Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Новая жертва

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Глава 31

Чего только не бывает на этом свете: лютые враги становятся друзьями. Несмотря на то, что Китерия пока не соглашалась «утешить» ее братца, Нина подружилась с ней. Теперь она часто забегала к соседке поболтать и открывала в Китерии все новые и новые достоинства. Как она трогательно и заботливо ухаживает за своей парализованной матерью! Хотелось бы Нине, чтобы за ней так ухаживали в глубокой старости и болезнях.
— Вам грех жаловаться, дона Нина, — отвечала ей на это Китерия. — Вы вырастили Жуку, он никогда вас не оставит в старости. И Марселу тоже, ваш приемный сын.
Нина возмущенно замахала руками: на Марселу надежд мало. Если она будет просить милостыню у ворот мясокомбината, он даже костей на суп не бросит приемной матери.
— Это сатана в облике человеческом, — в сердцах ругала Нина своего приемыша. — Никто меня не переубедит, что это не он отравил жену с любовником в аэропорту. Ему не впервой убивать. И Луиджи, первого мужа Франчески, он тоже прикончил. Из-за него умер в тюрьме тот бедняга...
Женщины, увлекшись беседой, не сразу заметили, что с Ивети творится что-то неладное. Старушка закатила глаза, замычала что-то невразумительное и лишилась чувств. Китерия с Ниной заметались, приводя ее в чувство. Ивети столько лет просидела тихо и неподвижно в своем кресле и никогда не произнесла ни звука. И вдруг разволновалась и даже попыталась что-то сказать. Что-то вроде «жу-жу, жу-жу». Китерия была не столько напугана, сколько удивлена случившимся. Она была уверена, что ее мать и умрет немой.
Нина побежала рассказать своим о чуде, происшедшем с Ивети, а Китерия задумалась, что же ей делать. Мать очнулась и снова сидела тихо, уставившись в потолок. Но оставить ее одну было опасно, а Китерию уже ждали в баре. Хорошо, что заглянули Ана с Улиссом, прослышав о том, что доне Ивети стало худо.
— Вот тебе ключ, Ана. — Китерия вручила подруге ключ от квартиры. — Прошу тебя, заглядывай время от времени. Вдруг с матерью снова слупится припадок, а Розанжела вернется поздно.
Ана обещала, что они с Улиссом обязательно зайдут после закрытия пиццерии. Ей всегда казалось, что Ивети — ларчик с секретом. Старушка напоминала ей коня, который притворился хромым, чтобы не идти на войну. Она тихонько сказала об этом брату, но Улисс не поверил: зачем человеку притворяться парализованным. Вот именно, зачем? Все-таки Ана была уверена, что в этом кроется какая-то тайна. Китерия уверяет, что мать была чем-то напугана, но они, с Ниной просто болтали о том о сем.
Когда они все вместе вышли из дому, Китерия спешила в бар, а Ана с братом — к себе в пиццерию, Ивети вдруг встала со своего инвалидного кресла и медленно побрела на кухню, бормоча:
— Они меня убьют. Мне страшно, очень страшно. Если они узнают, что я могу ходить и говорить, они тут же придут меня убить.

Марселу долго размышлял, каким способом ему узнать. кто из детей рожден не от него. Дети наотрез отказывались сдать кровь на анализ. И наконец ему пришла в голову блестящая идея. Ведь мальчики играют в волейбольной команде, которую содержит комбинат. Значит, врач с комбината заставит всех игроков пройти медицинский осмотр, а заодно возьмет у каждого кровь. Как просто и легко.
Доктор не мог отказать Марселу, потому что очень дорожил своим местом. На самом деле он не имел права этого делать. Волейболистам объяснили, что кровь будут исследовать на предмет содержания в ней допингов и наркотиков. Администрация комбината должна быть уверена, что в их команде играют здоровые телом и духом люди.
Кровь была отправлена в специальную лабораторию, и с того дня Марселу принялся лихорадочно ждать результатов анализа. Он очень надеялся, что Ана солгала ему из ревности и обиды, а на самом деле все трое — его дети. И вот наконец конверт был получен.
Марселу вскрыл его, углубился в изучение бланка и — проклятия сорвались с его уст. Доктор подтвердил, сомнений быть не могло: один из мальчиков — не его сын.
Изабелла сразу заметила, что он сам не свой. Она, войдя в кабинет, увидела на его столе большой желтый конверт и поняла, откуда он. Марселу предпочел бы скрыть от нее эту историю, но Изабелла никогда бы не позволила, чтобы у будущего мужа водились тайны и секреты от нее.
— Я даже знаю, от кого кухарка родила этого ребенка. Конечно, от Жуки, — с хитрой улыбкой предположила она.
— Глупости! — отрезал Марселу. — Скорее всего, это кто-то из ее поклонников, богатых завсегдатаев пиццерии.
Он и мысли не мог допустить, что Ана изменяла ему с этим ничтожеством, неудачником. И все же кто отец ребенка? Марселу решил в ближайшее время заехать в пиццерию, припереть Ану к стенке и заставить назвать его имя. Неизвестность с детьми разрешилась. Он и сам не мог понять, почему же теперь его так мучает другая проблема — с кем изменяла ему Ана?

Розанжела вернулась домой около полуночи. Как всегда, расстроенная после очередного свидания с Сиднеем. Свидания эти становились все более редкими, а ее жених — все более равнодушней и отчужденней. Она была уверена, что у Сиднея появилась другая женщина.
Ее удивило, что на кухне горел свет. Ведь Китерия сегодня ночью дежурит в своей школе. Розанжела вошла на кухню и остолбенела. Перед ней стояла дона Ивети. Старушка тоже испугалась, что ее застали врасплох. Она сложила руки на груди и стала умолять Розанжелу:
— Прошу тебя, никому не говори, что видела меня на ногах!
— Значит, вы всем морочили голову, дона Ивети? — спросила простодушная Розанжела, которая терпеть не могла притворства и лжи.
— Нет-нет, я просто боялась, — быстро заговорила старушка. — Ведь меня уже чуть не убили. Китерия тогда уехала в Бауру. Я открыла дверь, и тут меня ударили по голове. С тех пор я не живу, а умираю от страха каждый день.
Ивети с беспокойством оглянулась, как будто убийцы прятались по углам и за темными окнами квартиры. Розанжела тоже была не из храброго десятка, и ее обуял настоящий ужас. Мало того что старуха вдруг поднялась на ноги и заговорила, но она еще и рехнулась. А Розанжела боялась сумасшедших. Поэтому она бросилась бежать, решив позвать на помощь соседей, дону Ану.
А Ивети, оставшись одна, все бродила по комнатам и бормотала:
— Клянусь, я снова сяду в кресло и буду тихая-тихая. Не хочу умирать.  Только бы девчонка никому не проболталась.
Но вот заскрежетал ключ в замке, кто-то приоткрыл дверь. Ивети поспешила в прихожую, обрадованная, что квартирантка вернулась. Но это была не Розанжела...

Даже ночью нет покоя, подумала Ана, услышав, что кто-то барабанит в дверь. Она набросила халатик и спустилась вниз. Перепуганная квартирантка Китерии со слезами просила о помощи:
— Я не могу оставаться одна с этой старухой, дона Ана. Кажется, она сошла с ума. Позвоните, пожалуйста, ее дочери.
Ана поняла, что на Ивети снова «накатило». Она успокоила девушку. Позвонить Китерии они не смогут, потому что не знают номера ее телефона. Ана быстро оделась и вместе с Розанжелой поспешила в соседний дом, чтобы дать успокоительное Ивети и уложить старушку в постель. И Улисса, как назло, нет дома. После закрытия пиццерии они навестили Ивети, и он тут же уехал в бар к Китерии.
По дороге Розанжела успела рассказать, что застала дону Ивети расхаживающей по дому на своих ногах. И зачем старуха обманывала собственную дочь? Ана тоже этого не понимала, но она всегда чувствовала, что Ивети не такая уж глухая, немая и беспомощная.
О том, что старуха бормотала в бреду о каких-то убийцах, Розанжела умолчала. Они открыли дверь и чуть ли не наткнулись в маленькой прихожей на распростертое тело Ивети.
— Ах, дона Ивети, бедняжка! — Ана наклонилась над ней, пытаясь поднять. — Смотри, Розанжела, кровь!
Ане пришлось самой бежать к соседям, чтобы вызвать врача, потому что девчонка остолбенела и стала невменяемой от ужаса. Доктор, осмотрев старушку, сказал, что помочь ей уже нельзя. Ни у кого не возникло сомнений, что это несчастный случай: старая, слабая женщина просто споткнулась в темной прихожей и, падая, ударилась головой о край столика.
Только Розанжела не была в этом уверена. Но своими сомнениями она ни с кем не поделилась.

Многие не спали в эту ночь. Может быть, потому, что наступило полнолуние и тревога, тоскливое предчувствие беды словно витали в воздухе Сан-Паулу.
Проснувшись глубокой ночью, удивленная Изабелла не обнаружила рядом Марселу. Не было его ни в гостиной, ни на кухне. Дом погрузился во тьму и мрачную тишину. Изабелла ничего на свете не боялась, но даже ей стало не по себе.
Марселу вернулся примерно через полчаса и тихо прокрался в спальню.
— Как, ты не спишь, дорогая? — он как будто был застигнут врасплох и неумело оправдывался: — Бессонница измучила. Долго бродил по дому, пробовал читать.
Изабелла, пристально вглядываясь в него, заметила, что она обошла весь дом, все его уголки и никого не нашла.
— Я долго гулял в саду, детка. А сейчас выпью таблетку и постараюсь уснуть, — Марселу говорил с ней как с ребенком, отыскивая в ящике стола снотворное.
Вся эта история с ночными прогулками в саду показалась Изабелле очень подозрительной. Да и Марселу был какой-то озабоченный, хотя явно скрывал это. Он ненавидел лекарства и никогда не принимал таблеток. Ее ревнивое воображение тут же придумало тайное свидание с кухаркой. Но Изабелла была слишком здравомыслящей. Нет, все что угодно, только не измена. Через полчаса она уже крепко спала, прижавшись к Марселу.

Ирена обедала со своим приятелем Сандру в пиццерии «Ла Мамма», когда вернулась с похорон заплаканная Ана. Тогда Сандру и рассказал Ирене новость. Мать Китерии, которую несколько лет считали парализованной, вдруг встала с кресла и заговорила. Зачем она притворялась, никто не может понять. Потом со старушкой случилось несчастье — она упала и расшиблась. Ана с Розанжелой нашли ее на полу в луже крови. Бедная Розанжела так напугалась, что заболела после этого.
— А сколько лет было старушке? — поинтересовалась Ирена.
— Она с девятнадцатого года. Я сегодня заказывала табличку на памятник, — отвечала Ана.
— С девятнадцатого года? Значит, она — Коза, — невольно вскрикнула Ирена, словно ее озарила догадка.
Ана даже обиделась: как можно называть почтенную женщину козой. Ирена объяснила ей, что это один из знаков китайского гороскопа. Подумала и решила сказать все:
— Мне кажется, дона Ана, Ивети умерла не от несчастного случая. Ее убили. Она первая в списке.
Ана перекрестилась и посмотрела на Ирену с ужасом. Ее взгляд был красноречивей слов: у этой девицы не все в порядке с головой. Кому понадобилось убивать тихую, больную старушку?
— Помните, как разволновалась Ивети, когда увидела Жулию? Все это связано — мой отец, Жулия, Ивети. Вот он список, посмотрите. Их всех убил один и тот же человек.
Но все шарахнулись от нее как от прокаженной. Никто не хотел выслушать, вчитаться в гороскоп. Даже Сандру не верил, отводил глаза. А Жука даже отчитал Ирену.
— Может быть, ты и права, дочка, но сейчас не время говорить об этом из уважения к покойнице. Ведь ее только что предали земле.
И обиженная Ирена поехала к единственному человеку, который пытался понять ее, хотя и не до конца верил в эту таинственную историю с убийствами. Этим человеком был Диего.

0

32

Глава 32

Ирена отчитывалась перед Диего о своих последних успехах в расследовании. Филомена просто выставила ее за дверь. Она ходила и к Марселу на комбинат. Он не пожелал разговаривать с ней. А между тем Ирена чувствовала, что он что-то скрывает. Марселу утверждал, что познакомился с Жулией недавно, в Италии. А сама Жулия говорила, что встретила его много лет назад в каком-то подпольном казино на Иорданских полях.
В общем, итоги были неутешительные. А убийство доны Ивети лишило Ирену последней уверенности в себе. Она никому не может помочь. Может быть, Диего прав — нужно идти в полицию. Ирена решила ехать в Карапикуибу к следователю Лопесу. Она знала, что это хороший полицейский. Он долго вел дело об убийстве ее отца, но потом Лопеса почему-то отстранили от следствия. Ирена собиралась рассказать ему все. И тогда, возможно, полиция сумеет защитить Филомену Феррету и найти убийцу.
— Но знаешь, что меня больше всего поразило? — тут Ирена подобралась к самой важной новости, ей хотелось посоветоваться с Диего. — Если раньше мама с Лукасом каждый день твердили мне о полиции, то теперь они категорически против. Почему вдруг?
Диего только пожал плечами. Элена боялась за дочь. Ей казалось, что девочку подстерегает большая опасность. Но сама Ирена думала иначе. Она знала, что мать с отцом давно не ладили. Даже больше — Элена ненавидела мужа и тяготилась им.
— Дело об отравлении моего отца и Франчески Феррету замяли. Это значит, кто-то заплатил большие деньги полицейским. Верно? — рассуждала Ирена. — А у моей матери есть деньги.
— Постой! Неужели ты подозреваешь Элену? — Диего был поражен таким предположением. — Твоя мать могла найти кого-то, кто отравил их в аэропорту?
— Я никого не обвиняю, — заволновалась Ирена. — Просто она очень странно себя ведет.
Они гуляли по тенистым аллеям парка. Сгущались сумерки, и желтые полосы от фонарей ложились поперек дорожек. Вот уже несколько минут они молчали, и Диего обдумывал, стоит ли ему высказывать и свою версию. Раньше он боялся задеть Ирену, но раз она не исключает из списка подозреваемых даже мать...
— Но ведь Лукас тоже ненавидел отца, у них были вечные перепалки и ссоры, — осторожно начал он.
Ирена настороженно вскинула на него глаза. Она была очень привязана к брату, жалела его. Но версию Диего выслушала спокойно. У Лукаса серьезные проблемы с психикой. Он нервный, дерганый. В последнее время жалуется на головные боли и провалы в памяти. Порой не помнит того, что с ним случилось вчера. Все это Ирена знала. Но при этом Лукас — добрый, хороший мальчик. Он не способен на убийство.
Диего ей напомнил о раздвоении личности. По его мнению, Лукас страдает именно этой психической болезнью. Для окружающих существует один Лукас — нормальный, симпатичный парень, а другой — жестокий, примитивный убийца, прячется внутри. Порой человек сам не подозревает, что его второе «я» способно на все. Это бывает с самыми благородными людьми. К тому же Лукас принимал наркотики, а наркотики могут выпустить на свободу это второе «я».
Но это всего лишь версия, успокоил Диего подругу. Ирена заразила его. Диего сам удивлялся. Вместо того чтобы думать о строительстве нового комбината, об оборудовании, сметах, он занимается такой ерундой — сочиняет самые невероятные версии, выискивает улики и подозреваемых.

Розанжела ни одного дня не могла оставаться в этой страшной квартире. Она выписала Китерии чек, поблагодарила за гостеприимство и переехала пока к Сиднею. Может бьггь, это и к лучшему, думала она. Живя с Сиднеем под одной крышей, они скорее поженятся.
Китерия очень жалела, что потеряла подружку. На прощание она спросила Розанжелу, что же ее так напугало, почему она уезжает?
— Ну что вы, дона Китерия, Я вовсе не боюсь, я просто была потрясена, увидев вашу мать в луже крови, — отвечала Розанжела, опустив глаза.
— Признайся, Ро, она ничего не сказала тебе перед смертью? — допытывалась Китерия. — А то одна странная девушка говорила в пиццерии у Аны, что мою маму явно убили. Она была первой в каком-то списке, потому что родилась в девятнадцатом году и по гороскопу Коза.
Побледневшая Розанжела отрицательно замотала головой. Нет, ничего она не слышала, старушка только мычала что-то непонятное. А настырная девица, Ирена, приходила уже и к ней в банк, тоже расспрашивала про Ивети, ее странное выздоровление, а потом — смерть. Розанжела не знала, как от нее отвязаться.
Конечно, она ничего не рассказала Ирене, зато придумала историю о привидениях. Будто бы с детства ужасно боится покойников, потому что они превращаются в привидения и мучают своих родственников и знакомых.
—Ты же не ребенок, чтобы верить в подобные сказки, — Ирену не так просто было провести. — Мне кажется, Розанжела, ты знаешь намного больше, но почему-то скрываешь.
— Ничего я не знаю. Как она могла говорить, если она немая? — рассердилась Розанжела. — И вообще, мне нужно работать. Меня клиенты ждут.
Они расстались очень недовольные друг другом. До чего приставучая особа, думала Розанжела, вспоминая подозрительный, цепкий взгляд Ирены.

