Форум латиноамериканских сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Книга 2 Мудрость любви


Семейные узы. Книга 2 Мудрость любви

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

http://s8.uploads.ru/NjyKV.jpg

Любовь, замужество, ожидание ребёнка – всё, о чём мечтала Камила, сбылось. Однако её счастье было недолгим. Судьба уготовила Камиле такое испытание, которое она не смогла бы преодолеть даже с помощью любимого и любящего мужа. Эта беспощадная схватка с судьбой оказалась по силам лишь Элене, сумевшей совершить ради дочери материнский подвиг.

Глава 1

    Настал день, когда Элена поняла, что нужно ехать домой. Уединение, которое до недавних пор лечило её и спасало стало тяготить Элену. Ей наскучил этот отель с гостеприимных хозяином – другом Мигела, наскучили ежедневные прогулки по городу, который был не больше Леблона, и поэтому она за несколько дней успела изучить его вдоль и поперёк. Но больше всего ей наскучила она сама с неизменными мыслями о Камиле и Эду, а также о своём далеко не юном возрасте, диктующем иные, пока не совсем понятные нормы поведения.
Помимо воли Элене пришлось задуматься и над тем, что природу не обманешь – она всё равно возьмёт своё, да ещё и накажет за дерзость и непослушание. Так больно и безжалостно ударит, что жить не захочется, где уж там цепляться за остатки былой молодости! Вон как она ударила, не пожалев при этом самое дорогое, что было у Элены: Камилу, родную кровиночку! Хорошо хоть Элена вовремя осознала это, не стала упорствовать в своём праве на любовь к Эду и сумела предотвратить казавшуюся неизбежной вражду с дочерью. Но как жить дальше? Как изживать в себе эту неизбывную, неиссякаемую боль? Убегать от неё бессмысленно – она настигнет тебя везде, даже если уехать не на юг Бразилии, а в Европу, в Азию, в Антарктиду!.. Нет, надо возвращаться домой и – работать. Это же большое счастье, когда есть любимая работа, которая не изменит тебе ни при каких обстоятельствах!
Вспомнив, наконец, о работе, Элена купила билет на самолёт и стала готовиться к отъезду в Рио-де-Жанейро.
В прежние времена она бы сразу же известила об этом детей, и те бы с радостью помчались встречать её в аэропорту, но теперь были другие времена: Элена не знала, в каком настроении вернётся в Рио, и потому не стала звонить даже Фреду, не говоря уже о Камиле. «Если меня одолеют те же страхи перед будущим, которые я испытывала, уезжая из Рио, то пусть в первый момент по возвращении никто не увидит моей слабости»,- решила она.

     Тот день стал переломным не только в жизни Элены – он внёс существенные, поворотные изменения и в судьбы её  детей. Камила как раз тогда была в Ангре, и там  у неё произошло решающее объяснение с Эду, а Фред тоже оказался втянутым в круговорот событий, имевших для него весьма важные последствия.
Накануне Клара получила приглашение от своего начальника повеселиться на дружеской вечеринке, и ей очень хотелось покрасоваться там в новом наряде, но она не решалась пойти в ресторан без Фреда. А у него, наоборот, не было никакого желания общаться с коллегами Клары, и между супругами возникла очередная ссора. Его отказ Клара восприняла как оскорбление, как надругательство над её женским и человеческим достоинством.
- Ты совсем перестал со мной считаться, я для тебя стала пустым местом,- выговаривала она мужу.- Ты смотришь куда-то сквозь меня и думаешь, наверное, о своей несбывшейся мечте – об этой вертихвостке Капиту!
- Клара, перестань, - вяло отвечал Фред.- Не надо себя накручивать. Я просто устал и хочу провести выходной день в спокойной домашней обстановке.
- А на меня тебе, конечно же, наплевать! – продолжала возмущаться она. – Ты абсолютно не считаешься с моими желаниями.
- Это несправедливо, Клара,- защищался он.- Я всю жизнь только и делаю, что подчиняюсь твоей воле, исполняю твои прихоти.
- Ах так? Прихоти?..
Возмущение Клары достигло предела, и она заявила, что уйдёт на вечеринку одна. Это была попытка шантажа. Клара полагала, что Фред сразу же повинится перед ней и послушно примет её условия. Но произошло обратное: он нашёл такой вариант вполне разумным.
- Там же соберутся работники вашего магазина, так что тебе не будет скучно,- услышала она от мужа.- А я потом, если хочешь, могу заехать за тобой, когда всё кончится.
Фред говорил серьёзно, без какой-либо издёвки, и это больше всего разозлило Клару. Её самолюбие было ущемлено, она теперь уже не могла отступить и, закатив истерику со слезами, всё-таки добилась своего: Фред согласился пойти с ней в ресторан.
Слёзы Клары мгновенно высохли, она припудрила лицо и облачилась в вечернее платье. А Фред тем временем позвонил Зилде, собираясь завести к ней Нину, и узнал о несчастье, свалившемся на Капиту.
- Все соседи ищут Брунинью,- взволнованно говорила Зилда.- Я тоже искала его в парке, на пляже, а домой забежала только на минутку – вспомнила, что оставила включённым утюг. Хорошо хоть пожар не случился…
Она тараторила без умолку, но Фред больше не стал её слушать. Подхватив на руки дочь, он тотчас же поспешил из дома, на ходу бросив Кларе:
- У Капиту пропал сын, я должен ей помочь!
Вдогонку ему понеслись безутешные рыдания Клары, которых он, впрочем, даже не услышал.
Фред мчался в Леблон на огромной скорости, успевая при этом рассмотреть каждого малыша, встречавшегося ему по дороге. Был выходной день, родители гуляли со своими детьми, и в каждом ребёнке Фреду издали мерещился Брунинью.
Он не знал, что к тому времени Капиту уже нашла своего сына и привезла его домой. Как оказалось, Мауру и не собирался похищать Бруну, а всего лишь вздумал потрепать нервы Капиту и ещё раз напомнить ей о том, что она теперь полностью зависит от его желаний и потребностей. Захочет он снова получить от неё деньги – и получит. К примеру, потребует сейчас выкуп за Бруну, и Капиту побежит не в полицию, а в банк – снимать деньги со счёта.
Эта мысль посетила Мауру спустя час после того, как он фактически похитил Бруну. Мальчик за это время устал, ему было жарко, и Мауру завёл его в кафе, чтобы напоить водой. Они сидели за столиком на открытой террасе, Бруну жадно пил газировку, а Мауру, глядя на него, улыбался.
- Ну что? – сказал он, подмигнув сыну. – Может, и правда устроим твоей маме сюрприз с выкупом?
Услышав о маме, Бруну заплакал.
- Я хочу домой! Отведи меня к маме! – стал требовать он, и плач его стал всё громче.
Мауру понял, что вряд ли выдержит несколько часов такого плача, и отказался от идеи получить выкуп за этого плаксу.
- Ладно, допивай свою газироку, и пойдём,- сказал он.
Но тут в кафе ворвались Капиту, Паскоал и целая толпа их соседей по дому. Они сразу же набросились на Мауру, пытаясь отвести его в полицию. А Капиту, держа Бруну на руках и крепко прижимая его к себе, в ярости ударила Мауру ногой. Удар пришёлся в живот и был очень сильным. Мауру взвыл от боли.
- Ах ты дрянь! - завопил он. - Шлюха проклятая! Ты у меня ещё попляшешь!
Капиту уже собиралась нанести новый удар, но её решительно остановил Паскоал:
- Дочка, не надо, я сам с ним разберусь!
Вид у Паскоала был весьма грозным, и к тому же разъярённая толпа соседей тоже рвалась в бой, поэтому Мауру предпочёл своевременно отступить.
- Успокойтесь, успокойтесь, - говорил он, осторожно пятясь к выходу. - Я не сделал ничего дурного, просто погулял со своим сыном...
- Ты оскорбил мою дочь и ответишь за это! - не унимался Паскоал, продолжая наступать на Мауру, и тот не выдержал:
- Заткнись! Прежде чем поднять на меня руку, вспомни, что ты сам живёшь за счёт дочери! А тебе известно, как она зарабатывает эти деньги? Известно?!
Тут уже не удержалась Капиту и вновь бросилась в драку. Брунинью в испуге закричал, Паскоал и соседи принялись оттаскивать Капиту от Мауру, а тот, воспользовавшись неразберихой, отбежал на безопасное расстояние и пригрозил:
- Я отсужу у тебя сына, Капиту, потому что ты ведёшь себя аморально и не имеешь права его воспитывать!
Он, конечно же, блефовал, а Капиту, восприняв это всерьёз, едва не лишилась чувств.
Увидев её реакцию, Мауру расхохотался, но толпа соседей уже двинулась на него, и он поспешил унести ноги.

    Фред приехал к Капиту, когда всё самое худшее осталось позади. Возбуждённые соседи ещё обсуждали случившееся, собравшись на лестничной площадке. Среди них была и Зилда.
- Капиту и Брунинью уже дома! - радостно сообщила она Фреду.
Оставив с ней Нину, он направился прямо к Капиту.
Они обнялись, припали друг к другу, и это было похоже на встречу двух близких людей после долгой разлуки. Капиту тихо плакала, уткнувшись лицом в его грудь, а он бережно прижимал её к себе, взволнованно шепча:
- Я здесь, я с тобой, ты всегда можешь на меня положиться.
Так они и стояли обнявшись, пока наконец не заговорила Капиту.
- Спасибо тебе, - сказала она, подняв глаза на Фреда, и в порыве нежности и благодарности поцеловала его в губы.
У Фреда закружилась голова, он замер, боясь пошевелиться и разрушить возникшее между ними хрупкое единение. А Капиту истолковала это иначе, ей показалось, что она сама всё разрушила, не удержавшись от поцелуя.
- Прости, - сказала она, потупившись, - я не имела на это права. Но я не знаю, как иначе выразить свою благодарность. Ты пришёл поддержать меня в трудную минуту, и это дорогого стоит!
- Тебе не в чем оправдываться, - ответил Фред и теперь уже сам поцеловал её в губы.
Так, без каких-либо словесных объяснений, они оба поняли, что по-прежнему любят друг друга.
Это открытие и обрадовало их, и опечалило: им было горько от того, что своими необдуманными поступками они сами лишили себя права на счастливую взаимную любовь. «Если бы можно было вернуться в юность», - с грустью подумал каждый из них, но вернуться им пришлось в суровую реальность, которая требовала от них и соответствующих действий.
Смущённо простившись с Капиту, Фред отправился в квартиру матери и оттуда позвонил Кларе. Ссора с женой тяготила его, он готов был помириться с ней на любых условиях, как делал это всегда в подобных случаях. Однако на сей раз Клара не захотела принимать его извинения - она решила помучить Фреда подольше, чтобы впредь он не смел ей перечить. Со злорадной усмешкой смотрела она, как высвечиваются знакомые цифры на определителе номера, и не спешила брать трубку. Фред позвонил один раз, второй, третий...
- Что, Клары нет дома? - спросила Зилда.
- Наверное, она в ванной, поэтому и не слышит, - ответил он, допуская, впрочем, что Клара могла отправиться на вечеринку и одна - ему в отместку.
Тем временем из Ангры вернулась Ирис, и Зилда сразу же почуяла что-то неладное.
- Ты ведь собиралась приехать только завтра вечером. Что случилось? - спросила она.
- Ничего, - пожала плечами Ирис, но Зилда ей не поверила и высказала свою догадку:
- А может, ты встретила там Камилу и вы опять поссорились?
Ирис напряглась, как туго натянутая струна, и ответила раздражённо:
- Да при чём тут Камила? Я даже не знала, что она тоже была в Ангре! Просто мне там не очень понравилось, вот я и уехала.
Такой ответ лишь укрепил Зилду в её подозрениях, но она предпочла оставить их при себе и молча пошла готовить ужин.

В отличие от Ирис, Камила по возвращении из Ангры поехала не к себе домой, а к Эду, и Алма, увидев их, даже не стала скрывать своего огорчения:
- Я думала, вы проведёте там несколько дней... Это же такая благодать - море, яхта... А какие в Ангре дивные вечера, какие звёздные ночи!..
- Сегодня там погода испортилась, - прервал её Эду. - С самого утра палило солнце, а потом стал накрапывать дождик.
- Ну и что? В Ангре приятно провести ночь даже под дождём, - не унималась Алма. - Я не понимаю вас, молодых.
- Ладно, они последуют твоему совету в другой раз, - мягко произнёс Данилу, переводя разговор в иное русло: - Может, мы сегодня поужинаем пораньше? Я, например, уже проголодался.
- Да, конечно, - подхватила Алма, - Эду и Камила с дороги, они тоже проголодались.
- Нет, мы не хотим есть, - хором ответили ей Эду и Камила, но Алма не приняла их отказ:
- Пойдите в душ, освежитесь, и, уверяю вас, вы сразу же почувствуете аппетит. Идите, идите! Не заставляйте Данилу мучиться голодом.
На сей раз Камила и Эду не стали возражать Алме, и она, оставшись наедине с Данилу, хитровато усмехнулась, довольная своей находчивостью.
- Ты надеешься, что они будут мыться вместе? - спросил он, верно разгадав суть её замысла.
- Надеюсь, - подтвердила его догадку Алма.
- Но у нас ведь не один, а четыре душа, - напомнил ей Данилу. - Ты и на Ангру очень рассчитывала, однако там, судя по всему, между ними ничего не случилось.
- Да, похоже на то, - с сожалением произнесла Алма. - Но я сейчас дала им ещё один шанс. И почему-то мне кажется, что они его не упустят.
Данилу промолчал, мысленно осуждая Алму за сводничество. Слишком рьяно она взялась подталкивать Эду и Камилу друг к другу! Ей чудится, будто Эду скучает по Элене, и она хочет как можно скорее уложить его в постель с Камилой. Но если парень и девушка сами не решаются на такой шаг, значит, их устраивают платонические отношения? Может, у них даже и не любовь, а всего лишь взаимная симпатия? Эду и без того уже достаточно запутался в своих чувствах, так стоит ли запутывать его ещё больше! Как бы Алма потом не пожалела о чрезмерном давлении на племянника...
Сам того не ведая, Данилу определил главное в настроении Эду: нерешительность. Всякий раз, когда они с Камилой оставались наедине, в решающий момент Эду охватывала непонятная скованность, он словно боялся разрушить их романтические отношения, которыми очень дорожил. А Камила усматривала в этом другую причину: ей казалось, что в такие минуты Эду невольно сравнивает её с Эленой и страшится возможности разочарования.
«Значит, он не верит в меня как в женщину и в глубине души по-прежнему любит мою мать», - сокрушённо думала Камила, завидуя Элене и, стремясь, во что бы то ни стало вытеснить её из сердца Эду.
Когда он предложил поехать в Ангру и побыть там вдвоём несколько дней, Камила возликовала, понимая, что, наконец, достигнет своей цели, но Ирис всё испортила. Вспомнив о ней, Камила буквально затряслась от гнева и ненависти: «Мерзавка! Она ещё ответит за это! Я не спущу ей такой подлости!»
- Что с тобой? Ты вся дрожишь, - взволнованно заметил Эду. - Может, это реакция на загар? Ты, наверное, перегрелась на солнце.
- Нет, это другое... Обними меня! - с жаром заговорила Камила. - Пойдём вместе в душ! Мы должны забыть об Ирис и вообще обо всех, кто пытался или пытается встать между нами, надо, в конце концов, переступить через них и почувствовать себя безоговорочно счастливыми!
Она говорила это с такой страстью, что Эду невольно передалось её настроение.
Подхватив Камилу на руки, он внёс её в ванную комнату, и там произошло то, что должно было произойти ещё в Ангре, на золотом песке, среди ласковых морских волн.
Камила добилась своего, но желанного счастья почему-то не ощутила, и, как ей показалось, Эду тоже не был наверху блаженства. Он выглядел смущённым и несколько растерянным. Камилу это и уязвило, и опечалило. Она сразу же пожалела о своей излишней напористости, лишь теперь убедившись в том, что не нужно было ей торопить события, а следовало просто положиться на судьбу. Но исправить что-либо уже было невозможно, и Камила медленно поплелась вслед за Эду в столовую, а потом так же, как и он, не проронила и слова в течение всего ужина.
Алма, глядя на них, недоумевала. Что-то между ними явно произошло, но, похоже, совсем не то, чего она ожидала. Неужели её расчёт оказался неверным? Судя по всему, существует серьёзное препятствие, мешающее им окончательно сблизиться. И самое печальное то, что этим препятствием наверняка является Элена.
После ужина Камила заторопилась домой, Эду вышел её проводить, а Данилу простодушно спросил у Алмы:
- Ну что, было или не было? Как ты думаешь? Я ничего не понял.
Не зная, что ему ответить, Алма неопределённо пожала плечами. Данилу удивился:
- Выходит, ты тоже ничего не поняла?! А что тебе подсказывает твоя знаменитая интуиция?
- Она подсказывает мне, что скоро приедет Элена и я опять буду жить как на вулкане, - раздражённо произнесла Алма.

Отредактировано Yulchik8604 (02.05.2018 22:21)

+1

2

Глава 2

    Вернувшись домой и не застав никого в гостиной, Камила вздохнула с облегчением: ей хотелось побыть одной, обдумать как следует случившееся. Но, проходя мимо спальни Ирис, она услышала доносившуюся оттуда музыку, и в груди у нё снова всё заклокотало от гнева.
«Значит, эта мерзавка тоже уехала из Ангры и веселится здесь в своё удовольствие? Что ж, сейчас я с ней поквитаюсь!» - решила Камила, однако дверь в комнате Ирис оказалась закрытой на защёлку.
- Тебе не удастся от меня спрятаться! Открой сейчас же! - потребовала Камила, стуча кулаками в дверь.
Ирис в ответ включила музыку на полную громкость.
Камила не могла этого стерпеть, и пошла к себе в комнату за перочинным ножом, чтобы с его помощью поддеть защёлку. Но Ирис побывала там раньше и губной помадой написала на зеркале крупными буквами: «Иуда!»
Увидев эту надпись, Камила схватила нож и, не помня себя от ярости, принялась открывать защёлку, которая, впрочём, ей не поддавалась.
- Я убью тебя! - кричала из-за двери Камила, продолжая ворочать ножом так и этак, пока наконец защёлка не сдвинулась с места.
Ирис не на шутку испугалась, увидев перед собой Камилу с ножом в руке.
- Ты что, спятила? Успокойся, - заговорила она, отступая от двери и заслоняя лицо ладонями.
- Я не успокоюсь, пока не разукрашу твою наглую физиономию этим ножом! - пригрозила ей Камила, в самом деле пытаясь осуществить свою угрозу.
Ирис поняла, что надо спасаться бегством. Увернувшись от удара, она схватила с дивана подушку и, прикрываясь ею, прорвалась к выходу. Камила тотчас же устремилась за ней вдогонку.
- Помогите! Спасите! - кричала Ирис, но Фред к тому времени уже уехал домой, а Зилда смотрела у себя в комнате какой-то шумный боевик и ничего, кроме этой перестрелки, не слышала.
Ирис надо было спасаться самой, не надеясь на постороннюю помощь, и ей удалось закрыться в ванной. Но это была лишь временная передышка, потому что Камила продолжала грозить из-за двери:
- Я убью тебя, тварь!
Ирис тоже не собиралась ей уступать и своими ответными выкриками лишь подливала масла в огонь:
- Заткнись, Иуда! Ты предала родную мать, и поэтому тебе никогда не видать счастья! Господь тебя накажет!
В бессильной ярости Камила снова попыталась открыть дверь ножом, но на сей раз у неё ничего не получилось. И тогда она прибегла к хитрости, собираясь обманом выманить Ирис из ванной комнаты.
- Чёрт с тобой! Сиди здесь хоть всю ночь, а я пойду спать! - громко произнесла она в расчёте на соответствующую реакцию Ирис.
Та её услышала, однако проявлять себя не спешила - затаилась. Ей не верилось, что Камила может вот так просто уйти, не добившись своего. Наверное, она стоит за дверью и ждёт. С ножом!..
Ирис охватил ужас. Ей казалось, что из этой западни она уже не выберется никогда.
Так прошло около получаса. Ирис напряжённо прислушивалась, пытаясь уловить какие-то шорохи за дверью, а Камила стояла там не шелохнувшись.
   Первой в этом противостоянии не выдержала Ирис: открыла дверь и тотчас же истошно завопила на весь дом.
К счастью для неё, Зилда уже закончила смотреть боевик и услышала этот страшный вопль. Когда она прибежала в ванную, то увидела чудовищную картину: Ирис и Камила катались по полу, сцепившись в клубок и нанося друг дружке беспощадные удары, а неподалёку от них зловеще сверкало лезвие перочинного ножа.
Попытка разнять их оказалась безуспешной, и тогда Зилда пригрозила:
- Я сейчас вызову полицию, а потом позвоню доне Элене!
- Звони, Зилда, звони! - поддержала её Ирис.
- И позвоню! Пусть дона Элена вылетает сюда немедленно и сама с вами разбирается. Но сначала я всё-таки вызову полицию, пока вы не убили друг друга, - вновь припугнула их Зилда, направляясь к телефону.
- Постой, Зилда, не надо, - лишь теперь опомнилась Камила. - Не говори ничего маме!
Она медленно, тяжело поднялась с пола, а Ирис, наоборот, резво отскочила от неё на безопасное расстояние, боясь очередного подвоха.
- Ирис, иди спать! - строго распорядилась Зилда и подошла к Камиле, которая от бессилия не могла сделать и шага.
Приступ гнева у Камилы прошёл, сменившись горькими неуёмными рыданиями. Зилда помогла ей добраться до спальни, уложила её в постель, заставила выпить успокоительное, а когда Камила перестала плакать - призналась:
- Ты меня очень напугала! Откуда в тебе взялось это бешенство? Дона Элена всегда спокойная, уравновешенная... Может, отец твой был таким же заводным? Не знаешь, он часто пускал в ход кулаки?
- Не знаю, - усталым голосом отозвалась Камила. - Я его не помню, он рано умер.
- Хорошо хоть дона Элена не видела тебя во время драки. Это было ужасно! - продолжила в том же духе Зилда. - Ты, пожалуйста, попридержи свои нервы. Не представляю, до чего бы вы дошли, если бы я вовремя не подоспела!
«Я бы ее точно убила», - мысленно ответила Зилде Камила и сама этого испугалась.
- Со мной и правда происходит что-то неладное, - сказала она вслух. - Эта проклятая Ирис отравляет мне жизнь. Прямо хоть из дому беги, чтобы её не видеть! Ты не говори маме о сегодняшней драке, ладно? А Ирис попроси держаться от меня подальше, потому что я за себя не могу поручиться.
- Ты тоже держись от неё подальше, - посоветовала Зилда и добавила: - Господи, хоть бы дона Элена поскорее приехала!
Её слова болью отозвались в душе Камилы. Она чувствовала, что мать вскоре должна вернуться домой, и эта встреча её пугала. Камила была не готова к встрече с матерью. До отъезда Элены она чувствовала себя гораздо увереннее, чем сейчас, поскольку всё складывалось совсем не так, как ей хотелось бы. Долгожданная близость с Эду оказалась ском¬канной, от неё осталось неприятное чувство скованности и отчуждённости. Не исключено, что Эду сразу же пожалел о своём поспешном выборе и, возможно, обдумывает уже, как наладить прежние отношения с его ненаглядной, несравненной Эленой...
Подумав об этом, Камила застонала от боли, от ревности, от злости на себя, на Эду, на Ирис. Злилась она и на Элену, хотя не могла в том признаться даже себе. А своё нежелание видеться с матерью она объясняла тем, что ей нужно ещё немного времени для окончательного завоевания Эду. Нельзя сдаваться после первой неудачи! Надо бороться за свою любовь! Эду должен признать, что Камила дарована ему судьбой и только с ней он может быть счастливым.
Настроившись на такой воинственный лад, Камила воспрянула духом и вскоре погрузилась в глубокий безмятежный сон.
А когда проснулась, то увидела перед собой лицо матери. Элена смотрела на неё с нежностью и любовью.

- Мама, ты мне снишься? - пролепетала изумлённо Камила.
- Нет, доченька, я только что приехала, - обняла её Элена.
- Почему ты не позвонила? Мы бы тебя встретили.
- У меня был ранний рейс, я не хотела вас беспокоить...
Встреча, которой так опасалась Камила, в действительности не доставила ей никаких неприятностей. Всё было естественно, легко и просто. Элена вкратце рассказала о своих впечатлениях от поездки, а Камила, не вдаваясь в подробности, сообщила, что у неё и Фреда тоже всё нормально, без каких-либо изменений. Эта обтекаемая формулировка позволила им избежать разговора об Эду. Элена и так поняла, что он продолжает встречаться с Камилой.
Об Ирис они тоже поговорили вскользь, между прочим. Тут Камиле очень помогла Зилда, которая сказала, что Ирис ещё спит и её не надо ждать к завтраку.
  Элена одарила Камилу и Зилду привезёнными подарками и сразу же умчалась в свою клинику - ей не терпелось повидать Ивети и заняться наконец привычным любимым делом.
  Поскольку Элена не известила никого о своём приезде, то и пациентов у неё в этот день не было, зато она имела возможность спокойно поговорить с Ивети и о делах в клинике, и о делах сердечных.
Подруги расположились в кабинете Элены и велели Марсии никого к ним не впускать, но тут случилось непредвиденное: в самый разгар их беседы в клинике появился Эду вместе со своей приятельницей Алини. Эту молодую женщину он когда-то порекомендовал Элене в качестве рефлексотерапевта, и та согласилась взять Алини на работу, о чём сказала Ивети перед отъездом. Но Алини по условиям контракта пришлось работать на прежнем месте ещё целый месяц, и она очень огорчилась, узнав, что Элена в отпуске.
«Может, мне стоит подождать, пока вернётся Элена? - советовалась она с Эду. - А то я боюсь, что могу не понравиться её заместительнице Ивети».
   Эду считал опасения Алини напрасными, однако на всякий случай вызвался представить её Ивети.
Перед входом в клинику он ощутил сильное волнение, хотя и знал, что Элены здесь нет. Это внезапное волнение заставило его призадуматься. Отчего так бьётся сердце и кружится голова? От воспоминаний о тех днях, когда он летел сюда как на крыльях, мечтая увидеться с Эленой? Или от сожаления о том, что всё это осталось в прошлом и ничего нельзя вернуть?..
Если бы рядом с Эду не было Алини, он бы не отважился в таком состоянии переступить порог клиники. Но Алини ждала от него помощи, и он, собравшись с духом, повел её в кабинет Ивети.
- Сейчас я позову её! - вскочила с места Марсия. - А вы подождите здесь, в приёмной.
Эду уловил в её глазах не то испуг, не то смущение, и ему опять стало не по себе. Наверное, и Марсия, и другие коллеги Элены осуждают его, считают предателем. Что ж, они имеют право на такую точку зрения.
Он не знал, что Марсия попросту растерялась, увидев перед собой Эду. Она чуть было не воскликнула радостно:
«Ты пришёл к Элене?!» А потом увидела Алини, услышала имя Ивети и вовремя воздержалась от восклицания. Элена поблагодарила её за такую осмотрительность:
- Ты молодец, не надо ему знать, что я уже приехала. Пусть Ивети поговорит с ним и с Алини, а я не буду выходить отсюда.
Ивети посмотрела на неё с сочувствием, вздохнула и направилась в свой кабинет.
Эду представил ей Алини, и тут у него зазвонил мобильный телефон.
- Извините, не буду мешать вашей беседе, - сказал он, выходя из кабинета.
Звонила ему Камила:
- Здравствуй, дорогой! Ты уже проснулся? Какие у тебя планы на сегодняшний день?
- Я не только проснулся, но даже успел привезти Алини к Ивети. Сейчас они как раз беседуют, а я говорю с тобой из приёмной.
- Значит, ты в клинике? С моей мамой?! - не сумела скрыть огорчения Камила.
- А разве Элена уже приехала? - спросил Эду растерянно. - Я не видел её...
- Да, она сегодня внезапно вернулась и поехала в клинику.
- Странно... Почему же мне Ивети ничего не сказала? Возможно, Элена заехала куда-нибудь по дороге?
- Возможно. А ты не хочешь встретиться со мной сегодня вечером?
- Что за странный вопрос? Конечно же, хочу!
- Ну тогда - до вечера! Целую!
- И я тебя тоже...
Когда Алини вышла от Ивети, Эду всё ещё пребывал в растерянности. Приняв это на свой счёт, она спросила:
- Ты считаешь, я сделала что-то не так?
- Нет, я надеюсь, вы с Ивети обо всём договорились.
- Мне тоже так кажется. А в чём же дело?
- Это был звонок от Камилы. Она сказала, что Элена здесь, в клинике, - пояснил Эду. - Подожди меня, я скоро вернусь.
Он снова вошёл в кабинет к Ивети, и ей пришлось изобразить бурную радость:
- Элена приехала? Вот здорово! Нам её очень не хватало. Значит, мы скоро с ней увидимся!
- Камила говорит, что Элена уже должна быть здесь. Может, она сразу прошла в свой кабинет?
- Нет, это невозможно, - твёрдо ответила Ивети. - Если бы Элена появилась в клинике, я бы первой об этом узнала.
- Ну, извини. Значит, Камила что-то напутала, - сказал Эду и вышел, понурив голову.
По дороге домой Алини спросила его:
- Ты всё ещё не можешь забыть Элену?
Эду мог бы отмахнуться от этого вопроса, отшутиться, но он предпочёл ответить честно:
- Встреча с Эленой была самым ярким событием в моей жизни, и это ещё не скоро забудется.
«Если вообще когда-нибудь забудется», - мысленно добавила за него Алини.
А тем временем Ивети успокаивала плачущую Элену, говоря о том, что та не должна прятаться от Эду, поскольку ей не в чем себя винить. Элена же продолжала плакать. Ей было горько от того, что она оказалась такой слабой. Даже поездка на юг не помогла. Выходит, этот отпуск был напрасным, он ничего не изменил в жизни Элены, не вытравил из её сердца любовь к Эду.
Телефонный звонок заставил Элену встрепенуться.
- Если это Камила, то скажи ей, что меня нет, - обратилась она к Ивети. - В таком состоянии я не могу с ней разговаривать.
Интуиция не подвела Элену: это и в самом деле позвонила Камила.
- Ивети, моя мама в клинике? - спросила она взволнованно.
- Нет, - ответила та. - Элена была здесь, но уже ушла.
- Значит, она всё-таки была там... А Эду?
Ивети поняла, что разговор может получиться неприятным для Элены, и, не желая огорчать её дополнительно, вы¬шла с трубкой в соседнюю комнату.
- Эду приходил сюда с Алини и тоже ушёл, - продолжила она беседу с Камилой, которую не удовлетворил такой ответ.
- Но когда я ему звонила, он сказал, что мамы у вас не было...
Дотошность Камилы и особенно её подозрительность рассердили Ивети.
- Что ты хочешь узнать? - спросила она прямо. - Виделся ли Эду с Эленой? Нет, они не виделись. Элена этого не захотела. Поэтому я и сказала ему, что она ещё не приехала.
- А он знал, что она должна была приехать в клинику?!
- Ты же сама ему это сказала по телефону! - не скрывая своего раздражения, бросила ей Ивети, но Камила не унималась:
- Я потом звонила маме на мобильный, но он не отвечал. И Эду я тоже не дозвонилась!
- Поэтому тебе пришло в голову, что они уехали отсюда вместе? - не пощадила её Ивети. - Ты совсем обезумела от ревности!
- Я просто беспокоилась, - виновато произнесла Камила.
- Нет, ты изводишь себя ревностью, - возразила ей Ивети. - Как будто совсем не знаешь собственную мать! Элена всегда и во всём тебе помогала, защищала тебя от любых неприятностей. Ради тебя она отказалась от своей любви!
- Ты неправильно меня поняла, - оправдывалась Камила.
- Нет, я поняла самое главное и ответила тебе прямо: Эду и Элена не видели друг друга. Всё! До свидания!
- Ты со мной не слишком вежлива, - обиделась Камила.
- Возможно, - не стала спорить Ивети. - Я подруга твоей матери, и меня возмущает, когда кто-то к ней относится несправедливо, и тем более ты, её родная дочь!
- Ладно, прости меня, - глухо произнесла Камила, и на том их разговор закончился.
Вернувшись к Элене, Ивети, как человек деликатный, но открытый, просто посочувствовала ей, избежав излишних подробностей:
- Боюсь, у тебя ещё будут сложности с Камилой.
- Я знаю, - вздохнула Элена. – Но что же делать, она - моя дочь.
- Тебе надо вытеснить Эду из своей памяти. А для этого тебе надо завести роман с другим мужчиной! Всё равно с кем - с Мигелом, с Педру...
- Только не с Педру! - воскликнула Элена. - Стоит мне вспомнить о нём, и давняя боль охватывает меня с прежней силой. Пойми, я не хочу возвращаться в прошлое, где было столько страданий!
- Ну и не надо, забудь о нём! Слава Богу, у тебя есть Мигел - тонкий, деликатный, великодушный. Он тебе тоже не безразличен, насколько я могу судить.
- Да, я очень уважаю и ценю Мигела, - подтвердила Элена. - Он истинный друг! На него можно во всем положиться.
- Ну, так позвони ему, порадуй его, - посоветовала Ивети. - Он будет счастлив услышать твой голос и наверняка пригласит тебя на ужин.
- Ладно, позвоню, - пообещала Элена, - только не сегодня. Я ещё не говорила с Ирис, не видела Фреда. Почему-то у него не отвечает телефон. Не случилось ли там чего? Меня это, прежде всего, беспокоит.

+1

3

Глава 3

Беспокойство Элены было не напрасным: Фред действительно сейчас переживал не самые лучшие времена. Его семейная жизнь дала глубокую трещину, и он не знал, как вести себя в этой ситуации. Вновь вспыхнувшая любовь к Капиту подталкивала его к разрыву с Кларой, но маленькая, беззащитная, ни в чем не повинная Нина удерживала его от этого шага. Ради неё он готов был и дальше терпеть вздорный характер Клары и, возвращаясь домой после того негаданного объяснения с Капиту, чувствовал себя виноватым.
Но дома его ждал неприятный сюрприз. Клара всё-таки ушла на вечеринку одна, и лишь под утро хозяин магазина привёз её и передал Фреду из рук в руки, потому что она была сильно пьяна и не могла передвигаться без посторонней помощи.
Едва коснувшись головой подушки, Клара уснула. В таком чудовищном состоянии Фред никогда её не видел. Молния на её вечернем платье была сломана, а тонкую изящную шею - предмет всегдашней гордости Клары - украшал свежий синяк от поцелуя.
В тот момент Фред испытал острое отвращение к жене, но при этом он также понимал, что не имеет права упрекать её в распущенности. Разве Клара не звала его с собой на эту проклятую вечеринку? И разве он сам не целовался примерно в это же время с Капиту?..
Остаток ночи Фред провёл без сна, а утром отвёл Нину в детский сад, съездил на работу, где у него по расписанию были семинар и лекция. Когда же он вернулся домой, Клара только-только проснулась.
- Я думаю, нам следует на какое-то время расстаться, - сказал ей Фред холодно и твердо.
Это был плод его трудных раздумий в бессонную ночь, которую он провёл накануне.
- Ты сам во всём виноват, - вполне предсказуемо ответила ему Клара. - Если бы ты не умчался к своей ненаглядной Капиту, у меня бы не возникло желания тебе отомстить.
Фред был готов к такому отпору и заранее решил не втягиваться в очередную ссору. Он не упрекал Клару и не оправдывался перед ней, а всего лишь предложил выход из тупика, в который они оба попали:
- Приведи себя в порядок, мы поедем в твой магазин, ты уволишься с работы, а потом я куплю тебе билет до Салвадора. Проведёшь недельку-другую у своих родителей. - Клара попыталась возразить ему, но Фред чётко аргументировал своё решение: - Сегодня ты прогуляла рабочий день, и не исключено, что тебя уволили, не дожидаясь, пока ты туда придёшь. Правда, неизвестно, что на уме у твоего босса. Вчера он, похоже, с тобой переспал, и теперь уже я не потерплю, чтобы ты продолжала там работать. По этой же причине я прошу тебя уехать на какое-то время к родителям, иначе мы окончательно возненавидим друг друга. Не упрямься. Нам нужно использовать последний шанс и попытаться сохранить семью хотя бы ради Нины.
Он говорил так твёрдо и убедительно, что Клара, тоже чувствовавшая себя виноватой, не посмела ему воспротивиться.
В магазин они приехали незадолго до его закрытия. Фред остался в зале, среди небольшого количества покупателей, а Клара подошла к своему боссу, который вместо неё стоял за прилавком. Какой между ними происходил разговор, Фред не слышал, но по выражению лица босса понял, что тот уговаривал Клару не спешить с увольнением. Так оно и было в действительности.
- Ты можешь съездить к родителям и побыть там, пока уляжется скандал, - говорил он Кларе. - А я буду ждать твоего возвращения и сохраню это место за тобой.
Клару такой вариант вполне устраивал, только она не знала, как уговорить на это Фреда, который из ревности требовал её увольнения.
- Скажи мужу, что я очень ценю тебя как работника и поэтому согласился всего лишь дать тебе отпуск, а там, мол, видно будет, - посоветовал ей босс.
Эта фраза долетела до слуха одной из покупательниц, которая по злой иронии судьбы оказалась не кем иным, как доной Ренатой - владелицей ювелирного магазина, где ещё недавно работала Клара и откуда она была изгнана с позором.
Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, босс обернулся и тотчас же расплылся в подобострастной улыбке.
- Извини, - сказал он Кларе, - это очень богатая сеньора, я сам её обслужу.
Клара обомлела, увидев, о ком идёт речь. Несколько ми¬нут она пребывала в ступоре, а Рената тем временем рассказывала своему коллеге, чего можно ждать от такого продавца, как Клара.
Фред, издали наблюдавший за женой, почувствовал, что она нуждается в помощи. А когда он подошёл поближе и увидел Ренату, то сразу всё понял.
- Пойдём отсюда! Скорее! - встрепенулась Клара. - Уведи меня отсюда, Фред!
Она говорила: «Уведи меня», - а сама мчалась к выходу так стремительно, что Фред едва поспевал за ней.
Когда они оказались на улице, Клара уткнулась Фреду в плечо и заплакала.
- Не надо бояться, ты же ничего не украла, - принялся утешать её Фред.
- Мне хотелось умереть! - призналась она сквозь слёзы.
- Глупости! Ты же всё вернула, что взяла, у неё не может быть к тебе претензий.
- Да, но мне было так стыдно, Фред! Представляю, что она там ему наговорила, если он посмотрел на меня так, словно я и в самом деле воровка!
- Не надо было тебе оттуда убегать, - заметил Фред. - Не дай Бог, твой шеф подумает, будто ты что-то украла из магазина.
Клара вдруг перестала плакать и промолвила испуганно:
- Я забыла там свою сумочку! Что же мне делать?
- Успокойся, я принесу её.
- Нет-нет, не оставляй меня одну!
- Но ты же не захочешь пойти туда со мной вместе, - сказал Фред, и Клара вынуждена была его отпустить.
Владелец магазина всё ещё беседовал с доной Ренатой, и Фред решил этим воспользоваться, чтобы исключить возможные подозрения.
- Простите, - сказал он, - я вернулся за сумочкой, которую забыла моя жена, когда уходила отсюда.
- Уходила? - засмеялась Рената. - Убегала!
- Она вам что-то должна, сеньора? - прямо спросил Фред.
- Нет, - ответила Рената.
- Она у вас что-нибудь украла?
- Нет.
- Вы слышали? - обернулся Фред к хозяину магазина, уже державшему наготове сумку Клары. - Моя жена не воровка. Просто она вела себя достаточно глупо.
- Но я должна была предупредить коллег, - сказала в своё оправдание Рената. - Пусть они знают, что Клара способна на такие, мягко говоря, странные поступки.
- Это теперь уже не имеет значения, дона Рената, - услужливо произнёс благодарный ей коллега и, резко сменив тон, скрипучим голосом сообщил Фреду: - Ваша жена просила меня об увольнении, так вот, вы можете получить её сумку и зарплату за прошлый месяц.
- Спасибо, - сухо ответил Фред, принимая из его рук сумку. - Подготовьте чек, я завтра его заберу. Всего хорошего!
Этот поступок босса Клара не могла расценить иначе, как предательство. На душе у неё было скверно, и она льнула к Фреду, пытаясь склонить его к полному примирению.
- Я думаю, мой отъезд не решит наших проблем, правда? - говорила она вкрадчиво. - Мне сейчас очень нужна твоя поддержка, я ведь осталась без работы.
- И без любовника, насколько я понимаю, - не пожалел её Фред. - Клара, мы же обо всём договорились! Нам надо отдохнуть друг от друга, привести в порядок свои чувства и мысли. Я ведь ни в чём тебя не упрекаю, только прошу: оставь меня, пожалуйста, хотя бы на короткое время. Наш брак и так уже трещит по швам, не дай ему окончательно развалиться!
- Хорошо, завтра мы с Ниной улетим в Салвадор первым же рейсом, - пообещала Клара, обиженно поджав губы.

Элена дозвонилась до Фреда лишь в конце дня, и он сразу же приехал к ней вместе с Ниной.
После бессонной ночи и всех последующих неприятностей выглядел он усталым, подавленным, что не укрылось от внимательного взора Элены.
- У тебя какие-то неприятности? - спросила она. Фреду не хотелось выкладывать матери подробности его конфликта с Кларой, он сказал только самое главное:
- Хорошо, что ты приехала пораньше, а то могла разминуться со своей любимой внучкой. Завтра Клара увезёт её в Салвадор. Мы решили на некоторое время расстаться.
- Ты полагаешь, это выход? - опечалилась Элена. - Клара всегда возвращается от родителей ещё более капризной и нетерпимой.
- Я не хочу думать о том, какой она вернётся. Мне ясно лишь одно: мы должны сейчас пожить врозь, чтобы понять, возможно ли вообще сохранить наш брак.
Элена горестно вздохнула. Она не знала, что посоветовать сыну, и могла только пожалеть его.
- Если хочешь, живи здесь до возвращения Клары, - предложила она, - а Ирис переселится в мою комнату.
- Нет, не стоит тебя стеснять, - сказал Фред. - Я просто буду приходить сюда каждый день.
В гостиную шумно ворвалась Ирис и сразу же бросилась с объятиями к Элене:
- Сестричка, дорогая, как я по тебе соскучилась! Почему ты меня не разбудила утром, когда приехала? Я потом звонила в твою клинику, но мне сказали, что тебя там нет. Где ты была?
- А ты где была? Расскажи, - ушла от ответа Элена.
- Потом расскажу. Дай сначала поцеловать моего племянника и эту маленькую куколку, не знаю даже, кем она мне доводится. - Поцеловав и потискав Нину, Ирис проделала то же самое и с Фредом, бросив через плечо Элене: - Если бы здесь была Клара, она бы меня сейчас убила! Её просто бесит, когда я подхожу к Фреду.
- Ты и с Кларой успела испортить отношения! - с укоризной посмотрела на неё Элена.
- А с кем ещё? С Камилой? Это она тебе нажаловалась?! - пришла в негодование Ирис.
- Нет, с Камилой мы об этом не говорили. Но Зилда намекнула мне, что вы тут постоянно ссорились.
- С Зилдой у меня будет отдельный разговор! - Ирис погрозила кулачком в сторону кухни. - А с Камилой я ссорилась только из-за того, что пыталась защитить тебя. Не знаю, в курсе ли ты, но Камила и Эду...
- Я знаю, знаю, - прервала её Элена. - И не хочу, чтобы ты вмешивалась в их отношения.
- А я не хочу, чтобы ты мучилась!
- Я в полном порядке. Разве ты не видишь? Давай оставим эту тему, пойдём лучше попробуем салат, который для нас готовит Зилда.
В тот раз Элене удалось вовремя остановить Ирис. Но позже, когда Фред и Нина ушли домой, неуёмная Ирис принялась отчитывать Зилду, уединившись с ней на кухне:
- Зачем ты сказала Элене, будто я постоянно задираю Камилу? Ты же всё видела сама! Она меня чуть не убила! Иуда! Змея подколодная!
- Ну вот, ты опять начинаешь... - вяло промолвила Зилда, которой давно уже надоела эта вражда между Ирис и Камилой.
- Я только отстаиваю справедливость, - пояснила Ирис. - Ты думаешь, почему Камила до сих пор не пришла домой, хотя уже ночь на дворе? Потому что она боится посмотреть матери в глаза!
- Не надо наговаривать на Камилу лишнего, - вновь попыталась отмахнуться от неё Зилда, но Ирис восприняла это как оскорбление и стала защищаться:
- Если бы ты видела то, что мне довелось увидеть в Ангре, ты бы меня поняла!
- И что же ты видела? - заинтересовалась наконец Зилда. В этот момент Элена вошла в кухню, но её никто не заметил, и она услышала откровения Ирис:
- Это было ужасное зрелище! Эду и Камила лежали на песке и целовались, обнимались - прямо как животные! Никого не стесняясь, ни от кого не прячась! Они словно и не замечали, что вокруг них происходит! Будто напоказ выставлялись! Меня от них чуть не вытошнило... О, Элена, прости, я не знала, что ты здесь... Я не хотела тебе этого рассказывать!
- А я не хочу, чтобы ты вообще касалась этой темы, - гневно произнесла Элена. -  Оставь Камилу в покое. Пусть они с Эду живут как хотят!
- Да, я знаю, тебе это было неприятно слышать, - виновато пробормотала Ирис и тут же добавила с прежней пылкостью: - Но у них всё равно ничего не выйдет! Они никогда не будут счастливы!
- Это не твоё дело, будут они счастливы или нет! - окончательно вышла из себя Элена. - Замолчи! Я больше не хочу тебя слушать!
Стремительно зашагав прочь, она скрылась в своей комнате и там уже дала волю слезам.

