Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Земля любви, земля надежды. Испытание чувств Книга 2


Земля любви, земля надежды. Испытание чувств Книга 2

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Глава 30

     Мария места себе не могла найти. Казалось бы, она должна была почувствовать себя счастливой: рядом с ней был Тони, её Тони! Но она чувствовала себя несчастной. Тони принадлежал не ей. После того, как по одному только слову, сказанному шёпотом Мариузой из-за двери, он прыгнул в окно, а потом ушёл из пансиона под руку с Камилией и вот уже несколько дней не появлялся, Мария с особой, горькой отчётливостью поняла, что Тони давно уже ей не принадлежит - он принадлежит Камилии.
Погрузившись в горестные размышления, Мария сидела в кресле-качалке в садике пансиона, рассеянно глядя, как няня занимается с Мартинью.
Вот ещё одна её боль! С недавних пор ей стоило только окликнуть сына по имени, как перед ней вставало лицо мужа. Она не любила Мартино, однако его неожиданная гибель не могла не подействовать на неё. Они прожили вместе несколько лет, она сидела возле его кровати, когда он лежал, истекая кровью. И он тоже заботился о ней, всегда был для неё поддержкой, любил её сына, сделал его своим наследником... Любимым он для неё не стал, но всё-таки был ей мужем. Она потеряла его, овдовела, и теперь иногда чувствовала себя беззащитной и одинокой.
Но если бы только это! Мария чувствовала себя косвенно виноватой в гибели Мартино. Когда следователь допрашивал её, когда предполагал, что она могла стать убийцей, Марии трудно было защищать себя, потому что, лёжа ночами без сна, мечтая отыскать Тони, она представляла иногда, как коварная река топит лодку, на которой плывёт Мартино, или поезд сходит с рельсов, или лошадь сбрасывает седока. Нет, впрямую она не желала ему гибели. Так она пыталась хотя бы в воображении отстраниться от него и сделать невозможными их супружеские отношения. Когда она узнала о гибели Мартино, то сначала почувствовала облегчение, но ей тотчас же стало стыдно за себя. Потом, с появлением Тони, всё это забылось. Но Тони, к сожалению, не спешил уходить от жены, и, похоже, не слишком обрадовался, узнав, что у него есть сын. Наверное, тоже из-за ненавистного имени? Он столько раз слышал: Мартинью! Мартинью!..
Марии стало жаль себя до слёз. Она вспомнила, сколько перенесла горя - потеряла отца, бабушку, мужа, ребёнка... В минуты отчаяния она всегда вспоминала бабушку Луизу, деятельную, любящую, которая заменила ей мать. Мартино рассказал ей о смерти бабушки. Но иногда отчаянная мысль посещала Марию: а что если бабушка Луиза жива? Мартино мог её обмануть. Она успела узнать, что он был способен и на такое.
Иногда Марии казалось, что она сходит с ума. Жизнь всё перемешала, и она больше не могла отличить, где в ней чёрное и где белое. Мартино был и хорошим, и плохим. Её сын был от Тони, но стал наследником Мартино. По бабушке Мария отслужила заупокойный молебен, но ей казалось, что старушка жива. Кто поможет во всём этом разобраться? Мария была одна! Одна! Одна! А самый родной ей человек не хотел этого понять. Неужели ему достаточно коротких свиданий, утоления телесной страсти? А она хочет быть с ним рядом днём и ночью, заботиться о нём, помогать ему, рожать от него детей!
- Неужели ты забыл, Тони, что твоя жена - это я? - шептала Мария в смятении.
Поначалу она была так уверена в любви Тони, что о Камилии даже не думала. Она не считала её даже соперницей и великодушно отпускала домой своего возлюбленного, не сомневаясь, что он принадлежит только ей, Марии. Она ни разу не спросила, когда они поженятся, будучи уверенной, что произойдёт это, как только рассеется кошмар, связанный с гибелью Мартино. Ей казалось, что Тони хочет этого точно так же, как она сама. Потом её стало удивлять, что Тони никогда не говорит об их совместном будущем, не предлагает ей помечтать о том времени, когда они, наконец, будут вместе навсегда. Мария одна пережила тяжёлые дни следствия. Ей помогал только Фарина. Но она и тогда оправдала Тони: он держался в стороне из тактических соображений - чтобы у следователя не появились дополнительные основания подозревать бедную Марию в желании погубить мужа. Отстранённость Тони была проявлением его любви. Но ощущение безучастности Тони по отношению к ней посещало Марию всё чаще, и вот сейчас, в этом саду, она поняла, что за своё счастье с Тони она должна бороться. Она преувеличила его привязанность. Он успел привязаться к другой...