Сандру никогда не подслушивал разговоры взрослых. Он перестал бы себя уважать, если бы опустился до такой низости. Это получилось совершенно случайно. Он поднялся в гостиную и растянулся на диване с книжкой. Дверь в комнату матери была полуоткрыта. Там они с Китерией примеряли новое платье и болтали о всяких пустяках. Жука купил матери очень дорогое платье в бутике и перстень с большим камнем. Все это Сандру мало интересовало.
Мать сетовала на то, что двадцать лет была слепой и глухой, не замечала Жуку и прозевала свое счастье. Зато теперь она с каждым днем влюбляется в него все больше.
— Ну, не так уж ты была слепа, подруга. Роман у вас с Жукой был, правда недолго, — поддразнивала ее Китерия.
— Не надо, мне стыдно вспоминать об этом, — неохотно призналась мать. — Я ведь всегда была верна Марселу. Но как-то он не появлялся у нас почти пять месяцев. Мне надоели его бесконечные измены и романы на стороне. Так хотелось любви, внимания. А Жука всегда был рядом...
Смущенный Сандру хотел встать и тихонько удалиться. Разве мог он предвидеть, что разговор примет такой интимный характер. И вдруг Китерия сказала:
— Значит, ты не соврала Марселу: один из мальчиков — не его сын? Который из них?
— Пожалуйста, замолчи! Я даже говорить об этом не хочу! — взмолилась Ана. — Сколько несчастий принес мне мой дурной язык. Жука, если узнает, не простит мне. Да и мальчикам будет неприятно.
Сандру на цыпочках вышел из гостиной. Больше всего он боялся сейчас, что его обнаружат. Тогда он просто провалится сквозь землю от стыда.
Мать права — ему было очень неприятно это слышать. Хотя Жука — замечательный человек, но стать его сыном Сандру почему-то не хотелось. А скорее всего, именно он — сын Жуки. Такой же смуглый и темноволосый.

После того как Кармела порвала со своим мальчишкой, Адалберту удвоил внимание к жене, не забывал несколько раз в день говорить ей комплименты, дарить цветы. Однажды он решился и задал прямой вопрос — есть ли у него хотя бы маленькая надежда вернуться в ее сердце и в ее спальню? И хотя Кармела решительно ответила — нет, Адалберту не сдался.
— Я докажу тебе свою любовь и преданность, дорогая! — пообещал он, целуя ей руку. — У меня есть план, как вернуть твое состояние, которое Фило прибрала к рукам.
— Не без твоей помощи! — напомнила Кармела, отдернув руку.
Она все помнила. Это любящий муженек когда-то предал ее, вынудив поставить подпись под документом. Адалберту клялся, что все осознал и хочет загладить вину. Но как он собирается вернуть деньги? Кармела сама давно мечтала об этом и советовалась с адвокатами. Это будет не так просто сделать. Адалберту она не верила. Тем более что он так и не сказал ей ничего конкретного, просто надавал обещаний и напустил туману.
Они разговаривали в саду и не подозревали, что их подслушивают. Изабелла подслушивала всегда. Это было ее хобби и развлечением. И всегда она оказывалась в нужное время в нужном месте. Ее очень забавляло ухаживание отца. Да и за матерью они с Фило приглядывали: как бы она снова не встретилась со своим мальчишкой.
Изабелла презирала этих неудачников, своих родителей. Адалберту честно признался ей, что никакого бизнеса в Буэнос-Айресе у него нет. Что он жил в самой дешевой гостинице и пытался продавать запчасти к автомобилям. И эти двое банкротов, без гроша в кармане, смеют что-то затевать против ее тетки!
Филомена по-прежнему была чуть холодна с племянницей. Ее нежная любовь к своей бамбине пока не вернулась, слишком страшным и позорным был скандал на свадьбе. И вот теперь появилась возможность услужить тетке. Изабелла тут же позвонила ей на комбинат:
— Тетя, это очень важно. Поэтому я отрываю тебя от дел...
И она рассказала Филомене о том, что отец собирается каким-то образом вернуть долю Кармелы в наследстве.
— Спасибо тебе за помощь и преданность, моя девочка, — поблагодарила Филомена, и в ее голосе Изабелле почудились забытые теплые нотки. — Ты на моей стороне, и я это ценю. Верность — прекрасное качество.

Жозе и прежде заходил к Китерии выпить чашечку кофе и поболтать. Но нынешний визит был не совсем бескорыстным.
Вчера он случайно встретил Ирену на площади у пиццерии. Девочка снова выглядела усталой и грустной: никто ей не верил, никто не хотел прислушиваться к ее предостережениям. Жозе ее утешал и очень настойчиво отговаривал идти в полицию.
— Я чувствую, тебе угрожает большая опасность. Не надо вмешивать в это дело полицию, — говорил он, с нежностью глядя на нее.
Но молодость упряма. Ирена твердила, что без помощи полиции она уже никому не сможет помочь, да и вести расследование ей уже не под силу. Например, сейчас просто необходимо поговорить с Китерией и осмотреть вещи ее покойной матери. Жулия незадолго до своей гибели получила предупреждение — анонимное письмо. Наверное, все жертвы получали подобные письма, в том числе и Ивети.
Но идти к Китерии Ирена боялась. Она уже привыкла, что ей не верили и выставляли за дверь. Жозе согласился, что сейчас, сразу после похорон, Китерию не стоит беспокоить. Тем не менее на другой день сам он уже заглянул в гости к соседке.
Дока Китерия на кухне варила кофе, Жозе как бы от нечего делать заглянул в шкатулку Ивети. Похоже, он быстро нашел там то, что искал.
— Нельзя, чтобы это кто-то увидел, — бормотал Жозе, проворно пряча находку в карман.
— Ну и что интересного ты там раскопал? — спросила Китерия, внося на подносе чашки с дымящимся кофе.
Жозе молча протянул ей фотографию, с которой улыбалась пятнадцатилетняя Китерия, юная, счастливая, полная надежд. Но Китерия не могла смотреть на себя. Это слишком больно.
— Понимаешь, что мечты рухнули, ничего не сбылось. Иногда сама, собственными руками коверкаешь себе жизнь, — со слезами говорила она.
И Жозе ее понял. И с ним бывало то же самое и бывает до сих пор.
— Иногда приходится делать то, от чего душе горько и больно. Как мне, например. Предавать дружбу, любовь, мечту, — вдруг прошептал он.
Китерия с удивлением взглянула на него. Когда это Жозе кого-то предавал? Всегда на него можно было положиться. Надежный, верный и мастер на все руки.
Китерия попросила его починить мамину музыкальную шкатулку. Она давно не играет. Единственная память об Ивети. Китерии так хотелось оставить на память какую-нибудь ее вещицу, например маленький медальон с Агнцем Божьим.
— Но я закрутилась на похоронах, и она с ним на небо пошла.
— Агнец Божий? — переспросил Жозе. — Так даже лучше. Агнец будет ее охранять там.
Никто не умеет так утешать, как Жозе. Китерия была благодарна ему за внимание и добрые слова.

0

33

Глава 33

До Марселу давно доходили слухи, что их поставщик Отавиу Буено строит вместе с сыном новый мясокомбинат в Коста-Брава. Вскоре и сам доктор Буено известил Филомену, что они с Диего выполнят свои обязательства до конца, но как только срок договора закончится, деловое партнерство будет аннулировано.
Для Филомены эта новость была большим ударом. Появление такого сильного конкурента принесет им немало хлопот. Отавиу не жалеет денег для затеи сыночка. Диего выписал из-за границы лучших специалистов, новейшее оборудование. Кроме того, они собираются расширить ассортимент продукции. Если комбинат Феррету выпускал только салями и копчености, то Коста-Брава грозился завалить рынок сосисками, полуфабрикатами и дешевыми сортами колбас.
— Это ты во всем виновата! — упрекал Марселу Филомену. — Ты пустила на комбинат этого молокососа Диего. Он шпионил за нами несколько лет, выведал все наши технологии, а теперь будет нам вредить.
Но Филомена только снисходительно усмехнулась на этот вздор. Она понимала, что Марселу терзает самая заурядная профессиональная зависть. Диего молод, умен, полон новых идей. Марселу — опытный специалист, но все же он олицетворяет собой вчерашний день. Филомена давно планировала перемены на комбинате: пора менять оборудование, расширять ассортимент. Если она это не сделает сейчас, Коста-Брава их задавит. Но где взять такие деньги? Ведь это миллионы. Филомена долго думала об этом и пришла к выводу, что у нее нет другого выхода, как превратить комбинат в открытое общество, часть акций продать, а на эти деньги модернизировать производство.
— Марселу, поезжай к этому честолюбивому мальчишке. Припугни его, обещай половину акций нашего комбината. Пускай он станет полноправным партнером, — приказала Филомена управляющему.
В это время в кабинет заглянул Адалберту и не поверил своим ушам: Филомена собирается поделиться с кем-то властью!
— Что поделаешь, Адалберту! Времена меняются, и мы вынуждены приспосабливаться, — улыбаясь, сказала она.
Марселу был неприятно задет доверительным тоном, которым Филомена не удостаивала даже его, своего управляющего. Какие у нее могут быть дела с этим ничтожеством? Он терпеть не мог будущего тестя и поспешил удалиться из кабинета, чтобы не общаться с ним.

Филомена успевала все: управлять комбинатом и следить за домашними делами. Близкие были под неусыпным ее контролем. По-прежнему ее интересовала Кармела. С мальчишкой, кстати, все кончено. Теперь необходимо, чтобы к свадьбе отец и мать невесты помирились и в церкви выглядели образцовой парой. Приличия того требуют.
Поэтому Адалберту запросто заходил к Филомене в кабинет поболтать, как идут дела. Пока что ему не удалось завоевать Кармелу, но он не отчаивается.
— Кармела — моя жена. Но истинной моей страстью всегда была ты, Фило, — шептал он Филомене, обнимая ее.
Нельзя сказать, что Филомене не нравились эти ухаживания. Они приятно щекотали нервы, хотя она знала им цену. Адалберту не удастся ее переиграть, как бы хитер он ни был. Когда-то они были любовниками и с его помощью Филомена завладела акциями сестры. И сейчас он сделает все, что она прикажет.
— Я вам не помешал? — ехидно спросил Элизеу, заглядывая в кабинет.
В последнее время он с удивлением замечал, что Адалберту ухлестывает за его женой.

Патрисию все чаще снимали для рекламы. Ее лицо уже примелькалось на страницах журналов и ярких обертках, когда известный модельер Игор Малевич предложил ей участвовать в весеннем показе мод. Патрисии снова повезло. Это выступление сулило новые возможности.
На показ мод отправились всем семейством — болеть за Пати. Вступив на подиум, она почувствовала себя актрисой. Страх и неловкость скоро прошли, она уверенно и легко двигалась, улыбалась и не боялась смотреть в зал. А там собралась самая блестящая публика, очень капризная и взыскательная. Но все прошло благополучно. Патрисия выглядела не хуже профессиональных манекенщиц. Друзья и родные уверяли, что даже гораздо лучше. И все же она не чувствовала себя счастливой. Клаудиу не приходил к ним уже несколько недель. А она из гордости не делала попыток встретиться с ним.
Каково же было удивление Патрисии, когда после показа он робко заглянул к ней в уборную.
— Прости меня, Пати. Я вел себя как последний дурак, — повинился он. — Ты была великолепна. И ты ведь знаешь, что твой успех — это мой успех.
За это время он осознал, как ему не хватает Патрисии. У Клаудиу были девушки, но с ними он расставался легко. Разве могут они сравниться с Пати — такой умной, сердечной и простой. Патрисия все простила ему за эти слова. Она была незлопамятной. В знак полного примирения они вместе отправились после показа в какое-нибудь тихое кафе отметить успех.

Фатима не могла налюбоваться на свою девочку. На показе мод она была впервые в жизни и очень робела. Ведь здесь собралось самое высшее общество, богатые дамы. Фатима чувствовала себя бедной родственницей, но очень гордилась дочерью, которая расхаживала по подиуму в дорогих туалетах.
Но этот замечательный вечер отравил ей сынок. Сидней не столько смотрел на подиум, сколько переглядывался с одной бойкой дамочкой, сидевшей с подругой в первом ряду. Потом он совсем стыд потерял, оставил Розанжелу одну и долго болтал с этой дамой в фойе.
Фатима его строго отчитала. Но Сидней в ответ заявил, что он совершеннолетний и не нуждается в родительских наставлениях. С невестой он в очередной раз решил порвать, только ждет, когда Розанжела найдет новую квартиру и переедет из их дома.
Сидней, действительно, окунулся, как в омут, в бурный роман. Ничего подобного с ним раньше не бывало. Розанжела — просто красивая девушка. Она ему всегда нравилась, но не больше. А Карла была изысканная, таинственная, опытная в любви. Она заставила его испытать истинную страсть, потерять голову. А голова у Сиднея была очень крепкая.
Этот роман начался недавно, когда у клиентки банка Карлы случились какие-то затруднения с кредитной карточкой. Сидней ей любезно помог, и в благодарность Карла пригласила его поужинать. Приглашение польстило Сиднею. Ведь Карла была настоящей дамой. С тех пор они встречались почти каждый вечер. Дома Сидней говорил, что завален работой.
Он настолько потерял голову, что даже на демонстрации мод не смог удержаться, оставил Розанжелу и устремился к Карле. Они и в людном фойе ухитрились отыскать укромное местечко и поцеловаться.
— Что со мной происходит, Элена? Я как будто сбросила добрый десяток лет, — удивлялась Карла. — Подумать только, я целуюсь по углам, как девчонка!
— Да уж, из-за этого молодого человека ты, похоже, потеряла покой, — не совсем одобрительно ответила Элена.
Но Карла не любила покой.

Ирену уже не отговаривали ехать в полицию. Элена и Лукас на правах самых близких людей просто категорически запретили ей это делать. Накануне вечером заехал Жозе, чтобы вместе с матерью и братом образумить упрямицу. Все были уверены, что ей угрожает опасность. Тем более что она всех оповестила о своей поездке в Карапикуибу — Сандру, Джеферсона и Адреану. В пиццерии уже успели обсудить новое чудачество Ирены, следовательно, весь Сан-Паулу был в курсе.
— К сожалению, ты сама будешь виновата в том, что случится, — сказал на прощание Жозе, и его слова прозвучали как зловещее предостережение.
Несмотря на это, рано утром Ирена села в машину и отправилась в путь. Она поклялась себе съездить в Карапикуибу, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. И вовсе не упрямство толкало ее, а чувство долга. Джеферсон обещал проводить ее, но, как видно, проспал. И Ирена решила не ждать его.
Едва выехав из Сан-Паулу, она заметила, что за ней следует черная машина. Дорога на Карапикуибу была совершенно пустынной в этот час, поэтому Ирена слегка забеспокоилась. Она увеличила скорость, но черная машина не отставала. Ирена отчаянно пыталась оторваться, но преследователь неумолимо настигал ее. Вот уже он поравнялся с ее машиной. Больше всего на свете сейчас Ирене хотелось разглядеть, кто сидит за рулем, но темные стекла были непроницаемы.
За рулем сидел настоящий профессионал, поэтому все произошло в считанные секунды. Черная машина легко столкнула маленький «фиат» Ирены. Тот вылетел за обочину, перевернулся и сполз с обрыва.

Минут через пятнадцать на место происшествия подоспел грузовик Жозе. Дорога снова была пуста и тиха. Трудно было поверить, что совсем недавно здесь разыгралась трагедия. Машина Ирены виднелась вдали на пологом склоне. Жозе в тревоге бросился к ней.
Он пришел в отчаяние, когда увидел, что девочка ранена и без сознания. Жозе осторожно взял ее на руки, прижал к груди, как ребенка, и понес к грузовику.
— Милая моя, как я не хотел, чтобы ты ввязывалась в это дело! Мне больно, что так случилось, очень больно. Только бы все обошлось! — тихо разговаривал он сам с собой.
Жозе отвез раненую не в Сан-Паулу, где был отлично оборудованный госпиталь, а в маленькую больницу ближайшего тихого городка. И тут же позвонил Элене. Врачи сказали ему, что состояние девушки тяжелое, но организм у нее молодой, крепкий, и поэтому они надеялись на лучшее.
Все это Жозе сообщил приехавшей вскоре Элене. Они вместе ждали в приемной, пока Ирену оперировали. Жозе признался, что следовал за Иреной по пятам, когда она отправилась в Карапикуибу. Но при выезде из Сан-Паулу потерял ее из виду. Попал в пробку, да и грузовичок его не мог поспеть за легкой машиной Ирены.
— Я опоздал, Элена! Опоздал! — сокрушался Жозе. — Я мог бы защитить ее. Ведь это был не несчастный случай, на ее жизнь покушались. Поэтому я и не отвез ее в больницу в Сан-Паулу. Никто не должен знать, что она здесь, кроме родных.
Элена понимала, что Жозе спас ее дочери жизнь. Неизвестно, что с ней было бы, пролежи она на дороге еще час-другой. Если кто и виноват в случившемся, то это она, Элена. Нужно было запереть упрямицу, не пускать ее к Лопесу. Или самой поехать в полицию вместо нее. Теперь Элена осознала опасность, угрожающую дочери, и решила сегодня же заявить о странных убийствах и о покушении на Ирену в полицию.
Вскоре приехали Лукас с Карлой. Состояние сына очень напугало Элену. В последнее время Лукас был какой-то странный, жаловался на головные боли, провалы в памяти. Похоже, трагедия с сестрой довела его до состояния шока. Он словно в беспамятстве повторял: «Это я виноват, это я во всем виноват».
Никогда еще на Элену не сваливалось столько несчастий разом. Она потеряла Жуку и надежды на личное счастье. Лукас требовал забот и внимания. Бедного мальчика многие считали наркоманом и ненормальным. Жука даже выгнал Лукаса из дома и запрещал ему встречаться со своей дочерью. И теперь еще несчастье с Иреной. Но именно сейчас Элена не имела права отчаиваться и опускать руки, потому что она была опорой детей, главой своего маленького семейства.

