Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Новая жертва

Сообщений 31 страница 53 из 53

31

Глава 31

Чего только не бывает на этом свете: лютые враги становятся друзьями. Несмотря на то, что Китерия пока не соглашалась «утешить» ее братца, Нина подружилась с ней. Теперь она часто забегала к соседке поболтать и открывала в Китерии все новые и новые достоинства. Как она трогательно и заботливо ухаживает за своей парализованной матерью! Хотелось бы Нине, чтобы за ней так ухаживали в глубокой старости и болезнях.
— Вам грех жаловаться, дона Нина, — отвечала ей на это Китерия. — Вы вырастили Жуку, он никогда вас не оставит в старости. И Марселу тоже, ваш приемный сын.
Нина возмущенно замахала руками: на Марселу надежд мало. Если она будет просить милостыню у ворот мясокомбината, он даже костей на суп не бросит приемной матери.
— Это сатана в облике человеческом, — в сердцах ругала Нина своего приемыша. — Никто меня не переубедит, что это не он отравил жену с любовником в аэропорту. Ему не впервой убивать. И Луиджи, первого мужа Франчески, он тоже прикончил. Из-за него умер в тюрьме тот бедняга...
Женщины, увлекшись беседой, не сразу заметили, что с Ивети творится что-то неладное. Старушка закатила глаза, замычала что-то невразумительное и лишилась чувств. Китерия с Ниной заметались, приводя ее в чувство. Ивети столько лет просидела тихо и неподвижно в своем кресле и никогда не произнесла ни звука. И вдруг разволновалась и даже попыталась что-то сказать. Что-то вроде «жу-жу, жу-жу». Китерия была не столько напугана, сколько удивлена случившимся. Она была уверена, что ее мать и умрет немой.
Нина побежала рассказать своим о чуде, происшедшем с Ивети, а Китерия задумалась, что же ей делать. Мать очнулась и снова сидела тихо, уставившись в потолок. Но оставить ее одну было опасно, а Китерию уже ждали в баре. Хорошо, что заглянули Ана с Улиссом, прослышав о том, что доне Ивети стало худо.
— Вот тебе ключ, Ана. — Китерия вручила подруге ключ от квартиры. — Прошу тебя, заглядывай время от времени. Вдруг с матерью снова слупится припадок, а Розанжела вернется поздно.
Ана обещала, что они с Улиссом обязательно зайдут после закрытия пиццерии. Ей всегда казалось, что Ивети — ларчик с секретом. Старушка напоминала ей коня, который притворился хромым, чтобы не идти на войну. Она тихонько сказала об этом брату, но Улисс не поверил: зачем человеку притворяться парализованным. Вот именно, зачем? Все-таки Ана была уверена, что в этом кроется какая-то тайна. Китерия уверяет, что мать была чем-то напугана, но они, с Ниной просто болтали о том о сем.
Когда они все вместе вышли из дому, Китерия спешила в бар, а Ана с братом — к себе в пиццерию, Ивети вдруг встала со своего инвалидного кресла и медленно побрела на кухню, бормоча:
— Они меня убьют. Мне страшно, очень страшно. Если они узнают, что я могу ходить и говорить, они тут же придут меня убить.

Марселу долго размышлял, каким способом ему узнать. кто из детей рожден не от него. Дети наотрез отказывались сдать кровь на анализ. И наконец ему пришла в голову блестящая идея. Ведь мальчики играют в волейбольной команде, которую содержит комбинат. Значит, врач с комбината заставит всех игроков пройти медицинский осмотр, а заодно возьмет у каждого кровь. Как просто и легко.
Доктор не мог отказать Марселу, потому что очень дорожил своим местом. На самом деле он не имел права этого делать. Волейболистам объяснили, что кровь будут исследовать на предмет содержания в ней допингов и наркотиков. Администрация комбината должна быть уверена, что в их команде играют здоровые телом и духом люди.
Кровь была отправлена в специальную лабораторию, и с того дня Марселу принялся лихорадочно ждать результатов анализа. Он очень надеялся, что Ана солгала ему из ревности и обиды, а на самом деле все трое — его дети. И вот наконец конверт был получен.
Марселу вскрыл его, углубился в изучение бланка и — проклятия сорвались с его уст. Доктор подтвердил, сомнений быть не могло: один из мальчиков — не его сын.
Изабелла сразу заметила, что он сам не свой. Она, войдя в кабинет, увидела на его столе большой желтый конверт и поняла, откуда он. Марселу предпочел бы скрыть от нее эту историю, но Изабелла никогда бы не позволила, чтобы у будущего мужа водились тайны и секреты от нее.
— Я даже знаю, от кого кухарка родила этого ребенка. Конечно, от Жуки, — с хитрой улыбкой предположила она.
— Глупости! — отрезал Марселу. — Скорее всего, это кто-то из ее поклонников, богатых завсегдатаев пиццерии.
Он и мысли не мог допустить, что Ана изменяла ему с этим ничтожеством, неудачником. И все же кто отец ребенка? Марселу решил в ближайшее время заехать в пиццерию, припереть Ану к стенке и заставить назвать его имя. Неизвестность с детьми разрешилась. Он и сам не мог понять, почему же теперь его так мучает другая проблема — с кем изменяла ему Ана?

Розанжела вернулась домой около полуночи. Как всегда, расстроенная после очередного свидания с Сиднеем. Свидания эти становились все более редкими, а ее жених — все более равнодушней и отчужденней. Она была уверена, что у Сиднея появилась другая женщина.
Ее удивило, что на кухне горел свет. Ведь Китерия сегодня ночью дежурит в своей школе. Розанжела вошла на кухню и остолбенела. Перед ней стояла дона Ивети. Старушка тоже испугалась, что ее застали врасплох. Она сложила руки на груди и стала умолять Розанжелу:
— Прошу тебя, никому не говори, что видела меня на ногах!
— Значит, вы всем морочили голову, дона Ивети? — спросила простодушная Розанжела, которая терпеть не могла притворства и лжи.
— Нет-нет, я просто боялась, — быстро заговорила старушка. — Ведь меня уже чуть не убили. Китерия тогда уехала в Бауру. Я открыла дверь, и тут меня ударили по голове. С тех пор я не живу, а умираю от страха каждый день.
Ивети с беспокойством оглянулась, как будто убийцы прятались по углам и за темными окнами квартиры. Розанжела тоже была не из храброго десятка, и ее обуял настоящий ужас. Мало того что старуха вдруг поднялась на ноги и заговорила, но она еще и рехнулась. А Розанжела боялась сумасшедших. Поэтому она бросилась бежать, решив позвать на помощь соседей, дону Ану.
А Ивети, оставшись одна, все бродила по комнатам и бормотала:
— Клянусь, я снова сяду в кресло и буду тихая-тихая. Не хочу умирать.  Только бы девчонка никому не проболталась.
Но вот заскрежетал ключ в замке, кто-то приоткрыл дверь. Ивети поспешила в прихожую, обрадованная, что квартирантка вернулась. Но это была не Розанжела...

Даже ночью нет покоя, подумала Ана, услышав, что кто-то барабанит в дверь. Она набросила халатик и спустилась вниз. Перепуганная квартирантка Китерии со слезами просила о помощи:
— Я не могу оставаться одна с этой старухой, дона Ана. Кажется, она сошла с ума. Позвоните, пожалуйста, ее дочери.
Ана поняла, что на Ивети снова «накатило». Она успокоила девушку. Позвонить Китерии они не смогут, потому что не знают номера ее телефона. Ана быстро оделась и вместе с Розанжелой поспешила в соседний дом, чтобы дать успокоительное Ивети и уложить старушку в постель. И Улисса, как назло, нет дома. После закрытия пиццерии они навестили Ивети, и он тут же уехал в бар к Китерии.
По дороге Розанжела успела рассказать, что застала дону Ивети расхаживающей по дому на своих ногах. И зачем старуха обманывала собственную дочь? Ана тоже этого не понимала, но она всегда чувствовала, что Ивети не такая уж глухая, немая и беспомощная.
О том, что старуха бормотала в бреду о каких-то убийцах, Розанжела умолчала. Они открыли дверь и чуть ли не наткнулись в маленькой прихожей на распростертое тело Ивети.
— Ах, дона Ивети, бедняжка! — Ана наклонилась над ней, пытаясь поднять. — Смотри, Розанжела, кровь!
Ане пришлось самой бежать к соседям, чтобы вызвать врача, потому что девчонка остолбенела и стала невменяемой от ужаса. Доктор, осмотрев старушку, сказал, что помочь ей уже нельзя. Ни у кого не возникло сомнений, что это несчастный случай: старая, слабая женщина просто споткнулась в темной прихожей и, падая, ударилась головой о край столика.
Только Розанжела не была в этом уверена. Но своими сомнениями она ни с кем не поделилась.

Многие не спали в эту ночь. Может быть, потому, что наступило полнолуние и тревога, тоскливое предчувствие беды словно витали в воздухе Сан-Паулу.
Проснувшись глубокой ночью, удивленная Изабелла не обнаружила рядом Марселу. Не было его ни в гостиной, ни на кухне. Дом погрузился во тьму и мрачную тишину. Изабелла ничего на свете не боялась, но даже ей стало не по себе.
Марселу вернулся примерно через полчаса и тихо прокрался в спальню.
— Как, ты не спишь, дорогая? — он как будто был застигнут врасплох и неумело оправдывался: — Бессонница измучила. Долго бродил по дому, пробовал читать.
Изабелла, пристально вглядываясь в него, заметила, что она обошла весь дом, все его уголки и никого не нашла.
— Я долго гулял в саду, детка. А сейчас выпью таблетку и постараюсь уснуть, — Марселу говорил с ней как с ребенком, отыскивая в ящике стола снотворное.
Вся эта история с ночными прогулками в саду показалась Изабелле очень подозрительной. Да и Марселу был какой-то озабоченный, хотя явно скрывал это. Он ненавидел лекарства и никогда не принимал таблеток. Ее ревнивое воображение тут же придумало тайное свидание с кухаркой. Но Изабелла была слишком здравомыслящей. Нет, все что угодно, только не измена. Через полчаса она уже крепко спала, прижавшись к Марселу.

Ирена обедала со своим приятелем Сандру в пиццерии «Ла Мамма», когда вернулась с похорон заплаканная Ана. Тогда Сандру и рассказал Ирене новость. Мать Китерии, которую несколько лет считали парализованной, вдруг встала с кресла и заговорила. Зачем она притворялась, никто не может понять. Потом со старушкой случилось несчастье — она упала и расшиблась. Ана с Розанжелой нашли ее на полу в луже крови. Бедная Розанжела так напугалась, что заболела после этого.
— А сколько лет было старушке? — поинтересовалась Ирена.
— Она с девятнадцатого года. Я сегодня заказывала табличку на памятник, — отвечала Ана.
— С девятнадцатого года? Значит, она — Коза, — невольно вскрикнула Ирена, словно ее озарила догадка.
Ана даже обиделась: как можно называть почтенную женщину козой. Ирена объяснила ей, что это один из знаков китайского гороскопа. Подумала и решила сказать все:
— Мне кажется, дона Ана, Ивети умерла не от несчастного случая. Ее убили. Она первая в списке.
Ана перекрестилась и посмотрела на Ирену с ужасом. Ее взгляд был красноречивей слов: у этой девицы не все в порядке с головой. Кому понадобилось убивать тихую, больную старушку?
— Помните, как разволновалась Ивети, когда увидела Жулию? Все это связано — мой отец, Жулия, Ивети. Вот он список, посмотрите. Их всех убил один и тот же человек.
Но все шарахнулись от нее как от прокаженной. Никто не хотел выслушать, вчитаться в гороскоп. Даже Сандру не верил, отводил глаза. А Жука даже отчитал Ирену.
— Может быть, ты и права, дочка, но сейчас не время говорить об этом из уважения к покойнице. Ведь ее только что предали земле.
И обиженная Ирена поехала к единственному человеку, который пытался понять ее, хотя и не до конца верил в эту таинственную историю с убийствами. Этим человеком был Диего.

0

32

Глава 32

Ирена отчитывалась перед Диего о своих последних успехах в расследовании. Филомена просто выставила ее за дверь. Она ходила и к Марселу на комбинат. Он не пожелал разговаривать с ней. А между тем Ирена чувствовала, что он что-то скрывает. Марселу утверждал, что познакомился с Жулией недавно, в Италии. А сама Жулия говорила, что встретила его много лет назад в каком-то подпольном казино на Иорданских полях.
В общем, итоги были неутешительные. А убийство доны Ивети лишило Ирену последней уверенности в себе. Она никому не может помочь. Может быть, Диего прав — нужно идти в полицию. Ирена решила ехать в Карапикуибу к следователю Лопесу. Она знала, что это хороший полицейский. Он долго вел дело об убийстве ее отца, но потом Лопеса почему-то отстранили от следствия. Ирена собиралась рассказать ему все. И тогда, возможно, полиция сумеет защитить Филомену Феррету и найти убийцу.
— Но знаешь, что меня больше всего поразило? — тут Ирена подобралась к самой важной новости, ей хотелось посоветоваться с Диего. — Если раньше мама с Лукасом каждый день твердили мне о полиции, то теперь они категорически против. Почему вдруг?
Диего только пожал плечами. Элена боялась за дочь. Ей казалось, что девочку подстерегает большая опасность. Но сама Ирена думала иначе. Она знала, что мать с отцом давно не ладили. Даже больше — Элена ненавидела мужа и тяготилась им.
— Дело об отравлении моего отца и Франчески Феррету замяли. Это значит, кто-то заплатил большие деньги полицейским. Верно? — рассуждала Ирена. — А у моей матери есть деньги.
— Постой! Неужели ты подозреваешь Элену? — Диего был поражен таким предположением. — Твоя мать могла найти кого-то, кто отравил их в аэропорту?
— Я никого не обвиняю, — заволновалась Ирена. — Просто она очень странно себя ведет.
Они гуляли по тенистым аллеям парка. Сгущались сумерки, и желтые полосы от фонарей ложились поперек дорожек. Вот уже несколько минут они молчали, и Диего обдумывал, стоит ли ему высказывать и свою версию. Раньше он боялся задеть Ирену, но раз она не исключает из списка подозреваемых даже мать...
— Но ведь Лукас тоже ненавидел отца, у них были вечные перепалки и ссоры, — осторожно начал он.
Ирена настороженно вскинула на него глаза. Она была очень привязана к брату, жалела его. Но версию Диего выслушала спокойно. У Лукаса серьезные проблемы с психикой. Он нервный, дерганый. В последнее время жалуется на головные боли и провалы в памяти. Порой не помнит того, что с ним случилось вчера. Все это Ирена знала. Но при этом Лукас — добрый, хороший мальчик. Он не способен на убийство.
Диего ей напомнил о раздвоении личности. По его мнению, Лукас страдает именно этой психической болезнью. Для окружающих существует один Лукас — нормальный, симпатичный парень, а другой — жестокий, примитивный убийца, прячется внутри. Порой человек сам не подозревает, что его второе «я» способно на все. Это бывает с самыми благородными людьми. К тому же Лукас принимал наркотики, а наркотики могут выпустить на свободу это второе «я».
Но это всего лишь версия, успокоил Диего подругу. Ирена заразила его. Диего сам удивлялся. Вместо того чтобы думать о строительстве нового комбината, об оборудовании, сметах, он занимается такой ерундой — сочиняет самые невероятные версии, выискивает улики и подозреваемых.

Розанжела ни одного дня не могла оставаться в этой страшной квартире. Она выписала Китерии чек, поблагодарила за гостеприимство и переехала пока к Сиднею. Может бьггь, это и к лучшему, думала она. Живя с Сиднеем под одной крышей, они скорее поженятся.
Китерия очень жалела, что потеряла подружку. На прощание она спросила Розанжелу, что же ее так напугало, почему она уезжает?
— Ну что вы, дона Китерия, Я вовсе не боюсь, я просто была потрясена, увидев вашу мать в луже крови, — отвечала Розанжела, опустив глаза.
— Признайся, Ро, она ничего не сказала тебе перед смертью? — допытывалась Китерия. — А то одна странная девушка говорила в пиццерии у Аны, что мою маму явно убили. Она была первой в каком-то списке, потому что родилась в девятнадцатом году и по гороскопу Коза.
Побледневшая Розанжела отрицательно замотала головой. Нет, ничего она не слышала, старушка только мычала что-то непонятное. А настырная девица, Ирена, приходила уже и к ней в банк, тоже расспрашивала про Ивети, ее странное выздоровление, а потом — смерть. Розанжела не знала, как от нее отвязаться.
Конечно, она ничего не рассказала Ирене, зато придумала историю о привидениях. Будто бы с детства ужасно боится покойников, потому что они превращаются в привидения и мучают своих родственников и знакомых.
—Ты же не ребенок, чтобы верить в подобные сказки, — Ирену не так просто было провести. — Мне кажется, Розанжела, ты знаешь намного больше, но почему-то скрываешь.
— Ничего я не знаю. Как она могла говорить, если она немая? — рассердилась Розанжела. — И вообще, мне нужно работать. Меня клиенты ждут.
Они расстались очень недовольные друг другом. До чего приставучая особа, думала Розанжела, вспоминая подозрительный, цепкий взгляд Ирены.

Сандру никогда не подслушивал разговоры взрослых. Он перестал бы себя уважать, если бы опустился до такой низости. Это получилось совершенно случайно. Он поднялся в гостиную и растянулся на диване с книжкой. Дверь в комнату матери была полуоткрыта. Там они с Китерией примеряли новое платье и болтали о всяких пустяках. Жука купил матери очень дорогое платье в бутике и перстень с большим камнем. Все это Сандру мало интересовало.
Мать сетовала на то, что двадцать лет была слепой и глухой, не замечала Жуку и прозевала свое счастье. Зато теперь она с каждым днем влюбляется в него все больше.
— Ну, не так уж ты была слепа, подруга. Роман у вас с Жукой был, правда недолго, — поддразнивала ее Китерия.
— Не надо, мне стыдно вспоминать об этом, — неохотно призналась мать. — Я ведь всегда была верна Марселу. Но как-то он не появлялся у нас почти пять месяцев. Мне надоели его бесконечные измены и романы на стороне. Так хотелось любви, внимания. А Жука всегда был рядом...
Смущенный Сандру хотел встать и тихонько удалиться. Разве мог он предвидеть, что разговор примет такой интимный характер. И вдруг Китерия сказала:
— Значит, ты не соврала Марселу: один из мальчиков — не его сын? Который из них?
— Пожалуйста, замолчи! Я даже говорить об этом не хочу! — взмолилась Ана. — Сколько несчастий принес мне мой дурной язык. Жука, если узнает, не простит мне. Да и мальчикам будет неприятно.
Сандру на цыпочках вышел из гостиной. Больше всего он боялся сейчас, что его обнаружат. Тогда он просто провалится сквозь землю от стыда.
Мать права — ему было очень неприятно это слышать. Хотя Жука — замечательный человек, но стать его сыном Сандру почему-то не хотелось. А скорее всего, именно он — сын Жуки. Такой же смуглый и темноволосый.

После того как Кармела порвала со своим мальчишкой, Адалберту удвоил внимание к жене, не забывал несколько раз в день говорить ей комплименты, дарить цветы. Однажды он решился и задал прямой вопрос — есть ли у него хотя бы маленькая надежда вернуться в ее сердце и в ее спальню? И хотя Кармела решительно ответила — нет, Адалберту не сдался.
— Я докажу тебе свою любовь и преданность, дорогая! — пообещал он, целуя ей руку. — У меня есть план, как вернуть твое состояние, которое Фило прибрала к рукам.
— Не без твоей помощи! — напомнила Кармела, отдернув руку.
Она все помнила. Это любящий муженек когда-то предал ее, вынудив поставить подпись под документом. Адалберту клялся, что все осознал и хочет загладить вину. Но как он собирается вернуть деньги? Кармела сама давно мечтала об этом и советовалась с адвокатами. Это будет не так просто сделать. Адалберту она не верила. Тем более что он так и не сказал ей ничего конкретного, просто надавал обещаний и напустил туману.
Они разговаривали в саду и не подозревали, что их подслушивают. Изабелла подслушивала всегда. Это было ее хобби и развлечением. И всегда она оказывалась в нужное время в нужном месте. Ее очень забавляло ухаживание отца. Да и за матерью они с Фило приглядывали: как бы она снова не встретилась со своим мальчишкой.
Изабелла презирала этих неудачников, своих родителей. Адалберту честно признался ей, что никакого бизнеса в Буэнос-Айресе у него нет. Что он жил в самой дешевой гостинице и пытался продавать запчасти к автомобилям. И эти двое банкротов, без гроша в кармане, смеют что-то затевать против ее тетки!
Филомена по-прежнему была чуть холодна с племянницей. Ее нежная любовь к своей бамбине пока не вернулась, слишком страшным и позорным был скандал на свадьбе. И вот теперь появилась возможность услужить тетке. Изабелла тут же позвонила ей на комбинат:
— Тетя, это очень важно. Поэтому я отрываю тебя от дел...
И она рассказала Филомене о том, что отец собирается каким-то образом вернуть долю Кармелы в наследстве.
— Спасибо тебе за помощь и преданность, моя девочка, — поблагодарила Филомена, и в ее голосе Изабелле почудились забытые теплые нотки. — Ты на моей стороне, и я это ценю. Верность — прекрасное качество.

Жозе и прежде заходил к Китерии выпить чашечку кофе и поболтать. Но нынешний визит был не совсем бескорыстным.
Вчера он случайно встретил Ирену на площади у пиццерии. Девочка снова выглядела усталой и грустной: никто ей не верил, никто не хотел прислушиваться к ее предостережениям. Жозе ее утешал и очень настойчиво отговаривал идти в полицию.
— Я чувствую, тебе угрожает большая опасность. Не надо вмешивать в это дело полицию, — говорил он, с нежностью глядя на нее.
Но молодость упряма. Ирена твердила, что без помощи полиции она уже никому не сможет помочь, да и вести расследование ей уже не под силу. Например, сейчас просто необходимо поговорить с Китерией и осмотреть вещи ее покойной матери. Жулия незадолго до своей гибели получила предупреждение — анонимное письмо. Наверное, все жертвы получали подобные письма, в том числе и Ивети.
Но идти к Китерии Ирена боялась. Она уже привыкла, что ей не верили и выставляли за дверь. Жозе согласился, что сейчас, сразу после похорон, Китерию не стоит беспокоить. Тем не менее на другой день сам он уже заглянул в гости к соседке.
Дока Китерия на кухне варила кофе, Жозе как бы от нечего делать заглянул в шкатулку Ивети. Похоже, он быстро нашел там то, что искал.
— Нельзя, чтобы это кто-то увидел, — бормотал Жозе, проворно пряча находку в карман.
— Ну и что интересного ты там раскопал? — спросила Китерия, внося на подносе чашки с дымящимся кофе.
Жозе молча протянул ей фотографию, с которой улыбалась пятнадцатилетняя Китерия, юная, счастливая, полная надежд. Но Китерия не могла смотреть на себя. Это слишком больно.
— Понимаешь, что мечты рухнули, ничего не сбылось. Иногда сама, собственными руками коверкаешь себе жизнь, — со слезами говорила она.
И Жозе ее понял. И с ним бывало то же самое и бывает до сих пор.
— Иногда приходится делать то, от чего душе горько и больно. Как мне, например. Предавать дружбу, любовь, мечту, — вдруг прошептал он.
Китерия с удивлением взглянула на него. Когда это Жозе кого-то предавал? Всегда на него можно было положиться. Надежный, верный и мастер на все руки.
Китерия попросила его починить мамину музыкальную шкатулку. Она давно не играет. Единственная память об Ивети. Китерии так хотелось оставить на память какую-нибудь ее вещицу, например маленький медальон с Агнцем Божьим.
— Но я закрутилась на похоронах, и она с ним на небо пошла.
— Агнец Божий? — переспросил Жозе. — Так даже лучше. Агнец будет ее охранять там.
Никто не умеет так утешать, как Жозе. Китерия была благодарна ему за внимание и добрые слова.

0

33

Глава 33

До Марселу давно доходили слухи, что их поставщик Отавиу Буено строит вместе с сыном новый мясокомбинат в Коста-Брава. Вскоре и сам доктор Буено известил Филомену, что они с Диего выполнят свои обязательства до конца, но как только срок договора закончится, деловое партнерство будет аннулировано.
Для Филомены эта новость была большим ударом. Появление такого сильного конкурента принесет им немало хлопот. Отавиу не жалеет денег для затеи сыночка. Диего выписал из-за границы лучших специалистов, новейшее оборудование. Кроме того, они собираются расширить ассортимент продукции. Если комбинат Феррету выпускал только салями и копчености, то Коста-Брава грозился завалить рынок сосисками, полуфабрикатами и дешевыми сортами колбас.
— Это ты во всем виновата! — упрекал Марселу Филомену. — Ты пустила на комбинат этого молокососа Диего. Он шпионил за нами несколько лет, выведал все наши технологии, а теперь будет нам вредить.
Но Филомена только снисходительно усмехнулась на этот вздор. Она понимала, что Марселу терзает самая заурядная профессиональная зависть. Диего молод, умен, полон новых идей. Марселу — опытный специалист, но все же он олицетворяет собой вчерашний день. Филомена давно планировала перемены на комбинате: пора менять оборудование, расширять ассортимент. Если она это не сделает сейчас, Коста-Брава их задавит. Но где взять такие деньги? Ведь это миллионы. Филомена долго думала об этом и пришла к выводу, что у нее нет другого выхода, как превратить комбинат в открытое общество, часть акций продать, а на эти деньги модернизировать производство.
— Марселу, поезжай к этому честолюбивому мальчишке. Припугни его, обещай половину акций нашего комбината. Пускай он станет полноправным партнером, — приказала Филомена управляющему.
В это время в кабинет заглянул Адалберту и не поверил своим ушам: Филомена собирается поделиться с кем-то властью!
— Что поделаешь, Адалберту! Времена меняются, и мы вынуждены приспосабливаться, — улыбаясь, сказала она.
Марселу был неприятно задет доверительным тоном, которым Филомена не удостаивала даже его, своего управляющего. Какие у нее могут быть дела с этим ничтожеством? Он терпеть не мог будущего тестя и поспешил удалиться из кабинета, чтобы не общаться с ним.

Филомена успевала все: управлять комбинатом и следить за домашними делами. Близкие были под неусыпным ее контролем. По-прежнему ее интересовала Кармела. С мальчишкой, кстати, все кончено. Теперь необходимо, чтобы к свадьбе отец и мать невесты помирились и в церкви выглядели образцовой парой. Приличия того требуют.
Поэтому Адалберту запросто заходил к Филомене в кабинет поболтать, как идут дела. Пока что ему не удалось завоевать Кармелу, но он не отчаивается.
— Кармела — моя жена. Но истинной моей страстью всегда была ты, Фило, — шептал он Филомене, обнимая ее.
Нельзя сказать, что Филомене не нравились эти ухаживания. Они приятно щекотали нервы, хотя она знала им цену. Адалберту не удастся ее переиграть, как бы хитер он ни был. Когда-то они были любовниками и с его помощью Филомена завладела акциями сестры. И сейчас он сделает все, что она прикажет.
— Я вам не помешал? — ехидно спросил Элизеу, заглядывая в кабинет.
В последнее время он с удивлением замечал, что Адалберту ухлестывает за его женой.

Патрисию все чаще снимали для рекламы. Ее лицо уже примелькалось на страницах журналов и ярких обертках, когда известный модельер Игор Малевич предложил ей участвовать в весеннем показе мод. Патрисии снова повезло. Это выступление сулило новые возможности.
На показ мод отправились всем семейством — болеть за Пати. Вступив на подиум, она почувствовала себя актрисой. Страх и неловкость скоро прошли, она уверенно и легко двигалась, улыбалась и не боялась смотреть в зал. А там собралась самая блестящая публика, очень капризная и взыскательная. Но все прошло благополучно. Патрисия выглядела не хуже профессиональных манекенщиц. Друзья и родные уверяли, что даже гораздо лучше. И все же она не чувствовала себя счастливой. Клаудиу не приходил к ним уже несколько недель. А она из гордости не делала попыток встретиться с ним.
Каково же было удивление Патрисии, когда после показа он робко заглянул к ней в уборную.
— Прости меня, Пати. Я вел себя как последний дурак, — повинился он. — Ты была великолепна. И ты ведь знаешь, что твой успех — это мой успех.
За это время он осознал, как ему не хватает Патрисии. У Клаудиу были девушки, но с ними он расставался легко. Разве могут они сравниться с Пати — такой умной, сердечной и простой. Патрисия все простила ему за эти слова. Она была незлопамятной. В знак полного примирения они вместе отправились после показа в какое-нибудь тихое кафе отметить успех.

Фатима не могла налюбоваться на свою девочку. На показе мод она была впервые в жизни и очень робела. Ведь здесь собралось самое высшее общество, богатые дамы. Фатима чувствовала себя бедной родственницей, но очень гордилась дочерью, которая расхаживала по подиуму в дорогих туалетах.
Но этот замечательный вечер отравил ей сынок. Сидней не столько смотрел на подиум, сколько переглядывался с одной бойкой дамочкой, сидевшей с подругой в первом ряду. Потом он совсем стыд потерял, оставил Розанжелу одну и долго болтал с этой дамой в фойе.
Фатима его строго отчитала. Но Сидней в ответ заявил, что он совершеннолетний и не нуждается в родительских наставлениях. С невестой он в очередной раз решил порвать, только ждет, когда Розанжела найдет новую квартиру и переедет из их дома.
Сидней, действительно, окунулся, как в омут, в бурный роман. Ничего подобного с ним раньше не бывало. Розанжела — просто красивая девушка. Она ему всегда нравилась, но не больше. А Карла была изысканная, таинственная, опытная в любви. Она заставила его испытать истинную страсть, потерять голову. А голова у Сиднея была очень крепкая.
Этот роман начался недавно, когда у клиентки банка Карлы случились какие-то затруднения с кредитной карточкой. Сидней ей любезно помог, и в благодарность Карла пригласила его поужинать. Приглашение польстило Сиднею. Ведь Карла была настоящей дамой. С тех пор они встречались почти каждый вечер. Дома Сидней говорил, что завален работой.
Он настолько потерял голову, что даже на демонстрации мод не смог удержаться, оставил Розанжелу и устремился к Карле. Они и в людном фойе ухитрились отыскать укромное местечко и поцеловаться.
— Что со мной происходит, Элена? Я как будто сбросила добрый десяток лет, — удивлялась Карла. — Подумать только, я целуюсь по углам, как девчонка!
— Да уж, из-за этого молодого человека ты, похоже, потеряла покой, — не совсем одобрительно ответила Элена.
Но Карла не любила покой.

Ирену уже не отговаривали ехать в полицию. Элена и Лукас на правах самых близких людей просто категорически запретили ей это делать. Накануне вечером заехал Жозе, чтобы вместе с матерью и братом образумить упрямицу. Все были уверены, что ей угрожает опасность. Тем более что она всех оповестила о своей поездке в Карапикуибу — Сандру, Джеферсона и Адреану. В пиццерии уже успели обсудить новое чудачество Ирены, следовательно, весь Сан-Паулу был в курсе.
— К сожалению, ты сама будешь виновата в том, что случится, — сказал на прощание Жозе, и его слова прозвучали как зловещее предостережение.
Несмотря на это, рано утром Ирена села в машину и отправилась в путь. Она поклялась себе съездить в Карапикуибу, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. И вовсе не упрямство толкало ее, а чувство долга. Джеферсон обещал проводить ее, но, как видно, проспал. И Ирена решила не ждать его.
Едва выехав из Сан-Паулу, она заметила, что за ней следует черная машина. Дорога на Карапикуибу была совершенно пустынной в этот час, поэтому Ирена слегка забеспокоилась. Она увеличила скорость, но черная машина не отставала. Ирена отчаянно пыталась оторваться, но преследователь неумолимо настигал ее. Вот уже он поравнялся с ее машиной. Больше всего на свете сейчас Ирене хотелось разглядеть, кто сидит за рулем, но темные стекла были непроницаемы.
За рулем сидел настоящий профессионал, поэтому все произошло в считанные секунды. Черная машина легко столкнула маленький «фиат» Ирены. Тот вылетел за обочину, перевернулся и сполз с обрыва.

Минут через пятнадцать на место происшествия подоспел грузовик Жозе. Дорога снова была пуста и тиха. Трудно было поверить, что совсем недавно здесь разыгралась трагедия. Машина Ирены виднелась вдали на пологом склоне. Жозе в тревоге бросился к ней.
Он пришел в отчаяние, когда увидел, что девочка ранена и без сознания. Жозе осторожно взял ее на руки, прижал к груди, как ребенка, и понес к грузовику.
— Милая моя, как я не хотел, чтобы ты ввязывалась в это дело! Мне больно, что так случилось, очень больно. Только бы все обошлось! — тихо разговаривал он сам с собой.
Жозе отвез раненую не в Сан-Паулу, где был отлично оборудованный госпиталь, а в маленькую больницу ближайшего тихого городка. И тут же позвонил Элене. Врачи сказали ему, что состояние девушки тяжелое, но организм у нее молодой, крепкий, и поэтому они надеялись на лучшее.
Все это Жозе сообщил приехавшей вскоре Элене. Они вместе ждали в приемной, пока Ирену оперировали. Жозе признался, что следовал за Иреной по пятам, когда она отправилась в Карапикуибу. Но при выезде из Сан-Паулу потерял ее из виду. Попал в пробку, да и грузовичок его не мог поспеть за легкой машиной Ирены.
— Я опоздал, Элена! Опоздал! — сокрушался Жозе. — Я мог бы защитить ее. Ведь это был не несчастный случай, на ее жизнь покушались. Поэтому я и не отвез ее в больницу в Сан-Паулу. Никто не должен знать, что она здесь, кроме родных.
Элена понимала, что Жозе спас ее дочери жизнь. Неизвестно, что с ней было бы, пролежи она на дороге еще час-другой. Если кто и виноват в случившемся, то это она, Элена. Нужно было запереть упрямицу, не пускать ее к Лопесу. Или самой поехать в полицию вместо нее. Теперь Элена осознала опасность, угрожающую дочери, и решила сегодня же заявить о странных убийствах и о покушении на Ирену в полицию.
Вскоре приехали Лукас с Карлой. Состояние сына очень напугало Элену. В последнее время Лукас был какой-то странный, жаловался на головные боли, провалы в памяти. Похоже, трагедия с сестрой довела его до состояния шока. Он словно в беспамятстве повторял: «Это я виноват, это я во всем виноват».
Никогда еще на Элену не сваливалось столько несчастий разом. Она потеряла Жуку и надежды на личное счастье. Лукас требовал забот и внимания. Бедного мальчика многие считали наркоманом и ненормальным. Жука даже выгнал Лукаса из дома и запрещал ему встречаться со своей дочерью. И теперь еще несчастье с Иреной. Но именно сейчас Элена не имела права отчаиваться и опускать руки, потому что она была опорой детей, главой своего маленького семейства.

С некоторых пор Элизеу украдкой наблюдал за женой. Он открыл дверь ее кабинета и прислушался: — И чем дальше от нас, тем лучше. Прекрасно. Поступай как знаешь, но только чтобы без всяких осложнений. Надеюсь, теперь мы вздохнем спокойно, — тихо говорила Филомена в трубку.
Элизеу вошел и отметил, как жена, увидев его, быстро простилась и закончила разговор. На его вопрос она спокойно ответила, что отдавала Марселу кое-какие распоряжения. Тогда Элизеу сухо объявил жене, что пришел с ней объясниться. Стыдно сказать, но его мучили обида и ревность. С тех самых пор, как он застал Фило в объятиях этого проходимца. И чем он только прельщает женщин, непонятно?
— Ты все еще моя жена, не забывай об этом, — строго выговаривал он Филомене.
Они поменялись ролями. Еще недавно жена выслеживала его, а Элизеу тайком бегал на свидания к Соланж. Филомена была польщена: подумать только, в ее-то годы ее преследует поклонник и ревнует муж. Но она успокоила Элизеу. Адалберту хитер, но никому еще не удалось обвести вокруг пальца Филомену Феррету. Она будет терпеть в доме этого старого ловеласа, пока он ей нужен. Если же Адалберту не оправдает доверия, то будет изгнан.
— Элизеу, ты меня допрашиваешь, ревнуешь, а сам пропадаешь где-то весь день и вечер, — вдруг с тайной угрозой напомнила Фило.
Элизеу несколько смешался и стал обиженно оправдываться: ведь он вчера весь день потратил на поездку к поставщикам и готов отчитаться перед ней о результатах. Филомена кивнула. Согласие между супругами было восстановлено.