Мария почувствовала, как потяжелело у неё сердце при мысли об этой, другой. Впервые она поняла, что Камилия для неё - соперница. И волна ярости захлестнула Марию. Она почувствовала, что ненавидит эту женщину, такую цепкую. Как лиана она обвилась вокруг её возлюбленного и не отпускала его. Но в таких случаях берут мачете и рубят сплеча!
- Я не отдам тебе Тони! Не отдам никогда! - проговорила Мария, понимая, что теперь ей уже не ждать покоя, что впереди у неё череда бессонных ночей.
Мария увидела Дженаро, выходившего из двери, и подбежала к нему. Но Дженаро не расцеловал её как обычно, а посмотрел будто издалека, отчуждённо.
- Я иду в нерковь, - сказал он, словно бы извиняясь за холодность.
- Я с вами, можно? - тут же спросила Мария. - Мне тоже есть о чём помолиться.
Дженаро кивнул, и они дошли вместе до храма, куда Мария ходила достаточно часто, надеясь обрести душевный покой.
Она села на скамью, обратила взор к небесам и стала просить Господа помочь ей соединиться с Тони.
Дженаро молился не менее горячо, прося простить его прегрешение, потому, что он снова не устоял перед Малу, и снова оказался в её постели. Ему было очень стыдно. Всякий раз, когда такое случалось, он просил прощения у своей покойной жены, а с некоторых пор стал мысленно просить прощения ещё и у Мариузы, которая почему-то всё больше напоминала ему жену. Может быть, своей заботливостью. Может быть, внимательным взглядом, который светлел, когда она на него смотрела.
Покончив с покаянием, Дженаро стал молиться за супружеское счастье Нины и Жозе Мануэла, на чьей свадьбе он скоро должен быть посажёным отцом, и за сохранность семьи своего сына Тони, потому что ему было жаль Камилию. Он успел убедиться в её бесконечной преданности Тони и желал ему такой преданной и надёжной жены. Помолился он и за Марию, чтобы она, переболев любовью к Тони и утолив страсть, нашла своё счастье, и не отнимала его у бедняжки Камилии.
Молились оба: и Мария, и Дженаро, молились каждый о своём, и кто знает, чьи молитвы были горячее и праведнее!
Однако после молитвы у обоих на душе стало легче, и, возвращаясь домой, они мирно беседовали о предстоящей свадьбе Жозе Мануэла.
- Ты приглашена? - спросил Дженаро, мысленно желая, чтобы Мария ответила: да, но, разумеется, я не пойду.
Мария же ответила:
- Конечно, и пойду обязательно. Я долго колебалась, но Маркус меня уговорил. Он обещал бьггь моим кавалером.
Дженаро покрутил головой: ох, уж этот Маркус, где ни появится, там обязательно смута.
Он вспомнил, что давно не видел Маркуса в борделе, что Жустини стала как неживая. «Они, видимо, поссорились, - сообразил Дженаро. - Жаль Жустини, она очень хорошая женщина».
- А ты не думаешь, что тебе как-то нужно устроить свою жизнь? - спросил он вдруг Марию. - Не век же тебе жить с малышом у чужих людей. Почему бы тебе не купить себе в городе квартиру или домик, а может быть, небольшое имение?
- Никуда уезжать я не собираюсь. Я хочу, чтобы Тони привык к нашему сыночку, - откликнулась Мария. - И вообще, нужно посоветоваться с Тони, узнать, в каком районе он хочет поселиться.
Мария считала Дженаро своим союзником, не сомневалась, что он тоже ждёт, не дождётся, когда они соединятся с его сыном. Ведь тогда и он будет жить в кругу семьи любимым отцом, свёкром, дедушкой.
А Дженаро прикусил язык, с которого едва не сорвалось: «Да при чём тут Тони?!»
Но вовремя опомнился, лишний раз, убедившись, что все помыслы Марии связаны с его сыном.
«А ей лучше бы заняться своим сыном», - со вздохом подумал он, но вслух ничего не сказал.
Мариуза позвала их ужинать, и они сели за стол втроём. Молодёжь, проживавшая в пансионе, разбредалась по вечерам, и Мариуза наслаждалась покоем. Маленького Мартинью няня кормила в комнате наверху. После ужина Мария поднялась туда, чтобы уложить сыночка, а Мариуза, смущаясь, вдруг сказала Дженаро:
- Мне бы хотелось показать вам платье, которое я выбрала для свадьбы. А вдруг оно вам не понравится?
При этих словах она порозовела, словно сама была невестой.
Дженаро учтиво поклонился.
- Буду польщён, - сказал он.
- Тогда подождите меня, - попросила Мариуза и исчезла.
Когда она появилась - нарядная и смущённая - в шёлковом платье, поправляя кружева, Дженаро встал и поцеловал ей руку.
- Боюсь, что вы затмите невесту, - очень серьёзно сказал он.
Щёки Мариузы запылали.