А Камила опять возвращалась домой в подавленном настроении.
Весь день она ждала звонка от Эду, но не дождалась и сама поехала к нему. Алма, как всегда приветливая, сказала ей, что Эду занимается - обложил себя толстыми книгами и даже к обеду не выходил. Камила восприняла это настороженно и всё же решилась нарушить уединение Эду. Но ревность так и распирала её изнутри, поэтому она не удержалась от замечания:
- Ты какой-то странный сегодня. Я почувствовала это ещё во время нашего утреннего разговора, когда ты был в клинике. На тебя гак подействовал внезапный приезд моей матери?
- Я не видел Элену и вообще узнал о её приезде от тебя! - раздражённо ответил Эду.
- Так ты злишься из-за того, что вы не встретились? - продолжала изводить его Камила, допуская одну ошибку за другой.
Эду на сей раз ответил очень жестко:
- Запомни: мой роман с Эленой остался в прошлом. И давай не будем к этому возвращаться.
- Ладно, не будем, - продемонстрировала кротость Камила, избрав наконец верную тактику. - Может, сходим куда-нибудь поужинать? Или пойдём в кино?..
Эду было всё равно куда идти, поэтому он автоматически повторил за ней:
- В кино.
Однако отправились они туда не вдвоём, как того хотела Камила, а вместе с Эстелой, которая напросилась к ним в компанию, узнав, что они идут в кино.
После сеанса им случайно повстречался Мигел, тоже оказавшийся там вместе с Паулу и Сесой. Камила сказала ему о приезде Элены, и он на радостях зазвал всю эту молодежную команду в ресторан, где потом веселился как двадцатилетний юноша. Глядя на него, Сеса не упустила возможности поддеть Эду и Камилу.
- Посмотри, как лихо отплясывает мой папа, - обратилась она к Эду. - Вот что может сделать с человеком любовь! Это он так разошёлся в предвкушении свидания с Эленой! А ты почему сидишь как старичок, не танцуешь?
После такой подначки Эду и Камиле сразу же захотелось уйти из ресторана, что они и сделали.
- А почему ты и правда сегодня такой невесёлый, задумчивый? О моей маме вспоминаешь? - вновь сбилась на опасную тему Камила и неожиданно получила очень неприятный ответ:
- Ты угадала мои мысли. Я как раз сейчас думал о том, что должен, наверное, позвонить Элене, поздравить её с возвращением, расспросить о делах... Ну, хотя бы из вежливости...
- Конечно, позвони. Ещё не поздно, - с трудом выдавила из себя Камила, готовая разрыдаться от горя.
- Я завтра позвоню. А сегодня ты просто передай ей от меня привет, если она ещё не спит.
К большому огорчению Камилы, Элена ещё не спала. Более того, она сидела в гостиной и сразу поняла, что дочка чем-то расстроена.
- Нет, у меня всё в порядке, - попыталась успокоить её Камила. - Я была в кино с Эду и Эстелой. Мы встретили там Мигела, он передавал тебе привет... И Эду тоже... Он тебе завтра позвонит...
Последнюю фразу она произнесла со слезами на глазах, и теперь уже Элена принялась её успокаивать:
- Передай ему, что в этом нет нужды. Я себя прекрасно чувствую.
- Но он просто хочет тебе позвонить без всякого повода! Он любит тебя, мама, я это чувствую.
- Нет, нас больше ничто не связывает. Я о нём даже и не думаю, - уверяла Камилу Элена. - А если он обо мне иногда ещё думает, так это скоро пройдёт. На самом деле Эду любит тебя, и это уже всем ясно. Ты будешь с ним счастлива, я не сомневаюсь. Вы оба будете счастливы...
- Да, ты так думаешь? - с надеждой посмотрела на неё Камила и, увидев слезы на её глазах, спросила: - А почему же ты плачешь?
- Вот поэтому и плачу - от счастья за тебя, - ответила Элена, нисколько не покривив душой.

Была уже глубокая ночь, когда в спальне Элены вдруг зазвонил мобильный телефон.
- Элена, прости,- услышала она в трубке голос Эду, - уже очень поздно, я знаю, но мне почему-то кажется, что ты сейчас не спишь...
- Да, ты прав, Эду, я ещё не успела заснуть, - ответила она преувеличенно бодрым голосом. - Рада тебя слышать, но ты напрасно обо мне беспокоишься, у меня всё хорошо.
- Я не беспокоюсь, - растерянно произнёс он. - Я просто хотел услышать твой голос, поговорить с тобой...
- Ну что ж, я скажу Камиле, чтобы она выбрала подходящее время и пригласила тебя к нам в гости, - достаточно спокойно вымолвила Элена, отбив у Эду всякую охоту к дальнейшему разговору.
- Да-да, спасибо, - пробормотал он. - До свидания, Элена. Спокойной ночи!

+1

4

Глава 4

О возвращении Элены в Рио-де-Жанейро Алма узнала от Эстелы и поняла, почему так резко изменилось настроение племянника. Разумеется, это не порадовало Алму. Своими тревогами она поделилась с Данилу:
- Я даже не могу узнать, что его беспокоит больше - неловкость перед Эленой или тоска по ней. Эду совсем перестал со мной откровенничать.
- Он стал взрослым и скоро сам разберётся в своих чувствах, - ответил Данилу. - Не будет же он бесконечно метаться между матерью и дочкой! Так ведь?
- Да, не будет, я хорошо знаю его характер, - подтвердила Алма. - Но вдруг там всё гораздо серьёзнее? Бывает, влюбляешься в человека за какую-то долю секунды, а потом всю жизнь не можешь его забыть. Вот чего я боюсь!
- Но у Эду теперь нет обратной дороги, - пустился в рассуждения Данилу. - Насколько я понимаю, с Камилой он всё-таки переспал. И даже если его снова потянет к Элене, думаешь, она ответит взаимностью? Нет, конечно! Ведь теперь это касается и её дочери. Уж во всяком случае, Элена точно не станет отбивать Эду у Камилы, ты согласна?
- Безусловно! - согласилась Алма. - Если бы она не отступила от Эду по доброй воле, ещё неизвестно, как бы всё сложилось. Так что будем надеяться и впредь на благоразумие Элены и на цепкость Камилы.
- А Камила своего шанса не упустит! - подхватил Данилу. - Она тоже почувствовала опасность и сейчас не отходит от Эду ни на шаг.
Ещё раз согласившись с мужем, Алма немного успокоилась и снова погрузилась в подготовку благотворительного праздника, занимавшего её в те дни, пожалуй, не меньше, чем судьба племянника.
Алма всегда любила устраивать всяческие праздники, но этот был задуман ею с особым размахом. Местом действия должна была стать вся территория конезавода, спортивного клуба и прилегающего к нему парка. С целью переоборудования этого пространства под площадки для танцев, аттракционов, красочных шоу был приглашён лучший художник-дизайнер, сделавший себе имя на организации традиционных мартовских карнавалов в Рио-де-Жанейро. Услуги этой знаменитости стоили немало, но Алма не жалела денег ради осуществления давно задуманного ею празднества. А Витор - так звали художника - честно отрабатывал свой гонорар, каждый день, удивляя щедрую заказчицу всё новыми и новыми идеями.
Поначалу праздник задумывался как благотворительный бал с элементами шоу, в котором предполагалось участие популярных артистов и, главное, мастеров верховой езды. Наездники-вольтижёры должны были стать гвоздём программы, ибо в этом, собственно, и заключалось ноу-хау Алмы: никто ещё, кроме неё, не додумался, да и не смог бы, даже если бы захотел, созвать к себе в гости всю городскую знать и устроить для неё бал фактически на конюшне! Такая оригинальная идея могла прийти в голову только Алме, а Витор лишь внёс свою посильную лепту в этот весьма дорогостоящий проект.
В частности, именно Витор предложил устроить во время праздника аукцион по продаже элитных жеребят, выращенных на конезаводе Алмы. Это была действительно яркая находка, позволявшая привлечь внимание самых богатых людей Бразилии, а не только Рио-де-Жанейро, и к тому же такой аукцион должен был резко повысить окупаемость затрат на проведение праздника.
Увлечённая этой идеей, Алма решила выставить на аукцион отпрыска своей любимицы Селены и не сомневалась, что он будет продан по фантастически высокой цене.
- А что, если пригласить на этот бал не только богачей, но и людей самых разных социальных слоёв? - пошла она ещё дальше в своих дерзновенных планах. - Поскольку мы устраиваем благотворительную акцию и сбор от неё пойдёт в фонд помощи малоимущим гражданам, то пусть они тоже здесь повеселятся! Это будет справедливо, по сути и, на мой взгляд, очень демократично. Пусть каждый, кто получит пригласительный билет, вносит за него такую сумму денег, какую сочтёт возможным заплатить. Для студентов, безработных и пенсионеров она вообще может быть чисто символической.
Так проект Алмы постоянно обрастал новыми деталями, и со временем в него оказались втянуты все члены её семьи, друзья дома, а также служащие конезавода. Правда, грандиозность предстоящего торжества не очень понравилась Эду и Эстеле - они сочли это излишним расточительством и вновь вспомнили об адвокате Силвейру, который смог бы, наконец, прояснить им ситуацию с родительским наследством. Но Алма об этих планах Эду и Эстелы пока ничего не знала. Она продолжала усиленно готовиться к празднику, выдерживая каждый день яростные атаки со стороны Педру, который считал недопустимым превращать конезавод в место для подобных массовых игрищ - это может повредить здоровью лошадей.

Как ни странно, эта непримиримая позиция Педру помогла ему вновь сблизиться с Синтией.
Во время всеобщей подготовки к празднику они волей-неволей вынуждены были работать бок обок с утра до ночи, и Синтия не без удовольствия наблюдала, как Педру то и дело ругался с дизайнерами, пытавшимися воплотить в жизнь задумки Алмы и Витора.
- Что вы тут затеваете? - запыхавшись, подбегал он к каким-то людям с сенокосилками. - Кто вас вообще сюда впустил?
- Мы хотим расчистить этот луг, - отвечали ему, - скосить всю траву и поставить здесь деревянный помост для танцоров.
- Совсем спятили! - возмущался Педру. - А ну убирайтесь отсюда, пока я не отстегал вас вот этим хлыстом!
Потом он мчался к Алме и доказывал ей, что нельзя губить бесценный луг ради краткосрочной забавы. И пока Витор вносил изменения в проект, Педру уже ругался с электриками, вздумавшими рыть траншею как раз возле водопоя.
- Но мы должны проложить кабель для освещения импровизированной сцены, - объяснял ему суть своих действий электрик. - Сцена с мощной подсветкой - это же так здорово! Неужели вы не понимаете таких элементарных вещей?
- А вы не понимаете, что по этой дороге лошади ходят на водопой! И сцену ставить я вам тут не позволю!..
Однажды он с такой же яростью налетел на Синтию, руководившую покраской стен внутри конюшни.
- Такого вероломства я не потерплю! - заявил он, красноречиво замахнувшись хлыстом. - Вон отсюда! Все! Мигом! Чтобы духу тут вашего не было!
Маляры, испугавшись, покинули конюшню, а Синтия пустилась в объяснения:
- Это распоряжение Алмы. Она собирается устроить для гостей экскурсию по конезаводу. Считает, что им будет интересно посмотреть, в каких условиях содержатся её лошади.
Синтия приготовилась к затяжной словесной схватке или даже к драке с Педру, а он сжал её в своих объятиях так крепко, что у неё перехватило дыхание.
- Пойдем ко мне! Прямо сейчас... И пусть они тут делают, что угодно!.. Мне уже всё это осточертело!.. - говорил он в коротких паузах между поцелуями.
Синтии стоило большого труда устоять перед его натиском, но Педру понял, что она борется с соблазном из последних сил, и, подловив её здесь же, поздно вечером, всё-таки сумел добиться своего.
И опять всё произошло почему-то в конюшне, а не в постели, что заставило Синтию всерьёз задуматься, поскольку на сей раз она не увидела в этом ничего зазорного и противоестественного.
А к Педру на следующий день приехала в гости Ингрид со своей горничной Сокорру, и он, не имея возможности приглашать к себе Синтию, не слишком об этом сожалел: любовные сцены в конюшне будоражили его кровь, вызывая такую остроту ощущений, которая вряд ли могла возникнуть в иных, более нормальных, условиях.

Ингрид приехала в Рио-де-Жанейро, чтобы подыскать здесь жилище для себя, Ирис и Сокорру, а затем устроиться на работу, но попала она сразу же на бал. Ирис с гордостью вручила ей пригласительный билет, полученный непосредственно из рук Алмы.
- Ты не поверишь, мама, но Алма полюбила меня с первой же минуты нашего знакомства, - докладывала она без ложной скромности. - Это редкая женщина, абсолютно не похожая на других. Признаюсь, мной тут многие бывают недовольны, особенно Педру, но Алма всегда меня понимает и защищает от его нападок. Я думаю, ты ей тоже понравишься.
Из всей этой тирады Ингрид вычленила то, что ей показалось главным, и спросила осторожно:
- Ты разочаровалась в Педру, дочка?
- Нет, что ты! Он бывает несправедлив ко мне, но я его всё равно обожаю! Сегодня на празднике я буду танцевать только с ним, - заявила Ирис без тени сомнения.
Ингрид невольно вздохнула. Она-то надеялась, что детская влюблённость дочери благополучно прошла после всех конфликтов с Педру, о которых он сам рассказал Ингрид, но, как выяснилось, на Ирис это нисколько не повлияло.
- Я не думаю, что Педру к тебе несправедлив, - сказала Ингрид, вспомнив его жалобы на Ирис. - Ты ведь ссоришься с Камилой, это правда?
- Я ненавижу эту предательницу! - гневно воскликнула Ирис. - Она отбила у Элены жениха. Будь моя воля, я бы...
- Перестань! - прервала её Ингрид. - Элена и Камила приютили тебя в своём доме не затем, чтобы ты вмешивалась в их личную жизнь! Это не твоё дело!
- Да ты сама увидишь сегодня, какая эта Камила противная. Наверняка будет чувствовать себя тут королевой бала. Как же - окрутила красавчика Эду, племянника доны Алмы! Ты думаешь, почему Элена отказалась идти на праздник? Только из-за неё, из-за Камилы!
Тут Ирис ни на йоту не погрешила против правды: Элена действительно не захотела ставить себя в двусмысленную ситуацию и отказалась от приглашения на бал, хотя туда пошли и Фред, и Зилда, и все соседи, включая Офелию, Онофри и семейство Паскоала.
Камила привезла приглашения и всем коллегам Элены, но те продемонстрировали солидарность со своей начальницей: деньги в благотворительный фонд внесли, а на праздник не поехали. Вместо этого они отправились в гости к Элене, чтобы она не чувствовала себя совсем заброшенной. Ведь даже Мигел в этот вечер был в числе почётных гостей Алмы и не мог скрасить одиночество Элены. Правда, если бы она хотя бы намекнула ему о том, что ждёт его у себя длма, то Мигел с удовольствием предпочёл бы её общество грандиозному балу, устроенному Алмой.
Но Элена не позвала Мигела, и он утешался тем, что во время бала говорил о ней с Паскоалом, Эмой и Капиту.
В какой-то момент к ним подошла Алма, и Мигел представил ей своих собеседников. А спустя некоторое время, наоборот, она представила Мигелу респектабельную семейную пару:
- Это Орланду, крупный бизнесмен, и Жилда, его супруга. Вам не приходилось прежде встречаться?
Орланду отвёл взгляд, не сумев скрыть своего смущения, а Мигел ответил беспристрастным тоном:
- По-моему, однажды мы уже где-то виделись.
- Да-да, я тоже припоминаю... - подхватил Орланду, глядя на Мигела с благодарностью.
Потом он улучил подходящий момент и попросил у Мигела прощения за скандал, учинённый когда-то в книжном магазине.
- Капиту ни в чём не виновата, - говорил он. — Я влюбился в неё, у нас был роман. А когда она узнала, что я женат, то решила прекратить наши отношения. И тут я словно с ума сошёл: напился, пытался во что бы то ни стало вернуть её... Разумеется, я был не прав... Прими мои извинения...
Слушая Орланду, Мигел сохранял спокойствие, чего нельзя было сказать о Сесе и Паулу, которые издали наблюдали за происходящим, готовые к любому развитию событий. Когда же стало ясно, что Орланду не собирается учинять скандал, Паулу отправился на поиски Капиту.
- Надо предупредить её на всякий случай, - сказал он сестре, - а то этот тип опять напьётся и неизвестно, что ему ударит в голову!
Искать Капиту ему пришлось долго: едва завидев Орланду, она поспешила скрыться от него, затеряться в толпе. Дрожа как осиновый лист, Капиту говорила Симони, что сейчас же уйдёт домой, иначе ей не избежать позора.
- Орланду все узнали - и мой отец, и Офелия, и Онофри. Они уже сказали мне: «Посмотри, здесь тот бандит, что скандалил в нашем подъезде». А что будет, если Орланду увидит меня?
- Ничего не будет, - ответила Симони. - Он пришёл сюда с женой, ему придётся держать себя в рамках приличия.
- Ты не знаешь, на что он способен, когда напьётся, - возразила Капиту. - Он уже опозорил меня перед отцом, перед нашими соседями, перед Мигелом и Паулу. Я не хочу, чтобы то же самое произошло ещё и в присутствии Фреда.
- Но ты же не можешь сбежать отсюда, ничего не сказав хотя бы тому же Фреду. Пойдём к нему, а то он на тебя обидится, - потащила её за руку Симони.
Капиту нехотя поплелась за ней, и в этот момент их увидел Паулу. Он немного успокоил Капиту, сказав ей, что Орланду извинился перед Мигелом и пообещал вести себя прилично, не злоупотреблять спиртным в течение всего праздника.
- А если он всё-таки сорвётся, то я не дам тебя в обиду! - заявил Паулу и смутился, вспомнив о том, что Капиту до появления Орланду всё время танцевала с Фредом. - Впрочем, у тебя здесь ecть и другой защитник, - добавил он, потупившись.
Капиту не стала притворяться, будто не поняла, о ком идёт речь, и ответила предельно искренне:
- Если ты имеешь в виду Фреда, то я бы меньше всего хотела втягивать в подобную историю.
- Почему? – так же искренне спросил Паулу.- Ты же говорила, что вы друзья, а это значит…
- Да, мы с Фредом друзья,- не дала ему договорить Капиту,- но это особый случай. Понимаешь, Фред был моей первой любовью, поэтому мне и не хочется предстать перед ним в дурном свете.
- Ты до сих пор его любишь?..
- Нет, это всё в прошлом. Фред женат, у него есть дочка. Между нами не может быть ничего, кроме дружбы.
Капиту невольно вздохнула, и этот её вздох отозвался болью в сердце Паулу. Он подвёл её к Паскоалу и отошёл в сторону, понимая, что Капиту не очень-то нуждается в его обществе.
А ей пришлось успокаивать отца, который был как на иголках из-за Орланду.
- Скажи мне правду, - потребовал он от дочери, - что тебя связывает с этим ужасным человеком?
- Ничего, - попыталась уйти от ответа Капиту, но Паскоал был настойчив как никогда:
- Капиту, не лги мне! Я видел, как он на тебя посмотрел и ты сразу же после этого куда-то исчезла.
Капиту пришлось рассказать отцу примерно ту же байку, которую Орланду рассказал Мигелу. Паскоал при этом огорчился пуще прежнего:
- Господи! Вокруг столько холостых парней! Ну почему ты спуталась именно с ним?!
- Я же не сразу узнала, что он женат.
- Но он же, кроме всего прочего, ещё и бандит! - возмущался Паскоал. - Ты вспомни своё разорванное платье и мою разбитую физиономию!
- Это он напился и потерял над собой контроль из-за того, что я решила с ним порвать отношения. Но сейчас он трезв, и нам нечего бояться.
- И все же ты на всякий случай держись от него подальше, - посоветовал дочери Паскоал.
Капиту не замедлила воспользоваться его советом: взяв под руку Фреда, предложила ему погулять вдали от посторонних глаз и посмотреть на звёздное небо. Он с радостью поддержал её:
- Прекрасная идея! Сто лет я не смотрел на звёзды. Может, какая-нибудь из них упадёт прямо на наших глазах!
- И я успею загадать желание? - охотно включилась в эту игру Капиту, а Фред продолжил:
- И оно обязательно сбудется!

Так уж получилось, что из всех молодых девушек, собравшихся на этом балу, самой счастливой, пожалуй, оказалась Капиту. Даже Камила, всё время находившаяся в центре внимания как избранница Эду, не могла бы сказать, что она счастлива. Фоторепортеры, устроившие за ней настоящую охоту, раздражали её не меньше, чем «любовная почта», затеянная в качестве развлечения распорядителем бала. Эта, в общем, невинная затея обернулась для Камилы сплошной нервотрёпкой, поскольку почтальоны то и дело приносили Эду любовные записки от анонимных поклонниц. Писала их в основном Сеса, но Камила этого не знала и чувствовала себя прескверно, усматривая в каждой женщине тайную соперницу, нагло посягающую на Эду.
Потом Камиле стало совсем плохо: закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Эду счёл, что это голодный поморок, отвёл её в дом и попытался накормить. Но Камила не могла даже смотреть на еду - её сразу же начинало тошнить. Она прилегла на диване, а Эду присел рядом с ней. К гостям они в тот вечер больше не выходили. Эду отвёз её домой, когда праздник был в самом разгаре.
Ещё меньше повезло Ирис: она так и не смогла осуществить свою мечту - потанцевать с Педру на балу. Он всё время куда-то исчезал, Ирис искала его и в конце концов находила, а Педру сердился и гнал её от себя. Однажды она чуть было не застукала его с Синтией в клубной душевой, и это окончательно вывело из себя Педру. Он так грубо отругал Ирис, что она даже заплакала.
А между тем за ней весь вечер следовал по пятам Фабиу - сын знатного банкира и просто симпатичный парень, которому Ирис когда-то не позволила оседлать её Урагана. После той их стычки Фабиу и обратил внимание на Ирис.
Но для неё по-прежнему существовал на свете только один мужчина - Педру, и она продолжала верить, что её звёздный час непременно когда-нибудь наступит.

+1

5

Глава 5

На следующий день все газеты вышли с объёмистыми сообщениями о благотворительной акции, проведённой Алмой. И в каждой из них красовались фотографии Эду и Камилы, сопровождаемые одним и тем же текстом: «Эдуарду Монтейру Фернандес, племянник Алмы Пиража де Албукерке, пришёл на праздник со своей невестой Камилой Ласерда Ферраз».
- Как быстро они их поженили! - не удержалась от замечания Элена, пролистав несколько газет.
- А Камила с тобой уже говорила о свадьбе? - спросила Ивети.
- В том-то и дело, что не говорила, - не могла скрыть своей обиды Элена. - Тут одно из двух: либо журналисты сами всё выдумали ради дешёвой сенсации, либо моей дочери было гораздо легче открыться репортёрам, чем собственной матери. Но я не буду спрашивать Камилу ни о чём. Когда у них и впрямь всё дойдёт до свадьбы - надеюсь, я получу приглашение!
В отличие от Элены Алма отреагировала на эту газетную шумиху с восторгом.
- Я уже мечтаю о твоей свадьбе, Эду! - сообщила она торжественно за обедом, но племянник её не поддержал.
- Мечтать не вредно, - сказал он, - только я не собираюсь жениться так рано!
Алма, не ожидавшая такого ответа, нахмурилась, а Данилу беззлобно засмеялся:
- Что, расстроил он твои планы?
- Это не планы, а просто мечты, - возразила Алма. - Да, я мечтаю! Представляю себе, в какой церкви будет венчание, где мы соберём гостей, куда молодые поедут после свадьбы...
- Неужели ты будешь выбирать для меня даже маршрут свадебного путешествия? - язвительно усмехнулся Эду, и Алме пришлось оправдываться:
- Я? Выбирать? Кто тебе сказал? Вечно вы с Данилу переиначиваете мои слова на свой лад! Я всего лишь мечтаю. Может, мне хочется заново пережить все волнения, связанные со свадьбой!
- Типун тебе на язык! - тотчас же откликнулся Данилу. - Я собираюсь прожить ещё сто лет!
Алма улыбнулась его шутке и вновь продолжила в прежнем лирическом тоне:
- Вы же знаете, родители часто стремятся воплотить в детях свои несбывшиеся мечты. Я, например, всегда хотела провести медовый месяц на яхте, в круизе. И ни в одном из четырёх браков эта моя мечта не осуществилась!
- Какие твои годы, тётя! – бросила реплику Эстела, накликав на себя шутливый гнев Данилу.
- И ты туда же, Эстела?! – произнёс он с металлом в голосе.
- А почему нет, Данилу? – приняла она вызов.- Поезжайте в круиз, устройте второй медовый месяц. Это так романтично!
- А что, неплохая мысль! - всерьёз зажёгся Данилу. - Ты не находишь, Алма? Сначала мы поедем в Лас-Вегас, как собирались, а потом отправимся и в круиз!
- Ладно, подумаем, - ответила Алма без всякого энтузиазма. - Мне всё же хотелось бы отправить в круиз Эду с Камилой. А мы с тобой могли бы ограничиться и Лас-Вегасом...

Камила тоже читала газеты и втайне была благодарна журналистам, поспешившим присвоить ей статус невесты. Теперь, после таких публикаций, Эду просто обязан заговорить с ней о свадьбе, чтобы избежать ненужных кривотолков. Так считала Камила. Но Эду, похоже, не придал никакого значения измышлениям газетчиков. Он вёл себя точно так же, как до праздника, будто и не догадывался, что все однокурсники, все соседи по дому пристают к ней с расспросами о её предстоящем замужестве.
Впрочем, кое-что в поведении Эду всё же изменилось: помня о том приступе дурноты, который случился у Камилы во время бала, он взял на себя дополнительные заботы о её питании. Даже если Камиле совсем не хотелось есть, он всё равно вёз её куда-нибудь обедать и кормил едва ли не насильно.
В кафе Мигела они теперь практически не бывали - Камила объяснила это нежеланием видеться с Сесой, а на самом деле и она, и Эду избегали возможных встреч с Эленой и её коллегами. Но однажды Камила, у которой в те дни совсем отсутствовал аппетит, вдруг сказала, что она могла бы съесть, пожалуй, салат из тунца, какой готовили только в кафе Мигела. Эду сразу же отвёз её туда, и там они, конечно, встретили Элену и Мигела. Произошло как раз то, чего они оба опасались, хотя и не говорили об этом друг с другом.
Увидев их, Элена в первый момент растерялась, но присутствие Мигела придало ей сил, и она вымолвила довольно бодрым голосом:
- Присоединяйтесь к нам! Камила, я только что заказами твоё любимое блюдо.
- Салат из тунца? – подхватила та, охотно принимая предложенные Эленой правила игры.
- Да. Вот его уже несут. Можешь взять мою порцию, а я закажу себе ещё.
Эду тоже вступил в разговор: сказал, что его беспокоит отсутствие аппетита у Камилы. Элена разделила его беспокойство, и таким образом у них завязалась ни к чему не обязывающая беседа. Камила, правда, отмалчивалась, зато Мигел не остался в стороне: нашёл какую-то нейтральную тему, общую для всех, и так они благополучно добрались до десерта, от которого Элена, впрочем, наотрез отказалась.
- Я тороплюсь, меня ждёт пациентка,- сказала она, изо всех сил пытаясь изобразить сожаление.- Спасибо, Мигел, я позвоню тебе вечером.
Мигел расплатился с официантом за всю компанию и проводил Элену до машины. Потом, уже добравшись до клиники, Элена призналась Ивети:
- Я думала, что умру, глядя на них! Не знаю, как мне удалось всё это вынести!
- Не преувеличивай, ты сильная,- подбодрила её Ивети.
- Нет, что ты! У меня руки тряслись! – возразила Элена.- Правда мне кажется, ни Эду, ни Камила этого не заметили.
- А Мигел?
- От Мигела мне нечего скрывать, он и сам всё понимает. Знаешь, что он сказал, когда мы вышли с ним из кафе? Что Эду всё ещё неравнодушен ко мне! По крайней мере Мигелу так показалось.
- Мигел – человек тонкий, проницательный, ему можно верить,- заметила Ивети.
- Но мне, как понимаешь, от этого не легче. Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, зная твёрдо, что Эду любит Камилу и больше не сравнивает её со мной. А иначе, зачем эта боль, эти душевные муки!..

После той случайной встречи в кафе Элене и Камиле стало немного легче общаться друг с другом. Разумеется, прежней доверительности между ними не было и не могло быть, но они теперь хотя бы обсуждали кое-какие насущные проблемы, касавшиеся всей семьи. Так, например, Элена сообщила Камиле, что собирается устроить обед в честь Ингрид:
- Она здесь уже целую неделю, а я до сих пор не удосужилась принять её у себя. Ты, пожалуйста, постарайся быть дома в это воскресенье.
Камила поморщилась:
- А может, вы тут обойдётесь без меня? Я как представлю, что придётся сидеть за одним столом с Ирис, мне сразу дурно становится!
- Камила, ты должна потерпеть, - мягко обратилась к ней Элена. - Это семейный обед. Я пригласила только родственников - Фреда, Педру...
- Ладно, ради Педру я потерплю, - пообещала Камила, горестно вздохнув. - А ты не знаешь, дона Ингрид ещё не купила квартиру? Я не могу дождаться, когда Ирис от нас наконец съедет!
Элена, с некоторых пор старавшаяся ни в чём не перечить дочери, всё-таки не удержалась от замечания:
- Ты несправедлива к Ирис! Она почти не бывает здесь, особенно с тех пор как её мать приехала в Рио.
Камила сочла этот довод неубедительным:
- Ну да, теперь они всем семейством выселили из дома Педру, он, бедняга, спит в какой-то кладовке! А здесь у Ирис остаётся комната Фреда, и мой несчастный брат, от которого ушла жена, не может переселиться к нам...
- Камила, не надо нагнетать страсти, - попросила её Элена. - Ты прекрасно знаешь, что Клара уехала от Фреда лишь на время, что у них есть свой дом, в котором они и будут жить. А Ирис тут вовсе ни при чём.
- Ты думаешь, у Фреда с Кларой ещё могут наладиться отношения? - с сомнением произнесла Камила.
- Я не берусь об этом судить. Пусть сами решают, как им жить дальше, - сказала Элена. - Вот вернётся Клара, тогда и посмотрим, насколько жизнеспособен их брак.
Камила промолчала. Ей было известно то, чего пока не знала Элена. Под большим секретом Капиту рассказала Камиле о том, что их любовь с Фредом неожиданно вспыхнула вновь и, они тайком встречаются, чуть ли не каждый день.
- Я недостойна Фреда, - говорила Капиту, - и не должна с ним встречаться, но устоять перед ним невозможно! Меня утешает только одно: когда вернётся Клара, всё это кончится само собой.
Камила не была в этом уверена и с ужасом ждала возвращения Клары, полагая, что крупный скандал тут неизбежен.
А Клару тоже одолевали дурные предчувствия. И она решила устроить Фреду сюрприз, нагрянув домой без предварительного звонка.
Прилетев ночным рейсом, она появилась дома на рассвете и была уверена, что застукает Фреда в постели с женщиной, а точнее – с Капиту. Но Фред был один, и у Клары немного отлегло от сердца.
Правда, встретил он её холодно, даже не поцеловал – сразу бросился обнимать Нину и возился с ней до тех пор, пока не настало время идти на работу.
После его ухода Клара перевернула всю квартиру, пытаясь обнаружить какие-либо следы пребывания здесь Капиту. И поиски эти увенчались успехом: Клара нашла ту детскую фотографию, которую Капиту отпечатала по просьбе Фреда. Уликой это, правда, можно было назвать лишь с большой натяжкой, но Клару такое обстоятельство не смущало. Она решила, что оснований для скандала у неё предостаточно, и поехала ругаться с ненавистной соперницей.
Оставив Нину у Зилды, она отправилась к Капиту, которая от неожиданности не сумела скрыть своего изумления:
- Клара?! Ты уже вернулась?
- А ты надеялась, что я вообще не вернусь? - сразу же перешла в наступление Клара.
- Ты о чём?.. - растерянно пробормотала Капиту.
- Не надо прикидываться овечкой! Я пришла сказать, что тебе не стоит обольщаться насчёт Фреда. Я вернулась к своему мужу и готова на всё, чтобы спасти наш брак!
- Это твоё право, - пожала плечами Капиту.
- Да, у меня есть законное право на Фреда! А ты отвяжись от него, нахалка! Стоило мне ступить за порог, как ты повисла на шее у моего мужа!
Капиту язвительно усмехнулась:
- Ты, наверное, рассчитывала найти здесь своего мужа? Что ж, ищи!
- Не надо иронизировать! - одёрнула её Клара. - Я пришла тебя предупредить: не путайся у меня под ногами, не то затопчу!
- Ты мне угрожаешь, Клара?!
- Пока нет. Но если ты не отвяжешься от Фреда, то я и правда тебя убью!
Клара так разозлилась, что готова была, не мешкая, пустить в ход кулаки, и неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы в гостиную не вошла заспанная Эма.
- Здравствуй, Клара! - произнесла она с блаженной улыбкой. - А я думала, ты в Салвадоре.
- Я вернулась пораньше, дона Эма.
- Вот как? А я только вчера спрашивала о тебе у Фреда, и он сказал, что не знает, когда ты вернёшься. Он был тут у нас, пил кофе...
Клара метнула гневный взгляд на Капиту, а Эме ответила:
- Фред в последнее время стал очень рассеянным, у него всё в голове перепуталось. Но теперь я приехала и, надеюсь, приведу его в порядок.
Последнюю фразу она произнесла специально для Капиту и тотчас же получила от неё вполне предсказуемый ответ:
- Разумеется, Клара, ты добьёшься всего, чего заслуживаешь. Желаю тебе успеха!
Присутствие Эмы заставило Клару сдержаться, она поспешно простилась и ушла.
А наивная Эма вдруг заметила:
- Клара была какая-то злая. Зачем она приходила?
- Да просто так, - ответила Капиту. - Приехала к Элене, а там никого не было дома, вот и решила заглянуть к нам.
- Но выглядела она очень злой, - вновь повторила Эма.- Возможно, она ревнует тебя к Фреду? Ты об этом не задумывалась?
- Мама, мне незачем об этом думать,- с досадой ответила Капиту.- Фред женат, у него есть Клара и Нина, а я тут вообще ни при чём!

Весьма успешно разрядившись на Капиту, Клара почувствовала себя увереннее и стала готовиться к новой схватке, которая должна была окончательно нейтрализовать соперницу.
Такая возможность Кларе представилась очень скоро, в ближайшее воскресенье, когда она вместе с Фредом и Ниной отправилась на обед к Элене.
Выйдя из лифта, они встретили на лестничной площадке Паскоала, Капиту и Бруну, которые как раз собирались на прогулку. Нина и Бруну обрадовались встрече и сразу же затеяли шумную игру, а Клара, против обыкновения, не стала этому препятствовать.
- Посмотрите, как им весело вдвоём, - сказала она, предваряя домашнюю заготовку, специально припасённую для Капиту. - Нина давно уже просит у нас братика, и мы с мужем, наконец, решили сделать ей такой подарок!
Капиту нахмурилась, Фред сжал кулаки от злости на жену, а Паскоал, сам того не ведая, удачно подыграл Кларе, заметив:
- Что ж, правильно решили, второй ребёнок в семье - это замечательно!
- Папа, лифт пришёл, поедем! - дёрнула его за рукав Капиту, которой хотелось поскорее убежать не только от Клары, но и от Фреда, чтобы не видеть их больше никогда.
А Фред едва дождался, пока закрылась дверь лифта, и принялся отчитывать Клару:
- Зачем ты выдумала эту дурацкую историю про второго ребенка?
- Почему «дурацкую»? - прикинулась наивной Клара. - Мы ведь с тобой женаты и можем завести ребёнка, когда захотим!
- Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Зачем устраивать подобные спектакли?
- А чего ты боишься? Не дай Бог, Капиту увидит, что мы счастливы, и откажется от тебя?
- Оставь Капиту в покое! - вскипел Фред и тем самым раззадорил Клару ещё больше.
- Не делай из меня дуру! - вспыхнула она. - Всякий раз, когда появляется Капиту, ты стараешься показать ей, как у нас всё плохо, какие мы с тобой чужие люди. Будто говоришь: «Подожди немного, Капиту, скоро я расстанусь с Кларой и женюсь на тебе!»
- У тебя буйная фантазия! - попытался защититься Фред, признавая, впрочем, правоту Клары и чувствуя себя виноватым перед ней.
- Ничего подобного! - продолжала между тем она. - Ты бы видел свои глаза в тот момент, когда я сказала о втором ребёнке: в них была такая ненависть ко мне! Я думала, ты меня просто убьёшь! А что будет, если я и правда захочу родить ещё одного малыша?
- Тебе придётся заручиться моим согласием, - ответил Фред. - Если, конечно, ты собираешься родить этого ребёнка от меня.
- Конечно, от тебя! - улыбнулась Клара. - Так ты согласен?
Фред поднял на неё глаза, полные печали, и ответил с предельной откровенностью:
- Этот ребёнок не сможет спасти наш брак.
- Что это значит? - встревожилась Клара. - Ты считаешь, что наш брак уже обречён, и мечтаешь о разводе?
- Я считаю, что тебе не следовало возвращаться так скоро от родителей, - проворчал Фред, нажимая кнопку дверного звонка.- Но раз уж ты вернулась, то вспомни, пожалуйста, что мы пришли в гости к моей матери, и постарайся вести себя прилично.
Едва увидев сына, Элена сразу поняла, насколько ему сейчас плохо, и, когда никого не было поблизости, сказала:
- Держись, сынок! Нина нуждается в отце. Ты же сам рос без отца и знаешь, каково это!
Фред, не собиравшийся откровенничать с матерью, вдруг неожиданно для себя самого выпалил:
- Мама, я держусь из последних сил, моё терпение на пределе!
- Но ты же как-то ладил с Кларой прежде, и более того – ты любил её. Так что же изменилось?
И опять Фред ответил с предельной прямотой:
- Как показала жизнь, я всегда любил только одну женщину - Капиту!
- Боже мой! - схватилась за голову Элена. - Только этого нам недоставало! Сынок, опомнись! Капиту одна растит ребёнка и фактически содержит родителей... Неужели ты собираешься взвалить всё это на себя?
- Мама, я пока ничего не решил, - сказал Фред, - но мне с каждым днём становится всё труднее выносить Клару. И чем это кончится, я сейчас не берусь предсказывать.
- Ладно, сынок, ты, главное, не спеши, - посоветовала ему Элена. - Иногда бывает так, что жизнь сама расставляет всё по своим местам...

+1

6

Глава 6

Семейный обед в доме Элены прошёл на удивление спокойно, чему немало поспособствовал Педру. В его присутствии Камила не хотела выглядеть сварливой брюзгой, а Ирис тоже сдерживалась, поскольку обещала Педру не придираться ни к кому из гостей и по возможности держать своё мнение при себе.
Давалось ей это, однако, с большим трудом. Особенно её раздражала Клара, которая сидела напротив с брезгливым выражением лица и всякий раз морщилась, когда Ирис подносила вилку ко рту. В конце концов Ирис это надоело, и она, уставившись на Клару, брякнула:
- У тебя что, живот болит?
-Нет, с чего ты взяла? - растерялась та.
- А ты всё время корчишь такие гримасы, будто у тебя рези в животе!
Клара, конечно же, обиделась, Ингрид пришлось извиняться перед ней за бестактность дочери.
- Прошу тебя, не заставляй меня краснеть, - обратилась она к Ирис, и Камила, не удержавшись, тотчас же подбросила шпильку:
- Ничего, здесь все свои.
Ирис сделала над собой невероятное усилие, чтобы промолчать и не ответить ей тем же.
Камила, оценив это, удивлённо вскинула брови.
И тут Ирис вновь продемонстрировала чудеса изворотливости, прибегнув к очередному иносказанию.
- Никто из вас не видел новый фильм «Клыкастая родня»? - спросила она невинным тоном.
- Я видел, - простодушно ответил Фред, а Элена, верно уловившая подтекст, попыталась всё обратить в шутку:
- Я надеюсь, этот камешек не в наш огород, правда, Ирис?
- Конечно, нет, сестричка, - лукаво усмехнулась та. - Хотя мне кажется, в любой семье найдётся паршивая овца, способная всё стадо испортить.
Она вновь улыбнулась, довольная тем, что сумела удержаться в рамках приличия, однако на сей раз бестактность проявила Клара.
- Что касается нашей семьи, - сказала она, - то я даже знаю имя этой овцы!
- А я знаю даже два имени, и оба они начинаются на букву «К», - без промедления отбрила её Ирис, заодно поквитавшись и с Камилой.
Педру понял, что назревает крупный скандал, и вовремя предотвратил его, предложив тост, который, по его мнению, должен был всех умиротворить:
- Я предлагаю выпить за нашего дорого Алесиу. Мы впервые собрались все вместе, и мне очень жаль, что его нет с нами. Он бы за нас порадовался... В общем, давайте выпьем!
Его расчёт оказался верным: все молча выпили и больше не возвращались к прежней, весьма рискованной, теме.
Элена с благодарностью посмотрела на Педру, а он увидел в этом взгляде нечто большее и позже сумел уединиться с ней на кухне, чтобы спросить:
- Может, теперь, когда твой роман остался в прошлом, мы сходим куда-нибудь вдвоём, поговорим о жизни?
- Я не возражаю, - ответила Элена. - Только почему ты решил, что мы не могли поговорить прежде, когда у меня был роман?
- Тогда было сложнее. Роман всегда всё усложняет!
- Кое-что он и упрощает! - шутя заметила Элена, но Педру был настроен меланхолически и не поддержал этот лёгкий шутливый тон.
- Я не так давно обнаружил у себя коробку с нашими старыми фотографиями, - продолжил он. - Даже не знал, что они у меня сохранились, нашёл их, когда переезжал от Силвии на конезавод. Иногда я достаю эту коробку - и возвращаюсь в прошлое. Сижу один, с бокалом вина и сигарой, вспоминаю всё, что было... А ты вспоминаешь хоть иногда о тех днях?
- Ты хочешь знать, тоскую ли я по молодости?
- Не только. Мне хотелось бы знать, сожалеешь ли ты о нашей несбывшейся любви?
- Я потом тебе скажу, в другой раз, - ушла от прямого ответа Элена. - Сейчас мне пора идти к гостям.
- Ладно, ловлю тебя на слове! - широко улыбнулся Педру, воодушевлённый тем, что Элена своим ответом дала ему пусть и слабую, но всё же надежду на успех.
А Элена после ухода гостей долго сидела в одиночестве, вспоминая и этот разговор, и свои юношеские свидания с Педру, и ту последнюю встречу с ним у водопада...
В комнату неслышно вошла Камила.
- Мама, извини, ты о чём-то задумалась... А я пришла сказать тебе, что хочу немного прогуляться.
- Правильно! Тебе нужно чаще бывать на свежем воздухе, ты такая бледная, - отозвалась Элена.
- Да, у меня сегодня почему-то кружится голова, - призналась Камила. - Только не надо говорить, что это из-за моего плохого аппетита. Ты же сама видела, сколько я съела всего за обедом.
- Да, видела, - согласилась Элена. - Дочка, тебе надо сдать кровь на анализ. Мы должны выяснить, в чём причина твоих приступов недомогания.
- Нет, к врачам я не пойду, - воспротивилась Камила. - Ты же знаешь, что меня мутит от вида крови!
При этих словах у неё действительно подступила тошнота к горлу. Элена тотчас же протянула ей стакан с водой, усадила её в кресло.
- Может, тебе не стоит сейчас идти на прогулку, а лучше полежать? - обеспокоенно спросила Элена.
- Нет-нет, я не могу! - тотчас же вскочила на ноги Камила. - Меня Эду ждёт во дворе.
- Ты могла бы его и в дом пригласить, - заметила с укоризной Элена.
- Ну, зачем же? - улыбнулась ей в ответ Камила. - Я сейчас сама к нему спущусь.

Воспользовавшись хорошим настроением Педру, в котором он пребывал после беседы с Эленой, Ирис подкатилась к нему с просьбой, повергшей его в ужас.
- Педру, миленький, - сказала она, заискивающе глядя ему в глаза, - уговори, пожалуйста, мою маму не покупать квартиру в городе, а поселиться вместе со мной и Сокорру в твоём доме в тех двух комнатах, что завалены сейчас всяким хламом. А что? Мы приведём их в порядок и прекрасно заживём одной дружной семьёй!
Если бы Педру в тот момент не вёл машину, а за спиной у него не сидели Ингрид и Сокорру, он ни секунды не сомневался бы, что ответить Ирис: просто послал бы её подальше, и всё. А так ему пришлось основательно напрячься, прежде чем ответить что-либо Ирис, не обидев при этом Ингрид.
- Ты забыла, что этот дом принадлежит не мне, а доне Алме, - произнёс он глухо, неуверенно.
Тем временем Ингрид, тоже ошеломлённая дерзостью дочери, наконец обрела дар речи и пришла на помощь Педру:
- Не позорь меня, Ирис! А ты, Педру, не подумай, что это я её науськала. Она меня скоро в гроб вгонит своими выходками!
- Мама, ты говоришь так потому, что ещё не поняла всей прелести моего предложения, - спокойно возразила ей Ирис. - Тебе же нравилось жить на фазенде, а конезавод - это почти что фазенда. Луга, озеро, лошади... Спроси у Педру, он подтвердит, что я бываю там каждый день, и, будь моя воля, вообще бы оттуда не уезжала! Я помогаю Синтии лечить лошадей, делать им прививки. Я хочу выучиться на ветеринара, мама!
- Но для этого надо поступить в университет или в специальный колледж, - напомнил ей Педру.
- Я обязательно поступлю! - не увидела в этом никакой проблемы Ирис. - А на занятия буду ездить на машине. Чем тратить деньги на такси, лучше купить машину. Правда, мама?
- Ирис, я устала от твоих сумасшедших идей! Помолчи хоть немного! - прикрикнула на неё Ингрид.
- Ладно, помолчу, - недовольно поджала губы Ирис, но уже через секунду забыла о своём обещании, увлечённая новой идеей: - Я завтра же поговорю с Алмой, попрошу её выделить нам те две комнаты! Уверена, она не будет возражать!
- Зато я буду возражать! - не сдержался Педру. - Ты извини меня, Ингрид, но твоя дочь переходит все границы. Пойми, я сам живу там на птичьих правах, к тому же у меня сейчас натянутые отношения с Алмой... Представь, как это будет выглядеть, если я поселю в служебном помещении всю свою родню!
- Забудь об этом, Педру, не слушай мою взбалмошную дочку, - стала успокаивать его Ингрид. - Не будет она просить дону Алму ни о чём, я ей не позволю!
На том этот неприятный разговор и закончился. Но Ингрид сделала из него косвенный вывод: оказывается, Педру не так уж просто даётся его гостеприимство, он рискует навлечь на себя недовольство Алмы! Чтобы не доставлять Педру возможных неприятностей, Ингрид решила свернуть свой визит.
- Я поняла, что покупка квартиры - дело сложное и долгое, - сказала она Педру. - Особенно если у покупателя денег негусто. Поэтому я съезжу в Порту-Алегри, улажу оставшиеся финансовые дела и потом уже сниму здесь недорогое жилище для себя, Ирис и Сокорру - она ведь сирота, ей неоткуда ждать помощи, кроме как от меня.
- Ты вообще передумала покупать квартиру? - спросил Педру.
- Не знаю, - ответила неопределённо Ингрид. - Может, со временем, когда осмотрюсь здесь, как следует, устроюсь на работу... А пока не буду ни о чём загадывать.

