попросил Жука, и похоже было, что он сейчас встанет на колени прямо тут, посреди улицы.
— Да, конечно, — согласилась Элена.
— Чао! — крикнула им крайне недовольная Карла. Едва они сели в машину, как Жука открыл рот, чтобы продолжить свои извинения, но Элена вдруг взглянула на него влажными от прихлынувших слез глазами и сказала:
— Как же ты мог так поступить, Жука? Я же люблю тебя! Люблю!
Проговорила и сама растерялась, признание вырвалось неожиданно, сказалось пережитое напряжение, постоянно натянутые нервы. Признание это было словно радуга после трепавшей ее грозы.
Жука растерялся не меньше. К этому он вовсе не был готов. Он восхищался Эленой, можно сказать, боготворил ее, был благодарен за то, что может так доверительно беседовать и ухаживать за этой восхитительной женщиной, но любить ее он не любил. Он любил Ану. И если бы Ана потянулась к нему как к мужчине, он любил бы ее так, как не любили еще никого в жизни!
Все это или примерно это Жука и высказал Элене. Он не мог ей лгать. Не мог воспользоваться ее доверчивостью, искренностью.
Для Элены прямодушие Жуки стало неожиданным унижением. Подсознательно она все-таки ставила себя много выше Жуки и нисколько не сомневалась в его благодарном ответном порыве. И вдруг...
Она почувствовала себя растоптанной, оскорбленной, едва не расплакалась, вспомнила все, что говорила ей Карла о неотесанных мужланах, и враждебно сказала:
— Не звони мне больше! Все кончено.
Домой она вернулась несчастная, с головной болью. А дома ее поджидали новые проблемы. Лукас уже с неделю как вернулся из больницы. Настороженный, потерявший веру в себя, он с трудом возвращался к обыденной жизни. И в этот день он тоже пережил тяжелый стресс — повстречался с Дудой Бесноватым, который когда-то заставил купить у него травку, а потом пристрастил Лукаса к наркотикам. И тот вновь стал к нему приставать. Не так-то просто расставался он со своими клиентами.
Лукас смертельно боялся Дуду, зная, что тому и порешить человека ничего не стоит.
Да, соседство трущоб дорого обходилось Элене!
Дуда был смертельным врагом и Жулии. Он пригрозил ей расправой, считая, что все ее начинания не что иное, как поиски популярности, желание привлечь журналистов, поднять шумиху. А шумиха в его владениях была Дуде совершенно ни к чему. В царстве беззакония как огня боятся стражей закона и порядка.
Но Жулия была не из тех, кого можно запугать. Она вопреки всем угрозам собиралась построить в трущобах ясли, а потом детский сад, а потом и школу! И надеялась, что Дуда все-таки поймет серьезность ее намерений, поймет, что она хочет им всем помочь, и рано или поздно станет ее союзником.
— Не надейся, тетя, — сказал, выслушав Жулию, Лукас. — Дуда страшный человек, он до сих пор мне снится. Приходит как ангел и оказывается дьяволом.
Удивительно ли, что у Элены были постоянно напряжены нервы? Не проходило вечера, чтобы она не молилась, прося сохранить жизнь сестре, Лукасу и Ирене, которая сама не знала, в какую бездну она ввергается...

Выяснив из дела Паоло Суареса, что он был членом клуба любителей лошадей, Ирена отправилась на ипподром. Она надеялась поговорить там с людьми, его знавшими и еще помнившими, и что-то выяснить.
Ирена очень любила лошадей и даже сама когда-то ездила верхом, но теперь не была уверена, сядет ли она на лошадь.
Народу на ипподроме было немного — одни, оседлав лошадей, медленно двигались по кругу, другие — по дорожкам. Ирена подошла к мужчине, седлавшему лошадь, поздоровалась, извинилась и осведомилась о Паоло Суаресе.
— Ничем не могу помочь, — ответил он. — Я в Сан-Паулу совсем недавно. Никого еще здесь не знаю.
Заговорила с другим — и снова безрезультатно: этот был новичком в клубе.
И вдруг Ирена увидела знакомое лицо — ее недавний попутчик, седоусый балагур, который вытянул ее машину из грязи, восседал на очень красивой лошади.
— Привет, красавица! — весело поприветствовал он ее. — Что ты здесь делаешь?
— А я хотела тебя об этом спросить, — смеясь, ответила Ирена. — Мне-то казалось, что тебе интересны только свиньи. И вдруг у тебя такая красавица лошадь!
— Эта лошадка — мой друг, верный и надежный. Можешь его погладить. Конь и всадник — одно целое.
Ирена не могла отказать себе в удовольствии и ласково потрепала коня по холке. Слово за слово, и они разговорились. Ирена рассказала, что ищет убийцу своего отца, рассказала о Паоло Суаресе, о том, что все считают ее сумасшедшей, но она от своего не отступится...
— Не робей, меня тоже все считают сумасшедшим. Но лучше не обращать внимания на таких людей. С такими людьми скучно!
Они поговорили еще немножко и расстались друзьями.
Вечером Тонику, увидев, что дед читает стихи, понял, что его вечно молодое сердце опять посетила любовь.

Посетила любовь и сердце Кармелы. Она чувствовала себя пятнадцатилетней школьницей, когда тайком убегала из дома и бежала в парк на свидание с Адреану. Себе она не удивлялась — какая женщина не потеряла бы голову при одном только взгляде на высокого стройного красавца? Но вот что этот молодой красавец нашел в ней? Она же для него старуха!
— Ты — сама гармония, — страстно шептал ей Адреану в ответ. — Зрелый ум, зрелое тело, чувство и чувственность. О такой женщине я мечтал! Ты моя любовь, Кармела! Единственная, неповторимая!
Филомена только поджимала губы, видя счастливый блеск в глазах Кармелы. Она видела красавчика, к которому ее идиотка-сестра бегала на свидания, позоря себя и свою семью! Пора было образумить пустоголовую вертихвостку. Средство образумить ее было только одно: нужно было отыскать ее мужа Адалберту. А уж он найдет средство призвать к порядку свою законную жену.
Филомена потихоньку настраивала против матери и Изабеллу, твердя о легкомыслии и безответственности своей младшей сестры.
Что было на душе у Изабеллы, кто знает? Но она всячески выражала привязанность тетушке Филомене, которая так близко приняла к сердцу все свадебные хлопоты племянницы. Главный собор города, лучший портной, большое количество гостей — аристократы, политики, бизнесмены, а потом — роскошное свадебное путешествие. Свадьба должна быть на самом высоком уровне — так решила Филомена, и Изабелла с радостью с ней согласилась.
Но у Изабеллы были свои проблемы. Одной проблемой был Марселу, другой — Ирена. Марселу по-прежнему избегал близости с ней, по-прежнему закрывал перед ней двери. Однако Изабелла была не из тех, от кого можно было отгородиться дверью. Сколько улыбок, нежных прикосновений, встреч в коридоре, денег невольному, а может, и вольному свидетелю Алфреду, и вот настал миг торжества — Марселу пал с высот своей гордыни! Марселу вновь в ее объятиях! Изабелла трепетала от сознания своей власти. Больше всего она любила этого мужчину за то, что он, такой далекий, чужой, недоступный, вдруг становился ее покорным рабом.
Но оказалось, что и женская власть над мужчиной небеспредельна, что подлинная его хозяйка — природа, неумолимая и суровая. Марселу в постели оказался бессилен. Изабелла была потрясена, смущена, раздражена. Она и жалела своего любовника, и негодовала на него.
После неосуществившейся любовной встречи с Марселу вторжение Ирены в жизнь Диего стало для Изабеллы еще болезненнее. Она истерически требовала от жениха, чтобы тот прогнал раз и навсегда настырную девицу, твердила, что не потерпит ее присутствия в его доме.
Диего только руками разводил. Он не скрывал, что Ирена была его первой детской любовью, но ведь детство так далеко, и он ни на кого не променяет свою красавицу Изабеллу, такую страстную, такую чувственную, богиню и блудницу одновременно.
В бурных ссорах с Изабеллой Диего держался спокойно, уравновешенно, но домой приходил до предела взвинченный. Когда, переступив порог своей квартиры, он увидел, что Клаудиу все-таки нарушил его запрет и превратил холл в фотолабораторию, то сам не хуже Изабеллы устроил скандал и выставил приятеля со всей компанией на улицу. Он не дал себе труда разобраться, что только крайняя необходимость толкнула Клаудиу на нарушение запрета — он пообещал Патрисии сделать несколько снимков и не мог не сдержать обещания. Патрисия пришла с Джеферсоном во избежание любых нежелательных нюансов, которые могли бы помешать работе. И Клаудиу почти закончил съемку, когда нелегкая принесла раздраженного Диего! Обидно! Но ничего не поделаешь! Клаудиу, Патрисия и Джеферсон с чувством большой неловкости покинули этот ставший таким негостеприимным дом.
После их ухода Диего стало ужасно стыдно. Стыдно стало и Ирене, которая наблюдала эту сцену: Диего пригласил ее к себе, желая как-то загладить грубость и нелюбезность Изабеллы.
— Здорово ты изменился. Диего, — только и сказала она, но в голосе ее прозвучало разочарование.
Ирена не стала говорить, что когда-то была от него без ума, что ей неприятно видеть, как он изменился, причем не в лучшую сторону. Она посидела недолго и ушла, оставив у Диего сосущее и тоскливое чувство вины.
Изабелла хоть и окольным путем, но добилась своего — вряд ли Ирена будет часто бывать в их доме.

0

14

Глава 14

Филомена, призвав к себе Марселу, решительно заявила ему:
— Если не договоришься с Аной, то можешь собирать вещички и искать себе другое жилье. В моем доме имеют право жить только мои союзники!
Произнеся эту фразу, она величественно подняла голову и выплыла из комнаты.
Марселу же сейчас занимало совсем другое. После неудачи с Изабеллой Марселу сходил к врачу, тот его успокоил, что все у него в порядке, что сказались, очевидно, усталость и нервное перенапряжение. Врач его успокоил, но Марселу не успокоился, нервных напряжений у него было хоть отбавляй — дети, Ана, Филомена, Изабелла, черная папка. Так что же теперь ему, записываться в старики?!
Лишь вечером он поговорил с Филоменой, предложив ей некий план, который должен был устроить всех. Филомена посмотрела на него с любопытством своими круглыми холодными глазами: она всегда ценила Марселу как работника и не случайно до сих пор терпела его под своей крышей. Поглядев внимательно на его бесстрастное лицо, она кивнула головой, выражая свое согласие.
Теперь у Марселу были развязаны руки, и впервые за много дней он снова словно бы на крыльях полетел к Ане, купив букет цветов, бутылку вина и кое-каких лакомств для ужина.
— Как я по тебе соскучился, Ана! Если бы ты знала, как соскучился, — говорил он, идя ей навстречу и раскрывая объятия.
И Ана, гордая, самостоятельная, резкая и решительная, вдруг обмякла и со слезами на глазах, с дрожью под ложечкой приникла к мужу, любовнику, возлюбленному, единственному мужчине, которого любила в своей жизни.
Больше они не говорили — говорили руки, губы, тела, такие знакомые друг другу, такие родные, они откликались счастьем на радость узнавания, приникали, проникали, сливались, изливали, напаивая друг друга блаженством и счастьем.
Откинувшись на подушки. Ана отдыхала, она всегда знала, что ее мужчина — самый лучший из всех в мире мужчин...
Глядя на Ану, не сомневался в этом и Марселу.
Дети были потрясены, когда увидели Марселу в пижаме, выходящего из спальни матери. Неужели отец вернулся к ним? Похоже, что вернулся. Но надолго ли?
Мир и покой воцарились в семье. Непрочный мир трудной любви между людьми с любящими телами, но уже не родственными душами.
Спустя неделю Марселу принес Ане подписать контракт, по которому вся пиццерия «Ла Мамма» отходила к ней, но зато она отдавала свои доли в двух других пиццериях Филомене.
Ана заколебалась, прежде чем взять ручку и поставить свою подпись. Контракт походил на капитуляцию, а она чувствовала себя в силах продолжать войну.
— Но ты же воюешь не ради войны, Ана! — воззвал к голосу разума Марселу. — Ты получишь в свое полное владение пиццерию, которую сама создала, свое детище. Ты же так ее любишь!
И Ана со счастливой улыбкой подписала контракт. После черных дней всегда наступают светлые. Их любовь оказалась сильнее случайных соблазнов, которыми так искушает жизнь.
—Теперь я снова чувствую себя полновластной хозяйкой своей жизни, — говорила счастливая Ана Китерии. — Я дорого заплатила за свой теперешний покой, но мои дети со мной, Марселу к нам вернулся, и вдобавок я стала полновластной владелицей лучшего заведения в нашем квартале.
— Очень рада за тебя, Ана, — отвечала Китерия. — Жизнь, она полосатая, это всем известно. А у меня, знаешь, в доме начались какие-то чудеса. Представляешь, я, уходя на работу, уложила, как всегда, маму в постель. Ты же знаешь, она у меня кроткая как голубица, сидит по целым дням в кресле на колесиках, молчит, похоже, и не понимает ничего. Ну так вот, уложила я ее в постель, а потом Розанжела мне говорит, что нашла ее в кресле.
— Может, ты просто собиралась ее уложить? — спросила удивленная Ана. — Может, подумала, что уложила?
—Да нет же, нет, — настаивала на своем Китерия. — Столько лет она даже пошевелиться не могла! Как же ей удалось выбраться из постели и сесть в кресло?
Посудив и порядив, обе женщины решили, что, вероятнее всего, Китерия не уложила старушку в постель перед уходом. Китерия покивала, соглашаясь, но про себя-то она знала: ее мать была в постели, когда она ушла! Однако сейчас ей было не до разгадывания загадок. Сегодня ее снова ждала ночь с Зе Балашу, божественная, потрясающая ночь! А завтра этот вечный бродяга вновь уедет! И она опять будет ждать его и горевать и, возможно, разгадывать загадки...

— Теперь мы закроем эту пиццерию, — сказала Филомена с язвительной улыбкой, беря из рук Марселу контракт.
Марселу промолчал.

Ана сожалела теперь, что рассказала детям историю своего знакомства с Марселу. Она была тогда совсем молоденькой девочкой, стояла растерянная на платформе, впервые приехав в большой город к брату. Среди толпы шныряли газетчики, громко выкрикивая: «Признанные невиновными молодожены отправляются в свадебное путешествие! Дело Феррету! Преступник повесился в камере!» И фотография Марселу и Франчески, она, конечно, куда старше его, а он такой молоденький, хорошенький! А женщины вокруг толковали: «Феррету-то старуха, а у мужа ее денег куры не клевали. А тут мальчик молоденький. Так вот, чтобы и денежки приобрести, и мальчика, только и оставалось, что шлепнуть беднягу. Богачам все можно. А бухгалтер с комбината, которого они засадили в тюрягу, ни в чем не виноват, это уж точно!» Все эти разговоры тогда так поразили ее воображение. Она думала, что подобные истории бывают только в романах или в кино, а не в настоящей жизни. А потом она познакомилась с тетушкой Ниной, с Жукой, узнала, что Марселу Росси вырос у них в семье, потом увидела его. Да-да, так все и началось... Прямо как в романе.
— Неужели отец был замешан в преступлении, мама? — спросил, прерывая ее, Сандру. — Он что, женился на Франческе из-за денег?
— Да нет. Все газеты раздули, вы же знаете, газетчики живут одними сенсациями, — отвечала Ана.
Но Сандру не мог успокоиться. Чем-то жутковатым повеяло на него от этой давней истории. Он не мог не рассказать о своих ощущениях Джеферсону.
— Признался и повесился в камере? — переспросил Джеферсон. — В самом деле подозрительно. Прости меня, Сандринью, но я не верю в невиновность твоего отца.
Сандру яростно кинулся на защиту папочки, но что он мог поделать, если и его точил червь сомнения.
— Только не говори ничего Ирене, я не хочу, чтобы она примешала к этому делу и отца.
Джеферсон пообещал.
Молчать одно, а думать другое. И чем больше думал Сандру, тем муторнее ему становилось. В нем словно поселились два человека: один — сын Марселу, и он отвергал все обвинения, свято веря в кристальную честность отца. А другой шептал: «У этого человека была связь с одной из Феррету, когда она была еще замужем за Луиджи де Анжелисом». Потом Луиджи убили, а он женился на старухе. Много лет спустя Франческу Феррету тоже убили. Снежный ком, одно цепляется за другое. И самоубийство в камере означает только одно: кто-то спрятал концы в воду! «Нет, я не сын вора и убийцы, который вдобавок плохо относится к матери! Нет-нет, я не его сын!» — взрывался тогда Сандру.

Жука только головой крутил и разводил руками. Что делать с молодежью? Только и жди от них что неприятностей! Ведь он строго-настрого запретил Тонику встречаться с Кариной и поставил срок: два года. Будет совершеннолетней — женись! А Тонику сейчас собирался жениться. Что скажет Ана, когда узнает? Жука вспоминал об Ане, и у него саднило сердце: у них с Марселу все опять вроде хорошо. Но разве может быть хорошо с Марселу, предателем Марселу, который столько раз ее подставлял? И Жука с замиранием сердца ждал, какая разразится буря после этого затишья?
Он и подумать не мог, что в преддверии большой бури в доме Аны разыграется крошечная, незаметная и поднимет ее Элена. Элена хотела посмотреть на ту, что так безраздельно завладела сердцем Жуки, хотела понять, насколько эта владычица заинтересована в своем преданном слуге.
Ана, увидев перед собой красивую элегантную женщину, пожелавшую поговорить с ней, не выразила особого удивления. За последнее время каких только разговоров не было: и Филомена, и ее племянница, а до этого и Франческа! Кого теперь еще принесло?
Когда речь пошла о Жуке, Ана очень удивилась.
— При чем же тут я? — спросила она. — Как это — отпустить Жуку? Мы живем по соседству больше двадцати лет. Он мой друг, мой ангел-хранитель, всегда рядом, всегда готов подставить плечо, когда мне нужна помощь. Как это я от него откажусь?
Элене с первого взгляда понравилась Ана, но тот непосредственный эгоизм, который звучал в каждом ее слове, не мог не возмутить ее. Ей стало обидно за Жуку. Им просто хотят пользоваться, ничего не давая взамен, не задумываясь, не размышляя.
— Отпустите его из рабства, — уточнила Элена. — Вам только кажется, что вы добрая и хорошая, а на самом деле вы ведете себя как властолюбивая эгоистка. И если вы это поймете, то не захотите, чтобы вам, как раб, служил человек, который может быть любим.
Ана почувствовала правду в словах незнакомки, которая, как видно, полюбила Жуку, но тем яростнее восстало все ее существо против этой правды.
— Святой Януарий! — воскликнула она. — Слышать такое в собственном доме! Да я и врагу такого не пожелаю!
Она не решилась выставить дамочку за дверь, но дала ей понять, что делать той тут больше нечего.
Элена и не собиралась задерживаться. Она высказала все, что хотела, лишний раз убедилась, что Жука — замечательный человек, если так преданно и нежно хранит привязанность к женщине пусть сильной и энергичной, но уже явно немолодой, по сравнению с которой она, Элена, просто юная девочка. И Элена поняла, что если завоюет сердце Жуки, то он будет принадлежать ей безраздельно, и от этой надежды у нее стало тепло на душе.
Ана, оставшись одна, кипя негодованием, принялась вспоминать прошлое. Она ведь не то что все эти дамочки, она сама пробивалась в жизни. Некому ей было помочь. Брат Улисс, которого она так любила, к которому приехала в город, очень скоро уехал, а потом умер, и она осталась совсем одна, без всякой поддержки.
Всякий раз вспоминая брата, Ана плакала — Улисс так любил ее, так помогал, а потом уехал на заработки и пропал. Она ездила искать его, а потом пришло письмо от матери, что Улисса нет в живых. Так они даже и не простились. Она даже похоронить его не смогла...
А Марселу? Он тоже никогда ей не был в помощь. Она и беременная всегда работала, а потом мучилась такими страшными болями. Только Жука и помогал, то врача вызовет, то компресс поставит. А когда она второго своего, Жулиу, рожала, то и в роддом ее Жука отправил... Что говорить? Ей без Жуки никуда. Правда, есть еще Жозиас, он тоже ей как брат, но, конечно, не Жука. Стоит ей себе представить, что Жуки нет рядом, и сразу ощущение такой сосущей пустоты... А вот по-другому, по-женски, она Жуку никогда не любила. И когда представляла, что приходит Жука к ней в дом будто в свой собственный, ложится в постель, ей тут же становилось не по себе. Нет, и все! Никакого Жуки ей не надо!
Так что дамочка, может, и права. Может, она, Ана, и в самом деле эгоистка. Ей и без Марселу Жука никогда не был нужен, а уж с Марселу и подавно... И Ана вновь принялась думать о Марселу, о том, как им хорошо вдвоем и какие у них хорошие дети... А Жуке надо будет сказать об этой дамочке. Ему будет приятно, что его полюбила такая красивая холеная женщина...
Узнав от Аны о визите, Жука был потрясен. Похоже, что Элена любила его всерьез. А чувства Жука уважал и привык с ними считаться.
Но ему приходилось считаться с чувствами очень многих своих домочадцев. Если тетушка Нина с восторгом приняла появление Элены в жизни Жуки, то Яра — очень болезненно. В чужой красивой незнакомке она сразу увидела сказочную ведьму-мачеху и всячески давала понять отцу, что не станет с ней жить под одной крышей. А как-то прямо сказала:
— Если ты женишься, я из дома уйду.

И точно так же болезненно переживал увлечение Элены Лукас. Мать была для него самым близким человеком. Сейчас он чувствовал себя неуверенно, ему трудно было вновь начать заниматься, влиться в жизнь сверстников. Боялся он и Дуду, который в данный момент пропал, но в любую секунду мог опять появиться. В общем, он нуждался в поддержке. А мать была занята чем-то или кем-то другим. И когда он узнал, что этот кто-то какой-то жалкий рыночный торговец, то ему стало стыдно за мать и обидно за себя. Они оба были достойны лучшего.
Для начала Лукас поговорил с сестрой, но Ирена сказала, что Жука ей нравится.
— И потом, даже если бы не нравился, я бы все равно и слова не сказала маме, — продолжала Ирена. — Она нас вырастила, мы уже вполне самостоятельные, и мама может делать все, что ей заблагорассудится.
— Нет, не может, — не согласился Лукас, — у нее есть семья, и она должна с ней считаться!
В один прекрасный день Лукас отправился на центральный рынок, желая поговорить с Жукой. Разговор вышел крайне неприятный. Парень грубил, старался унизить Жуку. Жука, который поначалу вполне искренне пытался успокоить нервного парнишку, постепенно умолк, поняв, что в Лукасе говорит только обида.
— Не смейте встречаться с моей матерью! Она мне очень дорога, и я сумею оградить ее от недостойных знакомств! — закончил Лукас.
Жука видел, что Лукас боится лишиться поддержки матери, боится потерять своего самого близкого человека и поэтому изо всех сил защищается от посягнувшего на нее врага. Сострадание и невольное сожаление о тех силах, которые им с Эленой придется потратить на то, чтобы как-то успокоить и поставить на ноги своих неоперенных еще юнцов Яру и Лукаса, — вот что чувствовал Жука, глядя на недобро набычившегося сына Элены.

Элена сказала, что идет на вернисаж, вышла из дома и села в машину. Но поехала она вовсе не в выставочный центр. В небольшом сквере у нее было вновь назначено свидание с Жозиасом. Она снова ехала к нему с деньгами.
— Я не знаю как, но закончи с этим делом! — умоляющим голосом повторяла Элена. — Ты же сам понимаешь, что это для меня значит! Мое благополучие, благополучие всей семьи зависит от этого.
— Понимать-то я понимаю, — ответил Жозиас, — только вот обещать ничего не могу. Уж больно дело-то сложное. Сама знаешь.
— Знаю, но верю, что и невозможное становится возможным, если очень захотеть.
Жозиас с сомнением сунул деньги в карман.
— Попробую, но обещать тебе ничего не могу, — сказал он.
— Все! Все в моей жизни зависит только от тебя! — такими словами проводила его Элена.

0

15

Глава 15

Филомене не составило большого труда разыскать Адалберту. Где еще можно было искать забулдыгу, прощелыгу, прожигателя жизни? Конечно, в привокзальной дыре, в квартале красных фонарей. Там она его и обнаружила. В плохоньком отельчике, потасканного, постаревшего, полысевшего. Филомена смотрела на него не без брезгливости и лишний раз пожалела, что Элизеу все еще в отъезде. Будь здесь ее разумный положительный муж, он прекрасно справился бы с этим не слишком приятным делом. Не только брезгливость, но и жалость к этому опустившемуся отпрыску благородной фамилии чувствовала Филомена.
В свое время Адалберту был неотразим, никто не умел так, как он, носить фрак, есть рябчиков и играть тростью. Все это особое умение, оно передается из поколения в поколение, за один раз этому не научишься. Не будучи сама аристократкой, Филомена ценила аристократизм. При этом она прекрасно понимала, что аристократические замашки — женщины, скачки, пристрастие к роскоши — обходятся дорого. Неудивительно, что все деньги Кармелы утекли неизвестно куда.
Адалберту был немало удивлен, увидев перед собой свояченицу. Он считал, что семейная страница его жизни закрыта навсегда. Но оказалось, что открывается не только новая страница, но и начало главы весьма завлекательно.
Филомена предложила Адалберту за месячный срок вернуть себе прежний аристократический блеск и обаяние неотразимого мужчины, а потом появиться у нее в доме и повести свою дочь Изабеллу к алтарю. Для приведения себя в порядок Адалберту открывается не слишком большой, но кредит.
—Ты должен поладить и с Кармелой, — прибавила Филомена, и Адалберту понял, что это и есть главное задание. — Если вы поладите, я приищу тебе доходное место, вполне возможно, управляющего моими ресторанами, и ты не будешь на меня в обиде.
— А если нет? — спросил Адалберту.
— Вернешься в свою дыру, — холодно ответила Филомена.
«Игра стоит свеч», — решил Адалберту, уставший от хронического безденежья и неаппетитных запахов дна, которые, скатываясь все ниже и ниже, он чувствовал все острее и острее.
Облик и образ жизни стареющего светского льва не претили ему, и он принял предложение Филомены.

Филомена с торжеством в душе смотрела за ужином на Кармелу, а та, погрузившись в грезы сродни девическим, улыбалась счастливо и безмятежно, как умеют улыбаться только очень любимые женщины.
«Дуреха безмозглая, — подумала про себя Филомена, — но я эту дурь очень скоро из тебя выбью», — а вслух сказала:
— Подумай, какая чудесная новость: Адалберту прислал о себе весточку. Он коммерсант, ведет дела с Аргентиной, здесь бывает наездами, но на свадьбу Изабеллы приедет обязательно. Судя по тону, он преуспевает.
— Я и думать о нем не хочу! — резко ответила Кармела, сдернутая со своих розовых небес на грешную землю.
Правду сказать, грешная земля в виде номера в мотеле и розовые небеса прекрасно между собой сочетались в жизни Кармелы, но это была ее собственная земля, и никакого отношения к Адалберту она не имела.
Да, они встречались с Адреану в мотеле, и Кармеле все время казалось, что ей снится чудесный, волшебный сон. Столько нежности, столько любви, столько восхищения получала она от Адреану, что невольно шептала про себя: «За что же мне такое? За что?» Сама она благоговела перед этим юным прекрасным божеством, которое и ее сочло небожительницей...
И вдруг Адалберту — сперва ловелас, а потом потаскун, начавший с дорогих кокоток и кончивший гулящими девками. Что может быть у них общего? При одном воспоминании о нем Кармелу затошнило. И как может Филомена хотеть, чтобы старый развратник, мошенник, нечистый на руку, повел невинную девочку к алтарю? Именно в этом видела Кармела что-то двусмысленное, нечистое. Однако спорить с сестрой не стала. Ей сейчас было не до споров. Она спешила, потому что вот-вот должен был пробить час свидания.
Филомена проводила сестру насмешливым взглядом — недолго осталось прыгать этой птичке: от законного мужа, с которым повенчана не только на краткую земную жизнь, но и на всю вечность, так легко не отвертишъся!
Поднимаясь к себе в кабинет, Филомена встретила Изабеллу. Глаза у бамбины, как любила называть ее Филомена, были заплаканными. На недоуменный взгляд тетушки Изабелла пролепетала:
— Скоро свадьба, и я так нервничаю! Такая перемена в моей жизни! Готова ли я к ней?..
— Все будет хорошо, дочурка, — постаралась ободрить ее Филомена, а про себя поставила в вину Кармеле еще и равнодушие к собственной дочери.
Кто как не она должна была подготовить невинную девочку к переменам, которые ждут ее в брачную ночь?! Вон как переживает, бедняжка!
А бедняжка только что пережила ужасную сцену — бессилие Марселу в постели показалось ей еще одним рычагом, благодаря которому она сможет им управлять. Оказавшись бессильным по-мужски, он станет бессильным и психологически. Поэтому Изабелла вновь повела себя как требовательная королева. Но Марселу вновь выставил ее за дверь со словами:
— Я не желаю иметь с тобой никакого дела, если ты не порвешь со своим идиотом! Ты же видишь, что ты мне просто отвратительна! Ты даже не можешь меня возбудить в постели!
Изабелла в ярости отвесила ему пощечину и, тут же разрыдавшись, понеслась вниз по лестнице. Таких унижений и оскорблений она не прощала! А это уже не первое! Но чем больше было унижений, тем яростней ей хотелось восторжествовать. Тем прочнее была ее связь с Марселу. Диего целиком в ее власти, и рано или поздно он найдет на Марселу компрометирующий материал. И Андреа тоже сделает все, что она ей прикажет, и пикнуть не посмеет!