С некоторых пор Элизеу украдкой наблюдал за женой. Он открыл дверь ее кабинета и прислушался: — И чем дальше от нас, тем лучше. Прекрасно. Поступай как знаешь, но только чтобы без всяких осложнений. Надеюсь, теперь мы вздохнем спокойно, — тихо говорила Филомена в трубку.
Элизеу вошел и отметил, как жена, увидев его, быстро простилась и закончила разговор. На его вопрос она спокойно ответила, что отдавала Марселу кое-какие распоряжения. Тогда Элизеу сухо объявил жене, что пришел с ней объясниться. Стыдно сказать, но его мучили обида и ревность. С тех самых пор, как он застал Фило в объятиях этого проходимца. И чем он только прельщает женщин, непонятно?
— Ты все еще моя жена, не забывай об этом, — строго выговаривал он Филомене.
Они поменялись ролями. Еще недавно жена выслеживала его, а Элизеу тайком бегал на свидания к Соланж. Филомена была польщена: подумать только, в ее-то годы ее преследует поклонник и ревнует муж. Но она успокоила Элизеу. Адалберту хитер, но никому еще не удалось обвести вокруг пальца Филомену Феррету. Она будет терпеть в доме этого старого ловеласа, пока он ей нужен. Если же Адалберту не оправдает доверия, то будет изгнан.
— Элизеу, ты меня допрашиваешь, ревнуешь, а сам пропадаешь где-то весь день и вечер, — вдруг с тайной угрозой напомнила Фило.
Элизеу несколько смешался и стал обиженно оправдываться: ведь он вчера весь день потратил на поездку к поставщикам и готов отчитаться перед ней о результатах. Филомена кивнула. Согласие между супругами было восстановлено.

0

34

Глава 34

Марселу горел нетерпением объясниться с Аной. Он дал свое имя чужому ребенку, платил за его обучение. Но не это мучило его больше всего. Марселу знал, что женщины лживы и непостоянны. Но Ана всегда была для него олицетворением бескорыстной любви и преданности. Да и мысль о том, что отцом ребенка мог быть Жука, приводила его в бешенство.
Разговор у них с Аной получился бурным. Крики были слышны даже на улице и внизу, в пиццерии. Марселу поклялся, что все дети по-прежнему будут родными для него.
— Дети не виноваты, что у них такая мать. Ты меня предала, столько лет подло обманывала! — обличал Марселу изменницу.
— И ты еще мне говоришь о предательстве! — Ана мгновенно вскипела, услышав эти лицемерные обвинения. — Ты обманывал меня всю жизнь, обещая бросить Франческу, а потом изменил мне с бесстыжей девчонкой.
Марселу сразу понял, что эту словесную баталию он не выиграет. Ана припомнила ему все — как он исчезал на несколько месяцев, забывая ее и детей ради очередного увлечения. Она не изменила, потому что в ту пору ей некому было изменять, она осталась одна. А ей так нужны были поддержка, внимание и любовь.
— Значит, это все-таки Жука. Признавайся! Ведь это он все время вертелся возле тебя. Он отец Жулиу?
Марселу требовал ответа не для того, чтобы расправиться с Жукой. Ему просто надоела ложь. Он хотел знать правду. И Ана, наконец, призналась. Но Марселу не стало легче. Наоборот. Кто угодно, только не это ничтожество. Он надеялся, что отцом Жулиу был кто-нибудь из состоятельных и видных поклонников Аны. У нее ведь и такие были. Так нет же, она предпочла Жуку.
Но Марселу быстро взял себя в руки и предложил Ане мирное соглашение. Она не должна никому говорить о том, кто отец Жулиу. Марселу не хотел позора и унижений. Он чувствовал себя почти рогоносцем, хотя не был женат на Ане. Поэтому все останется по-старому.
— Но как же так, Марселу, — заколебалась Ана, — ведь мы с Жукой скоро обвенчаемся. Через неделю, в день святого Януария. Я собиралась ему сказать...
Но Марселу запретил ей делать это и привел множество разумных доводов. Как обрадуются кумушки в квартале! Перемывать им косточки будут до конца жизни. А на бедного Жулиу показывать пальцами. Да и Жука может не простить ей обмана. И Ана испугалась.
Расстались они почти мирно. Даже пожелали друг другу счастья. Ведь Марселу тоже вступал в брак в день святого Януария. Он так и не решился спросить у Аны: любила ли она Жуку или бросилась в его объятия, чтобы отомстить ему, отцу своих детей.

Джеферсон принес домой страшную новость. Только что он был с Сандру в пиццерии, а там только и разговоров что об аварии.
— Представляете? Она свалилась в пропасть вместе с машиной. Наверное, гнала как сумасшедшая, — рассказывал Джеферсон родителям. — А может быть, ее хотели убить. Ведь она повсюду совала нос. Недаром Улисс говорил: «Эта девчонка плохо кончит».
Фатима и Клебер испуганно переглянулись. Когда Джеферсон убежал наверх поделиться новостями с Патрисией, супруги долго сидели молча, словно что-то обдумывая. Первой прервала молчание Фатима. Она была очень взволнована:
— Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра. Это не просто совпадение, Клебер. А несчастье с девочкой? Это становится опасным. Надо бежать отсюда. Поедем в Рио.
Клебер покачал головой. На что они будут жить в Рио? Работу найти трудно. Да и что они скажут детям? Нет, уже поздно. Может быть, все и обойдется. А если они сейчас уедут из Сан-Паулу, это вызовет подозрения.
— Клебер, я в ужасе! Все равно когда-нибудь все станет известно, — со слезами говорила Фатима.
— Я предпочитаю умереть, чем рассказать детям, что я натворил, — тихо отвечал ей муж.
Вошел Сидней и прервал странный и таинственный разговор между родителями.

По просьбе Жозе, а Китерия никогда и ни в чем не отказывала Жозе, она согласилась сдать комнату в своей квартире Маркусу и Аре. Аре с некоторых пор помогал на рынке и служил мальчиком на побегушках в пиццерии. Жозе ему покровительствовал, даже обещал научить управлять грузовиком. Чем-то ему очень нравился мальчишка.
Вскоре и Китерия к нему привязалась. Как-то она заглянула к ним в комнату и увидела, что Аре пытается подмести пол сухим веником и поднял тучи пыли.
— Разве мать не учила тебя, как нужно убираться в доме? — мягко пожурила его Китерия.
— А у меня не было матери, — виновато признался мальчик.
Он рассказал Китерии, что рос у каких-то чужих людей, которые его били, а потом выгнали на улицу просить милостыню. Потом он попал в фавелы, где познакомился с Маркусом и тетей Жулией. Там жить стало намного легче, чем на улице, потому что его защищали и кормили. Аре даже погрустнел, вспоминая все, что ему пришлось испытать за свою короткую жизнь, и вдруг заметил, что тетя Китерия плачет.
— Соринка в глаз попала, — объяснила она мальчику, вытирая глаза.
Китерия вспомнила, как отдала своего новорожденного сына в чужую семью. Где он сейчас, ее мальчик? Может быть, скитается по улицам, голодает? Эти мысли причиняли ей невыносимую боль. Если он жив, то ему сейчас должно быть десять лет, подсчитала Китерия. Аре, наверное, столько же.
С этого дня она стала заботливо подкармливать мальчика, следить за его одеждой. Жозе был очень доволен, что Китерия не только приютила его приятеля, но и полюбила мальчика.

Ирена медленно поправлялась в маленькой больнице. К счастью, в машине она была пристегнута ремнем, и это спасло ей жизнь. Сотрясение мозга не вызвало особых последствий. Врачи опасались внутренних кровоизлияний, поэтому до сих пор держали больную в отделении интенсивной терапии. Но опасность миновала, все это понимали.
В палате Ирена никогда не оставалась одна, возле нее всегда кто-то дежурил — мать или брат, Жозе или Диего. Причем Диего старался не оставлять Ирену с Лукасом. Даже если у него были важные совещания или дела, он бросал все и торопился к дежурству Лукаса. Диего не доверял брату Ирены. Он был уверен, что на Ирену совершено покушение и покушавшийся обязательно сделает еще попытку убрать слишком любопытную девицу.
Лукас действительно становился все более странным, неуравновешенным и непредсказуемым.
— Мальчик очень чувствительный. Его потрясло несчастье, случившееся с сестрой, — говорила Элена. — Он так любит Ирену.
Но Диего не верил в чувствительность Лукаса, он считал его серьезно больным и опасным человеком. Почему, например, он все время твердит, что виноват в трагедии, происшедшей с Иреной?
— Потому что я должен был ехать с ней. Я должен был ее защитить, — говорил Лукас.
Истерический тип, думал Диего, наблюдая за ним. А эти постоянные провалы в памяти. Он, видите ли, не помнит, что с ним было вчера, что он делал. Натворит что-нибудь, а потом сошлется на изъяны памяти и на невменяемость.
Настораживали Диего и вспышки злобы и агрессивности у Лукаса. Как-то Жука выгнал его из дома, запретил встречаться с Ярой. Тогда Лукас, сжимая кулаки, в ярости пообещал: «Я убью его!» Об этом Диего рассказала Элена. Она, как всегда, оправдывала сыночка и осуждала Жуку. Но Диего с этим не согласился.
Вот почему он всегда был рядом с Иреной и ее братцем, даже если Лукас проявлял недовольство.
Как только Ирена немного окрепла, ее стали навещать близкие друзья. Кармела Феррету давно хотела повидаться с ней. Ирена считала ее единственным нормальным человеком из этой семейки. Не только потому, что Кармела с доверием отнеслась к ее расследованиям и даже взялась ей помогать.
Кармеле давно не терпелось поделиться с Иреной своими наблюдениями. Поведение Филомены казалось ей странным и подозрительным. Кармела точно знала, что Фило была знакома с Элиу Рибейру, а теперь она отрицает это. После смерти Франчески Филомена

(часть текста утрачена)

напомнят еще раз, что она принадлежит к честному и благородному семейству и обязана вести себя соответственно. Всю жизнь Фило ее поучает. Эта черствая женщина, которая давно высохла и душой и телом. Которая никогда не знала, что такое страсть.
А Изабелла ей напомнит о долге матери. Если бы она выходила замуж за другого человека, за Диего, и была бы той чистой и нежной девочкой, которую она так любила в детстве, Кармела посвятила бы себя ей и будущему внуку. Но она чувствовала, что больше не нужна дочери. А жить под одной крышей с Марселу, которого она ненавидела, Кармела не хотела. Это он совратил Изабеллу, он виноват в том, что произошло в день ее свадьбы.
Нет, что бы они ни говорили, она не изменит решения. Перед Кармелой открывалась новая жизнь.

Фатима заглянула в пиццерию не просто навестить Ану. Она с несколько смущенным и таинственным видом сообщила, что им нужно поговорить о весьма важном деле. Ана была ей рада. Она давно хотела посоветоваться с Фатимой, стоит ли разрешать Карине сниматься для рекламы. Фатима заверила, что девочке ничто не угрожает. Она сама ходила с Пати в студию и убедилась, что там работают серьезные профессионалы, которые относятся к фотомоделям с большим уважением. Но сейчас мысли Фатимы были заняты другим.
— Мы должны поговорить с тобой начистоту, Ана, как мать с матерью. Меня очень тревожат наши мальчики. Тебе не кажется странным, что Сандринью и Джеферсон проводят вместе слишком много времени? Их просто водой не разольешь.
Ана недоуменно пожала плечами: нет, ее это ничуть не беспокоило. Правда, у Сандру нет девушки, он слишком скромный и застенчивый, не то что Жулиу.
— Неужели ты думаешь, Фатима, что Сандру и Джеферсон?.. Нет, не может быть!
Но Фатима ни в чем не была уверена. Просто хотела поделиться подозрениями. Клебер даже рассердился, когда она заикнулась об этом. Он не захотел обижать сына подобными разговорами. К тому же ему всегда казалось, что Джеферсону нравится Розанжела, но она невеста брата. Поэтому другие девушки его не интересуют.
Фатима пробовала поговорить с сыном, мягко намекнув, не следует ли ему обратиться к психологу. Джеферсон вспылил и пригрозил, что уйдет из дома, если мать будет так бесцеремонно вмешиваться в его жизнь. Это было сказано сгоряча, но Фатима все-таки испугалась.
Ана с Фатимой так ни о чем и не договорились. Тем более что их прервали. Неожиданно пришли Сандру с Джеферсоном, и Джеферсон с подозрением посмотрел на свою мать. Ана быстро перевела разговор на другую тему. Она уже описывала Фатиме приготовления к своей свадьбе и настоятельно приглашала ее прийти завтра на праздник. Их беседа теперь напоминала обычный разговор двух приятельниц за чашкой кофе.
— Вот видишь, никакого заговора. Наши мамочки просто решили поболтать, — сказал Сандру приятелю. но Джеферсон был иного мнения об этом странном визите.

0

35

Глава 35

В кабинет к Олаву де Мелу, следователю департамента убийств и защиты личности, вошла очень красивая элегантная женщина и, волнуясь, сообщила:
— Меня зовут Элена Рибейру. Я должна сделать заявление о заговоре, в результате которого гибнут люди. Это какой-то сумасшедший, преступник. Он взялся погубить нашу семью: сначала погиб мой муж, потом сестра, теперь совершено покушение на мою дочь. Полиция должна нам помочь.
Олаву не на шутку перепугался. Ничего себе заявленьице! В их тихом уголке заговоров не случалось уже несколько столетий. Он усадил красавицу на стул и предложил ей воды. Но слушая ее сбивчивый рассказ, он все больше убеждался, что это не более чем плоды больного воображения нервной женщины. Тем не менее он распорядился принести из архива закрытое дело о смерти ее мужа.
Элиу Рибейру и Франческа Феррету были отравлены в аэропорту, в зале первого класса для высокопоставленных пассажиров. Казалось бы, дело должно прогреметь и расследоваться самым тщательным образом. Но нет, его быстро свернули и отправили в архив. Олаву насторожился. Значит, кто-то заплатил за это немалые деньги. Он не был наивным и давно знал, что в полиции работают всякие люди, и есть далеко не кристальной честности.
Олаву де Мелу не был героем-полицейским. Эдаким мужественным, несгибаемым и суровым, которых показывают в кино и описывают в романах. Он не горел на работе, а просто честно выполнял свои обязанности. У него было много человеческих слабостей. Над одной подшучивал весь департамент. Олаву не мог спокойно пропустить ни одной юбки, ни одной хорошенькой мордашки. Дона Элена произвела на него неизгладимое впечатление. Никогда еще не приходилось ему иметь дело со столь утонченной женщиной. Она не выходила у него из головы. Но это не мешало Олаву понемногу заниматься и делами.
Он распорядился выяснить, где сейчас работает следователь Лопес, который расследовал убийство Элиу Рибейру и его спутницы. А сам повидался в больнице с Иреной. Девчонка, на радость всем, поправлялась и была очень недурна собой. Но с мамашей не сравнить. Элена была как выдержанное вино, как раз во вкусе Олаву.
Китайский гороскоп, который она ему подсунула, вначале вызвал у Олаву сильное недоверие. Но слишком много людей из этого списка уже отправились в мир иной. Причину нужно было выяснить. Он сделал непроницаемое лицо, чтобы Ирена не догадалась, что дело его заинтересовало. Но прежде всего он решил устранить от этого дела девчонку, чтобы она не путалась под ногами и не подвергала себя опасности. Для этого он дал ей понять, что все эти домыслы об убийствах по гороскопу кажутся ему смехотворными. Ирена обиделась.
Сержант Миролду уже ждал его с отчетом. Оказывается, следователь Лопес был отстранен от дела и переведен в Карапикуибу. Чуть позже он вышел в отставку и купил себе отель в Барра-ду-Уна.
— Ничего себе! Это на зарплату полицейского! — присвистнул Олаву. — Странно. Очень странно. Туг еще нужно копать и копать.
И Олаву де Мелу всерьез взялся за дело. Хотя комиссар департамента приказывал ему не заниматься ерундой: дело закрыто и нечего его поднимать. Но Олаву дал себе слово довести его до конца, даже если придется пожертвовать для этого свободным временем и выходными.