Накануне отъезда Ингрид сходила в ту церковь, где когда-то её крестили и, где прошло её первое причастие. Вернулась она оттуда просветлённой, умиротворённой и, достав из сумочки миниатюрную икону Девы Марии, протянула её Ирис:
- Возьми, пусть она будет с тобой! Я хочу, чтобы она освящала каждый твой день и каждую ночь.
Ирис воспротивилась:
- Нет, не возьму. Это же твоя святая! Ты всегда носишь её с собой, я знаю!
- Да, она всегда была со мной, сколько я себя помню. Но сегодня мне захотелось отдать её тебе. Пусть она тебя храпит и оберегает от всяческого зла!
Слова матери растрогали Ирис. Она взяла иконку, прижала её к своей груди, потом нежно обняла Ингрид.
- Мамочка, возвращайся поскорее, ладно? - попросила она совсем по-детски, тонким голоском. - Я только недавно поняла, как мне без тебя плохо и как ты мне нужна!
Ингрид увидела в её глазах слёзы и, боясь тоже расплакаться, стала суетливо укладывать вещи в чемодан. Потом, немного успокоившись, она сказала Ирис:
- Я вернусь через несколько дней, и мы снимем квартиру где-нибудь здесь, вблизи конезавода, чтобы ты могла возиться со своими лошадьми, могла учиться у Синтии...
- И могла жить рядом с Педру! - восторженно закончила Ирис, вызвав невольный вздох разочарования у матери.
После некоторой паузы Ингрид обратилась к Сокорру:
- Ты поживёшь эти дни в комнате Марты, будешь помогать ей на кухне, я уже обо всём договорилась. Веди себя хорошо, слушайся Марту и Педру.
- А я? - спросила Ирис. - Ты хочешь, чтобы я вернулась к Элене?
- Ну конечно! Мы должны освободить комнату Педру, чтобы он не ютился из-за нас в кладовке.
Ирис вынуждена была согласиться с этим доводом.
Не желая отвлекать Педру от дел, Ингрид не захотела, чтобы он вёз её в аэропорт на своей машине, и отправилась туда на такси. Сокорру осталась у Марты, а Ирис поехала вместе с матерью. Но когда они сели в такси, Ингрид вдруг сказала дочери:
- Я завезу тебя в Леблон, к Элене. Так мне будет спокойнее. Не хочу, чтобы ты возвращалась из аэропорта одна.
- Значит, поедем через Леблон? - спросил таксист, услышав их разговор.
- Да, пожалуйста, - отозвалась Ингрид.
- Я только, с вашего позволения, заправлюсь, - сказал водитель и свернул к ближайшей бензоколонке.
Но едва он успел затормозить и открыть дверцу машины, как перед ним вырос огромный верзила с пистолетом в руке.
- Ну-ка вылезай! - сказал он водителю, держа его под прицелом.
Тот исполнил его команду, и верзила уже собрался сесть за руль, но тут Ирис сделала попытку к бегству - открыла заднюю дверцу.
Бандит бросился к ней с криком: «Сидеть, а то убью!» Ирис замерла, а бандит, сам себе противореча, вытащил её за руку из машины и, размахивая пистолетом, стал истошно кричать:
- Я прикончу тебя, дрянь! Ты хотела меня надуть? Не на того напала! Я тебе покажу, кто здесь главный!
- Отпусти её, это моя дочь! - подала голос Ингрид, пытаясь переключить внимание бандита на себя, и ей это удалось.
- Ты тоже выходи! - скомандовал бандит. - Я вам обеим покажу, кто тут командует! А ну, марш к стене, обе! Руки за голову!
Этот бандит был явно сумасшедшим: он уже забыл о том, что хотел сесть за руль, забыл и о таксисте, который беспрепятственно сбежал от него и сразу же позвонил в полицию.
Группа захвата устремилась к месту происшествия, а тем временем бандит взял в заложники ещё и владельца автозаправки вместе с женой и ребёнком. Всех пятерых он выстроил вдоль степы и, расхаживая перед ними с пистолетом, стал втолковывать им, «кто тут самый главный».
Так продолжалось до тех пор, пока руководитель группы захвата не скомандовал в мегафон:
- Бросьте оружие! Вы окружены, сопротивление бесполезно!
Бандит проявил неожиданную резвость: мгновенно встал за спиной Ирис и, почуствовав себя в относительной безопасности, направил оружие на остальных заложников.
- Кто посмеет меня ослушаться - тут же получит пулю! - пригрозил он им. - А теперь медленно, по одному, заходите в помещение. Первым идёт пацанёнок, потом его мамаша, потом ты, - кивнул он Ингрид. - Мужчина идёт последним. Только не вздумай трепыхаться! Я буду держать тебя под прицелом, понял?
Всё это время он левой рукой прижимал к себе Ирис, прикрываясь ею как щитом. С помощью этого нехитрого приёма ему удалось войти в помещение автозаправки, а дальнейшие переговоры с полицией он вёл с помощью телефона, который был там установлен.
Выдвинутые им условия ни у кого не оставили сомнений в том, что заложников захватил безумец: он потребовал миллион долларов и бронированный автомобиль, на котором собирался уехать невесть куда. Ему пообещали всё это предоставить, поскольку возражать сумасшедшему было опасно - он и так в любой момент мог расправиться с заложниками. Руководитель операции согласился на всё, лишь бы выманить преступника из помещения и затем уже его обезвредить.
Однако переговоры затягивались. Преступник хоть и был сумасшедшим, но всё же понимал, что его могут обмануть, и оговаривал для себя дополнительные гарантии безопасности. Кроме того, он хотел непременно пересчитать деньги, которые ему пообещали через некоторое время доставить, но не мог сообразить, как это сделать и не попасть в ловушку.
Пока велись эти долгие переговоры, по телевидению и радио прошла информация о захвате заложников, а в специальном выпуске новостей начальник городской полиции рассказал о происшествии более подробно и в том числе сообщил, что, судя по документам и авиабилету, найденным в такси, одну из женщин зовут Ингрид Ласерда.
Услышав об этом, Марта срочно разыскала Педру, он помчался к месту происшествия, но полицейские, конечно же, туда его не пропустили.
А тем временем к злосчастной автозаправке уже был подогнан бронированный автомобиль - вместе с замаскированным в нём снайпером. Другие снайперы тоже заняли удобные позиции на крышах соседних домов. Бандиту издали показали мешок с ассигнациями и положили его рядом с автомобилем: дескать, хочешь - пересчитывай, а не хочешь - так бери.
Теперь свои обязательства должен был выполнить преступник: отпустить всех заложников в обмен на одного добровольца из числа полицейских.
Бандит поначалу на такой вариант согласился, но когда увидел приблизившегося к нему полицейского, то снова вцепился в Ирис и заявил, что уедет вместе с ней, а остальные могут быть свободны.
И тут у Ингрид началась истерика.
- Оставь мою дочь, негодяй! Я не уйду отсюда без моей девочки! - кричала она, пытаясь вырвать Ирис из рук бандита.
- Ты хочешь, чтобы я вас обеих успокоил? - разозлился бандит, взяв под прицел Ингрид.
Ирис взмолилась:
- Мамочка, не надо, отойди! Я потерплю, он со мной ничего не сделает.
- Ты тоже заткнись! - бросил ей бандит. - Вы мне обе надоели!
- Отпусти мою девочку и возьми меня! - продолжала настаивать Ингрид. - Ради всего святого, прошу тебя!
- Замолчи, или я прикончу тебя! - вновь пригрозил ей бандит. - Всё будет так, как я сказал! Тут я командир!
- Сеньора, отойдите, не мешайте – подал голос полицейский,намеревавшийся заменить собой заложников.- С вашей дочерью ничего дурного не случится.
Говоря это, полицейский хотел отвлечь внимание преступника на себя, но тот вдруг заклокотал от гнева, истошно завопил:
- Здесь я командую! – И… нажал на спусковой крючок.
Ингрид упала, как подкошенная.
А в следующее мгновение выстрел одного из снайперов сразил наповал бандита.
- Мама! Мамочка! закричала Ирис, ещё не веря в то, что Ингрид больше никогда не сможет откликнуться.

+1

7

Глава 7

Похоронили Ингрид рядом с Алесиу, на деревенском кладбище.
Все хлопоты, связанные с похоронами, взял на себя Педру, а Элена ни на секунду не оставляла Ирис, которая несколько дней пребывала в шоке - не ела, не спала, не говорила ни с кем. Лишь на кладбище её словно прорвало - она забилась в рыданиях над гробом матери. А рядом с ней так же безутешно рыдала Сокорру. Они обе осиротели, и обе нуждались в опеке, поэтому Педру сказал им после похорон:
- Мы с Эленой решили, что ты, Ирис, будешь по-прежнему жить у неё, а ты, Сокорру, останешься у меня и будешь помогать Марте по хозяйству.
Такое решение казалось Элене и Педру не только правильным, но и единственно возможным. Однако Ирис вскоре затосковала в доме Элены и обратилась к ней с весьма неожиданной просьбой:
- Разреши мне поселиться на конюшне вместе с Сокорру!
- На конюшне?! - опешила Элена. - Почему? Тебя кто-то здесь обидел? Может, вы опять поссорились с Камилой?
- Нет, Камила, похоже, мне искренне сочувствует, и мы с ней сейчас не ссоримся. А ты и Зилда вообще носитесь со мной как с малым ребенком! Дело не в вас...
- А в чём же?
- В самом этом месте.
- Мы можем переоборудовать комнату Фреда по твоему вкусу. Можем заменить мебель.
- Нет, Элена, спасибо. Ты всегда готова сделать для меня всё, я даже не знаю, как тебя отблагодарить... Но пойми, мне хотелось бы жить на свободе, дышать свежим воздухом, видеть луга, деревья, звёздное небо, закаты и рассветы! А здесь, в Леблоне, выйдешь на улицу - и все на тебя пялятся: «Эту девушку показывали по телевизору, у неё погибла мать!» Мне здесь душно, Элена!
- Я думаю, на самом деле всё обстоит иначе, - мягко возразила Элена. - Ты ещё не оправилась от горя, вот тебе и кажется, будто все узнают тебя на улице. Но со временем это пройдёт.
- Возможно, тогда я и вернусь к тебе. А пока отпусти меня, пожалуйста, - взмолилась Ирис. - Мне сейчас это очень нужно!
- А с Педру ты уже говорила об этом?
- Пока нет. Ты же его знаешь, он и слушать меня не захочет!
- Да, с тобой не соскучишься, - покачала головой Элена.- Значит, это я должна уговорить Педру, чтобы он взял тебя к себе?
- Я уверена, если его попросишь ты, он тебе не откажет!
- Ну, допустим, не откажет. А где ты будешь там спать? Кто станет о тебе заботиться? Тебе ведь ещё и учиться надо. Мы давно об этом не говорили, но учиться-то надо!
- Я буду учиться, обещаю! Только отпусти меня туда, хотя бы на какое-то время. Мне нужно привыкнуть к тому, что случилось с мамой.
- Не думаю, чтобы твоя мама разрешила тебе жить у Педру, заметила Элена. - Пойми, теперь я несу всю ответственность за тебя!
Ирис прекрасно поняла, чего больше всего опасалась Элена, и поспешила её успокоить:
- Ты не волнуйся, я поселюсь вместе с Сокорру. Там есть ещё две комнаты, которые надо только очистить от хлама и переоборудовать их под спальни. Вот мы с Сокорру и займёмся этим... А мама сама хотела поселиться где-нибудь рядом с конезаводом. Да, правда, ты не веришь мне?
- Вполне возможно, - допустила Элена, не желая обижать Ирис.
- Мы говорили об этом в последний день, - продолжила та и, вспомнив о матери, заплакала.
Эти слёзы и разжалобили, в конце концов, Элену.
- Ладно, - сказала она, - завтра поедем с тобой к Педру, объясним ему всё и послушаем, что скажет он.

Педру болезненно переживал гибель Ингрид. Даже смерть Алесиу он перенёс легче, поскольку она была естественной и вполне предсказуемой. На похоронах Ингрид Педру вдруг осознал, что оборвалась последняя ниточка, связывавшая его с детством, юностью и с этой фазендой, принадлежавшей теперь совсем чужим людям. И хотя рядом стояли дочери Алесиу, одна из которых была для Педру и кровной роднёй, и любимой женщиной, его всё равно не покидало чувство сиротства и печали о прошлом, безвозвратно канувшем в Лету.
Это состояние Педру чутко уловила Синтия, увидев его вскоре после похорон.
- Мне кажется, ты нуждаешься в помощи, в чьём-то участии, - сказала она. – Хочешь, я тебе помогу? Ты устал от хлопот, от горя, это понятно. Так расслабься немного, отдохни, поплачь, наконец!
Педру криво усмехнулся:
- Поплакать? А ты знаешь, сколько лет я не плакал? По-моему, я уже разучился это делать.
- А ты попробуй, у тебя получится! - в тон ему ответила Синтия. - И сразу почувствуешь облегчение. Хватит уже изображать из себя каменную глыбу!
- Да я ничего и не изображаю, - сказал он просто, без всегдашней строптивости.- Я привык оставаться сильным в любых обстоятельствах, но сейчас мне и правда очень худо. Я почувствовал себя одиноко, в какой-то тяжкой пустоте... Сначала умер дядя, теперь вот не стало Ингрид... А ведь только они и были на самом деле моей семьёй!
- Но у тебя есть Ирис, есть Элена и её семья, - напомнила ему Синтия.
- Это совсем другое! - возразил Педру, и Синтия отважилась затронуть тему, которой прежде, никогда не касалась в разговоре с ним:
- Ты можешь создать и собственную семью - жениться, стать отцом. Разве не пора об этом подумать? - Педру ничего ей не ответил, и она тотчас же попыталась обратить всё в шутку: - Ну, а если не хочешь жениться, то позволь себе, хотя бы скупую мужскую слезу - тайком, дома, когда никто не увидит...
Её советом Педру воспользовался в тот же вечер, когда вновь рассматривал в одиночестве старые семейные фотографии.
К этим фотографиям его тянуло неодолимо. А кроме них, Педру обнаружил в той бесценной, всплывшей из небытия коробке ещё и давние письма Элены, которые она писала уже после своего вынужденного отъезда с фазенды, почти не надеясь получить от него ответ.
Смысл этих писем лишь теперь стал понятен Педру, и он с горечью думал о том, что сам когда-то по глупости отказался от своего счастья, обидевшись на Элену и не поверив в искренность её чувств. Неудивительно, что она до сих пор его так и не простила полностью, и вряд ли когда-либо простит.
Так размышлял Педру, не веря больше в себя и в возможность собственного счастья. Он даже не предпринимал никаких попыток для сближения с Эленой и потому очень удивился, увидев её как-то вечером на конюшне:
- Элена?! Какой сюрприз! Ты ищешь меня? А я уж думал, что никогда тебя здесь не увижу. Ну, пойдём ко мне! Посмотрим те фотографии, о которых я тебе говорил.
- Да, пойдём, - согласилась Элена, - только я приехала сюда по другому поводу, из-за Ирис.
Услышав, чего от него хочет Ирис, Педру прямо сказал Элене:
- Это невозможно! Во-первых, у меня нет свободного места, а во-вторых, мы не должны потакать ей во всём. Иначе окажемся в дураках. Ты ещё не знаешь, на что способна эта взбалмошная девица!
- Но у неё сейчас такое горе! Может, ей, и правда легче будет пережить его здесь? Она говорит, у тебя есть две комнаты, в которых можно сделать ремонт...
- Сделать-то можно, и Алму на это можно уговорить, только если Ирис ко мне переедет, её потом отсюда уже не выгонишь!
- Нет, как только она что-нибудь выкинет, я тут же заберу её! - пообещала Элена.- Теперь я несу за неё ответственность.
- Не только ты, - вздохнул Педру. - Я тоже обещал Алесиу незадолго до его смерти, что буду помогать Ирис... Ладно, завтра поговорю с Алмой. Надеюсь, она не будет против.
- Спасибо, - растроганно произнесла Элена. - Я знала, что ты поймёшь меня правильно.
Она была искренне благодарна Педру за понимание и, конечно же, не смогла ответить отказом на его приглашение - зашла к нему в дом, и они долго рассматривали старые фотографии, вспоминая свое детство и юность, но избегая разговоров об их любви.
Один из снимков Элене особенно приглянулся, и она попросила Педру:
- Подари мне эту фотографию, где мы с тобой вдвоём на велосипеде!
- Нет, это часть моего личного архива, - неожиданно упёрся он.
- Ладно, я сделаю копию и верну её тебе, - пошла на компромисс Элена, однако Педру и это не устроило:
- Ни за что на свете! Она будет храниться только у меня! А если ты захочешь посмотреть на неё снова, то заходи.
- Это приманка? - усмехнулась Элена.
- Нет, это гарантия того, что я хоть иногда буду тебя видеть, - ответил Педру, проникновенно глядя ей в глаза.
Элена отвела взгляд в сторону и направилась к выходу. Педру остановил её, осторожно взяв за руку.
- Я пошутил, - сказал он. - Можешь взять эту фотографию. И другие - какие захочешь! А ты ответь мне всё же на тот вопрос, что я задал, когда мы приехали к тебе с Ингрид. Помнишь? Я спросил, скучаешь ли ты по нашим прежним отношениям...
И опять, как и прошлый раз, Элена ушла от прямого ответа, поскольку и сама его не знала.
Домой она вернулась грустной, зато Ирис запрыгала от радости, узнав, что будет жить у Педру.
- Алма разрешит ему взять меня, я не сомневаюсь, - сказала она Элене.
- Но тебе придётся подождать, неделю-другую, пока там сделают ремонт,-напомнила ей Элена.
- Ерунда! Мы вдвоём с Сокорру сами сделаем его дня за два,- ответила Ирис и помчалась к Зилде, чтобы сообщить радостную весть. - Ты знаешь, Педру согласен, я буду жить с ним!
- Как это - с ним? - изумилась Зилда. - Будешь спать с ним и одной комнате? А может, и в одной постели?
- Нет, конечно, - с сожалением ответила Ирис. - Я буду жить в одной комнате с Сокорру, но в доме Педру! А потом... - она озорно сверкнула глазами, - а потом, со временем, переселюсь и к нему!

Во время панихиды, заказанной Эленой в той церкви, где Ингрид молилась незадолго до своей смерти, был небольшой эпизод, на который никто, кроме Капиту, не обратил внимания: Камила снова почувствовала себя плохо и поспешила на свежий воздух.
Капиту вышла вместе с ней, усадила Камилу в тени под деревом и принесла ей воды.
- Спасибо, - сказала та, переведя дух. - Это, наверное, от цветов, которые там стояли в вазах. Такой резкий запах, меня просто затошнило!
- Я бы на твоём месте сходила к врачу, - многозначительно произнесла Капиту, но Камила не придала её словам должного значения.
А спустя несколько дней она сама пришла к Капиту и спросила растроганно:
-  Скажи, когда ты ждала ребёнка, тебя тошнило, например, от запаха духов или... цветов?
- Ты беременна? - догадалась Капиту. - Я подумала об этом ещё тогда, в церкви.
- Я точно не знаю, но у меня задержка.
- Ты что, не предохраняешься?
- Я думаю, это могло случиться в тот день, когда мы с Эду поехали в Аигру, а потом... В общем, у меня вскоре должны были начаться месячные, и я решила, что ничего страшного... А может, я зря волнуюсь?
- Это очень просто проверить. Сходи в аптеку и купи тест на беременность, - посоветовала Капиту.
- А он надёжный?
- Более или менее. Но если результат окажется положительным, то можно сдать кровь на анализ, и тогда ты будешь точно знать, ложная это тревога или нет.
- Боже мой! Мне страшно, Капиту!
- Не бойся, идём в аптеку!
Тест на беременность дал положительный результат, а последующий анализ крови лишь подтвердил его, и у Камилы не осталось никаких надежд на возможную ошибку.
Она горько заплакала, не зная, что же делать дальше. Рассказать обо всём Эду? Нет-нет, ни за что на свете! Он подумает, будто его нарочно загнали в эту ловушку.
- Но будет гораздо хуже, если он сам догадается, что ты беременна, - заметила Капиту.
- А ты думаешь, он догадается? - задала глупый вопрос Камила. - Впрочем, я понимаю: рано или поздно...
- Если ты не решаешься открыться Эду, то сначала скажи Элене. Она поможет тебе найти правильный выход, - дала ей дельный совет Капиту.
- Нет, она тоже подумает, что я сделала это нарочно, чтобы привязать к себе Эду с помощью ребёнка! Уж ей-то я точно не скажу!
Капиту строго посмотрела на Камилу и сказала так, будто отвесила ей пощёчину:
- Никогда не смей так дурно говорить о своей матери! У тебя нет причины сомневаться в ней. Я плохо знаю Эду, не исключено, что он и правда заподозрит тебя в неискренности, но Элена не способна на такое! Она всегда поймёт тебя и поддержит!
Ей удалось пристыдить Камилу, и та, преодолев смущение, рассказала обо всём матери.
Элена восприняла это спокойно - без особой радости, но и без огорчения. Пожалуй, её удивил только тот страх, который она увидела в глазах дочери. «Неужели Эду не понял её? Неужели не захотел ребёнка?» - подумала Элена и с опаской спросила:
- А что сказал Эду, когда узнал о ребёнке?
- Он ещё ничего не знает, - с печалью в голосе ответила Камила.
- Не знает?! Но почему?
- Я сначала решила сказать тебе, чтобы ты посоветовала мне, что делать дальше.
- А что теперь делать? Рожать!
- Нет, я не хочу! - в ужасе воскликнула Камила. - Ни я, ни Эду не планировали этого ребёнка! Мы вообще ни разу не говорили даже о нашей совместной жизни, а тут вдруг - беременность!
- Понимаешь, дети не всегда планируются заранее, - сказала Элена и вздохнула, вспомнив о своём горьком опыте. - Вот тебя, например, я тоже родила случайно... Однако случайно - это не значит, что против своей воли. Я полюбила тебя, как только узнала, что ты живёшь во мне!
- А я не хочу этого ребёнка! Вообще не хочу иметь случайных детей! - истерично воскликнула Камила. - Может, лучше избавиться от этой проклятой беременности, пока Эду о ней не узнал?
- Не кощунствуй, Камила! - прикрикнула на неё Элена. - В тебе затеплилась жизнь, и это надо воспринимать как благо. Миллионы женщин мечтают родить ребёнка от любимого человека, а тебе сам Господь даровал такой шанс!
- А если Эду не захочет? Вдруг он скажет, что я обманула его, что нарочно всё подстроила?
- Если Эду окажется способным на такое, значит, он просто тебя не любит! - отрубила Элена.
- Да, но я-то его люблю! - заплакала Камила. - Я не хочу, чтобы он меня бросил!
- А почему ты решила, что он тебя бросит? Я полагаю, он обрадуется этому ребёнку.
- Да, ты так думаешь? - с робкой надеждой спросила Камила и тут же вновь залилась слезами. - Но тогда он будет вынужден на мне жениться... Ты понимаешь - вынужден! А я этого не хочу!
- Если ты поймёшь, что он женится на тебе не по любви, а по принуждению, то забудь его! - безжалостно ответила Элена. - Иначе ты не сможешь уважать Эду, но главное - не сможешь уважать себя. И ничего, кроме страданий, такой брак вам не принесёт. Запомни: достоинство, прежде всего! Оно способно спасти человека и от ошибок, и от страданий.
- О чём ты говоришь, мама?! - забилась в истерике Камила. - Я уже совершила ошибку! Я не хочу этого ребёнка! Я не хочу жить!..
- Перестань! Ты должна взять себя в руки! - требовательно произнесла Элена. - Сейчас я схожу в душ, а потом позвоню врачу, мы договоримся о консультации.
- Нет, не хочу! Оставь меня!
- Я не могу сейчас оставаться в стороне, моя дочь беременна. Мы съездим к врачу, и всё будет хорошо, вот увидишь!
Камила ничего не ответила - она рыдала, уткнувшись лицом в подушку.
- Ну ладно, поплачь, - сказала Элена и пошла в душ.
А когда она вышла оттуда, Камилы в комнате уже не было.
- Вы ищете Камилу? – спросила зилда, когда встревоженная Элена вошла на кухню.- Она побежала куда-то, чуть не сбила меня с ног!
Элена тотчас же помчалась во двор, но ни Камилы, ни её машины нигде не увидела.
Полдня Элена потом колесила по городу в надежде отыскать дочь. Объехала все пляжи, съездила в университет, заглянула в кафе к Мнгелу, позвонила Педру и попросила сразу же ей сообщить, если там появится Камила. Только Эду Элена звонить не стала - она знала, что в таком состоянии Камила к нему не поедет.
На работу Элена приехала лишь в обеденный перерыв и разрыдалась.
- Мне страшно, Ивети! Я боюсь, как бы Камила не наложила на себя руки!
- Господь с тобой! - в ужасе воскликнула Ивети. - Я понимаю, Камила расстроена, но не до такой же степени! Вспомни, она всегда убегала из дому, когда вы ссорились, а потом возвращалась, как ни в чём не бывало.
- Да, но сейчас гораздо более тяжёлый случай. Камила беременна. Она в истерике. И что мне теперь делать? Звонить в полицию, в больницы и морги?..
- Никуда не надо звонить. Просто наберись терпения и жди! - сказала Ивети. - Если хочешь, поезжай домой. Вряд ли ты сможешь сейчас работать с пациентами.
- Мне везде плохо, Ивети! - застонала Элена. - Мои дети скоро совсем меня доконают! Не только Камила, но и Фред. Он хочет разойтись с Кларой, потому что любит другую! А эта другая - Капиту, моя соседка! Представляешь?
- Ну и что? Если быть честной, то я понимаю Фреда, - сказала Ивети. - Капиту красивая, обаятельная, у неё прекрасный характер. Она мне очень нравится - в отличие от Клары.
- Да, всё так, - согласилась Элена. - Только есть один нюанс: Капиту - профессиональная проститутка!
- Не может быть! - всплеснула руками Ивети.
- Может! И Капиту, и её подруга Симони уже несколько лет зарабатывают на жизнь проституцией.
- А Фред знает об этом?
- Нет.
- Ну, так надо же открыть ему глаза!
- А кто это должен сделать, по-твоему? Я? - раздражённо спросила Элена. - Ты можешь представить, что я услышу в ответ от своего сына? Он же любит её! Нет, пусть они сами с этим разбираются...
- А ты не боишься, что Фред узнает об этом слишком поздно и упрекнёт тебя: «Мама, почему ты не рассказала мне всю правду?»
- Да, такое тоже возможно. Господи, что за жизнь у меня! - вновь заплакала Элена. - Ни минуты покоя! Что мне делать? Допустим, я поговорю с Капиту, поставлю ей ультиматум: или пусть бросает это грязное занятие, или пусть сама всё расскажет Фреду. Так? Но где мне искать Камилу?! Только бы она была жива!

+1

8

Глава 8

Камила пришла домой только поздно вечером.
Как всегда в таких случаях, бросилась к Элене, обняла её, попросила прощения. Сказала, что была на кладбище, долго сидела у могилы отца, искала у него совета.
- Господи! Зачем же нужно обращаться за советами к мёртвым, если мы все живы! - в отчаянии произнесла Элена, едва не выдав дочери свою сокровенную тайну. - Мы так волновались, так беспокоились о тебе! Ивети, Педру, Мигел, Капиту, Зилда, Фред и даже Клара!
- Ты им всем сказала, что я беременна? - испугалась Камила.
- Нет, мне пришлось это сказать только Зилде, ты же чуть с ног её не сбила!
- А Эду... не звонил?
- Нет. Вероятно, он звонил тебе, а твой телефон был всё время отключён.
- Возможно, - грустно промолвила Камила. - Только мне кажется, всё было иначе: Эду интуитивно почувствовал что-то неладное и отошёл в тень. Да, именно так! Если бы он хотел меня найти, а мой телефон не отвечал, то позвонил бы Зилде, как делал это в подобных случаях.
- Может, он и звонил, только Зилды не было дома...
- Ты не защищай его, мама. Я сама во всём виновата!
- Глупости! В чём ты себя винишь? В том, что полюби¬ла молодого красивого парня и забеременела от него? Так это же естественно, это нормально, пойми! Завтра мы с тобой пойдём к врачу, тебя обследуют, и будем ждать встречи с твоим малышом!
Камила больше не спорила с матерью - у неё не было на это сил. А Элена всё же произнесла самое трудное из того, что должна была сказать дочери:
- Я надеюсь, что Эду обрадуется, когда ты скажешь ему о своей беременности. Но если даже это будет не так - ты не бойся, мы сами воспитаем твоего ребенка!
- А вдруг Эду и завтра не позвонит? Что мне делать тогда?
- Значит, ты позвонишь ему сама, - напутствовала дочку Элена. - Не дай Бог, у него случилась какая-то неприятность и он нуждается в помощи! Зачем же думать о человеке плохо, тем более о любимом человеке!

Как позже выяснилось, Эду действительно не звонил в тот день Камиле - ему было просто не до того, он выяснял финансовые отношения с Алмой.
Вопрос этот назревал давно, а после благотворительного бала стал ещё более актуальным. Однажды Эстела случайно подслушала разговор Алмы с Витором и пришла в ужас, узнав, какую сумму та заплатила дизайнеру за организацию бала.
- Это же целое состояние! -  рассказывала она потом брату. - Из газет мы знаем, сколько денег было перечислено после бала в фонд помощи сиротам. Так вот, Витор получил не многим меньше, чем все сироты, вместе взятые!
- Ты хочешь сказать, что затраты на эту благотворительную акцию были значительно выше, чем выручка от аукциона и от продажи билетов? - догадался Эду.
- Именно это я и хотела сказать, - подтвердила Эстела. - Даже если предположить, что часть выручки Алма оставила себе, всё равно львиную долю расходов она оплатила из своего, а точнее - из нашего кармана!
Распалившись, Эстела припомнила и вольготную жизнь Данилу, который целыми днями только плавал в бассейне, курил дорогие сигары и пил шампанское, припомнила и многочисленных «друзей дома», гостивших здесь месяцами и тоже нигде не работавших. А Эду выразил недовольство тем, что Алма чуть ли не каждый день изводила его разговорами о невероятно пышной свадьбе, которую она мечтала устроить для него и Камилы.
- Скажи, разве это нормально? - горячился он. - Я ещё и не думал о женитьбе, а наша тётя ищет любой повод, чтобы только потратить деньги на какое-нибудь грандиозное торжество!
- Конечно, ненормально! - вторила ему Эстела. - Она думает не о нас, а прежде всего о развлечениях. Представляю, какой баснословный гонорар обещан этому красавчику Ромеу, который приезжает сюда ежедневно и проводит с ней занятия по шейпингу! Не зря он смотрит на неё такими преданными глазами, что даже у Данилу это вызывает ревность!
Эду поморщился и счёл необходимым одёрнуть сестру:
- Я бы не хотел обсуждать такие подробности. Пусть Данилу сам разбирается в своих семейных отношениях. А вообще я ничего не имею против Данилу, или Ромеу, или Глории. Но у меня возникает резонный вопрос: почему тётя до сих пор не познакомила нас с документами о наследстве, хотя мы давно её об этом просили?
- Мы просили об этом и адвоката Силвейру, - напомнила Эду Эстела. - Надо ему снова позвонить. Наверняка он уже всё для нас подготовил.
Она оказалась права: документы были готовы. Силвейру выполнил своё обещание и даже любезно согласился приехать в дом к Алме, хотя сама она об этом ничего не знала.
Племянники поставили её перед фактом - пригласили в гостиную, где уже сидел Силвейру и готовился представить полный отчёт о стоимости недвижимости, принадлежавшей по закону Эду и Эстеле.
Увидев адвоката, Алма всё поняла и сразу же перешла в наступление:
- Вы что, приготовили мне здесь очередной скандал? Так серьёзные дела не делаются!
- Никакого скандала не будет, тётя, - спокойно ответил ей Эду.
Силвейру же недоумённо вскинул брови:
- Алма, ты не знала, что я приду?
- Конечно, не знала!
Силвейру недовольно посмотрел на племянников Алмы, но Эстела попыталась объяснить ему сложившуюся ситуацию:
- Мы давно просили тётю ответить на наши вполне закономерные вопросы, а она всячески этому противилась. Вот нам и пришлось...
- Действовать за моей спиной! - язвительно усмехнулась Алма.
- Да, вы поставили меня в сложное положение, - покачал головой адвокат. - Мы с Алмой знакомы уже более двадцати лет, и до сих пор между нами не возникало никаких проблем.
- Они и сейчас не возникнут, - заверил его Эду. - Вы всего лишь прочитаете ваш отчёт, а мы послушаем - вместе с тётей.
- Читай, - обречённым тоном произнесла Алма. - Я никогда не делала секрета из этих документов, ты же знаешь!
Силвейру стал читать монотонно, без пауз и без каких-либо акцентов:
- Недвижимость в Петрополисе на площади в пять тысяч квадратных метров оценивается в шесть тысяч реалов. Недвижимость в Ангре на площади в три тысячи квадратных метров оценивается в один миллион пятьсот тысяч реалов. Яхта, тридцать семь футов, на сегодняшний день оценивается в пятьсот тысяч реалов. Четыре комнаты в коммерческом здании на проспекте Риу-Бранку - двести тысяч реалов. Три комнаты в коммерческом здании на проспекте Атаулфу-де-Пайва оцениваются в пятьдесят тысяч реалов. Недвижимость в районе Жуа на площади в тысячу пятьсот метров, являющаяся местом проживания владельцев, оценивается в один миллион семьсот тысяч реалов...
- Простите, вы имеете в виду вот этот дом, в котором мы живём? - отважился прервать его Эду.
- Совершенно верно, - кивнул адвокат.
- Значит, этот дом - наш! - не удержалась от восторженного возгласа Эстела, а Силвейру тем временем продолжил: 
- И наконец, земельный участок в Варжен-Гранде...
- Что, неужели и конезавод тоже наш?! - изумился Эду.
- Ваш, ваш! - вынуждена была подтвердить Алма.
- Но ты же всегда говорила, что твой третий муж... - начала было Эстела и осеклась - ей вдруг стало безумно жаль Алму.
- Извините, сеньор Силвейру, мы вас прервали, - спохватился Эду. - Не могли бы вы сказать, какова общая стоимость принадлежащего нам с сестрой состояния?
- Общий размер состояния в виде недвижимости, акций и банковских вложений оценивается в сумму от девяти до десяти миллионов, - ответил Силвейру.
- И это всё - наше наследство? - не поверила своим ушам Эстела. - Всё это досталось нам от родителей и находится под опекой нашей тёти Алмы?
- Да, это всё, что у вас имеется на сегодняшний день. Часть недвижимости была продана Алмой до совершеннолетия Эду, - пустился в подробные объяснения Силвейру. - А последующие продажи осуществлялись уже с его согласия.
- Как это? - не понял Эду. - С моего согласия? Не помню, чтобы я когда-либо давал разрешение на продажу недвижимости!
- У вашей тёти есть подписанная вами доверенность, на основании которой она имеет полное право распоряжаться вашей собственностью, - пояснил Силвейру.
Эду вопросительно взглянул на Алму, и она ответила с вызовом:
- Только не надо думать, будто я подделала твою подпись, Эду! Ты сам её поставил.
- Но я не помню...
- Это было, когда ты мне ещё во всём доверял, - с грустью произнесла Алма.
- И подписывал бумаги, не читая их, - заключил Эду. - Что ж, сеньор Силвейру, спасибо вам. Сегодня я получил хороший урок и поэтому попрошу вас оставить мне этот отчёт для более глубокого изучения.
- Разумное решение, - одобрил его адвокат и поспешил удалиться, понимая, что Алме и её племянникам ещё предстоит долгий и трудный разговор.

Разговора, однако, у них не получилось. Алма сразу же после ухода Силвейру гордо вскинула голову и заявила:
- Вы получили, что хотели, и не ждите от меня дополнительных объяснений. Могу только сказать, что я никогда не жила за ваш счёт и практически полностью сумела сохранить доставшееся вам наследство! Дайте мне две-три недели для того, чтобы мы с Данилу смогли переехать из вашего дома в другое место.
- Тебе не надо никуда уезжать! - хором сказали Эду и Эстела, но Алма вышла, даже не удостоив их взглядом.
Остаток дня Эду и Эстела посвятили изучению отчёта, составленного адвокатом Силвейру, и консультациям с другим адвокатом, которого им порекомендовала Алини. А вечером сообщили Алме, что подали в суд ходатайство об отмене опекунства.
- Теперь до совершеннолетия Эстелы её опекуном буду я, пояснил Эду специально для Данилу, который не сразу понял, о чём идёт речь.
Алма же отреагировала на это со свойственной ей эмоциональностью:
- Ну что ж, вот и наступил конец нашей семьи! Ответная реакция Эду была не менее эмоциональной:
- Нет, это всего лишь конец лжи, обмана, унижения, которое мы с Эстелой терпели, слушая твои россказни о том, что ты содержишь нас, платишь за наше обучение, и вообще мы, неблагодарные, сидим у тебя на шее!
- Вы считаете это унижением - жить за счёт тётки, которая заменила вам родителей?! - нашла всё-таки за что зацепиться Алма, вызвав, однако, ещё большее возмущение племянников.
- Но это же была сплошная ложь! - ответила ей Эстела. — И мы больше не хотим её терпеть!
- Ну да, понимаю, теперь вы будете унижать нас - меня и Данилу!
- Никто не собирается вас унижать, - сказала Эду. - Просто мы хотим распоряжаться домом, расходами, счетами.
- Ноги моей не будет в этом доме! - вновь, как-то утром, заявила Алма. - Конюшни тоже можете забрать! Надеюсь, вы позволите мне изредка там бывать и ездить верхом на лошади? Это одно из немногих моих увлечений.
- Тётя, не надо нагнетать обстановку! - одёрнул её Эду. - Всё останется по-прежнему, мы все будем жить в этом доме, только тебе, Данилу, придётся умерить свои потребности в сигарах и шампанском.
- Я и так собирался это сделать, - просиял своей обаятельной улыбкой Данилу, - правда, по другой причине: хочу поберечь здоровье!
Потом, спустя несколько минут, когда Эстела и Эду вы¬шли из гостиной, она сказала брату:
- Мне до слёз жалко тётю и Данилу! Я их так люблю!
- Мне тоже их жалко, но тётю следовало хорошенько напугать, - остался при своём мнении Эду.
Все эти семейные хлопоты настолько замотали его, что он собрался позвонить Камиле лишь глубокой ночью, но посмотрел на часы и решил не беспокоить её до утра.

***
Эду позвонил Камиле, когда она вместе с матерью собиралась идти на консультацию к гинекологу, и Элена посоветовала ей:
- Попроси его приехать к нам домой после обеда: такие серьёзные разговоры лучше вести на своей территории! А я на всякий случай буду тихо сидеть в соседней комнате, так тебе будет легче. Только ты не говори ему, что я дома.
Камила нашла такое решение разумным и воспользовалась советом матери.
Эду приехал с цветами и, вручив Камиле букет, признался с порога:
- Я заинтригован! Почему ты настаивала, чтобы мы непременно встретились здесь? Приготовила мне какой-то сюрприз?
- Нет, просто хотелось поговорить... - стушевалась Камила. - Ты проходи, пожалуйста, а я налью воды в вазу и поставлю букет...
Она прошла на кухню, и Зилда, видя её волнение, сказала бодрым голосом:
- Не дрейфь! Сейчас я принесу вам кофе, так тебе будет легче начать разговор, и прослежу, чтобы Ирис не вздумала соваться в гостиную.
- Боже мой! Ирис дома?! - расстроилась Камила. - Когда же она пришла?
- Когда ты разговаривала с доной Эленой в её спальне. Камила подумала, что Ирис неспроста появилась дома в неурочный час. Наверняка она ещё вчера подслушала какие-то разговоры и решила испортить Камиле столь важное свидание с Эду!
- Ты, конечно, придержи её здесь, - попросила Зилду Камила. - Но я тоже не буду рисковать: поговорю с Эду не в гостиной, а у себя в комнате. Надеюсь, Ирис не посмеет туда ворваться.
Камила недооценивала Ирис - та была настроена решительно и смогла бы ворваться куда угодно, если бы Зилда вовремя не предупредила её, что Элена тоже дома.
- Надо же, какая жалость! - огорчилась Ирис. - При Элене я не буду её трогать, не хочу расстраивать мою сестричку. А мне так хотелось спросить у Эду, знает ли он, что Камила беременна!
- Какой ужас! - всплеснула руками Зилда. - А у тебя откуда такие сведения?
- Птичка на хвосте принесла! - рассмеялась Ирис. - Я как раз была на конюшне, а она подлетела ко мне и пропищала: «Камила беременна! Камила беременна!»
- Ладно, перестань кривляться и не лезь в чужие дела! - одёрнула её Зилда. - Пусть Камила спокойно поговорит с Эду.
Ирис укоризненно покачала головой:
- Ты зря о ней печёшься, она не такая беспомощная, как тебе кажется. Вовремя смекнула, что иначе не сможет женить на себе Эду, и - забеременела! А теперь пойдёт к алтарю с пузом!
Ирис ни секунды не сомневалась в том, что Эду попал в ловушку, из которой есть только один выход - женитьба. А Камила в это же самое время, наоборот, была уверена, что Эду сбежит от неё навсегда, как только услышит о беременности. И, пытаясь удержать его любой ценой, она умоляла Эду поверить ей:
- Клянусь, я сделала это не нарочно! Если ты не веришь, то я докажу тебе, что сама не хотела этой беременности! Я избавлюсь от неё, пока ещё не поздно!
Эду молчал, ошеломлённый столь неожиданной новостью, и чем дольше тянулось это молчание, тем печальнее становилась Камила. Когда же её отчаяние достигло своего предела, она вымолвила обречённо:
- Прости. Я всё поняла: тебе не нужен ребёнок... Лишь теперь Эду очнулся.
- Я этого не говорил, - произнёс он глухо и, потерев ладонями виски, добавил: - Просто у меня в голове не укладывается... Всё произошло так быстро... Я ещё должен осознать...
Камила слушала его не шелохнувшись, но сбивчивая речь Эду по-прежнему не внушала ей никаких надежд. И тогда, чтобы не длить это мучение, она вдруг сказала резко, холодно:
- Всё, хватит. Не надо больше никаких слов. Я выращу этого ребёнка и одна, а точнее - вдвоём с мамой!
- А Элена... уже всё знает?! - произнёс Эду с болью, неожиданно прорвавшейся в его голосе.
- Да, я ей призналась.
- И что она тебе сказала?
- Мама поверила мне и сказала, что если ты подумаешь, будто я забеременела нарочно, и не захочешь этого ребёнка, значит, наша с тобой любовь ничего не стоит! Увы, так оно и получилось, - печально констатировала Камила. - Прощай, Эду, я больше не могу! Мне сейчас лучше побыть с мамой...
Заплакав, она бросилась вон из комнаты, но Эду догнал её у самой двери, обнял, поцеловал. Камила замерла в его объятиях, ещё не веря, что все мучения и тревоги остались позади. «Ну же, скажи что-нибудь!» - мысленно понукала она Эду, и он заговорил наконец, но произнёс совсем не то, чего ждала от него Камила.
- А Элена сейчас дома? - спросил он.
- Да, - еле слышно ответила Камила.
- Пойдём к ней!
- Зачем? - в испуге отстранилась от него Камила. - Ты хочешь сказать ей, что...
- Не бойся, - верно понял её опасения Эду. - Я скажу Элене, что хочу этого ребёнка, что верю тебе и что заслуживаю твоей любви!

Известие о беременности Камилы заставило Эду по-иному взглянуть на свои отношения и с Эленой, и с Камилой. Первой он не без сожаления мысленно сказал: «Прощай навсегда», - а второй, наоборот, заново открыл своё сердце. Недавние хлопоты по разделу наследства показались ему теперь мелочными до неприличия. И осознал он это в тот момент, когда представил вдруг, как обрадуется Алма, узнав, что она в скором времени станет бабушкой. Да, бабушкой! А кем же ещё? Ведь именно она, Алма, заменила Эду его погибшую мать, и к кому же, как не к ней, он мог пойти с такой важной для него новостью!
- Тётя, Камила беременна, - сказал он просто, нисколько не сомневаясь в том, что Алма воспримет это известие благосклонно.
И она не обманула ожиданий племянника - буквально запрыгала от радости.
- Боже мой! Эду! Какое счастье! - воскликнула она, протягивая руки к Эду и Эстеле. - Дайте я вас обниму! Поцелуйте меня! Я знала, что в этом доме должно произойти какое-то чудо! После всех глупостей, что вы тут натворили, Господь должен был меня вознаградить!.. Ну же, целуйте меня, я скоро стану бабушкой! Мы должны отпраздновать это событие!
- Нет-нет, не надо никаких праздников, - попросил Эду, с трудом выпроставшись из её объятий. - Я не хочу, чтобы поползли сплетни. Ты меня понимаешь, тётя?
- Да, конечно, ты прав, - согласилась Алма. - Никому, кроме близких родственников, об этом пока не следует знать... Скажи, а Элена уже знает?
- Да, - ответил Эду. - Знает, и, по-моему, она счастлива.
- Я тоже так думаю, - поддержала его Алма. - Элена - добрая и мудрая женщина, она любит свою дочку и желает ей счастья так же искренне, как я желаю его вам, мои дорогие.
Она вновь обняла своих взрослых племянников и прослезилась, вспомнив, какими они были маленькими, когда по воле судьбы попали к ней на воспитание.
Эду и Эстела тоже растрогались.
- Ты не сердись на нас, тётя, - сказал Эду, глубоко вздохнув. - Мы тебя очень любим.
Эстела внимательно посмотрела на брата и позже, когда они остались одни, спросила его:
- Скажи, а сам-то ты счастлив? Или обстоятельства вынуждают быть счастливым?
- Я не знаю, можно ли это назвать счастьем, - ответил Эду после некоторого раздумья, - но сегодня я испытал, ни с чем, не сравнимое чувство, когда до меня дошло, наконец, что я стану отцом.