0

34

Глава 34

Марселу горел нетерпением объясниться с Аной. Он дал свое имя чужому ребенку, платил за его обучение. Но не это мучило его больше всего. Марселу знал, что женщины лживы и непостоянны. Но Ана всегда была для него олицетворением бескорыстной любви и преданности. Да и мысль о том, что отцом ребенка мог быть Жука, приводила его в бешенство.
Разговор у них с Аной получился бурным. Крики были слышны даже на улице и внизу, в пиццерии. Марселу поклялся, что все дети по-прежнему будут родными для него.
— Дети не виноваты, что у них такая мать. Ты меня предала, столько лет подло обманывала! — обличал Марселу изменницу.
— И ты еще мне говоришь о предательстве! — Ана мгновенно вскипела, услышав эти лицемерные обвинения. — Ты обманывал меня всю жизнь, обещая бросить Франческу, а потом изменил мне с бесстыжей девчонкой.
Марселу сразу понял, что эту словесную баталию он не выиграет. Ана припомнила ему все — как он исчезал на несколько месяцев, забывая ее и детей ради очередного увлечения. Она не изменила, потому что в ту пору ей некому было изменять, она осталась одна. А ей так нужны были поддержка, внимание и любовь.
— Значит, это все-таки Жука. Признавайся! Ведь это он все время вертелся возле тебя. Он отец Жулиу?
Марселу требовал ответа не для того, чтобы расправиться с Жукой. Ему просто надоела ложь. Он хотел знать правду. И Ана, наконец, призналась. Но Марселу не стало легче. Наоборот. Кто угодно, только не это ничтожество. Он надеялся, что отцом Жулиу был кто-нибудь из состоятельных и видных поклонников Аны. У нее ведь и такие были. Так нет же, она предпочла Жуку.
Но Марселу быстро взял себя в руки и предложил Ане мирное соглашение. Она не должна никому говорить о том, кто отец Жулиу. Марселу не хотел позора и унижений. Он чувствовал себя почти рогоносцем, хотя не был женат на Ане. Поэтому все останется по-старому.
— Но как же так, Марселу, — заколебалась Ана, — ведь мы с Жукой скоро обвенчаемся. Через неделю, в день святого Януария. Я собиралась ему сказать...
Но Марселу запретил ей делать это и привел множество разумных доводов. Как обрадуются кумушки в квартале! Перемывать им косточки будут до конца жизни. А на бедного Жулиу показывать пальцами. Да и Жука может не простить ей обмана. И Ана испугалась.
Расстались они почти мирно. Даже пожелали друг другу счастья. Ведь Марселу тоже вступал в брак в день святого Януария. Он так и не решился спросить у Аны: любила ли она Жуку или бросилась в его объятия, чтобы отомстить ему, отцу своих детей.

Джеферсон принес домой страшную новость. Только что он был с Сандру в пиццерии, а там только и разговоров что об аварии.
— Представляете? Она свалилась в пропасть вместе с машиной. Наверное, гнала как сумасшедшая, — рассказывал Джеферсон родителям. — А может быть, ее хотели убить. Ведь она повсюду совала нос. Недаром Улисс говорил: «Эта девчонка плохо кончит».
Фатима и Клебер испуганно переглянулись. Когда Джеферсон убежал наверх поделиться новостями с Патрисией, супруги долго сидели молча, словно что-то обдумывая. Первой прервала молчание Фатима. Она была очень взволнована:
— Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра. Это не просто совпадение, Клебер. А несчастье с девочкой? Это становится опасным. Надо бежать отсюда. Поедем в Рио.
Клебер покачал головой. На что они будут жить в Рио? Работу найти трудно. Да и что они скажут детям? Нет, уже поздно. Может быть, все и обойдется. А если они сейчас уедут из Сан-Паулу, это вызовет подозрения.
— Клебер, я в ужасе! Все равно когда-нибудь все станет известно, — со слезами говорила Фатима.
— Я предпочитаю умереть, чем рассказать детям, что я натворил, — тихо отвечал ей муж.
Вошел Сидней и прервал странный и таинственный разговор между родителями.

По просьбе Жозе, а Китерия никогда и ни в чем не отказывала Жозе, она согласилась сдать комнату в своей квартире Маркусу и Аре. Аре с некоторых пор помогал на рынке и служил мальчиком на побегушках в пиццерии. Жозе ему покровительствовал, даже обещал научить управлять грузовиком. Чем-то ему очень нравился мальчишка.
Вскоре и Китерия к нему привязалась. Как-то она заглянула к ним в комнату и увидела, что Аре пытается подмести пол сухим веником и поднял тучи пыли.
— Разве мать не учила тебя, как нужно убираться в доме? — мягко пожурила его Китерия.
— А у меня не было матери, — виновато признался мальчик.
Он рассказал Китерии, что рос у каких-то чужих людей, которые его били, а потом выгнали на улицу просить милостыню. Потом он попал в фавелы, где познакомился с Маркусом и тетей Жулией. Там жить стало намного легче, чем на улице, потому что его защищали и кормили. Аре даже погрустнел, вспоминая все, что ему пришлось испытать за свою короткую жизнь, и вдруг заметил, что тетя Китерия плачет.
— Соринка в глаз попала, — объяснила она мальчику, вытирая глаза.
Китерия вспомнила, как отдала своего новорожденного сына в чужую семью. Где он сейчас, ее мальчик? Может быть, скитается по улицам, голодает? Эти мысли причиняли ей невыносимую боль. Если он жив, то ему сейчас должно быть десять лет, подсчитала Китерия. Аре, наверное, столько же.
С этого дня она стала заботливо подкармливать мальчика, следить за его одеждой. Жозе был очень доволен, что Китерия не только приютила его приятеля, но и полюбила мальчика.

Ирена медленно поправлялась в маленькой больнице. К счастью, в машине она была пристегнута ремнем, и это спасло ей жизнь. Сотрясение мозга не вызвало особых последствий. Врачи опасались внутренних кровоизлияний, поэтому до сих пор держали больную в отделении интенсивной терапии. Но опасность миновала, все это понимали.
В палате Ирена никогда не оставалась одна, возле нее всегда кто-то дежурил — мать или брат, Жозе или Диего. Причем Диего старался не оставлять Ирену с Лукасом. Даже если у него были важные совещания или дела, он бросал все и торопился к дежурству Лукаса. Диего не доверял брату Ирены. Он был уверен, что на Ирену совершено покушение и покушавшийся обязательно сделает еще попытку убрать слишком любопытную девицу.
Лукас действительно становился все более странным, неуравновешенным и непредсказуемым.
— Мальчик очень чувствительный. Его потрясло несчастье, случившееся с сестрой, — говорила Элена. — Он так любит Ирену.
Но Диего не верил в чувствительность Лукаса, он считал его серьезно больным и опасным человеком. Почему, например, он все время твердит, что виноват в трагедии, происшедшей с Иреной?
— Потому что я должен был ехать с ней. Я должен был ее защитить, — говорил Лукас.
Истерический тип, думал Диего, наблюдая за ним. А эти постоянные провалы в памяти. Он, видите ли, не помнит, что с ним было вчера, что он делал. Натворит что-нибудь, а потом сошлется на изъяны памяти и на невменяемость.
Настораживали Диего и вспышки злобы и агрессивности у Лукаса. Как-то Жука выгнал его из дома, запретил встречаться с Ярой. Тогда Лукас, сжимая кулаки, в ярости пообещал: «Я убью его!» Об этом Диего рассказала Элена. Она, как всегда, оправдывала сыночка и осуждала Жуку. Но Диего с этим не согласился.
Вот почему он всегда был рядом с Иреной и ее братцем, даже если Лукас проявлял недовольство.
Как только Ирена немного окрепла, ее стали навещать близкие друзья. Кармела Феррету давно хотела повидаться с ней. Ирена считала ее единственным нормальным человеком из этой семейки. Не только потому, что Кармела с доверием отнеслась к ее расследованиям и даже взялась ей помогать.
Кармеле давно не терпелось поделиться с Иреной своими наблюдениями. Поведение Филомены казалось ей странным и подозрительным. Кармела точно знала, что Фило была знакома с Элиу Рибейру, а теперь она отрицает это. После смерти Франчески Филомена

(часть текста утрачена)

напомнят еще раз, что она принадлежит к честному и благородному семейству и обязана вести себя соответственно. Всю жизнь Фило ее поучает. Эта черствая женщина, которая давно высохла и душой и телом. Которая никогда не знала, что такое страсть.
А Изабелла ей напомнит о долге матери. Если бы она выходила замуж за другого человека, за Диего, и была бы той чистой и нежной девочкой, которую она так любила в детстве, Кармела посвятила бы себя ей и будущему внуку. Но она чувствовала, что больше не нужна дочери. А жить под одной крышей с Марселу, которого она ненавидела, Кармела не хотела. Это он совратил Изабеллу, он виноват в том, что произошло в день ее свадьбы.
Нет, что бы они ни говорили, она не изменит решения. Перед Кармелой открывалась новая жизнь.

Фатима заглянула в пиццерию не просто навестить Ану. Она с несколько смущенным и таинственным видом сообщила, что им нужно поговорить о весьма важном деле. Ана была ей рада. Она давно хотела посоветоваться с Фатимой, стоит ли разрешать Карине сниматься для рекламы. Фатима заверила, что девочке ничто не угрожает. Она сама ходила с Пати в студию и убедилась, что там работают серьезные профессионалы, которые относятся к фотомоделям с большим уважением. Но сейчас мысли Фатимы были заняты другим.
— Мы должны поговорить с тобой начистоту, Ана, как мать с матерью. Меня очень тревожат наши мальчики. Тебе не кажется странным, что Сандринью и Джеферсон проводят вместе слишком много времени? Их просто водой не разольешь.
Ана недоуменно пожала плечами: нет, ее это ничуть не беспокоило. Правда, у Сандру нет девушки, он слишком скромный и застенчивый, не то что Жулиу.
— Неужели ты думаешь, Фатима, что Сандру и Джеферсон?.. Нет, не может быть!
Но Фатима ни в чем не была уверена. Просто хотела поделиться подозрениями. Клебер даже рассердился, когда она заикнулась об этом. Он не захотел обижать сына подобными разговорами. К тому же ему всегда казалось, что Джеферсону нравится Розанжела, но она невеста брата. Поэтому другие девушки его не интересуют.
Фатима пробовала поговорить с сыном, мягко намекнув, не следует ли ему обратиться к психологу. Джеферсон вспылил и пригрозил, что уйдет из дома, если мать будет так бесцеремонно вмешиваться в его жизнь. Это было сказано сгоряча, но Фатима все-таки испугалась.
Ана с Фатимой так ни о чем и не договорились. Тем более что их прервали. Неожиданно пришли Сандру с Джеферсоном, и Джеферсон с подозрением посмотрел на свою мать. Ана быстро перевела разговор на другую тему. Она уже описывала Фатиме приготовления к своей свадьбе и настоятельно приглашала ее прийти завтра на праздник. Их беседа теперь напоминала обычный разговор двух приятельниц за чашкой кофе.
— Вот видишь, никакого заговора. Наши мамочки просто решили поболтать, — сказал Сандру приятелю. но Джеферсон был иного мнения об этом странном визите.

0

35

Глава 35

В кабинет к Олаву де Мелу, следователю департамента убийств и защиты личности, вошла очень красивая элегантная женщина и, волнуясь, сообщила:
— Меня зовут Элена Рибейру. Я должна сделать заявление о заговоре, в результате которого гибнут люди. Это какой-то сумасшедший, преступник. Он взялся погубить нашу семью: сначала погиб мой муж, потом сестра, теперь совершено покушение на мою дочь. Полиция должна нам помочь.
Олаву не на шутку перепугался. Ничего себе заявленьице! В их тихом уголке заговоров не случалось уже несколько столетий. Он усадил красавицу на стул и предложил ей воды. Но слушая ее сбивчивый рассказ, он все больше убеждался, что это не более чем плоды больного воображения нервной женщины. Тем не менее он распорядился принести из архива закрытое дело о смерти ее мужа.
Элиу Рибейру и Франческа Феррету были отравлены в аэропорту, в зале первого класса для высокопоставленных пассажиров. Казалось бы, дело должно прогреметь и расследоваться самым тщательным образом. Но нет, его быстро свернули и отправили в архив. Олаву насторожился. Значит, кто-то заплатил за это немалые деньги. Он не был наивным и давно знал, что в полиции работают всякие люди, и есть далеко не кристальной честности.
Олаву де Мелу не был героем-полицейским. Эдаким мужественным, несгибаемым и суровым, которых показывают в кино и описывают в романах. Он не горел на работе, а просто честно выполнял свои обязанности. У него было много человеческих слабостей. Над одной подшучивал весь департамент. Олаву не мог спокойно пропустить ни одной юбки, ни одной хорошенькой мордашки. Дона Элена произвела на него неизгладимое впечатление. Никогда еще не приходилось ему иметь дело со столь утонченной женщиной. Она не выходила у него из головы. Но это не мешало Олаву понемногу заниматься и делами.
Он распорядился выяснить, где сейчас работает следователь Лопес, который расследовал убийство Элиу Рибейру и его спутницы. А сам повидался в больнице с Иреной. Девчонка, на радость всем, поправлялась и была очень недурна собой. Но с мамашей не сравнить. Элена была как выдержанное вино, как раз во вкусе Олаву.
Китайский гороскоп, который она ему подсунула, вначале вызвал у Олаву сильное недоверие. Но слишком много людей из этого списка уже отправились в мир иной. Причину нужно было выяснить. Он сделал непроницаемое лицо, чтобы Ирена не догадалась, что дело его заинтересовало. Но прежде всего он решил устранить от этого дела девчонку, чтобы она не путалась под ногами и не подвергала себя опасности. Для этого он дал ей понять, что все эти домыслы об убийствах по гороскопу кажутся ему смехотворными. Ирена обиделась.
Сержант Миролду уже ждал его с отчетом. Оказывается, следователь Лопес был отстранен от дела и переведен в Карапикуибу. Чуть позже он вышел в отставку и купил себе отель в Барра-ду-Уна.
— Ничего себе! Это на зарплату полицейского! — присвистнул Олаву. — Странно. Очень странно. Туг еще нужно копать и копать.
И Олаву де Мелу всерьез взялся за дело. Хотя комиссар департамента приказывал ему не заниматься ерундой: дело закрыто и нечего его поднимать. Но Олаву дал себе слово довести его до конца, даже если придется пожертвовать для этого свободным временем и выходными.

Нет, Кармелу не запугаешь ни сумасшедшим домом, ни общественным мнением, поняла Филомена, придя в себя после объяснения с сестрой. Они наговорили друг другу много лишнего, оскорбительного, несправедливого. На следующее утро она решила поговорить с Кармелой совсем иначе, как с близким, дорогим человеком.
Их мать слыла женщиной расчетливой, жесткой и разумной, а отец жил мечтами. Кармела пошла в него, а Фило — в мать. Но в жизни Филомены тоже были сильные увлечения, и она всегда умела обуздать себя и следовала твердым принципам приличия. И по-своему была счастлива, потому что избежала разочарований и унижений.
Но не только это собиралась сказать Филомена сестре. Она просила, умоляла:
— Кармела, ты нужна не только дочери, но и мне. Ты единственная, кто остался рядом после смерти бедной Чески. Романе мы не нужны. У тебя доброе сердце, и ты всегда мне помогаешь. Для меня семья — главное в жизни. Семья — убежище, все остальное — химеры и фантазии.
Впервые за долгие годы Филомена плакала, и Кармела была удивлена и тронута. Сестры вспомнили родителей, молодость и даже обнялись. Филомена осторожно напомнила, что через несколько лет Кармела станет старухой, а мальчик — зрелым мужчиной.
— Я сама об этом только и думаю! — с отчаянием призналась Кармела.
Думала она и о том, что вскоре станет обузой Адреану, испортит ему жизнь. Пускай Филомена суха и рациональна, она права — в их возрасте самое главное — семья и долг перед близкими. В ее годы нельзя жечь за собой мосты. Ведь уехав, она уже не сможет вернуться.
Вечером она простилась с Адреану и отдала ему билет. Он улетел в Женеву один и не собирался возвращаться. Может быть, это и к лучшему. У них сохранятся самые светлые воспоминания, у него — о первой большой любви, а у Кармелы — о последней.
Она видела, что мальчик страдал, но лучше расстаться вовремя, без злобы и обид. Потом он сам будет благодарен ей. Кармела просила:
— Сделай мне этот подарок, Адреану. Позволь сказать тебе «прощай», пока ты еще любишь меня.

Часы в гостиной гулко пробили два раза, когда усталый Марселу вернулся домой. Сегодня вечером он женится, но даже в такой день с восьми утра уже трудился на комбинате. Дел было много, и все неприятные.
Диего наотрез отказался стать компаньоном Филомены и выкупить часть акций мясокомбината. Этот маленький наполеон не хотел быть на вторых ролях. Он мечтает о собственном деле и уверен, что его хладокомбинат станет лучшим в стране. Честолюбие и самоуверенность этого молодого нахала безграничны. Как всегда после встречи с Диего, у Марселу портилось настроение. Может быть, Филомена права — это зависть? У этого молокососа есть деньги, поэтому он может позволить себе любой каприз. А он, Марселу, всю жизнь работал за гроши на других, исполнял приказы и не мог реализовать своих способностей.
Не проходило дня, чтобы не возникали проблемы с детьми. Карина, его принцесса, вдруг пожелала стать фотомоделью. Как ее подруга Патрисия. Вначале Марселу заявил твердо — нет! Девчонка рыдала неделю. А сегодня привела на комбинат целую делегацию — фотографа из рекламного агентства, подружек и братьев. Вся эта свита просила за Карину, уверяла, что агентство — очень уважаемая фирма. Марселу неохотно согласился. Он еще посмотрит, что это будет за реклама.
Вечер предстоял нелегкий. После церкви — застолье с родственниками. Потом они с Изабеллой улетают в Афины. Филомена сделала им подарок — медовый месяц в Греции. Марселу попытался выбросить все заботы из головы, думать только о предстоящих счастливых днях. Но это ему не удавалось. Он не чувствовал себя женихом, не парил в небесах от счастья.
И Изабеллы почему-то не было дома. Она ушла к парикмахеру. Зачем, недоумевал Марселу. Обычно ее причесывали дома. Он прилег отдохнуть перед церемонией и не велел его беспокоить. Весь день он помнил, что сегодня и у Аны с Жукой свадьба. Именно в эти минуты праздник в пиццерии в самом разгаре. Это тоже были неприятные мысли. Сегодня все раздражало его, причиняло досаду. Какие-то тревожные, нехорошие предчувствия томили душу. Марселу захотелось поскорее пережить этот день и очутиться в самолете.

Ана с Жукой решили отметить свадьбу по-неаполитански — прямо на улице, шумно, весело, многолюдно. Играл маленький оркестр. Столы были накрыты, и Улисс с Текой уже разносили гостям напитки.
Ждали жениха и невесту, чтобы отправиться в церковь. После венчания за праздничный обед сядут более ста человек, и веселье продлится до самого утра. О такой свадьбе мечтали новобрачные.
Когда подъехала машина Изабеллы, многие знавшие наследницу семейства Феррету были удивлены.
— Что этой змее здесь нужно? Как бы Ана ее не увидела! — всполошилась Китерия.
Изабелла как хозяйка прошлась по маленькой площади, украшенной разноцветными фонариками и цветами, отыскала Жулиу и обняла его за плечи.
— Как красиво! — снисходительно полюбовалась она праздником. — Я обожаю все простонародное.
Жулиу заметил, что в последние дни Изабелла особенно внимательна к нему. Настаивала, чтобы все они присутствовали на ее свадьбе. Сандру и Карина наотрез отказались. Но Жулиу не хотел обижать отца и заставлял себя быть почтительным с его будущей женой. Ему не нравилась Изабелла, и он ее побаивался, но не бросать же незваную гостью одну на площади, в толпе незнакомых людей.
— Ну показывай мне все. Не забывай, сегодня я стану твоей мачехой, — шутливо приказывала Изабелла. — А где Жука? Хочу его поздравить и пожелать счастья. Ведь он Марселу почти брат.
Жука появился на площади вместе с отцом. Гости встретили жениха радостными приветствиями. Невеста почему-то задерживалась. В эти минуты, когда Жука нетерпеливо поглядывал на дверь пиццерии, Жулиу и подвел к нему гостью. Они не были знакомы, но в Сан-Паулу все знали наследницу семьи Феррету.
— Поздравляю вас, Жука! — со сладкой улыбкой сказала Изабелла, и в ее глазах вспыхнули дьявольские огоньки. — Я все думала, какой бы вам сделать подарок, и решила, что лучше сына ничего не придумаешь.
Гости радостно закричали — невеста идет! В дверях пиццерии показалась невеста, недаром столько времени уделившая своему туалету. Ана поздоровалась с гостями и тут заметила Изабеллу, беседующую с Жукой и Жулиу. Счастливая улыбка мгновенно сбежала с ее губ. Она очень встревожилась и поспешила к ним.
— О каком сыне вы говорите? — удивленно спросил Жука.
— О Жулиу. Жулиу — ваш сын, ваш с Аной. Она обманывала вас столько лет. И Марселу все знает. Только вас дурили, — громко объявила Изабелла на всю площадь.
Давно она не испытывала такого удовольствия. Скандалы она обожала. Конечно, если они не задевали лично ее. Вдобавок Изабелла упивалась сладостью мести. Она предупреждала кухарку, что ничего не забудет и ничего не простит.
Праздничный шум на площади стих, воцарилась зловещая тишина. Жука не мог поверить в то, что услышал. Слова этой злобной девчонки казались ему нелепыми, неправдоподобными. Он видел, что Изабелла кипела злобой, несмотря на притворную улыбку. Бедный Жулиу побледнел и с ужасом смотрел на невесту отца как на сумасшедшую.
— Ну скажи, Ана! Признайся, что ты не святая. Долго ты еще собираешься водить всех за нос? — злорадно кричала невесте Изабелла.
Первой опомнилась Китерия и, подскочив, влепила Изабелле звонкую пощечину:
— А ну, убирайся отсюда, бесстыжая потаскушка!
Они уже вцепились друг в дружку. Изабелла обид не прощала и умела драться. Если бы не Улисс, на площади произошла бы маленькая потасовка. Но он растащил разъяренных женщин. Изабелла поняла, что ей пора уезжать. Она была полностью удовлетворена разоблачением. Кухарка превратилась в соляной столб. Даже свадебный букет выронила незадачливая невеста. Едва ли ей удастся сегодня выйти замуж.
Изабелла села в машину и бросила прощальный взгляд на площадь, где еще полчаса назад кипело веселье, а теперь воцарился траур. Хороший выдался денек, подумала Изабелла. Похоже, он будет самым счастливым в ее жизни, потому что в церкви ее ждет Марселу, а вечером они вместе улетят на сказочные греческие острова.
Жука посмотрел на Ану, и сердце его заныло. Он понял, что это не сон, не выдумки, а правда. Ана была убита, раздавлена случившимся. Слезы бежали по ее щекам.
— Ана, так Жулиу мой сын? Скажи, — тихо спросил у нее Жука, глядя на мальчика совсем по-другому, как будто видел его впервые.
Но Ана молчала, закрыв ладонями лицо. Тогда Жука, пошатываясь, побрел домой. Ему казалось, что площадь, разноцветные фонарики, толпа гостей плывут перед глазами. Двадцать лет Ана обманывала его, потому что боялась потерять Марселу. А он ее обожал, считал лучшей из женщин, неспособной на предательство, хитрость и ложь.
Ана, опомнившись, бросилась вслед за ним.
— Жука, прости меня, любимый! Я сделала это ради Жулиу, мне было жаль мальчика, — молила Ана. — Я щадила сына и причинила боль тебе.
— Ты украла у меня сына. Забрала его для себя и Марселу. А меня выбросила на обочину. — У Жуки дрожали губы, он с трудом сдерживал слезы.
Ана бросилась перед ним на колени, говорила о своей любви и о том, что не было у нее в жизни друга ближе и дороже, чем он.
— У тебя доброе сердце, Жука. Если ты не можешь простить меня разумом, постарайся простить сердцем!

0

36

Глава 36

Проснувшись и не увидев поблизости Изабеллы, Марселу вновь закрыл глаза. Никакой тревоги он не испытывал, наоборот — чутье подсказывало ему, что бракосочетание пройдет спокойно и гладко. А затем, не задерживаясь в этом доме ни на минуту, они с Изабеллой отправятся в путешествие, и это будет в буквальном смысле их медовый месяц!..
Изабелла впорхнула в спальню легко и бесшумно, как бабочка. Лишь слабое дуновение ее тонких духов коснулось Марселу, и он, блаженно улыбаясь, медленно открыл глаза.
— Ну наконец-то! — воскликнула Изабелла, опускаясь перед ним на колени и нежно целуя его руку. — Я боялась, что ты проспишь нашу свадьбу. Судья и священник уже здесь, дядя Элизеу развлекает их в гостиной.
Марселу страстно привлек ее к себе, осыпая жаркими поцелуями.
— Нет! Нет! Не сейчас! — воспротивилась она. — Пусть ничто не напоминает мне тот день... Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.
—Да. моя любимая, — согласился с ней Марселу. — Прости. Я теряю рассудок, когда ты рядом. Боже, как ты красива! Та была у парикмахера?
— Нет, — беспечным тоном ответила Изабелла. — Там было полно народу, я не стала ждать. Что, если мне заколоть волосы вот так? Тебе нравится?
Марселу взглянул на нее, не скрывая вожделения:
— Не искушай меня, а то я не выдержу!
— Подожди, милый, теперь уже немного осталось. А впереди нас ждет долгая счастливая жизнь.

Пока Изабелла готовилась к венчанию с Марселу, Ана продолжала умолять Жуку простить ее, но он был так оскорблен случившимся, что не хотел слушать никаких доводов и гневно бросал ей в лицо свои упреки:
— Ты лишила меня сына! Двадцать лет ты водила меня за нос, а я, идиот, продолжал любить тебя. Надо же быть таким слепцом! Ты позволила моему сыну называть отцом Марселу! Марселу, этого негодяя! Разве я заслужил, чтобы со мной обошлись настолько подло?
— Нет, Жука! Ты — самый лучший человек на свете, самый порядочный из всех, кого я знаю. Прости меня!
Бросившись на колени, она припала к ногам Жуки и, рыдая, вымаливала у него прощение. На какое-то мгновение Жука растерялся, однако затем решительно отступил в сторону, приказав Ане немедленно подняться с колен.
— Не стоит так унижаться, — произнес он глуховатым, но твердым голосом. — Ты сама сделала свой выбор. А теперь иди к Жулиу: он тоже ждет объяснений, бедняга.
Китерия увела обессилевшую подругу домой, но и там Ана не нашла успокоения. Сердце ее сжалось от боли, когда она увидела, как Жулиу плачет на плече у тети Нины, не стыдясь своих горьких слез.
— Поплачь, поплачь, сынок, — приговаривала Нина, поглаживая новоиспеченного племянника по волосам.
Карина, Сандру, Яра, Тонику и Улисс тоже находились рядом с Жулиу и утешали его каждый на свой лад. Жулиу выслушивал их молча, лишь на реплики Тонику отвечал резко, почти враждебно.
— Чего ты кипятишься? Я тебе не нравлюсь? — вполне миролюбиво реагировал тот. — Ты не хотел бы иметь такого брата?
— Я просто хочу, чтобы вы все оставили меня в покое! Мама, — встрепенулся Жулиу, увидев входящую Ану, — почему ты меня обманула? Почему? Ответь!
Ана попросила всех выйти и, оставшись наедине с сыном, стала объяснять ему, что скрывала правду исключительно из любви к своим детям — не хотела, чтобы Марселу, пусть даже и невольно, делал между ними различия, обделяя вниманием Жулиу.
— Ты  и  отца обманывала! Это подло, подло! — не принимал ее аргументов сын.
— Но Марселу понял меня, — возразила Ана. — И даже узнав результаты анализов, не стал любить тебя меньше, чем прежде.
— Это только подтверждает, насколько благороден мой отец. Мой истинный отец, а не какой-то там Жука. Я никогда не признаю в нем отца, пусть не надеется!
Ана поняла, что сегодня с сыном разговаривать бесполезно, и вновь горько заплакала. Улисс предложил ей поесть, напомнив, что она с утра еще не держала крошки во рту. Ана от ужина отказалась и уже было направилась в спальню, когда Улисс внезапно подлил масла в затухающий огонь:
— Я уверен, что эту негодяйку подослал Марселу. Не зря он разыгрывал из себя добренького папашу — хотел застать тебя врасплох и ударить побольнее.
— Ты думаешь, он хотел мне отомстить? — изумилась Ана. — Как же я раньше этого не поняла! Ну что ж, у меня тоже есть чем его обрадовать! Он ведь полагает, что его красотка беременна. А я сейчас пойду туда и устрою им обоим веселенькую свадьбу!
Выпалив на одном дыхании эту тираду, Ана решительно устремилась на улицу. Китерия бросилась вслед, пытаясь удержать подругу от очередного скандала, но та уже остановила такси и назвала адрес. Китерия едва успела вскочить в отъезжавшую машину.
Визит Аны в дом Феррету закончился не просто скандалом, но и конфузом: ворвавшись туда, она увидела скромное застолье, где почетные места занимали судья и священник. Алфреду стал извиняться перед Филоменой за то, что не сумел остановить у порога незваную гостью.
- Где этот мерзавец? Где Марселу? — не помня себя выкрикивала Ана. — Мне надо его повидать!
— К сожалению, новобрачные уже отбыли в свадебное путешествие, — вежливо, но с издевкой ответил ей Элизеу.
Ана не поверила ему и попыталась подняться наверх, в спальню, но тут уже Алфреду сумел справиться со своими обязанностями.
— Дитя мое, вы должны освободить ваше сердце от злобы и ненависти, — счел необходимым сказать свое веское слово падре.
Лишь после этого Ана поняла, что действительно опоздала. Резко повернувшись, она покинула дом Феррету.
— Боже, какой стыд, какой позор! — повторяла она всю дорогу, уткнувшись в плечо Китерии.

В тот день немало слез пришлось пролить и Элене, которая не знала, что свадьба Жуки сорвалась. Когда же в комнату незаметно вползли сумерки, она вдруг встала с постели, умыла заплаканное лицо и, надев один из самых лучших своих нарядов, предстала перед встревоженной Иреной.
— Я решила сделать себе подарок! — горделиво подняв голову, ответила она на безмолвный вопрос дочери. — Хватит мучиться. Хочу прогуляться и почувствовать себя счастливой!
— Молодец, мама! — обрадовалась Ирена. — Наконец-то я тебя узнаю. Может быть, и мне стоило пойти с тобой, но, к сожалению, я еще очень слаба после автокатастрофы.
— Нет, я должна справиться со своей хандрой без чьей-либо помощи.
— Ну, желаю тебе удачи!
Выйдя из дома, Элена направилась в тот бар, который не посещала со времен счастливой, беззаботной юности. Сейчас ей казалось, что именно там она сумеет вспомнить давно забытое ощущение легкости и сбросит с себя все тяготы, свалившиеся на нее за последние годы.
Однако, переступив порог бара, Элена ощутила лишь еще больший приступ тоски и одиночества. «Невозможно дважды войти в одну и ту же реку, — с грустью подумала она и заказала виски. — Не развлекусь, так хоть напьюсь с горя». Слезы вновь подступили у нее к глазам, но именно в этот момент она увидела перед собой... следователя Олаву де Мелу и обрадовалась этой встрече, как радуется утопающий случайной соломинке, за которую он может ухватиться.
Постепенно ее настроение улучшилось, она с удовольствием пила виски и непринужденно беседовала с Олаву, который, в отличие от нее, пил только воду со льдом и объяснял это своим давним пристрастием к алкоголю.
— Вы бывший алкоголик? — весело рассмеялась Элена.
— Бывших алкоголиков не бывает, — серьезно ответил он. — Просто я сейчас не пью, но нет никаких гарантий, что так будет продолжаться всегда. Это очень тяжелый недуг. Рядом с алкоголиком страдают его близкие. Жена бросила меня из-за моего пьянства. И дочь забрала.
— У вас есть дочь? Сколько ей лет? — спросила Элена из вежливости: разговор с Олаву начал ее утомлять.
— Она уже взрослая. Изучает право.
Заметив перемену в настроении Элены, Олаву попытался исправить ситуацию и предложил потанцевать. Элена охотно согласилась. Задорная, ритмичная мелодия вернула ей прежнее состояние веселости, и она лихо отплясывала с Олаву все последующие танцы, пока не почувствовала приятную усталость в ногах и во всем теле.
Олаву любезно проводил ее до дома, и они расстались вполне довольные друг другом.

На следующий день Филомена деловито отдавала приказания мужу и Адалберту — в отсутствие Мар селу первый должен был заняться делами на комбинате, а второму, как и прежде, надлежало курировать рестораны.
Оба слушали довольно вяло, занятые каждый своими мыслями, что не укрылось от цепкого взгляда Филомены. Она прервала свою размеренную речь, собираясь сделать обоим замечание, но ее внимание отвлек Алфреду, вошедший в кабинет с весьма растерянным видом.
— Простите... В доме — полиция, — молвил он глухо.
— Зачем? Что им нужно? — сердито спросила Филомена.
— Один следователь остался в саду, а другой ждет в гостиной. Хочет расспросить вас о смерти доны Франчески.
— Этого только не хватало! — возмутилась Филомена. — Ступай, Алфреду, скажи, что я сейчас приму его. — Когда Алфреду вышел, она вскинулась на Элизеу: — Как такое могло случиться? Ты же уверял меня, что, если мы заплатим, никто не станет больше искать виновников ее гибели.
— Да, так мне сказал прокурор, — подтвердил Элизеу, — а судья сдал дело в архив.
— Откуда же взялось это новое расследование? — не на шутку встревожилась Филомена.
С Олаву она поговорила коротко и сухо, делая упор на то, что уже однажды подробно отвечала на вопросы следователя по поводу смерти сестры.
— Простите, но мне кажется странным, что семья покойной так легко смирилась с заключением следствия, которое, по сути, не было доведено до конца. Разве вам все равно, кто и почему убил вашу сестру?
— Факт убийства не доказан, — строго заметила Филомена.
— Однако и не опровергнут, — спокойно парировал Олаву. — Я хотел бы узнать, существовала ли какая-то связь между вашей сестрой и тем адвокатом, что был отравлен вместе с ней?
— Никакой, — твердо заявила Филомена. — Газеты долго грызли эту кость, но то была полная нелепость, если не сказать клевета. После смерти Франчески мы с сестрой перевернули весь дом и не нашли ничего, что бы указывало на эту связь.
— И дона Франческа не была клиенткой доктора Элиу Рибейру?
— Нет.
— Странно, — раздумчиво произнес Олаву, — есть свидетели, утверждавшие, что в аэропорту потерпевшие приветствовали друг друга как старые добрые знакомые.
— Пусть это останется на совести тех, с позволения сказать, свидетелей, — отрезала Филомена и встала, давая понять Олаву, что считает разговор оконченным. — Сестру уже не вернуть, а нам, признаюсь, очень не по душе, когда нашу фамилию треплют в криминальной хронике. Подобная популярность нас не прельщает. И тем более нам неприятны сплетни о романе Франчески с адвокатом.
— В таком случае у меня резонный вопрос: не обращались ли вы в полицию с просьбой приостановить дело?
— Разумеется, нет, — ответила Филомена не дрогнув.
Она надеялась, что Олаву сейчас откланяется, однако тот пожелал переговорить также с Марселу. Пришлось объяснить, что Марселу уехал в свадебное путешествие, и Олаву сразу же за это уцепился:
— Похоже, сеньор Марселу Росси не слишком расстроился из-за смерти жены?
Филомена сочла этот вопрос бестактным, но все же ответила на него: дескать, расстроился, однако жизнь продолжается.
— Он женился на вашей племяннице, не так ли?
— Да.
— А не могли бы вы сказать, эта связь существовала еще до смерти доны Франчески?
— Простите, но такие подробности, по-моему, не должны интересовать полицию, — резко ответила Филомена, и Олаву понял, что больше от нее сегодня ничего не добьется.
— Вы ошибаетесь, — тем не менее произнес он, — не исключено, что именно эта подробность может пролить свет на убийство.
— Ваш намек я расцениваю как оскорбление нашей семьи, — на пределе терпения ответила Филомена. — А потому прошу вас уйти. Если вам потребуются какие-то дополнительные сведения, то, будьте добры, пришлите повестку.
— Простите за вторжение. Мне казалось, в частной беседе всегда легче найти понимание. В любом случае наш разговор не был для меня бесполезным.
Подойдя к дожидавшемуся его Миролду, Олаву сказал, что семейство Феррету ведет себя странно и вообще эта история дурно пахнет.
— Я уверен, что им есть что скрывать, — добавил он, — и это они позаботились о приостановлении расследования. Надо подавать рапорт комиссару: я должен получить официальные полномочия на ведение дела.
— А что общего у этой милой семейки с покойным мужем твоей красотки? — спросил Миролду.
— Это нам еще предстоит выяснить.
Они решили ехать прямо к комиссару, и по дороге Миролду рассказал о том, что в саду к нему подошел некий скользкий тип по имени Алфреду и попытался кое-что выведать об убийстве, предложив свою помощь в его расследовании.
— Он сообщил что-нибудь ценное? — оживился Олаву.
— Как бы не так! — присвистнул Миролду. — Я же говорю: он сунулся ко мне лишь затем, чтобы выведать наши планы.

После ухода следователя Филомена уединилась в кабинете с Элизеу, а никем не замеченный Адалберту прислонил ухо к двери, надеясь подслушать что-то важное об убийстве Франчески. И не ошибся: супруги взволнованно говорили о том, что надо встретиться с судьей, получившим от них огромную взятку, и потребовать, чтобы он выполнил условия договора — не допустил возобновления расследования.
Элизеу тотчас принялся звонить судье, но не застал его на месте. Адалберту, потрясенный услышанным, направился в комнату Кармелы и выложил прямо с порога то, что ему стало известно. Кармела отреагировала на известие чересчур эмоционально — заявила, что немедленно отправится к Филомене и заставит ее признаться во всем.
— Нет, я не позволю тебе этого сделать, — удерживая ее за плечи, властно произнес Адалберту. — Мы должны быть осторожны с Филоменой: она способна на многое. Просто я хотел, чтобы ты внимательно прислушивалась к их разговорам. Возможно, нам удастся раскопать и кое-что более существенное.
Говоря это, Адалберту не подозревал, какую важную подробность он мог бы узнать прямо сейчас, если бы подольше постоял у двери кабинета. Но дальнейший диалог супругов протекал уже без свидетелей.
— Мой адвокат сказал, что судья сам находится под следствием, хотя еще не отстранен от дел. Мы должны срочно что-то предпринять, — рассуждала вслух Филомена. — Знаешь, я все-таки позвоню ей.
— Но мы же обещали, что больше не будем ее беспокоить, — напомнил Элизеу.
— Ситуация резко изменилась, — возразила Филомена. — У нас не остается другого выхода: я должна ей позвонить.