Нет, Кармелу не запугаешь ни сумасшедшим домом, ни общественным мнением, поняла Филомена, придя в себя после объяснения с сестрой. Они наговорили друг другу много лишнего, оскорбительного, несправедливого. На следующее утро она решила поговорить с Кармелой совсем иначе, как с близким, дорогим человеком.
Их мать слыла женщиной расчетливой, жесткой и разумной, а отец жил мечтами. Кармела пошла в него, а Фило — в мать. Но в жизни Филомены тоже были сильные увлечения, и она всегда умела обуздать себя и следовала твердым принципам приличия. И по-своему была счастлива, потому что избежала разочарований и унижений.
Но не только это собиралась сказать Филомена сестре. Она просила, умоляла:
— Кармела, ты нужна не только дочери, но и мне. Ты единственная, кто остался рядом после смерти бедной Чески. Романе мы не нужны. У тебя доброе сердце, и ты всегда мне помогаешь. Для меня семья — главное в жизни. Семья — убежище, все остальное — химеры и фантазии.
Впервые за долгие годы Филомена плакала, и Кармела была удивлена и тронута. Сестры вспомнили родителей, молодость и даже обнялись. Филомена осторожно напомнила, что через несколько лет Кармела станет старухой, а мальчик — зрелым мужчиной.
— Я сама об этом только и думаю! — с отчаянием призналась Кармела.
Думала она и о том, что вскоре станет обузой Адреану, испортит ему жизнь. Пускай Филомена суха и рациональна, она права — в их возрасте самое главное — семья и долг перед близкими. В ее годы нельзя жечь за собой мосты. Ведь уехав, она уже не сможет вернуться.
Вечером она простилась с Адреану и отдала ему билет. Он улетел в Женеву один и не собирался возвращаться. Может быть, это и к лучшему. У них сохранятся самые светлые воспоминания, у него — о первой большой любви, а у Кармелы — о последней.
Она видела, что мальчик страдал, но лучше расстаться вовремя, без злобы и обид. Потом он сам будет благодарен ей. Кармела просила:
— Сделай мне этот подарок, Адреану. Позволь сказать тебе «прощай», пока ты еще любишь меня.

Часы в гостиной гулко пробили два раза, когда усталый Марселу вернулся домой. Сегодня вечером он женится, но даже в такой день с восьми утра уже трудился на комбинате. Дел было много, и все неприятные.
Диего наотрез отказался стать компаньоном Филомены и выкупить часть акций мясокомбината. Этот маленький наполеон не хотел быть на вторых ролях. Он мечтает о собственном деле и уверен, что его хладокомбинат станет лучшим в стране. Честолюбие и самоуверенность этого молодого нахала безграничны. Как всегда после встречи с Диего, у Марселу портилось настроение. Может быть, Филомена права — это зависть? У этого молокососа есть деньги, поэтому он может позволить себе любой каприз. А он, Марселу, всю жизнь работал за гроши на других, исполнял приказы и не мог реализовать своих способностей.
Не проходило дня, чтобы не возникали проблемы с детьми. Карина, его принцесса, вдруг пожелала стать фотомоделью. Как ее подруга Патрисия. Вначале Марселу заявил твердо — нет! Девчонка рыдала неделю. А сегодня привела на комбинат целую делегацию — фотографа из рекламного агентства, подружек и братьев. Вся эта свита просила за Карину, уверяла, что агентство — очень уважаемая фирма. Марселу неохотно согласился. Он еще посмотрит, что это будет за реклама.
Вечер предстоял нелегкий. После церкви — застолье с родственниками. Потом они с Изабеллой улетают в Афины. Филомена сделала им подарок — медовый месяц в Греции. Марселу попытался выбросить все заботы из головы, думать только о предстоящих счастливых днях. Но это ему не удавалось. Он не чувствовал себя женихом, не парил в небесах от счастья.
И Изабеллы почему-то не было дома. Она ушла к парикмахеру. Зачем, недоумевал Марселу. Обычно ее причесывали дома. Он прилег отдохнуть перед церемонией и не велел его беспокоить. Весь день он помнил, что сегодня и у Аны с Жукой свадьба. Именно в эти минуты праздник в пиццерии в самом разгаре. Это тоже были неприятные мысли. Сегодня все раздражало его, причиняло досаду. Какие-то тревожные, нехорошие предчувствия томили душу. Марселу захотелось поскорее пережить этот день и очутиться в самолете.

Ана с Жукой решили отметить свадьбу по-неаполитански — прямо на улице, шумно, весело, многолюдно. Играл маленький оркестр. Столы были накрыты, и Улисс с Текой уже разносили гостям напитки.
Ждали жениха и невесту, чтобы отправиться в церковь. После венчания за праздничный обед сядут более ста человек, и веселье продлится до самого утра. О такой свадьбе мечтали новобрачные.
Когда подъехала машина Изабеллы, многие знавшие наследницу семейства Феррету были удивлены.
— Что этой змее здесь нужно? Как бы Ана ее не увидела! — всполошилась Китерия.
Изабелла как хозяйка прошлась по маленькой площади, украшенной разноцветными фонариками и цветами, отыскала Жулиу и обняла его за плечи.
— Как красиво! — снисходительно полюбовалась она праздником. — Я обожаю все простонародное.
Жулиу заметил, что в последние дни Изабелла особенно внимательна к нему. Настаивала, чтобы все они присутствовали на ее свадьбе. Сандру и Карина наотрез отказались. Но Жулиу не хотел обижать отца и заставлял себя быть почтительным с его будущей женой. Ему не нравилась Изабелла, и он ее побаивался, но не бросать же незваную гостью одну на площади, в толпе незнакомых людей.
— Ну показывай мне все. Не забывай, сегодня я стану твоей мачехой, — шутливо приказывала Изабелла. — А где Жука? Хочу его поздравить и пожелать счастья. Ведь он Марселу почти брат.
Жука появился на площади вместе с отцом. Гости встретили жениха радостными приветствиями. Невеста почему-то задерживалась. В эти минуты, когда Жука нетерпеливо поглядывал на дверь пиццерии, Жулиу и подвел к нему гостью. Они не были знакомы, но в Сан-Паулу все знали наследницу семьи Феррету.
— Поздравляю вас, Жука! — со сладкой улыбкой сказала Изабелла, и в ее глазах вспыхнули дьявольские огоньки. — Я все думала, какой бы вам сделать подарок, и решила, что лучше сына ничего не придумаешь.
Гости радостно закричали — невеста идет! В дверях пиццерии показалась невеста, недаром столько времени уделившая своему туалету. Ана поздоровалась с гостями и тут заметила Изабеллу, беседующую с Жукой и Жулиу. Счастливая улыбка мгновенно сбежала с ее губ. Она очень встревожилась и поспешила к ним.
— О каком сыне вы говорите? — удивленно спросил Жука.
— О Жулиу. Жулиу — ваш сын, ваш с Аной. Она обманывала вас столько лет. И Марселу все знает. Только вас дурили, — громко объявила Изабелла на всю площадь.
Давно она не испытывала такого удовольствия. Скандалы она обожала. Конечно, если они не задевали лично ее. Вдобавок Изабелла упивалась сладостью мести. Она предупреждала кухарку, что ничего не забудет и ничего не простит.
Праздничный шум на площади стих, воцарилась зловещая тишина. Жука не мог поверить в то, что услышал. Слова этой злобной девчонки казались ему нелепыми, неправдоподобными. Он видел, что Изабелла кипела злобой, несмотря на притворную улыбку. Бедный Жулиу побледнел и с ужасом смотрел на невесту отца как на сумасшедшую.
— Ну скажи, Ана! Признайся, что ты не святая. Долго ты еще собираешься водить всех за нос? — злорадно кричала невесте Изабелла.
Первой опомнилась Китерия и, подскочив, влепила Изабелле звонкую пощечину:
— А ну, убирайся отсюда, бесстыжая потаскушка!
Они уже вцепились друг в дружку. Изабелла обид не прощала и умела драться. Если бы не Улисс, на площади произошла бы маленькая потасовка. Но он растащил разъяренных женщин. Изабелла поняла, что ей пора уезжать. Она была полностью удовлетворена разоблачением. Кухарка превратилась в соляной столб. Даже свадебный букет выронила незадачливая невеста. Едва ли ей удастся сегодня выйти замуж.
Изабелла села в машину и бросила прощальный взгляд на площадь, где еще полчаса назад кипело веселье, а теперь воцарился траур. Хороший выдался денек, подумала Изабелла. Похоже, он будет самым счастливым в ее жизни, потому что в церкви ее ждет Марселу, а вечером они вместе улетят на сказочные греческие острова.
Жука посмотрел на Ану, и сердце его заныло. Он понял, что это не сон, не выдумки, а правда. Ана была убита, раздавлена случившимся. Слезы бежали по ее щекам.
— Ана, так Жулиу мой сын? Скажи, — тихо спросил у нее Жука, глядя на мальчика совсем по-другому, как будто видел его впервые.
Но Ана молчала, закрыв ладонями лицо. Тогда Жука, пошатываясь, побрел домой. Ему казалось, что площадь, разноцветные фонарики, толпа гостей плывут перед глазами. Двадцать лет Ана обманывала его, потому что боялась потерять Марселу. А он ее обожал, считал лучшей из женщин, неспособной на предательство, хитрость и ложь.
Ана, опомнившись, бросилась вслед за ним.
— Жука, прости меня, любимый! Я сделала это ради Жулиу, мне было жаль мальчика, — молила Ана. — Я щадила сына и причинила боль тебе.
— Ты украла у меня сына. Забрала его для себя и Марселу. А меня выбросила на обочину. — У Жуки дрожали губы, он с трудом сдерживал слезы.
Ана бросилась перед ним на колени, говорила о своей любви и о том, что не было у нее в жизни друга ближе и дороже, чем он.
— У тебя доброе сердце, Жука. Если ты не можешь простить меня разумом, постарайся простить сердцем!

0

36

Глава 36

Проснувшись и не увидев поблизости Изабеллы, Марселу вновь закрыл глаза. Никакой тревоги он не испытывал, наоборот — чутье подсказывало ему, что бракосочетание пройдет спокойно и гладко. А затем, не задерживаясь в этом доме ни на минуту, они с Изабеллой отправятся в путешествие, и это будет в буквальном смысле их медовый месяц!..
Изабелла впорхнула в спальню легко и бесшумно, как бабочка. Лишь слабое дуновение ее тонких духов коснулось Марселу, и он, блаженно улыбаясь, медленно открыл глаза.
— Ну наконец-то! — воскликнула Изабелла, опускаясь перед ним на колени и нежно целуя его руку. — Я боялась, что ты проспишь нашу свадьбу. Судья и священник уже здесь, дядя Элизеу развлекает их в гостиной.
Марселу страстно привлек ее к себе, осыпая жаркими поцелуями.
— Нет! Нет! Не сейчас! — воспротивилась она. — Пусть ничто не напоминает мне тот день... Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.
—Да. моя любимая, — согласился с ней Марселу. — Прости. Я теряю рассудок, когда ты рядом. Боже, как ты красива! Та была у парикмахера?
— Нет, — беспечным тоном ответила Изабелла. — Там было полно народу, я не стала ждать. Что, если мне заколоть волосы вот так? Тебе нравится?
Марселу взглянул на нее, не скрывая вожделения:
— Не искушай меня, а то я не выдержу!
— Подожди, милый, теперь уже немного осталось. А впереди нас ждет долгая счастливая жизнь.

Пока Изабелла готовилась к венчанию с Марселу, Ана продолжала умолять Жуку простить ее, но он был так оскорблен случившимся, что не хотел слушать никаких доводов и гневно бросал ей в лицо свои упреки:
— Ты лишила меня сына! Двадцать лет ты водила меня за нос, а я, идиот, продолжал любить тебя. Надо же быть таким слепцом! Ты позволила моему сыну называть отцом Марселу! Марселу, этого негодяя! Разве я заслужил, чтобы со мной обошлись настолько подло?
— Нет, Жука! Ты — самый лучший человек на свете, самый порядочный из всех, кого я знаю. Прости меня!
Бросившись на колени, она припала к ногам Жуки и, рыдая, вымаливала у него прощение. На какое-то мгновение Жука растерялся, однако затем решительно отступил в сторону, приказав Ане немедленно подняться с колен.
— Не стоит так унижаться, — произнес он глуховатым, но твердым голосом. — Ты сама сделала свой выбор. А теперь иди к Жулиу: он тоже ждет объяснений, бедняга.
Китерия увела обессилевшую подругу домой, но и там Ана не нашла успокоения. Сердце ее сжалось от боли, когда она увидела, как Жулиу плачет на плече у тети Нины, не стыдясь своих горьких слез.
— Поплачь, поплачь, сынок, — приговаривала Нина, поглаживая новоиспеченного племянника по волосам.
Карина, Сандру, Яра, Тонику и Улисс тоже находились рядом с Жулиу и утешали его каждый на свой лад. Жулиу выслушивал их молча, лишь на реплики Тонику отвечал резко, почти враждебно.
— Чего ты кипятишься? Я тебе не нравлюсь? — вполне миролюбиво реагировал тот. — Ты не хотел бы иметь такого брата?
— Я просто хочу, чтобы вы все оставили меня в покое! Мама, — встрепенулся Жулиу, увидев входящую Ану, — почему ты меня обманула? Почему? Ответь!
Ана попросила всех выйти и, оставшись наедине с сыном, стала объяснять ему, что скрывала правду исключительно из любви к своим детям — не хотела, чтобы Марселу, пусть даже и невольно, делал между ними различия, обделяя вниманием Жулиу.
— Ты  и  отца обманывала! Это подло, подло! — не принимал ее аргументов сын.
— Но Марселу понял меня, — возразила Ана. — И даже узнав результаты анализов, не стал любить тебя меньше, чем прежде.
— Это только подтверждает, насколько благороден мой отец. Мой истинный отец, а не какой-то там Жука. Я никогда не признаю в нем отца, пусть не надеется!
Ана поняла, что сегодня с сыном разговаривать бесполезно, и вновь горько заплакала. Улисс предложил ей поесть, напомнив, что она с утра еще не держала крошки во рту. Ана от ужина отказалась и уже было направилась в спальню, когда Улисс внезапно подлил масла в затухающий огонь:
— Я уверен, что эту негодяйку подослал Марселу. Не зря он разыгрывал из себя добренького папашу — хотел застать тебя врасплох и ударить побольнее.
— Ты думаешь, он хотел мне отомстить? — изумилась Ана. — Как же я раньше этого не поняла! Ну что ж, у меня тоже есть чем его обрадовать! Он ведь полагает, что его красотка беременна. А я сейчас пойду туда и устрою им обоим веселенькую свадьбу!
Выпалив на одном дыхании эту тираду, Ана решительно устремилась на улицу. Китерия бросилась вслед, пытаясь удержать подругу от очередного скандала, но та уже остановила такси и назвала адрес. Китерия едва успела вскочить в отъезжавшую машину.
Визит Аны в дом Феррету закончился не просто скандалом, но и конфузом: ворвавшись туда, она увидела скромное застолье, где почетные места занимали судья и священник. Алфреду стал извиняться перед Филоменой за то, что не сумел остановить у порога незваную гостью.
- Где этот мерзавец? Где Марселу? — не помня себя выкрикивала Ана. — Мне надо его повидать!
— К сожалению, новобрачные уже отбыли в свадебное путешествие, — вежливо, но с издевкой ответил ей Элизеу.
Ана не поверила ему и попыталась подняться наверх, в спальню, но тут уже Алфреду сумел справиться со своими обязанностями.
— Дитя мое, вы должны освободить ваше сердце от злобы и ненависти, — счел необходимым сказать свое веское слово падре.
Лишь после этого Ана поняла, что действительно опоздала. Резко повернувшись, она покинула дом Феррету.
— Боже, какой стыд, какой позор! — повторяла она всю дорогу, уткнувшись в плечо Китерии.

В тот день немало слез пришлось пролить и Элене, которая не знала, что свадьба Жуки сорвалась. Когда же в комнату незаметно вползли сумерки, она вдруг встала с постели, умыла заплаканное лицо и, надев один из самых лучших своих нарядов, предстала перед встревоженной Иреной.
— Я решила сделать себе подарок! — горделиво подняв голову, ответила она на безмолвный вопрос дочери. — Хватит мучиться. Хочу прогуляться и почувствовать себя счастливой!
— Молодец, мама! — обрадовалась Ирена. — Наконец-то я тебя узнаю. Может быть, и мне стоило пойти с тобой, но, к сожалению, я еще очень слаба после автокатастрофы.
— Нет, я должна справиться со своей хандрой без чьей-либо помощи.
— Ну, желаю тебе удачи!
Выйдя из дома, Элена направилась в тот бар, который не посещала со времен счастливой, беззаботной юности. Сейчас ей казалось, что именно там она сумеет вспомнить давно забытое ощущение легкости и сбросит с себя все тяготы, свалившиеся на нее за последние годы.
Однако, переступив порог бара, Элена ощутила лишь еще больший приступ тоски и одиночества. «Невозможно дважды войти в одну и ту же реку, — с грустью подумала она и заказала виски. — Не развлекусь, так хоть напьюсь с горя». Слезы вновь подступили у нее к глазам, но именно в этот момент она увидела перед собой... следователя Олаву де Мелу и обрадовалась этой встрече, как радуется утопающий случайной соломинке, за которую он может ухватиться.
Постепенно ее настроение улучшилось, она с удовольствием пила виски и непринужденно беседовала с Олаву, который, в отличие от нее, пил только воду со льдом и объяснял это своим давним пристрастием к алкоголю.
— Вы бывший алкоголик? — весело рассмеялась Элена.
— Бывших алкоголиков не бывает, — серьезно ответил он. — Просто я сейчас не пью, но нет никаких гарантий, что так будет продолжаться всегда. Это очень тяжелый недуг. Рядом с алкоголиком страдают его близкие. Жена бросила меня из-за моего пьянства. И дочь забрала.
— У вас есть дочь? Сколько ей лет? — спросила Элена из вежливости: разговор с Олаву начал ее утомлять.
— Она уже взрослая. Изучает право.
Заметив перемену в настроении Элены, Олаву попытался исправить ситуацию и предложил потанцевать. Элена охотно согласилась. Задорная, ритмичная мелодия вернула ей прежнее состояние веселости, и она лихо отплясывала с Олаву все последующие танцы, пока не почувствовала приятную усталость в ногах и во всем теле.
Олаву любезно проводил ее до дома, и они расстались вполне довольные друг другом.