Марселу прекрасно понимал, что до тех пор, пока черная папка не окажется у него в сейфе, спать спокойно он не сможет. Он решил отправить в дом к Ане Тонику. Парень ей почти что родственник, пусть покрутится в доме, а если представится случай, то и заберет папку. Ана, даже если и заглянет в нее, ничего не поймет, потому что наверняка посчитает ненужным хламом. Она и не заметит, если Тонику ее вынесет. Лишний раз напоминать Ане о папке он не хотел. Худой мир пока между ними держался.
Марселу вызвал к себе Тонику и сперва поругал за вечные опоздания.
— Парень ты толковый, но несобранный, недисциплинированный, — выговаривал он. — Тебе пора за ум взяться! Любая работа любит точность и аккуратность. На работу нужно приходить вовремя.
Тонику, который опоздал и в этот день, чувствовал себя виноватым. К тому же Марселу был не только его начальником, но и отцом Карины, а значит, с ним нужно было быть в наилучших отношениях, и он принялся оправдываться:
— Простите, сеньор Марселу, просто случай сегодня вышел совсем неожиданный. Я бежал на работу со всех ног и столкнулся с Жозиасом, вы ведь его знаете, он в пиццерии «Ла Мамма» работает, а тот какие-то документы нес, папка упала, они все разлетелись. Пока мы их собирали, время прошло, и я опоздал.
— Кстати, о документах, — уцепился Марселу. — Кое-какие, которые мне скоро понадобятся, остались у Аны. Сходи-ка к ней и забери. Они лежат в черной папке. Где точно, не помню, но ты увидишь, черная такая папка.
— А на ней серебряное тиснение, — уточнил Тонику.
— Да! — с удивлением согласился Марселу. — Ты что, видел ее у Аны?
— Нет, у Жозиаса. Он нес как раз эту папку, и мы едва не растеряли из нее документы.
«Еще не легче! — подумал про себя Марселу. — Значит, Ана передала папку Жозиасу. И передала тогда, когда у нас все как бы пошло на лад. Значит, она мне не доверяет. Уж не узнала ли откуда-нибудь о планах Филомены? Не заподозрила ли важность этой папки? Может, хочет взять меня в оборот?»
Лоб Марселу покрылся испариной, он отпустил Тонику, тут же позвонил Жозиасу и вызвал его к себе.
Впрямую о папке он говорить не стал, иначе и Жозиас, и Ана тут же поняли бы, что завладели чем-то крайне важным для Марселу, поэтому он пошел обходным путем. Он как бы пригласил Жозиаса в союзники — Ана, мол, сейчас очень нервна, своими действиями успела озлобить Филомену, но теперь, когда она станет полной владелицей пиццерии, ей нужно вести себя крайне осмотрительно, потому что у Филомены большая власть.
С Марселу Ана сейчас не делится своими планами, но один неверный шаг — и Ане несдобровать. Поэтому Жозиас, которому Ана так доверяет, должен всячески удерживать ее от необдуманных шагов. Сам Марселу всегда стоит на страже интересов и Аны, и детей и поэтому просит Жозиаса сообщать ему обо всем, что покажется ему странным или вздорным в поведении Аны. Может быть, возникнут какие-нибудь финансовые документы, о которых нужно будет посоветоваться со специалистом. Он, Марселу, всегда будет рад оказать услугу.
Жозиас внимательно выслушал Марселу, даже покивал, но Марселу почувствовал, что своим разговором ничего не добился. Более того, у него возникло неприятное ощущение допущенной промашки, ошибки, и он лихорадочно соображал, как бы все-таки заполучить Жозиаса на свою сторону. Он извинился и, оставив старика в кабинете, вышел, соображая, что бы мог ему предложить.
Но Жозиас недаром всю жизнь проработал официантом, он умел разбираться в людях и нисколько не обманывался в намерениях Марселу. Он видел, что тот волнуется, но нисколько не собирался ему помогать. Всей душой он был предан Ане и готов был защищать ее интересы до конца. Жозиас чувствовал, что попал в настоящее осиное гнездо и что здесь нужно держать ухо востро. Когда раздался телефонный звонок и трубку взяла секретарша Андреа, Жозиас тоже взял трубку. Из разговора Андреа и племянницы Марселу он понял, что у девчонки есть какой-то компрометирующий материал на Андреа, которым она шантажирует секретаршу. Андреа подтвердила по телефону: да, она сделает все, что потребует Изабелла. А что она потребует? Жозиас решил, что пора и ему разобраться, что все-таки делается в доме Феррету, где все друг друга подсиживают и плетут разнообразные интриги. Он хотел узнать, что грозит Ане, и найти средство обезопасить ее. Хорошо бы Ане всерьез подружиться с Андреа, а для этого... Теушка Дива, которая работает у Феррету в прислугах, не откажет ему и последит и за Изабеллой, и за всеми остальными. На свою тетушку Жозиас мог положиться как на самого себя.
Марселу был слишком взвинчен, чтобы найти выход из создавшейся ситуации. Значит, главное было успокоиться, тогда выход найдется сам собой. Вернувшись в кабинет, он извинился, что задержал Жозиаса, сослался на множество дел и добавил:
— Но несмотря на дела, буду рад тебя видеть, старина, в любой час дня и ночи!
Жозиас простился, а как только вернулся в пиццерию, тут же позвонил Диве и озадачил ее необычным получением:
— Ты же знаешь, тетя, всем, что у меня есть, я обязан Ане, — говорил он. — А теперь Изабелла хочет разрушить ее жизнь. Похоже, они даже затеяли бойкот против нашей пиццерии. Так вот, ты, пожалуйста, примечай все, о чем говорят в доме. А если будешь делать уборку в комнате Изабеллы, то попробуй найти то, чем она шантажирует секретаршу Андреа. Может, письмо какое или фото. Но делай все так, чтобы Алфреду ни о чем не догадался.
— Да никогда в жизни! — воскликнула Дива. — Это такой опасный тип! А о том, о чем ты просишь, не беспокойся! Я все сделаю, что смогу! Ты ведь был нам как родной сын. Только благодаря тебе мой старик умер как человек в хорошей больнице, и мы с тобой его похоронили по-хорошему.
— Спасибо, тетушка, буду ждать новостей, - с этими словами Жозиас повесил трубку.
Было у Жозиаса и еще одно дело, и оно камнем давило ему на сердце. Всякий раз он думал, что больше никогда к нему не вернется. Но оно возникало вновь и вновь…

0

16

Глава 16

Медленно, но верно Жулия добивалась своего. Дуда Бесноватый, который всячески вредил ей поначалу и доходил до того, что отправил своих подручных, чтобы те исколотили мальчишек, которых она обучала чтению, не желая, чтобы они вышли из-под его власти и продолжали подворовывать и продавать наркотики, постепенно отошел в сторону и пока больше не вмешивался в ее дела. Жулия надеялась, что он смирился с ее присутствием в трущобном квартале и что со временем она убедила этого негласного, но всемогущего властелина трущоб в своей полезности для бедняков. А пока в ожидании перемен она продолжала свою благотворительную деятельность. Жулия сумела организовать небольшой детский сад, и теперь молодые матери, отягощенные детишками, получили возможность выполнять хотя бы поденные работы и зарабатывать пусть небольшие, но деньги. После сада Жулия стала всерьез подумывать об организации школы, куда бы могли ходить детишки постарше.
Жулия делилась и своими успехами, и своими планами с Лукасом и Иреной. Лукас при одном только имени Дуды менялся в лице. Он не верил, что тетя сможет сговориться с бандитом, который снова попытался терроризировать его по выходе из больницы, но теперь, слава богу, исчез. Однако Лукас считал, что тот просто-напросто готовит новую акцию.
— Страшнее кошки зверя нет, — улыбалась Жулия. — Дуда тоже человек, вот увидишь, когда-нибудь и он будет работать с нами.
Но если относительно Бесноватого тетушка и племянник оставались каждый при своем мнении, то относительно Жуки они были единодушны. Оба его терпеть не могли.
Элена могла понять причины, по каким ее сын не принимает ее нового друга. Но какие причины у сестры?
— Он — прекрасный человек и заставил меня взглянуть на мир совершенно иными глазами. Я будто вышла из тесной, затхлой комнатушки на широкий простор. Tы же не снобка, как Карла, для которой мужчина без миллиона в банке даже не человек!
— Конечно, я не снобка, что за глупости ты говоришь, Элена! — отмахнулась Жулия и не стала продолжать разговор.
Однако у Элены все время оставалось ощущение, будто Жулия чего-то не договаривает, будто что-то от нее скрывает...

Зато Сандру не мог ничего скрывать. Измучившись своими ужасными мыслями, он отправился к отцу, чтобы выяснить с ним отношения.
— Как я был горд называть тебя отцом, а потом узнал, что ты человек без чести! — изливал с яростью свою горькую обиду парень, который с виду был уже взрослым мужчиной, но в душе оставался простодушным и беззащитным ребенком.
— Как это без чести? Что ты такое говоришь, Сандринью? — переспросил с некоторой растерянностью Марселу.
— Ты — вор, — выпалил Сандру. — Ты воруешь деньги и переправляешь их за границу. Мать обнаружила счета в папке. У тебя там немало долларов, и ты их своровал здесь!
- А где эта папка? - спросил Марселу, холодея.
Глядя на него, Сандру понял, что отцу нечего будет ответить на его обвинение, и, бросив в сердцах:
- Спроси лучше сам у мамы! – хлопнул дверью, чуть не ударив Изабеллу, которая подслушивала разговор Сандру с отцом.
Марселу нечего было спрашивать, он и сам прекрасно знал, где эта папка, но теперь он знал и другое – и Ане, и, возможно, Жозиасу прекрасно известно, что он – вор. Тем глупее выглядел его разговор с Жозиасом. Нужно было хорошенько все обдумать и что-то предпринять.

Изабелла не растерялась и подхватила расстроенного Сандру. Эта девушка вообще редко когда терялась. Она повезла его в бар. Ей нужно было кое-что у него выведать.
— Я так тебя понимаю, — ласково глядя на юношу, говорила она. — Отец нас с мамой бросил, и с малых лет я чувствовала себя сиротой.
Но у Сандру хватило ума не откровенничать с Изабеллой. Она хотела узнать подноготную Марселу, но не узнала ее. Однако не сомневалась, что все-таки узнает. Ей поможет Андреа. Стоит Изабелле помахать желтым конвертиком с красной ленточкой, и Андреа будет плясать перед ней на задних лапках, как собачка.
Что же касается Адалберту, ее отца, то, настроенная Филоменой, она просто мечтала о его возвращении. Изабелла видела свою мать в парке вместе с Адреану. Они целовались! Изабелла пришла в бешенство. Мать вела себя недостойно и легкомысленно. Ее нужно было призвать к порядку!
— Мама, у меня прекрасные новости! Звонил отец и сказал, что будет у меня на свадьбе. Я так рада! — сообщила Изабелла Кармеле не без яда.
У Кармелы перехватило дыхание. Слышать от дочери, что она рада человеку, который растоптал жизнь ее матери, оставил их обеих без гроша, было для нее непереносимо. Но еще непереносимее была мысль, что этот подлый человек, появившись, растопчет ее жизнь и во второй раз. И от этой мысли глаза Кармелы наполнились слезами. Она не развелась с этим негодяем только потому, что он исчез, сбежал. А теперь, когда дочь выросла, он вновь является как отец, как муж, чтобы снова мучить ее и унижать. Нет, она такого не допустит!
— Мне было стыдно сознаться, дочка, но в юности я влюбилась в подлеца, — сказала Кармела, гордо вскидывая голову. — Этот человек крал у меня чеки, подделывал подпись твоего деда. Он подделал и мою подпись, чтобы продать все, что я получила в наследство. Но и это еще не все! И если я ничего не говорила тебе, Изабелла, то только щадя тебя. И после этого ты хочешь, чтобы я приняла его с открытой душой? Хочешь, чтобы он вел тебя к алтарю?!
— Но это было так давно, мама! — ласково заявила Изабелла. — Отец побывал на самом дне и, наверное, о многом подумал, многое понял. Он ведь теперь преуспевает, у него, кажется, свое дело.
— Я и слушать о нем не хочу! — отчеканила Кармела. — И больше не говори мне о нем! Я устала и хочу спать.
Тон был несвойствен Кармеле, но раз уж она заговорила так властно, то Изабелла хоть и нехотя, но подчинилась ей. Как ни злилась она про себя на мать, но внешне пока еще не выходила за рамки послушания.
А Кармела, вспомнив проникновенную нежность Адреану, вздохнула со счастливым облегчением и поняла, что готова постоять за свое счастье.

Кармеле невольно завидовала Ирена. Завидовала беззлобно, скорее рассудком, чем чувством. Ей было бы приятно, если бы Адреану выбрал ее, и она пыталась понять, почему ему пришлась по душе Кармела.
- Ты поймешь меня, Ирена, когда полюбишь человека старше себя, — ответил на ее вопрос Адреану. — Другой ум, другие слова, более утонченные чувства.
- Ну что ж, может, и я влюблюсь в старика, — весело улыбнулась Ирена. — Может, и он мне придется по душе больше, чем Диего. Скажу тебе честно, что Диего вполне в моем вкусе, но у него уже есть хозяйка.

Диего был совсем не в восторге от того, что Изабелла так по-хозяйски с ним обращается. Он очень жалел, что поддавшись гневу, выгнал Клаудиу. Они были старыми друзьями, и ему было без Клаудиу одиноко. Да и вообще иметь за плечами ссору со старинным другом неприятно. Поэтому Диего очень обрадовался, когда, открыв однажды дверь, увидел перед собой Патрисию.
— Я взяла на себя смелость и пришла к вам, — начала Патрисия.
— Входи, входи! Очень рад тебя видеть. Только давай будем на ты. А где наш чокнутый Клаудиу? — обрадованно говорил Диего, ведя Патрисию в холл и усаживая на диван.
— Как раз из-за него я и пришла, Диего. Поверь, он не замышлял ничего дурного, ведь я пришла сюда с братом! Он просто собирался мне помочь. Сделать несколько пробных снимков. И представляешь, те, что он сумел сделать, имели успех. Похоже, что очень скоро мне предложат работу. Так что ты зря на него разозлился. Клаудиу очень переживает.
— Я тоже переживаю. И признаю, что погорячился, — покачал головой Диего. — А если Клаудиу больше не обижается, пусть переезжает обратно. Мне без него тоскливо.
Патрисия расцвела улыбкой, и Диего должен был признать, что такой девушке отказать просто невозможно.
Счастливая Патрисия рассказала, что поначалу у нее были большие сложности с родителями. Отец ни в какую не хотел, чтобы она искала себе работу на рынке фотомоделей. Но как отец уступил в конце концов матери, и она работает секретарем Атенора, так уступил он и Патрисии. Теперь она надеялась, что с помощью Клаудиу добьется успеха. Клаудиу был настоящий профессионал и снимки делал отменные.
К вечеру Патрисия с Клаудиу пришли вместе, друзья помирились, посидели, поболтали, распили бутылочку.
— Но снимать здесь ты будешь только Патрисию, — предупредил Диего. — Здесь тебе все-таки не фотостудия.
— Только Патрисию! — клятвенно пообещал Клаудиу.
Патрисию, которая стала главной в его жизни. Девушка его мечты, единственная, неповторимая!
У Патрисии были свои переживания, а у Фатимы, ее матери, свои. Клебер согласился работать у старинного своего приятеля Линеу, которого Фатима страшно не любила. Он подворовывал, сидел в тюрьме и теперь вновь занялся торговлей. Фатима не верила, что недобросовестный человек может исправиться, боялась, что он подведет ее мужа под монастырь. И вместе с тем она чувствовала, новая работа Клебера— это ее расплата за Атенора, которого Клебер не любил еще больше, чем она — Линеу.
Фатима попыталась поговорить с Сиднеем, но тот, не сумев отговорить отца с первого раза, отступился. У Сиднея и своих проблем было по горло. Он все хотел прояснить свои отношения с Розанжелой, сказать ей, что свадьбы не будет. Хотел, но медлил, предвидя скандалы, слезы, недовольство отца и матери. Но и оттягивать объяснение не имело смысла. Если подождать еще немного, женитьба станет неизбежной.
Сидней становился все угрюмее. Улыбался он только Яре, этой незлобивой простушке невозможно было не улыбнуться. Розанжела, видя эти редкие улыбки молчаливого, замкнувшегося в себе Сиднея, нервничала и раздражалась еще больше.
- В конце концов нам нужно поговорить и все выяснить, Сидней, - сказала она.
Похоже, что час свободы пробил. Сидней давно был готов к решительному разговору, но только не хотел начинать его первым.
- Да, нам просто необходимо поговорить, - с облегчением согласился он.
Они встретились вечером в кафе, посидели за коктейлем, а потом их будто толкнуло друг к другу, и они поехали в мотель.
Лежа в номере голова к голове после счастливой расслабляющей близости, думали они о разном. Розанжела о том, что ей очень повезло в жизни и она войдет в семью, где все небезразличны друг к другу, все друг о друге заботятся и будут заботиться о ней. Что жених у нее потрясающий мужчина, что он сводит ее с ума…
- Я тебя ревную к глупышке Яре. Ты меня простишь? – спросила расчувствовавшаяся Розанжела. – Хочешь, я попрошу и у нее прощения? В сущности, это так нелепо!
— Конечно, нелепо, — согласился Сидней, думая про себя, что все равно им придется расстаться.
Все стало предсказуемым, идет как по накатанному. Скука, обыденность. Все надежно, но нет чувств. Чувства умерли, они не сумели их сохранить.
Но в этот день они не стали выяснять отношений, пожалуй, это было бы слишком жестоко. Разговор состоялся несколько дней спустя, когда Розанжела пришла к Сиднею и они сидели в гостиной. Ни родителей, ни Джеферсона с Патрисией дома не было.
— Романтика исчезла, ты понимаешь? Трепет, беспокойство, в общем, чувства, — говорил Сидней.
—Я поняла, ты хочешь, чтобы я нашла себе другого для того, чтобы ты убедился, что все-таки любишь меня, — насмешливо сказала Розанжела.
Сидней опешил, такого он и представить себе не мог и совсем не этого хотел. Он хотел расстаться, ощутить себя свободным. Но думать, что Розанжела тут же найдет себе другого, было неприятно и даже страшно.
Розанжела с улыбкой наблюдала, как меняется в лице Сидней. В общем-то она уже поняла, что собрался сообщить ей жених. Она любила его всерьез, а ничего, кроме его ответной любви, ей не было нужно.
— Если тебе кажется, что мы не любим друг друга, Сидней, — начала Розанжела уже очень серьезно, — то давай расстанемся. Не чувствуй, что ты мне чем-то обязан.
— Но я же у тебя первый, ты мне доверилась, — принялся возражать Сидней, чувствуя, что Розанжела взяла инициативу в свои руки, что ветер желанной свободы уже овевает его, но приносит с собой не только желанную сладость, но и странное чувство горечи.
— Я не сомневаюсь в тебе, ты тот, кто мне нужен. Но если ты засомневался, то не переживай. Если бы я тебя не любила, я бы с тобой не ложилась в постель. Мне с тобой было хорошо, и ты передо мной ни в чем не виноват, — продолжала говорить Розанжела. — Мы будем вместе, только если ты любишь меня и для тебя радостно быть моим мужем. Если нет, мы расходимся без всяких проблем, Сидней!
Розанжела посмотрела на Сиднея так ясно, с такой искренней, доброжелательной улыбкой, что, может быть, впервые в жизни он оценил все бескорыстие и силу ее любви. Потом она сняла кольцо, положила его на стол, поднялась и, помахав ему с порога, скрылась за дверью.
Сидней остался сидеть, чувствуя, что в долгожданной свободе, наедине с которой он остался, романтики куда меньше, чем сосущей пустоты и одиночества.
Через несколько дней он позвонил Розанжеле и сказал:
— Розанжела, я люблю тебя. Назначь, пожалуйста, день нашей свадьбы.
Из глаз Розанжелы покатились крупные-крупные слезы, но голос был ровен и нежен, когда она ответила:
— Мы подумаем об этом вместе, хорошо, Сидней?

0

17

Глава 17

Последнее время Жозиас был почему-то напряжен, неспокоен, и Ана с сочувствием поглядывала на него. «Неужели он так дергается из-за черной папки?» - думала она. Жозиас очень не хотел ее забирать. Мало ему проблем с сыном-уголовником, который вдобавок торгует наркотиками, а тут еще и темные делишки Марселу. Но все-таки он ее взял, потому что был так предан Ане. Между ней и Марселу опять пробежала черная кошка. Контракт внушал подозрения, ей хотелось себя обезопасить. Ана была благодарна Жозиасу за помощь, и ей хотелось как-то его успокоить.
«Может попросить Китерию, - думала Ана, - они же так дружат. Жозиас чуть ли не каждый вечер читает ее матушке».
В пиццерии раздался телефонный звонок, Жозиас взял трубку и переменился в лице.
— О Господи, Ана, мой сын... — только и успел сказать он и бросился к выходу. — Срочно, очень срочно. Потом расскажу...
Ана проводила его взглядом и заторопилась к очередному клиенту. Без Жозиаса работы у нее прибавлялось, но не отпустить его она не могла.
Жозиас не вернулся и к закрытию пиццерии, видно, с сыном случилось что-то и впрямь серьезное.
— А что из себя представляет его сын? — полюбопытствовала Китерия, когда они вечером сидели с Аной за кофе.
— Сама толком не знаю, — отвечала Ана. — Жозиас никогда о нем не говорил. Кажется, он сидел в тюрьме, и даже не один раз. Может, и теперь его снова арестовали.
— Нет, кажется, выпустили, — поправила Китерия.
— Ну вот видишь, выпустили. — сказала Ана. — Господи Боже, избавь моих детей от этого типа. Не хватало только, чтобы и они пошли по дурной дорожке. Тоже стали наркоманами.
— Избави Бог! — перекрестилась Китерия. — Даже не говори такого. Ну, мне пора собираться, — прибавила она, вставая. — Ночная смена.

Свою ночную смену Китерия отрабатывала в баре на другом конце города. Она болтала с подружками, когда к ней подошел официант и сказал, что для нее есть клиент.
Китерия подошла к столику и увидела Витинью. Раз в месяц, получив зарплату, Витинью позволял себе удариться в загул. Гулял он подальше от дома и от глаз своей сестрицы Нины, которая никогда бы не простила ему подобных похождений. Нина была ему сестрой, любимой сестрой, и он щадил ее чувства. Щадил, потому что жалел. Ведь и отношения с Жозе у него испортились из-за Нины. Она первая влюбилась в Жозе. А была она безграмотная простушка, вроде Яры, Яра вся в нее пошла, однако решила писать Жозе письма. Письма за Нину писала Леонтина, их вторая сестра. Леонтина была образованная, и школу кончила, и книги любила. Писала, писала Леонтина письма и сама влюбилась в Жозе. А тот в нее.. В общем, они между собой поладили и оставили бедную Нину с носом. Нина, конечно, ночей не спала, от слез не просыхала. Тогда Витинью и наговорил Леонтине о Жозе всяких гадостей, чтобы свадьбу расстроить. Нину он жалел, а Леонтину недолюбливал, уж больно она всегда задавалась. Но никакие хитрости не помогли, поженились эти двое, а его, Витинью, и на порог перестали пускать. Жозе до сих пор ему не простил тех гадостей. А Нина? Что же Нина, они с Витинью друг друга жалеют.
О Нине тут же подумала и Китерия, увидев в качестве клиента соседа. Распереживалась страшно.
Скажет слово сосед, и вправду дело дойдет до выселения. А куда она с больной матерью денется?
Села Китерия за столик и принялась Витинью уговаривать ничего не говорить Нине. Она думала, тот сейчас артачиться начнет, рад будет ее подставить. Но Витинью, доброе сердце, сразу стал ее успокаивать. Китерия всегда была ему по душе, зачем ей лишние неприятности причинять? Посидели они, поговорили по душам, выпили, расчувствовались.
- Оказалось, что золотой ты человек, Витинью, - сказала ему Китерия, - сама я с тобой идти не могу, ты мне сосед, все равно что брат, но я тебе очень хорошую девушку устрою. Как в раю побываешь!
И она передала Витинью своей подружке Манон, которая обычно сама себе клиентов подбирала, однако по дружбе всегда была готова услужить. И обслужила Витинью так, что у того и утром при одном только воспоминании коленки дрожали и под ложечкой посасывало. С этой ночи Китерия с Витинью подружились всерьез и по-хорошему.

Зато для Аны эта ночь прошла беспокойно. Она все тревожилась за Жозиаса, и встревожилась еще больше, увидев, что он не пришел и к открытию пиццерии.
Зазвонил телефон, Ана с беспокойством подняла трубку. Звонила тетушка Жозиаса Дива и была очень удивлена отсутствием племянника. У нее были для него кое-какие новости.
— Но я все передам тебе, Ана, — сказала Дива. — Ты, наверное, в курсе. Он ведь для тебя старался.
Через некоторое время Дива пришла в пиццерию и подала Ане желтый конверт с красной ленточкой. Ана заглянула в него и все поняла. Пышнотелая Андреа вместе с таким же крупным мужчиной позировали в самых откровенных позах для какого-то порножурнала.
«Бедная Андреа, — посочувствовала про себя Ана, — видно, и у нее были в жизни тяжелые времена. На снимках-то она совсем молоденькая». Знала Ана секретаршу уже давно, и ничего дурного за ней не замечалось. Хорошо, что она теперь вырвалась из рук этой змеюки!
Получив конверт, Ана твердо могла рассчитывать на помощь Андреа. А раз та на комбинате вела все дела Филомены, а не только Марселу, то можно было быть спокойной: если будут строить какие-то козни против ее пиццерии, она о них узнает вовремя. Ана тут же позвонила Андреа и попросила ее заглянуть к ней. Видно, в голосе у нее было что-то такое значительное, что Андреа, отпросившись у Марселу. тотчас же побежала к Ане со всех ног. И не пожалела. Увидев желтый конверт с красной ленточкой, больше того, получив его в собственные руки, бедная Андреа залепетала:
— Дона Ана, дона Ана, вы не думайте. Мне такое никогда не нравилось, вы же знаете. Меня просто вынудили обстоятельства... Сказали, что только для Парижа. Разве могла я думать, что сюда дойдет...
— Да ладно тебе, Андреа! Изабеллу жаль, чем она теперь будет тебе жизнь портить?
Андреа ответила ей широкой ослепительной улыбкой.
— Но Изабелла пусть пока ни о чем не подозревает, — сказала тоже с улыбкой Ана. — Делай вид, будто ты ее боишься, как прежде.
— Ох, вот это самое трудное! — вздохнула Андреа. — Меня так и подмывает все ей выложить.
— Не спеши. Месть — это блюдо, которое подают холодным, говорят итальянцы. Мы с тобой заодно и против Изабеллы. Теперь она ничего не сможет поделать против моей семьи!
— Дона Ана, вы вернули мне жизнь, покой и радость. Никто еще не сделал для меня столько, — глаза Лндреа при этих словах просто сияли.
Когда Андреа шла по улице, то видно было, что идет счастливый, радостный человек, привлекательная женщина — неуклюжее, грузное существо бесследно исчезло.
Ана проводила взглядом Андреа, порадовавшись за нее, и тут же, взглянув на часы, взялась за сердце, такое у нее началось сердцебиение. Полдень, а Жозиаса все нет. Пора было его искать. Ана заглянула к Китерии и они вместе отправились сперва к Жозиасу домой, но у него была заперта дверь. Соседи сказали, что не видели его со вчерашнего дня. Значит, нужно было идти в трущобы и искать его сына. Может, там пригодится их помощь.

Ане и Китерии стало не по себе, когда они оказались посреди бараков, сколоченных из старых ящиков, кое-как сделанных навесов и куч тряпья. Все, что было мусором в городе, здесь шло в дело, и обеим женщинам показалось, что они оказались посреди колоссальной помойки. Здесь могло случиться все – убийство, ограбление. Из-за каждого угла могла показаться бандитская рожа или рука с ножом.
— Зачем искать себе неприятностей? — ворчала Китерия.
Но Ана шла вперед своей легкой пружинистой походкой, зорко поглядывая по сторонам. Она была не из тех, кто бросает друзей в беде. А то, что Жозиас в беде, она не сомневалась.
Первая живая душа, которую они здесь увидели, была женщина. Подойдя поближе, Ана поняла, что знает эту женщину — они с Марселу познакомились с ней в Италии. Встреча была, мягко говоря, неожиданной.
Жулия пересчитывала одеяла, которые принесла для бездомных ребятишек. Два одеяла уже успели пропасть.
— Добрый день! — поприветствовала Жулию Ана. — Что вы тут делаете?
— Как всегда, вожусь с беспризорными из трущоб, — ответила Жулия.
— Да, вы рассказывали, что занимаетесь детьми. Познакомьтесь, это моя подруга Китерия.
— Очень приятно. Жулия Брага, — и Жулия протянула Китерии свою сухую нервную руку.
— Наверное, вы здесь уже кое-кого знаете и сможете нам помочь, — вдруг сообразила Ана. — Мы ищем парня по имени Дуда. Его еще называют Дуда Бесноватый.
— А для чего он вам понадобился? — не слишком доброжелательно осведомилась Жулия, поглядывая на обеих женщин.
— Да нет, мы не наркоманки, — улыбнулась Ана. — Дело в том, что его отец работает в моей пиццерии. Сегодня он не вышел на работу. Исчез. И я хочу узнать, что с ним...
— Пойдемте, я вас провожу, — сказала Жулия, становясь очень серьезной.
Она довела их до барака, который казался покрепче других, и вошла вместе с Аной и Китерией.
Дуда встретил их стоя, насмешливо и неприязненно глядя на посмевших войти к нему трех немолодых женщин.
— Что с тобой? Что с твоим отцом, Дуда? — волнуясь, стала спрашивать Ана.
Дуда пожал плечами.
— С отцом? Не так давно он заходил, мы с ним поболтали, и он ушел.
Ана рассказала про телефонный звонок, про то, что Жозиас убежал как на пожар и с тех пор исчез.
— Я не звонил, — сказал Дуда, и было видно, что он говорит чистую правду. — Поймите, у нас нет ничего общего. Я ушел из дома, и с тех пор мы живем каждый сам по себе. Мои проблемы при мне, а его меня не интересуют.
Ана поняла, что разговаривать дальше бессмысленно, в голосе Дуды уже звучали угрожающие нотки. Тогда Ана протянула ему визитную карточку.
— Если что-то узнаешь, позвони мне. Жозиас — мой большой друг, и я очень-очень волнуюсь.
Глядя ей прямо в глаза. Дуда медленно разорвал картонный прямоугольничек на мелкие части.
— Пойдемте, — сказала Жулия, и женщины вышли из барака.
Жулия пригласила их к себе выпить по чашечке кофе, благо идти было совсем близко, а они все нуждались в минуте покоя и подкрепляющем.
Так Ана оказалась в квартире Элены Рибейру, но она об этом и не подозревала. Зато в разговоре с Жулией открылись весьма любопытные для нее вещи.
— Дуда Бесноватый — король этих трущоб, — объяснила Жулия, — и все там ему подчиняются как настоящему королю.
- Долго это не протянется, такие люди обычно плохо кончают, - со вздохом сказала Ана. – Бедный Жозиас, он говорил мне, что перепробовал все, чтобы вернуть сына. А когда они ссорились, Дуда угрожал убить его.
Женщины помолчали.
- Как поживает Марселу? – спросила Жулия.
- Неплохо. Марселу представил меня тогда как свою жену, но это не так, - сказала Ана.
Больше она не собиралась лгать никому, и оттого, что она сказала правду, натянутость, которую она ощущала с Жулией, прошла.
— Я это знала, — спокойно ответила Жулия, чем немало удивила Ану. В ответ на ее изумленный взгляд Жулия продолжала: — Очень давно я была знакома с Франческой. Знала и Марселу. Обстоятельства, при которых мы с ним познакомились, были не из приятных. Сразу после смерти первого мужа Франчески. Он тогда был совсем молоденький. На этот раз я была очень рада, что он меня не узнал. Но он был неспокоен. Вы путешествовали тайно, он боялся, что я кому-то расскажу о нашей встрече. Так, да?
— Да, это правда, — признала Ана. — Я и сама умирала от страха, что кто-то нас увидит и расскажет Франческе. И вас, конечно, мы тоже боялись.
— Нет, я не видела Франческу много лет, а если бы и увидела, то ничего бы говорить не стала, — успокоила ее Жулия.
Ана в ответ вздохнула, а в голосе у нее молоточком застучал вопрос, который она осмелилась задать только спустя полчаса, после кофе, когда они уже собрались уходить.
— Скажите, Жулия, а это не вы позвонили из Италии Франческе и сказали, что мы с Марселу там? — спросила Ана.
— Зачем мне это нужно? Я же сказала, что давным-давно не виделась с Франческой. — ответила совершенно спокойно Жулия.
— Конечно, с моей стороны очень некрасиво спрашивать об этом, потому что, видите ли, после этого звонка Франческа помчалась в аэропорт, а там ее отравили вместе с каким-то адвокатом.
— Моим зятем Элиу Рибейру, — так же спокойно сказала Жулия. — Он был мужем моей сестры. А вот и она, познакомьтесь, Элена Рибейру.
Элена и Ана, застыв, смотрели друг на друга.
— Мы уже уходим, — поспешно сказала Ана. — Очень приятно было познакомиться. Жду вас у себя в пиццерии. Всего хорошего.
Китерия с Аной ушли, а Жулия рассказала Элене, как они оказались у нее в доме.
— Так это та самая Ана, которая приворожила Жуку? — осведомилась Жулия. — Да, мир и вправду очень тесен.
А Элена сделалась сама не своя, услышав, что отец Дуды исчез. Отговорившись усталостью, она поспешила к себе в комнату и, бессильно опустившись в кресло, повторяла:
— Господи! Как же я могла решиться на такое? Я пошла на это ради сына...

Вот уже сутки в морге лежал труп благообразного немолодого мужчины. В карманах его нашли многое, включая крупную сумму денег, но никаких документов. Опознать его пока не могли. Судя по тому, что его отпечатков пальцев не оказалось в картотеке полицейского управления, к преступному миру он не принадлежал. Не было это и ограблением, поскольку при нем остались деньги. Труп был найден возле железнодорожного полотна, так что можно было говорить либо о несчастном случае, либо о самоубийстве. Если труп не опознают в ближайшие сутки, то он будет похоронен за государственный счет как бродяга.

Тонику, разумеется, не мог не рассказать отцу о просьбе Марселу. Поначалу он собирался держать язык за зубами, зная, что отец и Марселу в ссоре из-за Анны, но все-таки не утерпел. Ему было неприятно думать, что дядя Марселу собирался его подставить, и в каком бы он оказался положении, если бы мать Карины поймала его у себя как воришку.
Услышав, что Марселу разыскивает черную папку, а она находится у Жозиаса, Жука очень взволновался. Он прекрасно понимал всю значимость этой черной папки и знал, что это главный козырь в руках Аны.
До тех пор пока она будет у нее, Марселу ничего не сможет поделать ни с ней, ни с детьми. А вот на Жозиаса Марселу мог надавить — как-никак Феррету были хозяевами. В общем, ситуация нуждалась в обсуждении, и Жука отправился к Жозиасу. Но, как выяснилось, он не появлялся дома со вчерашнего дня. Иными словами, уже целые сутки. Такого с Жозиасом еще не бывало. И Жука обратился в полицию.
Когда Жуку повели в морг, то в представительном седом мужчине он тут же признал Жозиаса. Для Жуки это был тяжелый удар. Смерть непонятная, неожиданная.
Подписав необходимые бумаги в полицейском управлении, Жука заторопился к Ане. Вызвав ее из пиццерии домой, он сообщил ей и Сандру, что видел Жозиаса в морге.
— Нет-нет, это не Жозиас, — не поверила Ана и заплакала.
Жука гладил ее по голове.
— В полиции предполагают, что это самоубийство, — прибавил он.
— Самоубийство? — вскинулась опять Ана. — Нет-нет, не может быть! Мы прожили много лет бок о бок, не такой это был человек, чтобы жизнь самоубийством кончать. Я тут видела его сына, настоящий головорез! Я спросила его об отце, а у него глаза заблестели от ненависти. Нет, это не самоубийство, я уверена!