0

37

Глава 37

Элена проснулась поздно. Ощутив боль в висках, вспомнила о выпитом вчера виски, но настроение от этого, как ни странно, не ухудшилось. Наоборот — она даже улыбнулась, вспомнив, как резво отплясывала с этим довольно милым следователем. Ей захотелось рассказать о своих приключениях Карле, и, не вставая с постели, она набрала номер подруги.
Карла выслушала Элену с интересом, похвалила за то, что та держится молодцом и не плачет по Жуке, но сочла необходимым предостеречь подругу от нового, столь же сумасбродного, увлечения.
— Тебя, я вижу, так и тянет к мужчинам из простонародья.
— Ой, кто бы говорил! — рассмеялась в ответ Элена. — Ты, по-моему, пошла еще дальше: вознамерилась стереть не только классовые, но и расовые предрассудки.
— Да уж, бес попутал, — согласилась Карла. — Но Сидней — необыкновенный мужчина, поверь!
— То же самое, помнится, я говорила тебе о Жуке...
Они еще поболтали какое-то время и пришли к заключению, что жизнь мудрее их, а потому стоит просто положиться на судьбу.
Поговорив с подругой, Элена опять загрустила: ей вспомнился Жука. Но тут вернулась с занятий Ирена и сообщила потрясающую новость:
— Мама, свадьба Жуки не состоялась! Да, это точно, мне Сандру все рассказал. Я специально забежала домой, чтобы поднять тебе настроение.
— Та опять уходишь?
— Да. У меня срочное дело, — сказала Ирена уже от двери. — Не скучай, я скоро приду.
Мысленно Элена вновь вернулась к Жуке. Злорадство по поводу расстроившейся свадьбы очень скоро сменилось острой жалостью к Жуке, а затем и надеждой на возврат прежних отношений с ним.
Отвлек ее от этих мыслей приход Диего.
— А разве Ирена пошла не к тебе? — рассеянно спросила Элена. — Ну тогда подожди, она обещала скоро вернуться.
В этот момент зазвонил телефон, и, взяв трубку, Элена побледнела, что не укрылось от внимания Диего.
— Да, я приеду, — произнесла она глухо и застыла в растерянности.
— Что, какие-то неприятности? — осведомился Диего.
— Нет, все нормально, — очнулась от оцепенения Элена. — Диего, я хочу тебя попросить: уговори Ирену отказаться от этого дурацкого расследования!
— Но вы же знаете, как она упряма. Тем более после покушения...
— Это было не покушение, а обычная авария! — прервала его Элена.
Диего посмотрел на нее изумленно.
— Вы ведь сами утверждали обратное.
— Да, я поверила Ирене, но теперь убеждена, что она и тут нафантазировала.
Такая резкая перемена в поведении Элены показалась Диего странной, но он не стал больше спорить и поспешил откланяться.
— Передайте Ирене, чтобы позвонила мне, когда вернется.
Придя домой, он поделился с Клаудиу своими подозрениями:
— Элена что-то от меня скрывает, я в этом уверен! Не может же ее не беспокоить судьба Ирены, которую пытались убить. Даже если это действительно только показалось Ирене, то все равно мать не может относиться к такой вероятности беспечно.
— А что, если тут замешан Лукас и она его покрывает? — высказал предположение Клаудиу.
— О Лукасе я не подумал... Да, возможно, ты прав, приятель! Надо осторожно расспросить Ирену о ее братце.

Пока Диего выстраивал свою версию покушения на Ирену, та сидела в кабинете Олаву, в очередной раз донимая его своими умозаключениями о серии убийств, произошедших за короткий срок в Сан- Паулу. И в который раз Олаву находил их бездоказательными, настаивая при этом, чтобы Ирена не совалась куда не следует.
— Но вы же отправили дело в архив! Я требую, чтобы его вернули на доследование! — горячилась она.
«Я сам этого требую», — мысленно ответил ей Олаву, а вслух произнес совсем другое:
— Знаешь, ты слишком тут засиделась. Поедем-ка, я отвезу тебя домой.
Когда они оба предстали перед Эленой, та пришла в замешательство: меньше всего ей сейчас хотелось видеть Олаву.
— Похоже, я оказался здесь не вовремя, — тоже смутился он.
— Нет-нет, я благодарна тебе, что привез мою дочь. Просто меня беспокоит ее упрямство. Ведь она обещала больше не играть в частного детектива.
— Ее не переубедишь, — развел руками Олаву.
— Ладно, об этом я поговорю с тобой отдельно, — сказала Элена. — А сейчас, извини, мне пора идти: я договорилась о встрече с подругой.
— Тебя подвезти?
— Нет, спасибо. Я поеду на своей машине. А Ирена приготовит для тебя кофе.
Олаву внимательно посмотрел на Элену. «Чем-то она явно обеспокоена, но очень старается скрыть это, — подумал он. — Эх, скорей бы получить официальное разрешение на ведение расследования!»
Но несмотря на отсутствие такого разрешения, от Элены он поехал не домой, а к Диего, чем немало удивил того.
— Не знаю, смогу ли быть вам полезен, — растерянно произнес Диего.
— Но ведь вы были женихом Изабеллы, племянницы покойной Франчески Феррету.
— Да. А вам откуда это известно?
— Случайно в разговоре со мной об этом упомянула Элена, мать Ирены.
— Теперь понятно. Только какое отношение этот факт имеет к вашему расследованию?
— Собственно, я хотел узнать от вас, давно ли между Изабеллой и Марселу Росси существовала любовная связь. Это началось еще при жизни доны Франчески?
— Увы, — печально сказал Диего. — Их связь длилась три года, а я все это время был слепцом... Простите, неужели вы подозреваете Изабеллу? — вдруг встрепенулся он.
— В этой истории много подозреваемых, — уклончиво ответил Олаву.
— А вы уже допрашивали Лукаса, брата Ирены? — внезапно спросил Диего.
Олаву удивленно вскинул брови:
— Вы полагаете, мальчик имеет какое-то отношение к смерти отца?
— Нет-нет, — поспешно ответил Диего, мысленно выругав себя за излишнюю болтливость. — Я просто спросил. Из чистого любопытства.

Воспользовавшись отсутствием Филомены, Адалберту заперся в ее кабинете с Элизеу, предварительно проверив, нет ли где-нибудь поблизости слишком уж любопытного Алфреду.
— От этого типа можно ожидать любой пакости. Он всюду сует свой нос.
— Не волнуйся. Он отпросился у меня на сегодняшний вечер, — сказал Элизеу. — А что тебе от меня нужно?
— Полагаю, ты догадываешься что. Мы об этом с тобой уже говорили.
— То, что ты делаешь, отвратительно! — не скрывая раздражения, молвил Элизеу. — Это называется — шантаж!
— Ты заблуждаешься, — спокойно парировал Адалберту. — Это, мой дорогой, не шантаж, а всего лишь малая компенсация. По сути, это ничто в сравнении с тем, чего вы меня лишили. Так что советую тебе не упрямиться и не тянуть с выполнением обязательств: медовый месяц Марселу не будет длиться вечно.
— Ты склоняешь меня к воровству! — визгливо выкрикнул Элизеу.
— Но ведь для тебя это привычное дело, — рассмеялся Адалберту. — Вспомни, как ты и Филомена обокрали Кармелу, с моей, правда, помощью. А теперь я хочу лишь частично возместить нанесенный ей ущерб.
— Филомена мне этого никогда не простит!
— Она ничего не узнает. Марселу столько лет воровал у нее из-под носа и, если бы не случайно всплывшая папка, с успехом делал бы это до сих пор. Мы тоже поступим по-умному. Ты сейчас подпишешь отчеты, которые я составил от нашего имени, и все будет в порядке.
— Нет, я не могу, — воспротивился Элизеу.
Адалберту ничего не оставалось, как вновь напомнить ему о связи с Соланж и о скандале, который может произойти, если об этом узнает Филомена.
Элизеу вынужден был подписать фальшивые отчеты, а когда Адалберту, наконец, оставил его, постарался заглушить неприятный осадок воспоминаниями о Соланж.
Разумеется, он не мог знать, что именно в это время его тайная возлюбленная развлекалась в постели с наглецом Алфреду.
От сладостных грез Элизеу вскоре пришлось вернуться к суровой реальности: в кабинет вошла Филомена.
— Ну что? — нетерпеливо спросил он.
— Мы встретились в отдаленном ресторане, где нас никто не знает, — начала свой доклад Филомена. — Элена тоже не заинтересована, чтобы ее детям стало известно о взятке, которую она дала судье. Обещала использовать все свое обаяние при общении с тем следователем, но не уверена, что ей удастся уговорить его замять дело об убийстве. Элена считает этого Олаву человеком умным, проницательным и, увы, бескомпромиссным. Если у нее ничего не выйдет, то нам придется попросту убрать его с дороги.
— Каким образом? — испуганно спросил Элизеу.
— Пока не знаю, — устало молвила Филомена.

Медовый месяц Изабеллы протекал безоблачно до тех пор, пока она не решилась признаться Марселу о своей выходке в день свадьбы Жуки. Признаться в этом было необходимо, так как по возвращении домой Марселу все равно узнает о случившемся и тогда объясняться с ним ей будет гораздо сложнее.
Но, как оказалось, Изабелла плохо знала своего избранника. Она и предположить даже не могла, в какое бешенство придет Марселу после такого известия.
— Ты с ума сошла! — кричал он. — Бедный Жулиу! Каково ему было услышать это! Я не ожидал от тебя такой подлости!
— А ты уже забыл, как подло поступила твоя кухарка со мной? — парировала Изабелла.
— Так ты мстила? И тем самым сломала жизнь моему сыну!
— Это не твой сын!
— Замолчи, дрянь!
Изабелла была ошеломлена: из-за сопляка Жулиу, сына кухарки и зеленщика, Марселу обозвал ее дрянью! Этого нельзя спускать. Она не позволит никому унижать себя, даже Марселу!
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — ухватив его за лацканы пиджака, властным тоном произнесла Изабелла.
Ох, лучше бы она этого не делала, потому что ярость Марселу достигла своего апогея и самообладание покинуло его. Не помня себя, он набросился на Изабеллу с кулаками, и той пришлось спасаться бегством. Но и выбежав из каюты, она услышала у себя за спиной грозный топот Марселу. «Боже, мы одни на яхте. Он убьет меня!» — промелькнуло в ее сознании.
Однако свежий морской воздух остудил пыл Марселу. В изнеможении он опустился на палубу и просидел там несколько часов. Вернувшись в каюту, обнаружил, что дверь заперта изнутри. Открыть ее Изабелла наотрез отказалась.
— Клянусь, я больше пальцем тебя не трону, — пообещал Марселу, — но мы немедленно вернемся в Бразилию.
— Что?! — от изумления у Изабеллы пропал страх, и она открыла дверь. — Я не ослышалась? В Бразилию?
—Да. Я должен сейчас быть рядом со своим сыном. Я люблю Жулиу и не оставлю его в трудную минуту.
— Ты выставишь себя идиотом, только и всего, — хмуро заметила Изабелла.
— Нет. Тебе этого не понять. Мы возвращаемся.

Жулиу чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. «Ну почему именно я оказался сыном Жуки!» — повторял он то и дело. Такая незавидная участь казалась ему верхом несправедливости. Прежде он ничего не имел против Жуки, но теперь возненавидел его. Особенно раздражали Жулиу попытки Жуки заговорить с ним как с сыном. Тогда он попросту грубил новоявленному папаше и уходил из дома куда глаза глядят.
Ана очень переживала, глядя на мучения сына, однако помочь ему ничем не могла, так как он по-прежнему избегал ее или, если удавалось завести с ним разговор, обвинял мать во лжи.
Другой болью Аны был Жука, тоже не желавший мириться с ее ложью.
— Что же мне делать? — сокрушалась Ана. — Я с каждым днем все больше люблю Жуку, а он говорит, что его любовь ко мне кончилась в тот момент, когда он узнал об обмане.
Китерия и Улисс утешали Ану, но не верили в ее любовь к Жуке, считая, что она по-прежнему любит Марселу, только не хочет в этом признаться даже себе самой.
Тем не менее время шло, и Ана вынуждена была отвлекаться на другие житейские заботы. В частности, сюрприз ей преподнесла Карина, которая, познакомившись с Клаудиу, тоже возмечтала стать фотомоделью и согласилась у него сниматься. Ревнивый Тонику устроил по этому поводу скандал, да и Патрисия, познакомившая подругу со своим женихом, тоже испытала чувство ревности, когда увидела Карину на фотоснимках. Но если Клаудиу легко развеял подозрения Патрисии, то Карину и Тонику пришлось мирить всем вместе, включая Ану, тетю Нину и Жуку. В целом же Ана понемногу приходила в себя после недавних потрясений и, случалось, даже ощущала спокойствие и радость, когда все ее дети собирались дома за ужином.
В один из таких спокойных вечеров к ним и нагрянул Марселу, причем не один: он буквально втащил за руку упиравшуюся Изабеллу. За столом возникла немая сцена.
— Я пришел просить прощения у тебя, Ана, и у наших детей, — с порога заявил Марселу. — То, что сделала Изабелла, чудовищно!
— А разве вы не были в Греции? — очнулась, наконец, Ана.
— Мы вернулись, как только Изабелла мне все рассказала.
Карина и Сандру тоже обрели дар речи и наперебой стали рассказывать отцу, что им довелось испытать во время того ужасного скандала.
— Она разрушила мамину жизнь! — твердила Карина, стараясь перекричать Сандру.
— И мою, — добавил Жулиу тихо, но Марселу его услышал и направился к нему, пытаясь обнять сына.
— Я не хочу быть сыном Жуки, отец, не хочу! — промолвил Жулиу, едва сдерживая слезы.
— А ты и не его сын вовсе, — взволнованно заговорил Марселу. — Ты мой сын, понял? Мой! Я тебя растил, воспитывал, покупал тебе игрушки, рассказывал сказки перед сном. Ты — мой родной ребенок, и я тебя очень люблю!
Они обнялись и какое-то время стояли молча, припав друг к другу. Затем к ним подошли Карина и Сандру и тоже приникли к отцу.
— Ах, как трогательно! — натужно расхохоталась Изабелла, демонстративно направляясь к выходу.
— Нет, постой, — властным тоном произнес Марселу. — Ты не уйдешь, пока не попросишь прощения у Аны и Жулиу.
— Никогда этого не будет! Никогда! — воскликнула Изабелла.
— Нам не нужны ее извинения, — сказала Ана. — Мы рады, что ты по-прежнему любишь Жулиу.
— Мы любим тебя, папа! — загалдели разом все дети, включая Жулиу. — Ты самый замечательный человек на свете.
— Я тоже вас всех безумно люблю, — расплылся в счастливой улыбке Марселу. — А теперь рассказывайте, как вы тут жили без меня, что у вас нового...
Изабелла, нервно передернув плечами, покинула помещение и около получаса прождала Марселу в машине.

Возвращение новобрачных домой вызвало у семейства Феррету не меньшее изумление, чем появление их у Аны. Марселу с возмущением рассказал о проделке своей молодой жены, однако Филомена и Кармела не усмотрели в ее поведении большого криминала: «Девочку можно понять, она хотела отомстить обидчице». Адалберту на сей счет был другого мнения, но не стал высказывать его вслух. А Элизеу, незадолго до этого передавший Адалберту чек на круглую сумму, попросту дрожал от страха: ему казалось, что неожиданно явившийся Марселу тотчас же увидит, как на воре шапка горит, и схватит неудачливого махинатора за руку. Поэтому он за весь вечер не проронил ни слова.
— Да перестань ты так трусить, — шепнул ему Адалберту, когда страсти в доме немного улеглись. — Марселу сейчас не до тебя.
— Я надеюсь, ты как можно скорее купишь дом для Кармелы и вы оба уберетесь отсюда. — прошипел в ответ Элизеу.
«Сначала я куплю пакет акций, принадлежавших ранее Диего!» — мысленно ответил ему Адалберту, удовлетворенно хмыкнув.

0

38

Глава 38

Роман Сиднея и Карлы, с каждым днем становившийся все более бурным, не мог укрыться от взора Розанжелы, тем более теперь, когда она жила в доме Сиднея и могла наблюдать его поздние, за полночь, возвращения, которые он объяснял то экстренными совещаниями в банке, то непредвиденными встречами с друзьями. Розанжела видела, как трудно Сиднею лгать, и потому далеко не всегда требовала от него объяснений, питая слабую надежду на то, что он сам вскоре образумится и их отношения войдут в прежнее русло.
Однако наступил день, когда бесперспективность такой надежды стала очевидной.
— Мне надо куда-то переехать, — сказала она однажды Джеферсону. — Я раздражаю Сиднея своим присутствием. Не стоит доводить ситуацию до полной вражды между нами.
Джеферсон понимал ее состояние, но ему было даже странно представить, что, вернувшись домой, он не увидит там Розанжелу. Попытки вразумить брата не приносили успеха: Сидней уходил от прямых ответов, всякий раз используя беспроигрышный прием — утверждая, что Джеферсон сам влюблен в Розанжелу. Джеферсон в таких случаях неизменно умолкал, потому что и впрямь испытывал к Розанжеле весьма нежное чувство, которому он не мог найти названия, но был уверен, что это не та любовь, на какую намекал Сидней.
— Я очень люблю Сиднея, — продолжала между тем Розанжела, — но его пренебрежение ко мне становится уже невыносимым.
Как ни горько было Джеферсону, он все же пересилил себя и посоветовал ей вновь поселиться у Китерии.
— Нет! Нет! Только не у Китерии! — испуганно воскликнула Розанжела. — Туда я не смогу вернуться.
Удивленный такой реакцией, Джеферсон, естественно, спросил почему. Неужели добродушная с виду Китерия на деле оказалась монстром?
— Что ты! Китерия — замечательный человек, — вынуждена была пуститься в объяснения Розанжела. — Причина в другом... Это было ужасно...
Она умолкла, но Джеферсон уговорил ее открыться, не держать в себе еще одно тяжелое переживание.
— Пожалуй, я и в самом деле должна это кому-то рассказать, — решилась наконец Розанжела, — а то могу сойти с ума. Только поклянись, что не скажешь никому, даже Сандру.
И она поведала Джеферсону обо всем, что ей довелось испытать, когда она увидела Ивети, самостоятельно передвигавшуюся по дому.
— Не может быть! — воскликнул потрясенный Джеферсон. — Старуха же была прикована к инвалидному креслу!
Нет, все было иначе: на жизнь доны Ивети покушались, она получила серьезную травму. Потом поправилась, но решила притвориться парализованной...
— Зачем?! — нетерпеливо спросил Джеферсон.
— Понимаешь, она была приговорена. Да, она сама мне это сказала!.. Если бы я тогда не испугалась и не побежала за доной Аной, трагедии могло бы не быть. Я чувствую себя виноватой в смерти доны Ивети. Ее убили в мое отсутствие...
— Значит, она и не падала вовсе?!
— Врач сказал, что упала и ударилась головой. Но я этому не верю. Она твердо держалась на ногах, я это сама видела. Перед тем как она открылась мне, ее кто-то сильно напугал. Бедняжка чувствовала близкую смерть... Теперь ты понимаешь, почему мне следует молчать? Если убийца узнает, что дона Ивети успела мне что-то рассказать перед смертью, то следующей жертвой стану я.
Страх за жизнь Розанжелы заставил Джеферсона в тот же день поговорить и с чересчур беспечной Иреной, занимавшейся своим расследованием и трубившей об этом всем подряд.
— До меня лишь недавно дошло, насколько опасно становиться поперек дороги убийцам, — признался он.
— Что случилось? Тебе кто-то угрожал? — сразу же вцепилась в него Ирена.
— Нет, меня, слава богу, никто не трогал...
— Но ты определенно что-то скрываешь!
— Тебе показалось. Просто я как друг хотел уберечь тебя от возможной опасности. Оставь ты эту затею, предоставь полиции расследовать убийство!
— Полиция сделала все, чтобы закрыть дело. Правда, один детектив вроде бы включился в расследование, но у него свои, весьма консервативные методы. Представляешь, Диего сказал мне, что этот Олаву подозревает в убийстве моего отца и Франчески Росси — кого бы ты думал? — Изабеллу и Марселу. Честно говоря, мне такая версия не приходила в голову, хотя должна была прийти, потому что лежит на поверхности. Марселу в те дни был в Италии вместе с Аной, и у него твердое алиби. Но это не значит, что он не мог заказать убийство.
— Ирена, я больше не могу слышать об убийствах! — пришел в отчаяние Джеферсон. — Оставь это дело. Забудь о нем. Ведь на тебя уже покушались, тебя предупреждали! Они не остановятся на полпути, Ирена!

Элена прилагала немало сил, чтобы воздействовать на Олаву, но с каждым днем все больше сомневалась в своих возможностях. Ее не покидало ощущение, что Олаву ведет двойную игру, и вскоре ей пришлось в этом убедиться: несмотря на обещания оставить ее детей в покое, не травмировать их расспросами об отце, Олаву все же попытался допросить Лукаса, специально подкараулив того на спортплощадке. Лукас отреагировал на появление Олаву крайне болезненно — стал кричать, ругаться. Когда же Олаву взял его за рукав, надеясь втолковать парню, что это всего лишь неофициальная беседа, Лукас и вовсе впал в истерику:
— Не смей ко мне прикасаться! Сгинь отсюда!
Сандру, Жулиу и другие ребята бросились на помощь Лукасу, потребовав у полицейского ордер на задержание их товарища. Олаву предъявить им было нечего, и он вынужден был ретироваться.
Тем не менее этот скандал сразу же стал известен Элене. Лукас сам прибежал домой с криками: «Ненавижу! Этот твой следователь приставал ко мне при всех, тащил меня в полицию! Ненавижу!» Затем сел на мотоцикл и умчался в неизвестном направлении. Элена очень испугалась за сына — в таком возбужденном состоянии он мог вновь прибегнуть к наркотикам.
Лукас же помчался к Яре, ставшей в последнее время единственным человеком, способным дать ему покой и утешение.
Однако там ему пришлось выдержать натиск со стороны ее родственников, которые силой пытались увести девочку в дом.
— Я люблю Яру! Ничего дурного я ей не сделаю, — пытался втолковать им Лукас, но Витинью, Нина и Тонику окружили его плотным кольцом, пытаясь отсечь от него Яру.
— Вы не имеете права так со мной обращаться! — тоже проявила характер та и, вскочив на мотоцикл, скомандовала: — Едем отсюда, Лукас!
Обескураженные родственники вынуждены были расступиться, а когда домой пришел Жука и узнал о случившемся, сразу же направился к Элене. Дочери и Лукаса он там, правда, не нашел, но его визит положил начало примирению с Эленой, которая простила Жуку и призналась, что все это время очень по нему тосковала. Они договорились о новой встрече, и Жука почувствовал себя почти счастливым, даже тревоги о дочери отступили на второй план. Впрочем, благодушествовать ему пришлось недолго, так как, едва выйдя от Элены, он натолкнулся на Лукаса.
— Я узнал, что ты поехал к нам, и специально дожидался тебя здесь, — сказал тот. — Нам надо поговорить без свидетелей.
— Где Яра? Что ты с ней сделал? — набросился на него Жука.
— Она дома. И ничего плохого я не могу ей сделать, потому что я люблю ее.
— Ты ждал меня для того, чтобы сказать это? Ничтожество! Наркоман! — не владея собой, извергал оскорбления Жука, но Лукас был готов к этому и молча сносил брань, а затем, дождавшись паузы, перехватил инициативу:
— Все, что ты тут обо мне наговорил, я заслужил. Но это имеет отношение лишь к моему прошлому, с которым я решительно порвал. Я сумею стать нормальным человеком, и в этом мне поможет Яра. Она замечательная, прекрасная девушка!
— Оставь в покое мою дочь! — вновь повысил голос Жука. — Меня ты терпеть не можешь, а моя дочь, выходит; тебя устраивает!
— Я ничего не имею против тебя, — возразил Лукас. — А то, что я препятствую вашим отношениям с моей матерью, объясняется просто: ты любишь не ее, а хозяйку пиццерии.
— Это не так, Лукас, — заговорил Жука примирительным тоном. — Я люблю твою маму и докажу это. Со временем ты сам в этом убедишься.
Лукас посмотрел на него с недоверием и тяжело вздохнул. Затем вернулся к тому, с чего начал:
— Жука, я сказал прямо, что люблю Яру. Мне хотелось бы знать, могу я с ней встречаться открыто, ни от кого не прячась?
— Прежде я должен посмотреть на твое поведение, поговорить об этом с Эленой...
— Зачем? Нужен предлог для очередной встречи с ней?
— Нет. Чтобы встретиться с Эленой, мне не нужно искать предлог.
— Жука, пока ты любишь другую, это исключено, - твердо произнес Лукас. — Когда же ты окончательно порвешь с Аной, то и я не буду чинить никаких препятствий.
— Ну ты и нахал! — беззлобно, с заметной долей восхищения молвил Жука.
Лукас не счел необходимым отвечать на это замечание, а просто подвел итог их беседе:
— Значит, мы обо всем договорились. Спасибо, что разрешил мне встречаться с Ярой. Я сумею оправдать доверие!
Домой Жука вернулся, когда там уже все уснули. И только в комнате отца горел свет. Осторожно, на цыпочках, он прошел к отцу и, тихо отворив дверь, увидел того лежащим в постели и бормочущим что-то себе под нос. В руках у Жозе при этом был пожелтевший листок бумаги. «Читает вслух», — подумал Жука, но долетевшая до него фраза отца показалась немного странной. «Надеюсь, ты поумнела и больше не станешь в это ввязываться», — произнес Жозе, тупо глядя в листок, который был у него в руках.
— Прости, отец, я не понял, ты читаешь или разговариваешь сам с собой? — подал голос Жука.
Жозе поспешно спрятал листок в карман и ответил, что он, как все дальнобойщики, имеет дурную привычку проговаривать свои мысли вслух.
— Я готовлюсь к очередной поездке, — добавил он, — вот и повел себя так, будто я уже не дома, а в кабине своего грузовика.
— Опять уедешь надолго?
— Не знаю, как получится. Но завтра я уже буду в пути! — и он улыбнулся мечтательно, так, как если бы собирался не в обычный рейс, а в какое-то экзотическое путешествие.

После инцидента с Лукасом Ирена получила все основания обвинить Олаву во лжи. Ей стало ясно, что он попросту отмахивается от ее услуг, а сам активно занимается расследованием, даже не имея на то официального разрешения.
— Ну да, я кое-что делаю, — вынужден был признать Олаву, — только у меня, извини, свой план, в который пока никак не вписывается твоя китайская грамота с гороскопом и списком животных. Мне незачем тебя обманывать, поверь. Я даже хотел попросить тебя о помощи...
Заметив, как Ирена сразу же встрепенулась, всем своим видом выражая готовность помочь ему, Олаву доброжелательно усмехнулся и попросил устроить ему неофициальную встречу с Андреа на квартире у Диего.
— Она многое знает о семействе Феррету — пояснил он суть своей затеи.
— Разумеется, я постараюсь устроить встречу с Андреа, — пообещала Ирена. — Это, во всяком случае, кажется мне более разумным, нежели приставать с расспросами к Лукасу.
— Возможно, ты и права, — молвил Олаву, — но я, в свою очередь, посоветовал бы тебе внимательно присмотреться к брату. Мне кажется, он что-то скрывает.

Прежде чем дать согласие на встречу со следователем, Андреа решила посоветоваться с Аной.
— Должна ли я выкладывать ему всю правду? Как вы думаете, дона Ана?
— Не знаю, — растерялась та. — А что тебе вообще известно такого, о чем ты боишься сказать прямо?
— Так ведь это я позвонила доне Франческе и сообщила, что вы с Марселу находитесь в Сорренто! Меня заставила проклятая Изабелла!
— Ну успокойся, Андреа, — обняла ее Ана. — Разве ты могла предположить, что Франческа помчится в аэропорт и там ее отравят? На тебе нет вины. А вот Изабелла!.. Неужели это она их отравила?
— Думаю, что так оно и было, — призналась в своих давних подозрениях Андреа. — Теперь вы понимаете, чего я опасаюсь?
Ана, разумеется, понимала Андреа, но ей была ненавистна Изабелла, и потому она, не задумываясь о возможных последствиях, посоветовала вывести злодейку на чистую воду. Андреа, желавшая того же не меньше Аны, поборола в себе остатки страха и отправилась на встречу с Олаву.
Ана же не удержалась от соблазна поделиться новостью с Китерией и, перемывая кости сопернице, отвела душу в беседе с подругой.
Улисс, державший ушки на макушке еще с тех пор, как в пиццерию вошла взволнованная Андреа, наконец не выдержал и высказал свою версию убийства. По его мнению выходило, что Изабелла действовала не одна, а в сговоре с Марселу. Ана пришла в ужас от такого заявления Улисса.
— Я знаю Марселу много лет, он не может быть убийцей! — вступилась она за отца своих детей.
— Но если он в самом деле любит Изабеллу, то вполне мог пойти у нее на поводу и избавиться от жены таким способом, — возразил Улисс. — Более того... я теперь не уверен, что и Жозиас был таким ангелом, как вы о нем рассказываете. Что он делал в аэропорту в тот день, когда произошло убийство?
— Неужели ты думаешь, что это он подсыпал яд в виски? — возмутилась Китерия. — Да я сама отвезла его в аэропорт!
— Правильно. Ты отвезла и уехала обратно. — подхватил Улисс. — Наверняка он сам попросил тебя об этом.
— Да, он сказал, что должен встретиться с торговцем наркотиками, чтобы откупиться от него за какие-то проделки Дуды.
— Ну конечно. Жозиас не хотел иметь свидетеля. Только скажите мне, откуда у Жозиаса могли быть такие большие деньги, чтобы откупаться от наркодельцов? Что, если он обратился за помощью к Марселу, а тот попросил его об ответной услуге? Ведь Марселу не раз выручал Жозиаса и прежде, ты сама, Ана, это утверждала.
— Нет, это невозможно! — схватилась за голову Ана.
— Возможно, если хочешь спасти сына! — продолжал стоять на своем Улисс. — Марселу не оставил бедняге выбора. А потом, когда к Жозиасу попала черная папка и об этом узнал Марселу, он столкнул опасного свидетеля под поезд!
— А при чем тут папка? — не поняла Ана. — Марселу мог попросту отобрать ее у Жозиаса.
— Да при том, что Жозиас все равно мог шантажировать Марселу, чтобы и дальше получать от него деньги. Ведь не обязательно иметь на руках папку, для того чтобы рассказать о ее содержимом Филомене!
— Нет, Улисс, тут тебя явно занесло, — подала голос Китерия. — Если бы Марселу отобрал у Жозиаса папку, то вряд ли она потом всплыла бы у Филомены. Тут концы с концами не сходятся.
— Конечно, нам ведь не все известно, потому и не сходятся, — согласился Улисс. — Марселу мог кого-то нанять для убийства Жозиаса, а убийца мог потерять папку, убегая с места преступления. Да мало ли что там могло произойти! Единственное, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что оба убийства заказал Марселу!

0

39

Глава 39

Решившись на откровенный разговор со следователем, Андреа рассказала ему не только о том злополучном звонке, но и в целом о шантаже, которым ее долго изводила Изабелла. А после того как через несколько дней Олаву сообщил ей, что у него теперь имеется официальное разрешение на расследование убийства в аэропорту, Андреа решилась и на большее — открыть всю правду Марселу.
Повод для этого был весьма подходящий: когда Андреа заявила, что хочет получить расчет и уйти на работу к Диего, Марселу стал уговаривать ее не делать этого или хотя бы объяснить причину своего внезапного ухода.
— Ну что ж, я не буду скрывать от вас ничего, — ответила Андреа. — Более того, я даже хотела вас предупредить об опасности, потому что вы всегда были добры ко мне...
— Это любопытно! Я слушаю тебя, — поощрил ее Марселу, но она замялась, увидев входящую в кабинет Изабеллу. — Не смущайся, Андреа, у меня нет секретов от моей жены, — добавил он.
Чутье подсказало Изабелле, что от Андреа сейчас следует ждать неприятностей, и она поспешила перехватить инициативу:
— А ты что, собиралась наушничать за моей спиной? — вскинулась она на Андреа. — Ну-ка, выйди вон, дрянь!
Кровь ударила Андреа в голову, и желание поставить обидчицу на место лишь окрепло.
— Вот это и есть основная причина моего ухода, — произнесла она, пристально глядя в глаза Марселу. — Мне надоело терпеть подобные издевательства.
Марселу сделал замечание жене и настоятельно потребовал от Андреа дальнейших объяснений.
— Что ж, я могу все высказать и при ней. Так будет даже лучше, — собравшись с силами, промолвила Андреа. — Я как раз хотела открыть вам истинную сущность вашей нынешней супруги. Это не человек, а дьявол во плоти...
Что тут началось! Изабелла с бранью набросилась на Андреа и попыталась вытолкать ее из кабинета. Андреа, в свою очередь, тоже не осталась в долгу — успела надавать обидчице тумаков, прежде чем Марселу разнял женщин и растащил их по углам. Изабелла и после этого не собиралась сдаваться, но Марселу крепко удерживал ее за руку, пока Андреа рассказывала, из-за чего возник шантаж и в чем он заключался.
Марселу слушал ее с непроницаемым лицом и, лишь когда Андреа сообщила самое главное — о своем злосчастном звонке в день убийства, — заметно напрягся.
— Это из-за нее погибла дона Франческа! — закончила Андреа свой рассказ, бросив ненавидящий взгляд на Изабеллу.
Марселу, недовольно хмыкнув, счел необходимым напомнить Андреа о том, что смерть Франчески в аэропорту была лишь несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств и звонок, спровоцированный Изабеллой, не имеет к этой смерти никакого отношения.
— Я не знаю, кто подсыпал яд в виски, — хмуро молвила Андреа, — но знаю точно, что если бы не этот звонок...
— Заткнись, ничтожество, шлюха! — не выдержала Изабелла. — Убирайся вон!
— Да, я ухожу, — с достоинством произнесла Андреа. — Мне было приятно с вами работать, сеньор Марселу.
— Мне тоже, — ответил он. — Я благодарен тебе за все, но хотел бы попросить, чтобы ты не рассказывала Филомене о том звонке. Я сам ей расскажу, не возражаешь?
— Как хотите, — пожала плечами Андреа и направилась к выходу.
— Дрянь! Ничтожество! — крикнула ей вдогонку Изабелла.
Марселу закрыл жене рот ладонью. 
— Ты не должна так распускаться, — сказал он, когда за Андреа закрылась дверь. — Нельзя было с ней так разговаривать. Неужели тебе не понятно, насколько серьезно то, что она знает?
— Я укорочу ей язык!
— Пообещай, что ты ничего не станешь делать без согласования со мной, — строго произнес Марселу. — Ты и так уже допустила серьезную ошибку. Зачем тебе понадобилось поручать ей этот звонок?
— Но тетя могла узнать меня по голосу.
— Можно было сообщить ей это каким-то иным способом. И почему ты не сказала мне раньше, что звонила Андреа? Сегодня она застала меня врасплох и наверняка догадалась, что я обо всем знал.
— Ты преувеличиваешь ее способности, — рассмеялась Изабелла. — Этой корове несвойственна подобная проницательность. Иди лучше ко мне! Я пришла сюда потому, что слишком по тебе соскучилась.
Она страстно поцеловала его в губы, и он, поддавшись ее страсти, крепко сжал свою возлюбленную в объятиях.
— Ой, осторожнее! — шаловливо погрозила ему пальчиком Изабелла. — Ты забыл о нашем ребеночке. Не сделай ему больно!
Пока они миловались в служебном кабинете Марселу, Андреа успела приехать к Ане и с горечью сообщила ей:
— Марселу все знал! Я поняла это по его реакции.
— Боже мой! — воскликнула ошеломленная Ана. — Неужели Улисс был прав? Неужели Марселу действовал заодно с этой мерзавкой?
— Похоже, что так, — сказала Андреа. — Он выслушал меня без малейших эмоций и даже не удивился. И не стал утверждать, что его жена не способна на такие гадости. А когда я сказала про тот звонок — на его лице впервые отразился испуг. Не зря он попросил меня не рассказывать об этом Филомене.
— Что я тебе говорил, Ана! — сказал внезапно вошедший Улисс. — Простите, я невольно подслушал ваш разговор. И ты все еще сомневаешься в причастности Марселу к убийству?!