+1

9

Глава 9

Беременность Камилы многое изменила и в жизни Элены. Пожалуй, лишь теперь она окончательно простилась со своей яркой, как вспышка молнии, любовью к Эду. Даже воспоминания о ней притупились и словно потускнели, вытесненные заботами о беременной Камиле и о младенце, которого та вынашивала под сердцем.
Мать и дочь снова сблизились, как в прежние времена, когда они обе ещё не были знакомы с Эду, и сблизил их малыш, властно заявивший своё право на жизнь.
Он вообще всех примирил, этот малыш: Алму - с племянниками, Элену - с Эду и Камилой. И только Ирис осталась в стороне от всеобщего примирения. Камилу она люто ненавидела! И за её беременность, и за то, что Эду собирался на ней жениться.
Он теперь работал в больнице экстренной помощи и после дежурства заезжал за Камилой, никогда не забывая купить по дороге цветы. Потом вёз её в ресторан или на ужин к Алме, которая тоже с Камилы пылинки сдувала. Как же - она теперь у нас и невеста, и будущая мать!
А про Ирис все будто и забыли. Элена нянчилась со своей ненаглядной Камилой или проводила свободные вечера с Мигелом. Педру - и того хуже - злился на Ирис, говорил: «Это бред какой-то! Надо ли мне было уходить от Силвии, чтобы поселиться под одной крышей с сумасбродной Ирис?!» Она хотела сама заняться ремонтом двух комнат в его доме, но он не разрешил ей - нанял специалистов. А те развернулись там во всю мощь, и это понятно: им хотелось заработать побольше денег. Они сказали Педру, что надо непременно ободрать всю штукатурку со стен, зашпаклевать щели и трещины, потом заново побелить, покрасить, наклеить обои, а кроме того - поменять полы, окна, двери... Каждый день они там что-то долбили и дергали Педру по пустякам, а он раздражался на Ирис, обзывал её авантюристкой.
- Ты заморочила голову Элене, а я тоже дал слабину - не смог отказать ей, когда она за тебя попросила! - ругал он себя заодно с Ирис.
Она сносила это молча, но однажды не выдержала и расплакалась.
- Ты даже представить не можешь, как мне бывает грустно и тяжело без мамы! - говорила она, размазывая слёзы по щекам. - До меня никому нет дела, Элене я не нужна, она дни и ночи думает теперь о своём внуке, который ещё не известно, родится ли! У меня есть только ты, Педру, больше никто обо мне не позаботится...
- Ты бы попридержала свой язык насчёт ребенка, которого вынашивает Камила, - вяло попросил Педру, уже не злясь, а лишь досадуя на эту несчастную девчонку, так рано потерявшую родителей. - Ик Элене ты несправедлива. Она пытается помочь тебе так же, как и я. Но мы можем только поддержать тебя, направить на верный путь, а позаботиться о себе ты должна сама. Никто не проживёт за тебя твою жизнь! Перестань, не надо плакать. Я уверен, что всё у тебя будет хорошо...
Ирис слушала его с обидой. Ей хотелось, чтобы Педру обнял её, приласкал, поцеловал, а он пустился в какие-то дурацкие разглагольствования. И почему ей так не везёт? Чем она хуже Камилы, которая запросто сумела окрутить Эду, стоило ей только этого захотеть?!
Ирис было больно от того, что Педру не отвечал ей взаимностью, но она не хотела ни в чём упрекать своего кумира и неосознанно вымещала злость за собственную неудачу на счастливице Камиле. Правда, в последнее время Ирис вынуждена была избегать прямых столкновений с Камилой, поскольку не хотела огорчать Элену. Она уходила из дома чуть свет и возвращалась поздно вечером - чтобы вообще не видеть Камилу, не встречаться с ней за завтраком или за ужином.
И вдруг та сама появилась на конезаводе: ей, видите ли, зачем-то понадобился Педру! Ирис не могла стерпеть такого вероломства и попыталась выдворить оттуда Камилу.
- Убирайся отсюда, это моя территория! - заявила она. - Я специально ухожу из дома, когда ты спишь, чтобы не видеть твоей мерзкой рожи, а ты припёрлась сюда вслед за мной?
- Ты зарываешься, - спокойно ответила Камила. - Тебя впустили сюда из жалости, а ты вообразила себя хозяйкой территории.
Ирис вскипела и нанесла Камиле более мощный удар:
- Из жалости на тебе собирается жениться Эду! Ты думаешь, он расстался с Эленой ради тебя? Нет, он любит её! И ты знаешь это, потому и подсуетилась, забеременела. Иначе тебе ни за что не удалось бы заполучить Эду в мужья!
- Да ты просто завидуешь моему счастью! - натужно рассмеялась Камила, изо всех сил пытаясь не поддаться на провокацию.
Но Ирис уже вошла в раж, и её удары становились всё сильнее и безжалостнее.
- Тут нечему завидовать, потому что Эду всё равно тебя бросит, - сказала она с презрительной усмешкой. - Да-да, ты ещё ответишь за свою подлость!
.Этот выпад принёс Ирис первое победное очко: Камила всё-таки вспылила и перешла на крик.
- Пошла прочь, мерзавка! Не желаю тебя слушать! - выкрикнула она, срывая голос. - Или ты хочешь, чтобы я приказала охранникам вышвырнуть тебя отсюда? Разве тебе неизвестно, что всё принадлежит Эду, а я, выходя за него замуж, становлюсь хозяйкой конезавода?!
Ирис расхохоталась ей в лицо:
- Оказывается, ты ещё более примитивна, чем я думала! Значит, тебе нужен не столько Эду, сколько его богатство?!
Камила затряслась от гнева и не нашла ничего лучшего, как сказать:
- Я не желаю с тобой разговаривать. Ты для меня мертва! Поняла? Не твоя матушка, а ты!
Ирис не могла спустить ей этого и бросилась на Камилу с кулаками.
- Не смей оскорблять память моей матери! Ты думаешь, тебе всё дозволено? Нет, расплата ещё впереди! Твоя беременность выйдет тебе боком! Ты не родишь этого ребёнка и никогда не будешь счастлива!
Выкрикивая эти проклятия, она пыталась ударить Камилу, но та умело защищалась, пока вдруг сама, без какого-либо толчка со стороны Ирис, не упала наземь.
Ирис в растерянности отпрянула от неё, а Камила стонала, держась руками за живот и корчась от боли. Вскоре вокруг неё собрались конюхи, подошла Синтия, а затем подбежал и запыхавшийся Педру. На бегу он успел бросить испепеляющий взгляд на Ирис, которая безучастно стояла в стороне, и склонился над Камилой.
- Педру, помоги мне, - простонала та. - Я боюсь потерять моего ребёнка!
- Не бойся, сейчас мы уложим тебя в постель и вызовем врача, - сказал он. - А Ирис я точно сегодня прикончу!
- Я к ней даже не успела прикоснуться! - закричала возмущённая Ирис. - На эту доходягу и дунуть нельзя, она тут же свалится. А ещё собирается рожать. Ничего у неё не выйдет!
- Замолчи, а то убью! - в ярости пригрозил ей Педру. Сокорру поспешила увести Ирис подальше от него.
- Ты совсем спятила! - говорила она, взывая Ирис к благоразумию. - Разве можно такое ляпать? Особенно если ты собираешься жить у Педру.
- А что же, я должна притворяться, лицемерить? - негодовала Ирис. - Я и правда хочу, чтобы у неё случился выкидыш! Это было бы по справедливости. Тогда бы Эду точно не женился на ней!
К счастью для Камилы, эти злобные пожелания Ирис не сбылись. Врач осмотрел Камилу и не нашёл серьёзной угрозы для её беременности.
- Это результат эмоционального срыва, - пояснил он. - Вам вредно так волноваться. Хорошо хоть всё ограничилось коликами и дело не дошло до кровотечения. Сегодня постарайтесь полежать спокойно, не напрягайтесь, не делайте резких движений. А в дальнейшем берегите себя от подобных потрясений.
- Я прикончу Ирис, если она посмеет приблизиться к Камиле хоть на шаг! - прошептал Синтии Педру. - И скажи ей, пусть она сегодня лучше не показывается мне на глаза.
Он мог бы и не говорить этого: Ирис и так поняла, что нужно отсидеться где-то хотя бы до завтрашнего дня, и лишь потом, когда страсти улягутся, можно будет предстать и перед Педру, и перед Эленой. Вместе с Сокорру она уехала на пляж и провела там весь день и весь вечер.
А Педру позвонил Элене, та сразу же примчалась на конезавод и увезла Камилу домой.
- Эду сейчас на дежурстве, я не хотела его тревожить, - сказала матери Камила. - А ты сегодня уже не поедешь на работу? Мне так хорошо с тобой, так спокойно!
После этой просьбы, высказанной столь деликатно, Элена, конечно же, позвонила на работу и отменила приём пациентов. А как же иначе? Она была нужна дочери, и это её воодушевляло!
Но ближе к вечеру, когда должен был приехать Эду, настроение Камилы изменилось - она, возможно, даже неосознанно, стала тяготиться присутствием матери, и Элена, почувствовав это, ушла из дома под достаточно благовидным предлогом:
- Я, пожалуй, съезжу к Педру, он сказал, что практически закончил ремонт в комнате Ирис. Посмотрю, что там ещё нужно сделать, и пусть она туда переселяется. Вернусь поздно, к ужину меня не ждите.
Разумеется, Элена могла бы провести этот вечер и в каком-нибудь другом месте - например, в гостях у Ивети или у Мигела, который всегда был рад её видеть. Но ей действительно хотелось поехать на конезавод. Во-первых, она рассчитывала отыскать там Ирис и строго поговорить с ней. А во-вторых... Элена не хотела признаться в этом даже себе, но ей просто необходимо было повидаться с Педру. Целый день она невольно вспоминала его встревоженное лицо, его глаза, полные беспокойства за Камилу. Такое выражение глаз Элена видела только у своего отца, когда болела в детстве и, он подолгу сидел у её кровати. Точно так же и Педру смотрел на Камилу. Это был взгляд, продиктованный кровным родством; хотя сам Педру, конечно же, и не догадывался о том, что он - родной отец Камилы.
И вот теперь Элена ехала к нему, исполненая благодарности за это, пусть и не осознанное им, проявление отцовства. Ехала и думала о том, что, наверное, так бывает в нормальных семьях: взрослая дочь проводит вечер со своим женихом, а её родители утешаются обществом друг друга, вспоминая молодость и мечтая о внуках.
На конезавод она приехала уже в сумерках, когда с окрестных лугов повеяло свежестью и ароматом ночных цветов, к которому примешивался терпковатый запах молодого сена, сложенного в аккуратный стожок совсем по-деревенски.
- Ты и правда живешь тут как на нашей старой фазенде, - сказала Элена изумлённому Педру, не ожидавшему увидеть её здесь в этот действительно прекрасный вечерний час.
- Да, согласен, - ответил он, широко улыбаясь. - И ты великолепно вписываешься в этот пейзаж!
Так, с воспоминаний о фазенде, и начался их разговор. А закончился он объятиями, поцелуями и страстными признаниями Педру:
- Я любил тебя всегда, Элена! И на Силвии женился только потому, что хотел вытравить тебя из своей памяти, из своего сердца! Но теперь мы не должны, не имеем права снова потерять друг друга. Ты очень нужна мне! Останься здесь хотя бы до утра...
- Нет-нет, - отвечала она, боясь утратить над собой контроль. - Я поеду домой... Ирис, наверное, уже там, раз её нет здесь...
А Педру продолжал уговаривать её, всё больше распаляясь:
- Ты же сама знаешь, что наша любовь была не просто юношеским увлечением. Она до сих пор жива!
- Это тебе только так кажется, - упорно возражала Элена - и ему, и прежде всего себе. - Невозможно дважды войти в одну и ту же реку.
- Так я ведь говорю о будущем, а не о прошлом! - гнул своё Педру. - Знаешь, в последнее время я часто думаю о том, что мы с тобой могли бы ещё и ребёнка завести!
- Бог с тобой! - отпрянула от него Элена. - Ты же всегда боялся иметь детей. Даже не так давно, когда умер папа, ты говорил мне там, у водопада, что дети не интересуют тебя.
- Я говорил о детях вообще... А если бы это был твой ребёнок, то есть наш... Ну, ты меня понимаешь, - сбился от смущения Педру. - Словом, дай мне только шанс, и я его не упущу!
Элена печально усмехнулась:
- Нет, слишком поздно, Педру! Ничего уже нельзя ни вернуть, ни повторить, ни начать заново. Пусть всё остаётся так, как сложилось.
Ей действительно в тот момент вдруг стало ясно, что она не хочет никаких перемен, связанных с Педру. Слишком много душевных сил отняла у неё та горькая любовь за долгие годы разлуки. Так много, что их совсем не осталось для ещё одной попытки к сближению.
- Прости, Педру, - сказала она, уходя, - сегодня был трудный день, я устала. К тому же мне обязательно нужно поговорить с Ирис. Возможно, завтра я сама перевезу её к тебе. А ты уж тут присмотри за ней, пожалуйста. Что же делать, если они с Камилой не могут ужиться под одной крышей!
- Я тоже не уверен, что смогу выносить Ирис в своём доме, - проворчал Педру. - Но попытаюсь, обещаю тебе. Мы ведь не можем рисковать здоровьем Камилы и её будущего ребёнка!
Дома Элена узнала от Зилды, что Ирис пришла поздно, тихо прошмыгнула к себе в комнату и, похоже, уснула.
- Хорошо, пусть спит, - сказала Элена. - Я завтра с ней поговорю.
А утром выяснилось, что Ирис успела собрать вещи и уехать ещё до того, как Элена проснулась.
- Конечно, ей стыдно смотреть нам в глаза, - прокомментировала это обстоятельство Камила. - Надо открыть все окна, чтобы поскорее выветрился её дух!
- Камила, не заводись! - одёрнула её Элена. - Это вредно для твоего здоровья, вредно для ребёнка. Ты должна думать прежде всего о нём.
- Я уверена, что теперь, когда эта змея съехала от нас, моему ребёнку больше ничто не угрожает, - безапелляционно заявила Камила, а Элена отозвалась более осторожно:
- Дай-то Бог, дай-то Бог!..

О здоровье Камилы и её будущего ребёнка в то утро говорили и в доме Алмы.
За завтраком она дотошно расспросила Эду о состоянии
Камилы и пришла к заключению:
- Тут дело не только в беременности. Мне кажется, у Камилы вообще слабое здоровье. Меня и раньше настораживала её болезненная бледность.
- Тётя, перестань, - поморщилась Эстела. - У тебя всегда так: стоит человеку только чихнуть, а тебе уже кажется, что он на краю могилы!
- Да, тётя, не надо паниковать, - поддержал сестру Эду. - Я провёл с Камилой весь вечер, и колики за это время ни разу не повторились.
- Это замечательно, - согласилась Алма. - Но я всё равно считаю, что Камила неправильно питается. Послушай, Эду, у меня есть знакомый диетолог...
- Спасибо, тётя, - прервал её Эду. - Камила сейчас наблюдается у хорошего гинеколога, и пока для неё этого достаточно!
Алма обиделась и призвала на подмогу Данилу:
- Ты слышал? Слышал, как они со мной разговаривают?!
- Они тебя не понимают, любовь моя, - сочувственно произнёс Данилу, но в уголках его глаз затаилась озорная усмешка. - Где им понять, что ты печёшься об их же благе! Только я один могу понять, какая ты заботливая: у тебя даже мои сигары на учёте!
Этой шуткой он умело разрядил обстановку. А упоминание о злосчастных сигарах теперь воспринималось как невинная шутка лишь потому, что конфликт, возникший из-за наследства, был в конце концов улажен мирно и, можно сказать, полюбовно. Племянники по собственной инициативе переоформили на имя Алмы дом, в котором она привыкла чувствовать себя хозяйкой, и конезавод, процветавший только благодаря её усилиям, а кроме того, поделились с ней деньгами, скопившимися за десять лет на их банковском счёте.
Алма была так тронута благородным и справедливым поступком племянников, что сама, без какого-либо принуждения с их стороны, стала ограничивать Данилу в потреблении сигар и шампанского. Поэтому и камешек был брошен как раз в её огород. Но Алма не сочла нужным отвечать на этот выпад Данилу. Она предпочла ввязаться в новый спор с Эду.
- Я считаю, нам пора всерьёз поговорить о свадьбе, - сказала она, строго глядя на племянника. - Составить список гостей...
- Тётя, у тебя одно на уме! А я уже опаздываю на работу, - попытался отмахнуться от неё Эду, но не сумел.
- Ты что, уже не собираешься жениться? - задала провокационный вопрос Алма.
- Собираюсь, - вынужден был ответить Эду.
- А когда? Ты хочешь дождаться, пока Камила будет на девятом месяце? Нет, дорогой, со свадьбой тянуть нельзя. Но прежде мы должны устроить помолвку.
- Тётя! К чему это? Все и так уже знают, что Камила беременна. Ты хочешь созвать гостей для того, чтобы они лишний раз об этом посплетничали, глядя на нас с Камилой?
- Нет, мы просто пригласим на коктейль самых близких друзей и объявим о свадьбе!
- А по-моему, достаточно разослать приглашения, - возразил Эду. - Всем и так станет понятно.
- Нет! - упёрлась Алма. - Я лучше знаю, как устраивать такие дела. К тому же на этой свадьбе я в какой-то мере буду представлять и твоих родителей. А если бы они были живы, то непременно приняли бы мою сторону, я точно знаю!
Эду понял, что спорить с ней бесполезно, и в конце концов согласился на коктейль - к великой радости Данилу, который уже соскучился по обилию шампанского на обеденном столе.

+1

10

Глава 10

Приглашение на коктейль Элена восприняла без восторга. Идти в дом Алмы, общаться с её друзьями? Нет уж! Слишком свежи в памяти лицемерные ужимки Глории, Клейди, Родригу и других членов свиты, неизменно сопровождавших Алму повсюду. Ещё недавно именно эти люди приветствовали Элену в качестве возлюбленной Эду, рассыпаясь перед ней в комплиментах и тут же отпуская язвительные шпильки у неё за спиной. А теперь они будут приветствовать её в качестве мамы невесты, и говорить, какой прекрасный у Камилы жених? Наверное. Так, во всяком случае, им положено вести себя по сценарию, придуманному Алмой. Или, может быть, не Алмой, а самой жизнью, которая свела однажды Эду и Камилу, чтобы соединить их в браке? Да, всё так, но идти к Алме у Элены не было никакого желания, о чём она и сказала дочери:
- Пойми, я буду чувствовать себя там не в своей тарелке.
- Но там же будут не только друзья Алмы, - возразила ей Камила. - Она сказала, что пригласит Мигела. А я позову Фреда, Педру, Капиту - как мою свидетельницу на свадьбе.
- Ладно, я подумаю, - неожиданно ответила Элена, озабоченная теперь уже другой проблемой - намерением Камилы взять в свидетели Фреда и Капиту, а на Педру возложить ещё более почётную миссию: он должен будет вести её к алтарю.
По этому поводу у Элены было своё мнение, отличное от мнения Камилы. Её всё не устраивало в таком раскладе!
- Ну почему вдруг Педру? Почему не Фред? Ведь он твой старший брат! - горячилась Элена, не объясняя истинной причины своего беспокойства. - Кому же, как не Фреду, вести тебя к алтарю! И Капиту, по-моему, не очень подходит на роль свидетельницы: это наверняка вызовет недовольство Клары.
- А мне плевать на Клару! - довольно грубо ответила Камила. - Она всё равно найдёт какой-нибудь повод для недовольства, даже если я возьму в свидетельницы её.
- Кстати, это было бы разумное решение, - заметила Элена. - Раз уж ты настаиваешь, чтобы свидетелем был Фред, то в пару к нему надо взять его жену, а не Капиту.
- Ты что, шутишь? Терпеть брюзжание Клары в день свадьбы? Да это не намного лучше, чем взять в свидетели Ирис! Нет уж, Капиту - моя подруга, мы вместе росли, и свидетельницей будет она. Так я хочу. И к алтарю меня поведёт не Фред, а Педру - как единственный наш родственник, который может хотя бы на свадьбе заменить мне отца.
Элена была вынуждена смириться с выбором дочери, но это подтолкнуло её к трудному разговору с Капиту, на который она прежде не решалась. А решившись, прямо сказала ей, что пытается таким образом защитить интересы своего сына.
- Я всегда относилась к тебе с симпатией, - говорила Элена совершенно искренне, - и мечтала видеть тебя своей невесткой. Но Фред женился на Кларе, у них родилась дочка. С этим надо считаться.
- Ты напрасно беспокоишься, - поспешила с ответом Капиту, не поняв, к чему клонит Элена. - С тех пор как вернулась Клара, мы с Фредом больше не встречаемся!
- Но это мало что меняет, - печально произнесла Элена. - Для нас обеих не секрет, что Фред питает иллюзии, будто с тобой он сможет наконец стать счастливым. Я не исключаю, что он прав, но такое возможно лишь в том случае, если ты кардинально изменишь свою жизнь, Капиту! Вот о чем я хотела тебя попросить.
Сгорая от стыда, Капиту принялась уверять Элену в том. что пытается выбраться из той ямы, в которую угодила:
- Клянусь, я покончила с этим сразу же, как только Фред признался, что по-прежнему любит меня! И даже теперь, когда к нему вернулась Клара, я пытаюсь держаться, пытаюсь жить на те деньги, какие у меня есть... Но мне даётся это очень трудно! Я знаю, что уже ничего нельзя исправить. Фред никогда не сможет простить мне моего прошлого!
- Ты заблуждаешься, любовь способна творить чудеса, - сказала Элена. - Если тебе удастся изменить свою жизнь ради любви к Фреду, то и он, я уверена, сможет оценить это по достоинству! Ты только не опускай руки, не сдавайся. Я верю в тебя, Капиту, и желаю тебе удачи!

Капиту вовсе не обманывала Элену, говоря ей о том, что пытается порвать со своим постыдным прошлым. Но сделать это и в самом деле было нелегко, поскольку прошлое держало её своими цепкими клешнями и не хотело отпускать в другую жизнь, к которой теперь стремилась Капиту. Оно каждый день напоминало о себе устами Симони, которая продолжала жить под одной крышей с Капиту и усердно передавала ей как угрозы Фернанду, так и соблазнительные предложения Орланду.
- Пойми, Фернанду от тебя всё равно не отстанет, - убеждала она Капиту. - А избавиться от него ты сможешь только с помощью Орланду! Он готов не просто содержать тебя, а согласен жениться на тебе! Подумай, разумно ли отказываться от такого подарка судьбы!
- Ты называешь это подарком судьбы?! - возмущалась Капиту. - Да я ненавижу Орланду! Меня бросает в дрожь при одном воспоминании о нём.
- А тебя не бросало в дрожь от других клиентов, с которыми ты спала ради денег?
- Не напоминай мне об этом! Я хочу всё забыть как страшный сон!
- Ну да, ты мечтаешь о большой и чистой любви с Фредом, который зарабатывает крохи и не гнушается брать деньги у матери, чтобы хоть как-то прокормить жену и ребёнка. По-твоему, это честнее, чем жить за счёт Орланду?
- Да, честнее!
- Ну ладно, посмотрим, что ты скажешь, когда у тебя кончатся деньги, - криво усмехнулась Симони.
А Капиту не хотела думать о деньгах. Она вспоминала свои недавние свидания с Фредом и, не смея надеяться на продолжение этих встреч, мечтала увидеть его хоть издали, хоть одним глазком.
Фред тоже тосковал по ней, но Клара неотступно ходила за ним повсюду, и он, бывая у матери, не мог заглянуть в соседнюю квартиру к Капиту.
Но однажды им повезло: они встретились абсолютно случайно в издательском доме Сориану. Капиту по просьбе отца отвозила рукопись Мигелу, а Фред и Клара в это же время заехали туда, чтобы пообедать в кафе. Встретились они на первом этаже, у входа в кафе, поздоровались, обменялись вроде бы ничего не значащими фразами. Но Кларе было достаточно и этого. Она подступила к Капиту и громко, привлекая внимание посторонних, стала угрожать сопернице:
- Эй ты, послушай, отвяжись от моего мужа! Перестань его преследовать! Иначе я тебя на всю жизнь отмечу: заклеймлю, как скотину, чтобы не наглела!
Капиту убежала оттуда, закрыв лицо руками. А потом долго плакала, рассказывая об этом скандале Симони.
А та без зазрения совести поведала эту историю Орланду, который обещал ей хорошо заплатить, если она уговорит Капиту вернуться к прежнему занятию. И Симони старалась изо всех сил, стремясь получить обещанный гонорар.
- Я не удивлюсь, если узнаю, что после этого скандала Фред окончательно бросил свою жену и переметнулся к Капиту, - говорила она, попивая шампанское в обществе Орланду и своего сутенёра Фернанду. - По-моему, всё к тому идёт. И я могу только вовремя проинформировать вас, а вы уже сами решайте, что делать.
- Я прикажу моим бандитам переломать все кости этому Фреду и подвесить его на дереве! - недолго думая предложил решение Орланду.
- А я бы не стал его трогать, - мягко возразил Фернанду. - Пусть у Капиту будет парнишка - так ещё пикантнее!
- Нет, я ни с кем не собираюсь делить её! - решительно отверг эту идею Орланду. - Зачем мне компаньон, который не платит, да ещё и меня обкрадывает? Я буду давать деньги Капиту, а она - кормить своего друга детства?!
- Вы, похоже, оба ничего не поняли, - сказала им Симони. - Ради Фреда Капиту вообще готова отказаться от денег и жить с ним в нищете.
- А он знает, чем она занималась до сих пор? - спросил Фернанду.
- Нет. Но он тоже не от мира сего и вполне способен ей всё простить.
- А я не уверен, - высказал свои сомнения Орланду. - Это мне всё равно, что Капиту была шлюхой, а тот парень, судя по всему, чистоплюй. Если мы подбросим кое-какую информацию его скандальной жене, а та устроит Капиту соответствующую сцену, то...
- Нет, я не хочу широкой огласки! - воспротивился этому Фернанду. - Надо нажать на Капиту каким-нибудь другим способом.
- Ладно, я, кажется, знаю, как убить всех зайцев сразу, - сказал Орланду. - Симони, сведи меня с этим шантажистом - отцом Бруниньо. Он сделает за меня всю грязную работу, а Капиту очень скоро вернётся в объятия к «папочке»!
- Только, пожалуйста, без насилия, Орланду! - попросила Симони. Фернанду тоже присоединился к её просьбе, опасаясь за судьбу своего весьма сомнительного заведения:
- Да, ты уж постарайся, чтобы это не ударило рикошетом по мне.
- Вы зря беспокоитесь, - ответил им Орланду. - Всё будет выглядеть как бытовая драка между двумя соперниками, не имеющими никакого отношения к тебе, Фернанду.
- А нельзя обойтись вообще без драки? - поморщился тот. - Шантажиста ведь интересуют деньги, если я верно понял твой замысел.
- Хорошо, я попробую сначала прижать Капиту с помощью денег, - пошёл на уступку Орланду.
Сговориться с Мауру для него не составляло большого труда. Встретившись с ним, Орланду прямо сказал, что хочет добиться расположения Капиту и готов хорошо заплатить Мауру за услугу.
- Не понял... - опешил тот. - Какая услуга? Ты хочешь купить у меня Капиту?!
- А что, она тебе принадлежит? Думай, о чём говоришь! - одёрнула его Симони.
- Но я действительно не понял, чего он от меня хочет.
- А ты дослушай до конца и больше не прерывай меня, - строго произнёс Орланду. - Твоя задача - потребовать от Капиту как можно больше денег. Нажми на неё так, чтобы она вынуждена была обратиться за помощью ко мне!
- А если она пойдёт к кому-нибудь другому? - глуповато засмеялся Мауру.
- Ты сделай своё дело, а остальное я возьму на себя, - сказала Симони, и тут же получила в ответ язвительное замечание Мауру:
- Ну да, ты же у неё самая верная и надёжная подруга!
- А ты опять болтаешь много лишнего! - вмешался Орланду. - Тебе ясна задача?
- Да, - ответил Мауру. - И что я за это получу?
- Для начала тысячу реалов.
- И по-твоему, я буду беспокоить Капиту из-за такой ерунды?
- Как только она придёт просить у меня денег, ты получишь десять тысяч, - пообещал Орланду.
- Ты имел в виду десять тысяч долларов? - попытался поднять цену Мауру, но Орланду был тоже не лыком шит.
- У меня лицо придурка? - спросил он. - Думаешь, я не найду подходящего закоулка, чтобы тебя прикончить? Нет, парень, правила игры здесь устанавливаю я.
- А я вообще не ввязываюсь в игру, если меня не устраивают её правила, - поднялся со стула Мауру, делая вид, будто собирается уйти.
- Сядь! - прикрикнул на него Орланду. - Бери две тысячи для начала, а если я добьюсь, чего хочу, то дам тебе ещё пятнадцать тысяч.
На том они и порешили.
Мауру сразу же приступил к выполнению задания, однако на сей раз ему пришлось туго: прежние методы шантажа на Капиту не действовали. Она гнала его прочь и твердила, что больше не даст ни сентаво, а когда он грозил ей разоблачением, отвечала:
- Денег ты всё равно от меня не дождёшься, поэтому делай что хочешь. Можешь даже повесить плакат посреди улицы, и пусть все узнают, кто я на самом деле!
- А твоя первая любовь выдержит такой удар? - бил в самую болезненную точку Мауру.
- Я тебя ненавижу! - отвечала ему Капиту, не находя иных слов для достойного отпора.
А Симони со своей стороны сыпала ей соль на рану, уговаривая Капиту взять деньги у Орланду и отдать их Мауру. Но Капиту держалась на удивление стойко.
- Я уже не знаю, что и думать, - пожаловалась Симони Орланду. - Капиту просто не узнать! Неужели это любовь придаёт ей уверенности в себе?
- Вполне возможно, - мрачно произнёс он. - Любовь - страшная сила! По себе знаю. Но если всё обстоит именно так, то пора взяться за её возлюбленного! Пусть Мауриныо с дружками отдубасят его, как следует, может, тогда Капиту одумается. Ведь он же дорог ей, этот Фред, не так ли? Значит, будем его бить!
Не зная о том, какие тучи сгущаются над головой Фреда, Капиту отправилась на вечер, устраиваемый в честь Эду и Камилы, но её появление там сразу же вызвало недовольство Клары.
- Мне сказали, что здесь будут только родственники и близкие друзья. А как сюда затесалась эта особа? - спросила она у Эстелы, и та ей объяснила:
- Капиту и Фред будут свидетелями Камилы на свадьбе. А мы с Мигелом будем свидетелями Эду!
Клара обиделась, возмутилась, разозлилась. И сразу же поставила Фреду жёсткие условия: либо она будет свидетельницей вместо Капиту, либо вообще не пустит его на эту свадьбу.
- Ты соображаешь, что говоришь? Как я могу не пойти на свадьбу моей родной сестры? - попытался вразумить её Фред.
- Я и твоей сестре скажу то же самое! - заявила Клара.
Не мешкая ни секунды, она пошла искать Камилу, но будущие молодожёны ещё принаряжались перед выходом к гостям, и только это спасло их от скандала.
А тем временем среди гостей появилась Элена - в сопровождении Мигела, и это стало сюрпризом для Алмы.
- Ты молодец, что всё-таки приехала, - сказала она Элене. - Признаюсь, я очень расстроилась, когда узнала от Камилы, что тебя здесь не будет.
- Я тоже признаюсь, что не собиралась ехать к вам, - ответила ей Элена. - Но Мигел в последний момент меня уговорил.
- Что ж, ты правильно поступила: я не знаю более галантного кавалера, чем Мигел, - сыпала светскими любезностями Алма. - Чувствуйте себя как дома, а я пойду потороплю молодых - что-то они задерживаются.
Вероятно, благодаря её усилиям Эду и Камила вскоре вышли к гостям, и Элена почувствовала, как множество любопытных взглядов устремились не на виновников торжества, а именно на неё. Все ждали того пикантного момента, когда она станет целовать Эду, поздравляя его с помолвкой. Или, может быть, не станет? Может, она даже и дочку не поцелует - ведь Камила отбила у неё любовника!
«Не беспокойтесь, - мысленно ответила Элена любопытствующим зевакам, - всех поцелую! У меня хватит на это сил. Вот только бы Эду не дрогнул!..» О Камиле она в тот момент почему-то не подумала - очевидно, была в ней уверена.
И Камила действительно не подкачала. Взяв Эду под руку, она шепнула ему:
- Пойдём, поздороваемся с мамой!
Но у Эду ноги были словно ватные, он не мог сдвинуться с места. И тогда уже Алма подтолкнула его в бок:
- Иди, иди. На тебя же все смотрят!
Эду с трудом сделал первый шаг, а второй дался ему значительно легче, и дальше всё пошло естественно и непринуждённо.
Виновники торжества принимали поздравления от других гостей, а к Элене подошёл взволнованный Педру. Он, как всегда, замотался на работе, опоздал к началу праздника и поэтому не знал, что Элена приехала сюда вдвоём с Мигелом.
- Я весь день жил надеждой на нашу встречу! - произнёс он с несвойственной ему патетикой.
- А я весь день была уверена, что не приеду сюда, - не захотела поддержать его возвышенный тон Элена, однако Педру это не смутило.
- Я слышал об этом от Камилы, - сказал он, - и сразу решил, что поздравлю молодых, а потом поеду к тебе домой. Мы должны были увидеться сегодня в любом случае.
- А в чём дело? У тебя что-то произошло? - встревожилась Элена.
- Да, произошло! Я тут перечитывал твои старые письма... Кстати, вот они. Перечитай их, вспомни, как ты любила меня когда-то!
Он протянул ей несколько пожелтевших конвертов, и она автоматически положила их в свою сумочку.
- Хорошо, я прочитаю их на досуге.
- Если хочешь, я могу прочитать их тебе сейчас, - скачал Педру. - Я знаю их наизусть!
Элена смутилась, а он в тот вечер был настроен решительно, как никогда:
- Я должен был сказать тебе это много лет назад, но что поделаешь? Лучше поздно, чем... В общем, я хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе, вдвоём! Ты меня понимаешь?
Элена окончательно растерялась:
- Это... предложение руки и сердца?!
- В общем, да, - неуклюже ответил он. - Скажи, ты согласна?
- Педру я так не могу, дай мне отдышаться, - взмолилась Элена.
Она была не просто в растерянности, но в испуге. Ей хотелось закричать во весь голос: «Нет! Нет!» И в то же время она не могла понять, из чего происходит это «нет» - из давней, застарелой обиды или из нынешнего равнодушия к Педру как к мужчине. А пока этой ясности не было, то Элена и не могла ответить Педру что-либо.
Выбраться из нелёгкой ситуации ей помогла Ивети, вовремя подошедшая вместе с мужем и дочерью. Завязался общий разговор, в котором Педру, впрочем, не участвовал. А чуть позже к ним подошёл и Мигел. Уверенно взяв Элену под руку, он сказал ей:
- Прости, что оставил тебя и не выполняю своих обязанностей. Плохой из меня получился кавалер. Но ты же знаешь Алму - она меня заговорила!
- Ничего, у тебя ещё будет достаточно времени, чтобы исправиться, - улыбнулась ему Элена.
Это была всего лишь формула вежливости, но для Педру слова Элены прозвучали как категорический отказ принять его предложение. Ну что ж, она отдаёт предпочтение Мигелу, и он не будет ей навязываться! Даже не удостоив её взглядом, Педру ушёл.
Элена всё поняла, и её настроение испортилось.
- Мне хочется поговорить с Камилой, - сказала она Мигелу. - Пойду её поищу.
А Камила тем временем воевала с Ирис, которая проникла на праздник тайком, без приглашения, и поэтому держалась в стороне от основной массы гостей. Но Камила увидела её издали. Ирис тоже увидела Камилу и, не собираясь устраивать скандала, благоразумно спряталась от неё в доме. Камила же, забыв о гостях, об Эду и обо всём на свете, устремилась в дом, чтобы изгнать оттуда Ирис.
- А ну убирайся отсюда! - закричала она, отыскав Ирис на кухне. - Рита, Ноэмия, выставите её за дверь! И проверьте, не стащила ли она чего-нибудь!
- Ах, ты так? - вскипела Ирис. - Видит Бог, я не хотела с тобой связываться, но ты сама нарвалась! Так вот, послушайте все: это не я, а она здесь самозванка! Она отбила Эду у своей матери и специально забеременела, чтобы женить его на себе!
- Рита, вызови охранников! - потребовала Камила, содрогаясь от гнева. - Пусть вышвырнут отсюда эту сумасшедшую.
Ирис тоже обратилась к кухаркам:
- Вы видите, как она тут раскомандовалась? А что будет после свадьбы?! Она сживёт вас со свету!
- Заткнись, мерзавка! - продолжала кричать Камила. - Из-за тебя я чуть не потеряла ребёнка, а ты пришла сюда как ни в чём не бывало! Вон! Вон отсюда!
- Ребёнка ты и без меня потеряешь, - ответила ей Ирис. - Ты вообще никогда не сможешь родить, змея подколодная!
Камила бросилась на неё с кулаками, но вовремя подоспевший охранник вежливо предложил Ирис покинуть помещение, и она сделала это с гордо поднятой головой.
А Камила ещё долго не могла прийти в себя. Её бил озноб, у неё кружилась голова. Рита помогла ей дойти до спальни и уложила её в кровать.
Но Камиле не суждено было в тот вечер успокоиться. Каким-то чудом её отыскала Клара, не знавшая расположения комнат в этом доме и не видевшая, куда именно пошла Камила.
- Тебе опять нездоровится? - спросила она заботливо.
- Да, кружится голова, - ответила слабым голосом Камила. - Я немного отдохну. Не хочу беспокоить Эду.
- Правильно, отдохни. Это из-за беременности. У меня тоже так было в первые месяцы, а потом прошло.
Клара присела рядом на краешек дивана и, невзирая на недомогание Камилы, предъявила ей свой ультиматум: либо свидетелями будут она и Фред, либо на свадьбу они не придут.
Камилу затрясло пуще прежнего. Она не сомневалась, что Клара блефует, говоря в том числе и от имени Фреда, поэтому идти у неё на поводу Камила вовсе не собиралась.
- Я уже всё решила и менять ничего не буду, - отрезала она.
- Значит, на свадьбу к тебе я не приду! - заявила Клара и пулей вылетела за дверь, столкнувшись на пороге с Эду и Эленой.
Увидев их вдвоём, Камила едва не лишилась чувств, и Элена, поняв это, вынуждена была оправдываться:
- Я искала тебя повсюду, спросила у Эду, где ты, а он, оказывается, тоже тебя потерял...
- Да, я не нашёл тебя среди гостей и подумал, что ты можешь быть здесь, - добавил от себя Эду. - Тебе опять стало плохо?
- Нет, просто я немного устала и решила передохнуть. Ты не волнуйся, - ответила Камила.
- Ну ладно, тогда я оставлю вас вдвоём, Элена хотела о чём-то с тобой поговорить, - проявил деликатность Эду.
Когда он вышел, Камила нервно обняла мать и призналась ей:
- Я до сих пор ревную Эду к тебе!
- Боже мой! - огорчилась Элена. - Для этого нет никаких оснований. Мы искали тебя независимо друг от друга.
- Да, я знаю... Я верю тебе, мама. Но Эду... Иногда мне кажется, что стоит тебе дать ему знак, и он тут же забудет обо всём, в том числе и о нашем ребёнке.
- Ты говоришь глупости!
- Нет, мама, ты такая красивая, такая обворожительная! Перед тобой не устоит ни один мужчина!
- Ты не должна сейчас думать обо мне, - строго сказала Элена. - Успокойся. Вытри слёзы. И - иди к Эду! Он наверняка ждёт тебя за дверью.