Китерия рассказала Витанью о трущобах, о Дуде, о Жулии.
— А я ведь знаю Жулию Брагу! — внезапно сказал Витинью. — Да! Да! Знаю!
Но Китерия даже не успела расспросить откуда. Прибежала Ана и сообщила, что Жука отыскал Жозиаса, отыскал в морге...
Пиццерия погрузилась в траур. Дети Аны, дети Жуки — все любили Жозиаса, все горевали о нем. Плакала о нем, непрестанно крестясь, тетушка Нина.
Утирал слезу и его друг Витинью. Весь квартал пришел хоронить Жозиаса, оказалось, что у этого незаметного человека очень много друзей.
Прощаясь с Жозиасом на кладбище, Витинью сказал:
— Друг Жозиас, ты ушел от нас, но в сердцах у нас навсегда останутся светлые воспоминания о тебе. Никто из нас не забудет, каким честным и хорошим человеком ты был. Нетрудно быть обходительным с чистой публикой, но ты, Жозиас, не обижал даже пьянчуг, которые засиживались у тебя в пиццерии, ты ни разу не поднял на них руки и всегда был с ними терпелив. Покойся с миром! Господь знает, что ты один из лучших, кто когда-либо стучался в двери рая. И замолви слово за нас, которые остались еще в земной юдоли.
Комок в горле помешал Витинью продолжать. Вытирая слезы, люди клали цветы на могилу.
— Покойся с миром, — шептали они. — Покойся с миром.

О похоронах Жозиаса знала и Ирена, как-никак Сандру и Джеферсон были ее друзьями. От племянницы Жулия узнала о смерти отца Дуды и пошла к нему.
— Я видела твоего отца однажды, когда он приходил к тебе. Сегодня его хоронят, — сказала Жулия.
— Мне это неинтересно, — ответил Дуда. — У меня давно нет отца. И никогда не было.
Дуда повернулся и ушел привычной расхлябанной походкой, а Жулия с негодованием смотрела ему вслед.
Услышав рассказ Жулии о Дуде, Лукас сказал:
— Наверное, Дуда любил своего отца еще меньше, чем мой отец любил меня.
— Не говори так, Лукас! Отец любил тебя, но он был непростым человеком, и отношения с людьми у него складывались непросто, — возразила брату Ирена.
- Только не с тобой, у тебя с ним были прекрасные отношения, — мрачно произнес Лукас.
- Не думай плохо об Элиу, сынок, — вступилась за зятя и Жулия. — В глубине души он страдал от того, что не может выразить свою любовь.
— На такие разговоры ты не купишь меня, тетя, — упорствовал Лукас. — Я прекрасно представляю, что должен был чувствовать Дуда. В конце концов, потерять отца — это большое облегчение.

0

18

Глава 18

Клаудиу любовался снимками Патрисии. Раз от разу она выходила все лучше и лучше. Как профессионал, он мог поручиться, что карьера фотомодели ей обеспечена.
На шум у дверей Клаудиу обернулся: Диего и Изабелла вернулись с ипподрома. Так рано он их не ждал, обычно они возвращались позже. Поэтому он и позволил себе заняться фотографиями. Ну ничего, сейчас он быстренько все уберет.
Диего взял одну фотографию и искренне залюбовался:
— Какая красавица!
Другую взяла Изабелла и пренебрежительно бросила на стол.
— Во что ты превращаешь свою квартиру, Диего? — возмущенно начала она. — Я думала, ты запретил превращать свой дом в фотостудию.
— На Патрисию запрет не распространяется, — добродушно ответил Диего. — Здесь Клаудиу снимает только ее.
— Что значит не распространяется? — продолжала заводиться Изабелла. — Не квартира, а черт знает что! Проходной двор! А тебе наплевать! Я тебе не какая-нибудь девчонка с улицы! Ты прекрасно знаешь, что мне это не нравится. Ты сделал это специально, чтобы мне досадить. И добился, чего хотел! Ноги моей здесь больше не будет!
Подхватив сумку, Изабелла выскочила за дверь, а за ней кинулся недоумевающий Диего: да что же это? Из-за чего?
— Вот уж сучка так сучка, — процедил про себя Клаудиу.
Вскоре вернулся Диего и устало опустился в кресло.
Клаудиу пододвинул ему бокал с пивом.
— Выпей — холодненькое, — дружески посоветовал он, сочувственно глядя на друга.
Диего отпил полстакана и со вздохом сказал:
— Иной раз просто жить не хочется! Все должно быть так, как она хочет. Сплошные капризы! Я уже намекнул доне Кармеле, что хорошо бы сводить Изабеллу к психоаналитику. Должен же кто-нибудь ей сказать, что в ее стремлении властвовать есть что-то болезненное.
— Да, властвовать она любит, — признал Клаудиу. — И в средствах не стесняется! — сказал и тут же осекся, прикусив язык.
— Что ты хочешь сказать? — встрепенулся Диего. — Ты что-то знаешь? Мне давно кажется, что вы с Изабеллой были знакомы и раньше. Расскажи, мы же друзья! А женитьба — дело серьезное, ты же знаешь! На всю жизнь.
Клаудиу согласился с Диего и рассказал, что знакомство его с Изабеллой состоялось, когда она пришла к нему в студию, заплатила большие деньги и поручила сделать снимки своего дяди Марселу с хозяйкой пиццерии, от которой у него было трое детей.
— Снимки я сделал, — закончил Клаудиу. — Как ты сам понимаешь, работа есть работа. А заплатила она очень щедро. Диего был поражен: при чем тут Изабелла? Историю Марселу он знал, но чтобы Изабелла вмешивалась в то, что ее совершенно не касается? Да еще таким непорядочным образом? В общем, с этой историей стоило разобраться.
На прямой вопрос Диего, зачем ей понадобились снимки, Изабелла, яростно сверкая глазами, принялась чернить Клаудиу:
— Этот завистник хочет оклеветать меня и расстроить нашу свадьбу! Он завидует твоему счастью, Диего! Положению в обществе! Образованию! Деньгам!
— Какие глупости. — отмахнулся Диего. — Мы с Клаудиу знакомы с детства. У него немало недостатков, но зависть к ним не относится. А ну выкладывай все начистоту. Отговорками я сыт по горло.
Разговор происходил в доме Феррету в кабинете Филомены. Изабелла огляделась вокруг — дома и стены помогают, и в голову ей пришла спасительная идея. Изабелла тут же обрела спокойствие и самообладание.
— Прости, я разозлилась на Клаудиу потому, что он дал мне клятвенное обещание молчать и нарушил клятву. Из-за него я тоже должна теперь нарушать клятву, которую дала тете Франческе. Это она попросила меня о снимках. Ей хотелось покончить с измучившей ее историей. А доказательств у нее не было.
— Что за бред?! Не могу поверить! Твоя тетя — взрослая женщина, она могла нанять кого угодно! Но вмешивать тебя, невинную девочку?! Да еще дать такое сомнительное поручение! Невероятно! Немыслимо!
— Раз не веришь, уходи! — разозлилась Изабелла. — Нам не о чем разговаривать!
— Нет, есть о чем! Ты собираешься стать моей женой, и мы непременно должны разобраться во всей этой истории. Почему ты не обратилась ко мне? Почему взялась за такое поручение?
— Тетя взяла с меня слово, что я никому ничего не скажу. Откуда я знала, что Клаудиу твой друг! Я нашла его по объявлению!
По объявлению! Нет. Диего положительно не нравились таланты, которые открывались в его невесте. Вдобавок он почему-то не верил ни одному ее слову. И это недоверие нравилось ему еще меньше.
Услышав громкие голоса в своем кабинете, Филомена открыла дверь. Изабелла кинулась к ней со слезами и, лепеча, рассказала историю о тете Франческе и снимках.
— Я не верю, что Франческа могла тебя об этом попросить, — такова была первая реакция Филомены. — Тебя, совсем девочку, Франческа не могла впутать в такую нелепую и гнусную историю.
— Вот и мне тоже не верится, — подал голос Диего, чем несколько отрезвил Филомену.
— Спросите Андреа, — вытащила свой последний козырь Изабелла, не сомневаясь, что Андреа подтвердит все что угодно.
— Андреа знала о снимках? — медленно переспросила Филомена.
— Нет. То есть да. В общем. Андреа позвала меня к тете Франческе, а тетя поручила мне отвезти фотографии и пленку на комбинат.
Филомена помолчала и сказала медленно и весомо:
— Я не стану ничего спрашивать у Андреа. Я тебе верю. Извини. Диего, ревнивая и неуверенная в себе женщина способна на нелепый шаг. Не сердись на мою сестру за то, что она втянула твою невесту в подобную низость. Лучше пожалей ее, потому что Франческа достойна жалости.
— Только сейчас я поняла, что не должна была так поступать, — плаксиво проговорила Изабелла. — Прости меня, Диего, но мне было так жаль мою тетю!..
— Хорошо, Изабелла, поставим на этом точку. Но отныне с какими бы предложениями к тебе ни обратились, поговори сначала со мной.
Диего поцеловал Изабеллу в знак примирения, но зерно сомнения было брошено в его душу. Беззастенчивость Изабеллы в поступках смущала его. То она просила его рыться в бумагах Марселу, то поручала сфотографировать Марселу с любовницей... От всего этого веяло грязным, гадким душком. Что за человек была эта большеглазая красавица, от одного прикосновения которой у него замирало сердце?
Горечь, близкая к горечи потери, отравляла мысли Диего о невесте, но воспоминание о сладости ее поцелуев пока соперничало с ощущаемой им горечью.

Горечь потери ежесекундно ощущала Ана. Годы и годы трудились они вместе с Жозиасом в пиццерии, и вот теперь рядом с ней образовалась пустота, и никто не мог ее заполнить. В горе ее таилась и тревожная, пугающая струнка, которой она боялась коснуться, звук которой боялась расслышать до конца. Когда им с Жукой вернули в полиции то, что нашли в карманах Жозиаса, — деньги, талончики на метро, жевательную резинку, в общем все, что там было, — Ана поняла, что недостает ключа от квартиры, который Жозиас никогда не забывал и всегда носил с собой, потому что жил один. Сердце у Аны упало: кто знает, может, Жозиаса и убили из-за этого ключа? А ключ был ей нужен. Она хотела пойти к Жозиасу на квартиру и забрать оттуда свою черную папку. Пока они ахали с Жукой по поводу отсутствия ключа и строили всякие страшные предположения, Китерия сказала:
— У меня есть ключ от квартиры Жозиаса, он мне его дал, чтобы я впускала к нему уборщицу. Пошли!
И они втроем вошли в маленькую квартирку Жозиаса, где царил идеальный порядок, какой бывает у аккуратных холостяков. Жозиас сказал Ане, куда положит папку, но в этом шкафу на укромной полке ее не оказалось. Они методично обыскали весь дом, но черная папка исчезла! И это и было то страшное, что делало горе Аны еще большим. То страшное, о чем она боялась думать до конца... Ведь Жука сказал ей, что Марселу знал о том, что папка находилась у Жозиаса, а Ана знала, что Марселу эта папка нужна позарез...
Прошло несколько дней, и Ана, не выдержав, все сказала Марселу. Услышав, что папка пропала, тот просто позеленел. На Ану он глядел так, будто смешивал ее с грязью — как она смела обвинять его в смерти Жозиаса? И как смела распоряжаться папкой?! Он затеял перемирие с бывшей любовницей по многим причинам, но, похоже, терпению его пришел конец! И все же Марселу так яростно оправдывался, что Ана ему поверила. Тогда что же? Может, кто-то украл эту папку, чтобы шантажировать Марселу? Сомнения, смятение, боль захлестывали Ану. Только у Китерии она могла посидеть, поплакать и отвести душу.
— Но ты же поверила Марселу, — убеждала ее Китерия, чтобы снять тяжкий груз с сердца подруги. — Он же тебе все объяснил.
— Поверила, да. Но разве я не верила ему все двадцать лет, а он разве не обманул меня?!
И тут вдруг дона Ивети, парализованная матушка Китерии, толкнула Ану своим креслом — она словно хотела что-то сказать, привлечь к чему-то внимание Аны, но только еще больше напугала ее. А еще больше напугал Ану своим появлением Жозе. Он приехал из очередной поездки и появился у Китерии, как всегда, веселый и жизнерадостный, читая стихи. Китерия бросилась ему на шею.
— В любом горе есть лучик счастья, — сказала она, обернувшись к Ане. — Ана! Смотри, Жозе приехал!
Ана грустно улыбнулась и поздоровалась — этот лучик предназначался не ей.
— И для тебя, Ана, у меня есть добрая весть! Завтра я с ней приду к тебе в пиццерию!
Ана поблагодарила Жозе за желание ее утешить, но про себя подумала: нет для нее сейчас добрых вестей.
На другой день, когда Китерия помогала Ане накрывать в пиццерии столы, появился Жозе в сопровождении мужчины средних лет, загорелого и крепкого.
— Вот она, добрая весть, Ана! Принимай! Это твой брат Улисс! Ты думала, что его нет в живых, а он вот, живехонек! И все тебе сам расскажет! — Жозе радостно хохотал, приглашая всех остальных присоединиться к его радостному смеху.
Но Ане было совсем не до смеха. Всякой шутке есть предел. Балагурству и розыгрышам Зе Балашу тоже. Грешно было смеяться Жозе над ее горем.
— Ана, ты меня не узнаешь, Ана? — мужчина подошел к ней совсем близко и внимательно посмотрел на нее.
— Нет, не узнаю, — сказала она, отстраняясь. — Мой брат Улисс умер много лет назад.
— Да дай ты ему все рассказать! — опять вступил в разговор Жозе. — Этого человека я знаю уже несколько лет, и он мне все твердит о сестре Ане из Сан-Паулу. А приехать боялся. Больно плохо он исчез и вестей о себе не подавал. Помнишь, Ана, куклу, которую я привез Карине? Это Улисс прислал!
— Нет, мой брат не мог исчезнуть на двадцать лет и оставить нас всех в таком горе, — твердо отвечала Ана.
— Ана, поверь, бывает в жизни так, что у человека есть основания исчезнуть, — продолжал уговаривать Ану Жозе. — Разве видела ты своего Улисса лежащим в гробу?
— Нет, не видела, но друг моего брата прислал к нам на родину письмо о его похоронах и чемодан с вещами: с рубашками, транзистором и фотографией!
— И все-таки я твой брат, выслушай меня, Ана, — умоляюще попросил загорелый седеющий мужчина.
— Нет-нет, — твердила Ана уже со слезами, и Китерия замахала руками на обоих мужчин:
— Идите, идите пока, придете попозже! — говорила она. — Я пока сама с ней потолкую. Слишком много на бедняжку всего валится. Одни ложатся в гроб, другие встают из гроба. Не так-то просто с этим справиться!
— Не робей! На Китерию можно положиться, — успокоил Жозе Улисса, лучшего официанта в Паране, откуда привез его Жозе.
А пока Жозе отвел Улисса к себе и познакомил со своим семейством. Жука был немало удивлен тем, что брат Аны оказался жив. Но Жука недолго задержался дома, он торопился на свидание с Эленой. Жозе мог быть теперь доволен сыном: Жука больше не держался за юбку той, что его не любила. Все свое время он проводил с женщиной, которая его обожала и которую сам он называл «моя ненаглядная».
А Элену обуревали страхи, свойственные каждой влюбленной женщине.
— А что, если я окажусь не такой, как ты думаешь, Жука? Что, если ты во мне ошибаешься? — спрашивала она. — Что, если ты во мне разочаруешься?
— Я? Ошибаюсь? Да на тебя стоит только посмотреть, и сразу видно, какая ты чудесная, ненаглядная, — ласково отвечал Жука.
— Обними меня покрепче, мне страшно... — и Элена крепко прижималась к Жуке, единственной своей опоре.

Дома счастливую Элену остановила Жулия.
— Подожди секунду, мне нужно с тобой поговорить. Ты как-то упомянула, что именно отец Дуды пришел к тебе и сказал, что Лукас стал наркоманом. И ты, кажется, дала ему крупную сумму денег. Да, Элена?
—Да, Жулия, я надеялась, что этот Дуда устроится в жизни и прекратит торговлю наркотиками. Но вышло так, что всякий раз, когда этому головорезу нужны были деньги, его отец приходил ко мне. И как же мне это надоело! Мало того, что мой сын стал наркоманом, я еще должна была постоянно откупаться...
— Скажи мне, Элена, ты имеешь какое-то отношение к смерти Жозиаса? Он тебя шантажировал? — Жулия испытующе смотрела на сестру.
— Никто меня не шантажировал, Жулия! Да, я встречалась с ним, я передавала ему деньги, но делала это по доброй воле и только ради спасения сына. Подозрения твои — верх нелепости!
— А мне кажется, что ты лжешь, Элена, — медленно произнесла Жулия.
Элена побледнела.
— Раз уж у нас пошел такой разговор, то тогда и я могу тебя спросить кое о чем, сестра, — начала она. — Ты прекрасно знаешь, как Ирена интересуется гибелью своего отца. Почему же ты не сказала ни слова о своем знакомстве с Франческой, с Марселу, с Аной?
— Это было так давно и не представляет собой ничего интересного, — отмахнулась Жулия.
— Нет, мне это очень интересно, тетя, — сказала вошедшая Ирена. — Так где же ты с ними познакомилась?
— С Франческой на автогонках в Кампус-ду-Жордан, ее первый муж был их большим любителем и дружил с одним моим приятелем. Ты его не помнишь, Элена, ты была еще слишком маленькой. С Марселу тоже в Кампус-ду-Жордан, в одном подпольном казино, когда он уже стал мужем Франчески. Но знакомство было шапочным. «Привет! Как дела?» — и все. А с Аной совсем недавно, сперва в Италии, где они путешествовали вместе с Марселу, а потом в трущобах. Удовлетворены? — спросила Жулия.
— Нет, тетя, мне все время кажется, что ты что-то скрываешь. И почему убийства выстраиваются в цепочку и всегда один и тот же почерк: телефонный звонок, срывающий человека с места, а потом смерть?..

Изабелла приехала на мясокомбинат за Диего в самый разгар спора между будущим мужем и любовником.
Оба мужчины слегка нервничали: на предприятие нагрянули инспектора с требованием предъявить им всю документацию. Они утверждали, что бухгалтер Марселу не доплатил налоги. Диего считал, что бухгалтер прикарманивал чеки по оплате налогов, подписанные Марселу, и настаивал на том, чтобы тот немедленно вызвал аудиторов, которые обязаны были все это проверить.
Изабеллу немало не смутила деловая перепалка мужчин.
— Дорогой, — обратилась она к Диего, — мы договорились с тетей Филоменой встретиться в церкви, чтобы обсудить предстоящую свадьбу!
Марселу метнул в сторону любовницы негодующий взгляд.
— Филомена платит тебе за то, чтобы ты работал, а не устраивал свадьбы в рабочее время! — еле сдерживая ярость, процедил сквозь зубы Марселу.
— А ты не кричи на моего жениха! — забавляясь тем, что она приобрела такую власть над этими двумя мужчинами, заявила Изабелла. — Он работает на мою тетку, а не на тебя!
Она видела, что Марселу кипит яростью, и это доставляло Изабелле утонченное удовольствие, возбуждало ее. Окинув Марселу наглым, торжествующим взором, она увела за собой Диего.

Филомена желала, чтобы свадьба ее племянницы стала самым значительным событием в Сан-Паулу. Она требовала, чтобы цветочники, оформители, музыканты прониклись высоким стилем дома Феррету. Она сама заказала цветы для букета, который должен будет преподнести Изабелле жених, и для алтаря, сама выбрала репертуар для оркестра и хора из двадцати человек. Сама показала, как расставить скамейки и какими лентами украсить стены.
После этого Филомена уже дома устроила репетицию церемонии выхода невесты, ознакомила Диего, у которого уже голова пошла кругом, с ритуалом дома Феррету, согласно которому жених, дожидаясь невесту, обязан выпить бокал марсалы и съесть конфетти— миндаль в сахаре, после чего он получит благословение семьи.
Наконец, жениху было дано разрешение удалиться, и Диего, горя желанием продолжить объяснения с Марселу помчался на работу.
К его приезду Марселу уже решил проблему с налогами, уволив бухгалтера и посоветовав своим адвокатам подать на него иск и доказать, что хищениями занимался именно бухгалтер.
Диего, не слишком удовлетворенный его объяснениями относительно бухгалтера, отправился в свой кабинет. Едва за ним захлопнулась дверь, Марселу позвонила Андреа и сказала, что с ним желает увидеться Изабелла. Не успел Марселу что-либо ответить как Изабелла, не нуждающаяся в особом приглашении, уже вошла в кабинет. Сердце у него заныло при виде ее соблазнительной фигурки, манящих глаз, чувственного рта.
— Что тебе надо? — резко спросил Марселу. Изабелла подбоченилась.
— Чтобы ты был моим посаженым отцом, — объявила она. — Чтобы все видели радость на твоем лице, когда ты будешь стоять рядом со мной перед алтарем.
Цинизм этой девушки поистине не знал границ, но и власть ее над ним казалась Марселу безграничной. Он влепил ей пощечину. Изабелла как будто этого и ожидала: она бросилась к Марселу и, извиваясь всем своим гибким телом, впилась в его губы поцелуем.
— Ты будешь самым чудесным посаженым отцом во всем мире, — сквозь поцелуи бормотала она. — Ох, я умираю от тоски по тебе. Я хочу тебя!..
— Ты сумасшедшая, — едва владея собой, пролепетал Марселу. — Уходи, уходи...
— Я жить не могу без твоих ласк, — покусывая его за мочку уха, простонала Изабелла. — Мне не прожить без тебя, милый мой!
— Зачем же ты выходишь замуж за этого придурка? — пытаясь оторвать от себя сжавшие его как обручем руки Изабеллы, проскрежетал Марселу.
— Он даст мне деньги, которых у тебя нет, — еще крепче оплетая его руками и ногами, шептала Изабелла, — но мое тело, мое сердце всегда будут твоими... Если бы мы с тобой поженились, то убили бы то лучшее, что есть между нами, убили бы эту страсть, это безумие... Я хочу тебя прямо сейчас!
Наконец Марселу удалось высвободиться из ее объятий.
— Нет. У кого-то из нас должна остаться хоть капля разума, — задыхающимся голосом произнес он. — Я жду тебя завтра в десять в баре нашего отеля. — Пригладив взлохмаченные волосы, Марселу приоткрыл дверь кабинета: — Андреа, скажи Диего, что его невеста здесь и она хочет встретиться с ним.
Андреа умела владеть собой: вид ее не выдал того разочарования, которое испытала она в эту минуту. Ведь она уже вызвала Диего в кабинет Марселу якобы по делу, от души надеясь, что тот успеет застать свою невесту в объятиях ее патрона...

Ану продолжали мучить сомнения относительно воскресшего брата, и она с раннего утра прибежала поделиться ими с Ниной и Жозе, у которых остановился Улисс. Ей по-прежнему казалось, что Жозе разыгрывает ее.
— Если это и правда мой брат, почему он не объявился раньше? — пыталась выяснить она у Жозе.
— Пусть он лучше сам тебе все объяснит, — устав от ее вопросов, отозвался Жозе. — Когда я ему рассказал, что от тебя ушел Марселу, тогда он произнес: «Час настал». Наверное, Улисс имел в виду, что настало время ему открыться тебе и предложить свою помощь.
— Когда Улисс проснется, мы скажем ему, что ты хочешь его видеть, — предложила Нина. — Поговорите вдвоем, может, он сумеет доказать тебе, что в действительности является твоим братом.
Улисс не замедлил навестить Ану и первая же произнесенная им фраза должна была рассеять все ее сомнения:
— Как похожа Карина на нашу двоюродную сестру Консейсон!
Потрясенная этими словами, Ана опустилась на диван.
— Ты помнишь Консейсон?!
— Конечно, и ее, и дядю Бенту! Он обожал петарды! До того дострелялся, что потерял три пальца! И тетку Кандиду помню, у нее были разные глаза. А ты помнишь, как упала в реку и чуть не утонула? Я тебя тогда вытащил из воды!
Улисс обрушил на Ану столько подробностей из их общего детства, что не оставалось ничего другого, как признать его братом.
— Но почему ты молчал все эти годы? — продолжала допрашивать его Ана. — Мы получили письмо, что ты умер!
— Я сам написал это письмо, — признался Улисс. — Я хотел, чтобы вы поверили в мою смерть. Дело в том, что все эти годы я был в тюрьме... Мы поругались с одним типом, схватились оба за ножи, и я его прикончил. Адвокат не смог доказать, что это была самозащита. Меня посадили на двадцать лет. Мама не пережила бы такого позора, вот я и придумал распустить слухи о своей смерти.
Все это было довольно логично, но что-то мешало Ане броситься брату на шею. Она сама не могла понять, какое звено в его рассказе кажется ей слабым и почему лицо Улисса не внушает ей доверия. Но в то же время Ана понимала, что, кто бы ни был этот человек, сейчас нужно оказать ему помощь, а там видно будет.
— Что ты собираешься теперь делать? — спросила она Улисса.
— Пойду искать угол и какую-нибудь работу, — с надеждой глядя на нее, отозвался Улисс. — Я прежде работал официантом. Соображаю кое-что в кассе, в заказах.
— Ладно, - наконец решилась Ана, — оставайся здесь, в пиццерии, будешь работать у меня. Только имей в виду, сюда стекается народ со всего Сан-Паулу.
— Я тебя не подведу, — преданно глядя на Ану, проговорил Улисс.

Несмотря на то, что сам Жозе считал себя стариком, женщины все еще засматривались на него. Дело в том, что он принадлежал к тому типу мужчин, которые придают не слишком большое значение своему обаянию, что делало его особенно неотразимым в глазах представительниц слабого пола.
Но об Ирене, с которой он как-то случайно столкнулся на дороге, он и думать не смел.
Сегодня он снова увидел эту очаровательную девушку, оказавшуюся также уроженкой Сан-Паулу. Ирена первая окликнула его:
— Э-эй! Здравствуй! Ты у меня постоянно под ногами путаешься! — шутливо приветствовала она Жозе.
— А может, это ты у меня под ногами болтаешься? — парировал Жозе, стараясь скрыть радость, которую доставила ему новая встреча с этой девушкой. — Я только что из Параны, привез много вкусных вещей. Зайдешь ко мне на кофе?
Ирена покачала головой с озабоченным видом:
— Не могу. В другой раз. А сейчас я тороплюсь. До встречи!
«Да, надо привыкать получать отказы от девушек, — грустно подумал Жозе, глядя ей вслед. — Конечно, ведь я уже старик. Но какая же она красавица!..»

Ирена торопилась на встречу с Дудой Бесноватым, сыном Жозиаса, бывшего официанта Аны. Она надеялась узнать от Дуды, не слышал ли он чего-либо о женщине с северо-восточным акцентом, которая позвонила Жозиасу, с тем чтобы выманить его из дому. Ей это удалось, и Жозиас погиб.
Сандру предупредил ее, что этот Дуда — человек опасный. С ним не раз приходилось сталкиваться Жулии. Дуда расценивал ее благотворительную деятельность как вмешательство в его бизнес, в торговлю наркотиками. Он уже сделал Жулии первое предупреждение: проколол шины колес ее автомобиля.
С первой минуты их встречи Ирена почувствовала: Дуда что-то знает. Знает, но размышляет: то ли над тем, как подороже продать ей информацию, то ли как скорее избавиться от нее. Очевидно, остановившись на второй идее, Дуда прервал Ирену:
— Ладно, мне это все неинтересно. Ничем не могу помочь.
— Дуда, Жозиас был твоим отцом, он любил тебя! Неужели тебя это не волнует?
— Уматывай отсюда! Надоело с тобой трепаться, — отрезал Дуда.
— Но это очень важно, — продолжала настаивать Ирена. — Я знаю, что ты можешь мне помочь!
Дуда мотнул головой:
— Проваливай отсюда. И не смей меня больше доставать, поняла?
«Просто заговор молчания!» — подумала Ирена. Но она была не из тех, кто легко расстается со своими идеями. Ирена поехала к Ане. Ее интересовал один вопрос, и многое зависело от того, сможет ли Ана на него ответить.
— Извините, что опять беспокою вас, — дипломатично начала она, — мне хотелось узнать одну вещь. Жозиас получал ведь не так много, чтобы его заработка хватало на адвокатов, выгораживавших сына в суде.
— Он прирабатывал на стороне, — объяснила Ана, — в районе парка. В гостинице под названием «Лампони»...
Ирена направилась в «Лампони», рассчитывая там переговорить о Жозиасе с официантами. Может, им что-то известно? Но случай перевернул ее планы.
Не успела Ирена подойти к стойке бара, как увидела в зале танцующих Изабеллу и Марселу.
Их движения, их взгляды, наконец, мимолётные поцелуи, которыми обменивалась эта парочка, продолжая медленный танец, не оставляли сомнений в цели их появления здесь и в характере их отношений. На глазах ошеломленной Ирены они вдруг остановились, порывисто обнялись и, покачиваясь как пьяные, пошли к лифту...

Клаудиу поджидал Патрисию у школы.
Увидев девушку, сбегающую по ступеням вниз в окружении подруг, его лицо расцвело улыбкой. Но как только Патрисия сообщила ему, что мать запретила ей встречаться с ним, улыбка слетела с лица Клаудиу, и на нем отразилась растерянность.
— Как же она может быть против меня, если мы даже не знакомы? — возмутился он.
— Она вообще не хочет, чтобы я с кем-то гуляла, Клаудиу, — объяснила Патрисия. — Она боится, что я рано выйду замуж!
— А ты сказала ей, что я тебя люблю? Что мы можем взрослеть вместе? Ты — как модель, я — как фотограф, — настаивал Клаудиу. — Позволь, я сам поговорю с твоими родителями, объясню, что у меня честные намерения, и попрошу разрешения видеться с тобой.
— Tы на это отважишься?! — изумилась Патрисия.
— Конечно. Я не хочу потерять тебя ни за что на свете!
Вдохновленная признанием Клаудиу, Патрисия в тот же день решила переговорить с матерью.
Когда Патрисия вернулась домой, она сразу поняла, что над домом только что пронеслась какая-то гроза. Отец заперся в своей комнате, братья сидели хмурые. Патрисия подступила с расспросами к Сиднею и узнала от него, что сегодня брат застал отца над оформлением незаконной сделки, которую предстояло заключить в Парагвае. Сделку эту, естественно, навязал ему проходимец Линеу. Сидней вырвал пакет с документами из рук отца и категорически запретил ему принимать участие в подобных вещах. Ему удалось убедить отца в том, что он был не прав, и тем не менее Клебер, мрачнее тучи, закрылся в своей комнате.
Патрисия вполуха выслушала эту историю и тут же завела разговор с матерью и братьями о том, что ее волновало.
— Ты слишком молода, чтобы завести парня, — проговорил Сидней.
Розанжела, которая присутствовала при этом разговоре, возразила:
— Мы с тобой встречаемся с детства.
— Да, вам можно, а мне нет? — тут же уцепилась за это заступничество Патрисия.
— Но мы же не знаем твоего парня, — беспомощно произнесла Фатима.
— Мама, Джеферсон его знает! Внимание Фатимы переключилось на сына.
— Ну и как он, сынок?
— Клаудиу — хороший парень, — авторитетно заявил Джеферсон. — В чем проблема, мама? Пригласи его на ужин, и тебе сразу все станет ясно.
— Правильно, — поддержала Джеферсона Розанжела. — Это лучше, чем гадать, какой он.
— Ладно, — сдалась Фатима, — передай своему Клаудиу, что я приглашаю его на ужин в понедельник.
Патрисия подпрыгнула от радости.
— Спасибо, мама!
— Вот только не знаю, что скажет об этом отец, — задумчиво проговорила Фатима.