Когда позвонил судья и беззастенчиво сообщил, что дело, к сожалению, пришлось вернуть на доследование, а сам он лишился своего поста, Филомена потеряла дар речи и даже не смогла ответить ему, как он того заслуживал. «Это крах! Крах!» — стучало в ее мозгу, заглушая короткие сигналы, доносившиеся из трубки, которую она продолжала держать в руках.
Войдя в гостиную и взглянув на жену, Элизеу сразу понял, что произошло.
— Это звонил... судья? — тем не менее уточнил он.
— Да, — с трудом вымолвила Филомена. — Мы пропали.
— Теперь вся надежда на Элену, — хмуро заключил Элизеу. — Звони ей немедленно!
Филомена взглянула на него усталым, обреченным взглядом, и он подумал, что такой подавленной не видел ее ни разу за всю их долгую совместную жизнь.
— Дай мне перевести дух, — сказала Филомена, но очередной удар уже ожидал ее в лице Алфреду, который вошел в гостиную и сообщил, что Марселу вызывают на допрос.
— Вот повестка. Только что принесли из полиции.
— Ты свободен, — процедил сквозь зубы Элизеу, взяв у Алфреду конверт. — Час от часу не легче!
Вернувшись домой и узнав о повестке, Марселу пришел в бешенство:
— Вы же мне обещали! Вы уверяли меня, что дело о смерти Франчески сдано в архив!.. Это ты во всем виновата, Филомена! Ты! А я теперь должен отдуваться за всех!..
В сердцах он махнул рукой и удалился к себе в комнату, чтобы обдумать свое поведение на завтрашнем допросе. Вышел он оттуда лишь через несколько часов и на лестнице столкнулся со своей бывшей секретаршей.
— Андреа? Что ты здесь делаешь? — спросил Марселу раздраженно.
— Я получила расчет у доны Филомены. Она очень рассердилась, когда узнала, что я ухожу к Диего. Мы с ней плохо расстались...
Не дослушав ее, Марселу схватил Андреа за руку и силой потащил к себе в комнату.
— Садись! — приказал он. — Мне надо поговорить с тобой конфиденциально. Меня вызывают в полицию для дачи показаний. Ты все поняла?
— Я не знаю, чем вам помочь, — пролепетала Андреа.
— Ты поможешь мне, если не будешь никому рассказывать о звонке и о шантаже. Никому, понимаешь? И уже тем более — полиции.
— Но, сеньор Марселу...
— Помолчи! Я еще не все сказал. Мне неизвестно, что связывало мою покойную жену с адвокатом Рибейру. Я никогда этого не знал! И ты тоже ничего об этом не знаешь, понятно? Стоит только следователю что-то про это пронюхать, как он сразу же станет искать связь между двумя событиями, и я могу оказаться в весьма щекотливом положении. Теперь ты все поняла?
— Да, сеньор Марселу, — ответила Андреа. — Но дело в том, что не смогу вас подстраховать. Я уже все рассказала следователю.
— Что?! Как ты посмела?
— Я очень сожалею...
— Вон! Убирайся вон немедленно!

В доме Феррету все с нетерпением ожидали возвращения Марселу из полиции, но не обсуждали этого вслух. Лишь Филомена посетовала на то, что зря Марселу ее не послушался и пошел туда один, без адвоката.
— Ему видней, — коротко бросил ей Элизеу.
Кармела, не в силах выносить их общество, удалилась в свою комнату. Адалберту последовал за ней.
— Ничего, потерпи, — сказал он сочувственно. — Скоро акции поступят в продажу, и мы их скупим.
— Ох, Адалберту, мне хотелось бы в это верить, но ты меня столько раз подводил...
— На сей раз не подведу! — сказал он уверенно, как почуявший удачу игрок.
Кармелу буквально передернуло от его тона.
— Какой же ты все-таки толстокожий! Тебя занимает только одно — игра на деньги. А то, что наша девочка замужем за таким чудовищем, тебя, похоже, не удручает. Ведь я собственными ушами слышала, как он высказывал претензии Филомене. Они все в сговоре — Фило, Элизеу, Марселу. Вместе подкупали судью, стало быть, вместе готовили и убийство Чески?
— Не думай об этом. И уж тем более не произноси подобных речей в доме, где и стены имеют уши. Я очень тебя прошу.
— Но я боюсь за Изабеллу!
— Не стоит о ней так беспокоиться. Она сама сумеет себя обезопасить. К сожалению, наша дочь далеко не такой ангел, как тебе представляется, — с грустью произнес Адалберту.

В полиции Марселу не стал отрицать, что вступил в связь с Изабеллой задолго до смерти Франчески. На вопрос об анонимном звонке в день убийства ответил просто:
— Вы же сами говорите, что звонок был анонимным. Так откуда же я могу знать, кто звонил?
— И вы никого не подозреваете?
— Нет.
— Вы человек очень спокойный или, вернее, очень выдержанный, — позволил себе заметить Олаву.
— Кому нечего скрывать, тот всегда спокоен, — в тон ему ответил Марселу.
Поведение Марселу было столь показательным, что у Олаву и Миролду развеялись последние сомнения в его причастности к убийству. Следующей они решили вызвать на допрос Изабеллу Феррету Росси, и она своим неимоверным чутьем это почувствовала.
— Мне страшно, — призналась она Марселу. — Что я скажу им, когда меня вызовут?
— Ну, расскажешь о нашем романе, о том, что просила Андреа позвонить Франческе, но и представить не могла, чем это в результате кончится. Да, ты хотела, чтобы я развелся с Франческой, но смерти ей не желала.
— А если они вновь допросят Андреа и та скажет, что сама рассказала тебе, кто звонил? Тогда они уличат тебя во лжи, Марселу!
— Не волнуйся, дорогая. Думай о нашем ребенке, — нежно обняв Изабеллу, сказал он. — Показания Андреа будут против моих, но я запросто могу сказать, что врет она и ни о каком звонке я от нее ничего не слышал.
— Нет, Андреа очень опасна! Мне кажется, она затевает против меня еще что-то.
Марселу уснул, а Изабелла продолжала думать об Андреа со все нарастающей тревогой.
На следующий день она приехала на комбинат и попросила мужа вызвать туда Андреа под любым предлогом. Марселу очень не понравилась такая активность Изабеллы, и во избежание дополнительных неприятностей он строго запретил ей искать встреч с Андреа.
Однако для Изабеллы запрет мужа оказался лишь пустым звуком — выйдя в приемную, она набрала номер отдела кадров:
К вам должна прийти за окончательным расчетом Андреа, секретарша сеньора Марселу. Передайте ей, что он просил ее зайти к нему в кабинет.
Затем Марселу ушел к своим холодильным камерам. Изабелла же, уютно устроившись в кресле, стала дожидаться Андреа и не обманулась в своих ожиданиях.
— Сеньор Марселу... — начала было Андреа, войдя в кабинет, но тотчас же осеклась. — Его нет здесь?
— Это я вызвала тебя! — злорадно усмехнулась Изабелла. Запомни: если ты осмелишься сказать в полиции все, что тебе известно, то можешь считать себя покойницей.
Андреа похолодела, сообразив, что ей угрожают всерьез, и сбивчиво стала пояснять, о чем ее уже спрашивал следователь.
— Да, о звонке ты уже разболтала, это мне известно. — прервала ее Изабелла, — но если тебе придет в голову распространяться об анонимных письмах!.. Словом, прикуси язык или я убью тебя, сучка!
Какое-то время Андреа стояла молча, давая возможность вскипавшему в ней возмущению вытеснить сковавший ее страх. Затем глубоко вздохнула, расправила плечи и, глядя прямо в глаза Изабелле, произнесла четко, выделяя каждое слово:
— «Сучка» расскажет следователю все. А если ты действительно приложила руку к убийству своей тети, то горько жалеть придется тебе.
— Ты смеешь мне угрожать? — сорвалась на крик Изабелла. — Да тебе известно, сколько у меня денег? Я смогу купить любых свидетелей, и в тюрьму загремишь ты!
— Я больше не боюсь тебя, — спокойно ответила Андреа. — И не забывай, что каждое обвинение в мой адрес надо будет подтверждать фактами.
— Я хоть сейчас могу доказать, что ты вместе с кухаркой приходила на прием к доктору Осни и выкрала у него мою медицинскую карту. Кухарка вся задрожала, когда я наставила на нее пистолет. Поэтому-то она и приказала тебе держать рот на замке, ничтожество!
— Я не знала, что... — попыталась вымолвить Андреа, но Изабелла прервала ее:
— Но это хорошо, что вы обе помалкиваете. Если Марселу, не дай бог, узнает, что я не беременна, — вам не жить!
Она так увлеклась угрозами, что не сразу заметила торжествующую улыбку, появившуюся на лице Андреа.
— Браво, Изабелла! — вымолвила та и расхохоталась. — Я и не догадывалась, что ты морочишь голову сеньору Марселу ложной беременностью, но ты сама мне в этом только что призналась!
— Ты блефуешь? Блефуешь? Хочешь позлить меня? — проклиная себя за оплошность, осыпала ее вопросами Изабелла,
Это оказалось так приятно — почувствовать свое превосходство над подлой, изолгавшейся шантажисткой, а возможно, и убийцей! Андреа подумала, что ей следует зафиксировать в памяти это чувство уверенности в своих силах, чтобы никогда больше не унизиться от страха перед Изабеллой.
— А знаешь, — сказала она, прежде чем покинуть кабинет, — я рада, что не дона Ана, а именно ты сказала мне о своем бесплодии. Это было замечательно!
Заскрипев зубами от бессилия, Изабелла помчалась вдогонку за Андреа, но в дверях они обе столкнулись с Марселу.
— Я хотела бы рассказать вам кое-что еще, — сразу же подступила к нему Андреа, но он не захотел ее слушать и довольно грубо приказал очистить помещение.
— Напрасно вы так повели себя со мной, — многозначительно произнесла она. — Я намеревалась сообщить вам нечто очень важное для вас.
Марселу не придал серьезного значения последним ее словам, потому что изо всех сил удерживал рвавшуюся в драку Изабеллу. Наконец ей все же удалось вырваться, и, догнав на лестнице Андреа, она еще раз пригрозила той, что убьет ее.
— Я не боюсь тебя, — повторила Андреа, прежде чем за ней закрылись двери лифта.

0

40

Глава 40

Несколько раз позвонив и не застав Элену дома, Филомена сделала вывод, что та попросту ее избегает, однако это было не так — Элена вертелась как белка в колесе, поочередно встречаясь с Жукой и Олаву, да еще и заботясь при этом, чтобы не вышло никаких накладок.
Разумеется, с Олаву она вела себя сдержанно, хотя кокетничала с ним и не отказывалась от предложений поужинать вместе в ресторанах. Для нее не было секретом, что Олаву продолжает расследование убийства Элиу, теперь уже в официальном порядке, но кое-чего она все же сумела достичь в результате своих встреч со следователем: он оставил в покое Лукаса и уговорил, наконец, Ирену покончить с опасной игрой в частного детектива. Однако отношения с Олаву надо было сохранять и впредь, поэтому Элена старалась увозить Жуку подальше от города, где они наслаждались красотами окрестностей и предавались любви в мотелях.
Жука для нее был единственным спасением в те напряженные дни. С ним она отдыхала, восстанавливала растраченные силы и вновь обретала уверенность, что все кончится добром для нее и ее детей.
Карла, как и прежде, не приветствовала увлечение подруги Жукой, ей больше нравился Олаву — возможно, потому, что оказался давешним приятелем Сиднея, с которым они не виделись со школьных лет и лишь теперь случайно встретились в доме Элены. Все, что хоть как-то было связано с Сиднеем, сразу же получало одобрение Карлы, и Олаву тоже не стал исключением. Сама она была без ума от Сиднея, однако не настолько, чтобы поселить его у себя в доме, как он того хотел и о чем ее просил, утверждая, что ему невыносимо жить под одной крышей с Розанжелой. Поначалу Карла объясняла свой отказ тем, что не желает пересудов, которые неизбежно возникнут в этом случае, но когда Сидней предложил ей выйти за него замуж, она и тут нашла какую-то пустячную отговорку — дескать, не готова, не дозрела морально до столь серьезного шага.
Таким образом, уйти из дома пришлось Розанжеле. Она сняла дешевый пансион, однако нервы у нее к тому времени совсем расшатались, и однажды она ударила Карлу сумкой, когда застала ее целующейся с Сиднеем в его служебном кабинете. С перепугу Карла громко закричала, на крик сбежались служащие банка, о скандале стало известно начальству, и Сиднею грозило увольнение с работы. Чтобы этого не произошло, Розанжела взяла всю вину на себя и попросила уволить ее, а не Сиднея.
Карла рассказывала об этом Элене как о забавном приключении, та же смотрела на нее с ужасом: неужели это ее подруга? А еще утверждает, что Жука слишком груб и неотесан. Да Жука никогда бы не смог опуститься до подобного скандала!
— Я люблю тебя день ото дня все больше! — призналась Элена Жуке, не подозревая, что буквально повторяет слова Аны, которая твердит ему об этом при каждом удобном случае.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Элене Жука, мысленно оттолкнув Ану от себя. — Надеюсь, вскоре и Лукас в это поверит. Знаешь, они с Ярой хорошо влияют друг на друга: она стала ходить в школу, а он, насколько мне известно, вернулся к учебе.
— Да, — подтвердила Элена без особой радости, так как психологическое состояние Лукаса по-прежнему оставалось неустойчивым и это весьма ее беспокоило.
— Ну вот, ты опять стала грустной, — огорчился Жука, не понимавший причины этой грусти. — Что с тобой происходит, Элена? Откройся мне. Возможно, я смогу помочь тебе.
Но Элена не могла открыть ему всей правды, не могла!
— Ты и так мне очень помогаешь, — сказала она вполне искренне. — Я люблю тебя!
Жуку смущали эти резкие смены в ее настроении, но он не придавал им серьезного значения и не слишком о том задумывался, пока однажды не случилась та самая накладка, которой так опасалась Элена. В тот день Жука не мог поехать за город, у него было мало свободного времени, и они встретились с Эленой и небольшом ресторанчике неподалеку от ее дома. Тогда-то к ним за столик и подсел Олаву, тоже случайно оказавшийся в этом ресторане. По тому, как смутилась Элена, Жука сразу понял, что с Олаву ее связывают не просто дружеские отношения, а нечто большее. Элена представила мужчин друг другу, и теперь уже Олаву понял, что перед ним не просто соперник, а тот самый Жука, по которому так страдала Элена совсем недавно.
— Не буду вам мешать, — проявил такт Олаву и покинул ресторан, но Элене потом пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить с ним прежние отношения.
Олаву сделал вид, будто поверил Элене, а приятелю Миролду сказал совсем другое:
— Она любит своего Жуку, а со мной ведет какую-то игру, только я пока не до конца понял какую.
— Неужели ты в нее всерьез втюрился? — спросил Миролду.
— Ты ничего не понимаешь в женщинах! Элена — богиня! — мечтательно закатил глаза Олаву, но потом добавил, усмехнувшись: — Столь обворожительные женщины — большая редкость даже среди подозреваемых в убийстве.
— Ах вот как? — рассмеялся Миролду. — Ну, в таком случае я спокоен и за тебя, и за исход нашего расследования.
Разумеется, Элена не могла знать, как к ней на самом деле относится Олаву, поэтому удовлетворилась тем, что он ей предложил, то есть примирением, а вот с Жукой все вышло гораздо сложнее: он заподозрил ее в неискренности, и теперь любая мелочь способна была вызвать в нем бурю ревности.
«Ничего, со временем все утрясется. Жука поверит в мою любовь», — утешала себя Элена, стараясь не думать о худшем.

Несмотря на обещание, данное матери и Олаву, Ирена продолжала вести свое расследование, а также периодически встречалась с Кармелой для обмена новостями. Во время одной из таких встреч их и увидела Изабелла.
— Как ты можешь общаться с Иреной Рибейру? — устроила она допрос матери. — Мало у нас неприятностей, связанных с этой фамилией! Что ей от тебя надо было?
— Я уже говорила: Ирена хочет найти убийцу своего отца, а заодно и Чески, твоей тети, — ответила Кармела.
— Да кто она такая, чтобы этим заниматься? — рассердилась Изабелла. — Ты не должна больше с ней видеться!
Их разговор уже был близок к тому, чтобы перерасти в настоящую ссору, когда Изабеллу внезапно осенило, что неплохо было бы выведать у матери, до чего же все-таки докопалась эта настырная девица.
— Ну ладно, мамочка, прости меня, я погорячилась, — тотчас же сменила тактику Изабелла. — Ты считаешь, она в самом деле способна добраться до истины?
Простодушная Кармела заглотила наживку и рассказала дочери все, что ей было известно от Ирены: и о китайском гороскопе, и о следователе Олаву, и о его подозрениях относительно самой Изабеллы.
— Негодяй! Ничтожество! — выругалась Изабелла. — Да как он смеет подозревать меня?!
— Я думаю, он скоро поймет, что эта версия ошибочна, — высказала свое мнение Кармела.
— Разумеется, так и будет! — поддержала ее Изабелла. — А твоя подружка Ирена все-таки слишком много на себя берет. Не зря на нее покушались.
— Бог с тобой, Изабелла! То, что случилось с Иреной, — ужасно.
И она подробно рассказала, где и как произошло покушение на Ирену.
— Так ты говоришь, полиция сочла это обычным дорожным происшествием? — переспросила Изабелла.
— Да. Но Ирена уверена, что ее намеренно столкнули с обрыва. Она чудом осталась жива.
— Интересно! — хмыкнула Изабелла. — Ну-ка, повтори еще раз как все было...
«Что ж, это идеальное убийство, — заключила она, выслушав мать. — Комар носа не подточит!»
В тот вечер Марселу собирался на деловой ужин и очень хотел появиться там вместе с красавицей женой, но Изабелла наотрез отказалась идти туда.
— Я терпеть не могу этих нудных деловых встреч. Не мучай меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, какой нервный день был сегодня. Эта проклятая Андреа завела меня так, что я до сих пор не могу успокоиться.
— Ну так тем более тебе надо развеяться.
— А знаешь, давай мы сделаем так, — оживилась Изабелла. — Ты пойдешь на свой дурацкий ужин, а я в это время лучше схожу в кино.
— Одна? — испугался Марселу. — Может, возьмешь с собой мать?
— Ой, этого только не хватало! Я устала от них от всех! Вот если бы ты мог... Но ты заедешь за мной в кинотеатр, не правда ли? В котором часу у вас там все закончится?
Они оговорили время и место встречи, и Марселу отправился на деловой ужин, высадив Изабеллу у кинотеатра, располагавшегося в крупном торговом центре.

Прежде чем приступить к работе у Диего, Андреа решила навестить мать, которая жила в Катандуву и в последнее время часто болела. Диего дал ей для этого целую неделю, и счастливая Андреа стала собираться в дорогу.
...Когда Изабелла подъехала к ее дому, привратник как раз вынес дорожную сумку Андреа и поставил ее в машину. Следом за ним вышла Андреа и стала с ним прощаться.
Изабелла стояла неподалеку, спрятавшись за ствол дерева, и лихорадочно соображала, как отвлечь внимание привратника и незаметно сесть в машину Андреа. Ничего путного в голову не приходило, но случай помог Изабелле найти нужное решение. Она услышала, как Андреа, садясь за руль, сказала привратнику:
— Я уезжаю в Катандуву, но еще должна подождать одного человека... А вы идите. Слышите, вас вызывают по домофону. Спасибо вам. До свидания.
Привратник пожелал ей счастливого пути и направился к дому.
Изабелла подождала, пока за ним закроется дверь, и тотчас же вскочила в машину.
— Опаздываете, хоть и говорили, что дело очень срочное... — начала было Андреа, но осеклась, увидев направленный на нее пистолет.
— Спокойно. Заводи машину и отъезжай, — процедила сквозь зубы Изабелла. — Ну, поехали!
— Изабелла? Ты с ума сошла! — вскрикнула потрясенная Андреа.
— Молчи! Поезжай к плотине!
— К какой плотине? Я еду в Катандуву.
— Хочешь получить пулю?
Андреа вынуждена была повиноваться, надеясь потянуть время и затем, усыпив бдительность Изабеллы, обезоружить ее. Но вот уже показалась плотина — место глухое, ни одной встречной машины. Андреа охватил страх: она почувствовала приближающуюся смерть.
— Здесь недавно пытались убить подружку твоего нового хозяина, — напомнила ей Изабелла. — Только им не хватило точности, а я, будь уверена, не промахнусь. Я убыо тебя!
— Я никому не выдам твоей тайны! — крикнула Андреа, пытаясь отвлечь внимание Изабеллы и завладеть пистолетом.
Но едва она сделала резкий выпад в сторону Изабеллы, как прогремел выстрел.
— Боже, я убила ее! — закричала в ужасе Изабелла, и увидев, что машина сползает к пропасти, выпрыгнула из нее.

К месту встречи с Марселу она пришла с опозданием, но объяснила свою задержку тем, что проголодалась и зашла перекусить в ближайшее кафе. Марселу поверил ей, и они поехали домой. А там их ждал неприятный сюрприз — повестка из полиции.
— Я не пойду туда! В конце концов, я беременная, и они не имеют права! — впала в истерику Изабелла, чем немало напутала родственников.
— Боже! Ей нельзя так волноваться! Она может потерять ребенка, — стала причитать Филомена, и Марселу поспешил увести жену в спальню, сказав, что сам ее успокоит.
Однако это оказалось не так просто сделать — рыдания Изабеллы продолжались около часа, но когда Марселу попытался дать ей снотворное, она простонала:
— Мне нельзя. Ты забыл о нашем ребенке.
Всю ночь она беспокойно ворочалась в постели, а утром сказала, что согласна идти в полицию, только будет давать показания в присутствии адвокатов.
Марселу пошел звонить адвокатам, а Изабелла незаметно спрятала пистолет в ящик стола.
В полицию они поехали ближе к полудню, так что у Изабеллы было время спрятать под косметикой следы вчерашних слез, но все равно она выглядела непривычно бледной и не вполне здоровой.
— Моя жена беременна и плохо себя чувствует, — сказал Марселу следователю. — Поэтому я приехал вместе с ней.
— Что ж, вы можете подождать ее в холле, — ответил на это Олаву, — а адвокаты пусть пройдут в кабинет вместе с вашей супругой.
На допросе Изабелла повела себя совсем иначе, нежели ей советовал Марселу: все предъявленные обвинения она категорически отвергала.
— Значит, вы отрицаете, что шантажировали секретаря вашего мужа, дону Андреа, и заставляли ее звонить вашей покойной тете? — уточнил Олаву.
— Да, отрицаю! Я на такое не способна!
— Но у нас имеются показания доны Андреа.
— Она лжет! Вы приведите ее сюда, и пусть она скажет мне это в лицо!
— А как вы думаете, зачем ей потребовалось клеветать на вас?
— Да тут и думать нечего, — без малейшей паузы ответила Изабелла. — Андреа влюблена в моего мужа. Как только ей стало известно, что мы любим друг друга, она стала мне угрожать. Это было ужасно, отвратительно!
— Значит, она вас ревновала?
— Нет, не ревновала. Это слишком слабо сказано! Андреа мне завидовала. Когда она видела меня рядом с Марселу, у нее из глаз искры сыпались! Представляю, что она тут вам про меня наговорила.
— Вы могли бы повторить все это при доне Андреа?
— Конечно! Я же сама предложила вам пригласить ее сюда.
«Ну и штучка! — подумал Олаву. — Эта девица еще похлеще Марселу Росси».
— Я все-таки хотел бы вам напомнить, что дона Андреа давала показания со всей ответственностью, — произнес он вслух.
— Да как ей можно верить? — возмущенно воскликнула Изабелла. — Она же сумасшедшая!.. Кстати, а я не могу привлечь ее к ответственности за то, что она меня оболгала?
— Ну что вы, дона Изабелла, — поспешил осадить ее пыл Олаву, — не надо с этим спешить. Успокойтесь, пожалуйста. У меня больше нет к вам вопросов.
Марселу пришел в ужас, узнав, что наговорила его жена следователю.
— Понимаешь, я не хотела, чтобы все узнали о шантаже, — пояснила она. — Ведь я делала это только из любви к тебе! И не хочу, чтобы меня считали шантажисткой. Если Андреа не проболтается, все может и так сойти.
— Но она не откажется от показаний!
— Сейчас она в отъезде, а когда вернется, то, может, полиция ухватится за другую версию и оставит нас в покое. Не волнуйся, любимый. Я чувствую, что все как-то утрясется само собой.

0

41

Глава 41

Лишившись секретарши, Филомена вспомнила о Соланж и попросила мужа разыскать ее. Элизеу, естественно, стал возражать — дескать, она могла уже найти работу в другом месте, к тому же это человек Романы, то есть потенциальный шпион. Но эти аргументы почему-то не убедили Филомену — она сказала, что сама позвонит по телефону, который ей оставила Соланж, и сумеет уговорить ее перейти к ним, даже если та уже нашла работу.
Перепуганный Элизеу тотчас помчался к Соланж, надеясь подготовить ее к предстоящему звонку Филомены, однако попал туда в неурочный час и едва на застал свою возлюбленную в постели с Алфреду. Лишь поразительная изворотливость Соланж позволила ей избежать скандала. Входную дверь Элизеу открыл своим ключом, а в спальню его не пустили: Соланж игривым тоном предложила ему последовать прямо в ванную и подождать ее там, пока она наденет какой-то очень соблазнительный наряд. Элизеу повиновался ей, и пока его дурачили Алфреду успел одеться и выйти в гостиную. Затем он громко позвал Элизеу и когда тот вышел из ванной, заявил, что немедленно должен увезти хозяина домой.
— Как ты сюда вошел? Что ты себе позволяешь? — возмутился Элизеу.
— Дверь оказалась открытой, — пояснил Алфреду. — А приехать за вами я решил потому, что дона Филомена велела вас разыскать. Она чем-то разгневана и, по-моему, кое в чем вас подозревает.
Кратко объяснив Соланж, как она должна ответить на звонок Филомены, Элизеу вынужден был тотчас же уехать домой.
— У тебя появилась дурная привычка — исчезать из дома без предупреждения, — сделала ему замечание Филомена. — А я тут позвонила девушке, о которой мы накануне говорили, и мне ответили, что она вообще уехала из Сан-Паулу. Вероятно, ей так и не удалось найти работу. Очень жаль.
У Элизеу отлегло от сердца, а вскоре появился Марселу и сказал, что Сандру порекомендовал на должность секретарши свою знакомую.
— Я уже беседовал с ней, меня она устраивает, но последнее слово будет за тобой, Фило.
Речь в данном случае шла о Розанжеле, которую Сандру порекомендовал отцу по просьбе Джеферсона.
Встретившись с ней, Филомена тоже пришла к выводу, что девушка годится на роль секретарши, а Изабелла даже упросила тетку поселить Розанжелу у них в доме, в бывшей комнате гувернантки. Просьбу свою она мотивировала тем, что ей хочется иметь в доме сверстницу, с которой можно было бы иногда пообщаться, а кроме того, здесь Розанжела будет у них на виду, и они гораздо быстрее поймут, что она за человек. Филомена поддержала племянницу, заметив возражавшему Элизеу, что если бы Андреа жила здесь, то она бы не спелась с Диего и не перебежала бы к нему.

Не ожидавшая столь теплого приема в семействе Феррету Розанжела, поспешила к родителям Сиднея — поделиться своим изумлением и радостью. Однако те отреагировали на ее сообщение настороженно и даже огорчились, когда узнали, что она будет жить под одной крышей с Марселу и Филоменой.
Розанжела попросила объяснить, откуда у Фатимы и Клебера такое недоверие к этим милым людям, но не могли же они сказать ей, чего на самом деле боятся. Выручил их Джеферсон, рассказавший кое-какие подробности об Изабелле, которые, впрочем, не убедили Розанжелу.
— То, что она доставила много неприятностей доне Ане, можно понять и простить: Изабелла очень любит своего мужа, сеньора Марселу. Даже я успела заметить, какими влюбленными глазами она на него смотрит.
— И все-таки ты будь поосторожней с ней, — попросил Джеферсон. — Изабелла только с виду кажется ангелом, а на деле она очень коварная.
Фатиме и Клеберу хотелось добавить, чтобы Розанжела также ничего не рассказывала там об их семье, но такая просьба была в данной ситуации невозможна.
Джеферсон предложил Розанжеле пойти с ним в кино, чем несказанно порадовал родителей.
— Похоже, Сидней не ошибся: Джеферсон действительно влюблен в Розанжелу, — сказала Фатима мужу. — А я зря напугала дону Ану. Надо бы ее успокоить. Давай как-нибудь сходим к ней в пиццерию...

Когда Филомене удалось, наконец, дозвониться до Элены, та немного успокоила ее, сказав, что продолжает отвлекать внимание следователя и он проявляет к ней интерес отнюдь не профессиональный, а сугубо личный.
Она была недалека от истины: Олаву, действительно, совсем запутался в своих чувствах к Элене, что вызвало беспокойство у его напарника Миролду. Споря с ним, Олаву всячески защищал Элену, утверждая, что она не похожа на преступницу, хотя явно что-то скрывает. Миролду придерживался другого мнения насчет Элены и все больше склонялся к мысли, что за этой дамой надо установить постоянное наблюдение, пусть и втайне от Олаву. Но пока Миролду обдумывал план действий, в игру неожиданно включилась Карла и, сама того не желая, помогла Олаву избавиться от некоторых иллюзий.
Карле, как известно, очень не нравился Жука, и она прибегла к маленькой женской хитрости, надеясь тем самым подвигнуть Олаву на более активные ухаживания, против которых не могла бы устоять Элена. Для этого Карле всего лишь потребовалось сказать Сиднею, что ее подруга без ума от Олаву, но не знает, как тот к ней относится. Сидней не замедлил передать эту информацию приятелю, а тот,  совсем потеряв голову, признался Элене в любви со всей страстью, на какую был способен.
Элена, не ожидавшая такого напора, попросту испугалась и не сумела скрыть этого от Олаву.
— Но скажи хотя бы, что я тебе не совсем уж безразличен! — взмолился он.
Элена прекрасно отдавала себе отчет, в какой ситуации она находится и как должна отвечать следователю, но, несмотря на это, вымолвила совсем иное:
— Мы ведь так мало знаем друг друга... Мне трудно сказать, как я к тебе отношусь...
Огорченный Олаву вновь принялся гадать, что же на самом деле нужно от него Элене, а ей между тем признался в любви Жука, и не просто признался, но предложил выйти за него замуж.
И опять Элена вместо радости почувствовала испуг. Предложение Жуки застало ее врасплох: она не готова была ответить ему отказом, но и дать согласие тоже не могла, не имела морального права!
— Ты  же знаешь, как на это посмотрит Лукас, — сказала она Жуке. — Я боюсь за него... Давай немного подождем. Ведь мы же любим друг друга.
Жуку, разумеется, не удовлетворил такой ответ, но он вынужден был принять условия Элены.
Она же отнюдь не кривила душой, когда говорила о Лукасе как о главном препятствии к их браку. Вернувшись со свидания с Жукой, Элена застала сына в крайней степени возбуждения.
— Где ты была так долго? Опять встречалась с этим хамом и грубияном? — кричал Лукас, и глаза его сверкали нездоровым, лихорадочным блеском. — Я не позволю, чтобы ты связала свою жизнь с человеком, похожим на отца, который относился к тебе хуже, чем к скотине!
— Это было не так, вернее, не совсем так, — мягко поправила его Элена.
— Ах, не надо, мама, — с досадой сказал Лукас. — Мы оба знаем, о чем идет речь. Для всех нас смерть отца была как дар небесный.
— Не смей так говорить! — вскрикнула Элена.
— Нет, мама, давай наконец поговорим открыто. Я долго не решался у тебя спросить, но одна мысль засела у меня в голове как гвоздь... Скажи, это ты наняла убийц, чтобы отравить отца? Разве не так?
— Лукас! Как ты можешь?.. — в отчаянье воскликнула Элена.
— Не надо мне лгать, мама! — прервал ее сын. — Я же на твоей стороне. И я знаю, что это ты приказала убить отца.
Элена в ужасе закрыла лицо руками, потому что последнюю фразу Лукас произнес, не видя Ирены и Диего, которые в тот момент вошли в гостиную.
— Лукас, ты не в себе. Что за вздор ты несешь? — подступила к брату Ирена, но он лишь раздраженно махнул рукой и выбежал из комнаты.
Ирена и Элена стали объяснять Диего, что Лукас болен и не следует всерьез относиться к его заявлению. Диего сделал вид, что именно так и расценивает услышанное, однако, придя домой, высказал Клаудиу свою версию убийства:
— Родители Ирены давно не ладили друг с другом, а когда дона Элена собралась подавать на развод, выяснилось, что сеньор Элиу так составил брачный контракт что в случае развода жена и дети останутся без средств. Тогда дона Элена и решилась на крайнее средство: наняла Жозиаса, и тот подсыпал яд в виски.
— Почему именно Жозиаса? — спросил Клаудиу.
— Жозиас был отцом Дуды Бесноватого, который снабжал наркотиками Лукаса. Известно, что Элена давала Жозиасу деньги, чтобы только Дуда оставил в покое Лукаса. В день убийства Жозиас был в аэропорту, это установлено. Таким образом, Франческа Феррету умерла по чистой случайности, но это дало основания Жозиасу и в дальнейшем получать деньги от Элены — путем шантажа.
— По-моему, у тебя чересчур разыгралась фантазия, — заметил Клаудиу, но Диего это не смутило.
— Конечно, у меня нет доказательств, я только предполагаю, что так могло быть. Допустим, Лукас узнал о шантаже от того же Дуды. А с головой у парня не все в порядке, это тоже известно. Он вполне мог столкнуть Жозиаса под поезд, желая защитить мать от шантажа. Возможно, убийство произошло случайно, в драке. Но Жулия — женщина умная и к тому же работавшая в трущобах — узнала там какие-то подробности и догадалась, кто убил Жозиаса. Естественно, она позвала к себе Лукаса, сделала ему выволочку. На мой взгляд, она даже была способна сдать его в полицию. И вот тут он перепугался насмерть. Инсценировал разбойное нападение и таким образом избавился от тети.
Клаудиу опять позволил себе заметить, что способ, каким была убита Жулия, плохо соотносится с действиями Лукаса.
— Я допускаю, что он мог нечаянно или даже умышленно столкнуть Жозиаса под поезд, но чтобы расстрелять в упор собственную тетку!..
— Ты забываешь, что у парня явное раздвоение личности, — возразил Диего. — Тёмная сторона его души взяла верх, и он убил. Я даже скажу больше: это Лукас подстроил ту аварию, в которой едва не погибла Ирена.
— Ну, тебя уже чересчур занесло! — решительно остановил его Клаудиу. — Лукас любит сестру!
— Да, любит, — подхватил Диего, — когда бывает в здравом уме. А когда на него накатывает безумие, он способен на все. Ведь у него бывают провалы памяти, и он сам не может вспомнить, что делал в те или иные минуты.
Клаудиу такой аргумент показался неубедительным, и он спросил, как же быть со списком Ирены, который не укладывается в данную версию. Диего задумался, но вскоре нашел ответ и на этот вопрос:
— Вспомни, что идею с китайским гороскопом подбросила астролог, которую рекомендовала Карла. А Карла — лучшая подруга Элены. Они просто сговорились, чтобы сбить Ирену с верного следа. Нет, я должен во что бы то ни стало отговорить ее от ведения расследования! Иначе Лукас в следующий раз доведет дело до конца.

0

42

Глава 42

Олаву намеревался устроить очную ставку сразу же после допроса Изабеллы, но выяснил, что Андреа уехала на недельку в Катандуву, и дал возможность ей спокойно отдохнуть. Однако неделя уже закончилась, а Андреа в Сан-Паулу не вернулась. Тогда Олаву разыскал телефон ее матери в Катандуву и узнал невероятную новость: Андреа туда не приезжала вовсе. Оставалась слабая надежда, что планы Андреа почему-то изменились и она поехала отдыхать в другое место, где и задержалась. Но и в этом случае она должна была позвонить Диего — попросить у него дополнительный отпуск, а этого не произошло. Миролду тем временем установил, что в дорожную аварию Андреа также не попадала, и следователям ничего не оставалось, как объявить официальный розыск Андреа по всей стране.
В связи с ее исчезновением Олаву пришлось вновь посетить особняк Феррету, где его встретили весьма враждебно: Филомену возмутило, что ее спрашивают о секретарше, которая переметнулась от них в конкурирующую фирму.
— Но она работала у вас много лет, и вам наверняка известен круг ее знакомств, — продолжал гнуть свое Олаву. — Я надеюсь, вам не безразлична судьба доны Андреа и вы окажете посильную помощь в ее розыске.
Филомена ответила, что никогда не интересовалась связями Андреа и потому не может быть полезна Олаву.
Такая реакция показалась следователям странной, и Миролду высказал свою версию исчезновения Андреа:
— Проработав столько лет на комбинате Феррету, Андреа наверняка знала какие-то секреты фирмы, из-за которых ее могли убрать.
— Tы подозреваешь Филомену? — спросил Олаву.
— Не только ее, но и Марселу Росси.
— А его юная красотка не могла расправиться с Андреа? — пошел еще дальше в своих предположениях Олаву. — Испугалась очной ставки и убрала свидетельницу.
— Ты уверен, что врала Изабелла, а не Андреа? — в свою очередь спросил Миролду. — Если допустить, что между ними действительно встал мужчина, то ревность могла толкнуть Андреа на оговор более удачливой соперницы.
— Черт их разберет, этих женщин! — вздохнул Олаву, и Миролду готов был поклясться, что его приятель сейчас подумал об Элене.