0

32

Глава 31

На площади перед церковью понемногу собирался народ. До венчания ещё оставалось с полчаса, а то и больше. В убранную цветами церковь никто не входил. Ждали жениха и невесту. Дженаро, который пришёл на площадь под руку с Мариузой, был охвачен невольным волнением. Только в Чивите были когда-то такие многолюдные празднества. Сердце его сжалось воспоминаниями о родной Италии, где он когда-то был счастлив. Как там его дом, как там родная могила?.. Печалила его и судьба сына, которая могла бы сложиться совсем по-иному, если бы не жестокость отца Марии, богача Джулиано. Он и сам был жесток с Тони. И теперь сожалел об этом.
Но сердце его оттаивало, когда он смотрел на счастливое лицо Мариузы и улыбающиеся, полные приятного ожидания лица гостей. Их радостное возбуждение постепенно передавалось и ему, и он тоже начинал надеяться на лучшее.
Первым приехал жених, вышел из коляски и подал руку осанистой женщине, помогая ей выйти. Дженаро с Мариузой подошли к ним, чтобы познакомиться с матерью жениха.
Антония была приятно удивлена благородным видом посажёного отца невесты. Узнав, что Дженаро - её родной дядя и вдобавок музыкант-виртуоз, она расположилась к нему ещё больше. Оказалось, что семья невесты совсем не так безнадёжна, как ей почудилось поначалу. Да и принаряженная толпа гостей выглядела куда привлекательнее, чем накануне, когда Антония видела этих людей озабоченными и будничными.
Дженаро выразил восхищение прозорливостью сеньоры Антонии.
- Вы могли бы противиться браку своего сына, - сказал он, - но вы с мудростью, свойственной женскому сердцу, благословили его, и поэтому можете надеяться на благие плоды - счастье детей и внуков.
Витиеватая речь итальянца понравилась Антонии, пришлись по сердцу и похвалы, тем более, тем менее были заслужены. Антония и в самом деле почувствовала себя мудрой устроительницей всеобщего счастья, и в качестве таковой стала излучать доброжелательность и благоволение.
Жозе Мануэл высматривал Нину. Его нетерпеливому сердцу минута казалась часом, ему мерещилось, что Нина уже опаздывает! Уже опоздала! Никогда не придёт! Он был в отчаянии. «Она поняла, что не сможет ужиться с моей матерью, - с ужасом думал он. - И решила не выходить за меня замуж!»
Именно в эту минуту и появилась Нина. Она была ослепительна в своём подвенечном платье, венке и фате. Дженаро с гордостью взял племянницу под руку, чтобы вести её в церковь, а Антония с неожиданной сердечностью, к большому изумлению Нины, поцеловала её.
«Жозе Мануэл лучше знает свою матушку, - подумала она. - Мне надо больше доверять будущему мужу».
Камилия и Тони встали за женихом, Мариуза и Дженаро за невестой, Мадалена и Антония уселись рядышком на первой скамейке, все остальные скамейки заполнили гости и любопытные, и венчание началось.
Спокойно и радостно отвечали на вопросы священника жених и невеста, любовно смотрели друг на друга, обещая вечную верность на земле и на небе.
И вдруг заминка! Кольца! Где кольца, символ верности, которые падре должен был надеть им на пальцы, скрепляя навечно их союз? Сердце Жозе Мануэла ухнуло вниз! Он же поручил всё Маркусу! Сам выбрал кольца и передал их ему в коробочке! Неужели этот вертопрах?..
Вертопрах всего только пошутил. Ему казалось это смешным - если он чуть помедлит, разыскивая кольца по карманам, сделает вид, что не находит их и, наконец, найдет.
Если бы не венчание, Жозе Мануэл прибил бы его за такие шутки! Но дальше, слава богу, всё шло как по маслу. Новоявленные муж и жена поцеловались, друзья и близкие прослезились, и вот уже молодая красивая пара рука об руку вышла из церкви.
Музыканты грянули марш. Развеселившийся народ заспешил за столы. Пир пошёл горой. Старики чинно вели разговоры за стаканом вина, а молодёжь, едва выпив по стакану вина за здоровье молодых и перекусив, отправилась танцевать.
Мадалена и Антония сидели рядышком уже и за столом, мирно беседуя и находя много точек соприкосновения, как-никак они обе были женщинами с большим жизненным опытом, любящими матерями, которые готовы были многим поступиться ради счастья детей. Они сидели, разговаривали, любовались танцующей молодёжью, которая плясала от души, с огоньком, со страстью.
Вместе со всеми со страстью отплясывала и Мария. Ей вдруг, стало жарко и весело, она танцевала с Маркусом, смотрела ему в глаза и чувствовала, что его взгляд зажигается ей в ответ. В жизни каждой женщины бывает миг, когда она чувствует себя всесильной. Именно такой, всесильной почувствовала себя и Мария. И на следующий танец пригласила Тони. Как она на него смотрела! Как льнула к нему и затем внезапно отстранялась! И Тони тянулся за ней, был готов откликнуться на каждое её движение. Мария ощутила, что он в её власти, и поддалась искушению, шепнув:
- После танца я уведу тебя! Навсегда!
Но слова не сблизили их, а разделили. Они подействовали на Тони как ледяная вода, они его отрезвили. Волшебная нить оборвалась. Мария поняла, что проиграла, но не пожелала сдаваться. Как могла она расстаться с ощущением всесилия?
Жозе Мануэл уловил страдающий взгляд Тони, и ринулся на помощь другу.
- Жениху нельзя отказывать, - произнёс он, подхватив Марию и продолжая с ней танцевать.
Мария враз поникла, дотанцевала танец и простилась с Жозе Мануэлом, поблагодарив его за чудесный праздник.
Жозе Мануэл после Марии подхватил Нину и увлёк её за собой.
- Пора бежать, - шепнул он ей.
И они сбежали.