0

19

Глава 19

Элена была не из тех высокомерных дам, которым социальная спесь мешает разглядеть в простом человеке, вроде Жуки, преданное сердце и тонкую душу. Он все больше и больше нравился ей. Одно омрачало ее радость от их частых встреч — настороженная, почти агрессивная реакция сына на ее нового знакомого. Жука это быстро заметил и старался сделать все, чтобы завоевать доверие Лукаса. Но когда Жука честно объявил Лукасу, что желает с ним подружиться, тот пренебрежительно пожал плечами:
— Тоже мне — друг! Друг — это тот, на кого можно положиться!
— Ты можешь мне доверять, — с горячностью принялся убеждать его Жука. — Я уважаю твою мать и тебя тоже. У меня хорошая семья. Я хотел бы как-нибудь познакомить вас с моим отцом, теткой, детьми. Все они славные люди, каждый из нас желает счастья другому. И я не способен причинить вред твоей матери, твоей сестре, тебе, Лукас. В тебе много скрытой энергии, ее необходимо направить по верному руслу. Я могу помочь тебе с устройством на работу!..
Последнюю фразу, как буквально сразу же понял Жука, произносить не следовало. Лукас побледнел, весь передернулся:
— Ты воображаешь, будто я пойду работать на рынок или в магазин? Еще чего!
С этими словами Лукас выскочил из комнаты, и Элене пришлось извиняться перед Жукой за грубое поведение сына.
Она понимала — сын ревнует ее к Жуке. Элена пыталась объясниться с ним, но Лукас твердил, что он всегда был последним в доме из-за мерзавца-отца и что сейчас ради нового проходимца мать готова задвинуть его в угол, как мебель.
— Нет, это неправда! — в порыве возмущения воскликнула Элена.
Нервы у Лукаса сдали: Элена увидела, как из его глаз потекли слезы.
— Прости меня, мама. Не бросай меня, мама! Мне страшно.
Элена порывисто обняла сына.
— Зачем ты такое говоришь, сынок? Ты — главная гордость моей жизни. Я никогда не подумаю о собственном счастье, если тебя не будет рядом. Не считай, что Жука значит для меня больше, чем ты. Он очень мне дорог, но никогда не станет дороже тебя. Пойми это!
Лукас, как маленький, зарылся лицом в колени матери.
— Это очень трудно, мама! Трудно, потому что я всегда чувствовал себя в этом доме чужим, посторонним...
Элене с трудом удалось успокоить сына, а тут еще явилась совершенно расстроенная дочь. Она рассказала матери о том, что видела в отеле Марселу и Изабеллу.
— Я чуть не умерла, когда их увидела! Как они страстно обнимали друг друга! У меня было желание запрятаться в какую-нибудь дыру, забиться в щель...
Элена слушала дочь и не верила собственным ушам.
— Не может быть! Невеста Диего влюблена в своего дядю! Зачем же она выходит замуж за Диего?
— Именно это я и не могу понять, — чуть не плача от обиды за Диего, проговорила Ирена. — И самое главное — Диего ничего не подозревает! Он не представляет, что за дрянь его невеста!
Элена немного задумалась.
— Мне кажется, ты должна все рассказать Диего!
— Не знаю, что делать, не знаю, — горестно вздохнула Ирена.

В это время Марселу и Изабелла в халатах сидели в кровати и в который раз выясняли отношения.
— Откуда у тебя сомнения во мне? Я бросил ради тебя семью! — горячился Марселу.
— Ты это сделал потому, что Ана тебе надоела, — поправила его Изабелла.
— Нет, мне нужна только ты, — покрывая ее лицо поцелуями, простонал Марселу. — Ты что-то сделала со мной, я весь переменился. У нас будет жизнь, полная огня и любви! Не выходи замуж за это чучело Диего!
— Скажи, — прошептала у самых его губ Изабелла, — скажи, что ты меня любишь, обожаешь, боготворишь.
— Давай вместе убежим, Изабелла, — горячо зашептал Марселу. — Я все брошу — комбинат, дом, все! Деньги я достану, клянусь! Соглашайся, любовь моя.
— Хорошо, хорошо, — несколько обескураженная напором его страсти, проговорила Изабелла. — Я пойду с тобой куда угодно. Пойди в душ, любимый, ты же собирался... Иди, а я за тобой, — понизив голос, она добавила: — Не бойся, я не сбегу!
Но как только Марселу скрылся в душе, Изабелла быстренько оделась, спустилась вниз и у стойки администратора написала Марселу записку:
«Дорогой дядя, я не могла ждать. Все было прекрасно, но у меня столько дел! Я хочу хорошо выглядеть у алтаря. Если ты согласишься быть моим посаженым отцом, я буду рада. Целую. Изабелла».
Свернув записку, она подозвала к себе служащего отеля.
— Отнесите эту записку в номер тясяча один Марселу Росси.
И, довольная собой, выскочила на улицу.

Ана потом сама была не рада тому, что с ее губ слетели слова:
— Ах, как было хорошо, когда мы с Жукой... — и, увидев лицо дочери, осеклась.
Карина заметила ее смущение, и в эту минуту ей показалось, что все ее смутные догадки относительно своего происхождения подтвердились.
— Что, что вы с Жукой? — подхватила она. — Ты что-то скрываешь, мама! Мама, у тебя от Жуки ребенок?! Мама, скажи!
Мать пыталась урезонить дочь, но фантазия легковозбудимой Карины уже вышла из берегов. В тот же день она оповестила братьев, что кто-то один из них троих рожден от Жуки. Взволнованные этим известием, сыновья налетели на мать с расспросами.
— Главное, что вы все трое — мои дети, — уходила от прямого ответа Ана. — А кто отец — неважно!
Ясно, что подобный ответ не мог удовлетворить ни Карину, ни Жулиу, ни Сандру.
— Как это неважно! — взвилась Карина. — От этого зависит моя судьба! Я встречаюсь с Тонику, он мне нравится.
— А я не хочу, чтобы ты с ним встречалась! — отрезала Ана. — Он для тебя слишком старый.
— Ты правда так думаешь, — горячилась Карина, — или не хочешь, чтобы я встречалась с собственным братом?
— Это чушь, — возмутилась Ана.
— Это не чушь, мама, — поддержал сестру Жулиу. — Карина права.
— Не беспокойся. Карина, — проговорил Сандру, — если среди нас и есть ребенок Жуки, то это я. Я совсем не похож на вас.
— Господи! — вышла из терпения Ана. — Вы мои и, и вас не должно волновать, кто кому сын, а кто нет. Я не хочу, чтобы один из вас чувствовал себя изгоем.
Эта туманная фраза еще больше подлила масла в огонь. Поскольку мать упорно не желала отвечать на прямо поставленный вопрос, дети были вынуждены обратиться за ответом к зеркалу. Но оно тоже не внесло ясности в создавшуюся ситуацию. Больше всех страдала Карина. В этот же день она объявила Тонику, что больше ни за что на свете не станет встречаться с ним. Тонику вообразил, что на решение Карины повлияла мать, бросился за разъяснениями к отцу.
— Ты говорил с Аной?
— О чем? — удивился Жука.
— Обо мне и о Карине!
— Что-о? — испуганно произнес Жука. — Она меня убьет, если узнает!
— Тогда кто меня выдал? — вцепился в отца Тонику. — Карина меня бросила и не желает давать никаких объяснений. А я по уши влюблен в нее! Я без нее жить не могу.
— Этого еще не хватало, — огорченно развел руками Жука. — Одно могу тебе сказать: я к этому делу не имею ни малейшего отношения. Поговори еще раз с Кариной...
Тонику не мог не последовать этому совету. Он, как всегда, подстерег Карину у школы и, когда она вышла на улицу, схватил девушку за руку.
— Объясни, что происходит! — потребовал он.
— Ты мне надоел, я от тебя устала, — заученной скороговоркой ответила измученная сомнениями Карина.
— Нет, здесь что-то другое... Или другой? — ревниво спросил он.
— Отпусти! Мне больно! — пытаясь высвободить свою руку, простонала Карина.
— Ни за что не отпущу, пока не объяснишь... Тут Карина решилась на отчаянный шаг.
— Полиция! — завопила она.
Полицейский, дежуривший неподалеку от здания колледжа, немедленно приблизился к ним.
— Помогите! Видите, этот шизик ко мне привязался, держит меня... А я еще несовершеннолетняя!
— Оставьте нас, — обратился к полицейскому Тонику. — Мы с этой девушкой давно знакомы. Это моя девушка.
— Я его в жизни не видела! — выкрикнула Карина.
Очевидно, лицо Тонику не внушило доверия полицейскому. Тем более что его прямым долгом было отреагировать на крики о помощи этой симпатичной девушки.
Выяснив, что у Тонику нет при себе документов, полицейский заставил его сесть в машину и повез парня в участок.

Жозе, как никто другой, был счастлив узнать о знакомстве и постепенном сближении своего сына с благородной сеньорой, по словам Жуки, чуждой социальных предрассудков. Он всю жизнь мечтал о появлении женщины, способной заставить его сына забыть свою несчастливую любовь к Ане.
Жука, сидя с отцом в пиццерии «Ла Мамма», с упоением рассказывал об Элене, о том, какая это прекрасная, чуткая и умная женщина, как вдруг его внимание снова переключилось на Ану.
Поводом послужила встреча Аны с секретаршей Марселу. Жука знал, Ана недолюбливала эту Андреа. Что делает здесь эта девушка? Почему Ана с такой предупредительностью провожает ее до дверей пиццерии? Что между ними общего? Он попытался задать этот вопрос Ане, но Ана не собиралась объяснять Жуке, что они с Андреа обсуждали план: каким образом им обеим отомстить Изабелле, сорвать ее свадьбу, — и ушла от разговора в сторону.
Зато Жозе, увидев реакцию сына на появление Аны, не на шутку встревожился.
— Какое тебе дело, с чем пришла сюда секретарша Марселу? Что ты бегаешь за Аной, как собачонка! Устраивай свою жизнь с Эленой, сын!
— Как это какое мне дело? — взвился Жука. — Если Марселу больше не вернется к Ане, у меня появляется шанс!
— Нет у тебя никакого шанса, — попытался остудить его Жозе. — Сейчас Марселу увивается вокруг этой девчонки, но он скоро ее забудет и вернется к Ане, и она примет его как обычно... Жизнь сделала тебе подарок, сын! Не отказывайся от него! Не отказывайся от Элены.
Но Жозе чувствовал, что слова его не достигают цели. И тогда он решил напрямую объясниться с Марселу. Жозе отправился к нему на мясокомбинат.
Марселу был рад увидеть своего названого отца, хотя Жозе сразу же налетел на него с упреками:
— Ты лишил брата самого дорогого! Я думаю, ты сделал это из желания доказать Жуке, что ты более мужественный, чем он! Сейчас ты бросил Анну, и у Жуки снова появилась надежда. Прошу тебя, перестань разрываться между двумя женщинами и мучить брата бесплодными фантазиями: ты все равно рано или поздно вернешься к Ане. Так сделай это сейчас!
Марселу обреченно покачал головой:
— Сейчас все изменилось. Я безумно люблю другую. Я не вернусь к Ане.
— О ком ты говоришь, Марселу? — заводясь все больше и больше, крикнул Жозе. — О своей племяннице? Но это же мимолетный роман, костер из соломы, вспыхнул — и все! Конечно, мужчине в твоем возрасте лестно иметь молодую жену, но семью, которую ты, несмотря ни на что, сумел построить, ничто не может заменить! Никакая страсть!
— Это не просто страсть, — проникновенно произнес Марселу. — Это любовь. Это испытание. Это страдание, которое бывает невыносимым. Невыносимо безмолвно вымаливать взгляд, знак внимания, теплое слово... Я люблю Изабеллу, люблю эту ведьму, как не любил никогда в жизни.

Каких усилий стоило Филомене сплотить все семейство Феррету вокруг предстоящего торжества — свадьбы ее племянницы, но она не была до конца уверена, что ей это полностью удалось.
Только она заручилась обещанием Адалберту Васконселуса, отца Изабеллы, что он явится к венчанию дочери, как Элизеу, находившийся в отъезде, перестал подходить к телефону... Только Филомена получила согласие прибыть на свадьбу семей Креченти, Фонтана и Радо, бывших с ней в родстве, как Кармела, ее сестра, стала прилюдно, не таясь, встречаться с этим мальчишкой Адреану, который ей в сыновья годится...

0

20

Глава 20

Диего чувствовал, что вокруг него затевается что-то непонятное...
Сперва Клаудиу, накрученный Андреа, разогретый ее напоминанием о своем дружеском долге, пытался раскрыть Диего глаза на его невесту. В его словах о том, что он, Диего, видит Изабеллу совсем не такой, какой видят ее окружающие, был скрыт какой-то намек, но, как ни требовал Диего от друга объяснений, тот больше не сказал ничего.
Потом Ирена явилась к нему с каким-то таинственным разговором об Изабелле, который она не сумела довести до конца, поскольку нагрянула сама Изабелла и, выгнав Ирену, закатила жениху истерику.
— Эта девица влюблена в тебя! — кричала она. — Ирена хочет увести тебя у меня, вот ее цель!
— Да нет же! — оправдывался Диего. — Она что-то хотела сообщить мне, но тут влетела ты...
— Что? Что именно? — жадно вцепилась в него Изабелла.
Но какое-то смутное чувство помешало Диего сознаться в том, что Ирена приходила к нему, чтобы поговорить о ней, Изабелле.
И он понимал, что этот разговор с Иреной во что бы то ни стало надо довести до конца.
Наскоро успокоив Изабеллу и заверив ее в своей любви до гробовой доски, Диего отправился к Ирене.
Сердце его было полно непонятным страхом, когда он вошел в комнату Ирены и сел в предложенное ею кресло.
— Наверное, мне не следовало об этом говорить, но, боюсь, что, если я промолчу, ты сам обо всем узнаешь и потом мне не простишь, — начала она. — Все вышло случайно. Я зашла в один отель...
— Какой отель? — нервно перебил ее Диего.
— Отель «Лампони». Я веду расследование, связанное с одним погибшим официантом, который работал в этом отеле...
— При чем тут Изабелла? — чувствуя недоброе, снова перебил ее Диего.
— Я видела ее в этом отеле вместе с Марселу. У них там было свидание. Они взяли ключ и пошли в номер. Я сама это видела, — выпалила Ирена.
Диего поднялся с кресла, глядя на девушку сузившимися от гнева глазами.
— Я в это не верю, Ирена, — презрительно бросил он. — Ты все выдумала. На что ты надеешься?
— Зачем мне это выдумывать? — задетая его реакцией, удивилась Ирена.
— Потому что ты в меня влюблена! — насмешливо произнес Диего. — Ты хочешь оклеветать мою невесту, надеясь, что я откажусь от нее, и тогда тебе удастся меня подцепить!
Лицо Ирены вспыхнуло.
— Я ненавижу тебя! — выдохнула она. — Пошел вон!
— Я ухожу. Зря считал тебя своим другом. Прощай.
На звуки их голосов выскочила Элена. Диего пролетел мимо нее и бросился на улицу, а Ирена разразилась слезами.
— Ты сказала ему, что видела Изабеллу с Марселу? — догадалась Элена.
— Да, и он решил, что я все выдумала, — прорыдала Ирена.
Мать ласково обняла ее.
— Перестань, не надо. Диего потом очень будет каяться, что не послушал тебя...
Диего гнал машину по направлению к своему дому.
Как ни пытался он убедить себя, что слова Ирены не более чем тщательно продуманная интрига влюбленной в него женщины, сомнения не давали ему покоя. А вдруг все это правда? Ну хорошо, Ирена действовала исключительно из эгоистических побуждений. Но у Клаудиу-то какая корысть ссорить его с невестой? Нет, тут что-то не так, Клаудиу тоже имеет кое-какие основания не любить Изабеллу. Нельзя прятать голову под крыло, надо набраться мужества, припереть друга к стене и потребовать от него доказательств неверности Изабеллы, если такие, к его несчастью, имеются!
Клаудиу, узнав о том, что Диего был у Ирены, которая сказала ему о связи Марселу с Изабеллой, больше не стал ходить вокруг да около:
— Это правда. Жениться на ней будет с твоей стороны величайшей глупостью. Она тебе изменяет сейчас, до свадьбы, что же будет потом?
Диего сжал голову руками.
— Но я не могу поверить в это, Клаудиу! Изабелла, моя невеста, такая нежная, ласковая...
— Она нежна с тобой из-за твоих денег, Диего! Если ты сомневаешься в моих словах, переговори с Андреа, секретаршей Марселу. Андреа давно знает о шашнях Изабеллы с Марселу. Хочешь, я позвоню Андреа и попрошу, чтобы она сейчас приехала сюда?
Диего подавленно кивнул.
Андреа приехала довольно быстро. Одного взгляда на Диего было достаточно, чтобы понять, о чем только что говорили мужчины. Вид у него был совершенно измученный, как будто Диего тяжело заболел.
— Мне одно только хочется узнать, — глядя на Андреа воспаленными глазами, сказал он. — Почему Изабелла выбрала именно меня на роль рогоносца?
— Потому что ты добр и доверчив и тебя легче обманывать, и еще потому, что она получила добро на твою кандидатуру в качестве мужа от Филомены. Но любит она не тебя, а Марселу, — объяснила Андреа.
— Почему же она не с ним? — мрачно поинтересовался Диего.
— У тебя денег больше, чем у Марселу, — ответила Андреа.
— И у Изабеллы их много, она наследница всего состояния Феррету!
— Изабелла еще не получила наследство. Она получит его только в том случае, если выйдет замуж за мужчину, понравившегося Филомене.
Диего посмотрел на девушку тяжелым взглядом.
— И давно они вместе... Изабелла и Марселу?.. — с усилием подбирая слова, осведомился он.
— Два или три года, — ответила Андреа. — Об этом также знает Ана, хозяйка пиццерии, которую Марселу бросил ради Изабеллы.
Как ни пытался сдержать себя Диего, слезы брызнули из его глаз.
— Три года! Какой же я был идиот! — сжав зубы, выдавил он.

О возвращении Жозе в Сан-Паулу Жулия узнала от Ирены. Еще когда Ирена пересказала ей то происшествие с машиной, из которого ее выручил пожилой мужчина, то и дело цитирующий Сервантеса, у Жулии промелькнуло подозрение, что спаситель Ирены был не кто иной, как Жозе. А уж когда она рассказала, что повстречала своего спасителя на улицах Сан-Паулу, у Жулии не осталось сомнений в том, что Жозе вернулся в родные пенаты.
Она решила встретиться с ним, чтобы поговорить о своей сестре Элене, с которой теперь встречался сын Жозе, Жука.
При появлении Жулии Нина немного смутилась и, пробормотав, что она торопится на рынок, позвала Жозе и тут же скрылась вместе с Витинью.
Жозе был несказанно рад встрече. Первые ее минуты прошли в беспорядочных восклицаниях и воспоминаниях об их прошлой любви, о том, как они мечтали уехать в Париж, но сердце Жозе принадлежало Леонтине, сестре Нины, и поэтому они расстались. Жозе сказал Жулии, что его глубоко опечалила смерть Элиу, который когда-то очень нравился Жулии, но сам Элиу предпочел ей ее младшую сестру. Наконец, Жулия перешла к первой волнующей ее проблеме.
— Ты познакомился с моей племянницей Иреной, — начала она.
— С твоей племянницей? — не понял Жозе.
— Да, та девушка, которой ты помог вытянуть застрявшую в луже машину, — моя племянница, — объяснила Жулия. — И ты произвел на нее впечатление.
— Да что ты! — замахал руками Жозе. — Я ей в деды гожусь!
— Это так, но девушки в ее возрасте часто влюбляются в мужчин гораздо старше себя, — продолжала Жулия, — особенно в тех, которые умеют рассказывать всякие сказки...
— Не беспокойся, Жулия, — немного польщенный ее опасениями, возразил Жозе, — я не причиню вреда твоей племяннице.
Тогда Жулия решила высказать ему то главное, ради чего она и пришла.
— Твой сын Жука встречается с моей сестрой Эленой, — проговорила она. — Мне не хочется, чтобы ей пришлось страдать из-за него так, как она страдала от Элиу. Твой сын не может сделать Элену счастливой...
Эта отповедь сильно задела Жозе Балашу за живое.
— Почему же? — сухо осведомился он.
— Потому что он влюблен в Ану, хозяйку пиццерии. Он только о ней одной и думает, — раздраженно сказала Жулия. — Жука никогда не сможет вычеркнуть Ану из своего сердца, я знаю. Так пускай прекратит свои ухаживания за Эленой, они ни к чему хорошему не приведут!
— Ты не имеешь права вмешиваться в их жизнь, — довольно резко произнес Жозе. — Я не позволю тебе этого!
Жулия встала, подхватила с кресла сумочку.
— Ты вызываешь меня на поединок? — насмешливо спросила она. — Знай, я на многое способна!
— Я тоже, — заверил ее Жозе. — Прекратим этот разговор. Давай я подброшу тебя до дома на своем грузовике...

Из полицейского участка, в котором он провел целую ночь, Тонику вытащили Жука и Ана.
Оставив отца препираться с Аной по поводу данного поступка ее дочери, упрятавшей его в участок, Тонику помчался к Карине.
Но та по-прежнему ничего не желала объяснять, твердила, чтобы Тонику оставил ее в покое, и безутешно рыдала, так что когда Ана явилась домой, она застала обоих влюбленных с глазами на мокром месте и вконец расстроенных.
— Дочка, ты уверена, что Тонику тебе нужен? — опечаленно спросила Ана. — Ведь он намного старше тебя...
— Нет, не нужен, — прорыдала Карина.
— Как же так? — ничего не понимая, вскричал Тонику.
— Тонику, нам нельзя быть вместе, — в который раз повторила Карина.
Ана почувствовала, что у нее нет больше сил видеть горе своей дочери.
— Нет, дочка, можно, — проговорила она устало. — Тонику, иди домой. Мы с Кариной должны поговорить. Завтра встретитесь...
Карина удивленно воззрилась на мать. Слезы моментально высохли у нее на глазах. Тонику весь светился от радости.
— Правда, мама, нам можно встречаться? — не веря своему счастью, пролепетала Карина.
— Правда, — подтвердила Ана.

Адалберту, отец Изабеллы, появился в доме накануне свадьбы своей дочери.
Изабелла была счастлива его видеть. Обнимая отца, она твердила, что его приезд — лучший подарок ей на свадьбу.
Филомена тоже чувствовала себя довольной. Конечно, этот игрок не заслуживает доверия, но она способна держать его в руках, и он это знает. Хорошо, что он продал ей акции ее сестры, иначе будущее Изабеллы было бы под угрозой. А теперь Изабелла — наследница всего состояния. И все благодаря ей, Филомене. Теперь она требовала от Адалберту абсолютной преданности и лояльности. И чтобы он ни в коем случае не вздумал заглянуть в какое-нибудь подпольное казино. Адалберту скрепя сердце обещал быть тише воды, ниже травы.
Зато Кармелу приезд бывшего мужа вывел из себя. Ей было противно, что они все вынуждены принимать человека, испортившего ей жизнь, как будто ничего этого не было. Она знала и о роли Филомены в этом деле... Но особенно было тяжело видеть, как ее родная дочь обнимает этого, с позволения сказать, папочку, будто он всю жизнь воспитывал ее. Что за дети пошли! Стараешься ради них, жертвуешь всем на свете, и что в ответ? Черная неблагодарность!
И Кармела, не в силах скрыть негодования, закрылась в своей комнате.
Был еще один человек в доме, которого приезд Адалберту не обрадовал. Адалберту почувствовал это и попытался объясниться с Марселу.
— Тебе не кажется, что пришло время забыть взаимные счеты? Мы снова можем стать приятелями.
— Я не обязан быть вежливым с таким паразитом, как ты, — сухо произнес Марселу.
— Ты такой же паразит, — усмехнулся Адалберту, — только более удачливый.
— Не понимаю, о чем думала Филомена, когда решила, что ты способен управлять ресторанами в Бешиге? — недоумевал Марселу.
Адалберту был слегка озадачен. Рестораны в Бешиге? Филомена ничего такого ему не говорила.
— А зачем же она вызвала тебя сюда? — холодно поинтересовался Марселу.
Адалберту и сам не знал, и не предполагал, что свадьба его дочери явилась только предлогом для его внедрения в дом, но вслух этого говорить не стал. Он увидел, что Алфреду, прибирающий в гостиной, внимательно прислушивается к их разговору...

Диего явился к Ане с предложением объединить свои усилия, чтобы отомстить Изабелле. Эта дрянная женщина должна получить по заслугам. Таким, как она, легко обманывать честных людей. Но это не может продолжаться до бесконечности.
— Совершенно верно, — согласилась Ана, — несправедливо, когда такие люди оказываются наверху.
— Дона Ана, — продолжал Диего, — я знаю, что Марселу вместе с Изабеллой нанесли вам обиду. И я пришел, чтобы сказать вам, что я всецело на вашей стороне. Но каким образом нам вывести Изабеллу на чистую воду, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в ее бесчестности?
— Предоставь это дело мне, — ответила Ана, — мне и Андреа. А твоя роль в этом спектакле будет не слишком трудной...

0

21

Глава 21

План Андреа по разоблачению Изабеллы был прост, но для того, чтобы осуществить его, требовались хитрость и удача.
Необходимо было во что бы то ни стало устроить так, чтобы Диего застал свою невесту в объятиях Марселу в тот самый момент, когда в доме соберутся гости.
Для этого надо было, чтобы Марселу, не желавший присутствовать на свадебной церемонии, остался в доме, а также спровоцировать Изабеллу на то, чтобы она пришла в комнату своего любовника. Казалось бы, это был нереальный план, но Андреа хорошо изучила авантюристку Изабеллу, обожавшую риск и испытывавшую страсть в самые неподходящие для ее удовлетворения моменты.
Марселу Андреа сообщила, что Филомена требует, чтобы он обязательно присутствовал на церемонии «Альгури», то есть передачи женихом свадебного букета своей невесте.
Марселу скрепя сердце остался в своей комнате.
Изабелле, которую она должна была одевать к свадебной церемонии, Андреа сказала, что Марселу чувствует себя как побитый пес, он даже слезу пустил.
— Правда? — клюнула на эту удочку Изабелла. — А еще делал вид, что ему все равно!
— Нет, что ты! — воскликнула Андреа. — Я вошла к нему в кабинет, и он меня даже не заметил. Смотрел на твою фотографию, и по лицу его текли слезы... Но ты не думай о нем. Зачем думать о Марселу!
Андреа видела, что произнесенные ею слова воспламенили Изабеллу.
— Мне будет не хватать Марселу, — задумчиво отозвалась она. — Мы были готовы на любые безумства...
—Так уж и любые! — недоверчиво произнесла Андреа. — Бьюсь об заклад, что у тебя не хватило бы смелости сейчас прийти к нему!
По лицу Изабеллы она увидела, что слова ее достигли цели.
— Да? — протянула Изабелла. — Плохо же ты меня знаешь...

Дом Феррету постепенно наполнился гостями.
Убранство гостиной в этот день могло удовлетворить самый аристократический вкус. Лестница, по которой должна была спуститься невеста, была увита цветами. Вдоль стен висели гирлянды белых роз и камелий, старинные вазы с орхидеями стояли вдоль окон.
В саду уже играл оркестр. На деревьях висели разноцветные фонарики, которые вечером должны были вспыхнуть веселыми огоньками и освещать танцевальную площадку. Вокруг нее были расставлены столики с изящными плетеными креслами. Алфреду и Дива сновали между приглашенными, предлагая им различные напитки. На специальном столике в обрамлении цветов стояло блюдо с конфетти, которые должен был отведать жених перед тем, как отправиться в церковь.
Филомена была настолько удовлетворена предстоящим торжеством, что неожиданное появление Аны не слишком возмутило ее. Тем не менее она произнесла:
— Не помню, чтобы я тебя приглашала.
— Мы так долго были компаньонками, что я подумала...
— И совершенно зря, — перебила ее Филомена. Но Ана пропустила ее слова мимо ушей и с чисто плебейской беззастенчивостью стала представляться гостям. Филомена поморщилась, но что было делать, не гнать же эту кухарку взашей. Это значило бы опуститься на ее уровень. Пусть уж останется, посмотрит, приобщится к зрелищу, достойному сливок общества, — будет потом о чем посудачить с другими кухарками и зеленщиками!
В гостиную с роскошным букетом в руках вошел жених, и кто-то из приглашенных воскликнул:
— Альгури!
— Альгури! Альгури! — понеслось по всему дому, и вскоре сад с танцующими парами наполнился восклицанием: «Альгури!»
Филомена преподнесла Диего бокал марсалы, а после того как он пригубил вино, за руку подвела его к столику с конфетти. Жених бросил в рот несколько орехов и передал свадебный букет матери невесты.
— Это Изабелле.
— Спасибо, я передам, — растроганная, сказала Кармела.
В этот момент Андреа тихонько приблизилась к Диего и шепнула ему на ухо:
— Пошли. Я проведу тебя по черной лестнице.

Когда Диего ворвался в комнату Марселу, то застал Изабеллу в объятиях Марселу, в постели.
Как ни готовил он себя к этому зрелищу, в глазах у него потемнело от бешенства.
— Развратная девка! Шлюха! — завопил он. Изабелла, завернувшись в простыню, отчаянно крикнула:
— Я не виновата! Марселу силой затащил меня! Диего размахнулся, чтобы ударить ее по лицу, но Марселу перехватил его руку.
— Я люблю Изабеллу, обожаю ее, и я рад, что ты вломился сюда, — сказал он. — Теперь этой свадьбе не быть.
Диего, схватив Изабеллу за руку, потащил ее вниз. Она сопротивлялась изо всех сил, придерживая на себе простыню, но он пинками заставил ее спуститься с лестницы... Гости, пораженные невиданным зрелищем, расступились. Изабелла, растрепанная, полуголая, дико озиралась. Смолк гул голосов.
— Я застал эту шлюху в комнате ее дяди, — тяжело дыша, произнес Диего. — Они лежали в постели. Твоя дочь, Кармела, грязная потаскуха!
Кармела с перекошенным лицом бросилась к дочери, пытаясь заслонить ее от взоров приглашенных.
— Какой позор! — наконец произнес кто-то из гостей. — Такого никогда не было в нашей семье!
Гости один за другим в полном молчании покидали гостиную, не рискуя высказать свое сочувствие побелевшей от ужаса Филомене. Когда в доме никого, кроме членов семьи Феррету и Диего, не осталось, Ана приблизилась к Филомене и с торжеством произнесла, указывая на Изабеллу:
— Как-то раз эта женщина явилась ко мне в пиццерию и сказала, что она — жена Марселу. Из-за нее Марселу бросил меня и наших детей...
Изабелла подняла голову с груди Кармелы, которая обнимала ее.
— Так это все ты подстроила? — прошипела она.
— Да, я, — проговорила Ана. — Я хотела уберечь хорошего, честного парня от женитьбы на такой низкой женщине, как ты... Я ухожу.
— Я пойду с вами, — сказал Диего. — Видеть больше не хочу эту потаскуху.
Когда Ана и Диего вышли из гостиной, к рыдающей Изабелле подошел Марселу.
— Пойдем со мной, — произнес он. — Я позабочусь о тебе. Теперь у тебя никого нет на свете, кроме меня...
Но Изабелла, отстранив мать, бросилась к Филомене:
— Тетя, прости меня! Прости меня, умоляю!
— Ты похотливый самец, Марселу, — не глядя на нее, проронила Филомена. — Бесстыжий бабник. Франческа, кухарка. Изабелла... Вон из моего дома!
— Я и сам хотел уйти, — бросил Марселу. — Пойдем, Изабелла. Нам здесь больше нечего делать...