После ухода Олаву Изабелла не удержалась от замечания тетке: сказала, что той не следовало так резко говорить со следователем, который теперь может подумать, будто семейство Феррету причастно к исчезновению Андреа. Филомену мало волновало мнение Олаву по данному поводу. Она полагала, что он использовал Андреа лишь как предлог, позволяющий ему вновь вломиться в их дом.
— Ты еще слишком молодая, — сказала она племяннице, — и не понимаешь, что этого дотошного типа занимает только одно: смерть Франчески.
Изабелла прикусила язык, а Марселу, внимательно наблюдавший за женой, увел ее в спальню и там прямо спросил, что ей известно об исчезновении Андреа.
— Ничего! Почему ты спрашиваешь об этом меня? — изобразила недоумение Изабелла.
— Потому что я был свидетелем вашей ссоры, — строго произнес он. — Андреа хотела рассказать мне еще что-то, вероятно про тебя. Но я тогда от нее отмахнулся, а ты побежала за ней вслед. Скажи, что она имела в виду и чем закончилась ваша встреча?
Изабелла поджала губы, сделав вид, что слова Марселу ее обидели, но он продолжал настаивать на ответе.
Откуда я знаю, что еще хотела сказать Андреа! — разозлилась Изабелла. — Наверняка какую-то гадость. Я догнала ее у лифта и предупредила, чтобы она не вздумала являться к тете Филомене и докладывать ей о том звонке. Только и всего.
— Я вовсе не собираюсь обвинять тебя, — примирительно сказал Марселу. — Но если ты что-то скрываешь, то лучше скажи мне это сейчас.
— Мне нечего скрывать от тебя, дорогой, — просияла своей ослепительной улыбкой Изабелла.
Затем Марселу уехал на комбинат, а она отправилась к доктору Осни, понимая, что с ложной беременностью надо кончать как можно скорее. Ведь если Ана узнает, что Андреа пропала, то может обо всем догадаться и, несмотря на угрозы Изабеллы, рассказать правду Марселу. «Я ведь угрожала ей тем же пистолетом, которым... Словом, Ана теперь уверена, что я способна не только пугать, но и пустить в ход оружие. Иначе бы она не молчала», — мысли о возможном разоблачении не давали покоя Изабелле, они опережали друг друга, и заглушить их она могла только конкретным действием, потому и поспешила в клинику.
Там она честно рассказала всю правду, объяснила также, почему вынуждена была солгать мужу и родственникам, а затем предложила доктору сделку:
— Выдайте мне справку о том, что у меня случился самопроизвольный выкидыш, а я вас за это щедро вознагражу.
Доктор Осни, возмутившись таким предложением, наотрез отказался помочь Изабелле, та же попыталась увеличить ставку.
— Единственное, что вы можете от меня получить, — ответил Осни, — это совет: расскажите все так же откровенно родственникам, и, не сомневаюсь, они вас поймут.
— Ну уж нет! — гордо заявила Изабелла. — Я надеялась найти у вас понимание и собиралась вернуть вам медицинскую карту, которую у вас украли, но вы сами лишились своей выгоды.
Она демонстративно разорвала карту на глазах у Осни и решительно направилась к выходу.
— У меня достаточно клиентов, — ответил на ее выпад доктор Осни. — А таких клиентов, как вы, я лишаюсь с удовольствием, дона Изабелла!

Марселу вернулся домой поздно и сообщил Филомене, что настал час выставлять на продажу акции, так как котировки на бирже поднялись до максимума.
— Имей в виду, Марселу, акции не должны уйти к мелким сошкам, — напомнила ему Филомена. — Мы привлекаем новых акционеров лишь затем, чтобы наш комбинат расширялся. А это можно сделать только совместно с крупными вкладчиками.
— На бирже все подготовлено, — успокоил ее Марселу. — Наши люди поставят надежные препоны для всякой мелочи.
— Ну хорошо. Завтра выставляем акции на торги, — согласилась Филомена.
Она конечно же не могла знать, что в соседней комнате Адалберту и Кармела обсуждали ту же самую проблему — завтрашние торги.
— Наш брокер будет скупать акции от имени компании «Парадизу», но акции перейдут к тебе, так как ты фактически являешься учредителем этой фирмы. Разумеется, Фило сохранит контрольный пакет, однако ты станешь полноправным акционером, а затем вернешь все, что у тебя украли.
— Ах, Адалберту, я почему-то не верю в эту затею и очень боюсь, что твой план сорвется. Тогда Фило выгонит меня отсюда вместе с тобой.
— Не бойся, все обойдется наилучшим образом, — заверил ее Адалберту.
— Ладно, — сказала Кармела едва ли не безразличным тоном. — Если честно, то меня сейчас больше занимает Изабелла, нежели эти акции. Ты заметил, что она слишком нервничает в последнее время? Похудела, даже осунулась. Думаю, это сказывается ее беременность. Я предлагала ей пойти к врачу, но она и слышать об этом не хочет
— Уговори ее, ты ведь мать, — посоветовал Адалберту. — А меня она и вовсе не послушается.
О необходимости посетить врача Изабелле говорили также и Филомена, и Марселу. Последнего особенно пугало то, что Изабелла теперь часто кричала во сне и просыпалась в холодном поту.
В тот вечер накануне продажи акций Марселу тоже завел с ней разговор о докторе:
— От этих ночных кошмаров можно потерять ребенка. И если ты завтра же не сходишь к врачу, то я отведу тебя туда силой.
Изабелла поняла, что времени на раздумья у нее уже не осталось, и приступила к активным действиям. Войдя в комнату Кармелы, она со слезами бросилась матери на шею:
— Только ты можешь мне помочь, мамочка! Tы такая добрая! У меня большая беда, мамочка!
— Что случилось? — испуганно воскликнула Кармела.
Изабелла не стала пускаться в долгие объяснения, а сразу же начала с главного:
— Мама, я всех вас обманула! Я не беременна!
Ошеломленная таким известием, Кармела никак не могла взять в толк, зачем Изабелле понадобилось идти на столь жестокий и низкий обман. Изабелла же твердила одно: «Я боялась потерять любимого человека и боюсь потерять его сейчас. Поэтому мне и нужна твоя помощь».
— Как ты могла! Как ты могла! — причитала Кармела. — И еще хочешь сделать меня соучастницей?!
— А ты хочешь, чтобы меня снова унизили? Чтобы я снова претерпела такой же позор, как в день моей свадьбы? Ты этого хочешь, мама? — перешла в наступление Изабелла. — Я прошу тебя о самой малости: ты всего лишь подтвердишь, что у меня случился самопроизвольный выкидыш.
— Нет! Нет! — решительно заявила Кармела. — Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы соврать.
— Ну ты подумай до завтра, — сказала Изабелла, понимая, что дальше давить на мать не только бесполезно, но и опасно. — Я все же очень рассчитываю на твою помощь.
Ночь она провела так же беспокойно, как и накануне, но Марселу не имел возможности отвести ее к врачу — ему надо было отправляться на биржу и следить за торгами. Адалберту по правилам игры не должен был присутствовать на бирже, но планировал поддерживать постоянную связь с брокерами по сотовому телефону и для этого тоже ушел из дому — чтобы Филомена его случайно не подслушала.
Изабелла внимательно следила за перемещением домочадцев, моля Бога, чтобы и Филомена отправилась куда-нибудь по делам, а уж Элизеу совсем просто будет обвести вокруг пальца.
Между тем Филомена отметила, что племянница сегодня выглядит особенно бледной, и потребовала от Кармелы, чтобы та отвела дочь к врачу.
— Да, я отведу ее, — невольно вырвалось у Кармелы. — Вчера мы с Изабеллой долго об этом говорили. Она согласилась пройти обследование.
— Ну, слава богу, — облегченно вздохнула Филомена. — Я бы поехала с вами, но у меня деловой обед.
Во время беседы с сестрой в Кармеле боролись два противоречивых чувства: негодование по поводу чудовищного поступка дочери и боязнь ее разоблачения. Сама много лет испытывавшая унижения со стороны Филомены, она легко могла представить, каково придется Изабелле, когда обнаружится обман. И потому вымолвила похолодевшими губами:
— Нет, я управлюсь сама. Я ведь мать. Так что не волнуйся.
Изабелла, молча слушавшая этот диалог, поняла, что мать сдалась и приняла ее сторону.
А дальше все пошло по заранее обдуманному плану: после ухода дяди и тети Изабелла позвала к себе мать, и та вынуждена была играть свою неблаговидную роль, отведенную ей дочерью.
— Дива, Изабелле плохо, — сказала Кармела, не глядя в глаза служанке. — Я отвезу ее в больницу. Оттуда вам позвоню.
— У меня кровотечение, —добавила Изабелла слабым голосом, не сомневаясь, однако, что ее услышит не только Дива, но и стоящий неподалеку Алфреду.
В клинике она пожаловалась на острые боли во всем теле, задав нелегкую задачу доктору. По словам пациентки выходило, что у нее воспалены буквально все органы, однако температура была нормальной, сердце билось хоть и учащенно, но в пределах нормы, ультразвуковое исследование тоже не выявило никаких нарушений.
— Вероятно, это реакция на какой-то стресс, — не слишком уверенно резюмировал доктор. — Вам доводилось нервничать в последнее время?
— Да, — поспешила ответить Кармела, — у нее для этого было много причин.
— Что ж, я выпишу вам транквилизаторы и обезболивающее, — сказал Изабелле доктор, чем заслужил ее искреннюю благодарность.

Говоря о деловом обеде, Филомена имела в виду тайную встречу с Эленой в загородном ресторане. Элена уступила требованию Филомены неохотно и, собираясь на эту встречу, очень нервничала, что не укрылось от внимания Ирены.
— У тебя какие-то неприятности? — спросила она.
— Нет, с чего ты взяла? — ответила Элена.
— Мне показалось, что ты чем-то обеспокоена.
— Просто я не рассчитала время и теперь боюсь опоздать. Карла уже заждалась меня. Мы идем с ней в картинную галерею, а потом вместе пообедаем.
Выйдя из дома, она села в машину и направилась за город. Миролду, наконец решившийся вывести эту особу на чистую воду и тем помочь другу, последовал за ней. Каково же было его изумление, когда он увидел вместе с Эленой... Филомену Феррету! «Вот она, удача! — промелькнуло в его голове. — Давно надо было установить за ними слежку!»
Стараясь не привлекать к себе внимания обеих дам, он занял место за соседним столиком и услышал то, от чего у Олаву волосы встали бы дыбом:
— Этот настырный следователь продолжает доставлять нам беспокойство, — с недовольным видом говорила Филомена. — Вы обещали его нейтрализовать, но он опять приходил к нам в дом под каким-то дурацким предлогом. Мы должны придумать, как противостоять ему.
— Я больше не могу морочить ему голову, — ответила Элена.
— То есть? — потребовала объяснений Филомена.
— То есть отказываюсь кокетничать с Олаву де Мелу и выхожу замуж. За любимого человека. Я согласилась подкупить судью, потому что вы мне обещали...
— Вы не посмеете! — прервала ее Филомена, к большому неудовольствию Миролду. — Мы с вами в одной лодке, Элена Рибейру. И я не позволю, чтобы вы бросили меня, даже если мы обе пойдем ко дну!
— Вы мне угрожаете?
— Угрожаю! У вас нет выбора. Вы обязаны соблазнить следователя! Да так соблазнить, чтобы он по уши увяз в этой истории вместе с нами.
— Мне будет нелегко, но я постараюсь, — послушно промолвила Элена.
«Надо же, Ирена столько всего раскопала, а собственную мать проглядела!» — подумал Миролду. Из дальнейшей беседы сообщниц ему не удалось выведать чего-либо важного, и он поспешил к Олаву, не забыв перед тем несколько раз сфотографировать его зазнобу в обществе Филомены Феррету.

0

43

Глава 43

Жука горько переживал отказ Элены выйти за него замуж и очень обрадовался возвращению из рейса Жозе: теперь будет кому излить душу! Большой знаток женской психологии, отец наверняка сможет объяс¬нить, почему Элена ответила отрицательно, хотя и уверяла, что любит Жуку.
Жозе, всегда готовый порассуждать на приятную для него тему любви, высказал такое предположение:
— У Элены чувствительное сердце. Она силится забыть какую-то старую боль, связанную, вероятнее всего, с прежним браком. Не подгоняй ее, сынок, дай ей время безоговорочно поверить в тебя, привязаться к тебе настолько, чтобы это короткое, но такое важное, решающее слово «да» могло само слететь с ее уст — легко и естественно!
— И откуда тебе все это известно, отец? — не скрывая восхищения, спросил Жука, но затем добавил уже с печалью в голосе: — Ты так красиво говоришь, что я заслушался и даже на секунду поверил в возможность своего счастья. А потом вспомнил лицо Элены, ее губы, произносящие тоже короткое и решающее «нет»... Неужели она не любит меня, отец?
— На этот вопрос может ответить только время, — сказал Жозе, тоже заметно погрустнев. — Эх, если бы я был так же молод, как ты!..

Заехав к подруге и не застав ее дома, Карла очень удивилась, когда Алсина сообщила ей, куда именно отправилась Элена.
— А ты ничего не напутала? — еще раз уточнила Карла. — Она сказала, что будет обедать со мной?
— Да, — ответила Алсина с обидой в голосе.
— Я сам слышал, как мама это говорила, — поддержал служанку Лукас.
— Неужели на меня нашло затмение и я забыла, о чем мы договаривались с Эленой? — растерянно молвила Карла. — А она не говорила, где мы с ней должны были встретиться? Может, я еще успею туда?
— Вряд ли, — сказал Лукас. — Мама ушла давно. Так что лучше подождать ее здесь.
Элена не заставила себя долго ждать и, увидев недоуменные взгляды Карлы, Лукаса и Алсины, сразу же поняла, что тут произошло до ее прихода, поэтому и взяла инициативу в свои руки:
— Карла, где ты была? Я прождала тебя в ресторане полдня!
Карла, естественно, стала утверждать, что не помнит об их уговоре, а Лукас, заподозривший мать в неискренности, прямо спросил, что она намеревается от него скрыть.
Неизвестно, чем бы кончилась эта сцена, если бы в тот момент не пришел Олаву и не отвлек внимание Лукаса на себя. Парень встретил следователя враждебно, но Олаву это не смутило: он сказал, что просто зашел к Элене на правах доброго знакомого. Лукас, скрипнув зубами от негодования, демонстративно вышел из гостиной, и Олаву повел непринужденную беседу с дамами.
— Я звонил, — сказал он Элене, — хотел пригласить тебя в ресторан, но служанка ответила, что ты обедаешь с Карлой.
— Да, я обедала с Карлой, — подтвердила Элена, бросив умоляющий взгляд на подругу.
Та с готовностью поддержала ее, решив про себя, что Элена сегодня встречалась с Жукой, но не хочет, чтобы об этом знали Олаву и Лукас.
— Мы были в ресторане «Маркес», — добавила Карла для пущей убедительности и тотчас же угодила в ловушку, дав повод Олаву выразить удивление:
— В «Маркесе»? А Сидней говорил мне, что будет обедать с тобой в «Национале». Так с кем ты сегодня обедала, Карла, и где? — увидев, как обе женщины пришли в замешательство, Олаву не стал их мучить, а погрозил им пальцем: — Что-то вы скрываете от меня, подружки! Интересно было бы узнать, кто из вас кого покрывает! Может, ты, Элена, будешь откровенной и скажешь, с кем сегодня обедала?
У Элены сердце ушло в пятки, но ее неожиданно спасла вернувшаяся домой Ирена.
— Вы здесь? Раскопали что-нибудь еще? — обратилась она к Олаву.
— Если ты имеешь в виду расследование убийства, — ответил он, — то я не буду тебе ничего рассказывать, так как ты обещала мне больше не ввязываться в это дело.
— Но вы явно обсуждали что-то важное! Я вижу это по вашим лицам! — с обидой произнесла Ирена.
— У нас могут быть и другие важные темы для разговора, — хитро усмехнулся Олаву. — Мне, например, показалось странным, что твоя мама утверждает, будто обедала сегодня с Карлой...
— Ирена, прошу тебя, оставь нас одних, — едва сдерживая себя, вмешалась Элена.
— Ладно, — послушно ответила дочь, надеясь позже выяснить у матери, зачем приходил Олаву.
Когда он наконец ушел, Элена сама сочла необходимым объяснить свое странное поведение дочери и подруге:
— Я встречалась с Жукой, но не хотела, чтобы об этом узнал Лукас. А Олаву солгала уже по инерции.
— Я так и поняла! — облегченно вздохнула Карла. — Ну, слава богу! А то я поначалу подумала, что у меня уже начался склероз.

Торги на бирже прошли строго по сценарию Адалберту, но не догадывавшийся об этом Марселу был уверен, что победу одержал именно он, продав акции солидной фирме «Парадизу». Сам Марселу, правда, ничего конкретного не знал об этой фирме, однако его доверенное лицо на бирже — брокер Фаусту — утверждал, что это довольно известная фирма и что ее представитель Арланду Салес Коуту обещает полное невмешательство в деятельность комбината, как того и желал Марселу.
— И все же я прошу тебя раздобыть подробные сведения об этой фирме, — сказал Марселу. — Мне не хотелось бы отдавать пятнадцать процентов акций в руки компаньонов-призраков. Выясни все об их деятельности и доложи мне завтра, иначе я буду вынужден аннулировать сделку.
— Не волнуйтесь, сеньор Марселу, все будет нормально, — заверил его Фаусту.
Марселу и сам чувствовал, что все обойдется наилучшим образом, и в бодром расположении духа отправился домой, где его, однако, ожидал тяжелый удар - известие о внезапном кровотечении у Изабеллы.
— Куда ее отвезли? — спросил Марселу, готовый тотчас же отправиться в больницу.
— Если бы мы это знали, то были бы уже там, — ответила за всех Филомена.
Элизеу и Адалберту лишь мрачно кивнули головами, соглашаясь с ней.
— Но надо же что-то делать! — засуетился Марселу. — Не можем же мы сидеть сложа руки!
— Эта бестолковая Кармела обещала позвонить из больницы, но не позвонила, — раздраженно сказала Филомена, — и нам остается только ждать.
Так, в томительном ожидании, провели они еще около часа, прежде чем появилась Изабелла в сопровождении матери. Марселу сразу же бросился им навстречу, и, припав к его плечу, Изабелла зарыдала в голос, а затем произнесла то, что было давно ею заготовлено:
— Марселу, любимый, это ужасно! Я потеряла нашего ребенка!
Он лишь крепче прижал ее к себе, а ошеломленная несчастьем Филомена с трудом вымолвила:
— Как?.. Как это произошло?
— Самопроизвольный выкидыш, — ответила Изабелла сквозь слезы.
Элизеу первым попытался утешить ее, сказав, что она еще молодая и сможет родить другого ребенка. Затем тоже самое повторила Филомена, правда с меньшей долей уверенности. Адалберту, видя, что Кармела едва держится на ногах, подошел к ней поближе и предложил опереться на его локоть. Кармела не оттолкнула его, как можно было ожидать, и пожаловалась на сильную головную боль.
— Тебе надо прилечь, — участливо молвил Адалберту. — Пойдем, я провожу тебя.
Марселу тоже увел Изабеллу из гостиной и долго успокаивал ее, говоря нежные слова и пытаясь вселить в нее надежду на лучшее будущее.
Адалберту посоветовал Кармеле принять обезболивающее и пойти с ним в ресторан.
— Как-никак мы сегодня одержали победу, — пояснил он свое вроде бы неуместное приглашение на ужин. — Акции теперь твои!
— Tы уже забыл, что у нас случилось? — вскинулась на него Кармела.—У меня нет сил даже слышать об этих акциях. Если бы ты знал, что мне довелось пережить!..
— Изабелле ты уже ничем не поможешь, — сказал Адалберту, не предполагая, какую реакцию вызовут его слова у Кармелы.
Отчаянье прорвалось в ней горькими слезами, а затем она заговорила быстро, взахлеб, словно хотела как можно быстрее освободиться от негодования, переполнявшего все ее существо:
— Да, ты прав, ей уже ничем не поможешь. Наша дочь — лгунья, мерзавка, дрянь! Она всех обманула! Устроила отвратительный фарс! Никакой беременности у нее не было! Ты оказался прав, Адалберту. Твои подозрения полностью подтвердились: Изабелла цинично лгала. Да еще и меня втянула в это грязное дело. Но я не стану покрывать ее дальше! Сейчас же все расскажу Марселу и Фило!
Она уже сделала шаг к двери, но Адалберту решительно остановил ее:
— Не надо, Кармела! Ты — единственный чистый человек в этом доме, ты не принадлежишь к шайке Феррету. А Изабелла пошла не в тебя — в теток. Поверь мне: она выйдет сухой из воды, а тебя обольют грязью. Филомене так хочется иметь наследника, что она предпочтет поверить Изабелле. И Марселу поверит ей, потому что ослеплен любовью.
— Но как же мне жить с этой ложью?!
— Не кори себя. Ты поступила так как подсказало тебе материнское сердце. Поплачь...
Он прижал Кармелу к своей груди и поцеловал ее в затылок нежно, как целуют ребенка.

Горе, свалившееся на семью Феррету с потерей наследника, отодвинуло на второй план проблему продажи акций. Но немного оправившись от удара, Филомена все же позвала к себе Марселу и потребовала от него доклада о результате торгов. Сочтя сделку в целом успешной, она тем не менее уперлась в то же слабое звено, которое накануне насторожило и Марселу, — в фактическую анонимность их будущего компаньона. Марселу сказал, что более подробная информация о фирме «Парадизу» будет у него в ближайшие дни, но это уже не имеет большого значения. Самое главное — владельцы «Парадизу» живут за рубежом и не собираются вмешиваться в дела комбината.
— Я не отдам акции, пока не получу достоверных сведений о владельцах этой компании.
— Но это же ребячество, Филомена! — рассердился Марселу. — Нельзя заключать биржевую сделку и тут же отказываться от нее только потому, что ты не знакома с будущим компаньоном. Тогда не надо было прибегать к услугам биржи, а самостоятельно искать покупателя.
— Тебе хорошо известно, что в этом случае мы никогда не сумели бы продать акции по такой высокой цене.
— Разумеется, — подхватил Марселу. — Поэтому я и говорю, что ты ведешь себя, мягко говоря, несерьезно.
Их спор затянулся, и обеспокоенный этим Адалберту решил, что пора ему спасать ситуацию. Он догадывался, отчего Марселу так долго не выходит из кабинета Филомены: та недовольна сделкой, и настораживает ее не что иное, как фирма «Парадизу».
Придумав пустяковый предлог, он вошел в кабинет, но Филомена попросила его зайти позже, добавив:
— Извини, Адалберту, мы обсуждаем сегодняшнюю сделку на бирже.
Этой фразы ему оказалось достаточно, чтобы встрять в разговор:
— Мой двоюродный брат содержит брокерскую контору. Может, я могу чем-то помочь?
— Можешь! — ухватилась за соломинку Филомена. — Кому принадлежит компания «Парадизу»?
— Я узнаю, но на это потребуется некоторое время, — произнес он с невинным видом, отлично зная, какая реплика последует со стороны Филомены.
И не ошибся: она сказала, что времени-то у них как раз и нет.
Тогда Адалберту посоветовал отбросить сомнения, взять деньги «Парадизу» и укрепить свой бизнес. А потом, если возникнет такая необходимость, — избавиться от нежелательных компаньонов одним из тех способов, к которым Филомена прибегала уже не раз.
Его идею поддержал Марселу, и Филомена в конце концов сдалась.
Таким образом, удача еще раз улыбнулась Адалберту, и с этим радостным сообщением он поспешил к Кармеле.

0

44

Глава 44

Ирена не подозревала, какое волнение испытывал Зе Балашу, давая ей первый урок верховой езды, — все ее внимание было приковано к лошади и к голосу учителя. В отличие от Диего, тренировавшего Ирену накануне, Жозе лишь изредка бросал короткие реплики, но они были точными, внятными, и начинающая наездница сразу понимала, какую позу ей следует принять, как натянуть поводья, в какой момент предельно расслабиться, а в какой, наоборот, — напрячься.
— Я в тебе не ошиблась: ты — великолепный учитель, — сказала она в конце тренировки.
От этих слов сердце Зе Балашу ликующе забилось, и он потерял контроль над собой: помогая Ирене слезть с лошади, подхватил свою возлюбленную на руки и, проникновенно глядя ей в глаза, воскликнул:
— Ты самое прекрасное создание, какое я когда-либо держал на руках!
Глаза Ирены округлились, на лице отразилось смятение, заставившее Зе Балашу тотчас же опомниться. Осторожно опустив девушку на землю, он попытался обратить свое невольное признание в шутку - дескать, прости старого болтуна, напугал тебя и, возможно, обидел. Ирена заверила его, что нисколько не обиделась, но та поспешность, с какой она стала прощаться, заставила Зе Балашу горько пожалеть о своей несдержанности. «Больше она не захочет меня видеть», — подумал он обреченно, а придя домой, вновь не сдержал себя и рассказал о случившемся Жуке. Тот немало удивился такой откровенности — прежде отец никогда не посвящал его в свои амурные истории.
— Это моя последняя любовь, — пояснил Жозе. — Ты не представляешь, сынок, что значит влюбиться на склоне лет без всякой надежды на взаимность!
Жука ответил, что возраст тут не играет существенной роли. Во всяком случае, Элена отвергла его не по этой причине.
— Она не отвергла тебя! — с горячностью возразил Жозе. — Ты еще можешь побороться за свою любовь, а мое время, увы, безвозвратно ушло.
Так, погоревав об Ирене и Элене Рибейру, отец и сын немного успокоились. А вот Ирена продолжала пребывать в том странном смятении, которое ей довелось испытать на ипподроме, и тоже искала, кому бы излить душу. Одна она не могла разобраться в себе: почему не рассердилась на Зе Балашу, не возмутилась его поведением — ведь он ей в деды годится, - почему, наконец, не может забыть его взволнованный голос, его проникающий в самое сердце взгляд...
В исповедники она выбрала Сандру — давнего верного друга, который тоже когда-то доверил ей самую сокровенную тайну — связь с Джеферсоном.
Сандру пришел к заключению, что это похоже на влюбленность, но ничего конкретного посоветовать Ирене не смог. Зато добавил ей волнений уже совсем иного свойства:
— Я тоже хотел с тобой поговорить. О Лукасе, — произнес он, осторожно подбирая слова. Ты знаешь, что он сказал Яре? Даже язык не поворачивается это вымолвить... В общем, Лукас уверен, что твоего отца отравили по указке доны Элены.
— И он сказал это Яре?! — в ужасе воскликнула Ирена.
— Да. А она сказала Карине, а та — мне.
— Боже мой! Так слух может распространиться по всему вашему кварталу, по всему городу. А это ведь неправда, это — болезненная фантазия Лукаса. Его надо немедленно лечить! Как же мне уговорить его пойти к врачу?

Был довольно поздний час, когда Миролду заехал к Олаву домой, чтобы сообщить ему о завещании, составленном Франческой Феррету незадолго до смерти.
— Как мы с тобой и предполагали, — сказал он, — все фамильное состояние перешло к Филомене Феррету. Так что у нее был веский мотив для убийства. Она вступила в сговор с мужем сестры и с твоей красоткой...
— А китайский гороскоп, — продолжил Олаву, — был придуман специально, чтобы сбить Ирену с толку. Теперь все встало на свои места!
Они стали обсуждать дальнейший план действий, однако их разговор вынужденно прервался из-за прихода... Элены Рибейру. На ее внезапный визит Миролду отреагировал хитроватой усмешкой, означавшей: «На ловца и зверь бежит!» Олаву же попросту смутился. Не менее смущенной выглядела и Элена — она не ожидала увидеть здесь второго следователя.
— Прости, я пришла без звонка, — пролепетала она, обращаясь к Олаву. — Надеюсь, ты не будешь сердиться на своего друга Сиднея, который дал мне твой адрес?
Миролду вынужден был проявить воспитанность и удалиться восвояси, не забыв, правда, бросить на Олаву многозначительный взгляд — дескать, не поддавайся ее чарам!
После ухода Миролду Элена почувствовала себя гораздо свободнее и сказала, что хотела бы снять ту неловкость, которая возникла в прошлый раз, когда они с Олаву говорили в присутствии Карлы.
— Я поняла, что, пока мы хорошо не узнаем друг друга, нам надо встречаться без третьих лиц. Ведь когда мы с тобой общаемся наедине, то всегда находим понимание.
Олаву предложил ей выпить чаю, она охотно согласилась. Далее их беседа потекла в спокойном русле — говорили о разных пустяках, шутили, Элена кокетничала, но не слишком откровенно, а так, чтобы можно было постепенно увлечь следователя в умело расставленные сети. Олаву понимал, что именно эту задачу поставила перед собой Элена, однако его чувства пришли в явное противоречие с рассудком, и он не удержался от поцелуя. Элена проявила несколько поспешную податливость, и эта ее оплошность вернула следователя к реальности, напомнив ему о профессиональном долге. Дальше поцелуев их отношения в тот вечер не зашли.

От внимательного взора Диего не укрылось, что Ирена в последние дни стала не похожа сама на себя — замкнулась, отдалилась от него.
— Тебя что-то мучает, и ты не решаешься поговорить об этом со мной? — спросил он. — Доверься мне. Вдвоем мы сумеем решить любую проблему.
Ирена оказалась не готовой к ответу на его вопрос. Искренняя и открытая по натуре, она, действительно, мучилась от того, что у нее появилась тайна, которую надо было скрывать от Диего. А в том, что поступать следовало именно так, она была уверена: ведь Диего —
это ее любовь, а Зе Балашу — какое-то наваждение, искушение. Поколебавшись какое-то мгновение, она ответила, что ее беспокоит Лукас:
— Представляешь, он сказал Яре, что отца убила мама! Яра сообщила об этом Карине, а та не удержалась, чтобы не рассказать Сандру...
Говоря это, Ирена рассчитывала, что Диего, так же как и она, сочтет такое обвинение нелепым и кощунственным. Однако услышать ей пришлось совсем иное: Диего заявил, что, как это ни прискорбно, подозрения Лукаса относительно доны Элены не кажутся ему беспочвенными. Он хотел объяснить, почему так думает, но Ирена не стала его слушать и, обидевшись, уехала.
Какое-то время она гнала машину, не думая, куда едет, затем убавила скорость и обнаружила, что она... в Мооке, у дома Жозе. Что ее сюда привело? Зачем! Неужели Зе Балашу стал ей дороже Диего?
Испугавшись этой мысли, Ирена уже хотела повернуть обратно, однако дорогу ей преградил... Зе Балашу. Пришлось припарковать машину и поговорить с ним.
— Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Но ты приехала, и я не отпущу тебя, пока все не объясню.
— Ничего не надо объяснять! — прервала его Ирена. — Я не хочу, я боюсь услышать то, что скажешь.
— Напрасно ты боишься, — с болью произнес Жозе. — Я не сделаю тебе ничего дурного. Мне только и нужно, чтобы ты позволила любить тебя...
— А просто друзьями мы не сможем быть?
— Не знаю, — честно признался он. — Я не жду от тебя ответного чувства и даже не смею на это надеяться. А прошу лишь об одном: прими мое отношение к тебе спокойно и не бойся меня.
— Но это же какая-то дикость, Зе! — воскликнула Ирена и, резко тронув с места, уехала.

Оставшись один, Жозе долго смотрел ей вслед, и на глазах его были слезы.
— Тебе плохо? Ты плачешь? — обеспокоенно спросил подошедший к нему Аре. — Может, я смогу тебе помочь?
Жозе ласково привлек к себе мальчишку и сказал, что тот уже помог ему своим участием.
— У тебя есть время? Может, прогуляемся? - добавил он с робкой надеждой, но Арезинью ответил, что зайдет к нему вечером, а сейчас должен идти на работу в пиццерию.
Вечером он пришел к Жозе с подарком, напомнив тому, что сегодня — День родителей.
— Я видел, как Яра сделала подарок Жуке, — пояснил он, волнуясь, — и подумал, что у меня отца не было, но если бы он был... В общем, я хотел бы, чтобы у меня был такой отец, как ты, Зе!
Эти слова Арезинью больно полоснули по сердцу Китерии, находившейся неподалеку. «Может и мой сынишка вот так же где-то мается», — подумала она, и слезы сами полились из ее глаз.
Она поспешила уйти домой и уж там зарыдала в голос, чем очень напугала пришедшего к ней на свидание Улисса. Он попытался выяснить, что с ней приключилось, и, больше не имея сил сдерживаться, Китерия рассказала ему, как любила когда-то Зе Балашу, родила от него ребенка, а затем отдала малыша чужим людям.
Потрясенный, Улисс выслушал ее молча, лишь спросил, почему она не признается во всем Жозе.
- У меня не хватает смелости, — ответила Китерия. - Мальчика все равно нельзя вернуть: его усыновили. А Зе меня просто возненавидит
- Ты все еще любишь его?
- Нет! Я люблю тебя.
- Расскажи подробнее о тех людях, что усыновили твоего мальчика.
- Да мне о них почти ничего не известно. Знаю только, что они увезли моего сыночка из Бауру в Парану. А потом будто бы переехали в Марингу.
- Ладно, — сказал Улисс, — у меня есть знакомые в Маринге. Я попробую через них что-нибудь узнать.
- Спасибо тебе. Ты такой добрый! Может, я еще найду своего сына? — с робкой надеждой спросила Китерия и впервые за весь вечер улыбнулась. — Пусть я не сумею его вернуть, но хотя бы буду знать, где он. Смогу его изредка видеть...
Она невольно предалась мечтам о сыне, а в это время Жозе расспрашивал Арезинью, как тот появился в Мооке и почему живет один, без родителей.
— Я приехал сюда из Параны на таком же большом грузовике, как у тебя, — ответил мальчик. — Мне очень нравятся такие грузовики! Потом жил в трущобах. Там меня нашел Маркус и привел в пиццерию.
— А что ты делал в Паране? — спросил Зе Балашу.
— Просил милостыню. Я не хотел этого делать, но меня заставляли. Били... Потому я и сбежал от тех нехороших людей.
— А где же твои родители?
— Не знаю.
Зе Балашу на минуту задумался, а затем попросил мальчика рассказать все, что он помнит из своего раннего детства. Арезинью вспомнил только то, что его настоящее имя — Ариклен.
— Послушай, а ты случайно не из Бауру родом? - оживился Жозе. — Только у них бывают такие чудные имена.
— Не знаю, — вновь повторил мальчик.
У Жозе опять подступил комок к горлу, но на сей раз он сумел сдержать слезы и предложил Аре как следует налечь на десерт, который как раз принесла тетушка Нина.
А тем временем Китерия упрашивала Улисса никому не рассказывать о ее тайне, и прежде всего Зе Балашу. Улисс обещал ей хранить молчание, но, смутившись, спросил, уверена ли она, что ее сын родился именно от Жозе.
— Да, я понимаю, на что ты намекаешь, — нисколько не обиделась Китерия. — У меня такая профессия... Но когда-то я посмотрела фильм «Брак по-итальянски» с Софи Лорен и сделала все точно так же, как героиня того фильма. Зе провел со мной ночь и оставил банкноту. Вот она! — Китерия достала из шкатулки денежную купюру, каких теперь уже не было в обращении. — Видишь, здесь стоит дата. Именно в ту ночь я зачала своего сыночка. А потом стала принимать противозачаточные таблетки... Но Жозе ничего не должен знать! Я надеюсь на тебя.
— Разумеется. Я же пообещал. — ответил Улисс.
Из дома Китерии он вышел в глубоком раздумье и не сразу заметил Витинью, подступавшего к нему с грозным видом. Накануне Витинью предложил Китерии оставить ее сомнительную профессию и выйти за него замуж. Китерия ответила отказом, но добавила, что любит не его, а Улисса. Вот Витинью и решил выяснить отношения с соперником. По-петушиному наскакивая на коренастого, плотного Улисса, он потребовал, чтобы тот оставил Китерию в покое. Улисс ответил на это снисходительной усмешкой, чем еще более раззадорил Витинью.
— Ты подлец! Я убью тебя! — закричал тот визгливо. Улисс, желая избежать скандала, заговорил с ним серьезно:
— Давай обсудим ситуацию спокойно. Я знаю, ты любишь Китерию. Но я тоже люблю ее и не виноват, что из нас двоих она выбрала меня.
— Врешь, негодяй! — не принял предложенного тона Витинью. — Если бы ты любил Китерию по-настоящему, как я, то заставил бы ее уйти с этой ужасной роботы и взял бы на свое содержание.
— Ты угадал мои мысли, — вновь улыбнулся Улисс. — Именно это я и собираюсь сделать. Хочу жениться на Китерии.
Казилось бы, соперника должен был удовлетворить такой ответ, но при мысли, что в этом случае он навсегда потеряет Китерию, Витинью совсем потерял самообладание и кинулся на Улисса с кулаками. Тот легко отразил его наскок и, отшвырнув несчастного Витинью к забору, уверенной походкой направился в пиццерию.
Посрамленный, поверженный Витинью кое-как добрел до дома и, выпросив у Жуки отпуск, уехал из Сан-Паулу.