Тони, вернувшись к Камилии, тоже предложил ей уйти. Камилия ревниво следила за танцем, понимая, что происходит что-то необычное.
- Кто эта женщина? - спросила она.
- Не знаю, кто её пригласил - жених или невеста, - промямлил Тони. - Пойдём домой, мне кажется, ты устала.
Камилия кивнула, она была рада уйти, чувствуя опасность.
- Почему-то мне знакома эта женщина, - завела она вновь разговор дома. - Я чувствую, что знаю её! - Она задумалась, словно ища в памяти лицо, которое дало бы ей ответ на заданный вопрос. И вдруг вскинула на Тони глаза. - Да! Я знаю её! И ты тоже прекрасно её знаешь, и поэтому скрываешь от меня, кто она!
Перед глазами Камилии вновь возникло лицо Девы Марии, вылепленной Тони. Тогда Камилия разбила ту статуэтку вдребезги и с той же яростью готова была уничтожить и оригинал.
- Это Мария! Твоя Мария, как ты её называл! - вскрикнула Камилия. - И не смей мне лгать! Я знаю, что это она!
Тони и не стал лгать.
- Да, это она, - признался он. - Ну и что? Ты же видишь, что я не с ней, а с тобой!
- Но ты побежишь к ней! Я это видела, я знаю! Может, ты уже был с ней и не раз! Где она живёт? Отвечай сейчас же!
Тони молчал, ему не хотелось лгать, но сказать правду он тоже не мог. Он не хотел разговоров, выматывающих душу Объяснений. Тони хотел, чтобы Камилия поняла одно: он дорожит ею не меньше, чем Марией. Может быть, пока не больше, но уже и не меньше. Ему хотелось, чтобы Камилия набралась терпения и не торопила его, потому что он должен был понять сам себя, своё отношение к прошлому и будущему.
Камилия перешла на крик:
- Ты не посмеешь этого! Не посмеешь никогда! Потому, что я жду от тебя ребёнка!
Новость настигла Тони как удар. Он не мог сказать, что почувствовал радость. Скорее у него возникло ощущение ловушки, в которую он снова попал. Ловушки, из которой ему не выбраться. Две женщины тянули его каждая к себе, каждая протягивала ему ребёнка, считая, что ребёнок завладеет его сердцем или возбудит чувство ответственности. Но Тони испытывал скорее ужас от того, что его жизненное пространство замкнётся навсегда, ограничится кругом семьи, за пределы которого ему не выйти. А его манило что-то ещё. Он и сам не мог понять, что именно. Ему необходимо было чувствовать себя свободным, и каждый, кто слишком энергично посягал на его свободу, становился его врагом. Дети в том числе. И вдруг Тони понял, что будет правильно, если он всё расскажет начистоту. Должна же понять это Камилия, ведь она ему жена, а иначе, кто же его поймёт?
- Успокойся, Камилия, - начал он. - Да, это Мария, она живёт в том же пансионе, что и мой отец.
- Так вот почему ты так часто ходил туда, а меня не хотел брать с собой? - с болью спросила она.
- Да, именно поэтому, - признался он. - Но лучше выслушай всё, не перебивая меня. Я буду с тобой совершенно откровенен.
И Тони рассказал, что сначала приехал Дженаро искать его. Потом Мария с мужем и ребёнком. Они встретились с Дженаро раньше и стали вместе искать Тони. Рассказал историю убийства мужа Марии, сообщил, что она теперь вдова.
Камилия и впрямь слушала его, не перебивая. И только когда он замолчал, подала голос:
- И что же ты собираешься делать? - спросила она.
- Не знаю, - честно признался Тони. - Пока ты должна знать одно: бросать я тебя не собираюсь.
- А её? - не удержалась от следующего вопроса Камилия.
- Не знаю, - снова повторил Тони.
«Ты многого добилась, - прозвучал в ушах Камилии голос матери, - наберись терпения, подожди ещё некоторое время». И у неё достало ума последовать материнскому совету. Она замолчала. Самое главное уже было сказано обоими, теперь им нужно было только ждать.
С матерью Камилия была откровеннее.
- Если эта Мария здесь появится, я выцарапаю ей глаза, - заявила она.
Весть о появлении Марии взволновала Ципору. Вечером они долго сидели с Эзекиелом и пытались понять, что же их ждёт в будущем.
- Я не верю, что они не видятся, - сказал Эзекиел. Помолчал и прибавил. - Но если он до сих пор с Камилией, и даже стал с ней ласковей, то значит, всё не так уж плохо. У нашей Камилии появился шанс остаться с мужем.
Ципора подумала и согласилась с Эзекиелом.