Удар, нанесенный племянницей Филомене, был очень силен, но она понимала, что честь — честью, а бизнес — бизнесом. Восстановить потерянное достоинство семейства Феррету возможно, пока есть деньги. Она сама готова сколько угодно унижаться во имя дела, которому посвятила свою жизнь, — бизнеса. И поэтому ей необходимо было теперь решить два вопроса.
Первый — во что бы то ни стало удержать Марселу на мясокомбинате. Он знает его как свои пять пальцев. Диего, которого она готовила на место Марселу, скорее всего, подаст заявление об уходе. Поэтому необходимо переговорить с Марселу, предложить ему процент с доходов комбината, о котором он просил пять лет тому назад. Ее не интересуют его дела с этой аморальной девчонкой, ее племянницей, лишь бы не был нанесен ущерб делу.
К счастью, Марселу не заставил себя долго упрашивать, и после разговора с ним Филомена отправилась к родителям Диего — улаживать второй волновавший ее вопрос.
Она знала, что Марсиа и Отавиу Вуено, приехавшие на свадьбу к сыну, после произошедшего скандала, намерены возвратиться в Рибейрон-Прету. Отавиу лучший поставщик мяса, и она не хочет терять его. Поэтому Филомена, как ни отговаривали ее Адалберту и Кармела, поехала в отель, где остановились родители Диего, с тем чтобы просить у них прощения.
— Пожалуй, лучше не вспоминать то, что мы уже не в силах изменить, — вслед за извинениями произнесла она. — Давайте забудем этот инцидент, как воспитанные люди. Отавиу, надеюсь, двадцать лет дружбы и доверия не пойдут псу под хвост из-за глупой девчонки?
— Диего очень страдает, — туманно ответил Отавиу.
— Я тоже, — ответила Филомена. — Когда вернется Элизеу, я приеду к вам... Надеюсь, вы меня не прогоните и нам удастся сделать так, чтобы наше общее дело не пострадало вместе с нами.
— Хорошо. Филомена, — наконец изрек Отавиу. — Да будет так.

День несостоявшейся свадьбы Изабеллы и Диего принес Жуке много новых событий.
За стойкой бара он разговорился с Маркусом, который рассказал ему о том, как в трущобы приходила дона Жулия и как Дуда Бесноватый, которого она расспрашивала о его отце, толкнул эту даму, после чего дона Жулия чуть не вцепилась ему в рожу.
— Дона Жулия? — вдруг заинтересовался Жука. — Кто это?
— Жулия Брага, — пояснил Маркус. — Она живет в районе Морумби.
— Это та самая, что подбивала клинья под твоего отца, — пояснил присутствовавший при их разговоре Витинью.
— Не может быть, — пробормотал Жука.
Тут появилась Ана, нарядная и красивая, с известием о скандале, произошедшем в доме Феррету. Несмотря на то что ее месть удалась, Ана выглядела расстроенной.
— Марселу и вправду без ума от этой девчонки! — рассказала она. — Ты бы видел, как он обнял ее, как смотрел на нее, опозоренную, полуголую! Он смотрел на нее с такой любовью! Какая я была дура, Жука! Я двадцать лет играла самую жалкую роль. Жука, и только сейчас это поняла!..
Надежда на то, что Ана теперь изменит свое отношение к нему и оценит его, с новой силой охватила Жуку. Если бы не Витинью, потребовавший, чтобы он, Жука, обслужил архитектора Жулиану, желая оторвать его от Аны. Жука был готов утешать ее сколько угодно.
Условившись с Жукой о новой встрече вечером в пиццерии, Ана ушла, а Жука после работы помчался к Элене. Он считал себя обязанным доложить ей, что позднее прозрение Аны пробудило в нем уверенность, что теперь-то он добьется ее любви, любви женщины, которую обожал в течение долгих лет. Жуке хотелось быть честным перед обеими женщинами, каждая из которых была ему дорога, но объясниться с Эленой ему не удалось. Помешал Лукас.
— Уходи отсюда! — услышав голоса матери и Жуки, он влетел в гостиную. — Уходи, тебе говорят!
— Лукас, послушай! — попытался урезонить его Жука. — Давай поговорим!
— Вот тебе мое последнее слово! — Лукас размахнулся и ударил Жуку в челюсть.
Жука еле сдержал себя.
— Я только хотел поговорить с твоей матерью, — потирая челюсть, сказал он.
— О чем? О том, что ты любишь другую?! Я не позволю какому-то макароннику издеваться над своей матерью! Катись отсюда! — захлебывался криком Лукас. — А ты, мама, останешься со мной!..

Напрасно Патрисия возлагала надежды на обаяние Клаудиу: с первых же минут встречи ее брат Сидней и отец принялись цепляться к парню. Не успел Клаудиу поведать ее семейству о том, что Патрисию ждет блестящая карьера фотомодели, которой он, как фотограф, намерен всячески содействовать, как Сидней с негодованием промолвил:
— Моя сестра должна учиться!
— Да, мы хотим, чтобы она изучала бухгалтерское дело, — поддержал сына Клебер.
— Но фотомодель зарабатывает много денег, — возразил Клаудиу.
— Деньги для нас не главное, — пренебрежительно заметил Сидней.
— Послушайте, — взвилась Патрисия. — У нас с Клаудиу не только любовь... У нас есть свой проект. Мы мечтаем вырасти профессионально: он — как фотограф, я — как модель!
— Если моя сестра нужна тебе для того, чтобы подняться, поищи себе другую лестницу, — непримиримо изрек Сидней.
— Наша семья излишне консервативна, — попытался загладить бестактность брата Джеферсон.
— Просто у нас есть свои принципы, — продолжал стоять на своем Сидней.
— И в конце концов, мужчина не должен ходить с такими длинными патлами, — сделал замечание Клебер.
Словом, ужин прошел в довольно напряженной обстановке. Напрямую никто не запретил Патрисии встречаться с Клаудиу, но стало ясно, что парень не получит одобрения ни у Сиднея, ни у отца, и Патрисия, проводив возлюбленного, решила, что ни за что не смирится с этим. Она убежит из дома. Тогда все поймут, насколько серьезно ее чувство к Клаудиу и как основательно ее намерение стать с его помощью фотомоделью.
Патрисия собрала вещи и написала на листе бумаги, вырванном из ее школьной тетради:
«Я больше не могу жить в доме, где каждый считает себя вправе командовать мной. Патрисия, которой вы когда-нибудь будете гордиться».

Лукас не мог удовлетвориться тем, что выгнал Жуку из дома своей матери. Он решил отправиться к нему домой, с тем чтобы расставить все точки над «i».
Он притормозил в Мооке на площади возле фонтана и у первой встреченной им женщины спросил, где живет Жука.
— Жука Местиелли? — переспросила женщина. — Я его соседка. Залмира. А живет он вон в том доме. Вон его дочка Яра, — словоохотливо продолжила она, — очень хорошая девочка.
Лукас подкатил к Яре.
— Ты дочь Жуки? — спросил он.
Яра его узнала.
— Я тебя уже видела однажды... Мой отец встречается с твоей матерью. И ты как будто против этого...
Откровенность девушки понравилась Лукасу.
— Твой отец, наверно, хороший человек, — сказал он. — Это со мной что-то не так... Все мы делаем глупости, не так ли?
— Я всю жизнь только этим и занимаюсь! — не замедлила согласиться с ним Яра. — А что это у тебя за звезда на мотоцикле?
— Это Антарес, — объяснил Лукас. — Я по гороскопу Скорпион. Это моя звезда. Послушай, хочешь я тебя прокачу на своем мотоцикле?
— Конечно, хочу, — обрадовалась Яра.

0

22

Глава 22

Исчезновение Яры и Лукаса наделало много шума.
Сперва Элена, обеспокоенная долгим отсутствием Лукаса, умчавшегося куда-то на своем мотоцикле, заподозрила недоброе и вместе с Иреной и Жулией устремилась на его поиски.
Не найдя Лукаса в Пиньейросе, Виле-Магдалене и Пор-ду-Сол, где жили его приятели, Элена поехала к Жуке, которому Залмира уже успела сообщить, что Яра умчалась на мотоцикле с каким-то парнем.
— Это Лукас, — догадалась Элена.
Жука, услышав это, моментально позабыл о предстоящем свидании с Аной.
— Элена! Ради бога, скажи, может Лукас дурно обойтись с девочкой, чтобы досадить мне?!
— Нет-нет, он, может быть, сложный парень, но добрый! — воскликнула Элена.
— Но что надо этому наркоману от нашей Яры? — волновалась Нина.
— Он не наркоман, — заступилась за брата Ирена, — его вылечили!
В эту минуту явился Жозе. Увидев Жулию, он слегка смутился, что не ускользнуло от внимания Ирены.
— Жулия, ты знакома с этим человеком? — тихо спросила она тетю.
— Я... я не хочу говорить об этом, — ответила Жулия.
— Почему? Что ты скрываешь?
— Ничего. С Жозе у меня связаны не слишком приятные воспоминания, — отрезала Жулия.
— Ты вся состоишь из тайн, — задумчиво произнесла Ирена.
Жозе в это время утешал Элену.
— Не беспокойтесь. Мы сейчас сядем в мой грузовик и разыщем их...
— Витинью, позвони Ане и скажи, что я не смогу приехать сейчас в пиццерию, — попросил Жука дядю. — Она меня уже ждет.
— Не беспокойся, — пробормотал Витинью.

Лукаса и Яру они обнаружили по дороге на Фернан-Диас, неподалеку от бара. Яра была вне себя от страха: Лукас, отлучившись ненадолго, успел напиться, после чего стал приставать к ней с нежностями. Ее отец и дед появились вовремя. Еще немного и Яра была готова пешком брести до Мооки, поскольку Лукас был не в состоянии вести мотоцикл.
Жозе довез до дома невменяемого Лукаса с тремя женщинами, после чего подбросил Жуку к пиццерии и повез домой заплаканную Яру.
— Да как мой отец может ухаживать за матерью этого чокнутого! — возмущалась дорогой Яра. — Она сама наверняка такая же!
— Детей не выбирают, их приходится принимать такими, какие они есть, — спокойно отозвался Жозе.
— Нет, лучше бы он бросил эту дамочку и стал ухаживать за доной Аной, — проговорила Яра, — Она ему больше подходит.
— Ничего подобного, — не согласился Жозе.

Жука ворвался в пиццерию, когда Ана уже перестала его ждать. Он сразу бросился к ней с объяснениями, но Ана и слышать ничего не желала.
— Эта красотка тебя кликнула, и ты тут же к ней помчался! — взвилась она.
— Ана, я ни в чем не виноват, — защищался Жука. — Я просил дядю Витинью предупредить тебя, что опоздаю, но он, конечно, этого не сделал!
— Ты двадцать лет твердил мне, что любишь меня, а когда я наконец захотела принять твою любовь, ты бросился к своей красотке из Морумби! — ярилась Ана. — Я тут ждала тебя как дура. Стол накрыла, со свечками, все как полагается, а ты сбежал к этой женщине!
Как ни пытался Жука урезонить разгневанную Анну, как ни просил ее сменить гнев на милость, Ана была непреклонной.

Адалберту поджидал Кармелу в гостиной. Была уже глубокая ночь, когда она наконец вошла в дом. Кармела невольно вскрикнула, когда Адалберту вынырнул из темноты и преградил ей дорогу.
— Я ждал тебя, — проговорил он. — Мне надо с тобой поговорить.
— Мне не о чем с тобой говорить, — возмутилась Кармела. — Ты дашь мне пройти или нет?
— Я видел Изабеллу, — сказал Адалберту. Кармела в изумлении воззрилась на него.
— Где? Каким образом?
Адалберту стал объяснять. Он обнаружил дочь в отеле «Лампони», в том самом, где когда-то начинался роман Марселу с Франческой. А теперь этот проходимец поселил там их дочь.
— Как же он мог отвезти девушку из приличной семьи в такой притон? — возмутилась Кармела. — Боже мой! Моя дочь, моя чудная девочка!
— К сожалению, она не такая уж чудная, — с горечью произнес Адалберту. — У нее болезненное, эгоистическое восприятие жизни. Для нее главное — материальные ценности, как и для ее тетки Филомены. Она беспринципна! Представь себе, что после этого скандала Изабелла озабочена только одним: как бы ей вернуться в этот дом...
— И слава богу! — воскликнула Кармела. — Она тоскует по мне, по родным людям!
— Ничего подобного, — прервал ее Адалберту. — Ей просто хочется жить богато. Ни о чем другом она не помышляет. Ей кроме денег ничего не нужно.
Кармела в изнеможении опустилась на ступеньку лестницы.
— Какие ужасы ты рассказываешь о собственной дочери, которую сам бросил на произвол судьбы. Ты хоть чувствуешь свою вину?
— Чувствую, конечно, — вздохнул Адалберту. Кармела с сомнением посмотрела на него.
— Я не верю тебе, — произнесла она. — Однажды ты сбежал от меня, разорил и оставил на растерзание Филомене... А теперь хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой из-за того, что Изабелла плохо воспитана. Это так похоже на тебя, Адалберту. Не пытайся убедить меня в том, что моя дочь — чудовище. Она еще ребенок. Ее совратил Марселу.
Адалберту опечаленно покачал головой.
— Скорее, это Изабелла его совратила, — сказал он. — Но я сделаю все, чтобы помочь ей избавиться от него. Все, что только смогу.

После скандала с несостоявшейся свадьбой в доме Феррету Ирена много времени проводила с Диего. Он нуждался в дружеском участии, которого не мог дать ему Клаудиу, поглощенный собственными делами с Патрисией, объяснениями с Сиднеем и Клебером, произошедшими после того, как Патрисия сбежала к нему из дома, наконец, возвращением Патрисии под родительский кров, утешенной заверениями отца, что он больше не станет препятствовать ее встречам с Клаудиу и навязывать ей свои представления о жизни.
Ирена была бы счастлива такому обороту дела, тем более что Диего начинал уже видеть в ней не просто друга, а красивую, преданную женщину, если бы не ее расследование, которое из-за Диего продвигалось очень медленно.
Но оно все-таки продвигалось. С каждым новым шагом Ирена упиралась в новую тайну. Например, Кармела в пиццерии Аны на одной из фотографий, висящих на стенах этого заведения, узнала человека, которого видела в аэропорту в день гибели отца Ирены и Франчески.
— Это Жозиас, официант, который также был убит, — объяснила Ирена, заметив взгляд Кармелы, устремленный на фотографию.
— Как странно, — продолжала Кармела. — Он был в аэропорту в тот вечер, когда отравили Ческу. Я тогда даже указала на него Изабелле...
— Ты уверена? — Ирена почувствовала, что напала на какой-то очень важный след.
— Совершенно.
К ним приблизилась Ана, чтобы сказать, что она накрыла для них столик во внутреннем дворе.
— Вы знаете, — обратилась к ней Ирена, — в тот день, когда умер мой отец, ваш официант Жозиас был в аэропорту.
По лицу Аны как будто пробежала тень, что не ускользнуло от внимания Ирены.
— Нет, мне это неизвестно, — сухо ответила она. Но еще больше удивила Ирену реакция на сообщение о Жозиасе ее тети Жулии.
— Боже правый! — проронила Жулия.
— Что с тобой? — удивленно спросила ее Ирена.
— Ничего. Это так странно, — только и выговорила Жулия.
— Я же говорила тебе, что все эти преступления взаимосвязаны, а ты от меня отмахивалась, как от сумасшедшей.
— Не хотела бы я, чтобы оно так и было на самом деле, — вдруг произнесла Жулия, и сколько потом Ирена не добивалась от нее, что означает эта ее фраза, Жулия уклонялась от ответа.
Еще одно мелкое происшествие продвинуло Ирену далеко вперед в ее расследовании. Как-то подвозя Джеферсона к банку, где работала его мать, она вспомнила, что уже видела это здание... Да, видела по телевизору. В новостях. В этом банке работал Паоло Суарес. Ирена вместе с Джеферсоном поднялась к Фатиме, и та свела ее с секретаршей Суареса — Сидиньей. Сидинья ничего нового сообщить Ирене не могла. Звонок, из-за которого Паоло Суарес вдруг сорвался с места и устремился к собственной гибели, приняла телефонистка. Она не помнит, кто звонил, мужчина или женщина. Нет, вещей в рабочем столе Суареса не осталось, она, Сидинья, все отправила.
— Отправили? — уцепилась Ирена. — Куда?
— Я все собрала в коробку и отослала ее дяде Суареса в Салту, — ответила Сидинья.
— Его имя? — на всякий случай спросила Ирена.
— Педру Ронкалью, — порывшись в своей записной книжке, сообщила секретарша.
Ирена поехала в Салту.
Старик Ронкалью встретил девушку гостеприимно: не так часто к нему приезжали друзья или родственники, и появление Ирены немного развлекло его. Он напоил девушку кофе и принес коробку с вещами Паоло, которые отправила ему Сидинья. Ирена на скорую руку порылась в коробке и с разочарованием промолвила:
— Как жаль, что нет ни одной фотографии.
— Фотографии Паоло? — услужливо спросил старик и открыл ящик своего секретера. — Вот она. Только он здесь не похож на себя.
Бросив взгляд на снимок, Ирена сказала:
— Да, как будто другой человек.
— Именно этого он и хотел, — подхватил Педру, — стать похожим на одного человека... Моя жена говорила, что он даже сделал пластическую операцию.
— А зачем ему понадобилось менять внешность? — насторожилась Ирена.
— Почем я знаю, — отозвался старик. — Паоло вдруг очень разбогател, а каким путем — не знаю. Говорил, что выиграл в лотерею. Уж не знаю, откуда на самом деле свалились на него деньги, но после этого он даже зачем-то сменил имя.
— Вот как? — Открытие за открытием сыпались на Ирену. — Он изменил имя? А как прежде звали вашего племянника?
— Арналду Ронкалью, — ответил старик. — Еще кофе?

Дома Ирена еще раз перебрала вещи Суареса, которые отдал ей добрый старик, — очки, шейный платок, несколько иллюстрированных журналов, ежегодник за этот год, записная книжка Паоло, то есть Арналду Ронкалью. «Двенадцатое марта. Феррету Рибейру»... Последнее имя слегка стерто, но разобрать можно... Имя ее отца и его домашний адрес. А вот адрес комбината и дома Феррету. Похоже, этот Ронкалью, двуликий Янус, искал Франческу и дома и на мясокомбинате, а ее отца только дома. Но чего он хотел от них обоих? Может, собирался о чем-то предупредить? Из блокнота выпали визитные карточки: Вызов такси в Рио-де-Жанейро, Ресторан в Белу-Оризонте, Ресторан в Порту-Алегри. Еще рестораны. Наверное, покойник любил покушать. И еще какой-то странный список с китайскими иероглифами, под которыми перечень животных... Что за притча?
Ирена постучалась в комнату Жулии.
— Знаешь, я сегодня ездила к дяде Паоло Cyapeca. Впрочем, настоящее имя у него другое...
— Ради бога! — отмахнулась от нее Жулия. — Твое расследование у меня уже в горле стоит.
— На самом деле его звали Арналду Ронкалью, — продолжала Ирена. — и он... — она осеклась, увидев лицо Жулии.
— Арналду Ронкалью... — повторила Жулия и пошатнулась.
— Да, вот его фотография. — Ирена протянула Жулии снимок, который дал ей старик Педру. — Да что с тобой?
— Пустяки, просто закружилась голова. Наверное, резко упало давление... А что это у тебя?
— Не знаю, — пожала плечами Ирена. — Какой-то непонятный список... «Коза, Лошадь, Тигр, Змея, Дракон, Собака. Кабан...» Тебе легче?
— Легче, — пробормотала Жулия. — Позволь, я еще раз взгляну на список…

Оказавшись перед проблемой выбора между двумя женщинами, Жука решительно не знал, как себя вести.
В пользу Элены высказывались Нина, Жозе и Витинью, но против ее отношений с Жукой объединилась Яра и Лукас, организовавшие после своего путешествия на мотоцикле что-то вроде коалиции.
В пользу Аны говорила его многолетняя любовь к ней, но сейчас, когда это чувство наконец могло стать взаимным, Жука как бы взял тайм-аут и не торопился пристать к давно вожделенному берегу.
Теперь препятствий на пути к Ане не было, и именно это обстоятельство подействовало на Жуку охлаждающе.
Две женщины спорили из-за него, каждая норовила перетянуть его на свою сторону, у них даже состоялось объяснение в доме Жуки. Обе они требовали определенности, но в этой борьбе за Жуку Ана, которая привыкла, что он бегает за ней, а не она за ним, отступила первая, тогда как Элена проявила необычную для себя настойчивость.
Элена явилась к Жуке на рынок и уверенно заявила ему, что, если он останется с ней, они будут счастливы.
— Я знаю это, — вздохнул Жука.
— Если знаешь, зачем тянешь? Ты же уверен во мне?
— В тебе — да, но я хочу быть уверенным в самом себе...
Элена поняла, что настало время для решительных действий.
— Ты мой единственный мужчина, — обняв его, прошептала она. — Я готова на все, лишь бы не потерять тебя.
Жука подумал, что от Аны ему такого признания не дождаться.
— Поехали ко мне, — обвиваясь вокруг него, горячо пролепетала Элена, — поехали туда, где мы будем вдвоем...
— Но мне надо предупредить дядю Витинью, — стараясь выиграть время, сказал Жука.
— Не надо никого предупреждать, не надо, — тянула его к своей машине Элена.
— Ты сводишь меня с ума, — вырвалось у Жуки. Он чувствовал, что больше не может сопротивляться ее ласкам. — У меня никогда не было такой женщины, как ты.
— Правда? — подхватила Элена. — Поехали. Ты узнаешь меня еще ближе...

0

23

Глава 23

Жулия лежала у себя в комнате, дожидаясь ухода Ирены, которой не терпелось поделиться результатом своего расследования с Диего, чтобы еще раз взглянуть на список.
Она вспоминала недавно произошедший разговор с сестрой.
До поездки Ирены к дяде Паоло Суареса Жулия была уверена, что Элена наняла Жозиаса с тем, чтобы он отравил ее мужа Элиу. У нее было много причин, чтобы желать его смерти. Одна заключалась в том, что Элиу подготовил все на случай развода, чтобы оставить Элену без гроша. В ящиках стола Элены Жулия обнаружила чеки, на которых стояли инициалы «Ж. С.» — Жозиас де Сильва! При взгляде на эти чеки у Жулии отпали последние сомнения. Элена заплатила Жозиасу за то, чтобы он убил ее мужа! Потом ей приходилось выписывать новые чеки за его молчание, а когда Жозиас своим шантажом припер ее к стене, Элена решила покончить и с ним.
...Элена, выслушав домыслы сестры, пришла в ужас. Как, неужели Жулия считает, что она способна убить человека! Да, она давала деньги Жозиасу, и немалые, потому что тому нужны были средства, чтобы вытащить сына из тюрьмы. Она считала себя обязанной это делать: дело в том, что Дуда поклялся, что никогда больше не станет предлагать наркотики Лукасу. Но он, конечно, не сдержал своего слова. Элена отыскала Жозиаса и умоляла его выдать сына полиции. Она не знала, что Жозиасу понадобилось в тот роковой день в аэропорту. Может, он пришел туда, чтобы заплатить долги сына. Может, встречал кого-то из колумбийского или боливийского картеля.
— Но в тот день, когда погиб Жозиас, ты хромала, Элена, — привела последний довод Жулия. — Тебе нелегко было толкнуть такого крупного мужчину под поезд!
— Посмотри на меня, Жулия. — сказала Элена. — Я не лгу тебе. И все же ты мне не веришь. Я никого не убивала сама и никого не нанимала с целью убийства.
Теперь, после разговора с Иреной, Жулия была в этом уверена.
Хлопнула входная дверь — это ушла из дома Ирена.
Жулия скользнула в ее комнату.
Вот она, записная книжка Паоло Суареса, то есть Арналду Ронкалью. Вот этот загадочный список... Жулия бросила его в свою сумочку и через минуту села в машину.
Она ехала к Марселу Росси.
...Жулия не могла понять, в самом деле Марселу не узнает ее или только прикидывается. Когда она сказала ему, что они познакомились задолго до той встречи в Италии, где он был вместе с Аной, Марселу удивленно поднял брови. Да, ему еще тогда, в Италии, показалось, что в Жулии есть что-то знакомое. Неужели они прежде встречались? Жулия отмахнулась от его вопроса, ей было важно выяснить у Марселу, что означает список. Марселу, развернув листок, сказал, что он ничего не понимает. Увидев, что ничего не добьется от этого типа, Жулия хлопнула дверью. Путь ее теперь лежал к Зе Балашу. Он-то наверняка ей поможет.
Но Жозе, к несчастью, не оказалось дома. Нина сказала Жулии, что он уехал в Минас-Жерайес. Ошеломленная этим сообщением, Жулия облокотилась о стену... В чувство ее привел голос Китерии:
— Дона Жулия? Вам плохо? Жулия открыла глаза — и отшатнулась, как будто увидела что-то необъяснимое.
Перед ней в инвалидной коляске сидела Ивети Безерра...
Рядом маячило озабоченное лицо Китерии.
— Боже мой, — опустившись перед коляской на корточки, проронила Жулия.
— Вы знаете мою мать? — удивилась Китерия.
— Это... было очень давно, — с усилием ответила Жулия. — Она была крепкой женщиной. Как же это случилось?!
Китерия принялась объяснять. Она работала в Бауру, за городом. А мама хозяйничала по дому. Как все произошло Китерия не знает. Привратник сказал, что услышал шум в комнате, а когда вошел, Ивети лежала на полу, разбитая параличом. Скорее всего, она упала и сильно ушиблась...
— Может, ваша мама просто в шоке? — предположила Жулия. — Сколько ей лет?
— Она с девятнадцатого года.
Услышав это, Жулия чуть снова не потеряла сознание. Девятнадцатый год! Год Козы! Как там, в списке животных? «Коза. Лошадь, Тигр, Змея...» Стоп! Коза — Ивети Безерра, Лошадь — Арналду Ронкалью, да, он родился в год Лошади. Тигр — Элиу Рибейру, Франческа Феррету — Кабан, Змея — она, Жулия Брага...
Коза в параличе. Лошадь, Тигр, Кабан — мертвы, очередь за ней!..
Она, Жулия, следующая жертва! Вот что означает этот список!
Жулия наскоро распрощалась с Китерией и бросилась в пиццерию, где был телефон.

Ана не сказала тогда Ирене, что ей было известно: в день убийства Элиу Рибейру и Чески Жозиас был в аэропорту. Ей не хотелось, чтобы даже тень подозрения коснулась этого достойного человека. Только Улиссу, которому она теперь доверяла, Ана открыла душу... В тот день Жозиас поехал в аэропорт, чтобы заплатить долг сына одному человеку. В аэропорт его тогда отвезла Китерия, потому что Жозиас не умел водить машину... Ана закончила свой рассказ, и у нее полегчало на душе. Хоть кому-то на этом свете она может довериться, кроме Китерии! В эту минуту в пиццерию вошла Жулия и потребовала телефонный справочник. Улисс проводил ее к телефону и принес справочник. Жулия набрала номер аэропорта и заказала билет до Парижа.
Улисс вернулся к Ане и сказал, что готов заскочить в банк, чтобы забрать счета.
— Ты меня здорово выручишь, — с чувством благодарности промолвила Ана.
— Если хочешь, я еще за скатертями заеду, — предложил Улисс.
— Нет. спасибо... Жулия, ты уже уходишь? — Ане показалось, что Жулия выглядит как-то странно, и ей хотелось предложить ей стакан чего-нибудь крепкого.
— Да, я сегодня улетаю в Париж, — рассеянно отозвалась Жулия и выскочила из пиццерии.

Элизеу вернулся из Италии значительно позже, чем ожидала Филомена. и это не могло ей понравиться.
Элизеу ударился в объяснения. Дела, которые он должен был решить, оказались очень и очень сложными. В Италии такие бюрократы! К тому же с сестрой Филомены Романой творится что-то непонятное. Она нашла себе двадцатилетнего парня и усыновила его. Для всех он теперь ее законный приемный сын, но лишь немногие знают, что парень — любовник Романы.
— Господи! — простонала Филомена. — А теперь и Кармела пошла по той же дорожке...
— В нашей семье завелась гниль, — с прискорбием констатировал Элизеу.
— Мне не нравится, как ты о нас отзываешься, — строго промолвила Филомена.
— Я не имею в виду тебя. Ты — верх совершенства, — стал расшаркиваться перед супругой Элизеу. — Скажи, а что делает здесь Адалберту? Алфреду сказал мне, что этот тип здесь...
— Адалберту будет управлять ресторанами в Бешиге, — объяснила Филомена.
— Но зачем? Ведь я уже здесь!
— А ты будешь направлять его, — сказала Филомена.
— Мне это не нравится, — изрек Элизеу, — избавились от Марселу, так вот тебе Адалберту!
Филомена не стала объяснять мужу, зачем ей понадобился Адалберту, говорить, что с его помощью она надеется образумить Кармелу. Никому на свете она не доверяла, в том числе и собственному мужу. В самый день своего приезда он куда-то исчез на весь вечер, а потом объяснил ей, что был в Бешиге. Ведь она сама приказала ему присматривать за этим проходимцем Адалберту.
— Ты действительно был в Бешиге? — пристально глядя на мужа, спросила Филомена.
— Позвони, это легко проверить, — кивнул головой в сторону телефона Элизеу.
Он знал, что жена не станет опускаться до слежки или выяснять у посторонних о его местопребывании.
— Сначала ты должен был попросить у меня разрешения посетить Бешигу, — недовольно произнесла Филомена. — Смотри, больше без моего ведома ничего не предпринимай...

Сидней и Джеферсон не могли понять, почему отец, который порвал с Линеу и передал ему всех своих клиентов, оставшись без работы, не хочет пойти бухгалтером на мясокомбинат к Марселу Росси, с которым Джеферсон договорился через Сандру. За его отказом крылась какая-то тайна, но какая? Сандру сказал, что его отцу имя Клебера Норонья явно ничего не говорит. Марселу нужен хороший бухгалтер. Но Клебер как с цепи сорвался, услышав об этом предложении. Правда, он объяснил позже свой собственный срыв тем, что долго не мог найти квитанции по чеку, который выписал ему булочник-португалец, а теперь, слава богу, квитанция нашлась...
— Папа, почему ты не хочешь работать на мясокомбинате? — снова спросил его Сидней.
— Это... далеко, — отозвался Клебер.
— А почему тогда ты написал ответы на объявления в Сан-Паулу-Бернарду, это же еще дальше? — не оставлял в покое отца Сидней.
Фатима тоже советовала мужу не отвергать это предложение. Оно сулит всей семье большие выгоды.
— Но я не знаю, как мне встретиться с Марселу, — понизив голос, сказал Клебер. — Если он все не забыл, то это опасно.
— Не вороши прошлое, — с жалостью глядя на мужа, произнесла Фатима. — Сходи к Марселу хотя бы только для того, чтобы убедиться, что он не помнит тебя...
Клебер решил последовать ее совету и в тот же день отправился на мясокомбинат.
Марселу встретил его весьма приветливо и выразил искреннее сожаление, что Клебер не может пока дать согласие.
— Да, я только хотел лично прийти к вам, чтобы поблагодарить за участие, — успокоенный тем, что Марселу не узнал его, произнес Клебер.
— Жаль, очень жаль, — повторил Марселу. — У вас большой опыт работы. Нам нужны такие специалисты. Но, может, вы еще передумаете?
Клебер вышел из кабинета Марселу с чувством невыразимого облегчения. Он не нашел работу, но зато избежал серьезной опасности, убедившись в том, что Марселу Росси не помнит его, Клебера.

Вернувшись домой, Ирена увидела валявшуюся в своей комнате на ковре записную книжку Паоло Суареса, рассыпанные по полу визитные карточки.
Списка животных не было. Ирене сразу припомнилось странное поведение Жулии, когда она сообщила ей, что Паоло Суареса на самом деле зовут Арналду Ронкалью.
Жулии дома не оказалось, и обеспокоенная Ирена вошла к матери и рассказала ей о результатах своего расследования и о том, что исчез список животных.
Элена сказала, что все это ей не нравится. Зачем дочь влезла в эту историю? Неизвестно, что за люди стоят за всеми этими убийствами. И кому в доме мог понадобиться список каких-то животных? Спросили Лукаса, но он ответил, что и в глаза не видел никакого списка.
— Наверное, его взяла Жулия, — проговорила Ирена.
— Зачем ей список каких-то животных? — не поняла Элена.
— Вот и я думаю, зачем? — задумчиво произнесла Ирена.
Позвали Алсину. Служанка сказала, что сеньора Жулия куда-то ушла. Она была очень взволнована и торопилась.
— Странно, — сказала Ирена. — Жулия неважно себя чувствовала. Она сказала, что у нее что-то с давлением. Она не собиралась выходить из дому...
Спустя полчаса позвонили из полиции. Элена взяла трубку.
— Да. это моя машина, — сказала она. — А что такое?
Выслушав ответ, Элена побледнела и без сил опустилась в кресло. Алсина бросилась за нюхательной солью. Лукас, испуганный не меньше других, тормошил мать.
— Мама, что случилось? Ну говори же! Элена едва сумела разлепить губы:
— В Жулию стреляли... Она сейчас в больнице...
В приемном отделении родным Жулии Браги сообщили, что пострадавшая находится в критическом состоянии. Доктор Варела сейчас оперирует ее. Элену, Лукаса и Ирену пригласили в кабинет врача, где их дожидался сержант полиции, занятый расследованием этого дела.
— У вашей сестры были враги? — спросил сержант.
Элена покачала головой.
— Ей кто-нибудь угрожал?
— Да! — вдруг вырвалось у Лукаса. — Ей угрожал Дуда Бесноватый! Он грозился убить тетю!
— А кто такой Дуда Бесноватый? — продолжал спрашивать полицейский.
— Простите, при моей тете обнаружили какие-то вещи... сумочку? — подала голос Ирена.
— Нет, никаких. Она только успела сесть в машину, как в нее выстрелили. Никто не видел, как это произошло.
— Где это случилось?
— Рядом с пиццерией «Ла Мамма». Хозяйка пиццерии утверждает, что дона Жулия Брага вышла из ее заведения с сумочкой в руках. Она что-то засовывала в нее на ходу, — объяснил сержант.
В эту минуту в кабинет вошла медсестра и сказала, что операция закончилась. Родные могут навестить Жулию Брагу.
Через некоторое время Жулия пришла в себя. Она обвела осмысленным взглядом склонившиеся над ней заплаканные лица и утомленно прикрыла глаза.
— Жулия, кто это сделал? — наклонившись к самому ее уху, прошептала Ирена.
Ресницы Жулии дрогнули. Она снова открыла глаза. Взгляд ее остановился на Ирене.
— Список... — с усилием проговорила она. — Список животных. Семь животных... Осталось три... три...
Это были последние слова Жулии Браги.