На следующий день Филомена деловито отдавала приказания мужу и Адалберту — в отсутствие Мар селу первый должен был заняться делами на комбинате, а второму, как и прежде, надлежало курировать рестораны.
Оба слушали довольно вяло, занятые каждый своими мыслями, что не укрылось от цепкого взгляда Филомены. Она прервала свою размеренную речь, собираясь сделать обоим замечание, но ее внимание отвлек Алфреду, вошедший в кабинет с весьма растерянным видом.
— Простите... В доме — полиция, — молвил он глухо.
— Зачем? Что им нужно? — сердито спросила Филомена.
— Один следователь остался в саду, а другой ждет в гостиной. Хочет расспросить вас о смерти доны Франчески.
— Этого только не хватало! — возмутилась Филомена. — Ступай, Алфреду, скажи, что я сейчас приму его. — Когда Алфреду вышел, она вскинулась на Элизеу: — Как такое могло случиться? Ты же уверял меня, что, если мы заплатим, никто не станет больше искать виновников ее гибели.
— Да, так мне сказал прокурор, — подтвердил Элизеу, — а судья сдал дело в архив.
— Откуда же взялось это новое расследование? — не на шутку встревожилась Филомена.
С Олаву она поговорила коротко и сухо, делая упор на то, что уже однажды подробно отвечала на вопросы следователя по поводу смерти сестры.
— Простите, но мне кажется странным, что семья покойной так легко смирилась с заключением следствия, которое, по сути, не было доведено до конца. Разве вам все равно, кто и почему убил вашу сестру?
— Факт убийства не доказан, — строго заметила Филомена.
— Однако и не опровергнут, — спокойно парировал Олаву. — Я хотел бы узнать, существовала ли какая-то связь между вашей сестрой и тем адвокатом, что был отравлен вместе с ней?
— Никакой, — твердо заявила Филомена. — Газеты долго грызли эту кость, но то была полная нелепость, если не сказать клевета. После смерти Франчески мы с сестрой перевернули весь дом и не нашли ничего, что бы указывало на эту связь.
— И дона Франческа не была клиенткой доктора Элиу Рибейру?
— Нет.
— Странно, — раздумчиво произнес Олаву, — есть свидетели, утверждавшие, что в аэропорту потерпевшие приветствовали друг друга как старые добрые знакомые.
— Пусть это останется на совести тех, с позволения сказать, свидетелей, — отрезала Филомена и встала, давая понять Олаву, что считает разговор оконченным. — Сестру уже не вернуть, а нам, признаюсь, очень не по душе, когда нашу фамилию треплют в криминальной хронике. Подобная популярность нас не прельщает. И тем более нам неприятны сплетни о романе Франчески с адвокатом.
— В таком случае у меня резонный вопрос: не обращались ли вы в полицию с просьбой приостановить дело?
— Разумеется, нет, — ответила Филомена не дрогнув.
Она надеялась, что Олаву сейчас откланяется, однако тот пожелал переговорить также с Марселу. Пришлось объяснить, что Марселу уехал в свадебное путешествие, и Олаву сразу же за это уцепился:
— Похоже, сеньор Марселу Росси не слишком расстроился из-за смерти жены?
Филомена сочла этот вопрос бестактным, но все же ответила на него: дескать, расстроился, однако жизнь продолжается.
— Он женился на вашей племяннице, не так ли?
— Да.
— А не могли бы вы сказать, эта связь существовала еще до смерти доны Франчески?
— Простите, но такие подробности, по-моему, не должны интересовать полицию, — резко ответила Филомена, и Олаву понял, что больше от нее сегодня ничего не добьется.
— Вы ошибаетесь, — тем не менее произнес он, — не исключено, что именно эта подробность может пролить свет на убийство.
— Ваш намек я расцениваю как оскорбление нашей семьи, — на пределе терпения ответила Филомена. — А потому прошу вас уйти. Если вам потребуются какие-то дополнительные сведения, то, будьте добры, пришлите повестку.
— Простите за вторжение. Мне казалось, в частной беседе всегда легче найти понимание. В любом случае наш разговор не был для меня бесполезным.
Подойдя к дожидавшемуся его Миролду, Олаву сказал, что семейство Феррету ведет себя странно и вообще эта история дурно пахнет.
— Я уверен, что им есть что скрывать, — добавил он, — и это они позаботились о приостановлении расследования. Надо подавать рапорт комиссару: я должен получить официальные полномочия на ведение дела.
— А что общего у этой милой семейки с покойным мужем твоей красотки? — спросил Миролду.
— Это нам еще предстоит выяснить.
Они решили ехать прямо к комиссару, и по дороге Миролду рассказал о том, что в саду к нему подошел некий скользкий тип по имени Алфреду и попытался кое-что выведать об убийстве, предложив свою помощь в его расследовании.
— Он сообщил что-нибудь ценное? — оживился Олаву.
— Как бы не так! — присвистнул Миролду. — Я же говорю: он сунулся ко мне лишь затем, чтобы выведать наши планы.

После ухода следователя Филомена уединилась в кабинете с Элизеу, а никем не замеченный Адалберту прислонил ухо к двери, надеясь подслушать что-то важное об убийстве Франчески. И не ошибся: супруги взволнованно говорили о том, что надо встретиться с судьей, получившим от них огромную взятку, и потребовать, чтобы он выполнил условия договора — не допустил возобновления расследования.
Элизеу тотчас принялся звонить судье, но не застал его на месте. Адалберту, потрясенный услышанным, направился в комнату Кармелы и выложил прямо с порога то, что ему стало известно. Кармела отреагировала на известие чересчур эмоционально — заявила, что немедленно отправится к Филомене и заставит ее признаться во всем.
— Нет, я не позволю тебе этого сделать, — удерживая ее за плечи, властно произнес Адалберту. — Мы должны быть осторожны с Филоменой: она способна на многое. Просто я хотел, чтобы ты внимательно прислушивалась к их разговорам. Возможно, нам удастся раскопать и кое-что более существенное.
Говоря это, Адалберту не подозревал, какую важную подробность он мог бы узнать прямо сейчас, если бы подольше постоял у двери кабинета. Но дальнейший диалог супругов протекал уже без свидетелей.
— Мой адвокат сказал, что судья сам находится под следствием, хотя еще не отстранен от дел. Мы должны срочно что-то предпринять, — рассуждала вслух Филомена. — Знаешь, я все-таки позвоню ей.
— Но мы же обещали, что больше не будем ее беспокоить, — напомнил Элизеу.
— Ситуация резко изменилась, — возразила Филомена. — У нас не остается другого выхода: я должна ей позвонить.

0

37

Глава 37

Элена проснулась поздно. Ощутив боль в висках, вспомнила о выпитом вчера виски, но настроение от этого, как ни странно, не ухудшилось. Наоборот — она даже улыбнулась, вспомнив, как резво отплясывала с этим довольно милым следователем. Ей захотелось рассказать о своих приключениях Карле, и, не вставая с постели, она набрала номер подруги.
Карла выслушала Элену с интересом, похвалила за то, что та держится молодцом и не плачет по Жуке, но сочла необходимым предостеречь подругу от нового, столь же сумасбродного, увлечения.
— Тебя, я вижу, так и тянет к мужчинам из простонародья.
— Ой, кто бы говорил! — рассмеялась в ответ Элена. — Ты, по-моему, пошла еще дальше: вознамерилась стереть не только классовые, но и расовые предрассудки.
— Да уж, бес попутал, — согласилась Карла. — Но Сидней — необыкновенный мужчина, поверь!
— То же самое, помнится, я говорила тебе о Жуке...
Они еще поболтали какое-то время и пришли к заключению, что жизнь мудрее их, а потому стоит просто положиться на судьбу.
Поговорив с подругой, Элена опять загрустила: ей вспомнился Жука. Но тут вернулась с занятий Ирена и сообщила потрясающую новость:
— Мама, свадьба Жуки не состоялась! Да, это точно, мне Сандру все рассказал. Я специально забежала домой, чтобы поднять тебе настроение.
— Та опять уходишь?
— Да. У меня срочное дело, — сказала Ирена уже от двери. — Не скучай, я скоро приду.
Мысленно Элена вновь вернулась к Жуке. Злорадство по поводу расстроившейся свадьбы очень скоро сменилось острой жалостью к Жуке, а затем и надеждой на возврат прежних отношений с ним.
Отвлек ее от этих мыслей приход Диего.
— А разве Ирена пошла не к тебе? — рассеянно спросила Элена. — Ну тогда подожди, она обещала скоро вернуться.
В этот момент зазвонил телефон, и, взяв трубку, Элена побледнела, что не укрылось от внимания Диего.
— Да, я приеду, — произнесла она глухо и застыла в растерянности.
— Что, какие-то неприятности? — осведомился Диего.
— Нет, все нормально, — очнулась от оцепенения Элена. — Диего, я хочу тебя попросить: уговори Ирену отказаться от этого дурацкого расследования!
— Но вы же знаете, как она упряма. Тем более после покушения...
— Это было не покушение, а обычная авария! — прервала его Элена.
Диего посмотрел на нее изумленно.
— Вы ведь сами утверждали обратное.
— Да, я поверила Ирене, но теперь убеждена, что она и тут нафантазировала.
Такая резкая перемена в поведении Элены показалась Диего странной, но он не стал больше спорить и поспешил откланяться.
— Передайте Ирене, чтобы позвонила мне, когда вернется.
Придя домой, он поделился с Клаудиу своими подозрениями:
— Элена что-то от меня скрывает, я в этом уверен! Не может же ее не беспокоить судьба Ирены, которую пытались убить. Даже если это действительно только показалось Ирене, то все равно мать не может относиться к такой вероятности беспечно.
— А что, если тут замешан Лукас и она его покрывает? — высказал предположение Клаудиу.
— О Лукасе я не подумал... Да, возможно, ты прав, приятель! Надо осторожно расспросить Ирену о ее братце.

Пока Диего выстраивал свою версию покушения на Ирену, та сидела в кабинете Олаву, в очередной раз донимая его своими умозаключениями о серии убийств, произошедших за короткий срок в Сан- Паулу. И в который раз Олаву находил их бездоказательными, настаивая при этом, чтобы Ирена не совалась куда не следует.
— Но вы же отправили дело в архив! Я требую, чтобы его вернули на доследование! — горячилась она.
«Я сам этого требую», — мысленно ответил ей Олаву, а вслух произнес совсем другое:
— Знаешь, ты слишком тут засиделась. Поедем-ка, я отвезу тебя домой.
Когда они оба предстали перед Эленой, та пришла в замешательство: меньше всего ей сейчас хотелось видеть Олаву.
— Похоже, я оказался здесь не вовремя, — тоже смутился он.
— Нет-нет, я благодарна тебе, что привез мою дочь. Просто меня беспокоит ее упрямство. Ведь она обещала больше не играть в частного детектива.
— Ее не переубедишь, — развел руками Олаву.
— Ладно, об этом я поговорю с тобой отдельно, — сказала Элена. — А сейчас, извини, мне пора идти: я договорилась о встрече с подругой.
— Тебя подвезти?
— Нет, спасибо. Я поеду на своей машине. А Ирена приготовит для тебя кофе.
Олаву внимательно посмотрел на Элену. «Чем-то она явно обеспокоена, но очень старается скрыть это, — подумал он. — Эх, скорей бы получить официальное разрешение на ведение расследования!»
Но несмотря на отсутствие такого разрешения, от Элены он поехал не домой, а к Диего, чем немало удивил того.
— Не знаю, смогу ли быть вам полезен, — растерянно произнес Диего.
— Но ведь вы были женихом Изабеллы, племянницы покойной Франчески Феррету.
— Да. А вам откуда это известно?
— Случайно в разговоре со мной об этом упомянула Элена, мать Ирены.
— Теперь понятно. Только какое отношение этот факт имеет к вашему расследованию?
— Собственно, я хотел узнать от вас, давно ли между Изабеллой и Марселу Росси существовала любовная связь. Это началось еще при жизни доны Франчески?
— Увы, — печально сказал Диего. — Их связь длилась три года, а я все это время был слепцом... Простите, неужели вы подозреваете Изабеллу? — вдруг встрепенулся он.
— В этой истории много подозреваемых, — уклончиво ответил Олаву.
— А вы уже допрашивали Лукаса, брата Ирены? — внезапно спросил Диего.
Олаву удивленно вскинул брови:
— Вы полагаете, мальчик имеет какое-то отношение к смерти отца?
— Нет-нет, — поспешно ответил Диего, мысленно выругав себя за излишнюю болтливость. — Я просто спросил. Из чистого любопытства.

Воспользовавшись отсутствием Филомены, Адалберту заперся в ее кабинете с Элизеу, предварительно проверив, нет ли где-нибудь поблизости слишком уж любопытного Алфреду.
— От этого типа можно ожидать любой пакости. Он всюду сует свой нос.
— Не волнуйся. Он отпросился у меня на сегодняшний вечер, — сказал Элизеу. — А что тебе от меня нужно?
— Полагаю, ты догадываешься что. Мы об этом с тобой уже говорили.
— То, что ты делаешь, отвратительно! — не скрывая раздражения, молвил Элизеу. — Это называется — шантаж!
— Ты заблуждаешься, — спокойно парировал Адалберту. — Это, мой дорогой, не шантаж, а всего лишь малая компенсация. По сути, это ничто в сравнении с тем, чего вы меня лишили. Так что советую тебе не упрямиться и не тянуть с выполнением обязательств: медовый месяц Марселу не будет длиться вечно.
— Ты склоняешь меня к воровству! — визгливо выкрикнул Элизеу.
— Но ведь для тебя это привычное дело, — рассмеялся Адалберту. — Вспомни, как ты и Филомена обокрали Кармелу, с моей, правда, помощью. А теперь я хочу лишь частично возместить нанесенный ей ущерб.
— Филомена мне этого никогда не простит!
— Она ничего не узнает. Марселу столько лет воровал у нее из-под носа и, если бы не случайно всплывшая папка, с успехом делал бы это до сих пор. Мы тоже поступим по-умному. Ты сейчас подпишешь отчеты, которые я составил от нашего имени, и все будет в порядке.
— Нет, я не могу, — воспротивился Элизеу.
Адалберту ничего не оставалось, как вновь напомнить ему о связи с Соланж и о скандале, который может произойти, если об этом узнает Филомена.
Элизеу вынужден был подписать фальшивые отчеты, а когда Адалберту, наконец, оставил его, постарался заглушить неприятный осадок воспоминаниями о Соланж.
Разумеется, он не мог знать, что именно в это время его тайная возлюбленная развлекалась в постели с наглецом Алфреду.
От сладостных грез Элизеу вскоре пришлось вернуться к суровой реальности: в кабинет вошла Филомена.
— Ну что? — нетерпеливо спросил он.
— Мы встретились в отдаленном ресторане, где нас никто не знает, — начала свой доклад Филомена. — Элена тоже не заинтересована, чтобы ее детям стало известно о взятке, которую она дала судье. Обещала использовать все свое обаяние при общении с тем следователем, но не уверена, что ей удастся уговорить его замять дело об убийстве. Элена считает этого Олаву человеком умным, проницательным и, увы, бескомпромиссным. Если у нее ничего не выйдет, то нам придется попросту убрать его с дороги.
— Каким образом? — испуганно спросил Элизеу.
— Пока не знаю, — устало молвила Филомена.