0

33

Глава 32

Мария простить себе не могла, что поддалась на уговоры Маркуса и пошла на свадьбу. Тони исчез, и она не знала, что ей сделать, чтобы заслужить его прощение. Она корила себя за то, что была так недальновидна, что недооценила Камилии. Или... переоценила Тони? Неужели он разлюбил её? Нет, нет, такого быть не может! Но ей нельзя было сидеть, сложа руки. Она должна была за него бороться. Бороться, но как?
Мария попробовала посоветоваться с Мариузой. Но что ей могла посоветовать Мариуза?
- Больше всего меня волнует мой мальчик, - повторяла ей Мария.
- Я понимаю тебя, - вздыхала Мариуза. - Но стоит ли уж так волноваться? Отец всегда останется отцом. Эти узы никто не может разрушить.
- Но Тони не чувствует себя отцом! - горестно воскликнула Мария.
- Это придёт, - успокаивала её Мариуза, - мужчины медленно созревают для отцовства, но зато, если уж любят своих детей, то точь-в-точь, как Отец наш Небесный.
«Вот это верные слова, - подумала Мария, - сколько же мы терпим по воле нашего Отца Небесного!»
Мария извинилась перед Дженаро, надеясь, что тот замолвит за неё слово перед Тони.
- Я так раскаиваюсь в том, что случилось, - сказала она, и на глазах у неё появились слёзы: Тони не приходил к ней уже целых три дня.
- Я не хотел обижать тебя, но я был против того, чтобы ты приходила на свадьбу, - сказал Дженаро. - Семья есть семья, и ты должна понимать это. Они обвенчались в церкви, и ты пойдёшь против Бога, если разрушишь семью Тони.
Слёзы полились из глаз Марии градом: почему все были так суровы с ней? Почему она должна была понимать всех? Почему никто не хотел понять её? И родной отец, и Дженаро приложили руку к её несчастьям, а теперь один из них требовал от неё, чтобы она смирилась и терпела то, что они оба для неё устроили! Это было такой несправедливостью, что у Марии перехватывало дыхание, и в груди загорался огонь. Она много терпела, но её терпению пришёл конец!
Дженаро видел, в каком тяжёлом состоянии находится Мария, он не хотел её обижать и даже постарался утешить.
- Вот увидишь, ты найдёшь своё счастье, - сказал он. - Ты молода, красива, богата, свободна. Ты и сейчас счастлива, но только не понимаешь этого!
Дженаро вздохнул, подумав, что ни один человек не ценит того, что ему дано, и непременно хочет невозможного.
Утешение Дженаро прозвучало для Марии как оскорбление. Слёзы её мгновенно высохли. Она поняла, что здесь ей помощи ждать не следует.
- Спасибо на добром слове, - произнесла она. - Я тоже надеюсь, что у меня есть все основания быть счастливой.
Она гордо вскинула голову и направилась к выходу. Ей просто необходимо было пройтись, она задыхалась в этом замкнутом пространстве, словно в тюрьме!
У ворот пансиона она столкнулась с Тони, он шёл к отцу, чтобы поделиться с ним новостью, которая, в конце концов, была радостной. За эти дни он успел освоиться с ней и стал привыкать к мысли, что у них с Камилией будет ребёнок. Жалость к Камилии, потерявшей их первенца, заставила его вернуться в семью, и мысль о том, что жена наконец-то утешится, была отрадной. Очень радовались и Эзекиел, и Ципора. В доме царила праздничная атмосфера, которая была приятна и Тони. Он чувствовал себя виноватым перед этими людьми, которым принёс немало несчастий, и если теперь, наконец, они утешились и обрадовались, то он был этому рад. Ему хотелось, чтобы все были счастливы и довольны, а он жил какой-то своей отдельной жизнью, иногда соприкасаясь с этими довольными и счастливыми людьми. Думал он и о предстоящей встрече с Марией, и она его не радовала. Ничего спокойного и радостного эта встреча не сулила.
- Не бросай меня! - были первые слова, которые сказала ему Мария.
- Пойдём, поговорим, - с гнетущим чувством печали предложил Тони, он так не любил выяснять отношения, но на этот раз выяснение было неизбежным.
Они вошли в пансион и поднялись в комнату Марии. Мария бросилась на шею Тони.
- Я так стосковалась по тебе, почему ты не приходил? - простонала она.
Тони стоял, как каменный, и вместо ответного объятия разомкнул её руки.
- Погоди, Мария. Ты знаешь, что многое не в нашей воле. Ты зря пришла на свадьбу, - сказал он. Камилия узнала тебя, потому что статуэтка, которую я вылепил, была очень на тебя похожа. Моей семье не нужно было знать, что ты приехала, что живёшь так близко.
Марии больно было услышать об этом.
- Твоей семье? - вспыхнула она. - А я не твоя семья?
- Камилия ждёт ребёнка. Ей опасно волноваться. Мы потеряли нашего первенца, и теперь с ней нужно обращаться особенно бережно!
Лучше бы он не произносил этих слов!
- Твоего первенца выносила я! - выкрикнула она с нестерпимой болью, потому что разом припомнила всё, что пережила в Чивите, ожидая своего Мартинью. Вспомнила уничтожающие скандалы, которые устраивал ей отец, собственную беззащитность, враждебность и неприязнь Дженаро, который не пожелал дать ей кров. Только Роза и бабушка помогали ей в те тяжёлые минуты, когда она скиталась, пытаясь найти кров для себя и будущего ребёнка.
- Ты хоть раз спросил меня, как мне это досталось?!
И Мария, захлёбываясь, стала перечислять свои обиды.
- Вот что пережила я, рожая твоего сына! - заключила она, поглядев на Тони и ожидая заслуженной награды.
Но Тони, видимо, считал, что все награды она получила от покойного Мартино, поскольку сказал ей:
- Но ты сумела позаботиться, чтобы у ребёнка был отец, человек состоятельный, если не сказать богатый, который обеспечил ему будущее.
- И ты меня за это упрекаешь? - Мария задохнулась от возмущения. - Даже после того, как я тебе всё рассказала?!
- Я тут тоже не на курорте жил, - ответил Тони. - За своё теперешнее относительное благополучие, куда меньшее, чем твоё, я заплатил своими руками пианиста. Моя теперешняя семья помогла мне выбраться из ямы. Я многим обязан любви Камилии. Не будем упрекать друг друга. Камилии я нужен больше, чем тебе, и нашему будущему ребёнку тоже.
- Ты нужен своему сыну, который у тебя уже есть! - повторила Мария.
- Разве я от него отказываюсь? - со вздохом спроси Тони.
- А твоя Камилия знает, что у тебя есть сын? - спросила Мария. - Мне ты сразу сказал, что она ждёт ребёнка. А ей ты сказал о своём сыне?
- Зачем ей знать об этом? - устало спросил Тони.
С невыразимой тоской и отвращением он вспомнил сцены ревности, которые закатывала ему Камилия, и понял совершенно отчетливо, что не желает, не хочет, не может сообщить ей о существовании сына. Беда Тони была в том, что женщины, с которыми связала его жизнь, обладали слишком бурным темпераментом, который был ему не по плечу. Возлюбленные Тони подавляли его своими эмоциями, он пасовал перед ними и вместе с тем начинал их избегать.
- Как это зачем?! - Мария продолжала задавать вопросы всё на тех же повышенных тонах, задыхаясь от обиды и возмущения. - Да затем, чтобы она поняла, что у тебя есть обязательства передо мной, перед твоим Мартинью!
Как только Тони слышал имя сына, он сразу переставал чувствовать, что этот ребёнок имеет к нему отношение. Мальчик смотрел на него большими тёмными глазами, возможно, похожими на его собственные, говорил ему «папа», но отцовских чувств Тони по-прежнему к нему не испытывал и даже не понимал, как это изменить. Зато он прекрасно представлял, какую бурю вызовет сообщение о его сыне в доме тестя. В этом доме относились к детям с особой трепетностью. Ребёнок был существом священным, чем-то вроде идола. Никто не усомнится, что и Тони точно так же относится к своему первенцу, сообщение о нём надолго лишит покоя и тестя, и тёщу, и Камилию.
- Мои обязательства - это мои обязательства, и позволь мне самому о них судить и с ними справляться, - сказал Тони как можно мягче.
Он знал, что любит Марию, что привязан и к Камилии, но эти женщины требовали от него слишком многого, они хотели занять собой всё его жизненное пространство, вгоняя Тони в унылую подавленность и тоску.
- Её ты щадишь, бережёшь, а меня нет?! Ну, так я сама ей скажу, что у тебя есть сын! - заявила Мария.
Где ей было понять, что всё дело в Тони? Она видела перед собой только соперницу, считая, что Камилия - главный враг для неё. И хотела смести этого врага, подавить, уничтожить.
- Только посмей это сделать! - угрожающе произнёс Тони. - Только посмей!
- И что будет? - с вызовом спросила Мария.
- Ничего хорошего, - с искренней убеждённостью сказал Тони.
Но можно ли было подобной убеждённостью погасить костёр, который полыхал в груди Марии?
Разговор с Тони не успокоил её. Наоборот, она поняла, что может лишиться возлюбленного навсегда. Одна мысль об этом была для неё нестерпима.
- Не бросай меня! Прошу тебя, не бросай! - повторила она.
Тони, молча, поцеловал её. Ему нечего было ответить, он сам был в растерянности и искал поддержки.