0

24

Глава 24

Изабелла лежала на кровати в номере отеля «Лампони», рассеянным взглядом уткнувшись в телевизор, и размышляла о том, как ей выбраться из этой печальной ситуации.
Она потеряла все, что имела, и даже более того — лишилась надежд на прочное, обеспеченное будущее. Марселу утешал ее, говорил, что им недолго придется прожить в этой дыре: он собирался купить дом. Конечно, не какой-нибудь домишко. Он деньги наскребет. Но Изабеллу мысль о том, что это новое жилище не сможет сравниться с особняком, в котором она привыкла жить, доводила до умопомрачения.
Во всем, что произошло, она винила Андреа и Ану. Эти две бабы сговорились, чтобы погубить ее. Они добились своей цели, но она, Изабелла, так просто не сдастся, она отомстит им обеим. До Аны легче всего добраться через ее детей. Необходимо во что бы то ни стало привлечь их на сторону Марселу. Изабелла уже предприняла попытку подружиться с Сандру, но тот был начеку и на слова Изабеллы о том, что он может ей доверять, отвечал кривой усмешкой.
Зато Жулиу оказался не таким непробиваемым. Изабелла несколько раз подвозила его из Санту-Амару, где он учился в институте физкультуры, до дома и сумела найти уязвимое место у этого парня. Жулиу проговорился ей, что он мечтает собрать свою команду по волейболу, на котором он помешан. Ему нужны профессионалы, чтобы играть и побеждать, но для этого необходимы деньги.
Изабелла тотчас смекнула, что на комбинате, где работает Марселу, есть специальная статья расходов на спорт. Комбинат, таким образом, мог бы выступить в роли спонсора волейбольной команды. Марселу должен попытаться уговорить директорат.
Жулиу сомневался в том, что отец захочет помочь ему. Он сейчас ужасно переживает из-за Карины, которая встречается с Тонику. Отец даже не уверен в том, что Карина — его дочь, потому что мать сказала ему, что один из детей рожден ею от другого мужчины.
В этот же день Изабелла переговорила с Марселу, которому очень понравилась ее идея привлечь детей на свою сторону. Ведь у них столько идей, столько желаний, которые не в силах удовлетворить Ана!
— Ты права, — согласился с ней Марселу. — Я сделаю так, что дети снова меня полюбят...
— Правильно, любимый, — проворковала Изабелла. — Пусть они привяжутся к тебе и пошлют подальше кухарку. Ты переманишь детей на свою сторону, одного за другим.
— Да, — сказал Марселу, — только сначала мне надо решить проблему Карины.
Этим закончился их разговор. Изабелла считала, что сумела добиться определенного успеха. Но о главной своей цели она ничего не сказала Марселу. А цель эта состояла в том, чтобы вернуться в дом Филомены. Для этого ей надо забеременеть. Ребенок — вот чем можно подкупить Филомену. Она не сможет прогнать беременную племянницу. В этом ребенке ее, Изабеллы, надежда. Когда она заговорила об этом с матерью, Кармела сказала:
— Но дитя свяжет тебя по рукам, дочка! И потом...
— Что — потом? — спросила Изабелла.
— Что если ты бесплодна, как Филомена, Франческа, Романа?
Об этом Изабелла боялась и подумать. Что угодно, только не это! Она поднялась с постели, чтобы выключить телевизор, но тут телеведущий новостей произнес:
— Машина, которая, как считают, стала причиной гибели Жулии Браги, уже доставлена в полицию. Она преградила путь машине доны Жулии, и тогда прозвучал роковой выстрел. Эту машину вел торговец наркотиками Дуда по прозвищу Бесноватый. Согласно заявлениям жителей фавел, Жулия Брага была его врагом, которому он поклялся отомстить...
Усмешка пробежала по губам Изабеллы. Она выключила телевизор.

Марселу вызвал к себе Тонику, с тем чтобы всыпать ему по первое число за то, что тот встречается с Кариной. Он потребовал, чтобы Тонику оставил его дочь в покое. Кто он такой, чтобы ухаживать за его дочерью? Оболтус, разгильдяй, лентяй, каких свет не видывал! Пусть впредь и близко не смеет подходить к Карине! Отповедь начальника не смутила Тонику. Вероятно, он от отца унаследовал нахальство и плебейские замашки.
— Кто вам дал право так со мной разговаривать? — сразу встал в позу Тонику. — Тоже мне — отец! Да вам наплевать на своих детей!
— Заткнись, Тонику! — угрожающе промолвил Марселу.
— И не подумаю! — не смутился Тонику. — Вы что, считаете, вам со всеми позволено обходиться так, как вы поступили с доной Аной?
— Ты бы помолчал, щенок, — кипятился Марселу. — Забыл, с кем разговариваешь? А ты кто такой?!
— Нет, не забыл. А я Тонику из Мооки, приятно познакомиться, — ядовито ответил Тонику. — Я Тонику, который хочет жениться на вашей дочери. Я знаю, что вы умеете добиваться своего, кого угодно можете обвести вокруг пальца, но со мной этот номер не пройдет, потому что Карина меня любит и будет любить всегда!
Марселу сейчас больше всего на свете хотелось врезать этому щенку, избить его, измолотить кулаками. Но зачем это делать, когда в его руках есть более мощное оружие?
— Ты уволен! — заорал он. — Убирайся отсюда. Если сам не уйдешь, я вызову охрану!
Тонику окинул его проницательным взглядом.
— Не стоит вызывать охрану, — проговорил он, — а то я всем расскажу об истинной причине вашего гнева. В этом заведении меня ожидало блестящее будущее, если бы я сумел выполнить одно ваше задание: достать ту самую черную папку с документами у Жозиаса!..

После похорон Жулии Ирена отправилась к Ане.
Сандру сказал ей, что, прежде чем на Жулию напали, та побывала в пиццерии «Ла Мамма». Ей необходимо было срочно позвонить в аэропорт и заказать себе билет на самолет, чтобы лететь в Париж. Жулия, по словам Аны, была в очень нервозном состоянии, как будто ее кто-то напугал. Все это Ана вспомнила уже после того, как узнала о гибели Жулии.
— Значит, Жулия от кого-то пыталась спастись бегством, — решила Ирена. — От кого?..
На этот вопрос Ана ответить не могла. Она только повторила, что Жулия действительно собиралась улететь в Париж.
— А где вы познакомились с моей тетей? — задала ей вопрос Ирена.
— В Италии, — ответила Ана. — Я там была с Марселу. Мы как-то сидели на стульчиках возле кафе в Сорренто, как вдруг она подошла к Марселу и заговорила с ним...
—А вы не знаете, где они познакомились с Марселу?
— Нет, — покачала головой Ана. — Марселу позже сказал мне, что не знает ее. Но я ему отчего-то не поверила.
— А больше она ни с кем здесь не говорила? — продолжала расспрашивать ее Ирена.
— До того как войти в пиццерию, Жулия разговаривала с Китерией. — проговорила Ана. — Она, кажется, хорошо знала ее мать, дону Ивети.
Ирена тут же отправилась к Китерии и застала ее кормящей мать с ложечки рисовой кашей. Ирена попросила у Китерии разрешения задать ее матери несколько вопросов.
— Но мама не говорит! — промолвила Китерия. — Ана разве не сказала об этом? Она уже ни на что не реагирует...
И все же Ирена продолжала настаивать, и тогда Китерия обратилась к матери:
— Мама, если ты понимаешь, мигни... Мигни, мама! Ивети разжала рот и что-то промычала в ответ. Китерия была поражена.
— Воже мой! Она пытается что-то сказать! Мама, попробуй еще! Мы тебя слушаем!
— Жу... Жу... — слетело с губ Ивети, и лицо ее исказила судорога.
— Она хотела произнести имя Жулии! — взволнованно воскликнула Ирена. — Умоляю вас, дона Ивети, продолжайте, если можете!
Но Ивети, наверное, исчерпала все свои силы в одном слоге, который ей удалось произнести. Лицо ее снова сделалось отрешенным.
— Больше вы от нее ничего не добьетесь, — огорченно молвила Китерия. — Но как это странно! Она пыталась сказать «Жулия».
Ирена снова переключилась на Китерию.
— А когда вы разговаривали с моей тетей, вы не видели в ее руке листка бумаги?
— Нет, когда Жулия вышла от Жозе, я видела, что она засовывает в сумочку что-то вроде платка...
— Жозе? — изумилась Ирена. — Она была у Жозе?
— Она хотела поговорить с ним, но его не оказалось дома, — объяснила Китерия. — Похоже, ваша тетя очень расстроилась из-за этого...

Жозе был очень удивлен, когда, вернувшись из своего путешествия, застал в доме Нины Ирену, дожидавшуюся его.
О гибели Жулии Браги он узнал из газет. Но он и представления не имеет, почему она в тот роковой день разыскивала его, Жозе... Да, когда-то у них с Жулией был бурный роман, но все это давно поросло быльем, и он понятия не имеет, зачем понадобился Жулии за несколько часов до ее гибели.
— Может, она приходила, чтобы что-то сообщить тебе или предупредить тебя? — предположила Ирена. — Ах, если бы мне удалось найти тот список!
— Какой список? — настороженно поинтересовался Жозе.
— Список животных, — объяснила Ирена. — Он был в записной книжке Паоло Суареса, того человека, который умер первым. На самом деле его звали Арналду Ронкалью.
Жозе вздрогнул.
— Арналду Ронкалью? — повторил он.
— Да, — сказала Ирена. — Тебе о чем-то говорит его имя?
— Да нет, — проговорил смущенно Жозе. — Мне это имя незнакомо...

После ухода Ирены Жозе направился к Китерии. Ему еще не приходилось бывать в ее чистой, уютной квартире. И вообще Китерия действовала на него успокаивающе, тем более что он чувствовал: эта женщина явно неравнодушна к нему.
У Китерии как раз был серьезный разговор к Жозе. Дело в том, что к ней приходил Витинью. Он очень жаловался на Жозе, на то, что тот буквально выживает его из дома сестры, и просил у Китерии пожить некоторое время у нее. Китерия же не могла оставить его у себя. У нее живет девушка, Розанжела, и к тому же больная мать...
— Твоя мать? — рассеянно переспросил Жозе.
— Да, ты хоть слышал о ней? — поинтересовалась Китерия.
— Слышал, — подтвердил Жозе. — Но никогда не видел ее.
— Сейчас увидишь. Китерия ушла в спальню и через некоторое время выкатила мать на инвалидной коляске. Жозе бросил взгляд на парализованную женщину — и тут же отвернулся.
— Жаль ее, — проговорил он, становясь за креслом Ивети.
—Да, я о ней забочусь как о младенце, — тронутая его сочувствием, сказала Китерия.
— Скажи, а когда ты жила в Бауру у Эли, она жила с тобой?
Китерия пропустила этот вопрос мимо ушей. Ей показалось, что мама мигнула: это должно было означать, что ей хочется овсянки или маниоки. Сказав, что она сейчас принесет еду, Китерия отправилась на кухню, а Жозе развернул кресло с парализованной на себя.
— Давненько мы не виделись, Ивети, — обратился он к несчастной женщине. — Ты узнаешь меня? Если да, то дай мне знать! Дай знать!
...Жозе и сам не заметил, как оказался дома. В голове у него звучали слова Ирены: «Может, она приходила, чтобы предупредить тебя?»
— Боже, — пробормотал Жозе, — надо быть поосторожней!
Жука, который весь этот день носился по Мооке в поисках комнаты для Маркуса и любимца Жулии Браги мальчугана Аре, решивших уйти из фавел, заметил странное состояние отца.
— Что у тебя произошло? Я могу помочь?
— Нет, — проронил Зе Балашу. — Никто не может мне помочь, никто...
Странно было слышать от жизнелюбивого Жозе такие горькие слова.
— Да в чем дело, отец? Таким я тебя не видел с тех пор, как умерла мама, — не на шутку заволновался Жука.
— Ты знаешь, иногда мы совершаем поступки, которые не должны были бы совершать... Нас вынуждают к этому обстоятельства, — выдавил из себя Жозе. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы мой единственный сын стыдился меня...
Произнеся эту загадочную фразу, Жозе ушел к себе в комнату.
Там он снял с полки одну из книг и вытряхнул из нее листок бумаги.
— Список, — пробормотал Жозе. — Они все обречены...

0

25

Глава 25

Настоящему знакомству Карлы, подруги Элены, с Сиднеем сопутствовали необычайные обстоятельства, хотя в первой их встрече не было ничего необыкновенного...
Возвращаясь с рынка — Карла подвозила Элену домой на ее очередное свидание с Жукой, — ее машина столкнулась с машиной Сиднея. Подъехали полицейские для разбора транспортного происшествия. Сидней обвинял женщину в том, что она въехала в его машину, Карла обвиняла его в том, что он не знает дорожных правил. Зато оба сошлись в том, что на дорогах Сан-Паулу не движение, а бог знает что. Полиция составила протокол и отбуксировала оба автомобиля на стоянку, а виновников столкновения пригласила в участок.
На другой день Карла явилась к Сиднею в банк. Она заявила, что не считает себя виновной в аварии, но все же решила лично вручить Сиднею чек для ремонта его автомобиля. Она требует лишь одного: чтобы Сидней громко и внятно сказал, что она ему больше ничего не должна.
— Вы такая всегда или только по понедельникам? — ничуть не обескураженный ее напором, осведомился Сидней.
— В каком тоне вы со мной разговариваете? — возмутилась Карла. — Учтите, что один из самых крупных акционеров вашего банка — мой близкий друг!
— Это наверняка сам Мартинес Морасс, — насмешливо предположил Сидней. — Хотите подать на меня жалобу? Отлично, я помогу вам оформить ее письменно...
Сидней держался с таким достоинством, что это не могло не заинтересовать Карлу. В голове у нее впервые промелькнула мысль, что ярких и приличных людей можно встретить не только в аристократических кругах. Разговор, начавшийся со взаимных упреков, постепенно перешел в мирное русло. Сидней, не обращая внимания на яростные взгляды Розанжелы, продолжал беседу с важной сеньорой в весьма заинтересованном тоне. Розанжела, потоптавшись в его кабинете, ушла, хлопнув дверью. Карла, вдохновленная вниманием молодого темнокожего, продолжала ворковать. Она обожает путешествия. Когда друзья спрашивают, где она живет, она обычно отвечает, что живет в аэропорту. Ее действительно легче встретить в зале посадки, чем в собственном доме.
В этот момент и произошло то экстраординарное происшествие, о котором оба потом вспоминали не без внутреннего трепета...
В банк ворвались двое людей в масках, стали стрелять в воздух и орать:
— Всем стоять на месте! Никому не двигаться! Сидней попытался дотянуться до кнопки вызова полиции, но один из грабителей уловил его движение и ударил прикладом в плечо. Карла хотела вступиться за своего нового приятеля, но грабитель, угрожая им обоим оружием, втолкнул их в туалет и запер.
—Почему, как только я встречаюсь с тобой, со мной происходит что-то ужасное? — возмутилась Карла, едва за ними захлопнулась дверь.
Сидней попытался ее ободрить. Ему кажется, он слышит звук сирены. Это полиция. Карла испугалась еще больше. Теперь грабители обозлятся и всех перестреляют. Тут у Сиднея неожиданно сдали нервы, и он принялся выламывать дверь.
— Что с тобой? — завопила Карла. Сидней задыхался. У него клаустрофобия. Он не может находиться взаперти. У него сейчас остановится сердце... Карла перепугалась еще больше... Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в это время в банк не ворвалась полиция и не разоружила грабителей.
Сиднея, у которого была сильная тахикардия, отправили в больницу, и Карла, встревоженная его состоянием, поехала вместе с ним, невзирая на возражения Розанжелы...

Андреа пришла к Ане рассказать о подслушанном ею разговоре Марселу с Изабеллой.
Эта парочка сговорилась сделать все, чтобы угодить детям Аны. Они хотят переманить Жулиу, Сандру и Карину на свою сторону, отдалить их от матери. Изабелла давно вьется вокруг Жулиу. Ей удалось выяснить, что он мечтает найти спонсора для волейбольной команды, и она уговорила Марселу. чтобы тот добился от директората комбината выделения определенной суммы для развития спорта... Но это еще не все. Марселу вызвал из бухгалтерии одного сотрудника, который занимается его счетами за границей, и велел ему снять все его деньги. Он хочет купить дом этой мерзавке Изабелле. Марселу не смог сказать этому Освалдинью, о какой сумме идет речь. Андреа слышала, как он объяснял Освалдинью, что все связанные с этим документы были в одной папке, а она исчезла. Он опасался, что папка может попасть в чужие руки и это осложнит дело. Освалдинью заверил Марселу, что никто посторонний изъять его деньги со счета не сможет, какие бы у него не имелись документы на руках.
— Та-ак, — выслушав ее, протянула Ана. — Значит, мало того, что Марселу бросил меня с детьми на руках, он еще хочет со своей цыпочкой отнять их у меня. Как жаль, что у меня нет в руках черной папки!..

Адалберту и Адреану встретились в ресторане.
На встрече настоял Адреану. Он позвонил Адалберту и заявил о том, что им необходимо поговорить.
До возвращения Адалберту в Сан-Паулу Адреану и не подозревал о существовании мужа Кармелы, да и сама Кармела не вспоминала о том, что связана с ним супружескими узами. Как Адалберту может претендовать на роль законного супруга после стольких лет своего отсутствия? У него нет на это морального права!
— Я вас слушаю и все пытаюсь понять, кто вы для моей жены, — проговорил Адалберту, — сын, любовник, развлечение? Может, вы рассчитываете на ее деньги?
— Кармела не относится к типу женщин, с которыми встречаются из-за денег, — сдержанно произнес Адреану. — Я люблю вашу жену и буду бороться за нее всеми доступными мне средствами.
— Скажите, а вы могли бы представить Кармелу своему отцу? — с интересом спросил Адалберту.
— Кармела не первая женщина старше меня, которую я представлю отцу, — ответил Адреану.
— Значит, он поощряет эту вашу склонность, — констатировал Адалберту. — Вообще-то мой отец тоже приветствовал мой интерес к зрелым женщинам, но он никогда не позволил бы мне привести их к себе домой... В мое время их называли «учебное судно».
— Я не хотел бы устраивать сцен в этом ресторане, но если вы позволите еще одну грубость относительно Кармелы... — внушительно произнес Адреану. — Я тебе морду разобью...
— А ты, оказывается, заступник за женскую гериатрию? — сузив глаза, процедил Адалберту.
— Нет, я просто человек, который любит. Но тебе этого не понять!

Забеременеть от Марселу! Это стало для Изабеллы идеей фикс. Если она станет матерью наследника дома Феррету, Филомена простит ее, Филомена растает. Мать, как могла, отговаривала ее от этой мысли, но Изабелла и слушать ничего не хотела.
Ее гинеколог посоветовал ей обратиться к очень знающему специалисту, Марии Долей. У него, видно, были сомнения в успехе предприятия пациентки. Ведь Изабелла давно уже ведет половую жизнь, она и не думала предохраняться, но до сих пор не забеременела!
Мария Долей осмотрела Изабеллу, взяла все необходимые анализы.
За результатом анализов Изабелла явилась не следующий день.
— Ну что? — нетерпеливо спросила она врача. — Сколько детей я смогу родить?
— Есть много способов стать матерью, — уклончиво ответила врач.
— Для меня существуют только два, — насторожилась Изабелла, — обычные роды или кесарево сечение.
Но врач не стала ее понапрасну обнадеживать.
— Обследование, к сожалению, показало, что у вас недоразвита матка. Это, как правило, наследственная болезнь...
— Нет, не может быть! — простонала Изабелла. — Нет!..
Врач с состраданием посмотрела на нее.
— Попробуйте успокоиться. Ребенка можно усыновить...
— Нет, нет! Я хочу иметь собственных детей! — Изабелла безутешно зарыдала.
— Многие из моих пациенток усыновляли детей, — пыталась успокоить ее Мария Долей.
Слезы высохли на глазах Изабеллы.
— Плевать я хотела на ваших пациенток! У меня будут дети! Много детей!
С Изабеллой случилась истерика. Она не представляла, как пережить этот удар. Ребенок мог бы помочь ей вернуться к Филомене. А теперь, выходит, она должна сказать своим надеждам «прощай»!
— Извините меня, — усилием воли Изабелла заставила себя успокоиться. — Я прошу вас никому не говорить о моем бесплодии. Даже моей матери...

Когда Китерия рассказала Ане о том, что Зе Балашу приходил к ней домой, Ана спросила:
— Ну ты сказала ему наконец о ребенке? Китерия вздохнула.
— Это не так просто. Как ему сказать об этом? Напомнить о том, как сильно я любила его тогда, в Вауру? Рассказать, что после его отъезда я родила сына и отдала его чужой семье, потому что сама тогда не могла позаботиться о ребенке? А если он спросит, что это за семья и где его сын?
— Ты скажешь ему, что семья эта уехала куда-то и что, когда ты в последний раз слышала о ребенке, с ним было все в порядке, — участливо сказала Ана.
Разговор их прервала Залмира. Она видела, как Ана вошла в дом Китерии, и пришла специально для того, чтобы кое-что ей рассказать.
— Вас всех допрашивала полиция, — начала она, — а ко мне никто не обратился по поводу убийства этой доны... Жулии... Как ее?..
— Жулия Брага, — удивленно молвила Китерия. — А вам что-то известно, дона Залмира?
— Я видела эту дону в тот день перед тем, как она вошла в пиццерию, — продолжала Залмира. — Дона Жулия была очень взволнована. Она сидела возле фонтана и изучала какую-то бумажку...
— Ана! Ведь это, наверное, тот самый список, о котором говорила Ирена! — догадалась Китерия.
— Да, — поддержала ее Залмира, — это было похоже на список покупок или что-то в этом роде... Она изучала эту бумажку, и мне показалось, разговаривала сама с собой.
Ана с Китерией переглянулись. Обеим женщинам пришла в голову одна и та же мысль: немедленно сообщить Ирене о том, что поведала им соседка.

Филомена пригласила Адалберту к себе для серьезного разговора.
Она не понимает, что происходит. Адалберту обвинил Элизеу в том, что тот не ездил в рестораны в Бешиге и цифры, которые подсунул ей в качестве отчета, взял с потолка. Адалберту открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в гостиной появился Алфреду с подносом, на котором стояли чашечки кофе. Странно! Уж слишком часто этот Алфреду возникает посреди важного разговора между Адалберту и Филоменой, между Адалберту и Кармелой. Очевидно, Филомену также насторожило появление Алфреду, потому что она, не дожидаясь, пока он поставит чашечки на стол, продолжила беседу, не называя имен:
— Если человек, о котором мы говорим, что-то замышляет за моей спиной, я хочу, чтобы ты узнал это и сообщил мне.
— Ты его подозреваешь? — также не называя имен, спросил Адалберту.
— Скажем так, я хочу подстраховаться, — объяснила Филомена. — Можешь идти, Алфреду.
Алфреду молча повиновался.
После небольшой паузы Филомена добавила:
— Похоже, ты можешь мне быть полезнее, чем я думала...

Предупрежденный Алфреду о таинственной беседе между Филоменой и ее зятем, Элизеу понял, что ему необходимо обезопасить себя на случай слежки за ним Адалберту.
...Он чувствует, жена в последнее время относится к нему с подозрением. И, должен сознаться, ее подозрения имеют некоторые основания, игриво пояснил Элизеу. Дело в том, что ему сейчас не до семейного бизнеса. У него, как бы это выразиться... ну, Адалберту должен понять его как мужчина мужчину...
— У тебя есть другая женщина, — догадался Адалберту.
Элизеу не ответил ни «да», ни «нет». Он продолжал развивать свою мысль. Адалберту выгодно, чтобы каждый из них был занят исключительно своим делом. Да и всем это выгодно. Филомену же надо держать в убеждении, что они действуют вместе, Элизеу и Адалберту, вместе производят осмотр, делают платежи... При таком раскладе Элизеу обещает больше не донимать Адалберту вопросами, предоставляя тому карт-бланш. Его сторона дела — под его ответственность, а за свою Элизеу намерен отвечать сам.
— Ты хочешь, чтобы Филомена думала, что мы все время вместе? — уточнил Адалберту.
— Точно, — подтвердил Элизеу. — Я буду ей внушать, что у нас с тобой дел по горло, что ты сделался моим незаменимым помощником, что ты со всем отлично справляешься и так далее... Тебе же лучше! Она будет думать, что приобрела в твоем лице незаменимого работника. Ну что, по рукам?
Они ударили по рукам и, довольные друг другом, разошлись. Элизеу отправился в свой кабинет, куда тут же проскользнул Алфреду.
— Ну? Что еще? — настороженно обратился к нему Элизеу.
— Извините, сеньор Элизеу... К доне Филомене ворвалась Соланж... Она — секретарь доктора Руи...
— О Господи! — ахнул Элизеу. — Это точно?
— Она в претензии на вас за то, что вы не появлялись у нее в последнее время... Я представил ее доне Филомене как секретаршу доктора Руи! Позвоните сеньоре Романе!

Это новое лицо, неожиданно появившееся в ее доме, очень заинтересовало Филомену.
Соланж Лопес, отрекомендовавшаяся Алфреду как секретарь доктора Руи, давнего знакомого сестры Филомены — Романы, пришла искать работу. Она — весьма компетентный секретарь, умела устраивать для доктора Руи самые сложные дела. Доктор говорил, что если бы она захотела сделаться юристом, то могла бы составить ему серьезную конкуренцию. Но ей, Соланж, надоело таскаться следом за своим патроном по заграницам. Без конца — самолеты, паспортный контроль, таможня... Это надоедает. Ей хочется осесть в Бразилии, а именно в Сан-Паулу. Вот она и решила явиться к сестре доны Романы и предложить свои услуги.
—А по каким делам вы бывали в доме моей сестры?— крайне заинтересованная, спросила Филомена.
—Толком сама не знаю... Мне приходилось отвозить кое-какие бумаги в банк, разные доверенности, счета на довольно крупные суммы... — частила Соланж. — Ваша сестра и доктор Руи заправляли большими деньгами. Но более обстоятельно я ничего объяснить не могу. Я — секретарь и умею держать рот на замке...
— А вы знаете моего мужа? — спросила Филомена. Не успела Соланж и рта раскрыть, как Элизеу вошел в гостиную.
— О, какая встреча! — воскликнул он. — Как поживаете, дона Соланж?
Соланж с намеком в голосе ответила:
— Так себе, доктор Элизеу...
Элизеу сделал вид, что не обратил внимания на ее тон.
— Вы здесь с поручением от доктора Руи? Филомена переводила взгляд с одного на другую.
— Нет. Доктор Руи вернулся в Рим, а я устала жить за границей. Пришла сюда, чтобы узнать, не нужен ли вам секретарь. Вы-то знаете мои деловые качества.
— О да, — подхватил Элизеу. — Вы — профессионал высочайшего класса. Жаль только, у Филомены уже есть секретарь — Андреа. Но так или иначе, рад был вас видеть. Если увидите доктора Руи — привет от меня...
Покидая этот гостеприимный дом, Соланж прошипела на ухо Алфреду:
— Передай одной особе, что, если она не появится сегодня вечером у меня, я все расскажу сеньоре Филомене...

0

26

Глава 26

Карла уговаривала Элену не брать с собой на открытие выставки Родена Жуку. Туда должно было прийти столько важных персон, как можно являться в столь высокое собрание под ручку с этим зеленщиком!
— Но надо же ввести Жуку в нашу среду, — защищалась Элена.
— Но не тащить же его на мероприятие, на которое соберется самая изысканная публика. Это — скандал!
Но скандал произошел вовсе не по вине Элены и Жуки. Лукас после ухода матери наткнулся на приглашение в музей и узнал от Ирены, что Элена отправилась туда вместе с Жукой.
Разъяренный тем, что мать не стесняется уже бывать с этим типом на людях, Лукас отправился в музей следом за ними.
Он застал эту парочку воркующей перед скульптурой «Поцелуй» и, не обращая внимания на публику, сразу набросился на Жуку с кулаками.
На этот раз Жука не постеснялся дать сыну Элены достойный отпор. Заломив Лукасу руку, Жука внушительно заявил, что не позволит ему хулиганить. Ему пора научиться уважать людей. И не распускать свой язык. А также давно пора заняться каким-нибудь делом и перестать действовать матери на нервы. К счастью, Карла, находившаяся неподалеку, заметила, что люди уже заинтересовались поднявшимся шумом. Она подошла к Лукасу и крепко взяла его за локоть.
— Помоги нам увести отсюда Лукаса, — попросил ее Жука. — Элена, пойдем!
— Но я не могу, Жука, — беспомощно произнесла Элена. — Он же мой сын...
— Ты что, не видишь, как он к тебе относится?
— У него сейчас сложный период в жизни! — ответила Элена.
— Не следует потакать Лукасу, — твердо возразил Жука. — Идем со мной, Элена!
Элена была вынуждена послушаться его. После того как они с Жукой вышли из музея, Лукас вырвал свою руку у Карлы. Лицо его исказила гримаса боли. Мать снова бросила его, снова бросила!

Заграничные счета Марселу вместе с прочими документами Филомене вручил посыльный.
Нечего и говорить о том, что Филомена пришла в ярость. Она всегда подозревала, что этот проходимец обкрадывает свою дурочку Ану. Но сумма в бумагах значилась столь огромная, что мысль о пиццерии отпадала. К тому же все счета Аны проходили через руки Филомены. Стало быть, это были деньги, сворованные Марселу во время работы на мясокомбинате. Не меньше миллиона долларов. Вот прохвост!
— Миллион пятьдесят две тысячи долларов, — подсчитал Элизеу. — Кажется, дурочкой оказалась вовсе не Ана!
Филомена проглотила это колкое замечание.
Она пригласила своего адвоката, для того чтобы он ознакомился с документами и сообщил ей, можно ли Марселу посадить в тюрьму.
Адвокат сказал, что счет Марселу Росси в американском банке действительно существует. Можно было бы произвести на комбинате аудиторскую проверку, но это займет много времени. Марселу необходимо взять немедленно, с поличным.
— Элизеу, попроси ко мне бухгалтера, — распорядилась Филомена. — И Андреа тоже...
Андреа приехала первой. Как и предполагала Филомена, она ничего не знала об этих документах. Ни о счетах, ни о письмах из банка. Скорее всего, счета шли прямо в дом Аны в Мооке.
— А я подумала, что это ты прислала мне с посыльным папку со счетами, — пристально вглядываясь в нее, сказала Филомена.
— Если бы я знала, что у сеньора Марселу есть счет за границей, я бы вам немедленно сообщила, — ответила Андреа.
Филомена отправилась на комбинат, где вызванный адвокатом эксперт знакомился с книгами учета. Это не заняло слишком много времени. Через полчаса эксперт успел установить, что средства комбината действительно незаконно изымались.
Вместе с экспертом Филомена быстро прижала к стене Освалдинью.
— У меня не было выбора, дона Филомена, — ударился в объяснения бухгалтер. — Меня заставил это делать сеньор Марселу. Если бы я отказался, он уволил бы меня. А у меня на руках четверо детей...
— Ближе к делу, — перебила его Филомена. Освалдинью сглотнул и стал рассказывать...
— Бездельник! — напустилась на бухгалтера Филомена, когда тот закончил свой рассказ. — Как же ты смел молчать обо всем этом! Я и тебя посажу на скамью подсудимых!
— Не стоит делать этого, — остудил пыл Филомены адвокат. — Если сеньора Освалдинью не втягивать в процесс, он может стать серьезным свидетелем.
Филомена была вынуждена согласиться с этим.
— Андреа, — обратилась она к секретарше, — позвони этому бандиту Марселу. Скажи, что мне необходимо срочно переговорить с ним...