Медовый месяц Изабеллы протекал безоблачно до тех пор, пока она не решилась признаться Марселу о своей выходке в день свадьбы Жуки. Признаться в этом было необходимо, так как по возвращении домой Марселу все равно узнает о случившемся и тогда объясняться с ним ей будет гораздо сложнее.
Но, как оказалось, Изабелла плохо знала своего избранника. Она и предположить даже не могла, в какое бешенство придет Марселу после такого известия.
— Ты с ума сошла! — кричал он. — Бедный Жулиу! Каково ему было услышать это! Я не ожидал от тебя такой подлости!
— А ты уже забыл, как подло поступила твоя кухарка со мной? — парировала Изабелла.
— Так ты мстила? И тем самым сломала жизнь моему сыну!
— Это не твой сын!
— Замолчи, дрянь!
Изабелла была ошеломлена: из-за сопляка Жулиу, сына кухарки и зеленщика, Марселу обозвал ее дрянью! Этого нельзя спускать. Она не позволит никому унижать себя, даже Марселу!
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — ухватив его за лацканы пиджака, властным тоном произнесла Изабелла.
Ох, лучше бы она этого не делала, потому что ярость Марселу достигла своего апогея и самообладание покинуло его. Не помня себя, он набросился на Изабеллу с кулаками, и той пришлось спасаться бегством. Но и выбежав из каюты, она услышала у себя за спиной грозный топот Марселу. «Боже, мы одни на яхте. Он убьет меня!» — промелькнуло в ее сознании.
Однако свежий морской воздух остудил пыл Марселу. В изнеможении он опустился на палубу и просидел там несколько часов. Вернувшись в каюту, обнаружил, что дверь заперта изнутри. Открыть ее Изабелла наотрез отказалась.
— Клянусь, я больше пальцем тебя не трону, — пообещал Марселу, — но мы немедленно вернемся в Бразилию.
— Что?! — от изумления у Изабеллы пропал страх, и она открыла дверь. — Я не ослышалась? В Бразилию?
—Да. Я должен сейчас быть рядом со своим сыном. Я люблю Жулиу и не оставлю его в трудную минуту.
— Ты выставишь себя идиотом, только и всего, — хмуро заметила Изабелла.
— Нет. Тебе этого не понять. Мы возвращаемся.

Жулиу чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. «Ну почему именно я оказался сыном Жуки!» — повторял он то и дело. Такая незавидная участь казалась ему верхом несправедливости. Прежде он ничего не имел против Жуки, но теперь возненавидел его. Особенно раздражали Жулиу попытки Жуки заговорить с ним как с сыном. Тогда он попросту грубил новоявленному папаше и уходил из дома куда глаза глядят.
Ана очень переживала, глядя на мучения сына, однако помочь ему ничем не могла, так как он по-прежнему избегал ее или, если удавалось завести с ним разговор, обвинял мать во лжи.
Другой болью Аны был Жука, тоже не желавший мириться с ее ложью.
— Что же мне делать? — сокрушалась Ана. — Я с каждым днем все больше люблю Жуку, а он говорит, что его любовь ко мне кончилась в тот момент, когда он узнал об обмане.
Китерия и Улисс утешали Ану, но не верили в ее любовь к Жуке, считая, что она по-прежнему любит Марселу, только не хочет в этом признаться даже себе самой.
Тем не менее время шло, и Ана вынуждена была отвлекаться на другие житейские заботы. В частности, сюрприз ей преподнесла Карина, которая, познакомившись с Клаудиу, тоже возмечтала стать фотомоделью и согласилась у него сниматься. Ревнивый Тонику устроил по этому поводу скандал, да и Патрисия, познакомившая подругу со своим женихом, тоже испытала чувство ревности, когда увидела Карину на фотоснимках. Но если Клаудиу легко развеял подозрения Патрисии, то Карину и Тонику пришлось мирить всем вместе, включая Ану, тетю Нину и Жуку. В целом же Ана понемногу приходила в себя после недавних потрясений и, случалось, даже ощущала спокойствие и радость, когда все ее дети собирались дома за ужином.
В один из таких спокойных вечеров к ним и нагрянул Марселу, причем не один: он буквально втащил за руку упиравшуюся Изабеллу. За столом возникла немая сцена.
— Я пришел просить прощения у тебя, Ана, и у наших детей, — с порога заявил Марселу. — То, что сделала Изабелла, чудовищно!
— А разве вы не были в Греции? — очнулась, наконец, Ана.
— Мы вернулись, как только Изабелла мне все рассказала.
Карина и Сандру тоже обрели дар речи и наперебой стали рассказывать отцу, что им довелось испытать во время того ужасного скандала.
— Она разрушила мамину жизнь! — твердила Карина, стараясь перекричать Сандру.
— И мою, — добавил Жулиу тихо, но Марселу его услышал и направился к нему, пытаясь обнять сына.
— Я не хочу быть сыном Жуки, отец, не хочу! — промолвил Жулиу, едва сдерживая слезы.
— А ты и не его сын вовсе, — взволнованно заговорил Марселу. — Ты мой сын, понял? Мой! Я тебя растил, воспитывал, покупал тебе игрушки, рассказывал сказки перед сном. Ты — мой родной ребенок, и я тебя очень люблю!
Они обнялись и какое-то время стояли молча, припав друг к другу. Затем к ним подошли Карина и Сандру и тоже приникли к отцу.
— Ах, как трогательно! — натужно расхохоталась Изабелла, демонстративно направляясь к выходу.
— Нет, постой, — властным тоном произнес Марселу. — Ты не уйдешь, пока не попросишь прощения у Аны и Жулиу.
— Никогда этого не будет! Никогда! — воскликнула Изабелла.
— Нам не нужны ее извинения, — сказала Ана. — Мы рады, что ты по-прежнему любишь Жулиу.
— Мы любим тебя, папа! — загалдели разом все дети, включая Жулиу. — Ты самый замечательный человек на свете.
— Я тоже вас всех безумно люблю, — расплылся в счастливой улыбке Марселу. — А теперь рассказывайте, как вы тут жили без меня, что у вас нового...
Изабелла, нервно передернув плечами, покинула помещение и около получаса прождала Марселу в машине.

Возвращение новобрачных домой вызвало у семейства Феррету не меньшее изумление, чем появление их у Аны. Марселу с возмущением рассказал о проделке своей молодой жены, однако Филомена и Кармела не усмотрели в ее поведении большого криминала: «Девочку можно понять, она хотела отомстить обидчице». Адалберту на сей счет был другого мнения, но не стал высказывать его вслух. А Элизеу, незадолго до этого передавший Адалберту чек на круглую сумму, попросту дрожал от страха: ему казалось, что неожиданно явившийся Марселу тотчас же увидит, как на воре шапка горит, и схватит неудачливого махинатора за руку. Поэтому он за весь вечер не проронил ни слова.
— Да перестань ты так трусить, — шепнул ему Адалберту, когда страсти в доме немного улеглись. — Марселу сейчас не до тебя.
— Я надеюсь, ты как можно скорее купишь дом для Кармелы и вы оба уберетесь отсюда. — прошипел в ответ Элизеу.
«Сначала я куплю пакет акций, принадлежавших ранее Диего!» — мысленно ответил ему Адалберту, удовлетворенно хмыкнув.

0

38

Глава 38

Роман Сиднея и Карлы, с каждым днем становившийся все более бурным, не мог укрыться от взора Розанжелы, тем более теперь, когда она жила в доме Сиднея и могла наблюдать его поздние, за полночь, возвращения, которые он объяснял то экстренными совещаниями в банке, то непредвиденными встречами с друзьями. Розанжела видела, как трудно Сиднею лгать, и потому далеко не всегда требовала от него объяснений, питая слабую надежду на то, что он сам вскоре образумится и их отношения войдут в прежнее русло.
Однако наступил день, когда бесперспективность такой надежды стала очевидной.
— Мне надо куда-то переехать, — сказала она однажды Джеферсону. — Я раздражаю Сиднея своим присутствием. Не стоит доводить ситуацию до полной вражды между нами.
Джеферсон понимал ее состояние, но ему было даже странно представить, что, вернувшись домой, он не увидит там Розанжелу. Попытки вразумить брата не приносили успеха: Сидней уходил от прямых ответов, всякий раз используя беспроигрышный прием — утверждая, что Джеферсон сам влюблен в Розанжелу. Джеферсон в таких случаях неизменно умолкал, потому что и впрямь испытывал к Розанжеле весьма нежное чувство, которому он не мог найти названия, но был уверен, что это не та любовь, на какую намекал Сидней.
— Я очень люблю Сиднея, — продолжала между тем Розанжела, — но его пренебрежение ко мне становится уже невыносимым.
Как ни горько было Джеферсону, он все же пересилил себя и посоветовал ей вновь поселиться у Китерии.
— Нет! Нет! Только не у Китерии! — испуганно воскликнула Розанжела. — Туда я не смогу вернуться.
Удивленный такой реакцией, Джеферсон, естественно, спросил почему. Неужели добродушная с виду Китерия на деле оказалась монстром?
— Что ты! Китерия — замечательный человек, — вынуждена была пуститься в объяснения Розанжела. — Причина в другом... Это было ужасно...
Она умолкла, но Джеферсон уговорил ее открыться, не держать в себе еще одно тяжелое переживание.
— Пожалуй, я и в самом деле должна это кому-то рассказать, — решилась наконец Розанжела, — а то могу сойти с ума. Только поклянись, что не скажешь никому, даже Сандру.
И она поведала Джеферсону обо всем, что ей довелось испытать, когда она увидела Ивети, самостоятельно передвигавшуюся по дому.
— Не может быть! — воскликнул потрясенный Джеферсон. — Старуха же была прикована к инвалидному креслу!
Нет, все было иначе: на жизнь доны Ивети покушались, она получила серьезную травму. Потом поправилась, но решила притвориться парализованной...
— Зачем?! — нетерпеливо спросил Джеферсон.
— Понимаешь, она была приговорена. Да, она сама мне это сказала!.. Если бы я тогда не испугалась и не побежала за доной Аной, трагедии могло бы не быть. Я чувствую себя виноватой в смерти доны Ивети. Ее убили в мое отсутствие...
— Значит, она и не падала вовсе?!
— Врач сказал, что упала и ударилась головой. Но я этому не верю. Она твердо держалась на ногах, я это сама видела. Перед тем как она открылась мне, ее кто-то сильно напугал. Бедняжка чувствовала близкую смерть... Теперь ты понимаешь, почему мне следует молчать? Если убийца узнает, что дона Ивети успела мне что-то рассказать перед смертью, то следующей жертвой стану я.
Страх за жизнь Розанжелы заставил Джеферсона в тот же день поговорить и с чересчур беспечной Иреной, занимавшейся своим расследованием и трубившей об этом всем подряд.
— До меня лишь недавно дошло, насколько опасно становиться поперек дороги убийцам, — признался он.
— Что случилось? Тебе кто-то угрожал? — сразу же вцепилась в него Ирена.
— Нет, меня, слава богу, никто не трогал...
— Но ты определенно что-то скрываешь!
— Тебе показалось. Просто я как друг хотел уберечь тебя от возможной опасности. Оставь ты эту затею, предоставь полиции расследовать убийство!
— Полиция сделала все, чтобы закрыть дело. Правда, один детектив вроде бы включился в расследование, но у него свои, весьма консервативные методы. Представляешь, Диего сказал мне, что этот Олаву подозревает в убийстве моего отца и Франчески Росси — кого бы ты думал? — Изабеллу и Марселу. Честно говоря, мне такая версия не приходила в голову, хотя должна была прийти, потому что лежит на поверхности. Марселу в те дни был в Италии вместе с Аной, и у него твердое алиби. Но это не значит, что он не мог заказать убийство.
— Ирена, я больше не могу слышать об убийствах! — пришел в отчаяние Джеферсон. — Оставь это дело. Забудь о нем. Ведь на тебя уже покушались, тебя предупреждали! Они не остановятся на полпути, Ирена!

Элена прилагала немало сил, чтобы воздействовать на Олаву, но с каждым днем все больше сомневалась в своих возможностях. Ее не покидало ощущение, что Олаву ведет двойную игру, и вскоре ей пришлось в этом убедиться: несмотря на обещания оставить ее детей в покое, не травмировать их расспросами об отце, Олаву все же попытался допросить Лукаса, специально подкараулив того на спортплощадке. Лукас отреагировал на появление Олаву крайне болезненно — стал кричать, ругаться. Когда же Олаву взял его за рукав, надеясь втолковать парню, что это всего лишь неофициальная беседа, Лукас и вовсе впал в истерику:
— Не смей ко мне прикасаться! Сгинь отсюда!
Сандру, Жулиу и другие ребята бросились на помощь Лукасу, потребовав у полицейского ордер на задержание их товарища. Олаву предъявить им было нечего, и он вынужден был ретироваться.
Тем не менее этот скандал сразу же стал известен Элене. Лукас сам прибежал домой с криками: «Ненавижу! Этот твой следователь приставал ко мне при всех, тащил меня в полицию! Ненавижу!» Затем сел на мотоцикл и умчался в неизвестном направлении. Элена очень испугалась за сына — в таком возбужденном состоянии он мог вновь прибегнуть к наркотикам.
Лукас же помчался к Яре, ставшей в последнее время единственным человеком, способным дать ему покой и утешение.
Однако там ему пришлось выдержать натиск со стороны ее родственников, которые силой пытались увести девочку в дом.
— Я люблю Яру! Ничего дурного я ей не сделаю, — пытался втолковать им Лукас, но Витинью, Нина и Тонику окружили его плотным кольцом, пытаясь отсечь от него Яру.
— Вы не имеете права так со мной обращаться! — тоже проявила характер та и, вскочив на мотоцикл, скомандовала: — Едем отсюда, Лукас!
Обескураженные родственники вынуждены были расступиться, а когда домой пришел Жука и узнал о случившемся, сразу же направился к Элене. Дочери и Лукаса он там, правда, не нашел, но его визит положил начало примирению с Эленой, которая простила Жуку и призналась, что все это время очень по нему тосковала. Они договорились о новой встрече, и Жука почувствовал себя почти счастливым, даже тревоги о дочери отступили на второй план. Впрочем, благодушествовать ему пришлось недолго, так как, едва выйдя от Элены, он натолкнулся на Лукаса.
— Я узнал, что ты поехал к нам, и специально дожидался тебя здесь, — сказал тот. — Нам надо поговорить без свидетелей.
— Где Яра? Что ты с ней сделал? — набросился на него Жука.
— Она дома. И ничего плохого я не могу ей сделать, потому что я люблю ее.
— Ты ждал меня для того, чтобы сказать это? Ничтожество! Наркоман! — не владея собой, извергал оскорбления Жука, но Лукас был готов к этому и молча сносил брань, а затем, дождавшись паузы, перехватил инициативу:
— Все, что ты тут обо мне наговорил, я заслужил. Но это имеет отношение лишь к моему прошлому, с которым я решительно порвал. Я сумею стать нормальным человеком, и в этом мне поможет Яра. Она замечательная, прекрасная девушка!
— Оставь в покое мою дочь! — вновь повысил голос Жука. — Меня ты терпеть не можешь, а моя дочь, выходит; тебя устраивает!
— Я ничего не имею против тебя, — возразил Лукас. — А то, что я препятствую вашим отношениям с моей матерью, объясняется просто: ты любишь не ее, а хозяйку пиццерии.
— Это не так, Лукас, — заговорил Жука примирительным тоном. — Я люблю твою маму и докажу это. Со временем ты сам в этом убедишься.
Лукас посмотрел на него с недоверием и тяжело вздохнул. Затем вернулся к тому, с чего начал:
— Жука, я сказал прямо, что люблю Яру. Мне хотелось бы знать, могу я с ней встречаться открыто, ни от кого не прячась?
— Прежде я должен посмотреть на твое поведение, поговорить об этом с Эленой...
— Зачем? Нужен предлог для очередной встречи с ней?
— Нет. Чтобы встретиться с Эленой, мне не нужно искать предлог.
— Жука, пока ты любишь другую, это исключено, - твердо произнес Лукас. — Когда же ты окончательно порвешь с Аной, то и я не буду чинить никаких препятствий.
— Ну ты и нахал! — беззлобно, с заметной долей восхищения молвил Жука.
Лукас не счел необходимым отвечать на это замечание, а просто подвел итог их беседе:
— Значит, мы обо всем договорились. Спасибо, что разрешил мне встречаться с Ярой. Я сумею оправдать доверие!
Домой Жука вернулся, когда там уже все уснули. И только в комнате отца горел свет. Осторожно, на цыпочках, он прошел к отцу и, тихо отворив дверь, увидел того лежащим в постели и бормочущим что-то себе под нос. В руках у Жозе при этом был пожелтевший листок бумаги. «Читает вслух», — подумал Жука, но долетевшая до него фраза отца показалась немного странной. «Надеюсь, ты поумнела и больше не станешь в это ввязываться», — произнес Жозе, тупо глядя в листок, который был у него в руках.
— Прости, отец, я не понял, ты читаешь или разговариваешь сам с собой? — подал голос Жука.
Жозе поспешно спрятал листок в карман и ответил, что он, как все дальнобойщики, имеет дурную привычку проговаривать свои мысли вслух.
— Я готовлюсь к очередной поездке, — добавил он, — вот и повел себя так, будто я уже не дома, а в кабине своего грузовика.
— Опять уедешь надолго?
— Не знаю, как получится. Но завтра я уже буду в пути! — и он улыбнулся мечтательно, так, как если бы собирался не в обычный рейс, а в какое-то экзотическое путешествие.