Дженаро ждал сына у дверей. Он хотел поговорить с ним, сказать, что семейный очаг свят, что нельзя им пренебрегать в угоду страсти. Но по лицу Тони увидел, что тот не во власти страстей, а скорее во власти тяжёлых размышлений.
- У нас с Камилией будет ребёнок, - сказал он отцу, и тот возликовал про себя: уж теперь-то Тони не оставит жену!
- Я рад, что у меня будет два внука, - растроганно сказал Дженаро. - И ты, наконец, поймёшь, что такое дети. Твой первенец рос без тебя, расти второго сам. Я часто винюсь, что бывал слишком суров с тобой, бил тебя по пальцам, когда учил играть на пианино...
Тони растрогался. Отец и впрямь бывал слишком часто суров с ним, но Тони не знал, что тот сожалеет об этом...
- Я знаю, ты заботился о моём благе, - произнёс он.
- Тебе, наверное, казалось, что я не люблю тебя, но это неправда.
Тони именно так и казалось, но он отрицательно покачал головой.
- Я всегда знал, что ты любишь меня, - солгал он, с благодарностью открывая для себя отцовскую любовь.
- Ты сам увидишь, какую ответственность чувствуют родители за детей. Эта ответственность и вынуждает их на суровость.
Дженаро был рад объясниться с сыном, былые поступки тяжким камнем лежали у него на душе, и теперь он косвенно просил за них прощения.
Тони понял это и от всего сердца его простил.
- Я всегда знал, что ты любишь меня - снова повторил он. - И очень благодарен тебе за то, что ты научил меня музыке.
- Не бросай её, - попросил Дженаро. - У тебя большие способности. Сейчас ты занят не такой тяжёлой работой. Если будешь играть, пальцы вновь обретут былую гибкость. Что может сравниться с музыкой, сынок? Счастливы те, кто служат этой царице над всеми искусствами!
Дженаро заговорил с давно забытой высокопарностью, позабыв, что зарабатывает себе на хлеб, став тапером в борделе. Сейчас, в своём воображении, он вновь был музыкантом-виртуозом, которому подносили венки и который превыше всего ценил своё искусство. Тони вспомнился их дом в Чивите, звуки чудесной музыки, льющийся в окна солнечный свет.
- И мы с тобой были счастливы когда-то! - невольно вырвалось у Тони.
- Мы ещё будем с тобой счастливы, сынок, - отозвался Дженаро.