+1

11

Глава 11

Все хлопоты по организации свадьбы Алма взяла на себя, и Элена восприняла это с благодарностью, поскольку у неё и без того было достаточно проблем. Прежде всего, её беспокоило состояние здоровья дочери, и, как оказалось, не зря: в крови у Камилы было обнаружено низкое содержание гемоглобина. Правда, доктор Клаудия, у которой наблюдалась Камила, не увидела в этом какой-либо серьёзной патологии. Камиле были рекомендованы всего лишь ежедневные прогулки на свежем воздухе и оздоровительная диета.
После разговора с доктором у Элены отлегло от сердца, но её спокойствие было нарушено в тот же вечер, когда, вернувшись домой, она увидела там Фреда, который сказал ей, что ушёл от Клары.
- Что значит ушёл? На время? Навсегда? – спросила Элена.
- Не знаю, - развёл он руками. - Поживу пока здесь. Ты не возражаешь? А там видно будет.
- Ну конечно, живи! Только скажи: что у вас произошло на сей раз?
- Да ничего нового. Очередная сцена ревности, которая продолжалась ни много ни мало трое суток! С тех пор как Клара узнала, что я и Капиту будем свидетелями на свадьбе Камилы, она уже не унималась. Представляешь, что мне пришлось вынести? А каково было Нине! Ребёнок ведь не понимает, кто прав, кто виноват, и жмётся, как затравленный зверёк, то к матери, то к отцу. Я должен был уйти хотя бы затем, чтобы не мучить Нину!
Элена слушала его, согласно кивая головой, но при этом её мучил вопрос, который она в конце концов и решилась задать сыну:
- Скажи, а твой уход от Клары никак не связан с Капиту? Ведь ты говорил, что любишь её...
- Да, люблю, - не стал отрицать Фред. - Но Капиту для меня - несбывшаяся мечта, а Клара - это реальность, которую я выбрал сам, и поэтому должен нести за неё ответственность. Мама, поверь, если бы моя жена была хоть чуть-чуть поумнее и посдержаннее, то я бы никогда не смог уйти, оставив её одну с ребёнком. У меня и сейчас душа разрывается от боли, когда я вспоминаю своё прощание с Ниной!..
Элена больше ни о чём его не спрашивала - ей и так стало ясно, что Фред теперь попытается снова сблизиться с Капиту и когда-нибудь получит страшный удар, узнав горькую правду о своей избраннице. Но Элена по-прежнему считала невозможным для себя вторгаться в столь деликатную сферу, как любовь её сына к Капиту. Пусть всё идёт своим чередом, и пусть любовь сама подсказывает Фреду, как ему следует поступить!
Весть о том, что Фред ушёл от жены и поселился по соседству с Капиту, очень скоро стала достоянием Орланду. А сообщила ему об этом Симони, у которой тут был свой интерес: Орланду обещал весьма щедро заплатить ей за содействие. Точно так же он не скупился на обещания и в разговоре с Мауру, заказывая ему покушение на Фреда. А Мауру, как всегда, торговался, надеясь выбить из заказчика гораздо большую сумму гонорара.
- Я бы с удовольствием пересчитал косточки этому типу, - говорил он, - только боюсь, что в дело может вмешаться полиция. И что мне делать тогда?
- Не бойся, - отвечал ему Орланду. - Если всё получится, как задумано, если Капиту обратится ко мне за помощью и, я скажу ей, что сотру тебя с лица земли, то она не станет обращаться в полицию.
- Что?! - возмутился Мауру. Я не ослышался? Ты хочешь стереть меня с лица земли?
- Да! И послать тебя ко всем чертям! - расхохотался Орланду. - Но ты не трусь: я всего лишь дам тебе денег, посажу в самолёт и отправлю тебя подальше отсюда. Согласен?
- С бабками в кармане я готов слетать и к чёрту на рога, - ответил Мауру. - Главное, чтобы сумма меня устраивала!
О сумме они после небольшого торга договорились, и в тот же день Мауру вместе с приятелем избили Фреда, подкараулив его вблизи гаража. Фред, конечно же, пытался сопротивляться, однако он был безоружен, а налётчики заблаговременно припасли металлические прутья, которые и пустили в ход.
- Считай, что это всего лишь предупреждение, - заявил Мауру, стоя над поверженным Фредом. - А если ты и впредь будешь крутиться возле Капиту - я тебя вообще прикончу! Понял?
Фред не смог ему ответить: вместо слов у него из груди вырвался только стон. Мауру это вполне устроило. Он скомандовал напарнику: «Отбой!» - и уже собрался покинуть место преступления, как неожиданно обнаружил прямо перед собой привратника Биру, который услышал шум и пришёл посмотреть, что там происходит в гараже.
- Ты ничего не видел, понял? - угрожающе бросил Мауру, грубо оттолкнув привратника. - Это наши личные разборки из-за Капиту.
Биру помог Фреду подняться на ноги и довёл его до квартиры Элены.
Она была дома и сразу же вызвала врача. Потом ей пришлось везти Фреда на рентген, где, к счастью, выяснилось, что переломов у него нет, а только сильные ушибы.
Тем временем Биру всё рассказал Капиту, и та в отчаянии заламывала руки, ожидая возвращения Фреда и Элены из больницы.
- Я убью его или засажу за решётку! - говорила она и Биру, и чуть позже Элене. - Как он посмел поднять руку на Фреда! Я ему этого не прощу!
- А ты готова рассказать в полиции всё как есть? - спросила её Элена. - Мауру и так тебя шантажирует, а если его станут допрашивать в полиции, он может выболтать твою тайну. И на суде, конечно же, не будет молчать... Представляешь, каким ударом это станет для Фреда, для твоих родителей?
- Но что же мне делать? Я совсем запуталась!
- Если бы я знала, что делать! - повторила вслед за Капиту Элена. - Может, стоит подождать, пока Фред поправится? А потом что-то придумаем?
- Да, я должна что-то придумать. Я просто обязана положить этому конец! - с горячностью подхватила Капиту, понимая, что во всём виновата она и только ей одной надо исправлять положение.
***
Всю ночь Фред был вынужден глотать обезболивающие таблетки, а к утру почувствовал себя лучше и стал собираться на работу.
- Не могу отлеживаться, у меня сегодня важная деловая встреча, - сказал он Элене. - А ещё мне нужно заглянуть к Капиту. Она так убивается, считая себя во всём виноватой!
- Тебе надо подумать о себе, а не о Капиту! - неожиданно вспылила Элена. - Пусть она сама решает свои проблемы.
Фред посмотрел на неё с недоумением. Ничего подобного ему не приходилось слышать от матери ни разу в жизни. Она всегда принимала близко к сердцу чужое горе, не отстранялась от него, а, наоборот, сразу спешила на помощь даже незнакомым людям, не говоря уже о друзьях и соседях. Так что же произошло теперь? Неужели страх за собственного сына настолько подавил в ней чувство сострадания к Капиту, которой сейчас не намного легче, нежели Фреду?
А Элена, не имея возможности сказать ему всю правду, искала другие, косвенные, аргументы, способные внушить Фреду благоразумие:
- Сынок, не ввязывайся ты в эту историю с Капиту и её несостоявшимся мужем. Вчера у тебя была возможность убедиться, насколько это опасно. Пойми, их связывает общий ребенок, и Мауру не отцепится от неё никогда!
- Но я нужен ей, мама!
- Ещё больше ты нужен своей дочери, нужен мне, Камиле! А этот негодяй способен на всё, он может даже убить тебя!
- У него нет никаких прав на Капиту. Она давно порвала с ним всяческие отношения.
- Ну и что? А он шантажирует её!
- Шантажирует?! - изумился Фред, впервые услышав об этом. - Ерунда! Чем он может её шантажировать?
Элена не могла сказать правду, поэтому на ходу придумала другую, относительно правдоподобную, версию:
- Он всё время грозится выкрасть Брунинью и требует с Капиту деньги - в качестве отступного.
- И она всё это терпит? Я не знал... Надо срочно заявить в полицию! Я сам туда пойду с ней!
- Не горячись, сынок, - попыталась успокоить его Элена. - Вряд ли Капиту захочет идти в полицию...
- Но как же можно поддаваться шантажу? - недоумевал Фред. - Только потому, что она родила ребёнка от этого бандита?
- Капиту боится! - как могла выкручивалась Элена. - Боится за сына, за тебя, за своих родителей, да и за себя, в конце концов.
- Ей нечего боятся. Надо просто засадить этого мерзавца за решётку, - вновь повторил Фред. - И я помогу Капиту избавиться от её страха!
- Сынок, прошу, не ввязывайся! - взмолилась Элена. - Капиту сама должна разобраться с этим Маурисиу.
- Нет, я не могу бросить её в беде! - проявил твёрдость Фред. - Этот негодяй шантажирует Капиту, угрожает ей, набрасывается на людей, а я, по-твоему, должен оставаться в стороне? Да я перестану уважать себя!
- А я снова и снова буду просить тебя: не лезь на рожон, это опасно. Вчера тебя избили, а что будет завтра?
- Мама, я смогу за себя постоять, - заверил её Фред. - Ладно, закончим на этом. Сейчас мне уже пора идти на работу.
Он ушёл, а Элена впервые подумала о том, что в сложившейся ситуации она просто обязана открыть ему глаза на Капиту. Сегодня же вечером, не откладывая в долгий ящик. Иначе всё это добром не кончится. Пусть лучше Фред испытает душевную боль, чем физическую - когда Мауру с дружками снова подкараулят его где-нибудь в подворотне. И если Капиту действительно любит Фреда, то она не обидится на Элену. Должна же она понять, что безопасность сына для матери дороже всего!
Приняв такое решение, Элена сразу успокоилась.
А тем временем Капиту тоже приняла важное для себя решение, и тоже из желания обезопасить Фреда от бандитских нападок со стороны Мауру. Как ни противно ей было идти на поклон к Орланду, она всё-таки сделала это.
- У меня нет другого выхода, я вынуждена просить тебя о помощи, - сказала она ему при встрече. - Только ты способен урезонить Мауру, который совсем озверел. Мне страшно представить, что ещё он может выкинуть, если завтра я не дам ему десять тысяч!
Орланду внутренне ликовал. Ещё бы! Его тактика оказалась верной, он достиг желанной цели: Капиту пришла к нему и просит денег. Это как раз то, о чём он мечтал!
- Я дам тебе десять тысяч, - сказал он, с трудом сдерживая свою радость. - Но вообще-то шантажиста следовало бы наказать, иначе его аппетит будет стремительно расти. Поверь мне, я знаю таких людишек.
- Я тоже знаю, - сказала Капиту, - поэтому и хочу, чтобы ты сам дал ему эти проклятые деньги и приказал исчезнуть навсегда. Тебя он может послушаться, потому что на самом деле он - жалкий трус.
- Я бы не дал ему ни сентаво, но если тебе так будет спокойнее...
- Да! - нетерпеливо воскликнула Капиту. - Мне так будет спокойнее.
Орланду пообещал выполнить её просьбу, но предложил свой сценарий развития событий:
- Хорошо, деньги он получит, причём не от меня, а от тебя. Да-да, не возражай! Я знаю, что делаю. Ты позвони ему, скажи, что деньги у тебя будут дня через три. Это как раз то время, которое мне нужно, чтобы собрать о твоём Мауру необходимую информацию. Я подключу знакомого детектива, и он, вне всякого сомнения, за три дня много узнает о прежних и нынешних грехах этого шантажиста.
- Спасибо тебе, Орланду, - растроганно произнесла Капиту. - Я знала, что только ты сможешь прижать его как следует.
- Да, я уж постараюсь! - самодовольно усмехнулся он. - Только и ты не подведи своего «папочку», будь хорошей девочкой, договорились?
Капиту согласно кивнула и с обречённым видом стала слушать дальнейшие инструкции Орланду:
- Когда мне будет известно об этом подонке всё, что нужно, ты назначишь ему встречу где-нибудь в кафе, отдашь деньги и сразу же оттуда уйдёшь. А потом за дело возьмётся мой знакомый детектив!
- Только постарайся обойтись без насилия, - наивно попросила Капиту.
- Не волнуйся, всё будет сделано, как ты хочешь, - не скупился на обещания Орланду. - А сейчас отвлекись, расслабься! «Папочка» по тебе очень соскучился!..
Остаток дня Капиту провела в мотеле вместе с ненавистным Орланду и домой вернулась совершенно разбитой и подавленной.
- Я хочу умереть, - сказала она Симони. - Меня останавливает только Бруну. Как подумаю, что будет с ним, если я покончу с собой!..
- Ты с ума сошла! - воскликнула Симони. - У тебя нет основания для таких мрачных мыслей.
- Ты ничего не понимаешь, - заплакала Капиту. - А для меня лучше застрелиться или повеситься, чем терпеть такие унижения! Ведь я опять попала в лапы Орланду.
- Ну и что? Я всю жизнь мечтаю о такой зависимости, но мне не везёт. Будешь иногда ублажать его, только и всего!
- Но мне это противно, противно! Я ненавижу Орланду! А он будто с цепи сорвался: так взял меня в оборот, что я вряд ли теперь смогу от него отделаться. Представляешь, он потребовал, чтобы я вышла за него замуж! И даже обручальное кольцо мне всучил.
Симони повертела пальцем у виска, показывая Капиту, что та и в самом деле сошла с ума.
- «Всучил»! Это ж надо было такое придумать! - возмутилась она.- Да любая бы на твоём месте плясала от счастья. Ну-ка покажи мне это кольцо.
Капиту отрешённо кивнула на сумочку, в которой лежало кольцо, и Симони сама извлекла оттуда бархатную коробочку. Раскрыв её, она ахнула.
- Боже мой, какая прелесть! И ты ещё ломаешься, воротишь нос? Неблагодарная! Эта штучка стоит не менее семи тысяч! Судя по всему, Орланду и впрямь готов на тебе жениться.
- То-то и оно! - подхватила Капиту. - Я же говорю, что он загнал меня в угол. У него уже всё распланировано: где буду жить я, где Бруну...
- И где же? - сгорая от любопытства и зависти, спросила Симони.
- Согласно его плану, дом он оставит жене, а для себя купит новую квартиру, в которую должны переехать я и Бруну. Представляешь? Ещё и моих родителей он собирается содержать!
Капиту говорила это с возмущением, а Симони всё мрачнела и мрачнела, наливаясь желчью. «И почему всегда везёт именно таким дурочкам, как Капиту?» - думала она, ощущая всё большую ненависть к своей некогда близкой подруге. А Капиту, не догадываясь об этом, продолжала изливать ей душу:
- Орланду, конечно, не дождётся, чтобы я вышла за него замуж. Для меня это равносильно смерти, но мне придётся спать с ним ради безопасности Фреда. Пусть я потеряла Фреда навсегда, зато он будет жив и впредь никто не станет ему угрожать!
- А ты считаешь, что потеряла Фреда навсегда? - опять пришла в недоумение Симони, которой была абсолютно непонятна логика Капиту. - Отказываешься одновременно и от Орланду, и от Фреда?
- Ну, разве я смогу морочить голову Фреду после того, что произошло сегодня?!
- А что сегодня произошло? - не поняла Симони.
- Как что? Я же ездила в мотель с Орланду!
От такого ответа у Симони даже злость прошла на Капиту. Что взять с дурочки? Ей даже не надо иметь никаких врагов - она сама так сумеет подгадить себе, как ни один враг не сподобится! Вот взяла и одним махом от всего отказалась - и от беззаботной жизни с богачом Орланду, и от возвышенной любви с бедняком Фредом, о которой так мечтала!
- Ну и правильно, - сказала ей Симони с нескрываемым удовлетворением. - Хватит дурью маяться! Когда у тебя не будет соблазна заполучить в мужья Фреда, ты, может, и к Орланду станешь по-другому относиться.
«А я сдеру с него приличную сумму за то, что уговаривала тебя быть с ним более лояльной!» - добавила она про себя.
Капиту ничего не ответила - она горько плакала, не видя возможности выбраться из того тупика, в который сама же себя и загнала.
А когда вечером к ней заглянул Фред, она сказала ему, что между ними невозможно никакое общение, и, как он ни уговаривал её - была непреклонна в своём решении.
Так, несолоно хлебавши, Фред и пришёл к матери.
- У нас всё кончено с Капиту, она не хочет меня видеть! - сообщил он Элене, избавив её от необходимости выдавать чужую тайну и тем самым навлекать на него ещё большие душевные страдания.
- Может, это и к лучшему, сынок, - робко произнесла Элена. - Капиту виднее...
- Да она просто запугана! - возразил Фред. - Мауру всё-таки достиг своей цели. А я чувствую себя так скверно, будто меня избили во второй раз.
Спустя три дня Капиту передала Мауру злосчастные десять тысяч реалов и, как было условлено с Орланду, быстро ушла из кафе.
А к Мауру тотчас же подошёл Орланду в сопровождении дюжего полицейского.
- Позволь представить тебе детектива Батисту - моего давнего друга, - сказал он насмешливым тоном, не предвещавшим ничего хорошего для Мауру. - Может, поговорим, раз уж мы тут случайно встретились?
- Я не против, тем более что за тобой должок: целых пятнадцать тысяч! - не дрогнул Мауру.
- Ну, положим, десять тысяч ты уже получил - от Капиту, - как бы между прочим заметил Орланду. - А оставшиеся пять я передумал тебе давать. Батиста говорит, что за тобой числится много всяческих грехов и ты не заслуживаешь вознаграждения.
- Да, я считаю, что должен конфисковать у него и те деньги, которые он путём шантажа выманил у Капиту, - грозно произнёс Батиста, однако Мауру это лишь разозлило.
- Эй, ты! - подступил он к Орланду. - Мы так не договаривались. Капиту к тебе вернулась? Так вот, будь добр, выкладывай пятнадцать тысяч!
- А чьи деньги, по-твоему, она дала тебе? Не мои ли?
- Она мне вообще ничего не давала! - заявил Мауру.
- Вот как? - возмутился Орланду. - А ну-ка обыщи его, Батиста! У него должно быть десять пачек сотенными. Номера банкнот у меня записаны, тебе останется только сверить их.
- Да что тут сверять? - отозвался Батиста. - Я сам слышал, как он шантажировал ту девушку, в результате чего и получил от неё деньги. Так что выбирай, парень: либо ты возвращаешь деньги их владельцу, то есть моему другу Орланду, либо я веду тебя в участок!
Мауру, естественно, выбрал первый вариант, но, уходя, пригрозил Орланду:
- Следующий ход за мной, и он будет непременно выигрышным.
- Проваливай, пока цел! - отплатил ему той же монетой Орланду. - И держись подальше от Капиту, не то будешь иметь дело со мной!
Разъярённый Мауру в тот же вечер подловил Симони и частично отыгрался на ней.
- Гони пять тысяч, шалава, - потребовал он. - Иначе я расскажу Капиту, что ты предательница!
- Она тебе не поверит, - засмеялась Симони, - и ты опять останешься в дураках.
- Нет, сегодня ты мне точно заплатишь! - цепко ухватил её за руку Мауру. - Причём заплатишь не натурой, а деньгами! Давай раскошеливайся!
И он вытряс у неё из сумочки всё, что она получила от своих клиентов за вечер. А остальное Симони пообещала принести ему на следующий день, понимая, что Орланду не станет защищать её так же, как Капиту.

0

12

Глава 12

Прошло несколько дней с того момента, когда Педру отважился предложить Элене руку и сердце. И хотя он сделал это бестолково, неуклюже, тем не менее, у него было достаточно оснований полагать, что Элена не останется безучастной к его предложению. Подумает, как следует на досуге, взвесит все «за» и «против», а потом возьмёт да и позвонит ему, скажет: «Приезжай, я по тебе соскучилась!»
Такими мечтами тешил себя Педру в то время, как Элена была озабочена проблемами своих детей и ей даже в голову не приходило обратиться к нему за помощью или за советом. Всегдашнюю поддержку ей оказывала Ивети, а с недавних пор и Мигел, ставший для Элены надёжной опорой во всех жизненных передрягах. Не было дня, чтобы они не встретились или хотя бы не поговорили друг с другом по телефону.
А Педру, так и не дождавшись от Элены какого-либо знака внимания, однажды сам приехал к ней в клинику в конце рабочего дня и пригласил её на ужин.
- Я был тут неподалеку в адвокатской конторе и подумал, что мы с тобой могли бы сейчас пойти в ресторан, - сказал он глухим от смущения голосом. - Поужинаем и заодно поговорим... Нам надо поговорить!..
У Элены его предложение не вызвало ничего, кроме досады. Ужинать она в тот вечер собиралась с Мигелом, они заранее об этом договорились, а Педру не счёл нужным позвонить накануне, узнать о её планах. И теперь они оба оказались в неловком положении: она вынуждена отказать ему, а он наверняка обидится на неё и разозлится на себя.
- Увы, Педру, сегодня я уже приглашена в гости, - сказала Элена, стараясь быть как можно мягче. - Но ты садись, давай поговорим здесь.
Она не сказала, что приглашена в гости к Мигелу, однако Педру и без того вспылил.
- Какой тут может быть разговор! - Он бросил недовольный взгляд на Марсию, находившуюся в тот момент в кабинете Элены.
Марсия съёжилась под его взглядом и тихонько спросила у Элены:
- Мне выйти?
Элена, в свою очередь, обратилась к Педру:
- У тебя что-то конфиденциальное?
Педру взбесил её вопрос: как будто она и впрямь не знает, о чём он хочет с ней поговорить! На его скулах заходили желваки, а в глазах сверкнули первые искорки гнева. Увидев это, Марсия молча поднялась и вышла из комнаты.
- Я о многом хотел поговорить, но, разумеется, не здесь, - промолвил тем временем Педру.
- Если ты опять о прошлом... - подала голос Элена.
- Не только о прошлом, но и о будущем! И кстати, о настоящем: тебе известно, что Ирис, ни с кем не посоветовавшись, купила машину и так носилась на ней по конезаводу, что сшибла Фабиу - того парня, который ухитрился влюбиться в эту придурочную. Представляешь, кем надо быть, чтобы таким способом распугивать поклонников!
- Я не знала, что Ирис купила машину, - растерянно произнесла Элена. - А парня она, вероятно, сбила не нарочно. У него серьёзная травма?
- К счастью, он отделался ушибами и ссадинами. Но я знаю, на что способна Ирис. Это дьявол! Забирай её обратно, я не могу с ней управляться!
- Педру, потерпи немного, - попросила Элена. - Мне сейчас негде поселить Ирис. Фред ушёл от Клары и занял теперь свою прежнюю комнату. А квартира, в которой будут жить Камила и Эду, ещё не оборудована, не обставлена. Пожалуйста, подожди хотя бы ради Камилы и её ребенка! Ты же знаешь, что Ирис уже однажды довела Камилу до приступа.
- Ладно, потерплю, - проворчал Педру. - А ты не могла бы перенести свой поход в гости, скажем, на завтра?
- Нет, не могу, - твёрдо ответила Элена. - Понимаешь, этот ужин был оговорен заранее, мать Мигела, наверное, всё уже приготовила...
- Значит, ты идёшь к нему, к этому задрипанному интеллигенту?! На смотрины?
Педру кипел от негодования, но и Элена тоже рассердилась:
- Мигел вовсе не «задрипанный»! Мигел, если хочешь знать...
- Знаю, знаю! - прервал её Педру. - Он благородный, воспитанный, образованный. Это я - мужлан и дурак.
- Заметь, я ничего подобного не говорила, - на всякий случай напомнила ему Элена.
- А это теперь уже не имеет никакого значения! - бросил на неё уничтожающий взгляд Педру и с тем удалился.
Ирис с ужасом ждала возвращения Педру домой. Вчера он сказал, что попросит Элену взять Ирис обратно, и сейчас они там наверняка решают её судьбу.
- Пусть он лучше убьёт меня, а к Элене я не поеду, - храбрилась Ирис перед Сокорру, хотя на самом деле у неё было какое-то дурное предчувствие. - Как ты думаешь, почему его до сих пор нет? Что бы это значило? Уехал ещё в полдень, а сейчас поздний вечер. О чём можно так долго говорить с Эленой?
- Я не пойму, отчего ты так волнуешься, - вяло отвечала ей Сокорру. - Боишься, что Педру выгонит нас из дому?
Или бесишься от ревности, потому что он, видите ли, засиделся в гостях у Элены?
- Меня беспокоит и то и другое, - честно призналась Ирис. - Пойду-ка я к своему Урагану, пусть он развеет мою тоску-печаль!
Она не могла знать, что её судьбу Педру и Элена решили в одну минуту, а потом он с горя поехал в ресторан один, выпил там крепкого виски и уже успел вернуться на конезавод. После осечки с Эленой его снова неудержимо потянуло к Синтии.
Отыскав её на конюшне в довольно поздний час, Педру обрадовался.
- Ну, хоть в чём-то мне сегодня должно повезти! - воскликнул он и, застав Синтию между стойлами, попытался повалить её на пол, устланный опилками.
- Педру, перестань! Отпусти меня! Ты совсем ошалел! - отбивалась она. - Что за дикость - приставать ко мне здесь, посреди конюшни!
- Если хочешь, мы можем поехать в мотель, - великодушно предложил ей Педру.
- Ничего я не хочу. Отстань от меня!
- А я хочу! - дерзко засмеялся он. - И знаю, что ты меня тоже хочешь!
- Нет, я тебя ненавижу! Ты мне противен!
- А я обожаю этот твой запах! У-ух! - гнул своё Педру, раздувая ноздри, как конь, и вожделённо закатывая глаза.
- Ты сумасшедший! Отпусти... - слабеющим голосом попросила Синтия. - Тише! По-моему, тут кто-то есть. Я слышала какой-то шум!
- Нет, тебе показалось, - оглядевшись по сторонам, сказал Педру. - Никого здесь нет. Это, наверное, лошадь неловко пошевелилась.
Между тем Синтия не ошиблась: шум, который она слышала, был не чем иным, как глухим возгласом Ирис, невольно вырвавшимся из её груди при виде того, что происходило в конюшне. Педру и Синтия не могли видеть её, она стояла в тени, спрятавшись за мощным крупом Урагана. Когда же Педру наконец удалось повалить Синтию на пол и она издала сладострастный стон, Ирис побежала прочь из конюшни. Но Педру и Синтия были так увлечены друг другом, что на сей раз никакого постороннего шума не услышали.
Домой Ирис прибежала с выпученными от ужаса глазами, и Сокорру подумала, что на неё напал какой-то маньяк.
- Он и есть маньяк! - ответила Ирис, стуча зубами как в лихорадке. - Ты видишь, меня всю трясёт от отвращения!
- Боже мой! - испугалась Сокорру. - Неужели Фабиу на тебя напал?
- Да при чём тут Фабиу? Я говорю о Педру! И напал он не на меня, а на Синтию, - ещё больше удивила её Ирис.
- Не может быть! Педру избил Синтию?!
- Нет, он её лапал, целовал, а потом... изнасиловал.
- Не могу поверить! Где? Как? Ты ничего не путаешь?
- Если бы! - горько усмехнулась Ирис. - Я видела их так же, как сейчас вижу тебя. Представляешь, он повалил её прямо в конюшне! Она не хотела, отбивалась, но он её принудил. Ух, как я его ненавижу!.. Сейчас уже поздно, а завтра мы с тобой поедем к Элене, пусть она возьмёт нас на некоторое время к себе - пока я найду другую квартиру.
- Но ты же так мечтала жить именно здесь, рядом с Педру, - напомнила ей Сокорру.
- А теперь я видеть его не могу! Предатель! Жеребец проклятый! - восклицала Ирис, потрясая кулаками в бессильной злобе.
Она ещё долго металась по комнате, не находя себе места, пока не услышала стук в дверь - это Педру, вернувшись домой, вздумал провести воспитательную работу с Ирис.
А она, открыв дверь и увидев его, тотчас же выпалила:
- Я тебя ненавижу!
После свидания с Синтией Педру был настроен благодушно, поэтому не обиделся на Ирис.
- Я тоже с трудом тебя выношу, - сказал он, улыбнувшись. - Но мне придётся потерпеть некоторое время, потому что у Элены сейчас живёт Фред и твоя комната занята. Я дал слово Элене, что мы с тобой попытаемся лояльно относиться друг к другу. Поэтому, будь добра, веди себя пристойно!
Ирис очень огорчилась, узнав, что в доме Элены для неё нет места, но в то же время её возмутили нравоучения Педру, и она, не думая о последствиях, пошла на него с открытым забралом:
- Чья бы корова мычала! Ты сам ведёшь себя непристойно, хуже скотины!
- Эй, куда тебя понесло, детка? – всё ещё благодушествовал Педру, не догадываясь, что имеет в виду Ирис. - Ты, пожалуйста, не зарывайся. Я обещал Элене, что мы с тобой как-то поладим.
- И не надейся! Если Элена узнает, что ты делал сегодня на конюшне, то она сама заберёт меня отсюда. Это же опасно - жить под одной крышей с насильником! Не только меня заберёт, но и Сокорру!
Педру остолбенел, услышав такое заявление. А тут ещё в поле его зрения попала Сокорру, стоявшая за спиной Ирис и готовая в любой момент прийти ей на помощь.
- А ну, пойдём ко мне, поговорим без свидетелей! - сказал он, оправившись от шока.
- Ирис, не ходи! - воскликнула Сокорру. - Я боюсь...
- А я не боюсь его! - гордо вскинула голову Ирис. - Он теперь не посмеет меня ударить!
С воинственным видом она проследовала за ним в соседнюю комнату, но стоило ей войти туда, как прежние чувства к Педру нахлынули на неё с новой силой. Поселиться в этой комнате вдвоём с ним было бы для Ирис пределом мечтаний. Она обожала запах, которым здесь была пропитана каждая вещь, принадлежавшая Педру. Она изобретала самые невероятные предлоги, чтобы строгий хозяин этого заветного пространства мог впустить её сюда хоть на минуту.
И вот теперь он сам зазвал Ирис к себе, но по какому ужасному поводу! Он был грозен, требуя от неё объяснений, он был разъярён. А Ирис смотрела на него без страха, не чувствуя в тот момент ничего, кроме обиды.
- Ты меня слышишь? - в который раз повторил Педру. - Я хочу знать, что означают все эти гнусности, все эти грязные намеки насчёт конюшни и какого-то там насилия. Ты совсем спятила, если позволяешь себе подобные мерзости?
- Мерзость и гнусность - это как раз то самое, что ты делал в конюшне с Синтией! - отбрила его Ирис. - И не вздумай отпираться, я всё видела.
- Что ты видела? - упавшим голосом спросил Педру, не сумев скрыть своего испуга.
И Ирис рассказала ему примерно то же, что и Сокорру. Педру в отчаянии схватился за голову:
- Я никого не насиловал, заруби это у себя на носу! А если ты действительно за мной шпионила и что-то видела, то тебя надо выпороть, чтобы не совала нос в чужие дела.
- Я не шпионила! Я просто зашла к Урагану, а ты... Я всегда восхищалась тобой, боготворила тебя. Я и сейчас ещё люблю тебя! Но тебе, похоже, не понять, что такое любовь. Ты никого не любишь, а только удовлетворяешь свои скотские желания. Теперь я всё поняла!..
Гнев, любовь, обида смешались в душе Ирис, и всю эту гремучую смесь она беспощадно изливала на Педру, не давая ему возможности оправдаться. Когда же от наплыва разноречивых эмоций у неё перехватило дыхание, Педру наконец смог вклиниться в её обличительный монолог.
- Я взрослый свободный мужчина, - сказал он. - К тому же, заметь, холостой! Я никому не изменяю и волен выбирать ту женщину, какую хочу. Понятно?
- А Синтия этого не хотела, она пыталась сбежать! Ты её принудил!
Педру надоело заниматься педагогикой, которая всегда давалась ему с трудом, и поэтому он брякнул со всей присущей ему прямотой:
- А хоть бы и так! Я делал это, и буду делать столько раз, сколько мне вздумается! Это моя жизнь, и ты не имеешь права совать в неё свой поганый нос!
- Я тебя ненавижу! - снова повторила Ирис, клокоча от гнева. - Ты мне за всё заплатишь, Педру!
- Что?! - вскипел он. - Ты ещё будешь мне угрожать? Да я вышвырну тебя отсюда пинками, и живи, где хочешь! Давай выметайся прямо сейчас!
Ирис, ещё несколько минут назад сама рвавшаяся из дома Педру, ставшего для неё невыносимым, вдруг поняла, что не хочет уходить отсюда и останется здесь, чего бы ей это ни стоило.
- Я передумала съезжать от тебя, - заявила она с нескрываемым злорадством. - А если ты попытаешься меня выгнать, я расскажу Алме, Элене, родителям Синтии всё, что видела сегодня на конюшне! И они запросто поверят в то, что на месте Синтии вполне могли оказаться я или Сокорру.
- Ты просто исчадие ада! - возмутился Педру. - Пытаешься решить свою проблему, шантажируя меня? Это подло!
- А ты, я вижу, испугался! - засмеялась Ирис. - Значит, я попала в цель. Ты надругался над моими чувствами и теперь получишь по справедливости. Получишь сполна!
Педру оказался в сложной ситуации. Он ни секунды не сомневался в том, что Ирис осуществит свою угрозу. И что будет тогда? Позор! Как он посмотрит в глаза Элене, которой совсем недавно клялся в любви? И что скажет Камиле, доверившей ему такую почётную миссию у неё на свадьбе?..
- Ладно, чёрт с тобой, оставайся, - процедил он сквозь зубы. - Я не хочу, чтобы твой дурацкий шантаж затронул Синтию и бросил тень на её доброе имя. Она этого не заслужила.
- Сокорру тоже может здесь остаться? - спросила Ирис.
- Да. Сокорру мне абсолютно не мешает. Пусть она живёт тут хоть сто лет! - отмахнулся от неё Педру. - Всё, на сегодня хватит. Иди спать. Но знай: уж теперь-то я постараюсь держать тебя в узде!
У Ирис достало ума не вступать с ним в новый спор, но, вернувшись к себе в комнату, она сказала Сокорру:
- Мы будем жить здесь, и теперь я буду помыкать Педру, как захочу! Он у меня вот где! - Она красноречиво сжала кулак, и Сокорру догадалась, в чём тут дело.
- Ты собираешься его шантажировать? - спросила она в испуге. - Но Педру же тебя возненавидит!
- А мне плевать на него! - вдруг расхрабрилась Ирис.- Я больше не буду бегать за ним как дурочка. А вот он будет вынужден считаться со мной, иначе я навсегда подорву его репутацию. Да-да, ещё как подорву!
Во всей этой истории для Ирис оставалась одна загадка: ей было непонятно, почему Синтия не кричала, не звала на помощь, почему так легко подчинилась воле Педру? Может, она и сама была этому рада? А Педру, может, и не врал, говоря, что он никого не насиловал, и к тому же делал это не в первый раз?
Не находя ответа на такие сложные вопросы, Ирис решила дождаться утра и посмотреть, как будет вести себя Синтия. Может, она пожалуется Алме. Или, не дай Бог, заявит в полицию, тогда Педру арестуют! Нет, такой участи для него Ирис не хотела. Если Синтия это сделает, тогда Ирис выступит на суде и засвидетельствует под присягой, что Педру виновен лишь отчасти: он только проявил инициативу. Ведь Синтия же не стала поднимать шума, а то бы Ирис непременно пришла ей на помощь и вдвоём они сумели бы отбиться от Педру.
Утром, однако, выяснилось, что Синтия не подняла шума и после всего случившегося. На работу она приехала вовремя и выглядела весёлой, счастливой, прямо искрилась вся изнутри.
Ирис поняла, что это неспроста, и без обиняков сказала Синтии:
- Похоже, я в тебе крупно ошиблась. Синтия изумлённо вскинула брови:
- Что с тобой, Ирис? В чём я, по-твоему, провинилась?
- Я вчера видела тебя с Педру на конюшне! Скажи, это было в первый раз?
Синтия залилась краской, у неё перехватило дыхание, она готова была провалиться сквозь землю под испытующим взглядом Ирис. Надо было что-то отвечать, но что тут ответишь?! А Ирис, верно истолковав эту затянувшуюся паузу, нанесла Синтии следующий удар:
- Теперь я не сомневаюсь, что ты сама этого хотела. Иначе бы Педру к тебе и не сунулся. Скажи, и давно вы вот так?..
- Ирис, перестань! - не выдержала этой пытки Синтия. - Есть вещи, о которых я не говорю даже с самыми близкими людьми. Это моя, и только моя, проблема, понимаешь?
- Мне трудно это понять. Ты что, любишь Педру?
- Нет, иногда я его ненавижу! - совершенно искренне ответила Синтия, но Ирис ей не поверила:
- А почему ж ты вчера так легко сдалась и сегодня не пожаловалась Алме на Педру?
- Потому что я взрослая женщина и сама должна за себя отвечать.
- Ну теперь мне действительно всё ясно: вы оба друг друга стоите! - подвела итог Ирис. - Совокупляетесь в конюшне, как животные!
Такой грубости Синтия не могла ей спустить.
- А ну катись отсюда, нахалка! - подступила она к Ирис. - Никто не имеет права вмешиваться в мою жизнь.
- Ты ошибаешься, - приняла вызов Ирис. - Здесь конезавод, а не придорожный мотель! Вот расскажу всё Алме, и вы оба вмиг окажетесь на улице!
- Ты думаешь, я этого очень боюсь? - усмехнулась Синтия. - Мне будет нетрудно устроиться на другую работу. А вот Педру и впрямь придётся туго. Он всей душой привязан к конезаводу. Так что у тебя есть прекрасная возможность отомстить Педру. Иди к Алме, не маячь у меня перед глазами!
Ирис поняла, что в этой схватке она проиграла Синтии по всем статьям. Даже попытка шантажа не принесла должного результата: Синтия сумела извернуться и ударила Ирис в самое больное место. А иначе и быть не могло - ведь Ирис по собственной глупости много раз изливала ей душу, рассказывая о своей давней мучительной, неизбывной любви к Педру! И Синтия умело воспользовалась её доверчивостью.
- Я никогда тебя не прощу! Ты предала меня! - гневно бросила ей в лицо Ирис. - Ты ещё хуже Камилы. Я хочу, чтобы ты умерла!
Синтия посмотрела на неё с сожалением:
- Я не умру, не надейся. А ты, если не перестанешь злобствовать, будешь очень страдать, и этого я тебе не желаю.
- Да пошла ты со своими нравоучениями куда подальше! - ответила на это Ирис. - Я ненавижу вас обоих - и тебя, и его!..
Боясь расплакаться на виду у Синтии, она стремглав помчалась в конюшню, оседлала своего Урагана и поскакала на нём в луга, ещё не утратившие утренней свежести.
А Синтия разыскала Педру и сказала, что между ними всё кончено.
- Ты что, испугалась Ирис? Это она тебя так накрутила? - догадался Педру.
- Ирис тут ни при чём, - вздохнула Синтия. - Я давно предчувствовала, что этим всё и закончится.
- Но ты сама виновата: не хотела встречаться со мной в другом месте. Выброси эту чушь из головы! Мы не обязаны ни перед кем отчитываться. Если хочешь, сегодня поедем в мотель, потому что у меня дома снова можем нарваться на Ирис.
- Педру, неужели ты настолько примитивен, что даже сейчас не думаешь ни о чём другом, кроме секса? - с горькой укоризной спросила Синтия.
- А в чём дело? - не понял он её укора. - Я следую своему инстинкту, мной движет естественное желание, так же, впрочем, как и тобой. Мы из одного теста, Синтия!
- Нет! Я не хочу быть такой, Педру! - ответила она. - Мне нужна любовь. Да-да, я хочу любить и быть любимой! Но тебе, похоже, этого не дано понять...

0

13

:flag:

Отредактировано Yulchik8604 (21.06.2018 10:37)

0

14

Глава 13

Подготовкой к свадьбе Алма занималась со свойственным ей размахом, и поэтому дата венчания всё время отодвигалась на более поздний срок.
Эду это не нравилось, он хотел устроить свадебное торжество как можно проще и скромнее, но Алма и слышать об этом не хотела.
- Всё должно быть по высшему разряду! Я снова пригласила Витора - лучшего дизайнера Бразилии...
- Но зачем? - недоумевал Эду, и Алма ему отвечала:
- Затем, что у нас будет гостей человек триста, и большинство из них - люди богатые, знающие толк в подобных торжествах. Я не хочу, чтобы они потом осуждали меня за скаредность: дескать, поскупилась устроить любимому племяннику приличную свадьбу!
- А не лучше ли было бы пригласить только близких друзей и родственников? - пытался возразить ей Эду, впрочем, не надеясь на успех.
Впоследствии ему надоело спорить с Алмой, и он больше не вмешивался в предсвадебные хлопоты. А уж она развернулась во всю мощь: в квартире, купленной для Эду и Камилы, работали знаменитые дизайнеры, мебель была заказана в самых престижных магазинах, праздничные туалеты для всех членов семьи предполагались только эксклюзивные, а потому над ними вовсю трудились лучшие кутюрье Рио-де-Жанейро.
Правда, Камиле удалось каким-то образом настоять на своём, и подвенечное платье для неё шила Эма.
В связи с подготовкой к свадьбе был отменён и режим экономии, установленный для Данилу. Он снова баловал себя дорогими сигарами, попивал шампанское и от полноты жизненных сил тайком волочился за Ритой, с удовольствием отмечая, что молоденькой кухарке с каждым днём становится всё труднее отказывать ему в притязаниях на любовные ласки.
Алма же, увлечённая предсвадебными хлопотами, не замечала шалостей мужа. Её беспокоило другое - здоровье Камилы, у которой то и дело случались приступы слабости, а однажды за ужином у неё вдруг пошла кровь изо рта. К несчастью, это произошло в доме Алмы, и Камила, сгорая от стыда, попыталась оправдаться: «Я поранила десну рыбьей косточкой». Но Алму это всерьёз насторожило.
- Я давно твержу, что у Камилы какая-то скрытая болезнь, - сказала она Эду и Данилу. - Нельзя всё сваливать на токсикоз. Беременность тут вообще ни при чём.
- Ну откуда ты можешь знать, если никогда не была беременной? - возразил ей Данилу.
Алма вспыхнула так, будто получила от него пощечину.
- Я не была беременной только потому, что не хотела этого! Ты понял, Данилу? Надеюсь, и тебе это понятно? - походя бросила она Эду. - С вами невозможно говорить о серьёзных вещах. Я поражаюсь вашей беспечности!
- Но мне кажется, ты всё-таки зря волнуешься, - мягко произнёс Эду. - Камила наблюдается у гинеколога, постоянно сдаёт анализы, так что у нас нет причин для беспокойства.
- Ладно, поступайте как хотите, если вам наплевать на мою интуицию! - раздражённо бросила Алма. - Только потом не говори мне, Эду, что я не предупреждала тебя о возможной опасности.
Между тем не только Алму одолевали дурные предчувствия, но и Камилу.
Однажды она обнаружила странные пятна у себя на ноге и так разволновалась, что Элене пришлось её успокаивать.
- Ну подумаешь, какая беда! - говорила она дочери. - Сходи к дерматологу, позвони Клаудии - она скажет тебе, что нужно делать. Вероятно, это своеобразная реакция на беременность.
- Да я не из-за этого расстроилась, - призналась ей Камила. - Хотя мне, конечно, не хочется, чтобы такие же пятна проступили на лице, особенно перед свадьбой.
- Что за глупости! Почему они должны проступить? Ты стала чересчур мнительной, - заметила Элена. - Мне кажется, тебя беспокоит что-то другое... Может, вы с Эду поссорились?
- Нет, слава Богу, нет.
- Ну тогда тебе не о чем волноваться, ты будешь самой красивой невестой на свете.
Камилу, однако, слова матери не утешили.
- Пообещай мне, что не рассердишься, - вдруг попросила она Элену совсем по-детски, но глаза её были полны отнюдь не детской печали.
- Обещаю, говори, - откликнулась Элена, нехотя принимая эту игру.
Камила помолчала ещё секунду, собираясь с силами, и наконец, отважилась произнести то, о чём с тревогой думала в последние дни:
- Мама, прошу тебя, если я умру, позаботься о моём ребёнке как о своём!
У Элены потемнело в глазах от такой просьбы дочери, но она быстро взяла себя в руки и строго отчитала Камилу:
- Выброси из головы подобные ужасы! Ты сейчас только на втором месяце, а что же дальше будет? Тебе надо больше думать о другом: о счастливой жизни с Эду, о вашем красивом и здоровом ребёнке...
- Да, я знаю, но ты всё же пообещай, что выполнишь мою просьбу, - вновь повторила Камила. - Так мне будет спокойнее.
- Господи! Зачем же говорить о смерти, когда вся жизнь впереди! - не пошла у неё на поводу Элена. - Я хочу думать о тебе, о твоём ребёнке, я сама собираюсь прожить долгую жизнь, чтобы увидеть, как растут мои внуки, и дождаться правнуков! У нас всё будет хорошо, доченька. Поверь мне. А все твои страхи от того, что ты изо дня в день недосыпаешь. Ляг сегодня пораньше, а завтра пропусти утренние лекции в университете, и я думаю, твоё настроение сразу же станет безоблачным.
- Да, возможно, - не совсем уверенно промолвила Камила. — Я и правда, постоянно не высыпаюсь. Меня и сейчас клонит в сон.
- Так ложись и поспи! - подхватила Элена - Дай я тебя поцелую, глупенькое моё дитя. Ну вот, так-то оно лучше...
Кое-как успокоив Камилу, Элена долго не могла успокоиться сама. Она припомнила свои ощущения во время беременности, припомнила свои тогдашние страхи - они тоже были, правда, не такие чудовищные, как у Камилы. Может, тут сказывается то, что Камила росла без отца и всегда была слабенькой - отсюда и её нервозность? Хотя у Элены ситуация была гораздо сложнее, когда она вынашивала Камилу: Педру её бросил, отец выгнал из дому. Только мать была рядом с ней всегда, вероятно, благодаря ей Элена тогда и выстояла. Потом её поддержал и Валтер. А Педру, бесконечно любимый Педру, так и не объявился - ни через месяц, ни через год, ни через десять лет. И только поэтому он никогда не узнает о том, что Камила - его дочь! Есть вещи, которые нельзя прощать даже за давностью лет. Ведь кто знает, может, из-за того, что Элена во время беременности пережила все эти страдания, Камила и родилась такой слабенькой и нервозной!..
Звонок в дверь отвлёк Элену от её печальных мыслей. «Наверное, Фред забыл взять ключи», - подумала она и пошла открывать дверь, поскольку Зилда в этот поздний час могла уже и уснуть.
Но вместо Фреда в гостиную буквально вломился Педру. Больно ухватив Элену за руку, он заявил:
- Сегодня ты от меня не отвертишься! Я люблю тебя и не уйду отсюда, пока ты не скажешь, что согласна стать моей женой!
Его глаза сверкали каким-то неистовым огнем, и Элена подумала, что он пьян. А его на самом деле просто обуяла страсть. После скандала с Ирис и Синтией он возненавидел их обеих, и только Элена казалась ему теперь тем светлым идеалом, к которому следовало стремиться. Ощутив острую тоску по Элене, он словно нарочно растравлял себя воспоминаниями об их юношеской любви, и как раз в этот вечер его решимость расставить все точки над i достигла необходимого предела. Педру вдруг понял, что должен немедленно поехать к Элене, ещё раз признаться ей в любви и завтра же повести её под венец!
- Учти, твоего отказа я не приму, - говорил он, не давая Элене возможности ответить ему хотя бы короткой репликой. - Мы и так уже потеряли слишком много времени. Всё, хватит! Пора, наконец, исправлять ошибки молодости! Ты согласна?
- С чем? - язвительно спросила Элена. - С тем, что ты выбрал самое подходящее время для исправления ошибок?
- Не умничай! - одёрнул её Педру. - Я спрашиваю: согласна ли ты выйти за меня замуж?
- А по какому праву ты вообще сюда ворвался? - перехватила инициативу Элена. - Что это за дурацкая манера являться без звонка в столь поздний час? Или ты думаешь, что все эти двадцать с лишним лет я только сидела и каждую минуту ждала твоего появления? Тебе не приходило в голову, что ты мог застать у меня сейчас другого мужчину?
Она обрушила на него целую лавину упрёков, и от былой уверенности Педру очень скоро почти не осталось следа.
- Но ведь ты же любила меня! Ты и сейчас меня любишь, - твердил он как заклинание, уже не требуя от Элены взаимности, а моля её о пощаде и сострадании. - Ты нужна мне! Я понял, что мне нужна только ты!..
- Слишком поздно понял, - ответила ему Элена.
- Нет, ещё не всё потеряно! - возражал он. - Помнишь, я дал тебе несколько твоих писем? Ты их читала?
- Я про них забыла, - честно призналась Элена. - Выложила из сумки и забыла.
- А ты найди их и почитай!
- Педру, мне вовсе не обязательно читать те старые письма, чтобы вспомнить, как я по тебе страдала. Но с тех пор много воды утекло.
- Нет, я сейчас докажу тебе, что наша любовь не умерла! - прибегнул к последнему средству Педру, пытаясь воздействовать на Элену силой. - Сейчас всё будет так же, как двадцать лет назад!
Он стиснул Элену в своих мощных объятиях, а она отчаянно сопротивлялась и сумела оттолкнуть его.
- Ты ведёшь себя возмутительно! Мне ненавистна твоя грубость! - сказала она. - Уходи, Педру, я больше не хочу с тобой разговаривать.
- Ну да, ты привыкла к более изысканному обращению, - нервно засмеялся он. - Я не забыл, как ты привела на семейный праздник этого книжного червя Мигела! Может, ты за него собираешься замуж?
- Может, и за него, но тебя это не должно волновать, - в сердцах ответила Элена. - Ты сделал свой выбор двадцать лет назад.
Педру не мог смириться с такой оценкой и снова попытался обнять Элену, но тут как раз домой вернулся Фред.
- Ладно, - шепнул Элене Педру, - мы вернёмся к этому разговору в другой раз. А пока я буду любить тебя и ждать.
Затем, бегло поприветствовав Фреда и заодно простившись с ним, Педру ушёл. А Фред спустя некоторое время сказал матери:
- Мне показалось, между тобой и Педру что-то произошло... Ты можешь и не отвечать, но я хотел спросить: не связано ли это с вашей прежней любовью? Ведь вы же любили друг друга?
- Да, любили. Только я не хотела бы возвращаться в прошлое, - ответила Элена. - Мне нравится быть рядом с Мигелом. Я много лет ждала такого мужчину - умного, доброго, нежного. Надеюсь, тебе это понятно. Мужчина дол-жен ценить свою женщину, а женщина - мужчину. Лишь в этом случае они и могут быть счастливы.
После встречи с Эленой Педру тоже едва ли не всю ночь, так или иначе, вспоминал о Мигеле, а наутро поехал к нему и заявил в нарочито грубом тоне:
- Советую тебе отстать от Элены и испробовать свой шарм на ком-нибудь другом. Здесь, в вашем учреждении, полно подходящих бабёнок.
Мигел, как и следовало ожидать, возмутился:
- Какая наглость! Кто тебе дал право оскорблять меня и вмешиваться в жизнь Элены!
- С Эленой нас связывает любовь. Мы любим друг друга всю жизнь, а ты путаешься под ногами.
- Мне Элена другое говорила, - не поддался на провокацию Мигел.
Но и Педру не растерялся:
- Был момент, когда она несколько запуталась в своих чувствах. На неё сильно подействовала эта история с Эду и Камилой. Элена была в смятении, а тут возник ты со своими утешениями. Подсуетился, чтобы занять свободное местечко.
- А где же в это время был ты? - съехидничал Мигел. - Почему не утешил Элену, не помог ей?
- Нас развела сама жизнь, но теперь мы снова вместе, - ответил Педру. - Нашей любви больше двадцати лет, и у тебя тут нет никаких шансов. Я люблю Элену сильнее, чем способен любить ты.
- Только она, насколько мне известно, не разделяет твоих чувств, - заметил Мигел.
И тогда Педру применил запрещённый приём:
- Ты сильно ошибаешься! Элена всегда меня любила. И я могу это доказать: мы много раз были вместе - у меня на конезаводе, у неё в квартире. Наша любовь сейчас сильна, как никогда!
- Это Элена тебе сказала? - насмешливо спросил Мигел.
- А по-твоему, слова важнее поцелуев и объятий? - парировал Педру.
Мигел немного сник, но всё же повторил снова:
- Мне не интересны твои фантазии. Если ты сказал всё, то можешь отправляться восвояси!
- А ты не умеешь проигрывать! - засмеялся Педру.
Он уже почувствовал себя победителем, но в этот момент у Мигела зазвонил телефон, он снял трубку и торжествующе произнёс:
- Элена? Очень рад тебя слышать! Хочешь заехать? Сейчас? Да, я практически свободен, только провожу одного посетителя. Жду!.. Целую! - Закончив разговор, он обернулся к Педру: - Надеюсь, ты всё понял? А теперь, будь добр, уходи.
- Я понял, что с тобой надо говорить гораздо жёстче, - сказал Педру. - Поэтому предупреждаю: если ты не уберёшься с моего пути, я раздавлю тебя!
- Напрасно ты пытаешься меня запугать. Я отнюдь не робкого десятка, - спокойно принял вызов Мигел. - А право выбора остаётся за Эленой. Только она может решить, кто из нас двоих ей милее и дороже.
- Да что тут выбирать? Элена любила меня с детства, - сказал Педру, уходя. - Время не способно уничтожить такую любовь!
Встречаться с Эленой на территории Мигела он не захотел и уехал домой, не дождавшись её появления в издательстве. Настроение его было скверным. Педру теперь уже проклинал себя за этот кавалерийский наскок на Мигела. И чего он хотел добиться? Пора бы уже понять, что не все проблемы решаются силовым путём. Вчера он применил силу к Элене, и что? Сегодня она сама, по собственной инициативе, помчалась к Мигелу, а вовсе не к нему, Педру.
Вспомнив о её звонке Мигелу, Педру поморщился. Все женщины одинаковы! Чего хотят - непонятно. Хорошо было бы вообще с ними не знаться! Жить где-нибудь в глуши, среди животных и растений...
С такими мыслями Педру подъехал к своему дому и едва отворил дверь, как на него повеяло дивным, ни с чем не сравнимым, ароматом деревенской кухни. Педру пришёл в восторг:
- Разрази меня гром, если это не запах кукурузных лепёшек! Как давно я их не ел!
- Ну, так ешь, - с умилением взглянула на него Ирис, протягивая ему горячую лепёшку.
- Это же знаменитый рецепт доны Ингрид! - воскликнул он, попробовав лепёшку на вкус. - Ты тоже умеешь печь такие лепёшки, Ирис?
- Да! - ответила она с гордостью.
- Это замечательно, - похвалил её Педру. - Твоя мама умела печь такие лепёшки, что они сами таяли во рту! А дядя Алесиу шутил, что он будто бы женился на Ингрид по двум причинам: из-за красивых ног и из-за кукурузных лепёшек, какие только она умела готовить! Я до сих пор помню их запах и вкус. Есть вещи, которые никогда не стираются из памяти! Кстати, должен признать, что у тебя тоже неплохо получилось. Эй, Ирис, что с тобой? Ты плачешь?
Она и в самом деле плакала - горько, безутешно. Педру неловко, неуклюже обнял её, как обнимают ребёнка.
- Прости, я не хотел тебя расстраивать.
- Ты не виноват, я сама раскисла, - ответила сквозь слёзы Ирис. - Мне их так не хватает!
- Ну, успокойся, успокойся, - повторял Педру растерянно.
- Ты знаешь, я вчера видела маму и папу, - сказала вдруг Ирис. - Они скакали рядом по лугу. Были сумерки, я открыла окно и увидела их. Не веришь?
- Почему? Верю, - ответил Педру. - Во сне всякое бывает.
- Но я видела их не во сне, а наяву!
- Ирис, перестань, в призраков я точно не верю, - сказал Педру. - Это твои детские фантазии. Ты тоскуешь по родителям, вот тебе и померещилось. Господи, какая же ты ещё глупенькая! Совсем как ребёнок!
- Нет, я не ребёнок, я - женщина! - внезапно переключилась она на свою излюбленную тему. - Ты один этого не замечаешь, упрямый осёл!
- Ладно, давай будет ужинать, - попытался отвлечь её Педру. - У меня слюнки текут!
- Ну и ешь свои лепёшки, набивай брюхо! - продолжила в том же духе Ирис. - Но знай: когда-нибудь ты ещё посмотришь на меня другими глазами, и я стану для тебя такой желанной, что не понадобится никаких лепёшек!