В фотостудию Грегора Гетса Клаудиу приехал затем, чтобы набраться опыта у своего более преуспевающего коллеги. Грегор тут же сделал ему предложение: принять участие в его новой работе. Это реклама духов. А какая там будет модель — суперкласс! Вот только есть проблема с ее семьей, которая против того, чтобы несовершеннолетняя девушка занималась рекламой...
Услышав это, Клаудиу насторожился:
— А как ее зовут?
— Патрисия Норонья, — ответил Грегор.
У Клаудиу похолодело в груди. Он и не подозревал о том, что Патрисия снималась не только у него, но и у Гетса.
Но он не посмел обвинить ее в предательстве их общих интересов. Он просто объявил Патрисии, что выбор рекламного агентства пал на нее и что ей самой надо решить — соглашаться на съемки или нет.
Патрисия не могла скрыть своей радости.
— Я думаю, надо соглашаться, Клаудиу, — заглядывая ему в глаза, умоляющим тоном произнесла девушка. — Эта рекламная кампания принесет мне успех. Как можно упустить такой шанс? Но если ты против — я откажусь...
— Нельзя отказываться, киска, — скрепя сердце сказал Клаудиу. — Ты всегда об этом мечтала.
— Но хочешь, я поставлю условие, чтобы меня фотографировал ты? — предложила девушка.
Клаудиу печально усмехнулся.
— Ты еще не такая большая знаменитость, чтобы ставить свои условия, — возразил он. — Что тут поделаешь? Снимайся у Грегора.
Лицо Патрисии засветилось благодарностью.
— Вот увидишь, я стану самой известной моделью, — пообещала она.
— Я в этом не сомневаюсь, — вздохнул Клаудиу.

Сколько ни металась Элена между сыном и возлюбленным, стараясь наладить их отношения, все складывалось таким печальным образом, что она понимала: рано или поздно ей придется выбирать между Лукасом и Жукой.
Карла была всецело на стороне Лукаса. Она утверждала, что он не может мириться с такой ситуацией. У матери есть любовник, неотесанный зеленщик, который к тому же осмелился поднять на Лукаса руку. И это произошло сейчас, когда у этого типа нет никакого права для подобных действий. Что же будет потом, когда сумасбродная Элена выйдет за него замуж?
— Что же, он будет каждый день избивать твоего сына? — спрашивала она Элену. — Или, того хуже, тебя?
Ирена пробовала вступиться за поклонника матери:
— Послушай, Карла, я не знаю, как это все вышло, но знаю, что Жука нормальный человек. Он никому ничего плохого не сделает!
Карла требовала, чтобы Элена опомнилась и бросила Жуку. Лукас для нее как родной, она не допустит, чтобы он пострадал из-за дурацкого романа своей матери. Или Элена сама отправится к Жуке и скажет ему, что между ними все кончено, или она, Карла, пойдет к нему и кое-что расскажет об Элене. А уж после этого он сам пошлет Элену ко всем чертям, в этом можно не сомневаться.
— Ты не сделаешь этого! — испуганно промолвила Элена.
— Еще как сделаю! — заверила ее Карла. — Я не хочу, чтобы из-за твоих отношений с этим типом Лукас снова принялся за наркотики.
— Нет! — воскликнула Элена. — Его вылечили. А ты не имеешь права лишить меня счастья быть с любимым человеком.
Но Карла была непреклонна. Пусть Элена думает о ней все, что ей угодно, она это сделает.
— Карла, прошлая жизнь мамы с отцом никого не касается, — попробовала вступиться за мать Ирена. — Для меня, например, имеет значение только то, что мама всегда заботится о нас. Она прекрасная мать. И Лукас так считает. Только он ревнует ее...
— Он заодно с Карлой, — вздохнула Элена.
— Мне кажется, — продолжала Ирена. — если Жука тебя, мама, действительно любит, ему должно быть все равно, как ты жила раньше...
— Нет, Ирена, — покачала головой Элена, — тут Карла права. Жука живет иными ценностями. Он меня не поймет.
— Послушай, мама, если ты боишься, что твое прошлое рано или поздно встанет между вами, не лучше ли покончить со всем одним разом. Надо объясниться с Жукой, пока этого не сделала Карла...
— А я это сделаю, будьте спокойны, — вставила Карла.
— Мне тоже бывает нелегко объясняться с Диего, но я всегда говорю ему правду, — закончила Ирена.

Ане было не слишком приятно наблюдать за тем, как Жука, которого она считала своей собственностью, все больше и больше отдаляется от нее. Как ни была она занята другими делами: детьми, пиццерией, устройством доны Ивети в клинику для обследования, в чем она активно помогала Китерии, — мысль о том, что Жука уже не принадлежит ей, была как заноза в сердце. Теперь не он, а она искала повода для встречи. И что самое неприятное — отец Жуки разгадал ее.
— Сделай одолжение, Ана, — однажды сказал он, — оставь моего сына в покое.
— Я только забежала узнать, как он себя чувствует, — обескураженная прямотой Жозе, оправдывалась Ана.
— Ведь ты никогда не обращала на него внимания, — суровым тоном обличал ее Жозе. — А теперь, когда у Жуки появилась другая женщина, не даешь ему прохода, бегаешь за ним...
— Ни за кем я не бегаю, Жозе, — возмущенно заявила Ана.
— Нет, бегаешь. Я хорошо в этом разбираюсь. Ты только притворяешься, что тебе интересно самочувствие Жуки, его здоровье и так далее. А на самом деле спишь и видишь, как бы заполучить его снова! И не обижайся на меня. Я знаю, что прав. Такова жизнь!
Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Тобой руководят одни эмоции. Ты никак не можешь выбросить Марселу из головы, вот что главное.
— Пока я жива, я этого подлеца и близко к себе не подпущу!
Но бурное возмущение, разыгранное Аной, не могло обмануть опытного Жозе. Когда Ана ушла, он пробормотал себе под нос:
— Если бы Марселу к ней вернулся, больше ничего не угрожало бы моему сыну.

Элизеу явился на квартиру, которую снимала Соланж Лопес, в тот момент, когда она собирала чемоданы.
— Эй, чем ты тут занимаешься, Бизунгинья? — испугался он. — Что ты делаешь? Зачем?
— Была Бизунгинья да вся вышла, — ядовито заметила Соланж. — Я не потерплю такого отношения к себе. Я тебе не девка какая-нибудь. Все, возвращаюсь в Италию.
Элизеу принялся вырывать из ее рук чемоданы.
— Птичка моя! Не улетай!
— Да сколько можно мне тут сидеть, как птице в клетке! — ярилась Соланж. — Ты что, дуру из меня делаешь? Наобещал с три короба, я жду тебя целый день, а ты являешься лишь к вечеру!..
Элизеу стал ее утешать. Обычно способы утешения, к которым он прибегал, действовали безотказно, но сейчас Соланж была слишком раздражена на любовника, чтобы позволить себе растаять от его ласк.
— Да, я устала торчать в этой дыре, пока ты развлекаешься с этой ужасной женщиной!
Элизеу покачал головой.
— Это мало походит на развлечение. Ты даже не представляешь, какой у меня был ужасный день, — пожаловался он. — Один наш родственник был уличен в крупной краже. И Филомена...
— Не смей говорить мне об этом чудовище! — закричала Соланж. — И вообще — убирайся отсюда! Вон!
Как ни пытался Элизеу утихомирить разгневанную любовницу, она больше ничего не хотела слушать. Повторив свое требование насчет того, чтобы Элизеу выкатывался из квартиры, Соланж закрылась в своей спальне.

В последнее время Изабелла поражала Марселу своей мягкостью, уступчивостью и ровностью настроения. Он просто нарадоваться на нее не мог. Даже с ее лица исчезло неведомо куда то вкрадчиво-опасное, жутковатое выражение, которое делало Изабеллу похожей на тигрицу. Она встречала его с неизменной радостью и даже не жаловалась на свое одинокое времяпровождение «в этой дыре». Тем более что жаловаться уже как будто не было причин: они должны были вот-вот переехать в собственный дом.
Марселу и Изабелла часами лежали в кровати, рассматривая проспекты домов.
— Смотри, какие здесь большие комнаты. — восторгалась одним из домов Изабелла. — В гостиной можно приемы устраивать! Какие изразцы! Какой бассейн!
— Я рад, что ты выглядишь такой оживленной! — говорил Марселу.
— И расположен этот дом в моем любимом районе, — не уставала восхищаться Изабелла. — Ребенку, которого я тебе рожу, здесь будет очень хорошо...
— Я тебя озолочу, Изабелла, — уверял ее Марселу.
— Даже если тебе для этого придется ограбить мясокомбинат?
Лицо Марселу делалось беспокойным.
— Ну что ты говоришь! Временами они даже выбирались по указанным в проспектах адресам, чтобы осмотреть как следует предполагаемую покупку. Но на месте оказывалось, что все не так хорошо, как казалось в проспекте. Один дом оказывался чересчур дорогим. В другом — обстановка не слишком высокого качества. В третьем необходимо делать ремонт. В четвертом — недостаточно большой сад. Изабелла была придирчива, обращала внимание на всякую мелочь.
— Мы будем везде заниматься любовью, — обещала она Марселу, — поэтому все должно быть красиво. Мы будем любить друг друга в бассейне, в ванной, на кухне... везде.
Марселу крепко обнял ее.
— Изабелла, ты выйдешь за меня замуж? Лицо девушки осветилось лукавой усмешкой.
— Я думала, ты никогда уже не сделаешь мне предложение, — проворковала она. — Мы уедем из этой дыры, а потом поженимся!
— Да у нас будет особняк получше, чем у твоей тетушки!
Они бы и дальше предавались мечтам, если бы не зазвонил телефон. Изабелла схватила трубку.
— Да, Андреа, — проговорила она. — Хорошо... А ты не знаешь, зачем Филомене вдруг понадобился Марселу?

0

27

Глава 27

В сопровождении двух адвокатов Филомена с торжественным видом проследовала в кабинет Марселу и вручила ему черную папку.
— Ты обкрадывал меня! Деньги, которые лежат на твоем счету в американском банке, мои. Тебе конец, Марселу!
Отпираться было бессмысленно. Марселу это понял, как только увидел папку. Филомена была уверена, что он в ловушке. Она намеревалась немедленно отправить вора в полицию. Напоминание о полиции тут же отрезвило Марселу и вернуло ему самообладание. Ну нет, он не позволит этой ведьме отправить его в полицию, грубо сломать ему жизнь, карьеру.
Марселу был готов на все. У него было только одно оружие против Филомены, и он немедленно пустил его в ход. Денег, конечно, жаль, тем более что там часть и его собственных сбережений. Рухнула их с Изабеллой мечта о собственном доме. Но деньгами он без колебаний пожертвовал, чтобы спасти свою шкуру и репутацию.
— Филомена, нам нужно поговорить наедине, — кивнул он на адвокатов.
Марселу понял, что сейчас лучше не оправдываться, а идти напролом и угрожать. Адвокаты по знаку доны Феррету покорно удалились в приемную. Филомена поняла, что Марселу намерен бороться и не позволит утопить себя. Она все же немного побаивалась его.
— Так и быть, я переведу деньги в Швейцарию на твой счет, и не будем больше об этом вспоминать. Если же ты поднимешь шум, я расскажу газетам, радио, телевидению все, что мне известно о семье Феррету, все семейные тайны, — с угрозой пообещал он.
В глазах Филомены было столько ненависти, что она могла бы испепелить кого угодно, только не Марселу. Он спокойно и нахально выдержал ее взгляд. Когда вернулись в кабинет адвокаты, то не узнали дону Феррету. От ее непреклонности не осталось и следа. Она больше не собиралась сдавать в полицию бывшего зятя. А адвокатам заявила, что планы ее изменились, они с Марселу договорились по-родственному.
Вечером Марселу собрал вещи и с тяжелым сердцем покинул кабинет, который был его вотчиной столько лет. Он был уверен, что Филомена выгонит его с комбината. Марселу поклялся, что в ненавистный дом Феррету не вернется больше никогда. Но комбинат он любил как близкого родственника, как свое детище. Сколько сил он вложил в это дело. Фило придется трудно без твердой руки управляющего.
Деньги он в тот же день перевел на счет Филомены. Пускай подавится! Марселу радовался, что избежал большой беды, а работа всегда найдется. Как профессионала, его очень высоко ценили. Марселу обещал Изабелле приличные условия — хорошую квартиру, прислугу. И он сдержит слово — скоро они выберутся из этой дешевой гостиницы.

Если Марселу поклялся никогда не возвращаться в дом Филомены, то Изабелла только об этом и мечтала. Лежа на продавленном диване в скромном номере гостиницы, она кусала губы от злости и думала, думала. План скоро созрел в ее голове, и она немедленно приступила к его осуществлению. Каждый день, проведенный в этой дыре, был для нее пыткой.
Начала она с матери. Кармеле отводилась роль доброго вестника. От нее тетка узнает новость, которая не оставит ее равнодушной. На другой день, когда мать заехала ее навестить, Изабелла разыграла первую сцену в своем спектакле. Лежа в постели, закрыв глаза, томно пожаловалась на нездоровье.
— Что с тобой, девочка? — всполошилась Кармела.— Боже мой, даже льда нет, холодильник не работает.
Изабелла вдруг вскочила и убежала в ванную, зажав рот ладонью. Вернувшись, она в изнеможении рухнула на постель.
— Не волнуйся, мамочка, меня просто тошнит, — тихо стонала она. — Голова кружится. Но сейчас стало немного легче.
Кармела заметалась по комнате. Так она и знала! Девочка плохо питается, может быть, недоедает. Ее Изабелла, выросшая в холе и роскоши, испортила себе желудок. Немедленно к врачу! Кармела судорожно соображала, как помочь дочери. Скряга Фило отказывается давать ей приличное содержание.
А в это время Изабелла уже стала досадовать на мать из-за ее несообразительности. Недаром тетка считала Кармелу пустоголовой.
— Мамочка, это не желудок. Это, к сожалению, гораздо серьезнее. Раньше я была бы счастлива, а теперь не уверена, нужен ли мне ребенок. Я беременна, мама.
— Боже праведный! — воскликнула Кармела, тоже не зная, радоваться ей или огорчаться.
Через час они вместе вышли из гостиницы. Изабелла попросила мать подвезти ее на консультацию к врачу. Кармела вела машину и не умолкала всю дорогу. Все-таки она чувствовала себя очень счастливой, несмотря на тревогу. Как она мечтала о том, чтобы ее дочь не пошла в Феррету и не оказалась бесплодной. И вот ее молитвы услышаны. Поэтому радость перевешивала беспокойство за будущее малыша и Изабеллы.
Она уже представляла, как вытянется физиономия Фило от этой потрясающей новости. Она заставит скупердяйку позаботиться об Изабелле, вернуть девочку домой. А если Фило не согласится, Кармела решила нанять хорошего адвоката и попытаться отвоевать утраченную долю наследства. Она ни перед чем не остановится, пойдет даже на разрыв с Филоменой. Когда-то много лет назад Кармелу подло обманули и заставили подписать документ, лишив наследства. Но теперь ради дочери и внука она будет бороться и отстоит свои права. У ворот клиники они простились. Несмотря на желание матери сопровождать ее к врачу, Изабелла не позволила, настояла на том, что пойдет одна. Кармела уехала, а Изабелла, помахав ей вслед, тут же подозвала такси. Сегодня же тетка узнает о ее беременности. А вечером ей предстоит разыграть еще одну сцену, когда она, розовея от смущения и счастья, сообщит Марселу о том, что ему предстоит стать отцом. В успехе она не сомневалась. Изабелла любила играть, верила в свои недюжинные актерские способности. А Марселу обожал детей и мечтал еще по крайней мере о троих. Когда Марселу сообщил ей о черной папке и о своем разоблачении, Изабелле на самом деле, без всякого притворства, стало дурно. Теперь ей придется позаботиться о них обоих. Марселу не должен потерять место на комбинате. А публичных разоблачений с них довольно. Изабелла не могла без содрогания вспоминать о своем собственном разоблачении на свадьбе. Отпустив такси, она зашагала к гостинице, высокомерно вскинув свою хорошенькую головку. Изабелла снова чувствовала себя хозяйкой жизни после недавнего крушения. Пусть кто-нибудь поспорит с ней, что она вскоре не вернется в дом Феррету и не приведет туда за руку своего законного мужа Марселу!

Марселу, как вор, прятался за углом в переулке и поглядывал на дверь пиццерии, дожидаясь, когда уйдут дети. Он потерял голову. Сейчас им владело только одно чувство — жажда мести. Вот уже второй день он размышлял, кто же мог отправить черную папку Филомене? И пришел к выводу, что это могла сделать только Ана. Она нашла папку в сейфе и даже пригрозила, что теперь все знает о его делишках.
Сначала удалился куда-то этот проходимец, мнимый братец Анны, Улисс. Марселу не верил этому самозванцу. Потом один за другим ушли дети, и он тут же бросился к двери и позвонил.
— Кто это? — недовольно кричала за дверью Ана, — Улисс, ты что, забыл ключи?
Она распахнула дверь и отпрянула, увидев перед собой разъяренное лицо Марселу. Не успела она сердито спросить, что ему нужно, как он бросился на нее и сдавил пальцами горло.
— Я убью тебя, змея! Ты предала меня! — рычал Марселу. — Это ты послала папку Филомене!
Вначале Ана растерялась от неожиданности. Но, почувствовав, как железные пальцы Марселу все сильнее сдавливают ей горло и она вот-вот задохнется, принялась отчаянно сопротивляться. Ей удалось на секунду вырваться и закричать. На крик прибежала Тека, чистившая на кухне овощи. Но что девчонка могла сделать с обезумевшим Марселу? И все-таки Тека спасла хозяйку. Она так истошно вопила, что Улисс, возвращавшийся из булочной, прибавил шагу и стремительно ворвался в дом.
— Что здесь происходит? — опешил он при виде страшной сцены. — А ну, отпусти ее, мерзавец.
Он с трудом оторвал Марселу от Аны. Марселу в ярости набросился и на него, но Улисс был явно сильнее. А Тека в это время металась вокруг хозяйки, приводя ее в чувство. Ана отпила глоток воды и, поглаживая ладонью шею, с ужасом посмотрела на Марселу. — Убийца! Ведь ты меня чуть не задушил. Какая папка? Я ничего не посылала Филомене. Ты же знаешь, что папку похитили из дома Жозиаса.
Улиссу не терпелось тут же позвонить в полицию и сдать Марселу за попытку убийства, но Ана остановила его. Ей хотелось убедить этого негодяя, что она никогда не стала бы вредить отцу своих детей, мстить ему так жестоко. Хотя Ана никогда не скрывала, как она ненавидит этого предателя.
— Если не ты, то кто же это, по-твоему, сделал? — язвительно спросил Марселу.
Улисс с бранью вытолкал его за дверь. А бедная Ана весь день не могла успокоиться. Даже хлопоты на кухне не помогли забыть утреннее происшествие. На шею пришлось повязать косынку, чтобы скрыть синяки. Подумать только: не подоспей вовремя Улисс, Марселу мог убить ее.
Проверяя счета, Ана вдруг замерла с карандашом в руках. Она вспомнила день, когда убили бедного Жозиаса. Они с Жукой перерыли его квартиру, но папка исчезла бесследно. Она еще тогда подумала, что это Марселу приказал убить Жозиаса и выкрасть папку.
Теперь этот некто, завладевший тогда черной папкой, хочет навредить Марселу, выжить его с комбината. Для этого он и отправил папку по почте Филомене. Ана долго еще сидела за столом, размышляя, кому из врагов Марселу выгодно его падение? Его многие не любили. Но среди этих людей не было, по ее мнению, ни одного, способного на убийство и вредительство.

Кармела не ошиблась: Фило далеко не безразлично было известие о беременности племянницы. Как она переменилась в лице, когда взволнованная Кармела выпалила ей новость. Кроме того, она рассказала, в каких ужасных условиях живет девочка, как она чахнет на глазах. Но сестре Филомена не выдала своих чувств. Только с мужем она иногда бывала откровенной. Только Элизеу иногда позволяла излить душу.
Ребенок! Существует ли что-нибудь более дорогое для семьи Феррету. Филомена отдала бы все свое состояние, чтобы в ее пустом чреве зародилась новая жизнь. Бог был несправедлив к ней, обделив таким счастьем. Вот почему она так встревожилась, узнав, что у племянницы будет ребенок. Может быть, сын. Это значит, род Феррету не прервется.
— Мне стыдно признаться. Элизеу, но я все еще люблю бамбину, — с досадой на собственную слабость призналась Филомена. — А о маленьком Феррету мы могли только мечтать. Я так боялась, что Изабелла бесплодна, как и большинство женщин в нашей семье. Элизеу от природы был человеком добрым и мягким, противником всякой вражды.
— Все мы сыны и дочери Евы, Фило. Все мы грешны. Поэтому нужно прощать грехи ближних. Верни девчонку домой вместе с будущим наследником. Прости великодушно и Марселу, — таков был мудрый совет Элизеу.
Филомена и мечтала это услышать. Советы мужа всегда удивительным образом совпадали с ее собственными желаниями. Злые языки говорили, что простосердечие Элизеу удачно уравновешивало бессердечие Фило. Благодаря Элизеу там, где грозила вот-вот разгореться война, воцарялся мир. Не будь у нее такого покладистого супруга, Филомена со своим вздорным характером не раз наломала бы дров.
Итак, с помощью Элизеу решение было принято и торжественно объявлено Кармеле у нее в комнате. Марселу остается управляющим на комбинате. Ради будущего ребенка она примет в своем доме Изабеллу с ее любовником. Конечно, они должны как можно скорее обвенчаться. И еще одно условие, с которым Марселу должен будет согласиться. Отныне за его финансовой деятельностью станет приглядывать Элизеу.
На все эти уступки они идут только ради наследника, со вздохом напомнила Филомена. Разве может она допустить, чтобы будущий Феррету жил в бедности и нужде. Но Кармела все равно была счастлива, несмотря на кислую мину Фило. Она тут же поехала к Изабелле сообщить радостную новость: тетка пока не до конца простила ее, но возвращает в дом вместе с ненавистным Марселу.
Изабелла торжествовала. Марселу по-прежнему будет работать на комбинате. Это тоже очень важно. Теперь остается помирить его с теткой. В своей власти над Марселу она была уверена.

0

28

Глава 28

Каково же было изумление Андреа, когда Изабелла вдруг появилась в приемной. Ведь Филомена изгнала ее из дома и не велела пускать на комбинат.
— И ты еще сомневалась, идиотка, что я вернусь? — вкрадчиво спросила у нее Изабелла и добавила с угрозой: — Скоро и ты и кухарка свое получите! Возомнили, что переиграли меня. Ошибаетесь!
Андреа не на шутку перепугалась. Изабелла, конечно, никогда не простит им своего позора в день свадьбы и жестоко отомстит. После работы она сразу же поспешила к Ане.
— На комбинате только и разговоров что о беременности Изабеллы. Филомена на радостях ее простила. Скоро эта мерзавка снова станет хозяйкой и выгонит меня с работы, — с тревогой говорила она.
Ана задумалась. Эта внезапная беременность показалась ей подозрительной. Почти все женщины семейства Феррету бесплодны. У них какая-то врожденная болезнь. Об этом весь город знает. Скорее всего, девчонка вместе с Марселу задумали обвести вокруг пальца Филомену. Придумали беременность, чтобы снова водвориться в доме и на комбинате.
— Едва ли это так, — засомневалась Андреа. — Марселу ходит такой счастливый, собирается в ближайшем будущем снова стать папашей. Сама слышала, как она просила его подвезти ее на прием к врачу. Это очень знаменитый гинеколог — Осни Сильвейра.
Ану больно кольнула ревность. И в самом деле, она не переживет, если эта проходимка родит Марселу ребенка. Но женская интуиция ей упорно подсказывала, что Изабелла лжет. Нужно как можно скорее вывести ее на чистую воду, пока она еще не навредила Андреа и не прибрала к рукам Марселу. Эта молодая Феррету — сущая сатана. Даже Филомена рядом с ней — ягненок.
Ана успокоила Андреа, что не все потеряно. У них есть зацепка — имя доктора. Завтра же они попытаются выяснить, действительно ли Изабелла ждет ребенка. Ради этого Ана готова была на любую уловку. В голове у нее уже стал складываться план.

Изабелла не ошиблась в своих расчетах: Марселу был на седьмом небе, когда она, изобразив робость и смущение, сказала ему о своей беременности. Он опустился на колени и, прижавшись щекой к ее животу, бормотал:
— Как я счастлив! Да будет благословенно это чрево! Скоро у нас будет малыш.
Теперь оставалось только уговорить его вернуться в дом тетки. Кармела сообщила, что им уже приготовили комнаты. Филомена сама встретит заблудших детей и вернет их в лоно семьи Феррету. Изабелла была готова к сопротивлению Марселу. Она далее любила трудности и умела их преодолевать. Иначе жизнь была бы слишком пресной.
Марселу наотрез отказался вернуться в ненавистный дом. Он уже нашел уютную квартиру в фешенебельном районе. Будущее ребенка представлялось ему несколько иначе, чем Изабелле. У малыша будет все необходимое. Ему вовсе не нужны подачки Филомены.
— Как ты не понимаешь: я не могу жить в бедности, я люблю деньги! — потеряв терпение, вскричала Изабелла.
— Очень плохо! Значит, тебе пора отвыкать от своих привычек, — отрезал Марселу. — В мире существуют ценности, гораздо более важные, чем деньги: например, наша любовь, семья, дом.
Лаской Изабелле не удалось сломить его упрямство. Тогда она упала перед ним на колени, умоляла подумать о будущем малыша, который может стать наследником огромного дела семьи Феррету. Но Марселу, нежно обнимая ее и гладя по голове, увещевал:
— Ради всего святого, дорогая! Ты должна смириться с той жизнью, которую я могу тебе обеспечить. Я не миллионер, но и не нищий. У тебя не будет роскоши и десятка слуг, но приличную жизнь я тебе гарантирую.
Нет, он не хотел ее понимать. Когда желания и прихоти Изабеллы не исполнялись, она впадала в ярость.
— Ну и иди ко всем чертям, упрямый осел! — ее голос сорвался до визга, и в Марселу полетели диванные подушки.
Но он спокойно направился в ванную, прихватив халат, и твердо заявил, завершая этот тягостный приговор:
— Я скорее расстанусь с тобой. Изабелла, чем вернусь к твоей тетке.
Пока он принимал ванну. Изабелла быстро собралась и уехала. Это было последнее средство. Марселу не вынесет разлуки с ней и обязательно появится в доме тетки. Она была уверена в этом.

Элена и Ирена еще завтракали, когда посыльный доставил с почты увесистый ящик. Посольство в Женеве переслало родственникам вещи покойной Жулии — письма, дневники, записные книжки. Элена видела, как блеснули глаза дочери. Ирена просто помешалась на этом расследовании. Элену волновало, что Ирене может угрожать опасность. Уж очень много загадочного и ужасного было в смерти Жулии.
Поэтому, когда дочь бросилась к ящику с бумагами, Элена решительно завладела им и сама отнесла в свою комнату. Сначала она сама просмотрит все бумаги, а потом уж позволит Ирене заглянуть в них.
— Но мама, позволь мне! Может быть, именно здесь я найду разгадку к тайне этих загадочных убийств.
Но Элена даже заперла свою комнату перед уходом. Сейчас ей было не до писем Жулии, она спешила на свидание с Жукой. Ирена долго томилась перед закрытой дверью, и нетерпение ее все росло. Мать была права: это таинственное расследование стало ее страстью, наваждением. Она не в силах была бороться с этим.
И вот Ирена, уравновешенная, хорошо воспитанная девушка из хорошей семьи, сделала то, чего не ожидала от самой себя. Подобный поступок еще недавно вызвал бы ее осуждение, соверши его кто-нибудь другой. Вооружившись несколькими слесарными инструментами, найденными в чулане, она взломала дверь. И сделала это довольно ловко, Лукас бы сказал — чистая работа.
Она обязательно покается перед матерью за содеянное, вымолит прощение, думала Ирена, очутившись в комнате. Но пока... Ее руки дрожали от волнения, когда она перелистывала тетради и бегло просматривала письма. У тети Жулии было много друзей. Письма приходили из Индии, Венесуэлы, Канады, Бразилии.
Это письмо из Бразилии без обратного адреса сразу привлекло внимание Ирены. Интуиция прирожденного сыщика подсказала ей, что наконец-то она напала на верный след. Всего один листок бумаги, «Все обречены», — прочла Ирена и ахнула. Так зловеще и мрачно отпечатались в ее сознании эти слова. Дальше следовал список, довольно странный: «Коза, Лошадь. Тигр, Змея, Дракон, Собака, Кабан».
И хотя во всем этом, казалось, не было никакого смысла, Ирена поспешно спрятала письмо в карман, аккуратно уложила бумаги в ящик и отправилась к себе в комнату размышлять и разгадывать головоломку.

В каждом романе между мужчиной и женщиной есть вершина расцвета, своеобразный пик отношений, когда все уже сбылось, влюбленные считают друг друга подарком судьбы, совершенством: до усталости, привычки и разочарований еще далеко. Такой счастливый период переживали Жука с Эленой.
Она заезжала за ним на рынок ближе к вечеру, а то и днем, и они вместе отправлялись в театр, в ресторан, гуляли в парке. Уже который раз Ана ревниво провожала глазами машину, увозившую беззаботную парочку развлекаться. Знала она и о том, что у голубков появилось свое гнездышко — комната в мотеле, где они проводили упоительные часы, а иногда целые ночи.
Жука совсем забросил рынок, переложил все на родственников, но никто его в этом не упрекал. Наоборот. У мужчины должна быть личная жизнь, считали отец и тетка. Они так надеялись, что у Жуки все сложится с этой красивой, благородной женщиной.
И сам Жука об этом мечтал. Его все меньше тревожили мысли о пропасти между ним и Эленой. Если она его любит, то согласится выйти за него замуж и переехать к ним в квартал. Сам он с каждым днем все сильнее привязывался к ней. Их роман был таким красивым, даже утонченным. И естественным завершением такого романа должен стать брак.
Но, оказывается, Элена думала иначе. И в один несчастливый день между ними пробежала черная кошка. Однажды они сидели в постели, еще не одетые, и, весело болтая, ели виноград. Казалось, обо всем уже было переговорено: о детстве, прошлом, детях они рассказали друг другу все. Однако им еще не было скучно часами беседовать обо всем на свете.
И тут Жука заикнулся об их будущем. Ему уже надоело тайком ездить в мотель, и он предложил Элене обвенчаться и жить вместе под одной крышей. Но она не обрадовалась и не бросилась ему на шею, а смутилась.
— Это не так просто, Жука. Вспомни о детях: твоя дочь терпеть меня не может, а мой сын — тебя, — грустно размышляла Элена вслух. — Мы не сможем жить все вместе. Почему бы нам не встречаться, как прежде, в этой уютной комнатушке, где мы забываем о своих проблемах, родственниках, работе?
— Всю жизнь прятаться, как преступникам! — с горечью воскликнул Жука.
Он не скрывал своего разочарования и досады. Вскочил и начал быстро одеваться, демонстративно не глядя на Элену. Как он мог подумать, что эта дама из хорошего общества свяжет с ним, простым работягой, свою судьбу! Он нужен ей только для развлечения, пока не подвернется более респектабельный поклонник.
Пока Элена мылась в душе, он тихо покинул номер, заплатил по счету и поймал такси. Но уже по дороге домой он сам ужаснулся тому, что сделал. От обиды и раздражения у него словно рассудок помутился, но это, конечно, не оправдывало его дикого поступка.
Жука не мог заснуть в эту ночь, мучился раскаянием. Не выдержал, поделился с отцом. Жозе его осудил: только откровенный грубиян и невежа может бросить женщину одну в мотеле и уехать.
— Я виноват, папа, но в ту минуту я был просто потрясен, — каялся Жука. — У нас с Эленой что-то не так. Конечно, нам хорошо вместе, но ведь отношения между мужчиной и женщиной не сводятся только к сексу.
— Да, но в этих отношениях секс играет немалую роль, если не главную, — сердито перебил его отец.
В этой истории Жозе был полностью на стороне Элены. Она пытается уберечь любовь от быта, враждебного окружения, а Жука упрямо тащит ее в свой маленький мирок, в рутину семейной жизни.
— Судьба так скупа. Она редко делает подарки. А Элена — дорогой подарок, не теряй ее, — говорил сыну Жозе.
Жука не во всем был согласен с отцом. Но как бы то ни было, он должен просить прощения у Элены, даже если их отношения уже не станут прежними. Он звонил ей по нескольку раз на дню, подстерегал у дома. Элена не желала с ним говорить и избегала встреч.
А когда он, наконец, столкнулся с ней на улице, она заявила твердо и сурово:
— Я больше не желаю видеть тебя. Жука. Между нами все кончено!