0

45

Глава 45

К большому неудовольствию Миролду, Олаву решил пока не вызывать на допрос Филомену и Элену, и продолжал общаться с последней в неофициальной обстановке, в том числе и в доме Рибейру. Однажды во время такого свидания туда нагрянул Жука, причем в самый неподходящий момент — когда Элена и Олаву целовались в гостиной. Поцелуй был, в общем, безобидным — одно касание губ, и Элена сразу же отреагировала на появление Жуки, оцепенело застывшего у двери, — стала извиняться, пыталась что-то объяснить ему. Но Жука ведь шел сюда совсем за другим — надеялся, что у Элены было достаточно времени на раздумье и теперь она готова выйти за него замуж. Потому он и не стал выслушивать оправдания, а опрометью бросился прочь из ее дома.
Добравшись до машины, он дал волю своим чувствам, не стал сдерживать слезы, а затем поехал в пиццерию «Ла Мамма» и напился до такого состояния, что не смог самостоятельно передвигаться. Сандру и Улисс кое-как втащили его в одну из комнат, уложили в постель, и Ана всю ночь провела без сна, потому что Жуке то и дело становилось плохо.
Утром он смущенно поблагодарил ее за помощь и поковылял домой — работать в тот день на рынке ему было не по силам. Голова у него раскалывалась от боли, и сейчас Жуке больше всего на свете хотелось как следует отлежаться. Но войдя в дом, он увидел... Элену. Жозе и Нина уже знали, где провел ночь Жука однако не хотели говорить этого гостье и вели с ней пустячную, ничего не значащую беседу.
При виде Жуки Элена тотчас же бросилась к нему, стала умолять о прощении, говорить, что это было недоразумение. Жука же проследовал в свою комнату молча, даже не взглянув на нее. Совсем отчаявшись, она заплакала, и Жозе вызвался проводить ее до дома. Элена от его помощи не отказалась, а у Нины сразу же испортилось настроение — она не сомневалось, что Жозе просто пользуется случаем, чтобы повидать Ирену, и женское чутье не подвело ее. Всю дорогу до Морумби Зе Балашу думал только о том, как увидится с Иреной и что скажет ей при встрече.
Войдя в дом, Элена сразу же приказала Алсине приготовить кофе для гостя, а Ирену попросили развлечь его. Сама же, извинившись и пожаловавшись на головную боль, поспешила в спальню, где собиралась выплакаться без свидетелей. На вопрос Ирены: «Что случилось?» — молча кивнула в сторону Зе Балашу — дескать, он все объяснит.
Это был подарок судьбы! Остаться с Иреной наедине, пусть и ненадолго — да об этом можно было только мечтатьі Окрыленный такой удачей, Жозе заговорил в своей излюбленной витиевато-возвышенной манере:
— Элена и Жука мучаются от любви друг к другу, потому что не понимают самой сути этого благословенного чувства. Любовь — это дар небесный, это редкий цветок, который надо бережно выращивать, чтобы он раскрыл лепестки и явил взору свою первозданную, чистейшую и нежнейшую красоту...
Увлекшись столь высокопарной речью, Жозе вновь, как когда-то на ипподроме, ослабил над собой контроль, и руки его сами потянулись к возлюбленной. Крепко обняв Ирену, он поцеловал ее в губы со всей страстью, на какую только был способен.
Она замерла, на мгновение подчинившись его страсти, а затем в испуге отпрянула.
- Не смей больше никогда так делать, — вымолвила она глухо, но твердо. — Я люблю Диего!
- Прости. Прости меня, — тотчас же повинился Жозе. — Я потерял голову. Прости. Я ухожу. Прощай...
Он торопливо покинул гостиную, а вскоре туда вошел Лукас, и Ирена не сумела скрыть от него своего смятения.
- На тебе лица нет! Что случилось? — подступил к ней с расспросами Лукас.
- Ничего не случилось, — вынуждена была изворачиваться Ирена. —Тебе хорошо известно, отчего я маюсь: оттого, что ты не хочешь лечиться и распространяешь чудовищные слухи о нашей маме.
Лукас посмотрел на сестру с сочувствием и, пожалев ее, впервые попытался объяснить, почему он отказывается идти к врачу:
- Понимаешь, я боюсь! Боюсь восстановить в памяти то, что из нее стерлось. Почему-то я уверен, что где-то был и что-то делал, а потом все это забыл. Наверное, такой провал в памяти случился неспроста: мне кажется, я то ли видел что-то ужасное, то ли сам это делал.

В тот день, когда Филомена подтвердила свое согласие на продажу акций компании «Парадизу», Алфреду, как доверенное лицо Романы, позвонил ей и доложил о случившемся. Реакция Романы была молниеносной: она попросила передать Филомене, что она звонила и уже завтра будет в Бразилии.
Экстренный приезд сестры не на шутку встревожил Филомену: ей показалось подозрительным то, что Романа вздумала появиться здесь именно теперь, после крупной биржевой сделки.
— Только что я продала пятнадцать процентов своих акций, а раньше перевела еще пять на имя Марселу — как приданое Изабеллы, — объясняла она мужу суть своей тревоги. — Если теперь Романа станет показывать свой норов, то у меня не будет полного контроля над предприятием. А кроме того, ей очень не понравится, что часть ее денег я использовала... ну, скажем так, по своему усмотрению. Если уж Романа решила нагрянуть сюда внезапно, значит, она непременно потребует от нас полного финансового отчета. И ты подготовишь его! На это у тебя есть ночь и завтрашний день. Романа не должна узнать, куда уходили ее деньги!
— Но я только экономист, а не волшебник, — напомнил ей Элизеу. — Ты ставишь передо мной непосильную задачу.
—А я не могу доверить это деликатное дело никому кроме тебя, — развела руками Филомена. — Так что принимайся за работу!
В отличие от старшей сестры, Кармела обрадовалась предстоящему приезду Романы.
— Я соскучилась по ней, — сказала она Адалберту. — К тому же Романа всегда умела поставить Филомену на место.
— Надо постараться привлечь ее на нашу сторону, — сразу же сориентировался он в ситуации. Не дай бог, если эти две гадюки объединятся против нас с тобой.
Кармела ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула: ей были противны всяческие интриги, на которых испокон веков держался клан Феррету. А с тех пор как фамильную эстафету подхватила ее собственная дочь, Кармеле и вовсе стало нечем дышать в этом ненавистном доме.
Изабелла же, наблюдая за матерью, поняла, что та в любой момент может сорваться и рассказать о ложной беременности Филомене или Адалберту. Все попытки вымолить у матери прощение были напрасными, отец тоже смотрел на Изабеллу с нескрываемым осуждением, и ей стало ясно, что он знает о ее тайне.
Злясь на мать за то, что та не сумела сдержать обещание, Изабелла решила отомстить ей, а заодно и отцу, оказавшемуся таким чистоплюем. Вернувшегося с работы Марселу она встретила со слезами на глазах и взмолилась:
- Помоги мне! Только ты сможешь это сделать! Мои родители ненавидят меня, презирают! Я больше не могу жить с ними под одной крышей! Уговори тетю Филомену, чтобы она выставила их из дома.
— Как?.. Как ты можешь?.. — растерялся от такой просьбы Марселу. — Кармела любит тебя!
— Она любила меня раньше, — согласилась Изабелла. - А теперь ненавидит! Они оба были против нашего брака. И сейчас, когда я потеряла ребенка, считают это Божьей карой. Говорят, Господь наказал нас за то, что мы обманывали тетю Франческу.
- Ужас какой-то! — возмутился Марселу. — Возможно, это было сказано сгоряча!
- Нет! Они всерьез так думают. Я не могу их видеть. Пусть убираются отсюда и живут хоть на улице! Мне все равно!

Ночь, проведенная у постели Жуки, еще больше расположила сердце Аны к этому человеку, ибо любовь, которую она в себе, наконец, осознала, теперь усиливалась жалостью. «Как же он страдает, бедняжка! — с болью думала Ана. — Видать, и вправду очень любит Элену, если способен переживать из-за нее такие страсти».
Подобные мысли конечно же угнетали Ану, не оставляя ей никаких надежд на будущее. Она почти смирилась с тем, что навсегда потеряла Жуку, и попыталась сосредоточить свое внимание на детях и на работе.
Однако и дети в последнее время доставляли ей не радость, а сплошные огорчения. Беспокойство о дальнейшей судьбе Сандру теперь стало для Аны постоянной неутихающей болью. Не меньшую тревогу вызывала в ней и Карина, слишком увлекшаяся профессией фотомодели. Ана боялась, как бы девочка не сбилась с пути истинного — ведь уже сейчас она возомнила себя писаной красавицей и решительно порвала с Тонику. Поначалу Ана не придавала этому большого значения, помня о том, сколько раз дочь ссорилась и вновь мирилась со своим женихом. Но совершенно случайно Ане довелось услышать разговор дочери с подругой: Патрисия обвиняла Карину в предательстве, утверждая, что та отбила у нее Клаудиу. Карина, разумеется, эта отрицала, но Патрисия ей не поверила и ушла из пиццерии с тяжелым сердцем.
Попытка вызвать дочь на откровенность Ане не удалась, и в отчаянье она бросилась за помощью к Тонику. Тот немного успокоил ее, сказав, что отнюдь не смирился с поражением и готов сделать все, чтобы вернуть любовь Карины.
— Мы тут с Патрисией решили объединить свои усилия. — признался он Ане. — Разыграем из себя влюбленных. Уверен, что Карине и Клаудиу это будет не безразлично — они станут ревновать. Я думаю, Карина меня по-прежнему любит, но ее сбивал с толку Клаудиу.
— Ну, дай тебе бог удачи! — благословила его невинную уловку Ана.
После разговора с Тонику ей стало немного легче однако, вернувшись домой, она увидела нечто ужасное: Жулиу тащил в постель Теку, а та отбивалась, говоря, что больше не верит ему.
При появлении Аны оба смутились. Тека обреченно вымолвила: «Теперь вы меня прогоните» — и выбежала из спальни, а Жулиу с довольно наглым видом стал уверять мать, что это была всего лишь шутка.
— Нет, я не вчера родилась, — сказала Ана, возмущенная поведением сына. — Признайся, ты совратил эту девушку?
— Да как тебе могло прийти такое в голову! — ответил Жулиу, но по его глазам Ана поняла, что попала в самую точку.
— Я не переживу такого позора! — закричала она, теряя самообладание. — Никогда не думала, что мой сын окажется подлецом.
Ее слова больно ударили по самолюбию Жулиу, и, хотя крыть ему было нечем, он с еще большим упорством стал защищаться.
В разгар этой ссоры неожиданно появился Жука и сразу же спросил, в чем провинился его сын. Ана попыталась уйти от прямого ответа, но Жулиу было уже все равно, что она скажет Жуке.
- Я ухожу от вас! Больше вы меня никогда не увидите! - крикнул он, выбегая из дома.
Бежать он собрался к Марселу, однако, оказавшись на улице, сообразил, что уже поздний вечер и вряд сейчас стоит появляться в доме Феррету. Тем не менее он пошел к особняку, в котором жил Марселу, и перемахнув через высокий забор, провел ночь в саду, под окнами отцовской спальни.
Утром, когда Марселу вышел из дома, Жулиу бросился к нему с мольбой:
- Папа, возьми меня к себе! Я больше не могу жить у матери! Вчера я ушел из дома навсегда!
- Ты... ночевал здесь? В саду? — изумился Марселу. - А мать знает, где ты?
- Нет.
- Сейчас же едем к ней! — решительно заявил Марселу. - Так нельзя поступать с матерью.
Жулиу ничего не оставалось, как повиноваться. Понурив голову, он нехотя поплелся к машине, и вдвоем с Марселу они поехали в пиццерию «Ла Мамма».

Романа приехала в Сан-Паулу ближе к вечеру, когда все семейство Феррету было дома. Приехала не одна, а с молодым любовником по имени Бруно, которого, как она выразилась, ей посчастливилось усыновить.
Из всех родственников, вышедших ее встречать, Романа особым вниманием отметила Марселу — крепко обняла его и поцеловала.
— Ну, здравствуй, сердцеед, старая любовь! — сказала она, прервав поцелуй и лукаво подмигнув смутившемуся Марселу.
Изабелла при этом скрипнула зубами от злости. А гостья тем временем довольно тепло поздоровалась с Кармелой, бросила общий привет остальным и наконец подошла к Филомене.
— Ты нисколько не изменила своему стилю, — сказала Романа с язвительной усмешкой. — Платья выбираешь будто для заупокойной службы. Этот цвет и фасон старят тебя по меньшей мере лет на десять. Здравствуй, дорогая!
Филомена молча проглотила оскорбление и распорядилась проводить гостей в отведенную для ним комнату.
Затем вся семья собралась на праздничный ужин, и тут выяснилось, что гостью не устраивает меню — она потребовала подать ей весьма экзотическое для здешних мест блюдо — икру с блинами. Икра в доме нашлась, а блины пришлось заказывать в ближайшем ресторане. Таким образом, ужин был на некоторое время отложен, но Романа использовала паузу для предъявления очередной порции требований: уступить гостям спальню Филомены, так как предложенная комната для них маловата, и утром — предоставить полный финансовый отчет по мясокомбинату.
Изабелла, видевшая Роману еще ребенком и плохо помнившая ее, была поражена тем, что властная и жесткая Филомена безропотно соглашалась выполнить любой каприз сестры. «Со мной бы у нее этот номер не прошел!» — подумала Изабелла, любезно улыбаясь Бруно, который весь вечер беззастенчиво оказывал ей усиленные знаки внимания. После ужина Романа отчитала его за это в привычной для себя манере:
— Не забывай, что блюда выбирает тот, кто платит. Твое меню — это я.
— А я никогда и не жаловался на это меню, дорогая, — обезоруживающе улыбнулся Бруно.
Изабелла тоже сделала выговор Марселу, когда они остались вдвоем:
— Так, значит, ты и с теткой Романой путался?
— Ну зачем так грубо? — попытался все свести к шутке Марселу. — Не путался я! Это было еще до того как я женился на Ческе... Мы с Романой любили друг друга...
- Подлец! Кот мартовский! — не сдержала гнева Изабелла.
- Но потом все прошло. Именно Романа представила меня Луиджи, первому мужу Франчески.
- Я убью тебя, если ты опять вздумаешь крутить любовь с Романой! — пригрозила Изабелла, но в ответ услышала клятвенные заверения в любви и верности.
На следующий день после завтрака Романа углубилась в подготовленный для нее финансовый отчет, но он ее не удовлетворил.
- Я хотела бы посмотреть бухгалтерские книги, — заявила она.
- Хорошо, посмотришь, — согласилась Филомена. - Только в понедельник. Сегодня суббота, в бухгалтерии выходной...
- Так это же замечательно, — перебила ее Романа. - Никто не будет нам мешать. Едем на комбинат немедленно!
- Едем, - обреченно молвила Филомена, понимая, что теперь ей вряд ли удастся избежать разоблачения.

0

46

Глава 46

Филомена Феррету с трудом сдерживала приступы гнева и возмущения. А сдерживаться она не привыкла. Но обрушить свою ярость на Роману она бы никогда не решилась. Сестра была единственным человеком на земле, которого Филомена боялась. Они были во многом схожи — Романа тоже слыла женщиной с железным характером. Вдобавок она была подозрительной, коварной и капризной.
— Это верх наглости — заставить меня проверять счета на комбинате в выходной день! — ворчала Филомена за завтраком.
Но Романа не обращала внимания на этот ропот. Владелица сорока процентов акций имеет право нагрянуть с инспекцией в любое время дня и ночи. Романа не церемонилась с сестрицей и не скрывала, что не доверяет ей и Марселу.
— Если Марселу, ничего не получив по завещанию Франчески, смирился, значит, ты чем-то компенсировала ему эту потерю, — настороженно следя за реакцией Филомены, говорила она. — Вас с Марселу что-то связывает — тайна, заговор. Не знаю, что, но обязательно разгадаю.
— Чушь! — чуть ли не вскричала Филомена. — Занимайся бухгалтерией, но избавь меня от своих абсурдных подозрений.
— А тебя не беспокоит какие такие дела связывают твою жену и Марселу? — насмешливо спросила Романа у Элизеу.
— Я доверяю своей жене, — кротко ответил тот.
В отместку Филомена напомнила, как много лет назад Романа безумно влюбилась в Марселу, но тот предпочел ей Франческу. Романа побелела от гнева. «Один-один, пока ничья», — подумал Элизеу, тихо выскальзывая из столовой. До отъезда на комбинат им с Адалберту нужно было обсудить свои дела.
Адалберту не на шутку встревожило намерение Романы лично проверить всю бухгалтерию комбината. А если она обнаружит пропажу денег? Характер у Элизеу был мягкий и уступчивый. Он не знал, что такое ненависть и злоба. Но Адалберту вызывал у него далеко не добрые чувства.
— Это ты заставил меня взять деньги, подлый шантажист! — в сердцах вырвалось у Элизеу.
— Ничего! Ты хитрый, изворотливый. Что-нибудь придумаешь, — похлопал его по плечу Адалберту.
Элизеу сердито отвернулся. Да, он думал всю ночь, но ни одна спасительная мысль не пришла в голову. Остается надеяться на то, что Романа не сильна в бухгалтерии. Но если она что-то раскопает, он все свалит на Марселу. Tем более, что Романа давно имеет на него зуб.
Филомене с Элизеу пришлось еще полчаса ждать и машине, пока сестра прощалась со своим «сыночком», давая ему наставления — ждать ее у бассейна и не кокетничать с Изабеллой.
Филомена, тяжело вздыхая, жаловалась Элизеу. Только с ним одним она могла быть откровенной.
- Мне кажется, я не выдержу этого, Элизеу! Столько всего свалилось на мои плечи! Как заставить эту нахалку вернуться в Италию? Она постоянно сует нос в наши дела. И еще одно меня тревожит: сможет ли Элена уговорить этого полицейского не поднимать старое дело из архива?
— Тише, дорогая, нас могут услышать, — шептал Элизеу, поглядывая на шофера и Алфреду.
Наконец-то появилась Романа, и они отправились на комбинат. Прошел час, другой, третий. Филомена сидела как на иголках. Ей так хотелось поспеть домой к обеду. Но Романа углубилась в изучение отчетов, всем своим видом давая понять, что готова работать до вечера. Элизеу не успевал таскать для нее из архива толстые папки с бумагами.
Наконец Романа вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.
- Ну, теперь ты убедилась, что комбинат работает в полную силу, счета в порядке? — сердито спросила Филомена.
Но Романа только загадочно улыбнулась. Она по-прежнему не сомневалась, что сестрица с Марселу что-то затевают против нее. Но она выведет эту парочку на чистую воду.

Клебер и Фатима давно поужинали и коротали вечер вдвоем у телевизора, поджидая детей. Джеферсон отправился проводить Розанжелу. Сидней теперь возвращался за полночь, а то и утром. Пати отпросилась с подружками в кино. У всех детей была какая-то сложная, непонятная родителям жизнь.
Вдруг раздался звонок. Звонили почему-то у двери с черного хода. Фатима, ворча, сунула ноги в тапочки и поспешила открывать.
— Клебер, тебе письмо! — удивленно крикнула она еще из кухни.
Клебер, задремавший было на диване, мгновенно вскочил и бросился к ней. Письмо в такой час! Они лихорадочно вскрыли конверт и прочли всего одну строчку: «Все обречены». Далее следовали две колонки цифр и китайских иероглифов.
Фатима видела, как побледнел муж. Даже пальцы у него задрожали, и он выронил таинственное письма. Они тут же вспомнили Ирену и ее расследование. Иероглифы означают животных по китайскому гороскопу, а цифры — год рождения.
— Вот дата моего рождения, Фатима. Это предупреждение. Следующая жертва — я! — обреченно произнес Клебер.
— Не говори так, дорогой! — взмолилась Фатима. — Ну почему мы не уехали в Рио, когда все это началось? Я так тебя просила.
Фатима снова заговорила о том, чтобы сообщить о письме в полицию. Они просто обязаны сделать это, ведь люди умирают один за другим, и они знают почему. А теперь опасность угрожает их семье. Но Клебер и слышать об этом не хотел. Лучше умереть, только бы дети не узнали, что он натворил.
— А может быть, нам с ними как-то договориться? — осторожно предложила Фатима.
— Договориться с Филоменой и Элизеу? Ты с ума сошла. Разве можно соваться в клетку со львом, — грустно усмехнулся Клебер.
Они долго размышляли о том, что же им предпринять. Выход был только один — бежать, исчезнуть. Завтра же Клебер улетит в Рио. А детям они скажут, что друг отца Эванда Габарра предложил ему срочную, но хорошо оплачиваемую работу — аудиторскую проверку. Придется Клеберу несколько месяцев прожить и Рио-де-Жанейро, но зато они без проблем выплатят очередной взнос за квартиру.
Фатима тут же, не откладывая, принялась упаковывать вещи мужа, а Клебер словно впал в горестное оцепенение. Будущее представлялось ему беспросветным кошмаром. Сколько лет придется ему скрываться от убийц, жить в разлуке с семьей, обманывать детей?

Тонику с Патрисией, как заговорщики, прятались за углом пиццерии, выглядывая, не идет ли Карина, Но времени даром они не теряли — тренировались. Причем эти тренировки доставляли Тонику удовольствие. Он обнимал Пати и крепко целовал в губы.
- Не увлекайся, Тонику! Лучше смотри, когда появится Карина. Тогда и будем целоваться, — слегка отталкивала его Патрисия.
Они задумали страшную месть. Карина все чаще встречалась с Клаудиу. Они якобы работали и проводили вместе слишком много времени. Ревность — вот лучшее средство вернуть Карину, решил Тонику после очередной ссоры.
Патрисия тоже страдала. Клаудиу как будто отдалялся от нее.
- Карина - мой золотой талисман, — говорил он. - Мне так не везло! Но как только я стал фотографировать ее для рекламы, заказы посыпались со всех сторон. Я хорошо на ней заработал. Эта девчонка принесла мне счастье.
Пати улыбалась, хотя эти слова ранили ее больнее ножа. Да, она не принесла Клаудиу удачу. Поэтому теперь он так сдружился с ее лучшей подругой, ставшей его заветным талисманом. Патрисия тоже страдала от ревности, поэтому и согласилась на уговоры Тонику. Хотя вначале эта затея показалась ей вздорной.
— Идет, идет! — тихо шепнул ей на ухо Тонику, и они, как по команде, прильнули друг к другу.
Едва свернув за угол, Карина тут же наткнулась на целующуюся парочку и остолбенела. Патрисия увидела, какой болью, обидой исказилось ее лицо, и пожалела о содеянном. Тонику тоже заметил, как расстроилась Карина. Значит, он ей все же не безразличен и месть удалась.
— Патрисия, как ты могла? Ты же моя лучшая подруга, — со слезами на глазах промолвила Карина.
Патрисия сказала, что Тонику ее просто подвез и в благодарность она его поцеловала.
— А что, собственно, случилось? — хорохорился он. — Имеем право поцеловаться с Пати. Может быть мы нравимся друг другу. Ты сама сказала, что не желаешь меня больше видеть.
— Я вас обоих не хочу больше видеть! Никогда, никогда! — почти закричала Карина и поспешила к дверям своего дома.
Патрисия страдала больше Карины. Она уже поняла, что они совершили чудовищную ошибку и заслужить прощение будет нелегко. Тонику казалось, что ничего страшного не случилось, со временем все утрясется. Никогда еще он так не раздражал Патрисию. И что нашла Карина в этом болване? Наговорив друг другу гадостей, они разошлись в разные стороны. Оба ломали голову, как помириться с Кариной и Клаудиу.

Время от времени Олаву заезжал к Элене на чашку кофе, и они беседовали о пустяках, сидя в ее уютной гостиной. Оба делали вид, что их связывают приятельские отношения. На самом же деле это скорее была дружба-вражда. У Олаву кружилась голова, когда рядом появлялась эта восхитительная женщина. Но в ящике его стола лежала фотография — Элена и Филомена Феррету беседуют за одним столиком в ресторане. О чем совещались эти заговорщицы? Его мучил вопрос — неужели Элена виновата в смерти мужа? Но непроницаемые глаза Элены хранили тайну. Олаву восхищался ее выдержкой и самообладанием.
Однажды он решил навестить Элену после службы, но выбрал неудачное время. Ирена принимала гостей, своих сокурсников. В гостиной Олаву столкнулся лицом к лицу с собственной дочерью.
— Сабрина, дочка!
— Отец! — воскликнула девушка.
Она посмотрела на Олаву с такой ненавистью, что он невольно отшатнулся. Элена, Ирена и все присутствующие были удивлены и смущены этой сценой. Сабрина вела себя некрасиво. Схватила сумочку и убежала, бросив на ходу, что не желает оставаться с этим человеком под одной крышей.
- Даже жалко стало старика, — признался Джеферсон. — Ну разве можно так с родным отцом!
Элена быстро увела Олаву к себе, протянула бокал с виски. Но он никак не мог успокоиться. Эта встреча его доконала. Олаву поведал Элене грустную историю. Несколько лет назад они с женой расстались. Она ни в чем не виновата: с таким чудовищем, как он, трудно стало жить.
- Ты же уже в курсе, что я был настоящим алкоголиком, Элена, — сказал Олаву. — Но я всегда обожал свою дочь. После развода жена настроила девочку против меня, запретила мне видеться с ней.
Элена слушала с сочувствием. Она и не подозревала, что у Олаву такие семейные проблемы. И тут ей пришла в голову мысль помирить его с дочерью. Сабрина - добрая и отзывчивая девушка. Они с Иреной убедят ее встретиться с отцом и поговорить.
- Не волнуйся, Олаву, я все улажу, — обещала Элена. - Расскажу девочке, как ты страдал, не имея возможности ее видеть, как ты ее любишь. А потом устрою так, что вы снова как бы невзначай встретитесь у нас в доме.
Олаву был искренне тронут таким участием. Он даже на какое-то время забыл о том, что Элена ведет себя с ним очень дипломатично и что она хитра. Может быть, и это доброе дело она совершает не из человеколюбия и желания помочь ближнему.
— Ты чудная женщина, Элена. Чем мне отплатить тебе за твои хлопоты? — с нежностью глядя на нее, говорил Олаву.
— Пустяки! Ты поможешь моей дочери избавиться от навязчивой идеи с этим расследованием, я помогу тебе помириться с Сабриной, — улыбнулась Элена.
Но Олаву почудилось, что на этот раз она бросила на него многозначительный взгляд. И в этом взгляде он ясно прочел — ты можешь отплатить мне, если захочешь. Благодарность порой как тяжелые вериги. Или сети, из которых непросто выпутаться.

Сидней проводил у Карлы в ее маленькой квартирке все свободное от работы время, а часто и ночи. В ванной Карлы уже была его зубная щетка и даже шампунь, потому что Карле не нравилась его привычка оставлять флаконы с ее шампунем открытыми. Теперь Карла постоянно натыкалась то на его халат, то на тапочки, на другие его вещи и на него самого и ворчала...
А он однажды вдруг торжественно заявил:
— Любимая! Я не хочу делить с тобой только страсть, я хочу делить с тобой всю свою жизнь. Давай поженимся.
— Что? — испуганно вскричала Карла. — Нет-нет! Я не хочу замуж. Ни за тебя, ни за кого-либо другого.
Она знала по собственному опыту: нет такой любви, которую не убила бы совместная жизнь. Карла боялась быта, семейной жизни, однообразия. Ей как воздух нужны были покой и одиночество, хотя бы один день в неделю.
Но Сидней не поверил ей и обиделся. Ясно, почему Карла не желает выходить за него. Потому что он темнокожий. Казалось бы, такая свободная, современная женщина, но тоже не лишена расовых предрассудков. Карла только расхохоталась в ответ на эти обвинения: если бы она была расисткой, то не стала бы показываться с Сиднеем на людях и спать с ним в одной постели.
Они поссорились, и Сидней в знак протеста несколько дней не показывался у Карлы. Олаву он пожаловался на коварство женщин. Эмансипация не пошла им впрок. Раньше женщины стремились выйти замуж, устроить свое уютное гнездышко, родить детей. Нынче они делают карьеру, занимаются бизнесом и не желают вешать на себя оковы семейной жизни. Монстры какие-то, а не прекрасный пол!
— Наша с тобой беда в том, дружище, что мы тянемся к женщинам сложным, умным, из другого мира, вместо того чтобы найти себе равную, — мудро изрек Олаву.

0

47

Глава 47

Чемодан был давно собран. Клебер и Фатима сидели на диване, прижавшись друг к другу, и плакали. Как долго предстоит им прожить в разлуке? Этого они не знали и боялись заглянуть в завтрашний день.
Дети были очень удивлены таким поспешным отъездом отца. Но они знали, что он с радостью берется за любую работу. Особенно если за нее обещают хорошо заплатить. Прощание получилось очень грустным. Клебер настоял, чтобы его не провожали. Только Фатима специально отпросилась со службы. Через час она собиралась отвезти мужа в аэропорт. А пока они решили выпить на дорожку по чашке кофе. Фатима возилась на кухне, когда зазвонил телефон. Клебер снял трубку.
— Фатима, ты должна срочно бежать на работу. У них там какие-то неприятности. Твой коллега потерял квитанции, — сообщил Клебер, поспешив на кухню.
Фатима бросилась к телефону, но дозвониться к себе в офис так и не смогла.
— Все время занято, — с досадой бросила она трубку на рычаг. — Не понимаю, что могло случиться. Я быстро — только туда и обратно. Жди меня и никому не открывай дверь.
Фатиме сейчас очень не хотелось оставлять Клебера одного. Только проводив его до трапа самолета она бы успокоилась. Но работой она очень дорожила, особенно теперь, когда Клеберу придется скрываться в Рио.
После ухода жены Клебером вдруг овладело непонятное беспокойство. Ему стало нестерпимо тоскливо одному в пустой квартире. Он метался из угла в угол, не находя себе места. К тому же беспрерывно звонил телефон. Клебер хватал трубку и в ответ слышал то ко зловещее молчание.
— Что за дурацкие шутки? Говорите же! — сердито кричал Клебер.
В конце концов он перестал подходить к телефону. Но звонки сделали свое дело. Страх, который мучил Клебера со вчерашнего дня, перерос в настоящий ужас. Он больше ни минуты не мог находиться в одиночестве. Ему захотелось немедленно очутиться в аэропорту посреди густой толпы. Посидеть в шумном кафе, где он почувствует себя в безопасности. И Фатима найдет его там.
Клебер схватил чемодан и быстро вышел из квартиры, захлопнув дверь. Он нажал кнопку лифта и оглянулся. Ему показалось, что из темного угла холла за ним кто-то наблюдает.
Но тут распахнулись дверцы лифта. Клебер обрадовался и тут же шагнул в кабину. Но он шагнул в пустоту, в глубокую шахту лифта, потому что кабины за дверцами не оказалось. Короткий, сдавленный крик и глухой звук упавшего в шахту тела услышал один из жильцов дома, который в этот момент вышел из своей квартиры на первом этаже.

Ана просто с ног сбилась. Давно ей не выпадали такие горячие деньки. Пиццерия была полна, а ее правая рука — незаменимый помощник Улисс уехал в Парану искать сына Китерии. Ана сама настояла, чтобы он поспешил. Очень уж ей хотелось помочь подруге.
И Теке стало нехорошо. Девочку затошнило, у нее кружилась голова, и Карина увела ее наверх. Пришлось Ане управляться одной вместе с официантом. Вдобавок и Клебер сегодня почему-то не пришел. А он такой обязательный и аккуратный человек. Папка со счетами до сих пор лежала на стойке. Ана не выдержала и позвала на помощь сыновей. Сандру встал на кассу, а Жулиу накрывал столы на террасе.
Неожиданно в пиццерии появился Жозе. Всего два дня назад он уехал в Порту-Алегри. А это дальний рейс, не меньше чем на две недели.
- Что случилось, Жозе? Ты уже вернулся? — крикнула ему Ана на ходу, пробегая из кухни с большим блюдом.
— Я отказался от рейса. Уж очень заказчик скользкий попался и маршрут какой-то сомнительный, — небрежно объяснил Жозе и сел за столик на террасе.
Зе Балашу был явно не в духе. Может быть, потому, что вернулся из отпуска Витинью. А когда он видел Витинью, у него всегда портилось настроение.
Уже минуло время обеда, и пиццерия опустела, а Жозе все сидел на террасе наедине со своими невеселыми думами. Сюда он заходил отдохнуть от своего большого семейства. Даже Китерия, заглянувшая навестить подругу, не смогла его развеселить.
То и дело звонил телефон. Сандру снимал трубку и принимал заказы на горячую пиццу, которую Аре доставлял клиентам на дом. На этот раз звонил не заказчик.
- Мама! - взволнованно закричал Сандру, вбегая на кухню. - Отец Джеферсона упал в шахту лифта и разбился насмерть. Я поеду туда.
— Клебер! Не может быть! — не поверила Ана. — Китерия, ты слышишь, какое несчастье! Наш бухгалтер умер.
И женщины принялись горячо обсуждать трагическое происшествие. Клебер был достойнейшим человеком и прекрасным работником. Не так-то просто найти ему замену. Китерия сообщила новость Жозе.
—Да упокоится с миром душа усопшего, — тихо сказал Зе Балашу. С некоторых пор у него появилась странная привычка разговаривать с самим собой. — Ивети Безерра, Арналду Ронкалью, Элиу Рибейру, Жулия Брага, Клебер Норонья... Святой Витор Мученик, что я творю! — бормотал он, сидя один на террасе.

На отпевании в церкви было много народу. Не только родня, но и знакомые, друзья пришли проститься с Клебером. Он пользовался репутацией честного человека, хорошего специалиста в своем деле и образцового семьянина. Его гибель все восприняли как несчастный случай, роковую неосторожность.
И только Сиднея с Джеферсоном не покидало ощущение, что в этом несчастном случае есть что-то загадочное, непонятное. Неожиданный отъезд отца в Рио, накануне которого они с матерью были чем-то очень взволнованы и напуганы... Как могло случиться, что за распахнувшейся дверью не оказалось кабины лифта? Они настояли на том, чтобы техники провели экспертизу механики лифта. Но каковы бы ни оказались результаты этой проверки, отца уже не вернуть.
Ана с Китерией подошли к бедняжке Фатиме, чтобы выразить соболезнования и утешить ее. Фатима очень убивалась. Они с Клебером были идеальной супружеской парой, прожили много лет без единой ссоры и размолвки. Рядом с Фатимой стоял Жозе, и вдова горько плакала, уткнувшись в его плечо.
— Он так любил тебя, Жозе. Как это ужасно, как страшно, — бессвязно повторяла сквозь слезы Фатима.
— Tы слышала? — шепнула Ана на ухо Китерии. — А я не знала, что Жозе был их другом.
Обе они и не подозревали, что Жозе — добрый знакомый этой семьи. Конечно, он часто заходил в пиццерию и мог встречать там Клебера, который с некоторых пор работал у Аны бухгалтером. Но Жозе и Клебер вели себя так, словно едва знали друг друга. Правда, Жозе — личность таинственная. Половина Сан-Паулу — его знакомые. Он уезжает, когда хочет, и когда пожелает, возвращается. И никто не знает, где он пропадает целыми неделями и с кем встречается.
Ирена с Диего тоже приехали на отпевание, чтобы поддержать своего приятеля Джеферсона. Они сидели в церкви в самом последнем ряду. Впереди две женщины тихо переговаривались.
— Я знаю Клебера с детства. Он еще совсем молодой, родился в октябре сорокового, — сказала одна из них.
Ирену словно молния пронзила: Клебер родился в сороковом году, он Дракон и погиб при страшных обстоятельствах. С этой минуты она не могла усидеть на месте спокойно и вертелась как на иголках.
- Послушай, Диего. Оказывается, сеньор Клебер родился в сороковом году. Мы с тобой ошиблись: следующей в списке была вовсе не Филомена Феррету.
Диего с укором посмотрел на нее и напомнил, что они в церкви на отпевании. А она даже при таких грустных обстоятельствах не может думать ни о чем другом, кроме своего расследования. Диего был, конечно, прав, но Ирена ничего не могла с собой поделать. Сегодня же вечером она решила заехать к Олаву и рассказать ему о своем открытии. Она дала ему слово не заниматься больше этим делом и слово сдержит. Но сам Олаву, как полицейский и друг Сиднея, обязан разобраться — умер Клебер в результате несчастного случая или его убили.

Филомена давно просила мужа выяснить, кто же купил пятнадцать процентов акций комбината. Эти люди словно в воду канули. А если Романа потребует предъявить их? В последнее время она ведет себя как хозяйка и вмешивается во все дела. А вдруг эти акции купило семейство Буено? Филомене повсюду чудились предательство и козни конкурентов. Ее былое могущество пошатнулось, она это чувствовала.
Элизеу с ног сбился, пытаясь напасть на след покупателя, но все было тщетно. В официальном вестнике было опубликовано, что акции приобрела некая фирма «Парадизу». Но на собрание акционеров фирма не прислала своих представителей и тем самым дала понять, что новые хозяева пакета акций хотят остаться неизвестными.
И тогда Элизеу решил обратиться за помощью к Адалберту, у которого в Торговом совете со старых времен остались какие-то связи, родственники и друзья. Они при желании могли узнать, кто скрывается за вывеской «Парадизу». Адалберту, услышав эту просьбу, не выдержал и расхохотался. Он решил, что Элизеу можно и не обманывать: ведь он союзник и тоже заинтересован в том, чтобы Филомена как можно дольше оставалась в неведении. И Адалберту все рассказал Элизеу.
— Ты с ума сошел! «Парадизу» — это вы с Кармелой? — завопил Элизеу, схватившись за голову. — Что будет, когда Фило узнает! Вы ее предали, всадили ей нож в спину!
— Я только помог жене вернуть то, что у нее украли, — напомнил Адалберту. — Это правое дело. Говорят, вор, укравший у вора, на сто лет прощение заслужил.
И Адалберту вкрадчиво напомнил Элизеу, что отныне они связаны одной веревочкой. Филомена придет в ярость, если узнает на какие деньги куплены акции. Но еще больше огорчит ее известие, что ее преданный муженек имеет связь на стороне.
— Шантажист! Подонок! — впервые в жизни Элизеу вышел из себя и кинулся с кулаками на Адалберту.
Между недавними друзьями произошла маленькая потасовка. Но Адалберту был выше ростом и сильнее. Он не только отразил атаку, но и отвесил свояку на прощание увесистую пощечину. Элизеу чуть не плакал от обиды и унижения. Никто еще не бил его по лицу.
Но главное, этот негодяй поймал его в свои сети. Элизеу ничего не оставалось делать, как лгать Филомене, иначе он пропал: она без колебаний вышвырнет его из дома на улицу без гроша в кармане. У него не было выбора. На другой день он сообщил жене: эти акции купили их богатые соседи, землевладельцы и скотоводы — Ферраццо, Моратто. Пинту. Эти люди осторожны и всегда держат в тайне свои финансовые дела.
— Единственная приятная новость за последнее время, — обрадовалась Филомена. — Камень с души свалился, когда узнала, что наши компаньоны — знакомые и вполне добропорядочные люди.
Она похвалила мужа и ласково потрепала его по щеке. А Элизеу с ужасом понял, что он запутывается все больше и больше. Только свидания с Соланж давали ему минуты отдыха и забвения.