0

15

Глава 14

Гинеколог Клаудия объяснила Камиле, что причин для беспокойства нет, поскольку те пятнышки, которые она у себя обнаружила, - всего лишь обычная пигментация, проявляющаяся у многих женщин во время беременности. И содержание гемоглобина в крови тоже возросло, правда, ещё не достигло нормы, поэтому Клаудия посоветовала Камиле не ездить в свадебное путешествие далеко, в другую климатическую зону:
- Лучше отдохнуть где-нибудь вблизи Рио, в спокойной обстановке, поднакопить энергии, поберечь силы для родов.
И Камила, следуя совету доктора, предложила Эду провести их медовый месяц в Ангре. Он охотно поддержал её, добавив новых хлопот своей неуёмной тётушке, которая тотчас же решила, что и загородный дом в Ангре тоже надо специально переоборудовать для проживания в нём новобрачных.
- Я хочу, чтобы их повсюду окружали розы и орхидеи - в спальне, на террасе, в саду! - фантазировала она, обсуждая свои планы с Витором.
Когда же необходимая рассада была закуплена и, оставалось только высадить её в почву, Алма сама отправилась в Ангру вместе с садовником и Глорией. Данилу отказался от поездки, сославшись на свою некомпетентность в садово-парковом дизайне.
- Ты же к вечеру вернёшься? - спросил он Алму, втайне надеясь услышать отрицательный ответ и получить полную свободу действий хотя бы на сутки.
- Я посмотрю, как пойдут дела, - ответила ничего не подозревавшая Алма. - Возможно, там и заночую. Но в этом случае я позвоню тебе, не волнуйся.
- Не знаю, смогу ли я уснуть без моей любимой Алмы под боком, - изобразил уныние Данилу, рассмешив и жену и её подругу.
- Как мило, как трогательно! - восхитилась Глория. - Алма, по-моему, он тебя ревнует.
- К кому? К нашему садовнику? - поддержала та шутливый тон. - Напрасно! Я не променяю тебя, мой дорогой Данилу, даже на сотню самых лучших садовников Бразилии!
Она уехала, а Данилу сразу же принялся соблазнять кухарку:
- Ритинья, прими к сведению: сегодня ночью я буду один, а точнее - с тобой. Готовься!
- Дона Алма вполне может сегодня же вернуться обратно, - заметила Рита.
- Нет, я её знаю, она там останется. И Господь мне поможет в осуществлении моего заветного желания. Я давно схожу с ума от страсти, меня в дрожь бросает, когда ты оказываешься рядом! Вечером я поведу тебя в одно замечательное местечко, где танцуют танго. Ты хотела бы танцевать со мной танго?
- Я? С вами? Вы с ума сошли!
- Да, я же сам говорю, что сошёл с ума от страсти, - обольщал неискушённую девушку Данилу. - И мой час пробил! Готовься, после ужина мы поедем с тобой развлекаться, я покажу тебе прелести ночного Рио!
- Я не смогу...
- Сможешь! Скажи Ноэмии, что пойдёшь навестить больную подругу, и никто не узнает, где мы проведём сегодняшнюю ночь!
Данилу был уверен, что Рита не устоит перед соблазном, так же как не сомневался в том, что Алма останется на ночь в Ангре.
С трудом дождавшись её звонка, он сделал вид, будто очень расстроился:
- Я так и знал! Я чувствовал, что ты сегодня не вернёшься домой! И зачем я здесь остался один? Не представляю, как смогу лечь в эту огромную кровать без тебя! Не задерживайся там, пожалуйста, я буду очень скучать.
Положив трубку, он запрыгал от радости и помчался на кухню. Но по дороге ему встретился Эду, который сразу же обратил внимание на сияющее лицо Данилу.
- Что случилось? - спросил он. - С чего такая радость? Ты весь искришься от счастья.
- Нет, что ты! - лукаво усмехнулся Данилу. - Это не радость, а печаль. Безысходная печаль! Я умираю от тоски по твоей тёте.
- Сочувствую, - понимающе кивнул Эду. - Я сейчас поеду к Камиле, а ты зайди в ванную, смой слёзы с лица.
- Что? Ты издеваешься над своим дядей? - в шутку возмутился Данилу. - Ладно, я тебя прощаю. Поезжай к невесте, а я буду тут горевать один.
Увидев его на кухне, Рита сразу всё поняла, но с замиранием сердца спросила:
- Что вам нужно, сеньор? Может быть, чаю? Данилу прижал её к кухонной плите и пустил в ход всё своё красноречие:
- Дай мне твою руку, Ритинья, потому что мы едины в нашем желании быть вместе! Околдуй меня, дай прикоснуться к твоим устам, подобным розе. Позволь мне, словно солнечному лучу, целовать твои волосы. Как бриллиант сверкает на солнце семью цветами радуги, так и в нашем головокружительном танго ты увидишь семь тысяч оттенков моей любви, которую я берег только для тебя, Ритинья!..
Разумеется, бедная Ритинья не смогла устоять перед таким натиском. Отпросившись на ночь у Ноэмии, она вышла из дома, подождала Данилу в условленном месте, и он повёз её в ресторан.
А спустя несколько минут после его отъезда вновь позвонила Алма. Трубку взял старый слуга Эйтор.
- Что там у вас происходит? Куда вы все подевались? Я звоню, звоню... - набросилась на него Алма.
- Простите, я пошёл на кухню выпить воды и не сразу услышал звонок, - стал оправдываться Эйтор.
- Да ты как раз мне нужен меньше всего! - бросила в сердцах Алма. - Позови, пожалуйста, Данилу или Эстелу.
- Их нет, дона Алма.
- Как нет? - удивилась она. - Я говорила с Данилу полчаса назад.
- Он взял машину и куда-то поехал, - доложил ей Эйтор.
- Ты в этом уверен? - на всякий случай спросила Алма.
- Да, я сам видел. Ему что-нибудь передать?
- Нет, я позвоню позже или завтра утром, - ответила Алма. - Спокойной ночи, Эйтор!
Во избежание новых разочарований она больше не стала звонить Данилу в тот вечер, хотя Глория советовала ей немедленно отправиться в Рио и поймать обманщика с поличным.
- Я, конечно, ни в чём не уверена, - сказала подруге Алма. - Мне хорошо известна манера Данилу преследовать взглядом каждую симпатичную женщину, однако при этом я никогда не чувствовала себя обманутой. Все его увлечения до сих пор были невинными шалостями, на которые не стоит обращать внимания.
- А не слишком ли ты ему доверяешь? - упорствовала в своих подозрениях Глория. - Данилу младше тебя. Что, если однажды его потянет на молоденьких?
- Меня это огорчит, но я не умру от горя, - спокойно ответила Алма. - Данилу я люблю. Возможно, потому, что он молод, беззаботен, остроумен, я люблю его сильнее, чем всех своих предыдущих мужей. Но и он меня любит! Не только за то, что я обеспечила ему такую вольную жизнь. Данилу любит меня по-настоящему. Любая женщина всегда чувствует, как к ней на самом деле относится мужчина.
Вернувшись домой на следующий день, она застала Данилу спящим и, почувствовав исходящий от него запах перегара, поняла, что он наверняка пьянствовал где-то чуть ли не до рассвета.
Именно такую версию предложил ей и Данилу, когда проснулся:
- Мне было так одиноко тут, я решил прогуляться, встретил приятелей... Ну и, похоже, выпил лишнего, прости.
О том, что он провёл всю ночь с Ритой и добился от неё всего, чего хотел, Данилу, естественно, умолчал. Он предпочёл прикинуться пьяницей и, получить за это нагоняй от Алмы, но она отнеслась к его ночному загулу снисходительно и даже не пожурила его.
Нехитрая тактика Данилу принесла ему успех: он сумел избежать разоблачения в супружеской неверности.
А вот неблаговидное занятие Капиту, которое она так долго скрывала от Фреда, неожиданно всплыло наружу.
Произошло это, как всегда бывает в подобных случаях, просто и банально: Фред проезжал мимо мотеля и увидел Капиту, выходившую оттуда с Орланду.
В первый момент он подумал, что обознался, и потому резко затормозил, надеясь убедиться в этом. Он даже вышел из машины, чтобы поближе рассмотреть девушку, очень похожую на Капиту.
И тут уже сама Капиту увидела Фреда. Несколько секунд они прямо смотрели друг другу в глаза, а потом она резко отвела взгляд в сторону и проследовала вместе с Орланду к его машине.
Сколько раз подобная сцена мерещилась ей в воображении! Сколько раз Капиту охватывал ужас при одной мысли о том, что Фреду станет известна её постыдная тайна! Ей всегда казалось, что такого позора она не сможет перенести. И вот самое страшное произошло, Фред увидел её с клиентом, а она не умерла, не провалилась сквозь землю и, как это ни странно, даже почувствовала некоторое облегчение. Да, именно облегчение! Слава Богу, ей теперь не нужно будет таиться, изворачиваться, ей даже не придётся объяснять что-либо Фреду - он и так всё понял. Правда, теперь у неё не осталось вообще никаких надежд на продолжение отношений с Фредом - даже дружеских, приятельских, но если честно признаться самой себе, то она давно предчувствовала такой исход. Жизнь расставила всё по своим местам и воздала Капиту по справедливости. Элена была права: Капиту следовало остановиться гораздо раньше. Но у неё не хватило сил, мужества, она запуталась. И теперь наступила вполне закономерная развязка...
- Что ты там притихла? - обратился к ней Орланду. - Боишься предстоящих объяснений с родителями? Не бойся! Скажи им, что выходишь за меня замуж, и они от тебя отстанут.
- Да-да, - рассеянно отозвалась Капиту, не понимая, о чём он говорит. - Я всё им скажу.
- Вот молодец! Умница! - обрадовался Орланду. - Наконец-то ты поняла, что я желаю тебе только добра!
Случайной встречи двух влюблённых у мотеля Орланду не заметил и, говоря о предстоящем объяснении Капиту с родителями, имел в виду совсем другую историю. Несколькими часами раньше он вдруг заявился к Капиту с огромным букетом цветов, и она вынуждена была представить его как своего начальника.
- Вы руководите агентством, в котором работает Капиту? - обрадовалась Эма. - Как мило с вашей стороны, что вы навестили нас! Прекрасные цветы, спасибо! Проходите, пожалуйста, сейчас мы будем пить кофе...
Она щебетала, а Капиту была вне себя от негодования и думала лишь о том, как бы отец не вышел в гостиную и не увидел здесь Орланду. Но то, чего она боялась, всё-таки произошло: Паскоал не просто увидел Орланду, а узнал в нём того бандита, с которым однажды вынужден был вступить в драку, защищая от него Капиту.
- Как это всё понимать? - спросил он у дочери, и Капиту вновь повторила ту же байку про своего начальника.
- Если он - твой шеф, то ты должна немедленно уйти из его фирмы! - заявил Паскоал, к изумлению Эмы. - Почему ты мне сразу это не сказала? Я бы не позволил тебе там работать ни дня!
- Папа, я всё объясню тебе, когда вернусь домой. А сейчас, извини, я должна ехать с сеньором Орланду.
Она буквально вытолкала незваного гостя за дверь и лишь после этого напустилась на Орланду с упрёками. А он объяснил ей, что как раз хотел попросить прощения у Паскоала, познакомиться с Эмой и сказать им о своих серьёзных намерениях по отношению к их дочери. Спорить с ним в тот момент было бессмысленно, и Капиту молча села в его машину.
А потом были мотель и та внезапная встреча с Фредом...
Вернувшись домой, Капиту выдержала атаку со стороны Эмы, которая отругала её за излишнюю скрытность:
- Почему ты никогда не говорила нам, что за тобой ухаживает твой шеф? Может, потому, что он женат?
- Нет, он в разводе.
- Так чего ж ты стесняешься? Он такой приятный, обходительный мужчина, цветы принёс... И на тебя смотрел безумно влюблёнными глазами, я заметила! Может, это твоя судьба?
- Мама, я его с трудом выношу и не хочу о нём даже говорить! Извини, я устала, - попыталась уйти в свою комнату Капиту, но Эма её не отпустила:
- Давай хоть раз поговорим откровенно! Почему тебе не нравится сеньор Орланду? Может, на тебя отец повлиял? Ему тоже твой шеф показался человеком неприятным. А я думаю, это всего лишь неосознанная отцовская ревность.
- Отец тут ни при чём! Я сама в состоянии понять, кто мне нравится, а кто нет.
- Я знаю, ты надеешься, что Фред на тебе женится, а он, возможно, и не думает разводиться с Кларой! - сказала Эма, не догадываясь, какую боль она тем самым причинила дочери.
- Оставь меня в покое, мама! - вскрикнула Капиту и, обхватив голову руками, решительно устремилась в свою комнату.
Ей хотелось выплакаться, а вместо этого пришлось объясняться ещё и с Паскоалом. Он был огорчён и обижен.
- Почему ты не сказала мне правду? - повторял он на все лады. - Если бы я сразу узнал, что этот бандит - твой начальник!..
Чтобы успокоить отца, Капиту вынуждена была сказать, что Орланду с тех пор сильно изменился в лучшую сторону, что он развёлся с женой и хочет жениться на ней, Капиту.
- И ты... хочешь выйти за него замуж?! - изумился Паскоал.
- Нет, папа, я ничего не хочу! Пожалуйста, оставь меня в покое, мне плохо! - взмолилась Капиту.
Паскоал внял её просьбе.
Но, успокоиться Капиту в тот день, было не суждено: к вечеру её навестил Фред и тоже потребовал объяснений, правда, с некоторыми оговорками:
- Я знаю, что не имею права вмешиваться в твою жизнь, но я сейчас растерян, обескуражен... Мне казалось, у тебя никого нет, я питал надежды... Скажи, кто этот мужчина? Ведь ты же его не любишь, я это понял! Тогда в чём дело? Он тебя содержит, и поэтому ты не можешь его бросить?..
Капиту надоело врать, и она сказала прямо:
- Да, он меня содержит, но это ещё не самое главное и не самое худшее.
- А что же может быть хуже? Я ошибся? Ты его всё-таки любишь? - наивно спросил Фред, и после этого Капиту тем более не захотела его обманывать.
- Нет, - сказала она, - это был клиент!
- Кто это был? - не поверил своим ушам Фред.
- Клиент, - повторила Капиту. - А точнее, один из моих клиентов! Я... я - девушка по вызову, Фред! Или, проще говоря, проститутка!
- Нет, не верю! Как же такое могло случиться? - восклицал ошеломлённый Фред.
И Капиту, которой теперь уже было всё равно, что он о ней подумает, подробно рассказала ему, как дошла до своего падения.

0

16

Глава 15

На следующий день Капиту пошла к Камиле и отказалась быть свидетельницей у неё на свадьбе.
- Так будет лучше для всех, - объяснила она мотивы своего решения. - Я не хочу омрачать настроение Фреду, тебе, Элене. Фред вчера был шокирован, когда я рассказала ему, чем зарабатывала себе на жизнь в последние годы. Ему будет противно стоять рядом со мной, тем более - возле алтаря...
- Да, Фред вчера был сам не свой, - согласилась Камила. - Но я хорошо знаю своего брата. Он любит тебя и не откажется войти с тобой в церковь даже после всего, что о тебе узнал.
- Возможно. Только я сама этого не хочу, понимаешь? Мне будет неловко, неуютно. В конце концов, это попросту нечестно - пользоваться великодушием Фреда! К тому же там будет Клара. Ты ведь знаешь её характер - из ревности она может и скандал устроить!
- Клара будет вести себя прилично, - сказала Камила. - Сначала она вообще говорила, что не придёт на свадьбу, если я не подберу других свидетелей, но потом смирилась. Она ещё надеется восстановить отношения с Фредом, поэтому и согласилась потерпеть.
- Ну вот видишь, Фреду придётся всё время быть меж двух огней, - подхватила Капиту. - С одной стороны, я, так жестоко подорвавшая его доверие, а с другой - Клара, следящая за каждым его движением.
- Пусть тебя это не волнует! - отрезала Камила. - Поверь, Фреду будет гораздо приятнее стоять в церкви рядом с тобой, нежели с Кларой. А я пригласила тебя в свидетельницы, зная, кто ты и как зарабатываешь на жизнь. Мне, правда, не нравилось, что Фреду это было неизвестно. А теперь и он всё узнал, так что между нами не осталось никаких недомолвок.
- Твоё приглашение для меня большая честь, - растроганно произнесла Капиту. - Мы с детства были друзьями, и я благодарна тебе за то, что ты и сейчас от меня не отвернулась. Но если посмотреть правде в глаза, то нас с тобой разделяет пропасть! От той девочки, с которой ты когда-то дружила, ничего не осталось.
- Глупости! - рассердилась Камила. - Ты всё та же, ты не стала хуже, Капиту! Да, однажды ты сделала сомнительный выбор и теперь несёшь за это ответственность. Тебе ещё предстоит решить, будешь ли ты продолжать такую жизнь или покончишь с ней навсегда. Но для меня ты остаёшься подругой детства. Мы вместе играли в куклы. Вместе мечтали о большой любви, о принце на белом коне. Я всё это помню! Послезавтра моя мечта осуществится, я выйду замуж за любимого человека. И мне очень хочется, чтобы в этот момент рядом со мной была ты, а потом, через много лет, мы бы вот так же вспоминали день моей свадьбы, как сейчас вспоминаем наше детство.
Всегдашняя уступчивость Капиту и в этот раз не позволила ей настоять на своём. Она согласилась быть свидетельницей на свадьбе у Камилы, и Фред не высказал против этого никаких возражений.
А между тем над Капиту снова стремительно сгущались тучи.
Симони уже сто раз пожалела о том, что однажды испугалась Мауру и дала ему деньги, поэтому, когда он снова пришёл к ней за очередной выплатой, сумела его отшить и всё-таки натравить на него Орланду.
- Пойми, - сказала она Орланду, - мы с тобой оказались в одной связке и должны друг друга выручать. Мауру шантажирует меня, требует денег, угрожает рассказать Капиту, как я пособничала тебе. Подумай хорошенько: нужно ли, чтобы Капиту узнала, какую операцию ты провернул с помощью меня и Мауру, добиваясь её расположения?
Орланду подумал и наслал на Мауру своих охранников, которые избили шантажиста, посоветовав ему впредь не приближаться на пушечный выстрел к Капиту и Симони.
Но Мауру, едва залечив ушибы, вновь принялся за старое.
Сначала он отыскал Симони и предъявил ей ультиматум:
- С учётом физического и морального ущерба, который мне нанёс твой сообщник Орланду, я требую с тебя десять тысяч. Не уплатишь через два дня - я так пройдусь по твоему смазливому личику, что вмиг станешь профнепригодной: ни один клиент не позарится на такую страхолюдину!
- Ты спятил! При чём тут я? - принялась оправдываться Симони. - Если Орланду приказал тебя избить, то он защищал не меня, а Капиту.
- С неё тоже причитается десять тысяч! - заявил Мауру. - Вы мне обе заплатите, шлюхи!
Симони поняла, что Мауру закусил удила и теперь способен на всё. Орланду его не напугал, а только обозлил, но отвечать за это Симони вовсе не хотелось, и она, выпросив отпуск у Фернанду, уехала из города, полагая, что эту кашу должна расхлёбывать Капиту.
А Мауру, предъявив счёт Симони, взялся за Капиту, ещё не зная, что она уже открыла свою тайну Фреду и, теперь шантажировать её стало гораздо труднее.
Подловил он Капиту у ворот её дома, и там же она дала ему решительный отпор. Мауру, не ожидавший от неё такой реакции, вскипел, попытался ударить Капиту, но в этот момент из дома вышли Фред и Клара, которая использовала любой повод, чтобы оказаться рядом с мужем. Сейчас она тоже нашла для этого какой-то повод, но судьбе было угодно, чтобы здесь же очутились также Мауру и Капиту. Увидев, как Мауру занёс руку для удара, Фред тотчас же бросился на защиту Капиту. Между ними завязалась драка.
- Фред, не связывайся с этим подонком! - закричала Капиту.
А Клара, пользуясь случаем, напустилась на соперницу:
- Ты всегда привлекаешь на помощь чужих мужей? Может, лучше завести своего?
- Клара, не вмешивайся! - крикнул ей Фред, продолжая бороться с Мауру.
- А ты и в самом деле кретин! - засмеялся Мауру. - Бросить такую женщину ради шлюхи, которая даёт всем подряд?!
- Закрой свой поганый рот, сволочь! - ответил Фред, нанеся при этом точный и сильный удар кулаком.
Потеряв равновесие, Мауру упал и пригрозил Фреду:
- Ты мне ещё заплатишь, гад! Зря я не прибил тебя тогда возле гаража!
- Да не боюсь я тебя, - сказал ему Фред. - Ты же не можешь драться по-мужски, один на один!
- Ну и что? - криво усмехнулся Мауру. - Намять тебе бока в компании дружков - это, по-моему, гораздо лучше и умнее, чем заполучить Капиту вместе с многочисленной компанией её клиентов! Ха-ха-ха!..
- Я убью тебя! - вновь устремился к нему Фред, но Капиту и Клара с двух сторон вцепились в него и не дали ему возможности продолжить драку.
Мауру тем временем поднялся с асфальта и быстро зашагал прочь.
- Так ты - профессиональная шлюха? - визгливо выкрикнула Клара, и Мауру, услышав это, не отказал себе в удовольствии обернуться и подтвердить:
- Совершенно верно, сеньора, ваш супруг польстился на продажную девку!
- Не верь этому типу, он же полное ничтожество! - сказал Кларе Фред.
- Ничтожество - это ты! - ответила она.
- Клара, умолкни, а то я за себя не ручаюсь, - предупредил её Фред, но она уже не могла остановиться:
- А ты ударь меня, ударь! Может, ты её сутенёр?
Фред и впрямь способен был в тот момент ударить Клару, но она вдруг резко повернулась и побежала обратно в дом - ругаться с Эленой.
Срывая голос от негодования, Клара высказала свекрови всё, что думала о ней, о её семье и, о её соседях.
- Вы все тут в сговоре против меня! - кричала она. — Все потакаете распутству!
Элене очень хотелось поставить Клару на место, но она вынуждена была проявить терпение и мудрость, поскольку всё это происходило как раз накануне свадьбы Камилы.
- Успокойся, - просила она Клару. - Фред любит тебя, а с Капиту он даже не общается, поверь мне.
- Но он только что из-за неё подрался с Мауру! - возражала Клара.
- С Мауру у него свои счеты. Однажды тот на пару с другим негодяем избил Фреда, - пояснила Элена. - Ты не верь этому грязному шантажисту. Подумай лучше о Нине, - уговаривала она невестку, - ей нужен отец. Если ты любишь Фреда, то не обостряй с ним отношения. По крайней мере, не ссорься с ним хотя бы сегодня, умоляю! Ведь завтра вам вместе идти на свадьбу!
- Он пойдёт туда с той проституткой!
- Клара, не затевай скандала! Ты же знаешь, Камила беременна, ей нельзя волноваться. Сдержи, пожалуйста, свои эмоции ради всего святого!
Клара прислушалась к просьбе свекрови лишь отчасти: чтобы не скандалить здесь, она просто уехала домой, теша себя надеждой, что доругается в следующий раз.
А наутро она приехала в дом Элены вместе с Ниной, и оттуда уже они всей семьёй отправились в церковь, где должны были венчаться Эду и Камила.
Всю ночь накануне свадьбы Камила не спала и выглядела излишне бледной, если не сказать усталой. Но как только началась церемония венчания и взволнованный Педру в строгом чёрном смокинге взял Камилу под руку, чтобы торжественно ввести её в церковь и сопроводить к алтарю, всё сразу резко изменилось. Камила вдруг ощутила такой душевный подъём, от которого её сердце учащённо забилось, на щеках заиграл нежный румянец, глаза озарились мягким искристым светом.
Восторженное «Ах!..» невольно прокатилось по рядам гостей, когда они увидели красавицу невесту, вошедшую в сопровождении Педру в церковь. И такой же вздох восхищения и восторга вырвался из груди Эду при виде его великолепной избранницы. «Господи, благодарю Тебя за это счастье!» - мысленно произнёс он, прежде чем сделать первый шаг навстречу Камиле.
Взоры всех собравшихся были прикованы к жениху и невесте, и никто из них не заметил, как две женщины - Алма и Элена - одновременно смахнули навернувшиеся на их глаза слёзы. Это были слёзы волнения, слёзы радости за их взрослых детей, так достойно и красиво вступавших в новую для них полосу совместной жизни.
Когда же священник приступил к своим торжественным обязанностям, у Элены вдруг закружилась голова. Сквозь пелену увлажнённых глаз она увидела Эду рядом с Камилой, и там же, у алтаря, только чуть поодаль - Педру. Всё это было так странно! И того и другого мужчину она когда-то любила. С Эду ей довелось испытать истинные мгновения счастья, а с Педру её связывала всепоглощающая страсть, обернувшаяся потом долгой мучительной болью. Элена вспомнила, как мечтала в юности вот так же встать рядом с Педру у алтаря и, обмениваясь с ним обручальными кольцами, торжественно поклясться ему в любви и верности на всю жизнь...
Позже, когда обряд венчания был закончен и, Элена поздравила новобрачных, к ней подошёл Педру.
- Не знаю, что на меня нахлынуло, - взволнованно сказал он, - но я вдруг представил на месте Камилы и Эду тебя и себя... Помнишь, когда мы были молодыми, ты много раз говорила, что мечтаешь обвенчаться со мной? Помнишь?..
Элена согласно кивнула, а Педру ещё более взволнованно продолжил:
- Так может, ещё не поздно? Ведь ты ни с кем так и не была обвенчана... Признайся, ты ждала меня?
- Ждала... - эхом отозвалась Элена. - Но всему когда-то приходит конец. И моему ожиданию тоже.
- Нет! Не могу поверить! - воскликнул он с болью. - Ты же сама написала мне когда-то: «Я буду любить и ждать тебя всегда, всю жизнь. Даже если ты придёшь ко мне через год или через двадцать лет, я буду всё такой же любящей и преданной тебе, мой единственный, мой бесконечно дорогой Педру!» Это же твоё письмо! Я знаю его наизусть, я хранил его как реликвию все эти годы! Такая любовь не может кончиться!
- Может, Педру, - печально промолвила Элена. - Ты слишком долго ко мне шёл...

* * *
Свадебное торжество продолжилось в доме Алмы, где шампанское лилось рекой, оркестр не умолкал ни на минуту, а гости танцевали до упаду.
После бессонной ночи и всех волнений, пережитых в течение дня, Камила чувствовала себя усталой, а ей нужно было улыбаться, отвечая на бесконечные приветствия гостей.
- Я мечтаю только об одном - как можно скорее оказаться в Ангре, вдвоём с тобой, - сказала она Эду.
- Я тоже, - признался он. - Бросай девушкам свой букет - и поедем! Думаю, гости нас поймут и простят.
Поймать букет невесты, как всегда, было много желающих. «Камила, я здесь, бросай сюда!» - кричали, перебивая друг друга, Эстела и Зилда. Ирис и Сеса вообще едва не подрались, пытаясь занять наиболее выгодное место за спиной у невесты.
- Вы что, не верите в мою беспристрастность? - обернулась к девушкам Камила, отыскивая взглядом свою свидетельницу.
Та стояла в стороне от основных претенденток на этот заветный букет, не участвуя в общей толкотне, но Камиле очень хотелось, чтобы его поймала именно Капиту. И, следуя своему желанию, она бросила букет не прямо, а чуть в сторону, как раз туда, где стояла Капиту.
Те, кто болел за Капиту, принялись поздравлять её - смущённую, растерянную, не ожидавшую получить такой подарок.
Тем временем новобрачные стали прощаться с гостями, собираясь отправиться в свадебное путешествие. Они снова оказались в центре внимания, все смотрели только на них, и никто не заметил, как Клара, сжав кулаки, с грозным видом направилась к счастливой обладательнице свадебного букета, намереваясь поставить её на должное место и тем самым восстановить попранную справедливость.
Подойдя к Капиту, она терпеливо подождала, пока молодожёны уедут, и лишь после этого выхватила букет из рук соперницы.
- Слушайте все! - громко крикнула она. - Эта женщина, затесавшаяся в свидетельницы к невесте, на самом деле проститутка! Ей не место среди порядочных людей! Она не должна была и в церкви появляться.
Фред, Элена, Мигел, - все бросились к Кларе, надеясь быстро унять её и погасить возникший скандал. Паскоал тоже устремился на помощь дочери, но в этот момент Эма рухнула на пол, потеряв сознание.
- Врача! Врача! - неистово завопила своим зычным контральто Офелия.
Паскоал вынужден был вернуться к жене, которой уже оказывала помощь Алини.
Музыка, до той поры гремевшая без умолку, после отъезда новобрачных ненадолго стихла, и как раз в эту паузу вклинилась со своим шокирующим заявлением Клара, поэтому её услышали все, кто был на свадьбе.
- Оркестр, музыку! - кричал, срывая голос, Данилу, но внимание оркестрантов тоже было привлечено к скандалу, и тогда он, подойдя к микрофону, обратился ко всем присутствующим: - Дорогие гости! Произошёл досадный инцидент, без которых, в общем, не обходится ни один праздник. Родственники новобрачных приносят вам свои извинения. Продолжайте веселиться, танцуйте! Маэстро, музыку!
Оркестр тотчас же грянул зажигательную румбу, однако мало кто из гостей пустился в пляс - все продолжали с любопытством следить за развитием скандала, который к тому времени достиг своего пика.
Фреду, Элене и Мигелу долго не удавалось прорваться сквозь плотно сгрудившуюся толпу к бесчинствующей Кларе, и она успела спровоцировать Капиту на ответное действие, заявив, что та недостойна воспитывать ребёнка и надо лишить её родительских прав.
- Обо мне можешь нести что угодно, а сына моего не трогай! - взорвалась Капиту.
- Ишь, чего захотела! - усмехнулась Клара, апеллируя к публике. - Нет уж, теперь, когда все узнали о твоём грязном промысле, суд завтра же отберёт у тебя Брунинью! Шлюха не должна иметь детей!
- Я убью тебя, сволочь! - пошла на неё Капиту, и впрямь готовая в тот момент осуществить свою угрозу.
Клара издала отчаянный вопль. Репортеры многочисленных изданий, присутствовавшие на свадьбе, дружно защёлкали фотоаппаратами.
Тем временем Капиту влепила Кларе увесистую пощёчину, а та, мгновенно оправившись от удара, мёртвой хваткой вцепилась ей в волосы.
Фотовспышки засверкали ещё дружнее и активнее. Но Фред и Мигел уже успели пробиться в эпицентр скандала и растащили дерущихся дам в разные стороны.
- Ты останешься и без Фреда, и без сына! - крикнула Клара напоследок сопернице. - И закончишь свою распутную жизнь в придорожной канаве!
Сцепив зубы, Фред насильно уводил её подальше от людей, подальше от позора. А Мигел и Элена в это же время помогали выбраться из толпы несчастной опозоренной Капиту.
- Бедные мои родители! - говорила она Элене. - Представляю, каково им сейчас! Они этого не переживут.
- Не волнуйся, я сама позабочусь о твоих родителях, - сказала Элена.
- А тебя, Капиту, я пока отвезу к себе домой, - добавил Мигел.
Она согласно кивнула: ей было всё равно куда ехать - лишь бы только не видеть этих любопытствующих, осуждающих, негодующих людей, ставших свидетелями её позора.
После этого скандала гости начали один за другим расходиться по домам. Алма сокрушённо смотрела им вслед и говорила Данилу:
- Это трагедия! Завтра никто не вспомнит о банкете, об угощении, о танцах - все будут говорить только об этом чудовищном скандале! Надо позвонить Эду и сказать ему, чтобы он не покупал газет и не включал телевизор, а то у Камилы опять случится приступ. Это же были её гости - подружка и невестка!
- Ты, как всегда, чересчур строга, - в шутливом тоне отозвался Данилу. - Я думаю, мы должны быть благодарны Кларе за то, что она не учинила скандал в присутствии Эду и Камилы. Представляешь, какая молодчина! Ведь могла же сделать это прямо в церкви, во время венчания! А она сдержалась и приберегла свой эффектный трюк под самый занавес...

0

17

Глава 16

Данилу мрачно шутил, издеваясь, таким образом, над скандалисткой, испортившей людям праздник, а Клара говорила то же самое вполне серьёзно, ставя себе в заслугу якобы проявленную ею тактичность.
- Я специально дождалась, когда Эду и Камила уедут. Не хотела омрачать их медовый месяц! - с гордостью заявила она Фреду. - Я не им хотела сделать гадость, как утверждаешь ты, а твоей потаскухе!
- Ты просто сумасшедшая, - только и мог ответить на это Фред.
Очевидно, так оно и было, но это понимали все, кроме Клары. Затевая публичный скандал, она рассчитывала тем самым вернуть любовь Фреда и крайне удивилась, когда этого не произошло. Она так и сказала:
- Я удивляюсь, почему все бросились защищать эту проститутку, а не меня, порядочную женщину? Ты, твоя мать, Мигел... Это вы все спятили!
Спорить с ней было бессмысленно, и Фред не стал этого делать. Благополучно доставив её домой, он тут же уехал к матери.
Там он узнал от Зилды, что Нина уже уснула, а Элена ещё не вернулась от Мигела, который увёз к себе домой Капиту.
- Брунинью тоже у нас ночует, - добавила Зилда, - потому, что у доны Эмы резко поднялось давление, да и сеньор Паскоал едва держится на ногах. Не знаю, как они всё это переживут!
- Нам всем будет трудно это пережить, - вздохнул Фред.
В тот момент он думал не столько о себе, сколько о Капиту. Она попала в беду, причём не сегодня, из-за Клары, а намного раньше, когда не сумела справиться с обрушившимися на неё житейскими трудностями. А каково же ей теперь? Хватит ли у неё сил на этот раз, чтобы достойно выйти из действительно сложной ситуации? На столь сложный вопрос у Фреда не было ответа, но одно он знал точно: нельзя оставлять Капиту в беде!
И наутро он сам поехал к Мигелу, чтобы предложить Капиту помощь.
Начал он с извинений за безобразный поступок своей жены, однако Капиту это теперь уже мало беспокоило - на Клару она не держала зла. Это всё равно когда-нибудь должно было вскрыться, и не важно, каким образом. Жаль только, что при этом пострадало много ни в чём не повинных людей - Алма, её гости, Элена...
- Я не знаю, как посмотрю в глаза моим родителям. Они такого унижения не заслужили, - сказала она Фреду, не смея встретиться взглядом и с ним.
- А ты поговори сначала с отцом, - посоветовал он. - Вы же всегда друг друга понимали.
- Да, понимали... Но теперь папа знает, что я его в последнее время обманывала. Он никогда этого не поймёт и не простит. Да ещё и будет казнить себя за то, что допустил ошибку в моём воспитании, что не догадался обо всём раньше и не вытащил меня из той грязи, в которую я угодила. Нет, я только принесу ему новые страдания и боль! Поэтому мне лучше уйти, исчезнуть!
- Бегством ты ничего не исправишь!
- А у меня есть другой выход, Фред? - впервые посмотрела ему прямо в глаза Капиту. - Сможете ли вы все относиться ко мне так же, как прежде? Нет! На мне теперь всегда будет это клеймо. Вы будете сочувствовать мне и желать, чтобы я встала на путь истинный, но никогда по-настоящему в меня не поверите. Постоянно будете думать, что я вот-вот оступлюсь и примусь за старое. Да я и сама в себе не уверена, Фред! У меня нет сил для борьбы, особенно после вчерашнего позора... Знаешь, если бы не Бруну, я бы, наверное, и жить не стала…
- Нет, ты должна жить! У тебя будет новая жизнь! - уверял её Фред, но она лишь тупо смотрела перед собой, не слыша его, да и не желая слышать.
Домой она вместе с ним не поехала, а вернулась туда под покровом ночи, чтобы не встретить случайно кого-нибудь из соседей. Эма и Паскоал знали от Элены, что их дочь находится у Мигела, что там за ней присматривают и ничего дурного она с собой не сделает, но спокойнее им от этого не было. Поговорить с ними по телефону Капиту отказалась, домой ехать не хотела, и никто не знал, чем это могло кончиться.
- Она не может бросить Брунинью, поэтому скоро придёт, я уверен, - успокаивал жену Паскоал, и, как выяснилось впоследствии, он не ошибался в своих предположениях.
Капиту действительно весь день думала только о Бруну и, в конце концов, пришла к выводу, что у неё имеется единственный выход: принести себя в жертву сыну, чтобы впредь никто не посмел напомнить ему о матери-проститутке. «Мне будет тяжело, больно, противно, - думала она, - зато я положу конец сразу всем пересудам».
С такими мыслями она и вернулась домой, готовая снести все упреки родителей. Ей и в голову не приходило, что за это время Эма и Паскоал тоже многое переосмыслили и, у них достало мужества признать виноватыми себя, а не слабую, запутавшуюся в своих проблемах Капиту. Поэтому они обратились к дочери не с упрёками, а с вопросами.
- Капиту, скажи, неужели это правда? - спросила Эма, всё ещё надеявшаяся на чудо.
А Паскоал задал более определённый и более важный для него вопрос:
- Дочка, объясни, как же это могло случиться?
Капиту ответила им обоим:
- Да, это правда. Я сама выбрала такой путь, но вовсе не ради удовольствия. Вы думаете, мне хотелось продавать себя за деньги? Нет! Они были нужны мне для того, чтобы заботиться о сыне, платить за учёбу, содержать дом. Я не нашла другого, более достойного, выхода, и вы вправе отвернуться от меня навсегда.
- Господи! О чём ты говоришь? - всплеснула руками Эма.- Как мы можем от тебя отвернуться?!
- Мы сами виноваты в том, что с тобой произошла беда, - хмуро произнёс Паскоал. - И теперь нам предстоит вместе исправлять ошибки.
- Нет, папа, я сама должна нести ответственность за свои поступки! - возразила Капиту. - Я хотела уберечь вас от нищеты, а на деле принесла вам только горе и позор. Но больше этого не повторится!
- И правильно, дочка! - радостно подхватил Паскоал, не догадываясь, к чему она клонит.
А Капиту тем временем продолжила:
- Я ухожу из дому. Только так я могу оградить вас от всей этой грязи!
- Какой ужас! - воскликнула Эма, не в силах больше сказать ничего, а Паскоал спросил возмущённо:
- Куда? Зачем? На улицу? Опять будешь продавать себя?
- Нет, папа, я больше не буду продавать себя, - ответила Капиту. - Я выйду замуж за Орланду и стану уважаемой сеньорой! Он купит мне квартиру, мы с Бруну туда переедем, а здесь я буду появляться иногда в сопровождении своего законного мужа, и все соседи постепенно забудут о том, что они услышали вчера от Клары.
- Да причём тут соседи, причём тут Клара? Ты подумай о себе! - разволновался Паскоал. - Выйти замуж за такого негодяя, за одного из тех, кто унижал тебя? Это же всё равно, что попасть из одной ямы в другую, ничуть не лучшую!
- Папа, Орланду меня любит, - пояснила Капиту. - Он знает всё о моём прошлом, и это не смущает его. Именно он поможет мне навсегда покончить с моей прежней жизнью.
- Но неужели ты не понимаешь, что это всего лишь другая форма проституции? - сокрушался Паскоал. - Ты же опять будешь продавать себя! Причём такому мерзавцу, каких мало на свете. Подумай, как ты собираешься жить с тем, кого не любишь, кто избил твоего отца и всегда унижал тебя?
- Постойте, - вдруг встрепенулась Эма. - О ком вы говорите? Я думала, речь идёт о твоем шефе, Капиту.
- А ты уже забыла, в какой фирме работала наша дочь? - изумился Паскоал. - Её шефом мог быть только сутенер. Но этот гад был всего лишь клиентом Капиту. И с ним я однажды подрался, потому что увидел, как он поднял на неё руку!
- Боже мой! - в ужасе воскликнула Эма. - А с виду такой любезный, обходительный, цветы принёс!..
- Мама, теперь уже не имеет значения, хороший Орланду или плохой, - сказала Капиту. - Он единственный, кто сможет позаботиться обо мне, о моём ребёнке, о вас.
- Ничего нам от него не надо! - замахал руками Паскоал. - Неужели для тебя деньги дороже всего? И это моя дочь?!
- Папа, я выйду замуж за Орланду, чтобы эти проклятые деньги никогда больше не ставили меня перед выбором, - твёрдо сказала Капиту.
На следующий день она встретилась с Орланду и согласилась на все его условия.
А он, не ожидавший от неё такого щедрого подарка, был на седьмом небе от счастья и в ответ обещал бросить к её ногам всё золото мира:
- Ты и Бруну будете купаться в роскоши всю жизнь. И твоих родителей я тоже беру на содержание. Иди к ним смело, ничего не бойся, теперь ты - моя жена! А я сейчас поеду оформлять купчую на ту квартиру, которую давно уже для нас присмотрел.
Капиту смиренно склонила голову и отправилась домой.
А тем временем Фред, ничего не знавший о её решении, успел поквитаться с Мауру, случайно встретив его на улице.
- Это тебе за Капиту! - сказал он, вкладывая в удар всю силу, на какую был способен. - А это тебе за меня! - добавил он, ударив Мауру ещё раз.
- Держите его! Он хочет меня убить! - завопил Мауру, и Фред бросил ему презрительно:
- Катись отсюда, жалкий трус! Но больше не попадайся мне под руку - прикончу!
Домой он приехал с чувством исполненного долга и, увидев на лестнице Капиту, радостно устремился к ней:
- Ты думаешь, я оставлю тебя одну в таком положении? Нет, я с тобой! Теперь, когда тебе нечего скрывать, а моя семейная жизнь безнадежно испорчена, у нас не осталось препятствий для того, чтобы быть вместе!
Капиту подняла на него глаза, полные боли, и ответила твердо:
- Нет. Между нами не может быть ничего общего. Я уже дала слово Орланду, что выйду за него замуж.
- Ты с ума сошла! Опомнись, Капиту!
- Нет, всё решено. Я должна сама платить по счетам. Поверь, так будет лучше для меня, для Бруну и вообще для всех. В том числе и для тебя. Только ты, пожалуйста, держись подальше от Орланду - он опасный человек. В порыве ревности он способен на всё, даже на убийство!
- И ты собираешься стать рабыней такого чудовища?!
- Моя жизнь для меня уже ничего не значит, - ответила глухо Капиту. - А у тебя ещё есть шанс устроить свою жизнь заново. Прощай. Прощай навсегда!
Решение Капиту выйти замуж за Орланду Фред рассматривал как её дальнейшее падение, но помочь ей ни чем не мог и от этого очень страдал. Элена тоже страдала, глядя на сына.
- Для меня сейчас единственное утешение - знать, что Камила купается в счастье, - говорила она Ивети. - Слава Богу, мы вовремя предупредили Эду, он не включал телевизор, не покупал газет, и Камила ничего не узнала о скандале, который устроила Клара.
Этот разговор происходил в гостиной у Элены, и свидетелем его была Ирис, которая теперь частенько наезжала сюда, пользуясь отсутствием Камилы. За столом она сидела тихо, но когда вышла на кухню, сказала Зилде:
- А я считаю, Клара неправильно поступила. Надо было всё сказать раньше, ещё во время венчания, чтобы изгадить этой предательнице свадьбу и медовый месяц!
Зилда посмотрела на неё с ужасом:
- Иногда мне кажется, что в тебя вселился дьявол! И ты ещё говоришь, будто любишь свою сестру? А представь, каково было бы доне Элене, если бы Клара и правда затеяла скандал в церкви! Об этом ты не подумала?
- Да я пошутила, - вынуждена была сказать Ирис, но Зилда ей не поверила.
Повертевшись некоторое время на кухне, послонявшись без дела по квартире, Ирис заглянула в комнату Элены и увидела на столе пачку пожелтевших писем.
Это были те самые письма, о которых Элене постоянно напоминал Педру и которые она собралась наконец перечитать, но её отвлекла от этого занятия Ивети, случайно оказавшаяся в Леблоне и не преминувшая забежать к подруге, хотя они и расстались только вчера, накануне выходного.
Одно из писем лежало отдельно, вне стопки. Ирис, конечно же, проявила любопытство и прочитала следующий текст:
«Педру, любовь моя, не знаю, когда ты прочтёшь это письмо, и прочтёшь ли. Сегодня ровно месяц, как я уехала с фазенды и живу в Рио с мамой и Фредом. Я была в отчаянии всё это время и до сих пор ещё не пришла в себя. Мне очень плохо, Педру! Я чувствую себя покинутой, и надежда на нашу встречу тает с каждым днём...»
Прочитав это письмо, Ирис принялась и за другие и так увлеклась, что не заметила, как в комнату вошла Элена.
- Это гадко, Ирис! - воскликнула она. - Где ты воспитывалась? Разве тебе неизвестно, что нельзя читать чужие письма?
- Прости, это вышло случайно, - стала оправдываться Ирис. - Я от скуки заглянула в твою комнату и вдруг увидела на конверте имя Педру... Да, мне стало любопытно! Это твои письма? А как они обратно попали к тебе?
- Ты задаешь слишком много вопросов, - одёрнула её Элена. - Эти письма были написаны давным-давно, и всё, о чём в них идёт речь, касается только меня и Педру!
Ирис всплеснула руками:
- Неужели ты его до сих пор любишь?!
- Я не хочу говорить с тобой на эту тему! - попыталась отмахнуться от неё Элена, однако у Ирис на сей счёт были другие планы.
- Я говорю об этом лишь затем, чтобы открыть тебе глаза на Педру, - сказала она Элене. - Он вовсе не такой замечательный, каким кажется! Если бы ты знала то, что знаю я!..
- Ирис, хватит!
- Нет, ты послушай! Педру пристаёт к ветеринарке Синтии, я однажды застала их в конюшне, они совокуплялись там, как двое отвратительных животных! А потом Педру сам признался, что это было не в первый раз. Представляешь? Иногда Синтия этого и не хочет, а он всё равно подлавливает её прямо в конюшне и добивается своего!
- Ирис, замолчи! - не выдержав, прикрикнула на неё Элена. - Педру - взрослый свободный мужчина, он имеет право жить, как считает нужным. И никто - ни ты, ни я - не должен вмешиваться в его жизнь, поняла?
- Я рассказала тебе всё это потому, что ты тоже можешь попасться на его уловку!
- Ты напрасно беспокоилась, Ирис, - ответила Элена. - У меня не такие отношения с Педру, чтобы я могла опасаться чего-нибудь подобного. Я влюблена в Мигела и счастлива с ним! А эти письма... Они относятся к моему прошлому... - Она невольно вздохнула. - Но ты всё равно не имела права входить и копаться в моих вещах. Это недопустимо!
- Ну, прости меня, пожалуйста! Я больше никогда не буду так делать, - по-детски повинилась Ирис и, вполне довольная собой, умчалась на свой конезавод.
А Элена ещё долго не могла оправиться от того ужасного впечатления, которое на неё произвёл рассказ Ирис. Усомниться в его правдивости Элена не имела никаких оснований, поскольку Педру когда-то проделывал нечто подобное и с ней самой - подлавливал её где-нибудь у стога сена или в той же конюшне... Это был его стиль, его манера обращения с любимой женщиной!
На слове «любимой» Элена почувствовала острый укол и сердце. А любил ли он когда-нибудь её? И любит ли сейчас - если предлагает идти с ним под венец и в то же время так лихо развлекается с Синтией?!
Надо обязательно поговорить с ним! - вдруг встревожилась Элена, вспомнив об Ирис. - А то, не дай Бог, эта влюблённая дурочка спровоцирует его, и он поступит с ней так же, как некогда со мной, а теперь - с Синтией...»
Но пока Элена готовилась к этому непростому разговору с Педру, Ирис однажды застала его в меланхолическом настроении, когда он рассматривал старые фотографии. Увидев среди них ещё одно давнее письмо Элены, Ирис вытащила его из кипы фотографий и сказала:
- Напрасно ты по ней тоскуешь!
- По ком? - не сразу понял Педру, погружённый то ли в воспоминания, то ли, наоборот, в мечтания.
- По Элене. Это же ее письмо!
- А ты откуда знаешь? - встрепенулся Педру. - Ну-ка положи на место!
Ирис выполнила его требование и произнесла с плохо скрываемой хитрецой:
- Я иногда завидую Элене - она знала тебя молодым!
- Ты не заговаривай мне зубы! - грубо одёрнул её Педру. - Я спросил: откуда тебе известно, что это письмо Элены? Ты рылась в моих вещах?
- Нет, что ты! Я видела такие же письма у Элены, она сама мне их показывала.
- Ты врёшь! - не поверил ей Педру.
- Можешь спросить у неё! Она мне читала их вслух. Очень занятно! Мы так смеялись! Какими же вы тогда были дурачками!
Педру набычился, глаза его налились свинцом.
- Всё, довольно! - прохрипел он. - Иди спать! Спокойной ночи!
- Спасибо, я как раз пришла поцеловать тебя перед сном, - ангельским голоском ответила Ирис.
- Хватит паясничать, Ирис! Марш в постель!
- В твою?!
Педру молча вытолкал её из комнаты, а она прокричала ему уже из-за двери:
- Совсем скоро ты забудешь и Элену, и Синтию, и всех женщин, что прошли через твою жизнь! Это я тебе обещаю. Спокойной ночи, любовь моя!