Элизеу все реже мог выбираться на свидания с Соланж. Филомена что-то заподозрила и контролировала каждый шаг мужа. Не успевал Элизеу покинуть дом, как она принималась названивать в один и другой рестораны, чтобы проверить его присутствие на службе, а вечером требовала отчета за каждый час. Адалберту из чисто мужской солидарности помогал ему ненадолго ускользнуть из-под бдительного ока Филомены. Но с некоторых пор подозрительная Фило перестала верить им обоим.
Жизнь Элизеу превратилась в ад. Соланж ежедневно устраивала ему скандалы. Что толку в его подарках, дорогих платьях, если она сидит в гостинице одна. Ей хотелось бывать в этих платьях на людях, в ресторанах, на скачках, дискотеках.
— Но, моя птичка, это же не Италия. Я не могу показываться с тобой. Если Филомена узнает, она меня в порошок сотрет, — плаксивым голосом оправдывался Элизеу.
— Тогда я немедленно уезжаю! — грозилась Соланж и делала вид, что начинает собирать вещи.
Ее отъезда Элизеу не пережил бы, но и Фило он боялся пуще нечистой силы. И он нашел выход. Вечером жена снова потребовала его присутствия за ужином, а он обещал девочке сводить ее куда-нибудь потанцевать.
Соланж с нетерпением ждала и уже готовилась закатить старикану новую истерику, когда он вошел в ее номер в гостинице со статным, рослым красавцем. Это был дворецкий Феррету Алфреду, который с большим удовольствием согласился сопровождать подружку хозяина в ночной бар, в дансинг и в любое увеселительное заведение. Элизеу строго проинструктировал его, чтобы он берег девочку от приставаний и не позволял ей заводить шашни с мужчинами. Алфреду заверил, что близко никого к ней не подпустит.
Правда, Соланж вначале закапризничала. Она не желала унизиться до прогулок со слугами. Но Элизеу ее быстро уговорил: ведь никто не узнает, кто такой Алфреду. В дорогом, отлично сшитом костюме он выглядел как аристократ.
— Ладно! Но учти, я пойду с ним только потому, что уже оделась и сделала прическу. Это заняло уйму времени, — наконец позволила уговорить себя Соланж.
С тех пор Алфреду почти каждый вечер являлся в номер Соланж. Элизеу ему доверял. И напрасно. Его капризница и дворецкий поладили в первую же ночь. Теперь Соланж украдкой звонила Алфреду, чтобы игриво спросить:
— Фефе, поросеночек мой! Ну-ка, скажи еще раз, как ты меня любишь?
Алфреду нашептывал в трубку непристойности, а она хохотала, смакуя каждое слово.
—Ты — лучший подарок, который сделал мне Элизеу, — томно говорила она.

0

29

Глава 29

Рано утром Ана с Андреа вошли в приемную к доктору Осни. Ана долго обдумывала этот визит и правильно выбрала время, когда пациенток еще не было и приемная пустовала.
— Доктор Осни назначил нам на семь, — обратилась Ана к сестре. — Я пришла с подругой, потому что она страшно боится врачей.
Андреа действительно нервничала, у нее даже руки дрожали, когда она заполняла карточку учета пациенток. Вписав туда вымышленное имя, Андреа вошла в кабинет. Ана опустилась в кресло и сделала вид, что перелистывает журнал. Она уже успела окинуть своим цепким взглядом приемную и нашла то, что ей нужно. Картотека! Сестра как раз склонилась над ровными стопками карточек, отыскивая нужные.
Прошло несколько минут — Ана напряженно ждала. Но вот за дверью раздался легкий вскрик, грохот упавшего стула. Встревоженная сестра поспешила в кабинет узнать, что там случилось. Ана стремительно бросилась к картотеке. У нее всего полминуты, может быть, чуть больше.
Она пролистала стопку карточек, имя Изабеллы никак не попадалось. И вот наконец — Изабелла Феррету Васконселус. Теперь мы узнаем, цыпочка, беременна ли ты на самом деле. Едва Ана успела засунуть карточку в сумку, как из кабинета выглянула сестра. — Ваша подруга упала в обморок, — сообщила она. — Но не волнуйтесь, мы уже привели ее в чувство. Ана изобразила на лице тревогу и вошла в кабинет вместе с сестрой. Побледневшая Андреа встретила ее вопросительным взглядом. Ана улыбнулась в ответ и чуть наклонила голову — все в порядке.
Еще через пять минут две заговорщицы, наскоро простившись с доктором и сестрой, чуть ли не бегом помчались к лифту. Им казалось, что они уже слышат за спиной крики: «Держите их!» И лифт, как назло, долго не поднимался. Только на улице они чуть-чуть успокоились и отдышались.
— Ох, у меня чуть сердце не выпрыгнуло от страха. Как я перепугалась! — жаловалась Андреа, прижимая ладонь к груди. — Ну что там, посмотрите карту, дона Ана.
— Сейчас, сейчас! — Ане самой не терпелось заглянуть туда.
Прямо в скверике на скамейке они склонились над похищенной картой Изабеллы. Ана читала по складам:
— Аге-не-зия фал-лопиевых труб. А что это такое, Андреа? Гипоплазия матки. И почерк у этого доктора — сам черт не разберет.
Они были разочарованы. Это же китайский язык. Почему врачи не могут разговаривать со своими пациентами просто и понятно? Нет, обязательно напустят тумана. Так они и не узнали истину. Но Ана придумала, что делать. Сеньор Ренато Роману, фельдшер из их квартала, объяснит, что это значит. Жаль, что Андреа не могла пойти к фельдшеру, она боялась опоздать на работу. Ана же решила не останавливаться на полпути. К тому же ее распирало любопытство. Она взяла такси и поспешила к Ренато Роману.

Филомена никогда не задумывалась, почему ей невыносимо видеть счастливое лицо сестры, возвращавшейся со свиданий со своим мальчишкой. Если бы у нее спросили, она бы ответила: это безнравственно, отвратительно, наконец, — связь сорокалетней дамы с двадцатилетним юнцом. Боялась она и общественного мнения.
Кармела, которая лучше других знала сестрицу, сказала бы, что это обыкновенная женская зависть Филомена ненавидела людей, счастливых в любви. Кармела, опьяневшая от счастья, не подозревала, что вокруг нее плетется заговор. Филомена не хотела больше ждать и потребовала как можно скорее разрушить эту позорную связь.
— Я плачу тебе деньги, — напомнила она Адалберту. — И если ты окажешься бесполезным, то отправишься снова в свою дыру торговать запчастями.
Адалберту не хотел возвращаться на дно и засуетился. В помощники он взял Алфреду. Парень был без предрассудков и ради денег готов на все. Вместе они разработали план: подсунуть Адреану какую-нибудь девицу, с которой через несколько дней Кармела его застанет. Подходящая девица у Алфреду на примете была. Это Соланж, подружка Элизеу. Только бы старикан ничего не прознал, потому что он жутко ревнивый.
Соланж Алфреду нетрудно было уговорить. Она обожала интриги, приключения и тайны. Что ей стоит соблазнить мальчишку. Соланж была уверена, что против ее прелестей никто не устоит. К тому же за эту небольшую услугу дона Филомена хорошо заплатит. Уже на другой день Соланж выследила компанию мальчишек, когда они возвращались с тренировки, смело подошла к ним в кафе и слегка хлопнула Адреану по плечу.
— Извини, ты случайно не Адреану Матозу ду Амарал? Глазам своим не верю. Я самая ярая болельщица вашей команды. Можно сказать, фанатка. Бываю на всех матчах. Ты играешь лучше всех, Адреану, как профессионал.
Никогда Адреану не говорили ничего подобного. Он даже зарделся от удовольствия и сразу клюнул на лесть. А Соланж, не дожидаясь приглашения, уселась за их столик и заказала себе сэндвич и кофе. Друзья Адреану сразу заметили, какие пылкие взгляды бросает на него эта девица.
Из кафе компания направилась в кино. И Соланж с ними. Вечером они заглянули на дискотеку. Соланж танцевала только с Адреану и нежно прижималась к нему. Над ним уже вовсю потешались:
— Вы видели, какую цыпочку подцепил Адреану? Женщины его любят. Что же ты теряешься, парень? По-моему, она готова на все.
Но Адреану не нравилась новая знакомая. Слишком она была вульгарная и прилипчивая. К тому же он влюблен в Кармелу, умную, тонкую и благородную. Соланж вскоре почувствовала, что ее чары не действуют. Это ее страшно обидело и оскорбило. Но раздражение она выместила не на Адреану, а на Алфреду:
— Мне жутко надоело болтаться в компании молокососов, Фефе. Смотреть волейбол, фильмы с Ван Даммом. Я люблю Джулию Робертс и Ричарда Гира. А от сэндвичей у меня скоро будет несварение.
Алфреду пообещал, что это ненадолго. Главное, чтобы ее застали вместе с мальчишкой где-нибудь в мотеле. Это они устроят. Ей даже не придется с ним спать. Зато им заплатят, и хозяева не забудут этой услуги дворецкому. У Алфреду с Соланж были свои планы на будущее, в которых семейству Феррету отводилась большая роль.

Хотя мысли Диего целиком были заняты своими делами: они с отцом планировали отделиться от Филомены и открыть собственный мясокомбинат, он терпеливо слушал рассказ Ирены о ходе ее расследования. Слушал, признаться, с недоверием. Увлеченность этими загадочными тайнами и убийствами даже пугала его.
— Смотри. Диего, это не просто список животных, а китайский гороскоп: «Коза, Лошадь, Тигр...» — показывала она ему список.
На эту мысль ее натолкнула Карла, и они вместе с ней попытались разгадать головоломку. Начиналось анонимное письмо со слов — «Все обречены». Кому вынесен приговор? Кто конкретно зашифрован в гороскопе? Коза — это некто, родившийся в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Второй номер—Лошадь, тысяча девятьсот сорок второй, Тигр — тысяча девятьсот тридцать восьмой, Змея — тысяча девятьсот сорок первый, Дракон — тысяча девятьсот сороковой, Собака — тысяча девятьсот тридцать четвертый, Кабан — тысяча девятьсот тридцать пятый.
— Ну и что в этом особенного? — спросил скучающим голосом Диего.
— Ты не поверишь! Мой отец родился в тридцать восьмом. По гороскопу он Тигр. Змея — это Жулия, она родилась в сорок первом. Паоло Суарес, он же Арналду Ронкалью, — его год рождения я узнала из записной книжки, — родился в сорок втором году. По китайскому гороскопу он Лошадь.
Ирена не знала, сколько лет было Франческе и Жозиасу и кто такой человек, родившийся в девятнадцатом, он, возможно, уже давно в могиле, но она готова была поклясться, что следующей жертвой станет Дракон, тот, кто родился в сороковом.
— Значит, ты думаешь, что все, кто умирает, умирают по этому списку? — с сомнением спрашивал Диего.
Ирена не думала, она была твердо уверена в этом. Хотя все смерти были загадочными: Жозиас якобы покончил самоубийством, а Жулии отомстил сумасшедший из трущоб. Сейчас Ирене было важно найти Дракона. Они с Диего начали перебирать своих знакомых этого возраста. Кому из них пятьдесят четыре года?
В семье Ирены такого Дракона не было, а вот у Феррету пятьдесят четыре года вполне могло быть Филомене.
— Это нетрудно выяснить. Моя мать всегда поздравляет всех Феррету с днем рождения. Ведь мы компаньоны. — Диего вздохнул, но, снисходя к странностям Ирены, покорно снял телефонную трубку.
Их догадки подтвердились — Филомена оказалась Драконом. Как ни уговаривал Диего доморощенного Пинкертона отнести письмо в полицию, а самой устраниться от расследования, Ирена упрямо отказывалась. Пусть все считают ее ненормальной, но она доведет дело до конца. Ее долг — предупредить Филомену об опасности.

На Патрисию неожиданно свалилась громкая слава. В супермаркете появился огромный рекламный плакат, а на нем — улыбающаяся Патрисия. Она чуть не грохнулась в обморок, когда неожиданно наткнулась на свое изображение. Вначале не обрадовалась, а испугалась: узнают родители, братья и устроят ей дома грандиозный скандал. Действительно, разговоров было много. Жильцы в их доме, соседи по улице горячо обсуждали в булочной ее успех. Но никто не сказал о Патрисии ни одного худого слова.
Ее стали узнавать на улицах. Маленькая девчушка как-то закричала: «Смотри, мама, это та девушка с плаката!» А на другой день прямо домой явились три школьницы просить у нее автограф. «Вот тут-то отец и закатит мне скандал», — подумала Патрисия. Но старый ворчун Клебер только улыбнулся и сказал:
— Специально заглянул в супермаркет. Ты очень красивая, дочка, на этом плакате. Я рад за тебя.
После этого Патрисия по-настоящему ощутила вкус славы и искупалась в ее лучах. Родные и знакомые гордились ею, подруги радовались или завидовали. Только один человек хмурился и прятал глаза при встречах с ней, а вскоре и совсем стал ее избегать. От Клаудиу она никак не ожидала такого отношения к своему успеху. Ведь это была часть и его успеха, потому что они работали вместе.
Еще недавно они жить не могли друг без друга. Он даже сделал Патрисии предложение. И хотя она безумно была влюблена в него, но замуж не торопилась.
— Я еще очень молода, — объяснила она Клаудиу свой отказ. — Сначала нужно учиться, найти хорошую работу и чего-то добиться в жизни.
Клаудиу как будто бы понял ее и не обиделся. Но когда Патрисия прославилась, вдруг перестал видеться с ней, что означало разрыв. Патрисия была в отчаянии. Как-то она встретила его у Диего и потребовала объяснений.
— Разве непонятно? Ты скоро станешь знаменитой фотомоделью, а я — жалкий неудачник. Ты шагаешь вверх по лестнице, а я качусь вниз, — с горечью бросил ей в лицо Клаудиу.
Патрисия ожидала чего угодно, только не этого. Ведь она была уверена, что они с Клаудиу будут работать вместе. Грег считает его прекрасным фотографом. Скоро ее обещают пригласить на съемки новой рекламы, и она обязательно замолвит словечко за Клаудиу.
— Не будем больше говорить об этом, Пати. Нам не стоит больше встречаться. Прощай! — Клаудиу холодно простился с ней и ушел, оставив одну в квартире Диего.

Планы Изабеллы осуществились только наполовину. Она лежала на тахте в своей комнате в доме тетки и размышляла, как ей заставить вернуться сюда и Марселу. Этот упрямец не поддавался на уговоры. Даже сама Филомена Феррету просила его переехать из гостиницы и поскорее обвенчаться с племянницей. А Филомена редко кого о чем-либо просила. Но Марселу заявил, что они с Изабеллой будут жить в своем доме.
Изабелла уже придумала один хитрый ход. Она знала, как мучился Марселу неизвестностью и никак не мог заставить кухарку признаться, кто из троих детей рожден не от него, а от другого мужчины. Так вот. Изабелла хотела предложить ему сделку: она раскроет эту тайну, а взамен Марселу вернется в дом Филомены.
Она уже принялась обдумывать в подробностях, как это можно сделать — добыть результаты анализа крови детей кухарки, когда некстати зазвонил телефон и прервал ее размышления. Звонила сестра из приемной доктора Осни. Изабелле показалось, что она очень нервничает.
— Простите, дона Изабелла, но у нас чрезвычайное происшествие — исчезла ваша медицинская карта. Ничего подобного у нас никогда не происходило. Сегодня на прием к доктору приходили две странные женщины. После их ухода я сразу заметила, что в картотеке кто-то рылся.
Сестра испуганно смолкла, зато Изабелла вскочила как ужаленная и обрушила в телефонную трубку потоки брани.
— Нужно совсем немного мозгов, чтобы догадаться запереть архив на ключ, выходя из комнаты, — визжала она.
Опомнившись, она строго допросила сестру, как выглядели женщины. Хотя нетрудно было догадаться, кто мог выкрасть ее медицинскую карту. При мысли, что кухарка уже заглянула в нее и все знает, Изабеллу охватила бессильная ярость. С каким наслаждением она бы собственными руками задушила эту интриганку.
Однако нужно спешить, заметалась Изабелла. Кухарка не станет медлить, тут же отправится с картой к Марселу, Филомене, разболтает по всему кварталу и городу о ее позоре.
Через четверть часа Изабелла уже мчалась на своей машине к пиццерии «Ла Мамма».

Ана только что отдала последние распоряжения на завтра, отпустила официантов, проверила счета и собиралась подняться к себе в спальню, отдохнуть после хлопотного денька. Она напевала, у нее было отличное настроение. Дон Роману прочел диагноз Изабеллы и объяснил ей:
— К сожалению, эта бедняга может забеременеть только от святого духа.
Значит, негодяйка всем морочит голову. Ана пока не собиралась публично разоблачать Изабеллу. Ей достаточно было знать, что у Марселу никогда не будет детей от этой девчонки.
Она уже сняла фартук и вышла из кухни, когда перед ней как из-под земли выросла Изабелла. Ана вскрикнула и отшатнулась, увидев направленный на нее пистолет.
— Немедленно верни карту, грязная воровка, или я тебя пристрелю. И тебя и твоих выродков. Мне нечего терять, — спокойно и зловеще говорила Изабелла.
— А ведь ты убьешь! — Ана с изумлением смотрела на нее, словно перед ней предстал сам сатана в женском обличье.
— Запросто! — подтвердила Изабелла. — Если ты проболтаешься Марселу и Филомене, я расквитаюсь с тобой, убив твоих детей.
Ана старалась не показать, как напугала ее эта угроза. Она швырнула на стол карту. Все равно этой змее не удастся долго обманывать родных. Уже через три-четыре месяца все поймут, что она вовсе не беременна. И Марселу, оказывается, она одурачила. Ана думала, что эта парочка заодно.
После ухода Изабеллы она долго сидела на кухне без света, не могла прийти в себя от ужаса. Андреа она скажет, что они напрасно рисковали: девчонка в самом деле беременна. Изабелла угроз на ветер не бросает.

0

30

Глава 30

Изабелла, увидев в окно машину Марселу, стремительно сбежала по ступенькам в гостиную навстречу гостю:
— Дорогой, любимый! Ты приехал, значит, останешься навсегда?
Прежде чем заключить ее в объятия, Марселу отрицательно покачал головой. Нет, он заехал только по делу, к Филомене, а она, его невеста, может сейчас же вернуться с ним в гостиницу, пока они не подыщут себе дом.
   Изабелла готова была мгновенно вспыхнуть раздражением, но сдержала себя. В ее арсенале оставался еще добрый десяток способов заставить Марселу изменить решение. Один из них она намерена была испробовать тотчас, не откладывая. Пока Марселу направился в кабинет к тетке, она поднялась к себе в комнату, где в это время Дива затеяла уборку.
   Филомена встретила бывшего зятя с удивительным радушием. Задержка с его переездом и свадьбой тревожила ее. Что скажут в обществе? Слишком брюхатая невеста выглядит в церкви неприлично. Она была сердита на Марселу за то, что он долго заставляет себя упрашивать.
   И просьба, с которой он явился к ней. удивила Филомену. Марселу просил у нее деньги в долг под любой процент для покупки дома для них с Изабеллой. Это была неприятная просьба. Во-первых, потому, что Филомена хотела жить со своим внуком и бамбиной под одной крышей. Во-вторых, потому, что муж Изабеллы имел право на приданое.
— Тебя много лет подряд устраивал этот дом. Почему же сейчас ты непременно желаешь купить еще один? — не удержалась Филомена от упреков.
   Их разговор быстро перерос в горячий спор. Еще немного — и они начали бы ссориться, но тут прибежала испуганная Дива.
— Дона Филомена! Изабелла упала в обморок. Скорее! — кричала служанка.
   В доме поднялся переполох. Срочно вызвали доктора Кампуса. Все собрались в комнате Изабеллы. Марселу, потрясенный и виноватый, держал ее за руку. А Филомена злобно шипела на него:
— Бамбина страшно нервничает из-за твоего упрямства. Если она потеряет ребенка, мы никогда тебе этого не простим. Выбирай, Марселу! Либо ты переезжаешь, либо свадьбы не будет и я запрещу тебе видеться с племянницей и моим внуком.
   Правда, Кампус, домашний доктор Феррету, не нашел у Изабеллы ничего опасного. И даже похвалил ее крепкое здоровье. А обмороки объяснил беременностью и легким расстройством психики. Порекомендовал завтра же обратиться к гинекологу. Но этот благоприятный диагноз не успокоил близких. Кармела и Фило поглядывали на Марселу с неприязнью. Изабелла открыла глаза и тихим, слабым голоском спросила, с нежностью глядя на него:
— Ты никуда не уедешь, любовь моя?
— Остаюсь! Ты для меня дороже всего на свете, Изабелла, — обреченно ответил Марселу.
   Довольная Филомена тут же приказала подать шампанское в комнату бамбины. И все подняли бокалы за будущую счастливую семью.

Между Жукой и красоткой из Морумби все кончено. Эта новость многих огорчила, но кое-кого и обрадовала. Конечно, Ану. Как-то Китерия спросила ее, любит ли она еще хоть немного Марселу. И Ана уверенно ответила:
— Все прогорело, даже угольков не осталось. Мне безразлично, что его морочит Изабелла. Я равнодушна к его судьбе. Зато с каждым днем я все больше влюбляюсь в Жуку.
   Теперь они виделись ежедневно. То Жука забегал в пиццерию поболтать, то Ана сама приезжала на рынок за фруктами. Но Жука пока боялся надеяться. И раньше так бывало — Ана вдруг теплела к нему, он терял голову. Но возвращался Марселу — и Ана радостно бросалась к нему в объятия.
   Однажды Жука пригласил ее поужинать в свой клуб «Пику-ду-Жарагуа». Ана была польщена. Ведь Марселу никогда не показывался с ней на людях, стеснялся ее. Она так волновалась, выбирая платье, уложила волосы у парикмахерши и долго советовалась с Китерией. Что-то ей подсказывало, что нынешний вечер станет для нее знаменательным.
   После ужина они гуляли в парке. Такого чудесного дня давно не было в однообразной, заполненной кухонными заботами жизни Аны. В парке она гуляла в последний раз лет десять назад, между прочим, с Жукой и детьми. Тонику тогда потеряли в парке, и его искали пожарные.
   Ане стало жалко себя: какой убогой и тоскливой была ее жизнь. Все потому, что она обманывала себя и ждала Марселу. А между тем у нее давно могла быть замечательная семья и любящий человек рядом.
— Прости меня, Жука, что я так долго мучила тебя и сама была несчастливой. Ты всегда очень нравился мне, — вдруг сказала она в приливе откровенности.
— Что это с тобой? Уж не собираешься ли снова дать мне от ворот поворот? — испугался Жука.
— Совсем наоборот. Я хотела спросить, ты женишься на мне, если я сделаю тебе предложение?
   Жука лишился дара речи. Для него это так важно. Неужели Ана может шутить такими вещами! Но она поклялась, что не шутит.
— Ты тот, кто нужен мне в жизни. Я люблю тебя, Жука, — заверила она.
   Эти слова звучали в ушах Жуки как музыка. Никогда ничего подобного не говорила ему Ана. Домой они вернулись женихом и невестой. А на другой день торжественно объявили родным о своей помолвке.
   Нина с Витинью с трудом скрывали огорчение. Они так надеялись, что их Жука возьмет в жены благородную, образованную даму. Да и не доверяли они Ане. Через неделю она передумает, а Жука снова будет страдать.
   Но Жука с Аной были счастливы, готовились к свадьбе и искренне не замечали того, что кто-то недоволен их помолвкой. Ана поставила большую свечку святому Януарию за то, что через двадцать лет он наконец-то вразумил ее и указал на настоящую большую любовь.

   Диего долго уговаривал Ирену не ходить к Филомене. Не лучше ли пойти в полицию, отдать опытному следователю список и высказать свои соображения на этот счет. За это время Ирена заполнила два недостающих звена. В пиццерии у Аны она узнала год рождения Жозиаса. Он родился в тысяча девятьсот тридцать четвертом и по китайскому гороскопу был Собакой. А год рождения Франчески Феррету она добыла у Андреа — тысяча девятьсот тридцать пятый, Кабан. Они долго вместе ломали голову, кто может быть Козой и родился в тысяча девятьсот девятнадцатом? Но так и не разгадали. Но ведь в этом списке животных был и Дракон, а Драконом была Филомена Феррету...
   Нет уж, Ирена не собиралась отдавать полиции плоды своих трудов. Филомену Феррету она просто обязана предупредить об опасности, даже если ей не поверят. А следующим звеном в ее расследовании станет визит к Марселу. Именно у него побывала тетя Жулия за несколько часов до своей гибели. О чем они говорили, когда и при каких обстоятельствах познакомились? Эти вопросы Ирена собиралась задать Марселу.
   Филомена приняла ее не очень радушно. Но Ирена все-таки была девушкой из хорошей семьи, и дона Филомена боялась прослыть невежливой в своем кругу, не пустив ее на порог.
— Извините, дона Филомена, но меня привело к вам очень важное дело, — волнуясь, заговорила Ирена. — Я должна предупредить — ваша жизнь в опасности.
— О чем ты, милая? — Филомена смотрела на Ирену как на сумасшедшую.
   Ирена, чувствуя ее недоброжелательность и все больше теряясь, показала ей список жертв, в котором якобы значилась и она, дона Феррету. Филомена еще больше возмутилась.
— У меня нет времени заниматься пустяками. Алфреду, проводи девушку, — бесцеремонно выпроводила она Ирену, несмотря на мольбы той выслушать ее до конца.
   Привлеченные их спором, в гостиную заглянули Кармела с Элизеу, чтобы узнать, что случилось.
— Ничего не случилось. Эта идиотка утверждает, что меня должны скоро убить. Абсурд какой-то. У меня опять приступ мигрени.
   Упрекнув сестру в нелюбезности, Кармела бросилась вслед за Иреной, но та уже успела уехать. Какая-то непонятная тревога овладела Кармелой. Она дала себе слово навестить Ирену завтра же. Ей тоже казалось, что существует какая-то непонятная связь между их семьями: недаром отец Ирены и их сестра вместе умерли в аэропорту. Но когда она заикнулась об этом Филомене, та закричала:
— Замолчи! Или я отправлю тебя в психиатрическую лечебницу.

   Алфреду не напрасно обещал Соланж, что ее знакомство с мальчишками скоро закончится. Вместе с Адалберту они уже написали письмо и отправили его Адреану. Письмо было якобы от Кармелы, почерк они подделали довольно удачно.
   «Адреану, у меня нет возможности связаться с тобой. Когда ты звонишь, говорят, что меня нет. Жду тебя сегодня в нашем мотеле в пять часов вечера» — прочел Адреану. Он действительно не мог дозвониться до Кармелы уже несколько дней. Филомена запретила Алфреду подзывать сестру к телефону. Зная, что в доме против Кармелы плетутся интриги. Адреану не удивился, получив от нее впервые такое послание. После тренировки он поспешил на свидание.
   Кармелу взял на себя Адалберту. Он сообщил ей, что нанял частного детектива и выследил ее любовника. Конечно, он поступил подло, признался Адалберту, но его на этот поступок толкнула ревность.
— Если ты поедешь в мотель к пяти часам, то убедишься, что твой ангелочек еще более подлый, чем я. Он водит туда своих «птичек», в тот же номер, что и тебя, Кармела. А потом обсуждает с друзьями их достоинства.
— Неправда! Адреану — чистый мальчик. Он любит и уважает меня. Я верю ему и ни за что не поеду в мотель. — твердо заявила Кармела, выставив бывшего мужа за дверь.
   Но Адалберту с Филомелой знали характер Кармелы: она не выдержит и поедет. Так оно и случилось. Они вместе наблюдали из окна, как без четверти пять Кармела почти выбежала из дому, села в машину и уехала. С этой минуты Филомена, испытывая злорадное удовлетворение, стала с нетерпением дожидаться сестрицы.
   Между тем первой в мотель приехала Соланж. Войдя в сорок пятый номер, она разделась и, напевая, отправилась в ванную. Вся эта история ее страшно забавляла. Такую роль ей еще никогда не приходилось играть.
   Вскоре пришел и Адреану и, услышав плеск воды в ванной, постучал:
— Кармела, я уже здесь! Очень соскучился, дорогая.
   Соланж затаилась и ждала. Не выключая душ. Она приоткрыла дверь и украдкой наблюдала за Адреану. Он снял рубашку и безмятежно растянулся на тахте. Раздался робкий стук в дверь, и Соланж поняла — скоро ее выход.
— Кто там? — недовольно крикнул Адреану.
   Кармела, поставив свою машину в стороне от входа, видела, как он подкатил на мотоцикле. Сердце ее сжалось от дурных предчувствий. Она хотела было развернуться и уехать, но потом решила подняться в номер и испить горькую чашу до дна. Похоже, негодяй Адалберту оказался прав.
   Она вошла в номер и тут же из ванной появилась Соланж с небрежно наброшенным полотенцем, засеменила к Адреану и прильнула к нему.
   Адреану был изумлен, увидев Кармелу на пороге номера и полуголую Соланж рядом на тахте.
— Ты откуда взялась? — спросил он, отталкивая Соланж. — Кармела, я ничего не понимаю, поверь. Это все подстроено.
— Свинья! — сквозь слезы бросила Кармела и выбежала вон.
   Адреану схватил рубашку и помчался за ней следом. Соланж осталась одна в номере и почему-то загрустила. Все оказалось не таким забавным и смешным. Она видела несчастное лицо Кармелы и отчаяние мальчика. Соланж стало жалко голубков, которые, похоже, по-настоящему влюблены, а она, подлая, разрушила их счастье.

   Китерия, как обычно в это время, кормила с ложечки мать, когда в дверь позвонили. Она не поверила своим глазам, когда увидела на пороге своего давнего врага — Нину.
— Из Ордена святого креста да прямо ко мне в дом! Что тебе еще нужно от меня? — недовольно осведомилась Китерия.
   Сколько крови ей попортила эта женщина. Ведь она все еще собирает подписи соседей, чтобы выселить ее из квартала. Но на этот раз Нина вовсе не собиралась ругаться с ней. Она пришла просить Китерию об одолжении, долго ходила возле дома, не решаясь позвонить. Удивленная Китерия пригласила ее войти и даже поднесла стакан воды, потому что Нина почему-то волновалась.
— Я сейчас умру от стыда, — призналась она. — Извини, Китерия, но просьба у меня необычная. Помоги моему брату! Он влюблен в тебя, даже есть перестал. У меня нет больше сил видеть, как он страдает.
   И Нина обещала Китерии все, что она ни попросит. В том числе и заявление жителей квартала о выселении безнравственной соседки, под которым Нина уже собрала триста двадцать девять подписей.
— Но как же я помогу ему? — смутившись, спросила Китерия.
— Приласкай его. Ты знаешь. Такие женщины, как ты, это хорошо знают.
   Китерии стало обидно. Ведь она когда-то училась в монастырской школе, была чистой, порядочной девушкой. Разве она виновата, что нужда заставила заниматься таким ремеслом? Эта святоша считает ее совсем пропащей.
— Простите, дона Нина, но я не смогу вам помочь. Витинью — мой хороший друг, я отношусь к нему как к брату, — заикаясь, забормотала Китерия.
   Она и подумать не могла о том, что Витинью станет ее клиентом. Это было бы отвратительно, как кровосмешение. Была и еще одна причина, о которой Китерия ни с кем не хотела говорить. Ей все больше нравился Улисс, и похоже, она пользовалась взаимностью.
   Вчера вечером, когда она зашла проведать Ану, он встретил ее в полутемной прихожей и так обнял, что у нее кости захрустели. Но это не было заигрыванием или пошлым волокитством. Улисс признался, что она давно нравится ему и намерения его самые серьезные: он хочет изменить свою жизнь и сделать это вместе с ней.
   Неужели и у нее когда-нибудь будет муж, свой дом, семья? Китерия уже давно перестала мечтать об этом.

0