0

48

Глава 48

Олаву был озадачен. Ирена, этот Пинкертон в юбке, никак не могла успокоиться и подбрасывала ему все новые версии. Вчера она ему поведала без всяких сомнений, что Клебер убит, потому что именно он был последней жертвой в списке, а не сеньора Феррету. Олаву только посмеялся в ответ на это. Тогда Ирена пригрозила — если он не займется делом Клебера, ей самой придется сделать это. Олаву вздохнул и пообещал проверить обстоятельства этого странного несчастного случая.
Первым делом он решил навестить семью покойного. Ведь они с Сиднеем приятели, поэтому его визит не будет выглядеть официальным. Открыл ему сам Сидней. Они обнялись.
- Узнал о вашем горе. Даже не знаю, что сказать. Приношу свои соболезнования, - сказал Олаву, ободряюще похлопав друга по плечу.
Сидней познакомил его со своим семейством. Джеферсона Олаву встречал у Элены, Патрисию видел на рекламных плакатах. В комнату вошла бледная, измученная Фатима.
— Мама, это мой друг Олаву де Мелу. Он сейчас работает следователем в полиции, — представил его Сидней Фатиме.
Глаза Фатимы вдруг расширились от ужаса. Она отпрянула от Олаву, как от сатаны.
— Полицейский! — испуганно прошептала она и, потеряв сознание, упала на ковер.
Поднялся переполох. Сидней бережно уложил мать на диван, Патрисия побежала за лекарством. Этот обморок никому, кроме Олаву, не показался странным. Фатима не спала уже две ночи, измученная noxopoнами и своим горем. Вскоре ей стало лучше, и она заснула под присмотром дочери. А Сидней увел друга в свою комнату.
— Ты очень вовремя, Олаву. Я как раз собирался к тебе. Не знаю, с кем мне посоветоваться, — озабоченно говорил Сидней, угощая гостя кофе.
И он рассказал о странном отъезде отца, похожем на бегство. Клеберу ни с того ни с сего предложили работу в Рио, а на следующий день он упал в шахту лифта и разбился. Олаву попросил найти телефон и адрес этого друга Клебера из Рио.
— Но кому могла быть выгодна смерть моего отца, тихого, безвредного и домашнего человека? — недоумевал Сидней.
— Пока мы этого не знаем, — пожал плечами Олаву. — А тебе не кажется, что ваша мать напугана и как будто что-то скрывает? Ты не позволишь мне поговорить с ней?
Но Сидней решительно запротестовал: мать так плохо себя чувствует, что волновать ее сейчас он никому не позволит. Тем более он уверен, Фатима ничего не знает, иначе она бы давно рассказала о своих подозрениях детям. Сидней и представить себе не мог, что мать может что-то скрывать от него. Олаву пришлось смириться и отложить свое расследование. Самое главное сейчас — узнать, что же случилось с лифтом.
«А ведь девчонка оказалась права, — думал Олаву, садясь в машину. — И какая могла существовать связь между скромным бухгалтером, женой дипломата, преуспевающим юристом и миллионершей Франческой Феррету? Почему они вдруг очутились в одном списке и умерли один за другим?»

Не успела Соланж проводить своего «папашку» - так она называла Элизеу, - как к ней в номер нагрянула Романа. Именно Романа год назад познакомила в Италии своего зятя с хорошенькой танцовщицей из ночного клуба. И сделала это не без умысла.
Романа ничего не делала просто так, без заранее намеченного плана. Ей нужен был свой человек в доме сестры. С Элизеу они быстро сдружились. Настолько, что зять не скрывал от нее своего увлечения Соланж. А Романе было приятно сделать хотя бы маленькую гадость «любимой» сестрице. Но это было только начало. Она готовила Филомене новые сюрпризы.
- Вот что, киска, я заплатила тебе большие деньги не только за то, чтобы ты влюбила в себя Элизеу, — деловито заявила она Соланж, закуривая сигарету. — Пора приниматься за настоящую работу.
Соланж забеспокоилась. Романа любила время от времени припугнуть ее и обещала отправить обратно в Италию. Соланж не любила вспоминать свою прежнюю жизнь и не хотела возвращаться в прошлое. Но Романа порой требовала невозможного. На этот раз ей понадобилось несколько пустых бланков с подписью Элизеу.
- Но, Романа, ты же знаешь, как он хитер и осторожен! - взмолилась Соланж. — Он никогда ничего не подписывает, не читая.
- Это твои проблемы, — безжалостно отрезала Poмана. – Ты сексуальна, сообразительна. Элизеу влюблен в тебя. Если через неделю у меня не будет пустых бланков с его подписью, собирай вещички.
Даже солнечная, благодатная Италия без денег не рай, а каторга. Соланж танцевала ночи напролет в своем весьма сомнительном заведении, терпела приставания пьяных завсегдатаев, перебивалась на гроши. Она вспомнила все это и горько заплакала.

Изабелла просто умирала от тоски, когда мужа не было дома. А Марселу все дни проводил на комбинате, часто крадя у нее и вечера. Она ненавидела его работу. Бродила по дому, пыталась читать. Но чаще всего лежала у бассейна в обществе Бруно. Как только Романа уходила из дому — а у нее было много дел в городе, — Бруно тут же принимался ухаживать за хорошенькой племянницей «мамочки».
— Мы с тобой слеплены из одного теста, детка. Ты разве не замечаешь этого? — посмеивался он, нахально обнимая Изабеллу.
— Ничтожество, знай свое место! — сердито отталкивала его Изабелла.
Но Бруно нисколько не обижался и тут же начинал новую атаку. Изабелла презирала этого альфонса, но чувствовала, что он прав: у них было что-то общее, он видел ее насквозь. Именно поэтому их тянуло друг к другу, они часами сплетничали и весело болтали у бассейна. Однажды Бруно все же изловчился и сорвал с ее губ поцелуй в одном из пустынных коридоров их огромного дома. И тогда Изабелла испугалась. Испугалась самой себя. Того, что она от скуки и одиночества может наделать глупостей.
Изабелла решила круто изменить свою жизнь. Она не может позволить себе безделье и приятную негу праздности. Энергия кипела в ней. Теперь она каждый день ездила на комбинат. Вместе с Марселу обходила цеха, вникала во все тонкости дела. Любила поболтать с Розанжелой, новой секретаршей. Из этой простушки Изабелла хотела сделать новую подружку и наушницу. Девушка была очень удивлена, получив приказ докладывать жене шефа обо всех новостях и происшествиях на комбинате. В особенности Изабеллу интересовали дела на «Коста-Брава».
— Через три дня состоится торжественное открытие комбината «Коста-Брава», — простодушно сообщила Розанжела новость, которую узнала от Джеферсона — Ирена вручила всем своим друзьям приглашения на праздник.
— Вот как? Торжественное открытие! — в глазах Изабеллы вспыхнули зловещие огоньки.
Она бы полжизни отдала, чтобы этот комбинат вместе с Диего провалился в преисподню.
Вечером Изабелла с торжественным и решительным видом вошла в кабинет Филомены.
— Тетя, я решила работать на комбинате рядом с Марселу — изучаю все особенности нашего дела. Скоро я стану таким же прекрасным специалистом, как ты. И такой же сильной, хладнокровной и смелой.
— Браво! Скоро ты сумеешь занять мое место, — обрадовалась Филомена.
Но сначала Изабелле не терпелось отомстить Диего. Она знала, что тетка тоже ненавидит семейство Буено. Сначала они прекратили поставки мяса, а теперь вдобавок стали конкурентами. Филомена всегда жила по принципу — око за око, зуб за зуб? без жалости уничтожала врагов и соперников. Она давно размышляла как избавиться от «Коста-Брава», но при этом сохранить приличия и хорошую репутацию.
- Тетя, у меня есть план. Очень простой, но гениальный, - с видом заговорщицы сообщила Изабелла. – Через три дня у них торжественное открытие комбината. Оно с треском провалится. И после этого Диего уже не встанет на ноги. Даже деньги отца ему не помогут.
Филомена с трудом сдерживала волнение, пока племянница излагала ей план. В самом деле, должно получиться. Но что, если Изабеллу поймают на месте преступления? Тогда неизбежно последуют суд и огласка. На семью Феррету и без того свалилось немало позора и унижений.
— Я знаю, о чем ты думаешь, тетя, — угадала ее мысли Изабелла. — Не бойся, ты останешься в стороне. Одно дело — вредительство конкурента, другое — месть оскорбленной невесты. За это никого не сажают в тюрьму. Присяжные еще посочувствовали бы мне. Но все пройдет благополучно, я уверена.
После таких заверений Филомена окончательно решилась. Изабелла никогда ее не выдаст. Филомена с нежностью обняла племянницу. Милая девочка, она унаследовала ее ум, хватку, непримиримость к врагам. Вместе они сумеют проучить Буено и напомнить, что с Феррету ссориться опасно.
Но Марселу был начеку. После того как Изабелла явилась на свадьбу Аны и учинила там скандал, он ждал от женушки чего угодно, любых неприятных сюрпризов. С каждым днем он все сильнее любил Изабеллу, но это не мешало ему ясно видеть ее недостатки.
— Ты просто дьявол в женском, обольстительном, обличье, — говорил он ей с нежностью. — Но, к сожалению, твои козни могут принести беду не только твоим врагам, но и тебе самой.
Изабелле даже нравились эти сомнительные комплименты, и она весело хохотала и душила Mapceлу в объятиях. Она обожала опасность, риск и скандалы.
Марселу сразу заметил необычайную активной жены и насторожился. Она, такая лентяйка, все дни проводила на комбинате и постоянно о чем-то шушукалась с Розанжелой.
Прежде всего Марселу сурово допросил свою секретаршу. Розанжела еще больше удивилась, когда узнала, что отныне должна пересказывать шефу все разговоры с его женой. Странная семейка. Но Розанжела дорожила своим местом и решила, что с нее не убудет, если она будет сплетничать с Изабеллой, а потом уведомлять об этом шефа. Может, Марселу ее ревнует? Немудрено, она такая красотка, а он вдвое ее старше.
— Сеньора интересовалась комбинатом «Коста- Брава», там намечается праздник в честь открытия, — вдруг вспомнила Розанжела.
Эта информация показалась ей совсем невинной, ничуть не компрометирующей Изабеллу. Но сеньор Марселу очень заинтересовался и выспросил подробно, в каком часу начнется церемония.
Теперь Марселу был почти уверен, что Изабелла собирается появиться на празднике и каким-то образом испортить его. Он очень встревожился и долго размышлял о чем-то, сидя в своем кабинете. Вечером он тайком вручил Алфреду крупную сумму, намного превышающую его месячное жалованье, и тихо спросил:
— Ты понял, что тебе нужно делать?
- Вы можете рассчитывать на меня, сеньор Марселу, — с готовностью заверил дворецкий.
К Марселу он почему-то испытывал невольное уважение, чего нельзя было сказать о других обитателях этого дома. К тому же Алфреду любил выслеживать, вынюхивать, шпионить.

На другой день после похорон Клебера Улисс вернулся из Параны. Ана с нетерпением ждала его. Он кое-что узнал о сыне Китерии, но поиски, похоже, только начинались. Главное, он был уверен, что мальчик жив. По крайней мере, с ним все было в порядке два года назад. Улиссу не терпелось все рассказать Китерии.
Семья,  которой она когда-то отдала сына, вскоре переехала из Бауру в Парану. Но на новом месте им еще больше не повезло. Они впали в нищету и заставляли приемыша просить милостыню.
- Вы знаете, что такое Парана? — спросил Улисс у женщин. Сам он впервые побывал на севере. — Там зимой холод, зуб на зуб не попадает. Особенно страдают бедняки. Они наливают в кастрюлю или жестянку спирт и жгут его, чтобы согреть хижину. И вот однажды барак, в котором жил твой сын, Китерия, загорелся.
— Улисс, мой мальчик сгорел? — вскричала Китерия.
Но Улисс ее успокоил. Он разговаривал с соседкой, которая сама вытащила ребенка из огня. Он не пострадал. Только на ягодицах остался небольшой след от ожога.
Китерия молча глотала слезы, сдерживая рыдания. Такая мать, как она, не заслуживает прощения. Отдала сына чужим людям, которые плохо с ним обращались, посылали на улицу клянчить у прохожих деньги. Сколько горя хлебнул ее мальчик! И где он сейчас? Почему Улисс смущенно на нее поглядывает, словно не решается сказать самое главное?
— Китерия, два года назад твой сын сбежал в Сан-Паулу. Он сел в грузовик, который ехал сюда, и больше о нем ничего не слышали, — грустно вздохнул Улисс.
Найти ребенка в таком огромном городе очень трудно. Но у них есть особые приметы мальчика — следы ожога. Ана с Улиссом утешали Китерию: надо терпеливо искать, обратиться за помощью в полицию. Никогда еще Китерии так не хотелось увидеть своего ребенка.
— Тетя, дайте мне, пожалуйста, нитку с иголкой. Я хочу пришить пуговицу, — попросил Аре, появившийся в комнате со своей рубашкой.
— Оставь, я сама пришью, — велела ему Китерия, вытирая слезы.
Ана давно заметила, как привязалась подруга к своему постояльцу. Всякий раз, когда Китерия с жалостью смотрела на Аре, она вспоминала своего сына. Когда она кормила его или стирала его одежду, то думала: может быть, сейчас кто-то по доброте душевной заботится о моем ребенке, кормит его или утешает добрым словом.

0

49

Глава 49

Алфреду честно отрабатывал свои деньги. Он дал слово хозяину выполнить его поручение и теперь не спускал с Изабеллы глаз. Два раза он уже поднимал ложную тревогу: Изабелла всего лишь отправилась за покупками и в гости к приятельницам. Но Марселу все равно был доволен его рвением.
«Завтра в полдень состоится праздничное открытие «Коста-Брава», — думал Марселу, сидя за своим столом в кабинете.
Тут раздался телефонный звонок.
— Сеньор Марселу, — послышался в трубке вкрадчивый голос Алфреду, — ваша жена только что куда-то уехала. Сказала доне Кармеле, что собирается навестить подругу Ану-Марию, но на самом деле свернула совсем в другую сторону.
- В какую сторону она поехала? — спросил обеспокоенный Марселу. — Спасибо, Алфреду, я очень тобой доволен.
Марселу так стремительно выбежал из кабинета, что чуть не сбил с ног Розанжелу. Все дела на комбинате и важные встречи были срочно отменены.

Изабелла подъехала к проходной «Коста-Брава» и надела темные очки.
- Я с фирмы, которая занимается оформлением помещений, — сообщила она ласковым голосом охраннику. — Завтра открытие, а мне еще столько нужно сделать — расставить цветы, повесить гирлянды. Придется работать весь вечер.
Охранник, нажав кнопку, распахнул въездные ворота. «Коста-Брава» оказался целым городом, где можно было заблудиться. Машина Изабеллы уже несколько минут катила по широкой центральной аллее, а сама она растерянно озиралась вокруг. Пришлось спросить у первого встречного, где находятся холодильные камеры. Прямо, потом налево, указал рабочий.
Изабелла оставила машину подальше от входа и тихо проскользнула в просторные безлюдные помещения холодильника. Рабочий день закончился, и здесь должен оставаться только дежурный.
Несколько дней Изабелла очень старательно изучала устройство холодильных камер у себя на комбинате. Инженер был поражен такой любознательностью, но постарался толково объяснить хозяйке, от чего зависит нормальная работа камер, где тянутся провода, связывающие холодильник с электросетью.
Она осторожно поднялась по крутой лесенке, стараясь не стучать каблуками по ступенькам, и достала из сумочки острые кусачки. Как всегда в решительные минуты, темные глаза Изабеллы вспыхнули зловещим радостным блеском. О, как сладка месть! Она уже переживала эти мгновения, когда перережет провода, как мгновения величайшего наслаждения, острого, до спазм в груди.
Но охрана на комбинате была бдительней, чем представляла себе Изабелла. Охранник, который пропустил Изабеллу, тут же снял телефонную трубку и сообщил в управление, что к ним следует хорошенькая девушка, оформитель.
— Оформитель? Но я никого не жду, — удивился Диего, когда секретарша доложила ему о визитерше.
Он отдал распоряжение охране тщательно проверять всех, кто проезжает на комбинат. Секретарша тут же позвонила во все корпуса с просьбой найти бежевый «седан». Через две минуты ей доложили, что машина только что остановилась у холодильника. Охранники ясно видели ее на одном из экранов наблюдения. Видели и девушку, выходившую из машины. Диего сам бросился к холодильным камерам, не доверив это дело охране.
Изабелла уже подбиралась к проводам, когда перед ней как из-под земли вырос Диего.
— Так это ты, мерзавка! — глядя на нее как на ядовитую, опасную змею, воскликнул он. — Это Филомена тебя прислала?
Диего вывернул злоумышленнице руку, и кусачки со звоном упали на пол. Изабелла была не из пугливых, но тут и она растерялась. Диего уже собирался в сердцах отвесить ей звонкую пощечину, как в день свадьбы и позорного разоблачения, но в этот момент к Изабелле подоспела помощь.

Стремительно влетев в холодильный цех, Марселу тут же понял, что жену его поймали на месте преступления. Этого следовало ожидать. Ему уже доложили, какие чрезвычайные меры безопасности приняты на «Коста-Брава». Диего знал своих конкурентов и не пocкyпилcя на охрану. Изабелла по своему легкомыслию об этом не подумала.
- Сейчас же отпусти ее! — в голосе Марселу прозвучала такая угроза, что Диего невольно разжал руки.
Изабелла оказалась на свободе, и Марселу жестко приказал ей немедленно идти к машине, потому что ему нужно поговорить с Диего наедине. Но Изабелла уже опомнилась и вся кипела бессильной яростью. Она обрушила на голову Диего все самые страшные проклятия, которые знала:
- Чтоб твой род под корень пресекся, чтоб тебя молнией сразило! Ненавижу!
- Я сейчас же сделаю заявление в полицию о попытке диверсии, — спокойно ответил на это Диего. — А тебя, Марселу, я уважал как отличного специалиста, а ты опустился до роли наемного бандита.
Услышав о полиции, Изабелла тут же ретировалась, оставив мужа расхлебывать заваренную ею кашу. А Марселу, побелевший от унижения, прямо посмотрел в глаза своему врагу. Он дал слово Диего, что ничего не знал о дикой выходке Изабеллы. И Диего ему поверил. В самом деле, зачем Марселу действовать таким примитивным способом?
Диего в эти минуты не испытывал к Марселу ничего, кроме сострадания. Как он с его умом не видит, какая дрянь эта женщина! Диего от всей души пожелал ему поскорее выздороветь от этой болезни - любви к Изабелле, как выздоровел он сам. Из уважения к Марселу он согласился не поднимать шум и не заявлять в полицию.
Изабелла, сидя в машине, кусала губы. Как близка она была к цели, и все сорвалось. Если бы она успела перерезать провода, завтра к утру в такую жару мясо в холодильниках испортилось бы. И гости, приехавшие на презентацию «Коста-Брава», смогли бы насладиться чудным ароматом. И все из-за Марселу. Kaк он здесь очутился?
Наконец появился Марселу и, сжав зубы, молча сел за руль. Он не сказал жене ни слова. Никогда он не испытывал такого позора. Лучше бы Диего его избил. Но этот молокосос смотрел на него с жалостью. Это было невыносимо!
Только дома Марселу выплеснул свое недовольство и раздражение. Они серьезно поссорились, и он ушел ночевать в другую комнату. К великой радости Бруно, который долго подслушивал и подглядывал за молодоженами из спальни Романы.

Ана собралась на открытие «Коста-Брава», но перед этим решила навестить бедную Фатиму. Джеферсон рассказывал, что мать совсем плоха: целые дни проводит в постели, страдая от головных болей и непонятной слабости, избегает людей и ко всему на свете равнодушна и безучастна.
Фатима сама открыла ей дверь и ахнула, увидев на пороге такую элегантную даму. К презентации Ана купила новое платье, а на прическу и макияж потратила целых два часа в лучшем салоне города.
— Какая ты красавица, Ана! Как я рада, что ты пришла, — обрадовалась Фатима. — Мне нужно с кем-то поговорить, а то я сойду с ума.
Ана удивилась и встревожилась. Какой камень мог лежать на душе у ее приятельницы? Ведь в семье Норонья как будто бы не было проблем. Фатима, усадив гостью в кресло, рассказала, что вчера Сидней со своим другом полицейским просмотрели все бумаги покойного, потом допытывались у нее, не знает ли она чего-нибудь об обстоятельствах гибели Клебера. Они не верят, что Клебер погиб в результате несчастного случая.
— Они вели себя очень жестоко и беспардонно, — посочувствовала Ана. — Разве можно допрашивать убитую горем женщину! С чего они взяли, что это не несчастный случай?
Фатима медлила с ответом и, наконец, решившись, сжала руку Аны.
- Они правы. Это был не несчастный случай. Моего мужа убили, — тихо вымолвила она слова признания.
И хотя Ана была не болтливым и надежным другом, Фатима не поведала ей всей правды до конца. Она обещала мужу, что об этом не узнает никто — ни дети, ни знакомые — и позор никогда не ляжет на голову Клебера. Пусть о покойном сохранится добрая слава.
Фатима рассказала, что Клеберу предложили хорошую работу в Рио — аудиторскую проверку. Но за час до отъезда в аэропорт ее вдруг срочно вызвали на службу. Когда она через несколько минут вбежала в свой офис, ее встретили удивленными взглядами. Оказывается, никто не звонил ей и не просил прийти. Фатима сразу же поняла, что ее просто выманили из дому. Так оно и оказалось. Когда она вернулась домой, Клебер уже лежал в шахте лифта.
Вчера утром Сидней и Олаву получили результаты технической экспертизы. Лифт был испорчен. Причем сделал это профессионал, хорошо разбирающийся в технике. Правда, он спешил и по неосторожности исцарапал отверткой механизм лифта. Но это слишком незначительная улика, и по ней невозможно найти преступника.
- Но кому понадобилось убивать Клебера, безобидного человека? — недоумевала Ана.
— He знаю, не знаю. Я просто в отчаянии, — Фатима опустила глаза, чтобы не выдать себя. — Но умоляю тебя, никому ни слова! Я не хочу, чтобы этим занималась полиция, потому что боюсь за своих детей.
Ана понимала ее опасения, потому что сама была матерью, и дала слово молчать. Проводив ее, Фатима ругала себя за болтливость. Но, без всяких сомнений, ей стало гораздо легче после этой маленькой исповеди.

Ана не напрасно столько времени уделила своей внешности и туалету. Ведь на презентации ее ждал Жука. Весь вечер они провели вместе. Пили шампанское вместе с Диего за процветание «Коста-Брава», танцевали, смотрели представление.
Диего неспроста показывал им свои великолепные холодильные камеры, самые мощные и современные. Он собирался поставлять в магазины Сан-Паулу не только колбасы, но и замороженные готовые продукты, например пиццу из ресторана Аны.
— Ана, не раздумывай. Скоро ты станешь одной из самых богатых женщин Сан-Паулу, — убеждал ее Жука.
Но Ана не любила крутых перемен в жизни. Ведь ей придется готовить в несколько раз больше пиццы и других блюд, нанимать новых людей, расширять дело. Она бы ни за что не согласилась на предложение Диего, если бы не Жука. Он обещал помогать ей во всем.
— Замороженная пицца «Мамма». Это великолепно! — глаза Жуки сияли вдохновением. — Представь себе: вечером люди приходят в магазин, покупают твою пиццу, а дома ее остается только разогреть. Она будет такая же вкусная, как у тебя в ресторане.
Ана сдалась. Она даже согласилась съездить вместе с Жукой в соседний городок, к сеньору, который давно торгует замороженными продуктами. Они бродили в густой толпе гостей, обсуждая свое будущее предприятие. И вдруг столкнулись лицом к лицу с Эленой и Карлой. Ане даже жалко стало красотку из Морумби, так больно той было видеть Жуку с соперницей. Они выглядели как дружная супружеская пара. Жука обнимал Ану за плечи. Они увлеченно обсуждали свои дела.
И все же Элена нашла в себе силы пролепетать несколько вежливых фраз:
— Какой прекрасный комбинат. Все по последнему слову техники.
Ана оценила ее выдержку и умение вести себя в трудных ситуациях. Они с Жукой охотно поддержали этот ничего не значащий разговор, чтобы через минуту равнодушно разойтись в разные стороны.
Для Элены праздник был испорчен. Она поняла, что Жука потерян для нее навсегда, что он по-прежнему влюблен в Ану.

Романа с Кармелой все утро бродили по магазинам. Чтобы позлить сестрицу, Романа затеяла большой прием в доме Феррету. Собиралась пригласить лучшее общество Сан-Паулу и представить этому обществу своего «сыночка» Бруно. Филомена пробовала сопротивляться, но была просто поставлена на место.
Начались приятные хлопоты. Кармела помогала сестре заказывать вина, покупать все необходимое для коктейля. Она готова была каждый день бродить с Романой по городу, только бы не оставаться дома. Особенно тяжело ей было общаться с собственной дочерью. Теперь Кармела ясно видела ее лживость, лицемерие и бессердечие.
Они с Романой вышли из лифта на первом этаже большого торгового центра, когда Кармела вдруг увидела Адреану с приятелем. Адреану вежливо, но сухо откланялся с ними. Кармеле ничего не оставалось делать, как представить ему сестру. Романа откровенно любовалась красавцем и с удовольствием пожала ему руку.
Адреану сообщил, что вернулся из Женевы и намерен продолжить учебу в университете. Кармела пожелала ему успехов, и они простились. Друзья уже сообщили Адреану, что видели Кармелу с мужем. Похоже, они помирились и живут вместе. Он воспринял это как предательство, измену и дал себе слово выбросить эту женщину из головы.
—Так это он! И как ты могла поменять этого Давида на своего облезлого Алберту, — ругала сестру Романа.
— Его зовут Адалберту. — улыбнулась Кармела.
Романа ненавидела зятя, придумывала для него смешные прозвища, коверкала его имя. Она знала об отношениях сестры с Адреану и каждый день шпыняла сестру за то, что та не бросила этот проклятый дом и не улетела с любовником в Женеву. Кармеле даже приходилось защищать мужа. Адалберту все-таки заботился о ней, твердил, что жить без нее не может. И Кармела почти поверила ему.
— Отвергнуть молодого, красивого, богатого возлюбленного и остаться с этой старой обезьяной, которая бегает по врачам, молодится и угождает Филомене, — ворчала Романа.
Кармела едва сдерживала слезы. Но долг и благодарность прежде всего. Ведь Адалберту, как и обещал, вернул ей пакет акций. И все же Кармела призналась сестре, что не забыла Адреану и едва ли когда-нибудь сможет забыть.

0

50

Глава 50

Соланж весь вечер рыдала от горя. Поручение Романы казалось невыполнимым. Элизеу никогда не подписывает бумаг, не читая. Выручил ее Алфреду. Он очень гордился своей сообразительностью. Aлфреду и придумал, как провести бдительного Элизеу. Соланж тут же приступила к осуществлению его плана. Недаром она несколько лет провела на подмостках и очень правдоподобно могла разыгрывать бытовые, простенькие по содержанию сцены.
Первым делом она заявила, что не желает больше сидеть сложа руки в этой гостинице. Один известный режиссер предложил ей вернуться на эстраду.
— Это будет грандиозное представление, как в Лас-Вегасе. Иллюминация и все такое! Фонтаны, монументальная лестница, — с восторгом описывала Соланж свое будущее шоу.
И в нужный момент протянула Элизеу несколько листов бумаги. Сверху лежала предварительная смета на ее будущее представление, в которую «папашка» тут же углубился. За свет, декорации, костюмы, спецэффекты нужно платить. Он вздохнул и смирился с этими расходами. Только бы его красавица не скучала.
— Нужно еще заплатить человеку, который все это устраивает. Что делать, никто не станет работать бесплатно, — чуть виновато оправдывалась Соланж, подкладывая ему второй счет. — Но зато за каждую подпись я буду целовать своего птенчика. Закрой глаза. Подписывай! Вот тебе поцелуйчик. Чудненький ты мой! Подпись. Поцелуйчик.
- Ты меня совсем с ума свела! — стонал Элизеу, в то время как она ловко перекладывала счета и пустые листы бумаги.
Давно уже Соланж не была так ласкова с ним, теперь она не одолевала его упреками и не грозилась бросить. Элизеу совсем расслабился и забыл обо всех неприятностях, о мерзавце Адалберту и подозрительной жене. Но когда «папашка» ушел, Соланж вздохнула с облегчением. Она очень боялась, что обман раскроется и Элизеу заметит пустые листы бумаги.
На другой день Алфреду торжественно вручил Романе папку. Теперь ей только оставалось найти хорошего и не слишком чистоплотного адвоката, который за приличный гонорар согласился бы составить документ с подписью Элизеу, доверенного лица своей могущественной супруги. В зависимости от того, насколько ловко будут состряпаны бумаги, Филомена может лишиться всего или большей части своего состояния. Глава семейства Феррету должна закончить свою жизнь в нищете — вот о чем мечтала Романа.

Ана с Жукой не стали откладывать в долгий ящик поездку в Аградесида-ду-Норти. Там на мясокомбинате давно готовили замороженные полуфабрикаты, я хозяин любезно разрешил им познакомиться с производством. Фернанду Пагану сам сопровождал их, рассказывая, как у них идут дела. И даже потом угостил их размороженными закусками. Все было очень вкусно. Ана окончательно убедилась, что Диего предлагает ей выгодное партнерство. Втайне она надеялась, что работать они будут вместе с Жукой.
Весь день светило солнце. Природа как будто не обещала никаких каверз, но вдруг после полудня набежали тучи и заморосил дождь. Ана с Жукой, возвращавшиеся в это время домой, так были заняты друг другом и обсуждением своего будущего предприятия, что по ошибке свернули не на тот проселок и заблудились. Вдобавок дождь припустил сильнее, и вскоре проселочная дорога раскисла.
Жука ругал себя за то, что свернул с шоссе, надеясь сократить путь и выиграть время. Он пробовал толкать машину, усадив Ану за руль. Но колеса снова и снова тонули в грязи. Наконец, они увязли окончательно.
Дождь барабанил в ветровое стекло. Ана с Жукой сидели в машине мокрые, нахохлившиеся и ждали чуда. Но дождь не унимался, и за час по дороге не проехала ни одна машина.
— Ближайший городок километрах в пяти. Не сидеть же нам здесь всю ночь, — размышлял Жука.
Ана с ним согласилась, и они, завернувшись в плащи, побрели ночью по безлюдной дороге. Никогда в жизни Ане не выпадали такие приключения. Если бы рядом не было Жуки, она сошла бы с ума от страха. Но вот вдалеке показались огни небольшого городка и усталые путники издали радостный клич. На окраине городка они сразу же наткнулись на маленькую гостиницу. Но их ждало небольшое разочарование. В городке проходила сельскохозяйственная выставка, и все номера оказались занятыми.
— Остался только один маленький номер. Если вы захотите разместиться вдвоем... — предложил им хозяин гостиницы.
Ана с Жукой переглянулись: у них не было выбора. Они позвонили домой и предупредили родных, что задержатся до утра. Жука облюбовал себе маленький диван, уступив Ане кровать. После путешествия холодной, дождливой ночью этот скромный номер показался им райским уголком.

Олаву каждый день напоминал себе, что Элена Рибейру — опасная женщина. Обольстительная, притягательная, но опасная. Он все больше запутывался в ее сетях, но ничего не мог с собой поделать. Элена помирила его с дочерью. Вот уже несколько раз Олаву встречался со своей Сабриной в квартире Элены и у себя дома.
- Ты представь только, Миро! Я говорил с дочкой. И она меня выслушала. А раньше не хотела меня знать, даже ненавидела, — как-то похвалился Олаву сержанту Миролду.
Но Миролду только посмеивался и многозначительно поднимал брови. Неужели шеф обольщается насчет этой хитрой дамочки? Элена помирила его с Сабриной, одаривает его своей дружбой, но ведь все это не просто так. Зачем даме из хорошего общества, красивой, богатой, вхожей в лучшие клубы Сан-Паулу, нищий лейтенант из полиции?
Но Олаву вовсе не обольщался и рассуждал примерно так же. Он нужен Элене. Они с Филоменой хотят во что бы то ни стало отстранить его от дела и прекратить следствие. Ему было даже любопытно наблюдать, что они предпримут для этого. Постараются его скомпрометировать? Нанять убийцу и убрать с дороги, как они это сделали с адвокатом и Франческой Феррету?
Впрочем, Олаву все же втайне надеялся, что Элена не замешана в преступлении, а просто боится огласки. Но слишком много тайн в этом деле. И он продолжал потихоньку, шаг за шагом эти тайны разгадывать. Следующим пунктом в его плане была встреча с Марселу и Филоменой. Они согласились встретиться с ним на комбинате и в один голос заявили, что никогда не были знакомы с Клебером Норонъя. Но Олаву точно знал, что Марселу встречался с Клебером. Сидней рассказывал, что отец приходил на комбинат просить должность бухгалтера, но потом почему-то передумал.
Теперь Олаву хотел выведать, не была ли знакома Элена с покойным Норонья? И вообще, что связывает всех этих людей — живых и мертвых? Какие-то ниточки, несомненно, тянутся от одного к другому, но все они дружно скрывают свои знакомства. И упорно противятся полицейскому расследованию. Даже убитая горем Фатима не хочет слышать о полиции и как будто чего-то боится.
Обо всем этом размышлял Олаву, лежа вечером ни диване у себя в квартире, когда раздался звонок. Вечерами он с замиранием сердца ждал ее звонков. Она звонила часто и приглашала его к себе, или они ехали в какой-нибудь тихий, недорогой ресторанчик. В этот раз он набрался храбрости и сказал:
— Я так обязан тебе, Элена, за дочку. Должен ведь я как-то отблагодарить миротворицу. Приглашаю к  себе на ужин. Сейчас!
И вдруг она ответила сразу, не раздумывая, как будто ждала приглашения:
— Согласна! Через час буду.
Олаву вскочил как ужаленный. Первым делом позвонил в китайский ресторан и заказал ужин на дом. Потом помчался в душ, чтобы предстать перед Эленой безукоризненным. Этот поздний ужин сулил ему много приятных неожиданностей.
После ужина они танцевали под тихую музыку.
— Чудесный вечер, — шептал Олаву ей на ухо. — Но чтобы он стал совсем сказочным, не хватает сама знаешь чего... Я готов на все, только бы ты осталась со мной.
— На все что угодно? — быстро спросила Элена. — Я согласна, но ты должен прекратить следствие по делу моего мужа и той женщины.
Олаву был ошеломлен этой прямотой. Ну что ж, по крайней мере, честно и откровенно. Он давно был готов к этому разговору и почти принял решение. А сейчас, когда Элена была рядом, так близко, что он вдыхал запах ее кожи, ее волос, он окончательно забыл о профессиональном долге.
— Хорошо, я сделаю все, что ты хочешь, — постараюсь закрыть следствие, — обещал он.
Ответом были нежный взгляд Элены и ее зовущие губы. Олаву приник к ним и утонул в долгом, дурманящем поцелуе. Соглашение было заключено. Его ожидала сказочная ночь, счастье, любовь.
Но вдруг раздался требовательный звонок в дверь. Олаву досадливо поморщился и решил не открывать. Hо Элена просила его хотя бы взглянуть, кому он мог понадобиться в полночь.
- Если это Миролду и даже если он по делу, я набью ему морду, — грозился Олаву.
Но на пороге стояла его дочурка Сабрина.
- Папа! Я не хочу больше видеть свою мать. Никогда! - едва сдерживая слезы, сказала она и приникла к плечу Олаву.
Вместо Элены в его объятиях очутилась дочка. И Олаву нежно погладил ее по голове. Он любил свою девочку. Любовь победила даже досаду на ее несвоевременное появление. Сабрина поссорилась с матерью и нуждалась в утешении. Элена помогла Олаву успокоить девочку, накормила ее и уложила спать. А потом вернулась домой. Ее душил смех. История показалась ей очень забавной. Ей нравился Олаву, но все же она испытала облегчение, когда появилась Сабрина. Рано или поздно ей придется выполнить свои обязательства по соглашению, но отложить их на неопределенное время Элене было приятно.