После инцидента с Лукасом Ирена получила все основания обвинить Олаву во лжи. Ей стало ясно, что он попросту отмахивается от ее услуг, а сам активно занимается расследованием, даже не имея на то официального разрешения.
— Ну да, я кое-что делаю, — вынужден был признать Олаву, — только у меня, извини, свой план, в который пока никак не вписывается твоя китайская грамота с гороскопом и списком животных. Мне незачем тебя обманывать, поверь. Я даже хотел попросить тебя о помощи...
Заметив, как Ирена сразу же встрепенулась, всем своим видом выражая готовность помочь ему, Олаву доброжелательно усмехнулся и попросил устроить ему неофициальную встречу с Андреа на квартире у Диего.
— Она многое знает о семействе Феррету — пояснил он суть своей затеи.
— Разумеется, я постараюсь устроить встречу с Андреа, — пообещала Ирена. — Это, во всяком случае, кажется мне более разумным, нежели приставать с расспросами к Лукасу.
— Возможно, ты и права, — молвил Олаву, — но я, в свою очередь, посоветовал бы тебе внимательно присмотреться к брату. Мне кажется, он что-то скрывает.

Прежде чем дать согласие на встречу со следователем, Андреа решила посоветоваться с Аной.
— Должна ли я выкладывать ему всю правду? Как вы думаете, дона Ана?
— Не знаю, — растерялась та. — А что тебе вообще известно такого, о чем ты боишься сказать прямо?
— Так ведь это я позвонила доне Франческе и сообщила, что вы с Марселу находитесь в Сорренто! Меня заставила проклятая Изабелла!
— Ну успокойся, Андреа, — обняла ее Ана. — Разве ты могла предположить, что Франческа помчится в аэропорт и там ее отравят? На тебе нет вины. А вот Изабелла!.. Неужели это она их отравила?
— Думаю, что так оно и было, — призналась в своих давних подозрениях Андреа. — Теперь вы понимаете, чего я опасаюсь?
Ана, разумеется, понимала Андреа, но ей была ненавистна Изабелла, и потому она, не задумываясь о возможных последствиях, посоветовала вывести злодейку на чистую воду. Андреа, желавшая того же не меньше Аны, поборола в себе остатки страха и отправилась на встречу с Олаву.
Ана же не удержалась от соблазна поделиться новостью с Китерией и, перемывая кости сопернице, отвела душу в беседе с подругой.
Улисс, державший ушки на макушке еще с тех пор, как в пиццерию вошла взволнованная Андреа, наконец не выдержал и высказал свою версию убийства. По его мнению выходило, что Изабелла действовала не одна, а в сговоре с Марселу. Ана пришла в ужас от такого заявления Улисса.
— Я знаю Марселу много лет, он не может быть убийцей! — вступилась она за отца своих детей.
— Но если он в самом деле любит Изабеллу, то вполне мог пойти у нее на поводу и избавиться от жены таким способом, — возразил Улисс. — Более того... я теперь не уверен, что и Жозиас был таким ангелом, как вы о нем рассказываете. Что он делал в аэропорту в тот день, когда произошло убийство?
— Неужели ты думаешь, что это он подсыпал яд в виски? — возмутилась Китерия. — Да я сама отвезла его в аэропорт!
— Правильно. Ты отвезла и уехала обратно. — подхватил Улисс. — Наверняка он сам попросил тебя об этом.
— Да, он сказал, что должен встретиться с торговцем наркотиками, чтобы откупиться от него за какие-то проделки Дуды.
— Ну конечно. Жозиас не хотел иметь свидетеля. Только скажите мне, откуда у Жозиаса могли быть такие большие деньги, чтобы откупаться от наркодельцов? Что, если он обратился за помощью к Марселу, а тот попросил его об ответной услуге? Ведь Марселу не раз выручал Жозиаса и прежде, ты сама, Ана, это утверждала.
— Нет, это невозможно! — схватилась за голову Ана.
— Возможно, если хочешь спасти сына! — продолжал стоять на своем Улисс. — Марселу не оставил бедняге выбора. А потом, когда к Жозиасу попала черная папка и об этом узнал Марселу, он столкнул опасного свидетеля под поезд!
— А при чем тут папка? — не поняла Ана. — Марселу мог попросту отобрать ее у Жозиаса.
— Да при том, что Жозиас все равно мог шантажировать Марселу, чтобы и дальше получать от него деньги. Ведь не обязательно иметь на руках папку, для того чтобы рассказать о ее содержимом Филомене!
— Нет, Улисс, тут тебя явно занесло, — подала голос Китерия. — Если бы Марселу отобрал у Жозиаса папку, то вряд ли она потом всплыла бы у Филомены. Тут концы с концами не сходятся.
— Конечно, нам ведь не все известно, потому и не сходятся, — согласился Улисс. — Марселу мог кого-то нанять для убийства Жозиаса, а убийца мог потерять папку, убегая с места преступления. Да мало ли что там могло произойти! Единственное, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что оба убийства заказал Марселу!

0

39

Глава 39

Решившись на откровенный разговор со следователем, Андреа рассказала ему не только о том злополучном звонке, но и в целом о шантаже, которым ее долго изводила Изабелла. А после того как через несколько дней Олаву сообщил ей, что у него теперь имеется официальное разрешение на расследование убийства в аэропорту, Андреа решилась и на большее — открыть всю правду Марселу.
Повод для этого был весьма подходящий: когда Андреа заявила, что хочет получить расчет и уйти на работу к Диего, Марселу стал уговаривать ее не делать этого или хотя бы объяснить причину своего внезапного ухода.
— Ну что ж, я не буду скрывать от вас ничего, — ответила Андреа. — Более того, я даже хотела вас предупредить об опасности, потому что вы всегда были добры ко мне...
— Это любопытно! Я слушаю тебя, — поощрил ее Марселу, но она замялась, увидев входящую в кабинет Изабеллу. — Не смущайся, Андреа, у меня нет секретов от моей жены, — добавил он.
Чутье подсказало Изабелле, что от Андреа сейчас следует ждать неприятностей, и она поспешила перехватить инициативу:
— А ты что, собиралась наушничать за моей спиной? — вскинулась она на Андреа. — Ну-ка, выйди вон, дрянь!
Кровь ударила Андреа в голову, и желание поставить обидчицу на место лишь окрепло.
— Вот это и есть основная причина моего ухода, — произнесла она, пристально глядя в глаза Марселу. — Мне надоело терпеть подобные издевательства.
Марселу сделал замечание жене и настоятельно потребовал от Андреа дальнейших объяснений.
— Что ж, я могу все высказать и при ней. Так будет даже лучше, — собравшись с силами, промолвила Андреа. — Я как раз хотела открыть вам истинную сущность вашей нынешней супруги. Это не человек, а дьявол во плоти...
Что тут началось! Изабелла с бранью набросилась на Андреа и попыталась вытолкать ее из кабинета. Андреа, в свою очередь, тоже не осталась в долгу — успела надавать обидчице тумаков, прежде чем Марселу разнял женщин и растащил их по углам. Изабелла и после этого не собиралась сдаваться, но Марселу крепко удерживал ее за руку, пока Андреа рассказывала, из-за чего возник шантаж и в чем он заключался.
Марселу слушал ее с непроницаемым лицом и, лишь когда Андреа сообщила самое главное — о своем злосчастном звонке в день убийства, — заметно напрягся.
— Это из-за нее погибла дона Франческа! — закончила Андреа свой рассказ, бросив ненавидящий взгляд на Изабеллу.
Марселу, недовольно хмыкнув, счел необходимым напомнить Андреа о том, что смерть Франчески в аэропорту была лишь несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств и звонок, спровоцированный Изабеллой, не имеет к этой смерти никакого отношения.
— Я не знаю, кто подсыпал яд в виски, — хмуро молвила Андреа, — но знаю точно, что если бы не этот звонок...
— Заткнись, ничтожество, шлюха! — не выдержала Изабелла. — Убирайся вон!
— Да, я ухожу, — с достоинством произнесла Андреа. — Мне было приятно с вами работать, сеньор Марселу.
— Мне тоже, — ответил он. — Я благодарен тебе за все, но хотел бы попросить, чтобы ты не рассказывала Филомене о том звонке. Я сам ей расскажу, не возражаешь?
— Как хотите, — пожала плечами Андреа и направилась к выходу.
— Дрянь! Ничтожество! — крикнула ей вдогонку Изабелла.
Марселу закрыл жене рот ладонью. 
— Ты не должна так распускаться, — сказал он, когда за Андреа закрылась дверь. — Нельзя было с ней так разговаривать. Неужели тебе не понятно, насколько серьезно то, что она знает?
— Я укорочу ей язык!
— Пообещай, что ты ничего не станешь делать без согласования со мной, — строго произнес Марселу. — Ты и так уже допустила серьезную ошибку. Зачем тебе понадобилось поручать ей этот звонок?
— Но тетя могла узнать меня по голосу.
— Можно было сообщить ей это каким-то иным способом. И почему ты не сказала мне раньше, что звонила Андреа? Сегодня она застала меня врасплох и наверняка догадалась, что я обо всем знал.
— Ты преувеличиваешь ее способности, — рассмеялась Изабелла. — Этой корове несвойственна подобная проницательность. Иди лучше ко мне! Я пришла сюда потому, что слишком по тебе соскучилась.
Она страстно поцеловала его в губы, и он, поддавшись ее страсти, крепко сжал свою возлюбленную в объятиях.
— Ой, осторожнее! — шаловливо погрозила ему пальчиком Изабелла. — Ты забыл о нашем ребеночке. Не сделай ему больно!
Пока они миловались в служебном кабинете Марселу, Андреа успела приехать к Ане и с горечью сообщила ей:
— Марселу все знал! Я поняла это по его реакции.
— Боже мой! — воскликнула ошеломленная Ана. — Неужели Улисс был прав? Неужели Марселу действовал заодно с этой мерзавкой?
— Похоже, что так, — сказала Андреа. — Он выслушал меня без малейших эмоций и даже не удивился. И не стал утверждать, что его жена не способна на такие гадости. А когда я сказала про тот звонок — на его лице впервые отразился испуг. Не зря он попросил меня не рассказывать об этом Филомене.
— Что я тебе говорил, Ана! — сказал внезапно вошедший Улисс. — Простите, я невольно подслушал ваш разговор. И ты все еще сомневаешься в причастности Марселу к убийству?!

Когда позвонил судья и беззастенчиво сообщил, что дело, к сожалению, пришлось вернуть на доследование, а сам он лишился своего поста, Филомена потеряла дар речи и даже не смогла ответить ему, как он того заслуживал. «Это крах! Крах!» — стучало в ее мозгу, заглушая короткие сигналы, доносившиеся из трубки, которую она продолжала держать в руках.
Войдя в гостиную и взглянув на жену, Элизеу сразу понял, что произошло.
— Это звонил... судья? — тем не менее уточнил он.
— Да, — с трудом вымолвила Филомена. — Мы пропали.
— Теперь вся надежда на Элену, — хмуро заключил Элизеу. — Звони ей немедленно!
Филомена взглянула на него усталым, обреченным взглядом, и он подумал, что такой подавленной не видел ее ни разу за всю их долгую совместную жизнь.
— Дай мне перевести дух, — сказала Филомена, но очередной удар уже ожидал ее в лице Алфреду, который вошел в гостиную и сообщил, что Марселу вызывают на допрос.
— Вот повестка. Только что принесли из полиции.
— Ты свободен, — процедил сквозь зубы Элизеу, взяв у Алфреду конверт. — Час от часу не легче!
Вернувшись домой и узнав о повестке, Марселу пришел в бешенство:
— Вы же мне обещали! Вы уверяли меня, что дело о смерти Франчески сдано в архив!.. Это ты во всем виновата, Филомена! Ты! А я теперь должен отдуваться за всех!..
В сердцах он махнул рукой и удалился к себе в комнату, чтобы обдумать свое поведение на завтрашнем допросе. Вышел он оттуда лишь через несколько часов и на лестнице столкнулся со своей бывшей секретаршей.
— Андреа? Что ты здесь делаешь? — спросил Марселу раздраженно.
— Я получила расчет у доны Филомены. Она очень рассердилась, когда узнала, что я ухожу к Диего. Мы с ней плохо расстались...
Не дослушав ее, Марселу схватил Андреа за руку и силой потащил к себе в комнату.
— Садись! — приказал он. — Мне надо поговорить с тобой конфиденциально. Меня вызывают в полицию для дачи показаний. Ты все поняла?
— Я не знаю, чем вам помочь, — пролепетала Андреа.
— Ты поможешь мне, если не будешь никому рассказывать о звонке и о шантаже. Никому, понимаешь? И уже тем более — полиции.
— Но, сеньор Марселу...
— Помолчи! Я еще не все сказал. Мне неизвестно, что связывало мою покойную жену с адвокатом Рибейру. Я никогда этого не знал! И ты тоже ничего об этом не знаешь, понятно? Стоит только следователю что-то про это пронюхать, как он сразу же станет искать связь между двумя событиями, и я могу оказаться в весьма щекотливом положении. Теперь ты все поняла?
— Да, сеньор Марселу, — ответила Андреа. — Но дело в том, что не смогу вас подстраховать. Я уже все рассказала следователю.
— Что?! Как ты посмела?
— Я очень сожалею...
— Вон! Убирайся вон немедленно!

В доме Феррету все с нетерпением ожидали возвращения Марселу из полиции, но не обсуждали этого вслух. Лишь Филомена посетовала на то, что зря Марселу ее не послушался и пошел туда один, без адвоката.
— Ему видней, — коротко бросил ей Элизеу.
Кармела, не в силах выносить их общество, удалилась в свою комнату. Адалберту последовал за ней.
— Ничего, потерпи, — сказал он сочувственно. — Скоро акции поступят в продажу, и мы их скупим.
— Ох, Адалберту, мне хотелось бы в это верить, но ты меня столько раз подводил...
— На сей раз не подведу! — сказал он уверенно, как почуявший удачу игрок.
Кармелу буквально передернуло от его тона.
— Какой же ты все-таки толстокожий! Тебя занимает только одно — игра на деньги. А то, что наша девочка замужем за таким чудовищем, тебя, похоже, не удручает. Ведь я собственными ушами слышала, как он высказывал претензии Филомене. Они все в сговоре — Фило, Элизеу, Марселу. Вместе подкупали судью, стало быть, вместе готовили и убийство Чески?
— Не думай об этом. И уж тем более не произноси подобных речей в доме, где и стены имеют уши. Я очень тебя прошу.
— Но я боюсь за Изабеллу!
— Не стоит о ней так беспокоиться. Она сама сумеет себя обезопасить. К сожалению, наша дочь далеко не такой ангел, как тебе представляется, — с грустью произнес Адалберту.

В полиции Марселу не стал отрицать, что вступил в связь с Изабеллой задолго до смерти Франчески. На вопрос об анонимном звонке в день убийства ответил просто:
— Вы же сами говорите, что звонок был анонимным. Так откуда же я могу знать, кто звонил?
— И вы никого не подозреваете?
— Нет.
— Вы человек очень спокойный или, вернее, очень выдержанный, — позволил себе заметить Олаву.
— Кому нечего скрывать, тот всегда спокоен, — в тон ему ответил Марселу.
Поведение Марселу было столь показательным, что у Олаву и Миролду развеялись последние сомнения в его причастности к убийству. Следующей они решили вызвать на допрос Изабеллу Феррету Росси, и она своим неимоверным чутьем это почувствовала.
— Мне страшно, — призналась она Марселу. — Что я скажу им, когда меня вызовут?
— Ну, расскажешь о нашем романе, о том, что просила Андреа позвонить Франческе, но и представить не могла, чем это в результате кончится. Да, ты хотела, чтобы я развелся с Франческой, но смерти ей не желала.
— А если они вновь допросят Андреа и та скажет, что сама рассказала тебе, кто звонил? Тогда они уличат тебя во лжи, Марселу!
— Не волнуйся, дорогая. Думай о нашем ребенке, — нежно обняв Изабеллу, сказал он. — Показания Андреа будут против моих, но я запросто могу сказать, что врет она и ни о каком звонке я от нее ничего не слышал.
— Нет, Андреа очень опасна! Мне кажется, она затевает против меня еще что-то.
Марселу уснул, а Изабелла продолжала думать об Андреа со все нарастающей тревогой.
На следующий день она приехала на комбинат и попросила мужа вызвать туда Андреа под любым предлогом. Марселу очень не понравилась такая активность Изабеллы, и во избежание дополнительных неприятностей он строго запретил ей искать встреч с Андреа.
Однако для Изабеллы запрет мужа оказался лишь пустым звуком — выйдя в приемную, она набрала номер отдела кадров:
К вам должна прийти за окончательным расчетом Андреа, секретарша сеньора Марселу. Передайте ей, что он просил ее зайти к нему в кабинет.
Затем Марселу ушел к своим холодильным камерам. Изабелла же, уютно устроившись в кресле, стала дожидаться Андреа и не обманулась в своих ожиданиях.
— Сеньор Марселу... — начала было Андреа, войдя в кабинет, но тотчас же осеклась. — Его нет здесь?
— Это я вызвала тебя! — злорадно усмехнулась Изабелла. Запомни: если ты осмелишься сказать в полиции все, что тебе известно, то можешь считать себя покойницей.
Андреа похолодела, сообразив, что ей угрожают всерьез, и сбивчиво стала пояснять, о чем ее уже спрашивал следователь.
— Да, о звонке ты уже разболтала, это мне известно. — прервала ее Изабелла, — но если тебе придет в голову распространяться об анонимных письмах!.. Словом, прикуси язык или я убью тебя, сучка!
Какое-то время Андреа стояла молча, давая возможность вскипавшему в ней возмущению вытеснить сковавший ее страх. Затем глубоко вздохнула, расправила плечи и, глядя прямо в глаза Изабелле, произнесла четко, выделяя каждое слово:
— «Сучка» расскажет следователю все. А если ты действительно приложила руку к убийству своей тети, то горько жалеть придется тебе.
— Ты смеешь мне угрожать? — сорвалась на крик Изабелла. — Да тебе известно, сколько у меня денег? Я смогу купить любых свидетелей, и в тюрьму загремишь ты!
— Я больше не боюсь тебя, — спокойно ответила Андреа. — И не забывай, что каждое обвинение в мой адрес надо будет подтверждать фактами.
— Я хоть сейчас могу доказать, что ты вместе с кухаркой приходила на прием к доктору Осни и выкрала у него мою медицинскую карту. Кухарка вся задрожала, когда я наставила на нее пистолет. Поэтому-то она и приказала тебе держать рот на замке, ничтожество!
— Я не знала, что... — попыталась вымолвить Андреа, но Изабелла прервала ее:
— Но это хорошо, что вы обе помалкиваете. Если Марселу, не дай бог, узнает, что я не беременна, — вам не жить!
Она так увлеклась угрозами, что не сразу заметила торжествующую улыбку, появившуюся на лице Андреа.
— Браво, Изабелла! — вымолвила та и расхохоталась. — Я и не догадывалась, что ты морочишь голову сеньору Марселу ложной беременностью, но ты сама мне в этом только что призналась!
— Ты блефуешь? Блефуешь? Хочешь позлить меня? — проклиная себя за оплошность, осыпала ее вопросами Изабелла,
Это оказалось так приятно — почувствовать свое превосходство над подлой, изолгавшейся шантажисткой, а возможно, и убийцей! Андреа подумала, что ей следует зафиксировать в памяти это чувство уверенности в своих силах, чтобы никогда больше не унизиться от страха перед Изабеллой.
— А знаешь, — сказала она, прежде чем покинуть кабинет, — я рада, что не дона Ана, а именно ты сказала мне о своем бесплодии. Это было замечательно!
Заскрипев зубами от бессилия, Изабелла помчалась вдогонку за Андреа, но в дверях они обе столкнулись с Марселу.
— Я хотела бы рассказать вам кое-что еще, — сразу же подступила к нему Андреа, но он не захотел ее слушать и довольно грубо приказал очистить помещение.
— Напрасно вы так повели себя со мной, — многозначительно произнесла она. — Я намеревалась сообщить вам нечто очень важное для вас.
Марселу не придал серьезного значения последним ее словам, потому что изо всех сил удерживал рвавшуюся в драку Изабеллу. Наконец ей все же удалось вырваться, и, догнав на лестнице Андреа, она еще раз пригрозила той, что убьет ее.
— Я не боюсь тебя, — повторила Андреа, прежде чем за ней закрылись двери лифта.