0

34

Глава 33

В трудные или отрадные минуты Камилия садилась за фортепьяно и непослушными руками играла этюды. Даже эти пассажи, созданные как учебные пособия для тренировки пальцев, что-то говорили её душе. Она словно бы отдалялась от всех житейских забот, переселялась туда, где они не могли до неё дотянуться.
После разговора с мужем на душе у Камилии стало гораздо спокойнее. Она убедилась в правоте матери: ей действительно удалось многого добиться. Её соперница, та Мария, которую она так боялась, гораздо больше проявляла чувств к Тони, чем к Тони к ней. Вспоминая их танец, Камилия совершенно отчётливо видела это, и была благодарна Тони за то, что он не стал ей лгать и рассказал всё искренне и откровенно. Значит, она заслужила его доверие, значит, он дорожил ею.
Как это ни странно, но Камилия, узнав, что соперница живёт здесь неподалёку, что муж встречается с ней, почувствовала себя гораздо увереннее и счастливее, чем тогда, когда только воображала себе Марию и боялась её. Страшнее всего для нас собственное воображение, с его призраками и тенями мы не в силах бороться.
Встав из-за пианино, Камилия даже протанцевала несколько па, почувствовав себя вдруг лёгкой пушинкой.
Она подошла к зеркалу, посмотрела на свои сияющие глаза, порозовевшие щёки и сказала своему отражению:
- Я счастлива! Наконец-то, я счастлива!
Но можно ли в этом мире быть счастливым надолго? Уже вечером того же дня глаза Камилии опухли от слёз, потому что она распростилась с надеждой стать матерью.
Желая получить рекомендации, как себя вести в её положении, она в тот же день отправилась к врачу, сообщила о задержке, но тот не подтвердил беременности.
- У вас всё начнётся сегодня или завтра, - сказал он. - Вы слишком хотите забеременеть, у вас задержка на психологической почве.
Камилия не поверила врачу. Ей показалось его мнение обидным и даже оскорбительным. Но он оказался прав. Уже к вечеру она в этом убедилась. Повалилась на кровать и заплакала.
Ципора утешала дочь, но сама, надо сказать, приуныла. Кто знает, не уйдёт ли теперь зять к своей пассии?
- Я не знаю, как сказать об этом Тони, - рыдала Камилия. - Он решит, что я солгала ему нарочно.
- Глупости какие! - отвечала Ципора, а про себя думала: конечно, решит. Я и сама бы так подумала.
- Ты можешь не говорить ему об этом сразу. Скажи потом, попозже. У тебя может быть выкидыш, - предложила она, подумав.
- Сказать-то я могу, но мы муж и жена... - продолжала рыдать Камилия. - Я сейчас не могу и не хочу идти ни на какие уловки. Если у меня всё в порядке, то почему я вдруг ему отказываю?
- Действительно, почему? В сложившейся ситуации это будет неразумно, - признала Ципора.
«Отказать мужу, - значит послать его к любовнице», - прибавила она про себя.
Женщины долго судили и рядили, как лучше поступить. Наконец, Ципора вынесла решение:
- Скажи, что от переживаний у тебя случилось кровотечение, оно и прервало беременность. Это будет почти что правдой.
- Наверное, ты права, - согласилась Камилия.