0

18

Глава 17

Камила открыла глаза. На белизне подушки выделялся тонкий профиль безмятежно спящего Эду. Они заснули не так давно, утомлённые, расслабленные, но за это время успела взойти луна и освещала теперь их спальню. Слышалось глухое шуршание волн, успокаивающее, умиротворяющее. Камила прикрыла глаза и вновь их открыла. Эду мирно спал и был прекрасен, как сказочный принц.
«Неужели сбылось всё, о чём я так мечтала? - спросила себя Камила. - Теперь я навсегда жена Эду, я жду от него ребёнка. Никто и никогда не разлучит нас!»
Волна блаженства, словно нежная морская волна, подхватила Камилу.
«Можно ли быть счастливее меня?» - успела подумать она и растворилась в ласковом сне.
Они собирались пробыть в Ангре месяц, счастливый медовый месяц, который для них только начинался.
Элена взглянула на Ивети и улыбнулась:
- Я счастлива счастьем Камилы.
Они сидели в кабинете перед началом рабочего дня, обсуждали график приёмов на будущую неделю, и вдруг Элена произнесла эту фразу. Лицо её так светилось, что Ивети порадовалась за подругу. Похоже, кризис остался в прошлом и наконец у Элены вс наладилось.
Элена словно бы подхватила её мысль и прибавила:
- Было время, когда мне казалось, что я умру, увидев Камилу в белом платье рядом с Эду. Умом я всё понимала и желала им счастья, но знала, что сердце моё не выдержит, разорвётся. С таким ощущением я жила долго-долго, но когда пришёл этот день по-настоящему, меня вдруг охватила такая радость, что я готова была полететь!.. Я впервые поняла, что самое большое наше счастье - это дети, и когда удачно складывается их судьба, то тебе уже больше ничего не надо - на душе мир и покой.
- Да, наверное, это так и есть, - задумчиво кивнула Ивети. - Я и в самом деле давно не видела тебя такой счастливой. Может, и я когда-нибудь узнаю это счастье, когда удачно выдам замуж Рашел.
- Я тебе от души этого желаю, - улыбнулась Элена. - И знаешь, я даже чувствую, как счастлива Камила...
- Она тебе звонит? - спросила Ивети. - Ты поняла это по голосу?
- Она мне не звонит, - ответила Элена. - Я чувствую это по их молчанию...
В отличие от Элены Алму беспокоило молчание новобрачных, но она сдерживала себя - не докучала им звонками. После отъезда Эду ей казалось, что дом опустел, но постепенно жизнь вошла в прежнее русло, и каждый из домочадцев занялся своими привычными делами.
Данилу, как обычно, нежился в бассейне. Алма куда-то уехала, и он мечтательно прикидывал, поиграть ли ему с Ритой в двухголовое чудовище или в охотника и сирену. Ещё он думал, почему бы не отправить Ноэмию на рынок за каким-нибудь экзотическим продуктом, чтобы её не было дома часа три, а то и больше, и тогда они с Ритой...
В последнее время Рита не выходила у него из головы и казалась всё более соблазнительной. Похоже, что и она влюбилась в него без памяти, потому что то и дело роняла чашки и тарелки.
- Чуть ли не половину английского сервиза разбила, - довольно усмехнулся он, - а всё от любви.
Он уже собрался было позвать её к себе и утешить как положено, по-мужски, но тут появилась Алма, и лицо у неё было такое, что все сладкие мысли Данилу сразу испарились.
- Что с тобой, моя дорогая? - спросил он, выскочив из бассейна как пробка.
- У Камилы выкидыш, - сообщила она. - Её едва довезли до больницы.
- Они уже в Рио? - спросил Данилу, сам потрясённый этой новостью.
- Да, как видишь, их медовый месяц продлился всего неделю и закончился так ужасно.
- Нужно было быть по осторожнее, - пробормотал Данилу, но не стал развивать игривую тему, видя страдальческое лицо Алмы. - Ей очень плохо? - спросил он, на этот раз и сердечно, и серьёзно.
- Да, очень, - честно призналась Алма.
- А Эду? - снова спросил Данилу.
- Не отходит от нее, - отозвалась Алма.
- Представляю, каково сейчас Элене, - вздохнул Данилу, снова погружаясь в бассейн.
- А я и представить себе не могу. - С этими словами Алма поднялась и пошла к двери, бросив через плечо: - Никак не могу найти Эстелу. Она ещё ничего не знает.
- Бедная девочка, - снова вздохнул Данилу, представив себе тоненькую беленькую Камилу, - мне кажется, она никогда не отличалась могучим здоровьем, а тут столько переживаний...
С горя он выпил ещё бокал шампанского, и ему стало несравненно легче.
Жаль, что это средство нельзя было посоветовать, например, Элене, которая сидела возле больничной койки и смотрела на восковую, без кровинки в лице, дочку.
«Она молоденькая, у неё ещё всё впереди, - утешала себя Элена. - Только бы не сказалась потеря крови. У Камилы давно уже анемия».
- Я думаю, что тебе лучше отдохнуть, - заботливо сказал Эду, заглянув в палату Камилы. - Результаты анализов будут известны только завтра. Тебе нужно набраться сил, мне почему-то кажется, что они ещё очень понадобятся.
- Возможно, ты и прав, - кивнула Элена. Она чувствовала, что осталась совершенно без сил. Такие удары легко не даются.
Она попрощалась с Камилой и вышла, но не прошло и пяти минут, как в бокс влетела Эстела и сразу же бросилась к Эду, который, устало понурившись, сидел на стуле.
- Я только что узнала, - сказала она, - и сразу примчалась. Как себя чувствует Камила?
- Не очень хорошо, - честно признался Эду. - Она так ждала этого ребёнка! Я, конечно, тоже, но она только о нём и думала... Каждый час, каждую минуту...
Лицо Эду исказилось страданием. Эстела присела рядом с братом и крепко обняла его. Так они и сидели, обнявшись, привыкнув избывать горе вместе, пока медсестра не пригласила Эду к доктору Клаудии.
- Тогда я пошла, - сказала Эстела. - Имей в виду, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
- Я знаю, - растроганно сказал Эду и направился вслед за медсестрой по коридору.
В ординаторской он застал целый консилиум - не только доктора Клаудию, которая была лечащим врачом Камилы, но ещё и доктора Сезара из университетской клиники. Эду тут же вспомнил, что доктор Сезар - специалист-гематолог.
Доктор Клаудия представила их друг другу, как-никак они были коллеги.
- Я хочу показать вам гемограмму вашей жены, - сказал Сезар. - В крови у неё, очень много белых телец. Я ставлю диагноз: лейкемия.
Эду побледнел.
- Вы уверены, доктор? Вы не могли перепутать образцы?
- Чтобы избежать такой ошибки, мы сделали повторный анализ, - поспешила сказать Клаудия.
- Если вы мне доверяете, то позвольте осмотреть вашу жену, - предложил Сезар.
- Конечно, конечно, я буду вам очень благодарен, - ответил потрясённый Эду.
Он слишком хорошо понимал, что такое лейкемия, но всё надеялся, что это какая-то ошибка. Камила всегда такая подвижная, энергичная. Разве она не путешествовала? Разве не училась за границей? Ездила даже в Японию! А когда с ним случилось несчастье, она постоянно была рядом. Может быть, её здоровье подорвали бессонные ночи в больнице? Или душевные переживания?
Все эти мысли молнией промелькнули в голове Эду. Сезару было понятно душевное состояние коллеги. Он сочувствовал молодому мужу.
- Успокойтесь, всё будет хорошо, - проговорил он с несвойственной ему мягкостью. - Сейчас я осмотрю вашу жену, поговорю с ней, мы сделаем миелограмму и анализ костного мозга, а потом уже будем решать, какое применять лечение.
Эду огорчился ещё больше. Бедная Камила! Сколько её ждёт испытаний! Анализ костного мозга - болезненная и неприятная процедура. Он нервничал, не зная, сумеет ли Сезар наладить контакт с Камилой, обрушив на неё сразу столько печальных известий. А контакт между лечащим врачом и пациентом - самое важное.
Но, глядя, как мягко и осторожно беседует Сезар со своей подопечной, несколько успокоился. Сезар начал с расспросов об общем состоянии, об ощущениях, потом перешёл к беременности. Камила отвечала охотно, она сама жаждала помощи, пытаясь понять, что же с ней произошло.
- Вот мы и исследуем, какова причина, серьёзна она или не очень, - подхватил Сезар. - Пока у нас сложилось впечатление, что всё дело в составе крови. Но для того, чтобы понять, что происходит с кровью, нужно изучить костный мозг. Такой анализ называется миелограммой.
- Это больно? - спросила Камила.
- Откровенно скажу, да. Но мы позаботимся, чтобы тебе было больно совсем чуть-чуть. Сделаем всё для этого. Процедура состоит в том, что мы просверлим косточку и вытянем немного костного мозга. Но это делается очень быстро, несколько минут, и готово.
Расширившиеся зрачки Камилы выдали её испуг, но настроена она была решительно - она хотела жить, хотела жить с Эду, хотела родить ему ребёнка, и что по сравнению с этим желанием какая-то боль!
- Я буду рядом, любимая, - нежно сказал Эду. - Буду держать тебя за руку.
Камила счастливо улыбнулась. Если Эду будет с ней рядом, она справится со всем!
- Тебе передавали привет мама и Фред, они были здесь, - продолжал Эду, присев возле кровати, а Клаудия и Сезар в это время готовили всё необходимое для анализа.
- А почему ты меня не разбудил?
- Тебе нужно было хорошенько отдохнуть, - улыбнулся Эду. - Фред такой трогательный, он так озабочен твоим состоянием.
- Хорошо, когда есть родной брат, мне это так помогает, - призналась Камила. - Видишь, у него сейчас столько неприятностей, а он всё-таки беспокоится обо мне.
- И Эстела приходила, - тут же вспомнил Эду сестру, которая всегда была с ним в самые тяжелые минуты его жизни. - Знаешь, у неё, кажется, налаживается личная жизнь. Её преподаватель фотографии очень ей симпатизирует, и, похоже, они немало времени теперь проводят вместе.
- Очень рада за Эстелу, - с искренней теплотой отозвалась Камила, - мне кажется, что мы стали настоящими друзьями за это время. А Алма? Она меня навещала, была очень сердечна, но думаю, я её разочаровала - она так ждала внуков! Боюсь, она уже сожалеет о том, что именно я стала твоей женой.
Камила высказала то, что мучило её всё это время, и страдающими глазами смотрела на Эду. Он ласково её обнял.
- Что ты такое говоришь, глупышка! Ты боишься, что сожалею я? Нет, не бойся, я люблю тебя и сделаю всё для твоего выздоровления! Ты скоро станешь толстушкой-здоровушкой, и мы опять поедем с тобой в Ангру.
Глаза Камилы заблестели, Эду сказал именно то, что было нужно.
А между тем интуиция не обманывала Камилу - Алма жалела, что так настаивала на браке Эду именно с Камилой. И снова во всём винила Элену.
- Она - мать, к тому же врач, - не раз повторяла Алма Данилу, она прекрасно знала, что её дочь страдает анемией, н могла бы заранее принять меры. Если бы всё  выяснилось до свадьбы, мы избежали бы многих неприятностей. Мы и, разумеется, Камила в первую очередь. Она не готова ещё для супружеской жизни, а Эду снова вынужден расплачиваться. На моего мальчика несчастья валятся одно за другнм.
Алма была озабочена семейными делами Эду и мало обращала внимания на то, что творится в её собственной семье и доме. А дом без её хозяйского глаза приходил в упадок. У Риты всё валилось из рук. Данилу ходил мрачнее тучи. Но Алме и это казалось естественным, она считала, что весь дом погрузился в траур по младенцу и в переживания из-за болезни Камилы.
Однако у Данилу и Риты были совсем другие причины для огорчения.
С некоторых пор Ноэмия постоянно видела Риту со слезами на глазах.
- Я чищу лук, - отвечала Рита на недоуменные вопросы поварихи и действительно показывала ей луковицу.
- Да откуда ты берёшь этот лук? - удивлялась Ноэмия. - И кому его столько нужно?
- Сеньору Данилу, - отвечала Рита, - он его просто обожает, жить без него не может и другим не даёт.
Ноэмия только плечами пожимала.
А Рита каждый вечер ходила в церковь и молилась перед статуей святой Риты.
- Помоги мне, - просила она, - убереги от беды. Ты же знаешь, что моей вины тут нет.
Но святая Рита, видимо, считала по-другому. Может, она полагала, что Рита тоже в чём-то виновата. А может, не усматривала в случившемся большой беды. Словом, прошло ещё недели полторы, и Риту стало тошнить от одного только вида еды. И тогда, улучив подходящий момент, когда Алмы не было дома, а Данилу снова нежился в бассейне, предаваясь мечтам о плотских радостях, Рита подошла к нему:
- Мне нужно вам что-то сказать, сеньор Данилу.
- Я даже знаю что, - радостно откликнулся он. - Ты умираешь от любви ко мне! Разбила уже половину дорогостоящего сервиза! Не умирай и не бей посуду: надевай бикини и прыгай ко мне в бассейн! Если хочешь, можешь без бикини!
- Я уже допрыгалась, - мрачно сообщила Рита. - За разбитую посуду я вам уплачу. А вот чем вы мне заплатите за разбитую жизнь?
- Что ты имеешь в виду? - осведомился Данилу. - Я что-то не понял.
- Я жду от вас ребёнка! - выпалила Рита. - Теперь поняли?
Данилу тут же ушёл под воду.
Вынырнув через секунду, он печально сказал:
- От одной ждут младенца, она не может родить, от другой ничего не ждут, она - пожалуйста! Не знаю даже, что тебе и сказать. Как ты сама понимаешь, это не входило в мои планы.
Рита разревелась и побежала по дорожке. Данилу, вздыхая, смотрел ей вслед.
С этого дня он потерял всю свою весёлость, постоянно вздыхал, и не будь Алма так сосредоточена на Камиле, она бы что-то заподозрила, но мрачность Данилу ей казалась совершенно естественной: весь свет должен был горевать из-за неудачной женитьбы Эду.
- В том, что у девочки слабое здоровье, - в который раз повторила Алма, - виновата Элена. Она не уделяла ей достаточно внимания. Камила никогда не наблюдалась у хороших врачей.
- Признайся, Алма, что потеря ребёнка волнует тебя гораздо больше, чем здоровье Камилы - уныло поддержал разговор Данилу.
- Камила стала членом нашей семьи, поэтому я приложу все силы, чтобы она была здорова, - энергично заявила Алма.
- А если Камила не сможет иметь детей? - осведомился Данилу. Что ты тогда предпримешь?
Какое-то слабое подобие надежды или плана на будущее мелькнуло при этом у него в голове.
- Что ты такое говоришь? Спаси и сохрани, Господи! При одной только мысли, что у Камилы снова может быть выкидыш, меня кидает в дрожь! Никогда не говори мне ничего подобного, слышишь? У Камилы в самом скором времени будет целая куча ребятишек.
Но у Камилы пока была куча проблем - миелограмма показала серьёзное заболевание костного мозга: он вырабатывал вещества, которые способствовали лейкемии.
- Нужно немедленно применять химиотерапию, - принял решение Сезар.
- Ты сможешь подготовить Камилу к этой неприятной процедуре? - спросила Клаудия у Эду, который вглядывался в листок с результатами анализа, словно надеялся, что буквы и цифры скажут ему, наконец, что-то совершенно другое.
- Это вопрос жизни и смерти, - сурово сказал Сезар. - Думаю, что Эду понимает всю сложность ситуации не хуже нас. Приступим завтра же. Только нужно сообщить об этом семье и самой Камиле.
- Я её подготовлю, - сказал Эду, - но чуть попозже. Сейчас мне нужно побыть одному.
Он посидел, сосредоточился, потом позвонил Элене и Алме, пригласив их для беседы с доктором Сезаром, а сам пошёл к Камиле.
Она уже не спала и сразу обратила внимание на его осунувшееся грустное лицо.
- Из-за анализа? - спросила она.
Эду кивнул.
- Он не слишком-то хороший, - сказал он и хотел ещё что-то добавить, но Камила перебила его.
- У меня никогда не будет детей? - быстро спросила она.
- С чего это ты взяла? - отмахнулся Эду. - Ты обязательно родишь, не беспокойся, если только будешь хорошо лечиться. Ну как, будешь?
- Буду, - кивнула Камила.
- Вот и молодец. - Эду, сидевший на краю кровати, крепко обнял её и зашептал ей на ухо: - Ты даже представить себе не можешь, до чего я тебя люблю! Никогда не думал, что дороже тебя у меня не будет никого на свете. И если честно, то мне совершенно всё равно, будут у нас дети или нет. Но раз ты хочешь, то пусть они у нас будут.
Слова Эду звучали сладкой музыкой для Камилы: он любит, любит её, и ради этой любви она готова была на всё.
А в это время в кабинете доктора Клаудии Сезар объяснял Элене и Алме, что предстоит Камиле:
- После обследования, которое выявило лейкемию...
При этом диагнозе Элена вскрикнула:
- Но это же рак! У моей дочери рак?!
- Лейкемия - болезнь таинственная, никому не ведом её ход, у каждого пациента она развивается своим, индивидуальным путём, - ответил Сезар. - Я сделал вашей дочери спинномозговую пункцию, и диагноз подтвердился, в крови Камилы количество белых кровяных телец во много раз превышает количество красных. Форма лейкемии достаточно сложная, поэтому я настаиваю на химиотерапии.
Элена сидела молча, впившись глазами в доктора, - сейчас он воплощал для неё саму надежду. Лицо у Алмы было страдальческим, ей так не хотелось, чтобы несчастный случай оказался закономерным следствием опасной болезни…
- Химиотерапия может проводиться только в больнице. Мы вводим больному тонкую силиконовую трубку в полую вену на шее, через неё поступают в кровь медикаменты, которые должны резко снизить количество белых кровяных шариков. Каждые три дня мы будем брать анализы, следя за уровнем лейкоцитов. Через две недели сделаем миелограмму. Для восстановления костного мозга нужно именно две недели.
Сердце у Элены словно бы разбухло, а руки заледенели. Ей трудно было открыть рот и спросить, что же будет, если миелограмма снова окажется плохой. Сезар сам понял, на какой вопрос он должен дать ответ, и добавил:
- Если миелограмма вновь выявит все те же признаки болезни, мы проведём ещё один курс лечения. Но сейчас мы надеемся, что поможет и первый.
«Только бы мы это выдержали, - молилась про себя Элена, - только бы выдержали...»
- Мы надеемся на вашу помощь, - сказал Сезар. - Камиле придётся нелегко, ей будет очень нужна ваша поддержка, ваше мужество и терпение. Ни в коем случае не впадайте в панику. Вы должны верить в положительный результат, тогда нам легче будет бороться.
Выйдя из кабинета врача, Алма сказала Элене:
- Я так потрясена, что не в силах посмотреть бедняжке Камиле в глаза. Я взгляну на неё и расплачусь, лучше уж мне отправиться домой. Я обещаю, что приведу себя в порядок.
- Поезжай, поезжай, - поспешно согласилась Элена, вытирая глаза. Она торопилась выплакаться, пока её никто не видит, твёрдо зная, что останется в больнице рядом с Камилой, - как бы она себя ни чувствовала, что бы ни думала, она должна была быть рядом с дочерью.

0

19

Глава 18

Фреду казалось, что в его жизни наступила самая чёрная полоса. У него больше не было жены, ребёнка, возлюбленной, сестру подтачивала смертельная болезнь. Все, кого он любил, к кому привык, кто, казалось, никогда его не оставит, исчезли из его жизни, оставив после себя чёрные пустоты, в которые он боялся заглянуть. Впервые Фред почувствовал себя так, будто он на этом свете один, и понял, что должен бороться. Прежде всего - бороться за Нину. Допустить, чтобы дочь росла без него, он не мог. Он должен был видеться с ней, помогать ей и опекать её. После того, что случилось с Камилой, Фред почувствовал, как хрупка и уязвима человеческая жизнь, в каком она нуждается пристальном попечении. На Клару он положиться не мог, она была из тех, кто крушит и ломает всё вокруг себя. Стоило Фреду вспомнить свадьбу Камилы, и в нём поднималась полна гнева. Но дочь ему была дороже, и он поехал к Кларе, с тем, чтобы найти какой-то компромисс, тем более что Элена уже начала налаживать дипломатические отношения с невесткой.
Клара очень обрадовалась появлению Фреда. Она почувствовала, что нашла правильный рычаг управления и, вполне возможно, ещё выиграет в этой игре.
- Нина в детском саду, - сообщила она. - Ей там очень нравится.
- Я специально пришёл к вечеру, чтобы забрать Нину и погулять с ней, - сказал Фред.
- Ну что ж, забери, - согласилась Клара.
Согласилась потому, что чувствовала себя виноватой: она уже слышала о выкидыше Камилы, и ей стало казаться, что спровоцировал его скандал на свадьбе.
- А что с Камилой? - осторожно осведомилась она.
Фреду не хотелось делиться подробностями.
- Сходи в больницу, и навести её, - предложил он.
- Мне неловко, - призналась Клара.
Она совсем не была уверена, что Камила ждёт её с распростёртыми объятиями, скорее наоборот.
- Ты уверен, что несчастье с Камилой произошло не из-за скандала на свадьбе? - спросила она, не в силах больше терпеть гнетущий груз вины.
Фред с удивлением взглянул на Клару. Подумать только! Оказывается, и Клара способна думать не только о себе! Оказывается, и у неё могут быть угрызения совести! Впервые за долгое время Фред посмотрел на неё с сочувствием.
- Уверен, - сказал он. - Успокойся. У Камилы началась очень серьёзная болезнь, но мы сделаем всё, чтобы ей помочь. А тебя я просил бы всерьёз заниматься Ниной.
- Если хочешь встретить её, поторопись, - прервала его Клара, взглянув на часы. - Я тебя провожу.
Нина бросилась в объятия Фреда. Как она была счастлива видеть своего папочку! Она забралась к нему на руки и принялась болтать. Фред увидел, как дочка подросла, понял, что в саду ей и в самом деле нравится, и успокоился. Он прижимал к себе родное маленькое тельце и был счастлив.
Домой он возвращался успокоенным - в чёрной пустыне, которая внезапно раскинулась вокруг него, мерцал маленький солнечный оазис.
Входя в дом, он увидел, что Паскоал и Эма вместе с маленьким Бруну садятся в машину. Паскоал приветливо помахал соседу.
- Едем на недельку в Пакету, - сообщил он. - Надумали отдохнуть и привести нервишки в порядок.
- Желаю успеха, - улыбнулся Фред, ему и самому очень бы хотелось привести в порядок нервы. Он вспомнил, как Камила ещё вчера собиралась выписаться из больницы и приглашала его с Ниной на ужин.
- Я приготовлю всякие лакомства, - пообещала она, - придут только самые близкие.
А он уже знал, что у неё смертельная болезнь и предстоит химиотерапия... Да, Камиле должны помочь лекарства, химия, а вот какая химия поможет Капиту?
После того как все узнали правду о занятии Капиту, ей, как ни странно, стало легче. Все отнеслись к ней с сочувствием, никто от неё не отвернулся. Но тем острее она почувствовала необходимость изменить свою жизнь.
Больнее всего переживал открывшуюся правду Паскоал, спокойнее всех - Эма. У Паскоала началась бессонница, он чувствовал себя виноватым.
- Это я не смог обеспечить нормальную жизнь своей дочери, - твердил он себе, - я толкнул её на дурную дорожку. И теперь Капиту непросто сойти с неё, всё дурное быстро затягивает.
Паскоалу трудно было появляться даже на улице, а уж тем более в издательском отделе Мигела: ему казалось, что все, зная его беду, перешёптываются у него за спиной. Словом, он переживал настоящий нервный стресс.
Мигел прекрасно понимал состояние Паскоала и всячески стремился помочь старинному приятелю. Он нашёл для него прекрасную книгу и попросил отредактировать.
- Только ты с твоим опытом сможешь её сделать. У автора есть талант, но текст нуждается в шлифовке, - сказал он, передавая рукопись Паскоалу.
Тот невольно почувствовал себя польщённым.
- И не торопись, времени достаточно. Работай спокойно, вдумчиво, как ты умеешь.
Паскоал взял рукопись и снова ушёл в мир литературных грёз, где так легко разрешаются все конфликты. Он был особенно ласков с Капиту, но словно бы ждал от нее чего-то. Ждал, чтобы она сказала:
- Папочка! Помоги мне! Поработай сейчас за двоих, я согласна экономить, жить на гроши, лишь бы окончить университет А когда окончу, найду себе работу, буду тебе в помощь!
И тогда окрылённый Паскоал трудился бы с утра до ночи, как, собственно, всегда и поступал до сих пор, но дело было в том, что его женщины не хотели жить по средствам, и тут уж он никак не мог им помочь...
Капиту молчала, зато целыми днями говорила Эма. Публичный скандал, разумеется, и на неё произвёл шоковое впечатление, но она быстро с ним справилась. И теперь пыталась справиться с депрессией Паскоала.
- У нас хорошая дочь, - твердила она. - Ответственная. Понимает, что должна поставить на ноги сына, что должна помочь нам, поддержать нас. В юности все грешат, потом находят себе спутника жизни, и никто не вспоминает, что было до этого. Теперь главное для Капиту не упустить свой шанс.
- Что ты называешь её шансом? - осведомился Паскоал, у которого сразу замерцала надежда.
- Не Фреда, конечно, - степенно ответила Эма, сразу поняв, на что надеется муж. - Свяжись она теперь с Фредом, это было бы безответственно. Где ему потянуть двоих детей и нас с тобой? С ним его жена разошлась из-за того, что он мало зарабатывает, а их всего было трое.
- Ничего не мало, - возмутился Паскоал, - зарабатывает примерно как я.
- А ты мало зарабатываешь, - отрезала Эма. - Нам никогда не хватало на жизнь, мне приходилось шить, брать заказы, а я человек больной, нуждаюсь в улучшенном питании, и постель у меня должна быть удобной, и режим щадящим, и лечиться мне нужно...
- Мы сейчас говорим о Капиту, - прервал жену Паскоал, её песню он знал давным-давно и успел выучить наизусть.
- Я считаю, что Капиту должна согласиться на предложение своего богача поклонника, он ей обеспечит достойную жизнь, поможет нам, и мы все заживем в мире и покое. Ты увидишь, как все будут уважать нашу Капиту, раз она сумела прибрать к рукам этот денежный мешок.
- Я не ждал от тебя такого, Эма! - возмутился Паскоал. - Девушка должна выходить замуж по любви! Разве Капиту любит Орланду? Она будет его сексуальной рабыней!
Эма вздохнула с истинной христианской кротостью и со всей снисходительностью женщины, умудрённой жизненным опытом.
- Большинство девушек выходит замуж без всякой любви, а большинство женщин - сексуальные рабыни своих мужей, только получают за это рабство куда меньше, чем получит Капиту. Ты всегда витал в облаках, Паскоал, сидел, уткнувшись носом в книгу, и не знал, что творится на нашей грешной земле!
Паскоал отвёл глаза, эта тема тоже была до боли знакома, нечто подобное он слышал от Эмы уже много лет подряд. Так же, как слышала всё это Капиту и сделала свои выводы. Результат этих выводов налицо! Но он никак не может смириться с этим результатом.
- Оставим этот разговор, Эма! Не нам решать за Капиту. Я прошу только одного: не оказывай на неё давления. Мы с тобой вполне проживём и на то, что зарабатываю я, а Капиту сама определит, сколько ей нужно на себя и на Бруну.
- Бруну, тебе и мне нужно отдохнуть, - снова завела свою песню Эма. - Мы пережили такой стресс, что нуждаемся в реабилитации.
Эма за последнее время нахваталась из реклам и телевизионных передач умных слов и употребляла их с большой гордостью к месту и не к месту.
Паскоал махнул рукой и уткнулся в свою работу. Мигел сказал правду: роман был очень талантливым, но чем талантливее проза, тем больше с ней возни, и через пять минут Паскоал уже забыл обо всём на свете. И когда Эма сообщила ему, что они едут на недельку в Пакету, он не стал спрашивать, откуда у них взялись на поездку деньги, он чувствовал, что ему нужно восстановить силы, поскольку работа предстояла сложная и Паскоалу хотелось сделать её достойно.
Капиту была рада, что смогла отправить родителей отдохнуть. Когда она что-то покупала в дом или давала деньги родителям на лечение и отдых, у неё появлялась уверенность, что она всё делает правильно, что её образ жизни оправдан.
- За время отсутствия родителей она собиралась подогнать занятия в университете и навестить Камилу, с которой случилось такое несчастье.
Капиту приехала в больницу с большим букетом цветов и столкнулась в приёмной с Кларой. Клара тут же вспыхнула и опять принялась кричать. Один вид Капиту действовал на неё, как на быка красная тряпка. Капиту оставила букет и уехала, она не собиралась скандалить в больнице. К тому же повидать Камилу она в это время всё равно не могла: у той был серьёзный разговор с врачом.
Сезар объяснял Камиле, что с ней происходит. Такова была его метода, он прилагал много сил к тому, чтобы пациент стал его союзником, в этом случае шансы на благополучный исход резко увеличивались.
- Я уже говорил тебе, что костный мозг работает как фабрика крови. Анализ показал, что твоя фабрика даёт сбои: отдел, который отвечает за белые кровяные тельца, производит большое количество так называемых быстрых телец неправильной формы. Они попадают в кровь и мешают работе нормальных клеток. Тельца активны, и точно так же активно мы должны с ними бороться. Лекарство, которое мы начали тебе вводить, уменьшает количество белых кровяных телец - лейкоцитов, но организм при этом становится более уязвимым для внешних инфекций, поэтому мы и проводим курс в стационаре. Первый курс рассчитан на неделю. У тебя могут возникнуть неприятные ощущения, но ты тут же будешь сообщать о них мне, и мы будем смотреть, от чего можно тебя избавить, а что придётся и потерпеть. Самое главное - это твоё желание выздороветь. Я лечил многих, видел много побед и много поражений и могу сказать тебе с полной ответственностью: побеждают только сильные. Я не говорю о физической силе, я говорю о силе духа.
По взгляду Камилы он понял, какая трудная происходит в ней работа.
- Прежде чем думать о победе, я хотела бы узнать правду о своей болезни. Она смертельна?
- Бывают и смертельные исходы, как в любой болезни. Но у тебя слишком много стимулов, чтобы не поддаться ей, поэтому я надеюсь на успех, - честно сказал Сезар.
Камила полежала, закрыв глаза, стараясь как можно точнее сформулировать следующий вопрос.
- Все мои близкие - муж, мама, брат - уделяют мне очень много времени. Их профессиональные интересы отошли на второй план, моя болезнь изменила их жизнь. Ты должен сказать мне, Сезар, каково истинное положение вещей, реальна ли возможность выздоровления. Если мой случай безнадёжен, то я не хочу, чтобы, кроме меня, пострадали ещё и все вокруг.
- Меня радует твоя ответственность, Камила, - улыбнулся Сезар, - если ты с такой же ответственностью подойдёшь к своему лечению, я не сомневаюсь, что победа нам будет обеспечена.
Камила тоже улыбнулась и всё-таки повторила вопрос:
- Ну, так как? Много у меня шансов на выздоровление?
- Есть, - твёрдо ответил Сезар. - В противном случае мы бы выписали тебя из больницы как здоровую, кололи бы тебе обезболивающие средства, все твои близкие занимались бы своими делами, а ты потихоньку угасала бы, пока наконец не угасла. Но это не твой случай. Твой молодой организм полон энергии, сейчас он активно включился в болезнь, но мы переключим его на здоровье. После первого курса сделаем цитогенетическое исследование.
- А это что такое? - поинтересовалась Камила.
- Мы исследуем твои клетки на предмет наследственности и родственности. Вполне возможно, что тебе понадобится донор.
- Имеется в виду пересадка? - уточнила Камила. - Я когда-то читала что-то подобное.
- Ну, вот видишь, какая ты умница, скоро станешь моим консультантом. Возможность найти нужного донора крайне невелика, но тебе повезло, у тебя есть родной брат.
- Фред! - обрадованно вскрикнула Камила, и Сезар понял, что у него в лечении будет надёжный союзник.
- Именно, - кивнул он. - Если анализы подтвердят вашу совместимость, его здоровый костный мозг заменит твой больной и...
- Мой брат станет моим спасителем! - воскликнула Камила, и в её глазах загорелся огонек надежды. Химиотерапия внушала ей гораздо меньше доверия, чем Фред, который всегда любил её и о ней заботился.
- Однако вероятность того, что организм твоего брата совместим с твоим, невелика, всего тридцать процентов, - уточнил Сезар. Он был против того, чтобы внушать ложные надежды, которые ведут потом к страшным депрессиям.
- Тридцать процентов - это мой шанс, - горячо сказала Камила. - Мой брат спасёт мне жизнь, я в этом уверена!
Когда Элена пришла к Камиле, то нашла её в совершенно другом душевном состоянии. И в душе Элены тоже затеплилась надежда: химиотерапия приносила свой результат!
- Мамочка! Меня спасёт Фред, - сказала Камила с сияющими глазами. - Он будет моим донором!
Элена побледнела. Она поняла, что именно поддерживает сейчас Камилу, и у неё сердце упало. Боже! За что ей ещё и такое испытание? Но дочери она ничего говорить не стала, курс ещё не закончился, вполне возможно, и донора никакого не понадобится.
- Да, моя родная, ты видишь, что в жизни всегда есть выход. В ней никогда не бывает тупиков.
Элена произнесла эти слова, но сама видела перед собой глухую стену, и ей предстояло понять, как она всё-таки сможет помочь дочери.
Она сидела возле Камилы, чувствуя, что сердце сейчас разорвётся от горя: у бедной её девочки не было шанса на успех. Вошла медсестра и сказала, что во время курса лечения они ограничивают время посещений.
- На вас это не распространяется, но мне кажется, что Камина уже устала, - прибавила она.
- Конечно, конечно, я не буду утомлять тебя, доченька, лучше забегу к тебе ещё вечерком.
Камила улыбнулась, прощаясь, ей и в самом деле хотелось уже отдохнуть: во рту было сухо, тело болело, хотелось закрыть глаза и погрузиться в то полузабытье, которое помогает скоротать в больнице время.
Выйдя из больницы, Элена позвонила по мобильнику Мигелу. Ей необходимо было пожаловаться ему, всё рассказать, попросить совета.
Мигел тут же откликнулся:
- Я в полном твоём распоряжении, дорогая. Жду тебя. А если хочешь, то можем посидеть в ресторане или кафе.
- Я приеду к тебе, - сказала Элена. - Мне слишком многое нужно рассказать тебе. Уютнее всего мне в твоём рабочем кабинете.

0

20

Глава 19

Ирис была страшно довольна, узнав от Зилды, что у Камилы выкидыш, и не скрывала своей радости:
- Так ей и надо, она причинила сестре столько зла! Элена море слёз пролила! Надеюсь, что у Камилы теперь детей вообще больше не будет!
Сокорру даже уши руками заткнула, чтобы не слышать такого. Она попыталась как-то образумить бестолковую, которая сама не знала, что говорит, но Ирис не унималась.
- Господь её покарал! - твердила она.
- Что ты такое тут болтаешь? - осведомился Педру, в тот момент вернувшийся домой.
Необычайно довольная Ирис поделилась с ним новостью.
- Как ты можешь быть такой жестокой? - в сердцах спросил Педру, очень обеспокоенный происходящим с Камилой.
- Я говорю что думаю, - отрезала та. - Раз мне её не жалко, чего я буду притворяться? К тому же плохой горшок не бьётся, говорят, что из больницы её на днях выпишут!
- Нет, ты точно ненормальная, - проговорил Педру, с недоумением глядя на эту совсем ещё молоденькую девчонку, которая постоянно со всеми конфликтовала. - Что она тебе такого сделала, за что ты её так возненавидела?
- Она предала Элену! Отобрала у неё возлюбленного! Забеременела специально, лишь бы женить его на себе! Добилась своего насилием! - злобно выпалила Ирис.
- Вот теперь я понял. Ты ей просто завидуешь, она добилась, а ты нет, - язвительно усмехнулся Педру.
- Я ещё своего добьюсь! - вспыхнула Ирис. - И Синтия, эта гадина, своё получит!
- А ну пошла в свою комнату! - распорядился Педру. - Там и ужинать будешь! У тебя ни для кого человеческих слов не находится! Ты понимаешь один только кнут!
Больше он внимания на Ирис не обращал, взял тарелку с едой и принялся звонить в город, чтобы узнать, как там дела у Камилы.
К телефону подошла Зилда, и от неё Педру узнал номер телефона больницы и номер палаты, в которой лежала Камила.
Он позвонил в больницу, а когда медсестра объяснила, что у больной врач, повесил трубку с тяжёлым сердцем. Оно подсказывало ему, что с Камилой далеко не всё в порядке.
Спать он лёг в дурном расположении духа и точно в таком же состоянии проснулся. Он беспокоился о Камиле и злился на Ирис из-за Синтии. Утреннее свидание с лошадьми всегда наполняло его радостью, поэтому Педру отправился в конюшни. Возле одной из них он заметил Ромеу и разозлился ещё больше: он не сомневался, что там находится Синтия. Так оно и было. Синтия поила лошадей глистогонным, а Ромеу ждал, когда она закончит все дела, чтобы отправиться с ней на конную прогулку. Не прошло и пяти минут, как в конюшне появилась Ирис. Синтия как раз собиралась дать лекарство её Урагану.
- Он не будет пить эту гадость, - заявила надменно Ирис, взглянув на ведро с коричневой жидкостью. - Ты ничего не смыслишь в лошадях, Синтия, если задумала его этим напоить.
- Лошадям положено раз в три недели давать эту гадость, - уже закипев, но сдерживаясь, ответила Синтия, - иначе им бывает очень плохо.
- Это ты плохой ветеринар, - хамски заявила Ирис, поглаживая Урагана, который косил на Синтию налитым кровью глазом.
- Ты будешь хорошим, - ответила Синтия, не желая вступать в препирательства с сумасшедшей девчонкой, которая лезла на рожон, чтобы привлечь к себе внимание и поссориться. - Начни врачебную практику со своей лошадки. - Потом она повернулась к Северину и попросила: - Оседлай нам с Ромеу двух лошадей, пожалуйста.
И пошла снимать халат, в котором работала. Тут-то её и подловил Педру.
- Что у тебя с этим хлыщом? - грозно спросил он.
- Его зовут Ромеу. А с каких пор я должна перед тобой отчитываться? - Синтия холодно взглянула на Педру.
- С тех пор, как стала моей, - заявил он, крепко беря её за запястье.
- Твоей я ещё не стала и вряд ли стану, - ответила Синтия.
- Перестань ломаться! - вскипел Педру. - Ты знаешь, как я отношусь к тебе и как мне хорошо с тобой. Я ревнив как чёрт и не потерплю никого рядом!
- Мне тоже было хорошо с тобой, Педру, - честно ответила Синтия, сразу его обезоружив. - Но наши отношения меня не устраивают, - вздохнув, сказала она. - Я заслуживаю большего.
Северину в это время оседлал лошадей, и Синтия, помахав Педру, взлетела на спину своей кобылки и сразу поскакала галопом. За ней следом помчался Ромеу.
Педру только головой покрутил и отправился звонить в больницу. Но ему снова не дали поговорить с Камилой, зато позвали Эду. Педру наконец понял, что происходит что-то очень серьёзное, и убедился в этом, когда Эду пообещал ему рассказать всё при личной встрече.
- Я скоро приеду, - сказал Педру. - Я не знал, не думал, что Камила больна всерьёз.
Посетителей к больной Камиле Фернандес теперь записывали, пропуская только одного или двух. При лечении химиотерапией контакты обычно ограничивались. Но Педру настоял на своём и появился в боксе как раз в тот момент, когда Камила в очередной раз отказалась от предложенной Эленой еды.
- У меня совсем нет аппетита, мамочка, - сказала она, - меня всё время подташнивает.
И вдруг глаза её оживились, она увидела стоявшего на пороге Педру.
Он стоял и с непривычным щемящим чувством смотрел на похудевшую Камилу, ему даже показалось, что и волосы у неё поредели…
- Как мне тебя не хватало, Педру! - воскликнула Камила.- Я уже не раз о тебе спрашивала.
- Прости, я только сегодня узнал, что ты нездорова, и сразу приехал,- ответил Педру, подходя к кровати.- Привет, Элена, рад тебя видеть. Что тут у вас, рассказывайте!
- Ты сам видишь, что со мной делается.- натужно улыбнулась Камила.
- Я вижу, что ты скоро поправишься, потому что ты сильная.
Камила улыбнулась на сей раз без какой-либо натуги.
- Я пошла в твоего кузена, мама, - сказала она, - я легко не сдамся. Буду бороться до конца! И вы вдвоём мне поможете!
В голосе Камилы прозвучала такая вера, что у Элены вновь болезненно сжалось сердце: она должна помочь своей дочери, непременно должна помочь!
- Раз Педру пришёл тебя навестить, моя дорогая, я пойду и сделаю несколько важных звонков, - сказала она и вышла.
Ей нужно было разобраться, какая помощь нужна Камиле, потому что на сей счёт имелись разные мнения.
О помощи Камиле думала, например, Алма, но у неё был один рецепт на все случаи жизни: заграница! За границей всё гораздо лучше - там лучше врачи, питание, уход, больницы.
Как только Алма видела Эду, она начинала убеждать его, что Камилу нужно отправить в Соединенные Штаты. Что руководило ею? Искренняя уверенность в превосходстве заграничной медицины? Или подсознательное желание избавить Эду от забот? Как говорится, с глаз долой - из сердца вон? Безусловно, Алма отмела бы с негодованием такие подозрения, но Эду чувствовал скрытое разочарование тётушки и реагировал на него болезненно.
- Там её непременно вылечат, - говорила она с проникновенной убеждённостью. - Там настоящие специалисты, не то что у нас.
Эду мгновенно вспыхивал и обрушивался на тётушку, горячо защищая своих коллег.
- Слушать такое о них мне неприятно, - говорил он. - Сезар - прекрасный врач, а главное, что в особо опасных случаях недопустимо метаться, нужно вдумчиво и ответственно выбрать врача, довериться ему и следовать предложенному лечению. Камила доверилась Сезару, и, значит, менять врача нет смысла, нужно только его слушаться.
Кого убеждал Эду, всякий раз твердя о необходимости доверия: себя или Алму? Наверное, всё-таки и себя тоже...
Словом, своим желанием помочь Алма вносила только смуту и дополнительное беспокойство в тревожную и напряжённую ситуацию. Камила всегда болезненно реагировала на её визиты, чувствовала себя виноватой из-за своей болезни, чувствовала, что не оправдала надежд. Другое дело - Педру. Рядом с ним Камила сразу становилась уверенной и спокойной. Его присутствие действовало на неё успокаивающе и благотворно.
Сезар понравился Педру, они успели познакомиться у постели Камилы, когда врач в полдень, как обычно, зашёл проведать свою пациентку. И Камилу порадовало то, что Педру отнёсся с симпатией к её лечащему врачу.
- Тебе повезло, Педру, - сказала она, - многие мои друзья уходят, не повидав меня: я то лечусь, то отдыхаю от лечения. А ты повидал не только меня, но и моего врача.
- Лечите её хорошенько, доктор, - попросил Педру с несвойственной ему нежностью в голосе. - Эта девочка всем нам очень дорога!
- Не беспокойтесь, я так и делаю, правда, Камила? – улыбнулся Сезар.
Камила закивала. Когда с ней рядом были эти двое мужчин, она чувствовала себя в надёжных руках. Сезар ушёл, и она обратилась к Педру с доверительной просьбой:
- Не оставляй сейчас маму, ладно? Она так переживает из-за меня, что мне её очень жалко. Мигел всегда рядом с ней, но ты же брат, не оставляй её одну.
Педру невольно нахмурил брови, но сразу же взял себя в руки и постарался улыбнуться:
- Конечно, конечно, не сомневайся, я её не оставлю и тебя буду навещать. Думай сейчас о себе, Камила, побольше отдыхай.
- Спасибо, Педру, непременно. Приходи! Я всегда тебе рада!
- Надеюсь, тебе станет гораздо лучше к следующему мо¬ему визиту, - пожелал он и тихонько прикрыл за собой дверь.
В холле он увидел Элену, она разговаривала по телефону с Мигелом. Дело было в том, что Камила вовсе не хотела целыми днями отдыхать, наоборот, она попросила принести ей в палату компьютер, хотела собрать как можно больше информации о своей болезни и, возможно, пообщаться через Интернет с такими же, как она, больными.
Мигел взялся доставить ей и компьютер, и всю необходимую информацию. Элена, опасаясь, не повредит ли эта информация её дочери, отняв последнюю надежду, отговаривала его.
- Успокойся, - звучал уверенный ласковый голос Мигела на другом конце провода, - больные делятся друг с другом надеждами, а не безнадёжностью. Мы живём в век потрясающих открытий, необыкновенных технических возможностей, так пусть Камила пользуется ими. Это увлекательно, интересно. Это совсем по-другому её настроит. Я и сам увлёкся этой темой. Подыскивая для Камилы материал, я прочитал потрясающую статью о трансплантации костного мозга, которая дает стопроцентный положительный эффект. Нужно только найти донора. Я уверен, что Камилу очень поддержит эта статья.
Элена побледнела. Хорошо, что Мигел не видел её бледности, зато её заметил Педру и тут же подумал о поручении Камилы. Похоже, и вправду Элену нужно было поддержать.
- Ладно, Мигел, ты меня убедил, - сказала она. - Привози компьютер. Спасибо. Пока.
Она торопилась закончить разговор, потому что хотела ещё кое о чём попросить Педру. Ей было очень важно, чтобы Педру ничего не сообщал Ирис о Камиле. Ирис могла принести её девочке большой вред.
- Попроси её мне позвонить, - сказала Элена. - Я сама сообщу ей то, что сочту нужным.
- За кого ты меня принимаешь? - возмутился Педру. - Чтобы я стал разговаривать о Камиле с Ирис? Не дождётся!
- К сожалению, девочки в плохих отношениях, и появление Ирис не вызовет у Камилы положительных эмоций.
- Не волнуйся, я постараюсь оградить Камилу от Ирис. Но тебе она позвонит, раз ты просишь. Я всегда с тобой, знай об этом. И если что-то понадобится, звони. Я приеду в ту же минуту.
- Спасибо, Педру. Я не отказываюсь. Положение такого, что мне может понадобиться твоя помощь.
- Имей в виду, что Камила, несмотря на внешнюю хрупкость, очень сильная. У неё просто не было необходимости воспользоваться своей силой, но теперь ты убедишься, какая она выносливая, терпеливая и целеустремленная.
- Ты так говоришь, будто знаешь её лучше меня, - невесело усмехнулась Элена.
- Мне иногда кажется, что так оно и есть, - подхватил Педру,- только не могу понять, откуда я так хорошо знаю и чувствую Камилу.
Элена посмотрела на него испытующе, но его глаза выражали искреннее недоумение.
- Счастливо тебе, Педру! – попрощалась она.- Я пойду к Камиле. Пока я не оставляю её надолго одну, сижу в соседнем боксе, иначе мне неспокойно.
- Я буду тебе звонить,- пообещал он и направился к выходу.
По дороге домой он всё раздумывал о хрупкой девочке, лежащей на больничной койке. Она давно уже стала ему очень дорога. Пожалуй, ни к кому на свете не испытывал он такой нежности.
Ирис встретила его расспросами, но он отмолчался и только передал просьбу Элены о звонке. Ирис жаждала узнать, что же всё-таки творится с дочкой Элены, и поэтому позвонила немедленно на мобильник.
- Вечером я буду дома, - сказала Элена, - если хочешь, приезжай.
«Серьёзное, значит, дело», - сделала вывод Ирис и в тот же вечер приехала к сестре.
Элена подтвердила сделанный Ирис вывод.
- Да, Камила серьёзно больна, она ещё долго пролежит в больнице, но пообещай мне, поклянись, что ты не переступишь порога её палаты, - потребовала Элена. - Я до сих пор не могу забыть ваших ссор. И если ты опять спровоцируешь её на ссору, я тебе никогда этого не прощу, слышишь?
- Ладно, ладно, - тут же пообещала Ирис, - только не плачь, я не могу видеть твоих слёз!
Сказать, что Элена плакала, было преувеличением, но при мысли о безвыходной ситуации Камилы, о её неоправданных надеждах на Фреда и своей вине перед дочерью глаза Элены наполнялись невольными слезами.
Ирис ушла, ещё больше разобиженная и раздосадованная: с ней никто не носился так, как носились с Камилой. Ни Педру, ни Элена. Скажите, пожалуйста, какая цаца! Но она своё ещё получит! Ирис вовсе не собиралась вставать в хоровод оградителей Камилы от бед. Пусть хлебнёт горя, узнает, почём фунт лиха!
Элена сидела, смотрела в окно, и слёзы текли по её щекам. Это была естественная и необходимая разрядка после целого дня напряжения.
Фред заглянул к ней и принялся успокаивать:
- Да не горюй ты так, мама! Мы же нашли прекрасный выход! Если химиотерапия не поможет, на следующем этапе подключаюсь я, прохожу все анализы, и мы делаем всё необходимое!
Если бы Фред знал, какую невыносимую боль приносили Элене его утешения!..