0

40

Глава 40

Несколько раз позвонив и не застав Элену дома, Филомена сделала вывод, что та попросту ее избегает, однако это было не так — Элена вертелась как белка в колесе, поочередно встречаясь с Жукой и Олаву, да еще и заботясь при этом, чтобы не вышло никаких накладок.
Разумеется, с Олаву она вела себя сдержанно, хотя кокетничала с ним и не отказывалась от предложений поужинать вместе в ресторанах. Для нее не было секретом, что Олаву продолжает расследование убийства Элиу, теперь уже в официальном порядке, но кое-чего она все же сумела достичь в результате своих встреч со следователем: он оставил в покое Лукаса и уговорил, наконец, Ирену покончить с опасной игрой в частного детектива. Однако отношения с Олаву надо было сохранять и впредь, поэтому Элена старалась увозить Жуку подальше от города, где они наслаждались красотами окрестностей и предавались любви в мотелях.
Жука для нее был единственным спасением в те напряженные дни. С ним она отдыхала, восстанавливала растраченные силы и вновь обретала уверенность, что все кончится добром для нее и ее детей.
Карла, как и прежде, не приветствовала увлечение подруги Жукой, ей больше нравился Олаву — возможно, потому, что оказался давешним приятелем Сиднея, с которым они не виделись со школьных лет и лишь теперь случайно встретились в доме Элены. Все, что хоть как-то было связано с Сиднеем, сразу же получало одобрение Карлы, и Олаву тоже не стал исключением. Сама она была без ума от Сиднея, однако не настолько, чтобы поселить его у себя в доме, как он того хотел и о чем ее просил, утверждая, что ему невыносимо жить под одной крышей с Розанжелой. Поначалу Карла объясняла свой отказ тем, что не желает пересудов, которые неизбежно возникнут в этом случае, но когда Сидней предложил ей выйти за него замуж, она и тут нашла какую-то пустячную отговорку — дескать, не готова, не дозрела морально до столь серьезного шага.
Таким образом, уйти из дома пришлось Розанжеле. Она сняла дешевый пансион, однако нервы у нее к тому времени совсем расшатались, и однажды она ударила Карлу сумкой, когда застала ее целующейся с Сиднеем в его служебном кабинете. С перепугу Карла громко закричала, на крик сбежались служащие банка, о скандале стало известно начальству, и Сиднею грозило увольнение с работы. Чтобы этого не произошло, Розанжела взяла всю вину на себя и попросила уволить ее, а не Сиднея.
Карла рассказывала об этом Элене как о забавном приключении, та же смотрела на нее с ужасом: неужели это ее подруга? А еще утверждает, что Жука слишком груб и неотесан. Да Жука никогда бы не смог опуститься до подобного скандала!
— Я люблю тебя день ото дня все больше! — призналась Элена Жуке, не подозревая, что буквально повторяет слова Аны, которая твердит ему об этом при каждом удобном случае.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Элене Жука, мысленно оттолкнув Ану от себя. — Надеюсь, вскоре и Лукас в это поверит. Знаешь, они с Ярой хорошо влияют друг на друга: она стала ходить в школу, а он, насколько мне известно, вернулся к учебе.
— Да, — подтвердила Элена без особой радости, так как психологическое состояние Лукаса по-прежнему оставалось неустойчивым и это весьма ее беспокоило.
— Ну вот, ты опять стала грустной, — огорчился Жука, не понимавший причины этой грусти. — Что с тобой происходит, Элена? Откройся мне. Возможно, я смогу помочь тебе.
Но Элена не могла открыть ему всей правды, не могла!
— Ты и так мне очень помогаешь, — сказала она вполне искренне. — Я люблю тебя!
Жуку смущали эти резкие смены в ее настроении, но он не придавал им серьезного значения и не слишком о том задумывался, пока однажды не случилась та самая накладка, которой так опасалась Элена. В тот день Жука не мог поехать за город, у него было мало свободного времени, и они встретились с Эленой и небольшом ресторанчике неподалеку от ее дома. Тогда-то к ним за столик и подсел Олаву, тоже случайно оказавшийся в этом ресторане. По тому, как смутилась Элена, Жука сразу понял, что с Олаву ее связывают не просто дружеские отношения, а нечто большее. Элена представила мужчин друг другу, и теперь уже Олаву понял, что перед ним не просто соперник, а тот самый Жука, по которому так страдала Элена совсем недавно.
— Не буду вам мешать, — проявил такт Олаву и покинул ресторан, но Элене потом пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить с ним прежние отношения.
Олаву сделал вид, будто поверил Элене, а приятелю Миролду сказал совсем другое:
— Она любит своего Жуку, а со мной ведет какую-то игру, только я пока не до конца понял какую.
— Неужели ты в нее всерьез втюрился? — спросил Миролду.
— Ты ничего не понимаешь в женщинах! Элена — богиня! — мечтательно закатил глаза Олаву, но потом добавил, усмехнувшись: — Столь обворожительные женщины — большая редкость даже среди подозреваемых в убийстве.
— Ах вот как? — рассмеялся Миролду. — Ну, в таком случае я спокоен и за тебя, и за исход нашего расследования.
Разумеется, Элена не могла знать, как к ней на самом деле относится Олаву, поэтому удовлетворилась тем, что он ей предложил, то есть примирением, а вот с Жукой все вышло гораздо сложнее: он заподозрил ее в неискренности, и теперь любая мелочь способна была вызвать в нем бурю ревности.
«Ничего, со временем все утрясется. Жука поверит в мою любовь», — утешала себя Элена, стараясь не думать о худшем.

Несмотря на обещание, данное матери и Олаву, Ирена продолжала вести свое расследование, а также периодически встречалась с Кармелой для обмена новостями. Во время одной из таких встреч их и увидела Изабелла.
— Как ты можешь общаться с Иреной Рибейру? — устроила она допрос матери. — Мало у нас неприятностей, связанных с этой фамилией! Что ей от тебя надо было?
— Я уже говорила: Ирена хочет найти убийцу своего отца, а заодно и Чески, твоей тети, — ответила Кармела.
— Да кто она такая, чтобы этим заниматься? — рассердилась Изабелла. — Ты не должна больше с ней видеться!
Их разговор уже был близок к тому, чтобы перерасти в настоящую ссору, когда Изабеллу внезапно осенило, что неплохо было бы выведать у матери, до чего же все-таки докопалась эта настырная девица.
— Ну ладно, мамочка, прости меня, я погорячилась, — тотчас же сменила тактику Изабелла. — Ты считаешь, она в самом деле способна добраться до истины?
Простодушная Кармела заглотила наживку и рассказала дочери все, что ей было известно от Ирены: и о китайском гороскопе, и о следователе Олаву, и о его подозрениях относительно самой Изабеллы.
— Негодяй! Ничтожество! — выругалась Изабелла. — Да как он смеет подозревать меня?!
— Я думаю, он скоро поймет, что эта версия ошибочна, — высказала свое мнение Кармела.
— Разумеется, так и будет! — поддержала ее Изабелла. — А твоя подружка Ирена все-таки слишком много на себя берет. Не зря на нее покушались.
— Бог с тобой, Изабелла! То, что случилось с Иреной, — ужасно.
И она подробно рассказала, где и как произошло покушение на Ирену.
— Так ты говоришь, полиция сочла это обычным дорожным происшествием? — переспросила Изабелла.
— Да. Но Ирена уверена, что ее намеренно столкнули с обрыва. Она чудом осталась жива.
— Интересно! — хмыкнула Изабелла. — Ну-ка, повтори еще раз как все было...
«Что ж, это идеальное убийство, — заключила она, выслушав мать. — Комар носа не подточит!»
В тот вечер Марселу собирался на деловой ужин и очень хотел появиться там вместе с красавицей женой, но Изабелла наотрез отказалась идти туда.
— Я терпеть не могу этих нудных деловых встреч. Не мучай меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, какой нервный день был сегодня. Эта проклятая Андреа завела меня так, что я до сих пор не могу успокоиться.
— Ну так тем более тебе надо развеяться.
— А знаешь, давай мы сделаем так, — оживилась Изабелла. — Ты пойдешь на свой дурацкий ужин, а я в это время лучше схожу в кино.
— Одна? — испугался Марселу. — Может, возьмешь с собой мать?
— Ой, этого только не хватало! Я устала от них от всех! Вот если бы ты мог... Но ты заедешь за мной в кинотеатр, не правда ли? В котором часу у вас там все закончится?
Они оговорили время и место встречи, и Марселу отправился на деловой ужин, высадив Изабеллу у кинотеатра, располагавшегося в крупном торговом центре.

Прежде чем приступить к работе у Диего, Андреа решила навестить мать, которая жила в Катандуву и в последнее время часто болела. Диего дал ей для этого целую неделю, и счастливая Андреа стала собираться в дорогу.
...Когда Изабелла подъехала к ее дому, привратник как раз вынес дорожную сумку Андреа и поставил ее в машину. Следом за ним вышла Андреа и стала с ним прощаться.
Изабелла стояла неподалеку, спрятавшись за ствол дерева, и лихорадочно соображала, как отвлечь внимание привратника и незаметно сесть в машину Андреа. Ничего путного в голову не приходило, но случай помог Изабелле найти нужное решение. Она услышала, как Андреа, садясь за руль, сказала привратнику:
— Я уезжаю в Катандуву, но еще должна подождать одного человека... А вы идите. Слышите, вас вызывают по домофону. Спасибо вам. До свидания.
Привратник пожелал ей счастливого пути и направился к дому.
Изабелла подождала, пока за ним закроется дверь, и тотчас же вскочила в машину.
— Опаздываете, хоть и говорили, что дело очень срочное... — начала было Андреа, но осеклась, увидев направленный на нее пистолет.
— Спокойно. Заводи машину и отъезжай, — процедила сквозь зубы Изабелла. — Ну, поехали!
— Изабелла? Ты с ума сошла! — вскрикнула потрясенная Андреа.
— Молчи! Поезжай к плотине!
— К какой плотине? Я еду в Катандуву.
— Хочешь получить пулю?
Андреа вынуждена была повиноваться, надеясь потянуть время и затем, усыпив бдительность Изабеллы, обезоружить ее. Но вот уже показалась плотина — место глухое, ни одной встречной машины. Андреа охватил страх: она почувствовала приближающуюся смерть.
— Здесь недавно пытались убить подружку твоего нового хозяина, — напомнила ей Изабелла. — Только им не хватило точности, а я, будь уверена, не промахнусь. Я убыо тебя!
— Я никому не выдам твоей тайны! — крикнула Андреа, пытаясь отвлечь внимание Изабеллы и завладеть пистолетом.
Но едва она сделала резкий выпад в сторону Изабеллы, как прогремел выстрел.
— Боже, я убила ее! — закричала в ужасе Изабелла, и увидев, что машина сползает к пропасти, выпрыгнула из нее.

К месту встречи с Марселу она пришла с опозданием, но объяснила свою задержку тем, что проголодалась и зашла перекусить в ближайшее кафе. Марселу поверил ей, и они поехали домой. А там их ждал неприятный сюрприз — повестка из полиции.
— Я не пойду туда! В конце концов, я беременная, и они не имеют права! — впала в истерику Изабелла, чем немало напутала родственников.
— Боже! Ей нельзя так волноваться! Она может потерять ребенка, — стала причитать Филомена, и Марселу поспешил увести жену в спальню, сказав, что сам ее успокоит.
Однако это оказалось не так просто сделать — рыдания Изабеллы продолжались около часа, но когда Марселу попытался дать ей снотворное, она простонала:
— Мне нельзя. Ты забыл о нашем ребенке.
Всю ночь она беспокойно ворочалась в постели, а утром сказала, что согласна идти в полицию, только будет давать показания в присутствии адвокатов.
Марселу пошел звонить адвокатам, а Изабелла незаметно спрятала пистолет в ящик стола.
В полицию они поехали ближе к полудню, так что у Изабеллы было время спрятать под косметикой следы вчерашних слез, но все равно она выглядела непривычно бледной и не вполне здоровой.
— Моя жена беременна и плохо себя чувствует, — сказал Марселу следователю. — Поэтому я приехал вместе с ней.
— Что ж, вы можете подождать ее в холле, — ответил на это Олаву, — а адвокаты пусть пройдут в кабинет вместе с вашей супругой.
На допросе Изабелла повела себя совсем иначе, нежели ей советовал Марселу: все предъявленные обвинения она категорически отвергала.
— Значит, вы отрицаете, что шантажировали секретаря вашего мужа, дону Андреа, и заставляли ее звонить вашей покойной тете? — уточнил Олаву.
— Да, отрицаю! Я на такое не способна!
— Но у нас имеются показания доны Андреа.
— Она лжет! Вы приведите ее сюда, и пусть она скажет мне это в лицо!
— А как вы думаете, зачем ей потребовалось клеветать на вас?
— Да тут и думать нечего, — без малейшей паузы ответила Изабелла. — Андреа влюблена в моего мужа. Как только ей стало известно, что мы любим друг друга, она стала мне угрожать. Это было ужасно, отвратительно!
— Значит, она вас ревновала?
— Нет, не ревновала. Это слишком слабо сказано! Андреа мне завидовала. Когда она видела меня рядом с Марселу, у нее из глаз искры сыпались! Представляю, что она тут вам про меня наговорила.
— Вы могли бы повторить все это при доне Андреа?
— Конечно! Я же сама предложила вам пригласить ее сюда.
«Ну и штучка! — подумал Олаву. — Эта девица еще похлеще Марселу Росси».
— Я все-таки хотел бы вам напомнить, что дона Андреа давала показания со всей ответственностью, — произнес он вслух.
— Да как ей можно верить? — возмущенно воскликнула Изабелла. — Она же сумасшедшая!.. Кстати, а я не могу привлечь ее к ответственности за то, что она меня оболгала?
— Ну что вы, дона Изабелла, — поспешил осадить ее пыл Олаву, — не надо с этим спешить. Успокойтесь, пожалуйста. У меня больше нет к вам вопросов.
Марселу пришел в ужас, узнав, что наговорила его жена следователю.
— Понимаешь, я не хотела, чтобы все узнали о шантаже, — пояснила она. — Ведь я делала это только из любви к тебе! И не хочу, чтобы меня считали шантажисткой. Если Андреа не проболтается, все может и так сойти.
— Но она не откажется от показаний!
— Сейчас она в отъезде, а когда вернется, то, может, полиция ухватится за другую версию и оставит нас в покое. Не волнуйся, любимый. Я чувствую, что все как-то утрясется само собой.

0