***
Но испытания этого дня не кончились. Камилия пережила ещё одно потрясение, и оно было для неё, возможно, мучительнее, чем то, которое она пережила у врача. К ней с визитом пришла та, кого она столько лет боялась и ненавидела, а потом почти перестала бояться. К ней с визитом пришла её соперница Мария! Может, Ципора, Эзекиел и даже Тони, будь он дома, и хотели бы помешать свиданию двух женщин, но решимость Марии была такова, что помешать ей было невозможно.
- Какая же она наглая, эта итальянка! - в ярости проговорила ей вслед Ципора, но Мария уже прошла в гостиную и сказала:
- Я хотела бы поговорить с Камилией наедине.
И никто не посмел возразить ей. И вот они уже сидят друг напротив друга, и каждая в душе считает, что соперница куда счастливее её.
- Я - Мария. Вы, наверное, знаете, кто я такая. Мне захотелось познакомиться с вами поближе, - произнесла Мария, натянуто улыбнувшись. - И сказать, что у Тони уже есть один ребёнок, сын, первенец, по имени Мартинью.
Поглядев на побелевшую, как полотно Камилию, она поняла, что с первого удара попала в цель. Камилия выпрямилась, напряглась и сказала:
- Я понятия о вас не имею. Не верю ни одному вашему слову! Такого просто не может быть!
Мария рассмеялась.
- Не верите? Это я не верю, что вы ничего обо мне не знаете. Иначе не стали бы разбивать статуэтку. Мне Тони рассказал об этом. А что касается нашего сына, то спросите подробности у сеньора Дженаро, я рожала ему внука в их доме. После моих родов мать Тони написала ему письмо.
- Никакого письма не было, - так же быстро возразила Камилия.
- Может, и не было. Оно могло затеряться в дороге, - миролюбиво согласилась Мария.
Чем более нервничала Камилия, тем спокойнее была её гостья.
- Но это ничего не меняет. Тони вас щадит. Он вас очень жалеет, но поверьте мне, жалость это не любовь. Не будь Тони таким порядочным и таким чувствительным, он давно был бы со мной, а не с вами. Зачем далеко ходить за примером? Когда вы однажды вздумали навестить сеньора Дженаро, Тони был у меня наверху. Ему пришлось выпрыгнуть в окно, чтобы потом зайти за вами. И он справился с этим прекрасно.
Камилия помертвела. Мария причинила ей такую боль, что перенести её можно было, только став каменной.
Соперница в один миг разрушила то, что представлялось Камилии, может быть, и не слишком прочным, но, по крайней мере, существующим. Она отняла у неё веру в главное - в любовь Тони. Отнять её было не так уж сложно. Камилия и сама постоянно сомневалась в его любви, но в последнее время она стала склоняться к тому, что Тони её всё-таки любит. После слов Марии эта вера разлетелась как дым. И убийственнее всего были подробности, они унижали Камилию, рвали её сердце на куски.
- И всё-таки я вам не верю, - прошептала она побелевшими губами.
- На вашем месте я бы не мешала Тони осуществить его желание. Он хочет быть только со мной, - победоносно заявила Мария.
- Я не верю ни одному вашему слову, - вновь повторила Камилия.
- Вы поверите, когда Тони перейдёт от слов к делу, - произнесла Мария, вставая.
Этой угрозой и завершился их разговор.
Тони возвращался домой под впечатлением разговора с отцом. Он был рад открыть неожиданные запасы любви в отцовском сердце, которое казалось ему суровым и холодным. Стоит открыть источник любви, как она сама начинает перетекать от сердца к сердцу. Тони уже готов был полюбить и своего будущего сына.
«Я тоже буду учить его музыке, - решил он. - Но обращаться буду с ним гораздо мягче. Он будет чувствовать, что его я люблю больше, чем музыку».
- Камилия! - позвал он, входя в затенённую гостиную. - Где ты? Я соскучился по тебе.
Но вместо Камилии на пороге появилась Ципора. Лицо у неё было скорбное.
- Тони, - сказала она, - у нас случилось большое несчастье. Беременность Камилии оказалась ложной. Она слишком хотела иметь от тебя ребёнка и невольно обманула и тебя, и себя.
Тони не поверил ни одному слову тёщи. Обман был намеренным. Камилия выдумала беременность, чтобы разлучить его с Марией. Как это было отвратительно! Низко! Недостойно!
Тони не вошёл, а ворвался в спальню.
- Ты меня обманула! - с порога закричал он.
Камилия лежала на постели с закрытыми глазами. Услышав крик мужа, она приоткрыла глаза и тихо, ровным голосом произнесла:
- Это я устала от твоей лжи и обманов. У меня была Мария. Она мне всё рассказала. И как ты прыгал в окно, и как сожалел о разбитой статуэтке. Собери, пожалуйста, чемодан. Ты свободен. Можешь отправляться на все четыре стороны.
- Что ты такое говоришь, Камилия? Я люблю тебя. Я хотел от тебя ребёнка.
- Между нами всё кончено, Тони. Я больше не поверю тебе никогда.
Она сказала это таким голосом, что Тони понял: умолять и просить бесполезно. Единственное, что он может сделать, это, в самом деле, уйти.
Совсем недавно он мечтал о чём-то подобном, но теперь потеря Камилии показалась ему страшным несчастьем. Непоправимым. Непереносимым.
- Камилия! Я люблю тебя! - жалобно произнёс он, но не получил ответа.
Камилия лежала неподвижно с закрытыми глазами и была похожа на покойницу.

Когда Тони появился с чемоданом в пансионе Мариузы, она всё поняла.
- В комнате твоего отца есть ещё одна постель, ты можешь пока разместиться там, - сказала она.
Тони кивнул с отрешённым видом. Мария спустилась вниз и сказала ему: «Добрый вечер», но он прошёл мимо, словно бы не заметив её.
Дженаро, который шёл вслед за сыном, сказал ей:
- Мне кажется, что ты сделала ещё одну глупость и потеряла его навсегда!

КОНЕЦ! 
ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Земля любви, земля надежды. Испытание чувств Книга 2