Филомена весь вечер с нетерпением ждала мужа. Элизеу вернулся поздно и виновато объяснил, что в ресторане был пожар, пришлось ему задержаться. Жена ехидно спросила, не пришлось ли ему самому тушить огонь. Она была в курсе событий: на кухне всего лишь вспыхнул ящик с макулатурой. В другое время Филомена заметила бы эту неумелую ложь, но сейчас ей было не до того.
Этот въедливый сыщик добрался и до них с Марселу. Целый час допрашивал их на комбинате. Филомена была очень обеспокоена. Ей просто необходимо было посоветоваться с Элизеу, а его, как обычно, не оказалось рядом. Прежде всего она сообщила о гибели Клебера Норонья.
— Нам грозит опасность, Элизеу, — многозначительно сказала она. — Смотри сам. Сначала Арналду Ронкалью, потом Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра, а теперь вот Клебер Норонья. Это же очевидно.
Но Элизеу не разделял ее тревоги. Да и мыслями он все еще пребывал в гостинице, у своей кошечки.
— Ты зря так волнуешься, Фило. Скорее всего, это простое совпадение, — успокаивал он жену.
Но Филомену только рассердили эти избитые yтешения. Она тоже думала, что все это глупости — список животных из китайского гороскопа, зловещие предупреждения Ирены Рибейру. Теперь, когда еще два человека погибли, Филомена поверила, что это серьезно.
— Ты должен немедленно узнать все об этом списке! — приказала она мужу. — Помнишь, девчонка говорила, что следующая жертва — я.
Элизеу даже вздохнул и воздел глаза к потолку. Все дочери Евы одинаковы. Даже такая практичная, умная женщина подвержена суевериям. Ну как можно верить в убийства по какому-то списку!
Романа, как она это часто делала, подслушивала под дверью этот странный разговор. Она была озадачена. Что за китайский гороскоп и убийства? Какое отношение имеют к этому Фило и Марселу? Ведь их допрашивал следователь. Любопытство ее истерзало. Завтра же она потребует от своего приятеля Элизеу объяснений.

0

51

Глава 51

Утром Ана с Жукой проснулись в своем маленьком номере в одной постели. Диван, на который вчера вечером претендовал Жука, конечно, пустовал. Они вовсе не соблазняли друг друга. Они даже не предполагали, что такое может случиться. Какая-то неведомая сила бросила их в объятия друг другу. И Ана с Жукой не сопротивлялись этой силе.
Утром он принес ей прямо в постель поднос с завтраком.
- Это была самая чудесная ночь в моей жизни, — признался он Ане. — Поцелуй меня!
- Я все еще сплю, Жука? Я это вижу во сне? Слишком уж все хорошо, чтобы поверить, — растерянно повторяла Ана.
Они говорили друг другу слова любви. Размолвка была забыта, счастье вернулось к ним.
Еще с вечера Жука позвонил на станцию техобслуживания, и машина уже ждала их внизу, вызволенная из грязи и до блеска отмытая. Они весело покатили домой, но всю дорогу проговорили уже не о делах, не о замороженных полуфабрикатах, а о своей свадьбе.
- Завтра вся Моока встанет на уши, когда узнает, что мы помирились и женимся, — смеялась Ана. — Свадьбу устроим скромную, не как в прошлый раз.
Ана погрустнела, вспомнив прошлое. Она не хотела признаться Жуке, что до сих пор боится Изабеллу. Что, если она снова явится на свадьбу и устроит скандал? Поэтому о своем решении они скажут только близким.
Жуку больше волновали отношения с Жулиу. Скоро они заживут все вместе, одной семьей. Но он не собирается больше бегать за этим капризным мальчишкой и вымаливать у него любовь и внимание. Пусть считает своим отцом Марселу, если хочет.
Ану тоже беспокоили перемены, происшедшие в характере сына. Он стал таким нервным, раздражительным и грубым. Но рано или поздно, Ана была уверена, Жулиу успокоится и признает Жуку.
Когда они приехали в Мооку, Жука сначала свернул к своему дому, потому что ему не терпелось оповестить родных.
— Тётя, дядя! Отец! Где вы все? — закричал он с порога, ведя за собой Ану.
На эти крики прибежала испуганная Нина, но, увидев счастливые лица племянника и Аны, сразу вес поняла.
— Все позади, тетя! Мы с Аной скоро поженимся. Я на седьмом небе, — напевал Жука.
Нина поздравила их от души и решила сегодня же поставить большую свечку святому Антонию Падуанскому, который все-таки внял ее мольбам. Еще вчера вечером, после звонка Жуки, она сказала Витинью: все это неспроста, вот увидишь, этой ночью они помирятся.

Карина сердито отчитывала свою подругу Теку. Девушка лежала на кровати в своей маленькой комнатке за кухней, бледная, измученная. Ее тошнило, кружилась голова. То и дело она прибегала из пиццерии, чтобы выпить таблетку и на минутку прилечь. Но лекарства не помогали. Ана давно заметила ее состояние и тревожно на нее поглядывала. Улисс на Теку ворчал:
— Сегодня каждая современная девушка знает, что такое противозачаточные средства. А ты словно барышня из прошлого века! — с возмущением говорила Карина.
Тека беззвучно плакала, глотая слезы. У нее никогда не было парня. Она действительно не имела понятия о противозачаточных средствах. Когда Жулиу в первый раз пришел к ней ночью в эту комнатку, она долго сопротивлялась его домоганиям. Но Жулиу давно уже нравился ей. Может быть, поэтому он в конце концов сломил ее сопротивление.
— Если мой брат узнает, он меня убьет, — Тека без ужаса не могла подумать о том, что рано или поздно все узнают — брат, дона Ана, соседи.
— А Жулиу ты сказала? — спросила Карина.
Тека не решалась сказать ему об этом. Тем более что Жулиу очень переменился к ней. Конечно, у него сейчас нелегкий период в жизни. Он без конца ругается с матерью, Жукой, даже с Сандру повздорил. Но Тека не понимала, почему он не желает больше видеть ее. Вчера она хотела с ним поговорить, но он грубо оттолкнул ее.
— Как вы все мне надоели! А ты — больше всех! — злобно огрызнулся Жулиу и прошел мимо, словно она была неодушевленным предметом.
Он как будто ударил Теку по лицу. Она вернулась в свою комнату убитая, раздавленная горем. Ей казалось, что жизнь ее кончена и ей остается только одно — умереть. Но уйти из жизни не хватало смелости. В душе Тека все еще надеялась на добрые перемены.
Только один человек ее поддерживал. Не ругал, не укорял, а старался развеселить. Вчера Маркус долго подкарауливал ее у пиццерии. Когда Тека появилась на улице, он догнал ее и преподнес розу. А потом показывал смешные фокусы, и Тека впервые за последние дни улыбнулась.
Уже стемнело, когда Китерия, отправляясь на работу, натолкнулась на них во дворе.
- Я показываю фокусы Теке, — объяснил Маркус хозяйке.
- Знаю я эти фокусы! — Китерия погрозила им пальцем.
Маркус так добр к ней, потому что не знает о ее позоре. А когда узнает, будет презирать и насмехаться. И все отвернутся от нее. А дона Ана выгонит ее с работы. В жизни Теки наступила черная полоса.

Диего и представить себе не мог, что он когда-нибудь станет ревновать свою невесту к Зе Балашу, который в деды ей годится. Но это была самая настоящая мучительная ревность. Сначала безотчетная, потом появились основания. Диего заметил, как этот старый волокита смотрит на Ирену, и возмутился.
Но и сама Ирена то и дело вспоминала Жозе. Он не сходил у нее с языка: «Зе Балашу сказал, Зе Балашу считает...» Она была очень высокого мнения о его уме, не упускала случая с ним посоветоваться и просто пообщаться. Эта дружба очень раздражала Диего. Он слышал, что у Жозе была бурная молодость, женщины его обожали. Вот почему этот Казанова до сих пор еще распускает свой павлиний хвост перед молоденькими девчонками.
Однажды Ирена пришла к нему какая-то притихшая, виноватая и попросила выслушать ее.
— Я обещала быть честной с тобой до конца. Ни¬чего не утаивать, не умалчивать, — смело глядя ему в глаза, сказала она.
Диего с трудом заставил себя сдержаться: этот старый сатир до того обнаглел, что посмел объясниться Ирене в любви! Да еще и поцеловал ее! И его невеста не дала Жозе пощечину, не прогнала его.
— Что происходит, Ирена? Может быть, ты неравнодушна к своему новому поклоннику? — Диего как будто допрашивал ее, во всяком случае, требовал объяснений.
— Нет, я люблю тебя, только тебя. А к Жозе я испытываю уважение, может быть, жалость, - Ирена сама еще до конца не разобралась в своих чувствах и сейчас не без труда пыталась выразить их словами. — Понимаешь, он страдает, жестоко страдает, потому что и надеяться не может ни на какую взаимность. Он и не просит о взаимности. Это возвышенное, благородное чувство. Жозе — человек тонкой души.
Снова дифирамбы Зе Балашу! Тут уж Диего окончательно взорвался. Женщины слепы, до чего просто опутать их словами, даже самых умных. Он твердит о благородной, бескорыстной любви, а сам без конца бегает за его невестой, ищет ее общества, смущает ее своими признаниями да еще вдобавок руки распускает. И как это Ирена ухитрилась разглядеть в этом старом донжуане несуществующие богатства души и ума!
В общем, Диего не скрывал, что собирается навестить Зе Балашу и круто с ним поговорить. Как жених, он просто обязан защитить Ирену от посягательств. Отныне этот волокита не посмеет даже приблизиться к ней.
Сама Ирена пришла в ужас, представив себе это объяснение.
- Я хотела быть честной с тобой, Диего, а теперь жалею о своей глупой откровенности, — призналась она. — Ты просто капризный, избалованный мальчик из богатой семьи, который привык настаивать на своем, не заботясь о чувствах других. Я сама решила никогда больше не видеть Жозе, но если ты ему нагрубишь, мне придется просить прощения.
И Ирена ушла, демонстративно хлопнув дверью. Никогда они не были так близки к разрыву, как в эти минуты. Диего боялся потерять невесту, но ненависть к Жозе победила. И он, еще не остыв после разговора с Иреной, сел в машину и отправился не на комбинат, а в Мооку.

Олаву много лет мечтал жить под одной крышей со своей дорогой дочуркой. И вот уже два дня Сабрина обитала у него, но он почему-то не чувствовал себя счастливым. Дочь заявила, что больше не вернется к матери и отчиму. Мать ее притесняет, держит взаперти, контролирует каждый ее шаг, осуждает ее друзей.
— Я уже взрослая, папа. Имею право вечером пойти на дискотеку с друзьями и возвращаться за полночь. В общем, я остаюсь у тебя.
Ну и что же, долг каждой матери следить за дочерьми и ограждать их от опасности, возражал Олаву. Девушек подстерегает множество опасностей. А в районе, где он живет, нельзя выходить на улицу по вечерам. Квартира у него тесная, соседи невыносимые. А ведь раньше Сабрина жила в огромной квартире с двумя домработницами. Мать и отчим ни и чем ей не отказывали. А мизерной зарплаты полицейского едва хватает на пропитание и оплату жилья. Все эти доводы Олаву привел дочери.
— Tвою речь можно свести всего к одной фразе - не переезжай ко мне, — ехидно заключила Сабрина. — Я знаю, почему мешаю тебе, папуля. Тебе негде будет встречаться с Эленой.
— Это неправда, — горячо запротестовал Олаву. Мы с Эленой только друзья, нам незачем искать укромные уголки. «К сожалению», — добавил он про себя.
Но Сабрина ему не поверила. Олаву очень любий дочурку, но ее желание навсегда поселиться у него его напугало. К тому же бывшая жена обрывала телефон, не давая покоя.
— Прощай! — Сабрина взяла сумку и, помахав ему рукой, направилась к двери.
— Куда же ты, доченька, вернись! — закричал Олаву, бросаясь за ней, но обиженная Сабрина даже не обернулась.
«Если мы снова поссоримся, я этого просто не переживу», — подумал Олаву, бессильно рухнув на стул. Впервые в жизни у него заныло, закололо сердце.

0

52

Глава 52

Адалберту уже вторую ночь проводил в спальне Кармелы. Долгое время он твердил ей о своей любви и раскаянии, о том, что не может жить без нее. Потом он доказал ей свою преданность, вернув акции. Кармела уступила скорее из чувства благодарности, но не скрывала, что совсем равнодушна к нему. Она надеялась, что, помирившись с мужем, наконец забудет Адреану.
Сегодня Адалберту был с утра чем-то очень озабочен. Он велел горничной подать им завтрак в спальню и начал разговор с женой:
— Завтра заседание директората на комбинате. Решай: либо мы найдем человека, который будет представлять «Парадизу», либо ты принимаешь бой с Фило. Отправишься на комбинат с высоко поднятой головой и объявишь, что акции у тебя.
Кармела от волнения поперхнулась, и кусок больше не пошел ей в горло. Больше всего на свете она боялась скандалов и ссор. Филомена ее со свету сживет, выгонит из дому. А если она потребует объяснений — откуда взялись деньги на покупку акций? Нет уж, пускай «Парадизу» до времени представляет подставное лицо.
Но сам Адалберту считал, что откладывать не стоит. Момент настал самый удобный. Когда-нибудь все равно придется сказать Филомене правду.
- Решайся, Кармела! — настаивал он, нежно обнимая жену. — Я не дам тебя в обиду. И с деньгами. И с деньгами я все улажу, скажу Фило, что выиграл крупную сумму.
Объяснение было довольно неубедительное. Все знали, что Адалберту страстный игрок. Он проиграл свое собственное состояние и приданое жены. Но даже такие неудачники иной раз выигрывают. Придется Филомене довольствоваться этим объяснением.
- Хорошо, я подумаю, — нерешительно ответила Кармела. – Я, пожалуй, посоветуюсь с Романой.
В последнее время она сблизилась с сестрой и всем делилась с ней. Адалберту же отправился к Элизеу, предчувствуя, что их разговор может закончиться дракой, как и в прошлый раз. Свояк будет категорически против неожиданного появления Кармелы на собрании директоров. Но Адалберту снова собирался пустить в ход народную мудрость: своя рубашка ближе к телу.

Предательства, сплетни и козни — все это от подруг, причем от самых близких. К такому выводу пришла Карина. Она решила от подруг избавиться и больше их никогда не заводить. Сначала Патрисия флиртовала с Тонику, потом перешла ей дорогу в другом.
Диего поручил Клаудиу заняться рекламой продукции «Коста-Брава». Они вместе обсуждали будущие яркие упаковки.
— Они должны сразу же бросаться в глаза, — Диего уже ясно представлял себе эмблему «Коста-Брава» на красочных коробках с замороженной пиццей, колбасой и сосисками. — Сейчас нам нужно свежее хорошенькое девичье личико. Для этой цели, думаю, лучше всего подойдет Патрисия.
Клаудиу смутился. Ему хотелось бы работать с Кариной. Но Диего настаивал на своем — только Пати! Он заметил, что между другом и его девушкой пробежала кошка, и хотел их помирить. Откровенно говоря, Клаудиу не очень-то жаждал этого примирения: ему с каждым днем все больше нравилась Карина. Не только потому, что она приносила ему удачу в работе. Но кто платит — тот и заказывает. Клаудиу не без сожаления признался Карине, что на этот раз ему предстоит снимать другую модель.
Карина едва не заболела от огорчения, когда узнала, что Диего предпочел ей Патрисию. Все это, конечно, интриги хитрой Пати. Она чуть ли не каждый день бегает к Диего домой и на комбинат. Вот и уговорила его использовать для рекламы свою физиономию. Карина от души желала ей сделать миллионы фотографий, чтобы ее смазливая мордашка всем до чертиков приелась.
Тека, забыв о своих бедах, утешала ее:
— Было бы из-за чего так страдать, Карина. Для съемок другой рекламы пригласят тебя, а не Пати. Мне кажется, в твоей жизни будет еще много счастливых перемен.
— Нет, Тека, ничего меня не ждет. Моя карьера фотомодели закончилась! — трагическим голосом произнесла Карина.
Она твердо решила больше не сниматься и навсегда уйти из мира рекламы, где процветают такие люди, как Патрисия, лживые, расчетливые, готовые на все, чтобы прославиться.
На третий день Карина стала понемногу выздоравливать и забывать обиду. У нее появился аппетит и желание выйти из дому. И первым, кто попался на ее пути возле пиццерии, был Тонику. Он давно ее поджидал. Подошел со своей добродушной, глуповатой улыбкой и взял за руку.
- Ты вспоминаешь обо мне хотя бы иногда? Может, помиримся?
Карина руку отняла и сделала вид, что не замечает его. Еще один предатель. Наверное, он ее и сглазил, Тонику больше всех противился ее желанию стать моделью. Вот и наслал на нее порчу вместе с Патрисией. Над суеверием Карины вся семья потешалась, но она стойко верила в колдунов, порчу и дурной глаз.
Тонику нисколько не обиделся и продолжал идти рядом, болтая всякие глупости. Он вдруг осмелел и обнял Карину.
- Как ты смеешь? Мужлан! Пентюх! Пусти! — вырывалась Карина.
Но Тонику держал ее крепко. Скоро все ругательные слова были высказаны и пыл у Карины иссяк. Нина с Витинью, проходя мимо пиццерии, были очень удивлены, наткнувшись на целующуюся парочку.
- Смотри-ка, наши голубки помирились! — обрадовалась Нина.
- Надолго ли? — проворчал Витинью.
На другой день Моока была парализована еще одной сенсацией: Карина с Тонику помирились и собираются пожениться.

Романа и Элизеу очень подружились в Италии. Правда, они тщательно скрывали свои приятельские отношения от Фило. Но корда ее не было дома, они любили посидеть вместе, с бокалами белого вина и вспомнить счастливые деньки в солнечной Италии!
— Помнишь, как ты напился до чертиков и попал в аварию? Хорошо, что комиссар полиции был моим приятелем, иначе сидел бы ты сейчас в кутузке, - смеялась Романа.
— Я тебе давно вернул долг. Во Флоренции, когда вовремя увез из ночного клуба, где ты плясала голая на столе, — ехидно отвечал Элизеу.
И они оба помирали со смеху. Романа обожала безудержный, порой безобразный разгул и незаметно втягивала в него даже таких тихих, благонамеренных людей, как Элизеу.
На правах старого друга Романа подстерегла Элизеу в холле второго этажа, небрежно взяла за лацканы пиджака и встряхнула:
— Выкладывай, о каких это убийствах вы говорили вчера с Фило. Чего она так боится, наша неустрашимая, железная женщина?
Элизеу с укоризной посмотрел на нее: снова подслушивала, как не совестно! Он рассказал свояченице все, что знал об этих китайских иероглифах и таинственном списке, но предупредил, что все ЭТО сущая ерунда. Его удивляет Фило: сначала чуть ли не прогнала девчонку, которая пришла предупредить ее об опасности, а сегодня сама к ней поехала, чтобы узнать подробности.
— Значит, Фило и Марселу как-то причастны к этому делу. Иначе бы их не допрашивал еледователь, — рассуждала Романа.
Эта история, хотя и слегка фантастическая, ее очень заинтересовала. Она уже прикидывала, какую выгоду из всего этого может извлечь для себя. А выгода ее заключалась в том, чтобы отомстить Марселу и как следует насолить Фило.

Старинные часы в зале заседаний комбината Феррету пробили полдень. Пора было открывать собрание директората. Но Марселу с Филоменой почему-то медлили и очень нервничали, то и дело поглядывая на дверь. Представитель от «Парадизу» так и не явился. Хотя утром в приемную Марселу звонили из этой фирмы и заверили, что обязательно пришлют кого-нибудь на собрание директората.
На это заседание явилась даже Романа. Хотя раньше она не в силах была высидеть и получаса на подобных сборищах и поручала все дела сестре. Романа тоже нетерпеливо поглядывала на дверь. Вчера вечером она взяла слово с Кармелы, что та приедет на комбинат и снимет маску. Романа была в восторге оттого, как ловко пройдоха Адалберту обстряпал это дело. Ей не терпелось посмотреть, как Фило проглотит новость.
Наконец Филомена извинилась перед компаньонами за эту вынужденную задержку и начала заседание. Она не обратила внимания на Кармелу, тихо вошедшую в зал. Зато ее тут же заметила Романа. Она ликовала, даже привстала со своего кресла и бесцеремонно прервала сестру:
- Господа! Позвольте вам представить Кармелу Феррету Васконселус, нашу сестру и владелицу «Парадизу».
Романа, как на сцене, торжественно произнесла свой монолог и тут же впилась глазами в Филомену. Та была в полном смятении. Забыв о приличиях, она вскочила со своего председательского места и закричала:
- Что за шутки, Кармела? Это предательство. Как ты могла купить акции, если у тебя нет ни гроша?
По залу прокатился гул. Сан-Паулу уже стал привыкать к скандалам в семье Феррету. Похоже, это становится для них нормой жизни.
— Как ты можешь так разговаривать с сестрой, где твоя выдержка? — пристыдила ее Романа.
Но Филомена уже не могла владеть собой. Видя ее в таком состоянии, Марселу поспешил извиниться перед компаньонами и отложил совещание. Филомена ненавидела весь мир. Все казались ей заговорщиками и предателями. На Марселу она накричала как на мальчишку, обвинив его в сговоре с Кармелой.
Только два человека достойны были ее доверия И привязанности — Изабелла и Элизеу. Она поехала домой, чтобы рассказать им о происшествии. В том, что Адалберту украл деньги в ресторане и купил на них акции, она не сомневалась. Завтра же Элизеу начнет аудиторскую проверку. «Меня ничто не остановит, — говорила себе Филомена, — даже если придется посадить эту парочку в тюрьму».

В гостиной дома Феррету в отсутствие Филомены вспыхнул скандал.
— Вы поступили с тетей очень подло и некрасиво, — отчитывала родителей Изабелла. — Не забывайте, что она приютила вас в своем доме. И где ты достал деньги, папа? Полагаю, ты их раздобыл не честным путем.
Адалберту и Кармела сидели рядом, притихшие, убитые этой отповедью. Но вдруг за них вступился Марселу.
— А что, собственно, произошло? Они же не украли, а купили акции на распродаже, — с раздражением прервал он жену. — Твоя мать всего лишь вернула то, что у нее когда-то отняли хитростью. А твоего отца тетка якобы вытащила из грязи, но она же его туда и столкнула.
Изабелла бросила на него уничтожающий взгляд: как он смеет быть не на ее стороне и защищать этих нищих проходимцев! Романа слышала разговор, стоя на площадке второго этажа, и теперь спускалась вниз, чтобы принять в нем участие. Вид у нее был очень грозный. Изабелла дрогнула. Даже у нее не хватало пороху тягаться с теткой.
— Выслуживаешься перед Филоменой? Как ты смеешь, змееныш, топтать родного отца?! — возмущенно кричала Романа.
Изабелла благоразумно удалилась. Презрительно вскинув носик, она поднялась к себе в комнату, дав понять, что это общество ей неприятно. А Романа продолжала свой монолог, благодарила всех святых, что они не дали ей детей. Как лелеяла Кармела свою дочурку, и вот благодарность. Романа не забыла напомнить, что дом этот принадлежит им всем и Кармела в нем такая же хозяйка, как Фило. Наконец, выпустив пары, Романа взяла сумочку и отправилась на примерку к портнихе. День приема, затеянного ею в честь Бруно, приближался.
А Кармела с Адалберту еще долго сидели молча, не в силах опомниться от позорной головомойки, которую устроила им дочь. У Изабеллы холодное сердце, она их не любит. Единственное, что ее интересует, — это деньги и свое собственное благополучие. И все же они не ожидали, что она будет такой агрессивной.
- Правильно ли мы поступаем, прикрывая подлость Изабеллы, ее лживость? — спросил Адалберту. - Может быть, рассказать Фило, что она никогда не была беременной?
- Фило все равно мне не поверит, — ответила Кармела.
Филомена вошла в дом бесшумно, по-кошачьи, и услышала последнюю фразу. Кармела вздрогнула, увидев перед собой сестру и услышав ее грубый окрик:
- Во что это я не поверю? Немедленно говори! Я поняла, что вы сплетничали об Изабелле. Вам никогда не удастся поссорить меня с девочкой.
Кармела покачала головой: нет, она ничего не скажет Фило, уже поздно. Изабелла выросла точной копией своей тетушки. Когда-нибудь Филомена сама все узнает о своей любимице. Но только не от Кармелы.

0

53

Глава 53

День с утра не предвещал Жулиу ничего доброго. Вернулись из поездки мать с Жукой и объявили, что собираются в скором времени пожениться. Сандру с Кариной отнеслись к этой новости спокойно и благожелательно. А у Жулиу сдали нервы. Он почти выкрикнул матери в лицо:
— Не хочу, чтобы ты выходила за него! Не хочу,  чтобы этот мужлан стал моим отцом!
Жулиу поехал на комбинат к Марселу. Ему именно сейчас захотелось увидеть отца, поговорить с ним. Но Марселу проводил какое-то важное совещание, и Розанжела попросила Жулиу немного подождать. Через полчаса вдруг распахнулась дверь зала заседаний и оттуда вышли разъяренная дона Феррету и Марселу.
— Уверена, это твоих рук дело, Марселу. Это ты меня предал и помог Кармеле завладеть акциями! — как на мальчишку кричала на отца Филомена.
— Я ничего об этом не знал, поверь, — оправдывался Марселу. — Как и ты, я только что услышал об этом.
Для Жулиу отец всегда стоял на самом высоком пьедестале. Но после такой унизительной сцены он с этого пьедестала рухнул. «Как он может позволять так обращаться с собой?» — с возмущением думал Жулиу. Он привык, что отец командует людьми. И для него тяжелым ударом стало открытие, что Марселу — всего лишь служащий у миллионерши Феррету.
Жулиу вернулся домой с единственным желанием — запереться у себя в комнате и наедине пережить горькое разочарование. Но в пиццерии он столкнулся с Текой. Она как будто поджидала его повсюду, ее влюбленные, преданные глаза, ее слезы невыносимо раздражали Жулиу. В глубине души он чувствовал себя виноватым, но от этого еще больше ненавидел ее. Тека взяла его за руку, хотела ему что-то сказать, но Жулиу бросил ей на ходу:
— Послушай, не ходи за мной больше. Забудь о моем существовании.
Но тут перед Жулиу неожиданно вырос Маркус, взъерошенный, сердитый:
— Не смей больше хамить Теке, кретин. Думаешь, раз она на вас работает, с ней можно делать все, что захочешь?
И Маркус отвесил Жулиу увесистую оплеуху. Это было так неожиданно, что Жулиу вначале опешил. До сих пор еще никто не бил его по лицу. Он в ярости набросился на Маркуса, сбил его с ног. Все накопившееся за день раздражение обрушилось на обидчика. Спортивный, натренированный Жулиу мог здорово избить Маркуса, если бы не подоспел Витинью. И ему тоже досталось. В сердцах Жулиу обозвал его макаронником. Витинью был оскорблен до глубины души.
«Зачем я это сделал, — ругал себя Жулиу, садясь в машину, — избил этого придурка, нахамил Теке, сцепился с Витинью». Теперь и домой не хотелось показываться, там тоже не было покоя. Весь вечер Жулиу просидел в баре и впервые в жизни безобразно напился. После полуночи официант отказался подавать ему спиртное. Жулиу взбунтовался, и тогда два дюжих молодца-вышибалы вышвырнули его из бара.
Но на этом злосчастья Жулиу не закончились. Через полчаса он уже сидел в полицейском участке.

Вce мысли Олаву были заняты Эленой. «Полицейский тоже человек», — говорил он себе в оправдание. Но понемногу продолжал свое расследование. Сидней добыл ему телефон Эванды Габарры, друга отца из Рио. Связаться с ним оказалось очень просто. Из разговора с ним выяснилось, что сеньор Габарра никогда не предлагал Клеберу работу и не знал о его смерти. Друзья не виделись уже несколько лет. Этим открытием Олаву поспешил поделиться с Сиднеем.
- Твой отец просто хотел скрыться из Сан-Паулу. Значит, ему угрожала опасность.
Сидней никогда не сомневался, что его отец был безупречно честным человеком. У него не было врагов. Поэтому он не мог дать Олаву никакой зацепки или ниточки, которая привела бы к разгадке гибели Клебера.
Олаву настаивал на решительном разговоре с Фатимой. Она конечно же знала все и по каким-то причинам избегала вмешательства полиции. Но Сидней попросил пока не беспокоить мать. Он сам собирался поговорить с ней. В семье Норонья никогда не обманывали друг друга. И теперь Сидней не допускал мысли, что мать не скажет ему правду: что было причиной таинственного отъезда отца, кого он боялся?

Когда Джеферсон звонил Сандру, тот демонстративно не подходил к телефону или говорил со злостью:
— Передайте, что я умер.
Ана не знала, радоваться ей или огорчаться. Они с Фатимой только и мечтали, чтобы этой странной дружбе пришел конец. Порой Ана подливала масла и огонь, как бы невзначай бросая намеки, что Джеферсон неравнодушен к Розанжеле и якобы собирается вскоре жениться на ней. У Сандру просто каменело лицо от подобных намеков. Ана видела, что сын невыносимо страдает, и ей было жаль мальчика. Она многое бы отдала, чтобы узнать, почему они поссорились. Но Сандру никогда с ней не откровенничал. Обо всех своих проблемах он рассказывал только Ирене.
Она первая узнала о ссоре двух своих друзей, потому что Сандру необходимо было с кем-то поделиться. Сандру давно втайне ревновал Джеферсона к Розанжеле, и однажды его подозрения подтвердились. Как-то он приехал на комбинат навестить отца, вошел в приемную и остолбенел. Джеферсон обнимал плачущую Розанжелу. Сандру услышал только его последние слова: «Ты должна пойти и все-все рассказать!».
Он сделал вид, что ничего не произошло, и прошел в кабинет к Марселу. Но с этого дня Сандру объявил бойкот Джеферсону, не замечал его и не желал слушать его объяснений. Джеферсон не раз подстерегал его в университете, уверял, что никогда не был влюблен в Розанжелу. Не останавливаясь и не глядя ему в глаза, Сандру холодно бросал на ходу:
— Я не могу не верить собственным глазам. Ты поступил как предатель.
— Она была напугана, плакала. Я пытался ее успокоить — вот что ты видел, — в отчаянии кричал ему вслед Джеферсон.
И он тоже советовался с Иреной, как ему помириться с Сандру. Ирена долго ломала голову над этой проблемой, но ничего нового не придумала: нужно сказать правду, объясниться откровенно.
На этот раз Джеферсон действовал решительно, он потребовал выслушать его.
— Сандру, я не имел права разглашать чужие тайны, но для того, чтобы помириться с тобой, я готов сделать это!
Такое начало разговора заинтриговало Сандру. Он не был чрезмерно любопытным, но с интересом следил за расследованиями Ирены. Когда погиб Клебер, Ирена им первым сообщила, что старика скорее всего убили, потому что это он был по китайскому гороскопу Дракон, а следующей жертвой по списку и должен был стать человек, родившийся под этим знаком.
— Несколько месяцев назад Розанжела раскрыла мне свою тайну. Ивети Безерра вдруг заговорила. Она кого-то боялась и ждала, что ее вот-вот убьют, — рассказывал Джеферсон. — Ивети пожаловалась Розанжеле, а через полчаса ее и в самом деле убили. Правда, все подумали, что это несчастный случай. С тех пор Розанжела жила в постоянном страхе. Когда я решил посвятить в ее тайну Ирену, то сделал это не из болтливости, а в интересах следствия. Ведь с доны Ивети начинался этот страшный список обреченных. Но когда Розанжела узнала, что я не сохранил ее тайну, она пришла в ужас, плакала и упрекала меня. В этот момент ты и застал нас. Я пытался убедить ее, что она должна немедленно сообщить обо всем следователю Олаву, иначе ей и в самом деле угрожает опасность.
У Сандру словно камень с души свалился. Он никогда бы не смог признаться Джеферсону, как страдал от их размолвки. Мир между ними был восстановлен. Но все же Сандру не до конца поверил в то, что Джеферсон испытывает к Розанжеле просто дружеские чувства.

Комнатка Теки располагалась прямо за кухней. И когда дверь была открыта, Ана, сидя за конторкой, могла слышать болтовню девчонок. Карина с Текой о чем-то шептались, но Ана не прислушивалась, погруженная в изучение счетов и смет.
Девушки говорили о Маркусе. Он не только смело заступился за Теку, но и признался ей в любви и сделал предложение.
— Он ведь не знает, что я беременна от твоего брата, — грустно сказала Тека, уверенная, что Маркус тут же с отвращением отвернется от нее.
— На Жулиу не рассчитывай, он никогда на тебе не женится, — вдруг безжалостно напомнила ей Карина.
Тека всегда знала, что она Жулиу не пара, и все же эти слова причинили ей невыносимую боль.
— Я ни на что и не рассчитываю, Карина. Но что же мне делать — я жду ребенка, — в отчаянии повторяла она.
В эту минуту в ее комнатку заглянула Ана с распоряжениями на завтра, услышала последнюю фразу Теки и остолбенела. А девушки испуганно примолкли.
— Ты беременна! — вскричала Ана. — От кого?
Но Тека в ответ только разрыдалась и упорно молчала, отказываясь назвать имя отца своего будущего ребенка. Ана недаром так волновалась. Конечно, она любила Теку как дочь, но ей неприятна была мысль, что именно Жулиу — виновник этой истории. Она как-то видела их целующимися на веранде. Она замечала, как Жулиу увивался возле девушки.
Ана поспешила к Китерии, чтобы поделиться с ней неприятной новостью. Главное, девчонка наотрез отказывается назвать имя своего возлюбленного. Но Китерию больше беспокоила судьба самой Теки. Она вспомнила то страшное время, когда сама оказалась в таком положении, и у нее защемило сердце.
— Нужно помочь бедняжке. Нельзя, чтобы она сделала такую же страшную ошибку, как когда-то я, — решила Китерия.
А Маркус, сидя в соседней комнате, слушал их разговор. Он наконец понял, почему Тека так плохо чувствовала себя в последнее время и почему она плакала и пыталась заговорить с Жулиу. Этот подонок должен был первым узнать о ее беде, но он не желал даже видеть Теку, издевался над ней или равнодушно проходил мимо.

Ана со страхом ждала день свадьбы. Ей хотелось, чтобы все было тихо, без всяких праздничных торжеств, толпы гостей и поздравлений. Только бы ничего не случилось, молила она святого Януария. Что плохого могло случиться, она и сама не знала, но дурные предчувствия мучили ее.
Утром в день свадьбы раздался телефонный звонок. Ана сняла трубку и вдруг побледнела и бессильно опустилась на стул.
- Жука, какое несчастье! Жулиу в полиции. Он сел пьяный за руль, а потом нагрубил полицейским.
Слезы уже ручьями бежали по ее лицу. Вот и оправдались ее опасения. Без Жулиу свадьба не могла состояться. И Жука, вместо того чтобы облачиться в нарядный костюм, помчался в полицейский участок.
В участке Жуку встретил толстый добродушный полицейский и от всей души посоветовал:
- Так ты говоришь, что женишься на его матери и получаешь в подарок этого мальчишку? Лучше, приятель, не вешай хомут на шею, оставь его за решеткой и спокойно женись.
Но Жука не последовал совету и отправился к самому комиссару. Комиссар прочел ему целую лекцию о современной молодежи, из которой Жука понял, что молодое поколение успело сильно насолить старику. Дня не проходило без драк на дискотеках, аварий на дорогах, где эти сопляки давят ни в чем не повинных людей. Жука во всем с ним соглашался, правда добавил, что Жулиу вовсе не из таких. Он скромный, хороший парень. Впервые в жизни выпил лишнего и натворил бед. Жука пустил в ход все свое красноречие, убеждать он умел. Комиссар дрогнул и велел привести нарушителя.
Жулиу, проспавшись в камере, выглядел совсем другим человеком. Он даже не поверил, когда ему рассказали, что ночью он устроил скандал в участке.
— Вы видите, сеньор комиссар, как он раскаивается в том, что натворил, — говорил Жука, толкая в бок Жулиу. — Молодо-зелено, с кем не бывает. Отпустите беднягу. Я готов подписать за него поручительство.
Жулиу, поняв, что от него требуется, виновато просил прощения:
— Сам не помню, сеньор комиссар, что я вчера говорил вам. Мне очень стыдно. Больше это никогда не повторится.
Поворчав, комиссар после поручительства Жуки все-таки отпустил буяна.
Вскоре Жука вручил его матери. Теперь ничто не мешало свадьбе. Правда, Жулиу был мрачен и зол, отказался выйти к гостям. И все же он удивил родных своим неожиданным поступком: он поблагодарив своего спасителя.
— Спасибо тебе, Жука, ты меня очень выручил, - выдавил Жулиу из себя, прежде чем уйти в свою комнату.
Карина заметила, что для грубияна Жулиу это верх любезности. Ана и Жука радостно переглянулись. Кажется, лед тронулся.
Если не считать неприятного происшествия с Жулиу, этот день больше не принес сюрпризов и завершился благополучно. Бракосочетание Аны и Жуки наконец состоялось.

Бруно думал, что достаточно хорошо знает свою «мамочку», ее коварство и изобретательность, однако не переставал открывать для себя все новые черточки в ее своеобразном характере. Больше всего его обидело, что Романа не доверяет ему все свои тайны. Как-то он услышал ее разговор с Элизеу.
— Мы же еще в Италии договорились, что ты поможешь мне справиться с Филоменой. А теперь на попятную пошел, старый лис? — отчитывала приятеля Романа. — Что ты изображаешь из себя любящего мужа? Ты работаешь на нее как раб и кроме жалованья ничего не получаешь. А я подарю тебе целое состояние.
— Я держу свое слово. Но не могу выступать открыто, Романа, — оправдывался Элизеу. — Фило очень  хитра. Если она догадается, нам обоим придется несладко.
Бруно не мог понять, зачем было устраивать весь этот спектакль у Соланж, добывать подписи Элизеу, когда он давно уже числился добровольным союзником «мамочки»?
Но Романа знала характер Элизеу. Чтобы он не задумал выйти из игры, она на всякий случай и заготовила эти документы с его подлинной подписью. Теперь путь к отступлению для него закрыт. Самым большим ударом в жизни для Филомены будет открытие, что она много лет спит в одной постели со своим злейшим врагом.

0