0

21

Глава 20

Фред обрадовался, увидев возвращавшуюся домой Капиту. Он не видел её после скандала в больнице с Кларой. Очередного скандала. Не везёт бедняжке Капиту, куда бы она не пришла, Клара как чувствует - появляется и закатывает скандал. Капиту и к Камиле не пошла, только передала ей цветы…
Фред прекрасно помнил их последний разговор, который поверг его в недоумение и отчаяние, но решил вести себя как ни в чём не бывало. Капиту должна привыкнуть, что он рядом, что у них есть возможность быть вместе.
- Твои уехали отдохнуть? – спросил он.- Я видел их перед отъездом. Скучаешь, наверное, по Бруну, как я по Нине.
- Скучаю, конечно,- улыбнулась Капиту.- Но ему там очень хорошо, и я этому рада.
- Я загляну к тебе ненадолго, расскажу, какие новости у Камилы,- предложил он.
- Пошли,- кивнула Капиту, правда без большой охоты ,что снова больно кольнуло Фреда.
Она сразу это заметила и захотела его утешить.
- Я очень рада поболтать с тобой, ты знаешь, - сказала она ласково, - но сейчас такое время...
Она не стала договаривать, какое такое особое сейчас время и чему оно мешает, а прибегла к своему обычному объяснению, которое на этот раз было правдой:
- Я без моих домашних подгоняю дела в институте, пишу очень важную работу. А ты сам знаешь: стоит отвлечься, и потом бывает очень трудно сосредоточиться снова.
Фред действительно знал это, но всё же повторил:
- Я ненадолго.
Они вместе вошли в подъезд и поднялись на лифте.
- Сейчас я сварю кофейку, - сказала Капиту, - выпьем по чашечке и разбежимся.
Фред отправился с ней на кухню и принялся рассказывать про трансплантацию. Они были увлечены разговором, когда в дверь позвонили.
- Зилда беспокоится, куда ты пропал, - рассмеялась Капиту. К ней снова вернулось хорошее настроение, во-первых, потому, что рядом с ней был Фред, а во-вторых, её обнадёживало и то, что из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций всё-таки находится выход. Какой же молодец Фред, готов на всё ради сестры! Он - настоящий человек, с добрым и щедрым сердцем. Вот о чём думала Капиту, не спеша направляясь к двери. Она открыла её и увидела на пороге Орланду. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
- Что ты здесь делаешь, паренёк? - спросил он подошедшего к двери Фреда.
- А ты? - в тон ему ответил Фред.
Капиту прекрасно помнила предыдущую встречу своих поклонников и торопливо заговорила:
- Не заводись, Орланду. Ты же знаешь, что Фред мой сосед, он и зашёл ко мне ненадолго по-соседски.
- Я знаю много больше, Капиту, - с угрозой в голосе проговорил Орланду. - С этим пареньком ты встречалась в юности. А теперь встречаешься со мной. И я запрещаю ему появляться у тебя!
- Уходи, Фред, - умоляюще обратилась к нему Капиту, - избавь меня от скандалов, а с Орланду я сама договорюсь и всё улажу.
- Капиту дело говорит, - поддакнул насмешливо Орланду. - Ты прислушайся к её совету. Теперь она моя девушка, и музыку на балу заказываю я.
Но Фред не мог уступить поле боя, сдавшись на милость противника.
- Что значит «моя»? - возмутился он. - Может, свидетельство на собственность предъявишь?
- Я вложил в неё такие деньги, что ей вовек со мной не расплатиться, - самодовольно заявил Орланду.
- Да отдай ты хоть всё золото мира, но и тогда не будешь ей хозяином, - отвечал Фред. - Ты обязан её уважать, а не врываться сюда без приглашения.
- Однако ты начал дерзить, - констатировал Орланду. – Это мне даже нравится, я бы и дальше тебя послушал, но твоё время истекло.
- Фред! Я тебя умоляю, - снова обратилась к нему Капиту.- Уходи.
- И я тебя умоляю,- поддержал её Орланду, достав из кармана пистолет и направив его на Фреда. Это была его любимая шутка.
- Вот теперь я точно никуда не уйду,- твёрдо заявил Фред.- Я хотел это сделать ради Капиту, чтобы её не травмировать, но теперь уйдёшь ты, Орланду! Ты трус, если сразу хватаешься за пистолет. Я не боюсь тебя. Хочешь драться, давай, только по-честному!
Фред уже встал в боевую позицию, приготовившись к драке, но тут снова зазвонили в дверь.
- Лучше открыть, - заявила Капиту. - Привратник знает, что я дома.
- Открой, - согласился Орланду, - только улыбайся по шире. Пусть он видит, как мы приятно проводим время.
Но у дверей стоял не только Биру, но и Онофри. Наученный горьким опытом, Биру сразу же поспешил на помощь Капиту после того, как мимо него проскочил Орланду. К тому же Биру не рискнул идти сюда один, а заручился поддержкой Онофри. Тот не мог отказать портье. Он и сам слышал из соседней квартиры явно ссорящиеся мужские голоса. А как теперь стало известно, с Капиту могли произойти самые разные неприятности, особенно в отсутствие родителей, которые сейчас были в отъезде.
- У тебя всё в порядке? - осведомились хором Биру и Онофри.
- Да, да, - закивала Капиту. - Вот Орланду в гости зашёл.
- Решил выпить чашечку кофе с Капиту и Фредом, - подал голос Орланду. - У тебя чудные соседи, Капиту. И Биру просто замечательный человек.
- Извини за беспокойство, соседка, - продолжал Онофри, внимательно приглядываясь к Фреду, не подаст ли он какой-нибудь знак, - но если что-то тебе понадобится, обращайся. Можешь просто стукнуть в стену, я тут же прибегу.
- Спасибо, Онофри, буду иметь в виду, - пообещала Капиту.
Больше Онофри и Биру на своей помощи не настаивали, попрощались, и Капиту закрыла дверь.
- А теперь сядь и выслушай меня, - распорядился Орланду, обратившись к Фреду. - Я хочу внести ясность на все времена, чтобы больше подобные стычки не повторялись.
Фред стоял, с вызовом глядя на Орланду.
- Ты должен знать, сколько стоит эта женщина. Я плачу за квартиру, украшения, развлечения, за машину и за водителя. Плюс деньги родителям, деньги на ребёнка. Это женщина в миллион долларов, приятель. Ты можешь заплатить больше? Тогда устроим торги!
- Она не продаётся! - злобно огрызнулся Фред.
- Напрасно ты так думаешь, - усмехнулся Орланду. - Я дорого за неё заплатил. И не собираюсь делить её ни с кем. Понял? Имей в виду, что красотка моя. Только моя. И если ты встанешь у меня на пути, тебе конец.
- Фред, я тебя очень прошу, - снова заговорила Капиту, -  сделай так, как говорит Орланду. Очень тебя прошу.
- Ты слышишь, что она сказала? - присоединил свой голос Орланду. - Иди! Исчезни! И если встретишь её в коридоре, сделай вид, что не узнал! Встретишь на улице - перейди на другую сторону. Исчезни из жизни моей женщины!
- Когда-нибудь я с тобой встречусь один на один, - угрожающе произнёс Фред и пошёл к выходу.
Дверь хлопнула, Орланду удовлетворённо вздохнул и развалился за столом.
- Иди ко мне, - позвал он Капиту. - Пришлось обойтись с ним построже, но он сам меня вынудил.
Капиту стояла неподвижно.
- Почему тебе сразу меня не убить? - вдруг спросила она.
Орланду опешил.
- У тебя есть пистолет, - сказала Капиту. - Давай с этим покончим разом.
- Ты хочешь, чтобы я ушёл? - вдруг проявил понятливость Орланду.
- Да, - призналась Капиту. - Это дом моих родителей.
- Ну, хорошо, - внезапно сдался он. - Хорошо, я уйду. Только потому, что это дом твоих родителей, и потому, что ты мне ни в чём не перечила. Но впредь так не шути со мной, Капиту. Ты же знаешь, что я влюблён в тебя до безумия, что я тебя никогда не отпущу. И если ты меня обманешь, то тебе конец! Не пытайся играть со мной ни в какие игры. У меня есть свои источники информации. Ты видишь, как быстро я оказался на месте. Я знал, что у тебя Фред.
Капиту проводила его до двери, потом опустилась на диван, чувствуя, что осталась совершенно без сил. Ей дорого давались подобные сцены.
И всё-таки, как всегда, она видела в первую очередь лучик надежды, а не мрак безнадёжности. Её порадовало то, что Орланду вдруг оказался достаточно сговорчивым. Кто знает, может, и можно будет наладить с ним отношения? Может, со временем они как-нибудь договорятся? Если он будет идти ей навстречу всё больше и больше. Если уляжется его дурацкая ревность. Самое главное - следить, чтобы он не напивался, потому что, когда Орланду пьяный, крыша у него едет окончательно. И всё-таки это было правильное решение: совместная жизнь с Орланду решит множество проблем, а там будет видно...
К Фреду Капиту испытывала тёплое и нежное чувство, желала ему только добра, но вернуться в юность было трудно после всего, что она пережила и перечувствовала.
Орланду она не боялась, надеясь, что может управиться с ним, и вздохи окружающих над её судьбой, если говорить честно, стали раздражать Капиту. Она справлялась с жизнью так, как могла, и, вполне вероятно, не хуже, а даже лучше других.
Это чувство удовлетворённости своими поступками пришло к Капиту после разразившихся над её головой скандалов, из-за которых все и узнали правду о «социологических опросах», какими она будто бы занималась. До тех пор, пока никто ничего не знал, Капиту стыдилась своего образа жизни, чувствовала себя виноватой, мечтала о том, как будет зарабатывать деньги честным трудом. Но теперь... Теперь с ней произошла странная метаморфоза. Она почувствовала себя вправе жить так, как ей заблагорассудится. Все окружающие перестали быть в её глазах судьями. Теперь она ходила, гордо подняв голову и ни на кого не глядя.
   У Капиту было ещё одно утешение и оправдание: её сбережения. Она стала особенно дорожить ими после того, как вскрылась её тайна. Ей было очень важно, чтобы сбережения росли и росли как можно быстрее; чтобы она стала наконец самостоятельной богатой женщиной, из тех, на кого смотрят с восхищением и не помнят, откуда взялось их богатство. Она откладывала деньги для того, чтобы прямо смотреть сыну в глаза, чтобы её Бруну ни в чём не знал нужды, чтобы учился в самом лучшем колледже. С некоторых пор Капиту, оставшись одна, с удовольствием открывала свой тайничок, пересчитывала деньги, перебирала драгоценности и мечтала о будущности Бруну. Эма считала, что у её дочери одна только бижутерия, но Капиту догадывалась, какие дорогие вещи дарил ей Орланду, она даже не поленилась сходить к ювелиру-оценщику и теперь с наслаждением любовалась блеском камней и золота, зная, что всегда может обратить их в деньги и они принесут ей кругленькую сумму.
- Это всё для Бруну, - твердила она. - Я собираю это для Бруну.
И на этот раз она тоже достала из тайничка свои деньги и пересчитала их. Ровно сорок тысяч долларов. Немало. А если учесть, какими унижениями они ей достались, то много. Очень много. Но это только начало. Их должно стать гораздо больше. Неизмеримо больше. Потом она стала перебирать драгоценности. И всякий раз, перебирая их, она видела своего Бруну. Вот он вырос и стал красавцем - высокий, стройный, одетый в белоснежную рубашку, шагает он по набережной вдоль моря. Все дороги открыты перед ним. Все девушки хотят идти с ним рядом. И он шагает такой гордый и свободный, и так хорошо ему жить на свете...
Помечтав и отдохнув, Капиту отправилась переговорить с Фредом. Ей не нужны были лишние скандалы, она для себя всё решила и, значит, должна была ещё раз втолковать это Фреду. Она позвонила в дверь, ей открыла Ирис, но Капиту её даже не заметила, до того была погружена в свои мысли и расчёты.
Ирис, поздоровавшись, оставила Капиту наедине с Фредом, и та сразу приступила к разговору.
- Теперь ты убедился, что такое Орланду? Понял, на что он способен? - начала она.
- По-моему, тебе стоит обратиться в полицию, - со вздохом сказал Фред, от души жалея Капиту, которая попала в такую переделку.
- О чём ты говоришь? Какая полиция способна помешать Орланду совершать новые безумия! Ты же видел, он способен на всё!
- И с таким человеком ты собираешься жить? - спросил Фред. - Капиту, я не знаю, кто из вас двоих безумнее.
- Разве ты не понимаешь, что он способен превратить мою жизнь в ад? Мою, моего сына, моих родителей! - трагическим тоном заявила Капиту, представив себе нищету, которая их всех ждёт.
- А с его деньгами твоя жизнь будет раем? - спросил Фред. - Подумай, Капиту! Ты делаешь огромную ошибку. Ты всё глубже увязаешь в болоте, в которое попала. Заяви на него в полицию. И если он снова будет угрожать тебе, его посадят. Скандала тебе бояться нечего, все и так знают, чем ты занимаешься, но зато ты можешь избавиться от Орланду и бросить своё занятие.
- Это невозможно, Фред. Ты же и сам понимаешь, что это невозможно, - неуверенно залепетала Капиту.
- А я вижу, что возможно, - сурово отрезал Фред. - И готов помочь тебе.
- Помочь ты можешь только одним: сделай, как я прошу, это будет великая помощь! Во-первых, не говори моему отцу, что сегодня было. Он ненавидит Орланду. Он уже многое перенёс, многое перестрадал, я не хочу для него лишних переживаний. И во-вторых, забудь меня, забудь, что я существую. У меня своя дорога, а у тебя - своя!
С этими словами она пошла к двери.
- Капиту, опомнись! Опомнись, Капиту! - позвал Фред. - Ложь порождает ложь! Не проживёшь ложью!
Но Капиту не слышала его. Она не хотела его слышать.

0

22

Глава 21

С первого дня, как с Камилой случилось несчастье, она смотрела только вперёд и цепко хваталась за всё, что сулило ей надежду. Она по-прежнему любила Эду, стремилась к нему и надеялась на счастливую жизнь с ним. Ради этой счастливой жизни она готова была на всё. Но сегодня Камила пришла в отчаяние. Она посмотрела в зеркало и разрыдалась. И было от чего зарыдать: её волосы, её чудные волосы выпадали клоками, стоило к ним прикоснуться.
- Я лысая, я стала совершенно лысая, - прошептала с отчаянием Камила и снова разрыдалась.
До сих пор главной её поддержкой в борьбе с несчастьем был Эду. Но теперь эта поддержка растаяла в воздухе: не мог же Эду любить лысую Камилу! И она осталась наедине со своей бедой.
- Мама! Мамочка! - в отчаянии позвала Камила. Спаси меня! Спаси!
Элена услышала своё несчастное, взывающее о помощи дитя и тут же крепко обняла его.
- Приснился дурной сон? - спросила она, целуя залитое слезами лицо Камилы.
Та помотала головой и подбородком указала на зеркало.
- Тебе не понравилось, как ты выглядишь, - догадалась Элена. - Вот глупышка! И что тебе не нравится? Ты немного побледнела, осунулась, но скоро поправишься, и всё пройдёт.
Камила прикоснулась к волосам, и в пальцах у неё осталась целая прядь.
- Ты видишь, что я стала лысая? - прошептала она.
- Это временно, от лечения сильными химическими препаратами, - совершенно спокойно сказала Элена. - У тебя очень крепкий организм, у многих это наступает гораздо раньше. Ты забыла, что я работаю в институте красоты? К нам приходят женщины с болезнью волос, и мы им их восстанавливаем, а у тебя они восстановятся сами, как только тебе перестанут давать лекарства.
- Но я не хочу жить лысой, - прорыдала Камила. - Эду меня разлюбит, а Алма возненавидит. Она была такой ласковой, такой доброй, мне казалось, что у меня нет более преданного друга, но теперь я поняла, что она мой самый главный враг. Я ей совершенно безразлична, ей нужна для Эду здоровая жена, которая сможет рожать здоровых детей.
Элена не могла не подивиться проницательности дочери относительно Алмы и всё-таки сказала:
- Не преувеличивай. Алме очень хочется тебя вылечить, а что касается Эду, то он любит тебя с каждым днём всё больше. Ты для него и пациентка, он занят твоей болезнью, она ему интересна, он вступил с ней в борьбу и очень хочет победить. Ты для него и ребёнок, потому что стала слабенькой. В любом своём обличье ты будешь для него только ещё более трогательной. Любовь смотрит глазами сердца. Не бойся за его любовь.
Элена говорила правду. Эду и сам не знал, насколько развит в нём инстинкт покровительства слабым и заботы о них. Не случайно он выбрал профессию врача. Камиле нужно было заболеть, чтобы стать для него средоточием вселенной, стать самой любимой, самой драгоценной. Она нуждалась в его заботах, она не могла жить без них, и это было для него главным. А Элена, наблюдая за Эду, радовалась и верила, что все беды в мире отступают перед любовью, в том числе и перед материнской любовью.
Поэтому сейчас она не сложила руки, а энергично взялась за дело.
- Мы с тобой сделаем коротенькую стрижку, тебе очень пойдёт! Я приглашу парикмахера! - заявила она.
- Может, лучше сразу обриться наголо? - уцепилась за крайний вариант Камила.
- Не спеши, обриться всегда успеешь, давай сначала посоветуемся со специалистом.
Элена тут же позвонила Мигелу, он был её палочкой-выручалочкой, помощником, советчиком, мальчиком на посылках, словом, тем, кто помогал осуществлять все возникающие желания и потребности.
- Я дам тебе телефон, - сразу же сказал Мигел. - Делай всё, что может порадовать Камилу. Парикмахер тут же приедет и пострижёт её.
И действительно, не прошло и часа, как в палату Камилы вошёл Бету со своим чемоданчиком.
- Боже мой! - восхитился он, посмотрев на Камилу, - Какая красавица! Но я сделаю вас ещё красивее, современнее. Дайте-ка на вас посмотреть! Да, да, мы придадим вам стиль! Пикантный, оригинальный. Вы истинная женщина! Только так и нужно себя вести. Другие раскисают, перестают за собой следить, а вы собрались, сосредоточились и рождаетесь благодаря своей болезни заново. Удивительно и похвально! Похвально и удивительно!
Он болтал, занимая Камилу, отвлекая и подбадривая её, а его руки делали своё дело. Для начала он помог Камиле подняться, проводил её в ванную и усадил на стул перед зеркалом. Потом подвязал платком трубку на шее, через которую ей прямо в кровь вводили лекарство, и принялся за стрижку.
- Чудные волосы, - бормотал он себе под нос, бросая на пол прядь за прядью, - замечательные волосы! Но ничего не поделаешь, красота требует жертв.
Слушая его бормотание, Камила невольно улыбалась. Ей было приятно, что её волосы хвалят, и под ножницами парикмахера было не жалко расставаться с ними.
Она критически приглядывалась к себе в зеркале, склоняя голову то направо, то налево и пытаясь понять, в самом ли деле ей идёт причёска под Жана Себерга, каким он снялся в последнем фильме, или её просто-напросто в этом убедили?..
Постучав в дверь, вошла медсестра и принесла... целую груду париков.
- Вам посылает их сеньор Мигел, - сказала она, - и желает приятного времяпрепровождения.
Элена и Камила переглянулись.
- Я, пожалуй, тоже примерю, - сказала Элена, протягивая руку к тёмному парику, - всегда мечтала о таком, но никогда не хватало времени купить.
Камила потянулась к рыженькому.
- Теперь у Эду будет целый гарем, - расхохоталась она, взглянув на симпатичную пикантную девушку, смотревшую на неё из зеркала.
- Что я вижу? - раздался с порога голос Эду. - Женщина-хамелеон, каждый день новая внешность! Боже! Как мне повезло! И с рыженькими я ни разу не целовался, но всегда мечтал!
- Значит, этот парик у меня будет на тот случай, если я захочу остаться с Эду наедине, - кокетливо заявила Камила, улыбаясь себе в зеркале.
Хорошо, что Эду появился неожиданно, Камила так боялась встречи с ним, не хотела даже пускать его в палату, заранее плакала, а теперь вот всем весело, словно наступил карнавал.
- Верно ли я понял, что как только Камила надевает рыжий парик, вы, дона Элена, вместе с медсестрой исчезаете из палаты, потому что больничная койка превращается в ложе любви? - вступил в игру парикмахер.
Камила звонко расхохоталась, она вновь почувствовала себя привлекательной женщиной, с которой все готовы пококетничать.
В палату заглянула медсестра и спросила, может ли Камила повидаться со своим братом и его женой.
- С Кларой - нет, я не готова, - тут же встрепенулась Камила. - Мама, я не хочу её видеть по самым разным причинам!
- Хорошо, я пойду с ней позавтракаю, - согласилась Элена. - Мне просто необходимо с утра выпить кофейку.
Камила благодарно посмотрела на мать, потом на Эду. И ещё придёт Фред, её спаситель. Нет, с такой командой ей нечего унывать!
Клара, разумеется, обиделась.
- Я же своя, чего меня-то стесняться? - твердила она всю дорогу до кафе.
Элена всячески её успокаивала, расспрашивала о Нине, стараясь перевести разговор на другую нейтральную тему.
Как только они уселись за столик и заказали по чашке кофе с булочками, Клара, проникновенно глядя Элене в глаза, сказала:
- Вы знаете, я решила помочь Фреду.
Элена не без удивления взглянула на неё, ожидая продолжения.
- Я решила сократить расходы на квартиру и поселиться в вашем доме. Мы с Ниной вполне могли бы жить в комнате Камилы. И денег уходило бы куда меньше, и Нина всегда была бы с вами, вы ведь её так любите. Жизнь с ней была бы гораздо веселее.
Клара не стала говорить, что она тогда тоже могла бы куда-нибудь выходить по вечерам, Зилда могла бы обслуживать и их с Ниной, и в конце концов это была прекрасная возможность окончательно помириться с Фредом. Элена поняла это всё и без дополнительных объяснений. Её, конечно, несколько смутила беззастенчивость Клары, но вместе с тем показалась в чём-то и трогательной.
- А как смотрит на это Фред? - поинтересовалась Элена. - Что-то он ничего мне не говорил об этом варианте.
- Просто не успел, - сказала Клара. - Я порадовала его только что. Он так любит Нину, но совсем не успевает видеться с ней из-за болезни Камилы. А Нина очень скучает, и психолог в детском саду сказал, что девочка нуждается в общении с отцом.
- Я-то не имею ничего против, - сказала Элена, - но мне кажется, что вы должны утрясти это в первую очередь между собой.
- Утрясём, - пообещала Клара, и Элена поняла, что с этим маленьким танком Фреду будет не так-то просто сладить. И в чём-то её это порадовало. Во всяком случае, представляя себе милую мордашку Нины, Элена испытывала живейшее удовольствие, а взрослых можно и потерпеть.
Словом, Элена согласилась на их переезд - к величайшему удовольствию Клары, которая, посидев один на один с дочкой в четырех стенах, поняла, что такая жизнь не по ней и гораздо лучше быть замужем. А из всех мужей, разумеется, лучший - это Фред. Спокойный, уравновешенный и всегда готовый пойти навстречу.
Фред не слишком-то обрадовался предложению Клары, но после того как Капиту так твёрдо и решительно отстранила его, он чувствовал себя очень одиноким. Нину он сильно любил, но видел в последнее время редко, а Клару... Клару можно было и потерпеть.
В итоге Зилда вечером узнала, что в самом ближайшем времени ей придётся готовить и стирать ещё и на Клару с Ниной. И опять Нина была решающим аргументом - Зилда её обожала.
- Какое счастье! - сказала она. - Я снова буду водить Нину гулять и за ней присматривать! То-то нам будет весело!
Фред спросил разрешения у Камилы, согласна ли она, что в её комнате поселится Клара.
- Если согласен ты, то почему я должна возражать? - улыбнулась ему сестра.
Этот день, который начался для неё таким стрессом, принёс множество радостных неожиданностей, и она почувствовала себя увереннее.
- Мне кажется, что химия действует на меня положительно, - призналась она. - Я чувствую себя гораздо лучше.
С этой радостной вестью Эду пришёл к Алме. Тётушка должна была знать, что хорошо лечат не только американские врачи, но и бразильские.
- В твоей комнате я решила оставить всё, как было, - сообщила ему Алма. - Пусть у тебя будет свой привычный уголок. Разве не приятно вернуться в своё детство, в свою юность?
Эду удивлённо взглянул на тётушку. Он не был в силах следить за её постоянно меняющимся настроением. То она торопила его с женитьбой, с новой квартирой, чуть ли не выселяла из этого дома, а теперь, похоже, зовёт назад... Скучает, наверное, но это так естественно.
- Забыл тебя предупредить, что Камила очень коротко подстриглась, - сообщил он между делом, - так что не удивляйся, когда её увидишь. От химиотерапии у неё начали выпадать волосы.
Сердце у Алмы упало: ну и подсуропила она радость своему племяннику! Можно сказать, загубила ему жизнь! И предупреждал ведь её Данилу: не лезь, сами разберутся! Но она была в шоке, в панике, и потом всё казалось таким естественным, таким само собой разумеющимся...
Бедная Камила, она так нуждается в нашей поддержке, в нашем утешении! - горячо заговорила Алма. - Я готова заплатить любую сумму, лишь бы устроить её в лучшую клинику Америки. Я уверена, там её вылечат окончательно. А ты бы за это время тоже пришёл в себя, на тебе нет лица, Эду. Кстати, я узнала, что ты можешь аннулировать свой брак. Болезнь Камилы проявилась через неделю после свадьбы, значит, она выходила замуж уже больной, но не сообщила тебе об этом, поэтому ты вправе расторгнуть свой брак и не взваливать на себя такую обузу. Конечно, мы все будем всячески поддерживать Камилу...
Эду смотрел на тётушку с нескрываемым изумлением: что она такое говорит? Полно, да Алма ли это? Что она ему предлагает?
- Я предпочёл бы не слышать того, что ты сейчас высказала, - жёстко произнёс Эду. - Больше никогда не говори ничего подобного.
Алма замолчала, но внутренне не согласилась с племянником. Как он может не видеть, что её устами всякий раз говорит здравый смысл? Безусловно, Камилу надо лечить, но как жена она никуда не годится, и, значит, нужно завести себе другую жену - здоровую, которая народит кучу детей и создаст нормальный семейный очаг. Алма терпеть не могла болезней, и больные тоже не вызывали у неё сочувствия. Поэтому она решила под горячую руку распушить и Риту, которая в последнее время совершенно отбилась от рук и позволяла себе болеть, ухитрившись нажить катар желудка, а то и ещё что-нибудь похуже.
Только Алма принялась воспитывать Риту, посылая её к врачу, как та расплакалась и призналась, что беременна.
Признание мгновенно переменило настроение Алмы.
- Что же ты сразу не сказала? Разумеется, будешь рожать! - решила она с ходу. - Все другие глупости выкинь из головы, если они у тебя есть.
- Нет, - всхлипнула Рита. - Я ещё немного поработаю у вас и уйду, не думайте обо мне плохо.
- Глупости! - отрезала Алма. - Куда это ты пойдёшь? Разве только к врачу! Прекрасно родишь здесь. Я продумаю твой режим. В последние месяцы тебе будет помогать Ноэмия. Мы с тобой приготовим приданое. Только непременно напиши своим родителям. Поставь их в известность, как-никак я за тебя отвечаю. А кто отец, ты хотя бы знаешь?
- Конечно, знаю,- обиделась Рита.- За кого вы меня принимаете? Я девушка порядочная, но вот вышла беда.
Рита рассказала, как познакомилась на танцах с очень приятным парнем, как он наобещал ей золотые горы, как они ужинали в ресторане, потом поехали на пляж, там всё и случилось, а потом он исчез.
- Но ты ему сказала, что беременна? – поинтересовалась Алма.
- Сказала,- горестно вздохнула Рита,- но он меня и слушать не захотел.
- Не горюй, на эту тему я ещё подумаю,- пообещала Алма.- Мы с Данилу тебе тут вместо родителей, так что одну не оставим, не беспокойся. Жалованье ты будешь получать по-прежнему, комната у тебя есть, так что расти себе своего ребёнка и горя не знай.
Рита залилась слезами.
- Какая же вы добрая,- повторяла она,- а мне столько всяких историй рассказывали про хозяев… Я даже приданое начала готовить…
- Она показала Алме чепчики и распашоночки, и та пришла в восторг.
- Какая прелесть! Ну, раз не получилось для Камилы, будем готовить для тебя,- энергично сказала она.
А Рита вспомнила, как затопал на неё ногами Данилу, когда увидел эти крошечные чепчики.
- С ума сошла! – зашипел он.- Выкини всё это сейчас же! Не смей держать в шкафу! Когда родится, тогда всё и будет куплено!
И ещё он предлагал Рите какого-то своего приятеля, который будто бы согласен на ней жениться и дать имя ребёнку. Рита не поняла, с чего это он на всё согласился? За деньги наверное? И это тоже, вероятно, очень благородно?! А что будет, когда Алма узнает, кто отец ребёнка? Оставит она тогда Риту в доме или выгонит в три шеи с малышом на руках? Может, Рите уйти самой сейчас, пока хозяйка на неё не сердится?
Рита сделала ещё одну попытку, сказав, что ей очень неприятно случившееся, что она готова уйти в любой момент и сама собиралась это сделать.
- И не думай! – горячо возразила Алма.- Я обожаю маленьких детей. Я тебя никуда не отпущу. Рита  и сама не знала, повезло ей или нет с такой хозяйкой и, что её ожидало впереди. Но, во всяком случае, главный шаг был сделан – она рассказала правду. Теперь она спокойно могла заниматься собой и ребёнком, не бояться, не трепетать, не вздрагивать на каждом шагу. А на Данилу ей было наплевать! Вот что она ещё для себя решила!

0

23

Главa 22

Первой, кому Зилда сообщила потрясающую новость о приезде Клары с Ниной, была Капиту. И хотя Капиту сама отказалась от Фреда, новость её больно царапнула. Но при этом она себя от души поздравила с тем, что сделала правильный выбор. Как бы она себя почувствовала, если бы целиком положилась на Фреда? Ей было бы безумно больно. А так она выслушала Зилду с вежливой улыбкой, порадовалась за Фреда и Элену, с которыми теперь будет жить Нина, и заторопилась домой отдыхать.                                   
Стоило ей войти, как позвонила Симони.
Слухом земля полнится. Говорят, твои уехали отдыхать. Я приду тебя навестить, подруга.
- Приходи, - согласилась Капиту. - Только ненадолго, у меня завтра экзамен.
Симони не заставила себя долго ждать. Она вошла, бренча ключами, огляделась и со вздохом сказала:
- Знаешь, ваш дом для меня прямо как родной. Нигде мне не было лучше, чем у вас. Я ведь тоже человек домашний, люблю порядок. Отработала - и домой, можно в кино пойти, можно спокойно телевизор посмотреть. А у Шейлы, с которой я сейчас живу, нет покоя ни днём, ни ночью. Клиент может заявиться в любое время суток, постоянно кто-то звонит, в общем, ни минуты покоя.
- Да, не повезло, - посочувствовала Капиту.
- Я подумала, почему бы нам не поселиться снова вместе? У меня ведь и ваши ключики, вот они. Соседи уже все в курсе наших с тобой дел. Никаких скандалов не будет. И твоим старикам лишний реал.
- Мой папа этого не перенесёт. Да и Бруну подрастает. Мне самой придётся что-то придумывать, - ответила Капиту.
- Да что тут придумывать? За тебя Орланду всё придумает! Везёт тебе всё-таки, подруга! А пивка у тебя нет? - Симони по-свойски заглянула в холодильник. - Холодненького бы с удовольствием выпила!
- Нет, к сожалению, могу только кофейку сварить, - извинилась Капиту.
- Тогда пойдём посидим в кафе по соседству, поболтаем за пивком, - предложила Симони.
- Пойдём, - согласилась Капиту, - только совсем ненадолго, я тебе говорила уже, что у меня завтра экзамен.
Дойти до кафе на углу, было делом пяти минут. Подруги расположились в самом удобном и тенистом уголке, заказали по бокалу пива, солёных орешков, и Симони приготовилась подробнее расспросить Капиту об Орланду. Её интересовало всё: квартира, содержание, условия содержания. И с кем будет жить Бруну? И как относятся к Орланду родители?
Но она не успела задать и первого вопроса, потому что на соседний стул плюхнулся Маурисиу и с довольным видом поздоровался.
- Я вижу, боевые подруги на посту! Дозор не пропустит дезертиров! - провозгласил он и захохотал. - До чего же я рад вас видеть, девчонки. Угостили бы меня пивком!
Капиту нахмурилась.
- Шёл бы ты подобру-поздорову отсюда, Маурисиу, - сказала она. - Не ровен час, отполирует тебе личность кто-нибудь из моих поклонников за то, что ты возле меня ошиваешься.
Маурисиу снова захохотал. Опасным поклонником мог считаться только один Орланду, но с некоторых пор у Маурисиу с Орланду сложились чудные отношения. Можно даже сказать, что Маурисиу поступил к нему на службу, взявшись следить за Капиту. Иначе откуда бы Орланду так быстро узнал про визит Фреда? Сработал тайный агент Маурисиу!
- Какая ты стала грубая, Капиту! - пожав плечами, бросил он. - Я тебя просто не узнаю!
- Не узнавай меня и на улице тоже! - отрезала Капиту. - Иди своей дорогой и не смотри по сторонам.
- Не могу, дорогая, не смотреть по сторонам, - заявил Маурисиу, - меня за каждым углом кредитор подстерегает. Я только на вас и рассчитываю, мне десять тысяч необходимо позарез.
Капиту пренебрежительно отмахнулась. В эту бездонную бочку она и так уже внесла слишком много денег. Но больше её на пушку не возьмёшь, а Орланду сумеет её защитить от всякой погани!
Капиту встала и посмотрела на Симони.
- Пошли! - сказала она. - Нам с тобой тут делать нечего!
Мауру загородил ей дорогу.
- Не спеши, курочка, снеси золотое яичко. И ты тоже, - обратился он к Симони. - С носа по пять тысяч, сущие пустяки!
- Брось нам голову морочить, Мауру! - возмутилась и Симони. - А ну пусти! Только погоди, Капиту, нам нужно расплатиться.
- Отдай, я тебе верну, - отозвалась Капиту, которая уже направлялась к выходу.
Симони замешкалась, Мауру всё мешал ей выйти, она рылась в сумке, ища кошелёк, наконец, нашла, оставила на столе несколько монеток, затем сказала Мауру, что пожалуется на него Орланду, и он сразу же оставил её в покое.
- Вот так-то лучше, - усмехнулась Симони, и побежала догонять Капиту.
- Придётся нам встретиться в другой раз, - сказала Капиту подруге, - я должна готовиться к экзамену.
- Чао! - Симони попрощалась и пошла отыскивать свою машину. Со стоянками было трудно, и она поставила её довольно далеко от дома Капиту. И пока шла, снова позавидовала подруге - Симони не давала покоя страстная привязанность Орланду к Капиту.
Между тем Орланду, разумеется, был готов ради Капиту на жертвы, но в пределах разумного, не больше. Квартира, в которую он намеревался поселить Капиту, была куплена им несколько лет назад и переведена на детей. Эти несколько лет он сдавал её, отношения со съёмщиком у него разладились, и он решил её отремонтировать и поселить туда Капиту.
«Пусть думает, что я купил квартиру специально для неё, - усмехался про себя Орланду. - Женщины любят, чтобы для них что-то делали».
Хорошенько подумав, Орланду решил не разводиться и со своей женой. Они прожили много лет, прекрасно понимали друг друга, Фаустина была в курсе всех его дел и вообще всем его устраивала. Никто не виноват, что с годами она располнела и утратила привлекательность. Орланду вполне мог это поправить, купив в полное своё распоряжение Капиту. К тому же Фаустина, если затеять бракоразводный процесс, могла обобрать его до нитки. Он знал, как ведут себя бывшие жены с мужьями-предателями. Словом, как только Орланду понял, что Капиту согласна жить с ним, он тут же успокоился и решил обойтись малыми средствами. Капиту должна была сидеть дома как верная жена, чтобы в любой миг быть в его распоряжении, она должна была уметь принять нужных ему людей и приятно обставить деловую встречу. В общем, он уже прикидывал, какую может извлечь выгоду из своей новой покупки.
Но Капиту об этом и не подозревала. Она успешно сдала экзамен и спешила домой, зная, что родители уже приехали и привезли домой её ненаглядного Бруну.
Эма, обойдя квартиру, вновь принялась жаловаться на жизнь, зато Паскоал чувствовал себя отдохнувшим и смотрел на жизнь куда более оптимистично, чем перед отъездом.
Капиту пришла позже, чем собиралась, поцеловала спящего сына, поговорила с родителями. Потом пошла к себе в спальню, чтобы переодеться, и как только вошла, почувствовала что-то недоброе. Словно бы её вещи лежали не так, как она привыкла. Сначала она решила, что Эма сразу же по приезде занялась уборкой, но тут же её будто что-то кольнуло: тайничок! Всё ли в нём в порядке? Она полезла под кровать, но не нашла там ни коробки с деньгами, ни драгоценностей. Умом она уже всё поняла, но руки продолжали шарить под кроватью, словно надеясь отыскать пропажу.
«Украли! У меня всё украли!» - билась пугающая мысль в голове Капиту.
Она выбежала из квартиры и поспешила к привратнику, чтобы расспросить его, не приходил ли за это время кто-нибудь незнакомый.
На все её расспросы Биру недоумённо крутил головой.
- Да нет, никого не было, - отвечал он. - Все свои. Вот сеньор Онофри вернулся недавно. Кто ещё?
Капиту поняла, что толку от него не добьёшься, и поспешила на улицу. Из автомата она позвонила Симони.
- У меня украли все доллары и драгоценности. Что мне делать? Помоги! - торопливо заговорила она.
Симони была потрясена.
- Капиту! Теперь я всё поняла! У меня пропали твои ключи! Я уверена, что это Мауру. Он приходил ко мне сегодня утром, снова пытался меня шантажировать, в какую-то минуту я ненадолго вышла, а он, вероятно, порылся в сумочке и вытащил их. А я-то искала их! Думала, что выронила в кафе. Даже съездила туда, расспросила официанта...
- Он украл деньги у собственного сына, - мрачно подвела итог Капиту. - Всё, что я собирала, предназначалось моему Брунинью.
- Он же пугал нас, что будет хуже, а мы посмеялись над ним, но он нашёл способ и деньги раздобыть, и тебе насолить. На твоём месте я бы обратилась к Орланду.
- Мне очень этого не хочется, - призналась Капиту.
- Я к тебе сейчас подъеду, - пообещала Симони, - и мы решим, что делать дальше. Жди меня внизу.
Капиту вернулась домой, предупредила родителей, что должна встретиться с подругой и получить от неё крайне необходимый ей учебник, без которого завтра она не сдаст контрольную, после чего спустилась вниз и стала ждать на углу Симони.
Симони приехала не одна, она привезла с собой Орланду.
- Отныне всё, что касается тебя и твоей семьи, любимая, касается и меня, - заявил он.
Услышав, что Мауру украл сорок тысяч долларов, он покачал головой:
- Милая моя девочка! Тебе определённо нужен хозяин! Кто же хранит такие деньги дома? Скажи ещё, что ты хранила их под кроватью в коробке из-под ботинок!
Капиту потупилась, потому что именно так она и хранила свои сокровища и считала это вполне надёжным тайничком.
- Поймаю негодяя и убью, - пообещал Орланду. - Он зарвался и слишком много себе позволяет. Но ты не горюй, любимая, от меня ты получишь гораздо больше. Только не говори ничего родителям! Я сейчас же пошлю своих людей по следу Мауру.
- Надеюсь, что всё будет в рамках закона? – спросила Капиту.
- Не сомневайся, мое сокровище. И звони мне, что бы ни случилось. Завтра я заеду за тобой, и мы поедем смотреть нашу новую квартиру. Она, правда, ещё не закончена, но ты должна сказать, каким хочешь видеть свое гнёздышко. Я бы повёз тебя сегодня... Мы могли бы там заночевать...
- Нет, нет, я сказала родителям, что встречаюсь с подругой, чтобы взять у неё учебник. Если меня не будет дома ещё хотя бы четверть часа, они начнут волноваться.
- А по-моему, тебе пора сказать, что ты переезжаешь ко мне, - настаивал на своём Орланду.
- Я сказала. Но они должны привыкнуть к этой мысли, - не сдавалась Капиту.
- Ну хорошо, твои родители заслуживают уважения, поступай так, как считаешь нужным, - сдался Орланду.
От этих его слов на душе Капиту сделалось легко и радостно: кто знает, может, они с Орланду и в самом деле поладят? Он становится всё сговорчивее и сговорчивее. Может, любовь и в самом деле творит чудеса?
Дорогой Капиту купила на лотке какой-то учебник и вернулась домой совершенно успокоенная.
Мать с отцом невольно переглянулись.
- Ну и нервы у тебя, дочка! - вздохнул Паскоал. - Так переволноваться из-за какого-то учебника и контрольной! Глядя на тебя, можно было подумать, что ты потеряла не каких-то жалких, - он прикинул опытным взглядом, сколько может быть страниц в книге, которую прижимала к груди Капиту, - не каких-то двести страниц, а двести тысяч реалов. Иди поскорее спать, тебе нужно отдохнуть и выспаться, иначе никакой учебник не поможет.
Капиту от души расцеловала родителей.
- Я так без вас соскучилась! - призналась она.
- А мы без тебя, - ответил Паскоал.
Капиту чувствовала свою любовь к родителям особенно остро именно потому, что сейчас поняла: у неё и в самом деле начинается совершенно иная жизнь, очень скоро она уйдёт из этого, такого родного и милого ей, дома.
Когда на следующий день вечером она садилась в роскошную машину Орланду, многие жильцы её большого дома подумали про себя: а она неплохо устроилась, эта девочка!
Ей позавидовали бы ещё больше, если бы увидели квартиру, в которую она вскоре должна была переехать. Квартира не из самых роскошных, но очень добротная - светлая и просторная, в удобном и красивом районе. Капиту осталась довольна, только попросила перекрасить стены в спальне - больше всего на свете она любила жёлтый цвет.
- Ты здесь хозяйка, - ответил ей Орланду, - всё будет так, как ты захочешь.
И эти его слова были необыкновенно приятны Капиту. Она придирчиво осмотрела комнату Бруну и тоже высказала несколько замечаний. Орланду выслушал их и пообещал, что всё будет сделано, как того хочет Капиту.
Эма теперь не ворчала на Капиту, а только время от времени давала ей житейские советы, как держать мужчину в руках.
- Это они на вид такие важные, - повторяла она, - а внутри у них - труха, только тронь - рассыплются. Но нам, женщинам, хочется жить хорошо и подольше, вот и пускай они на нас работают, всё равно другого ничего не умеют.
Капиту и слушала и не слушала мать. В последнее время отношения их улучшились, и это тоже радовало Капиту, придавая ей уверенности в том, что всё идёт как надо.
Паскоал же чувствовал, что всё идёт не так, как ему хотелось бы, но именно поэтому не старался вникать и узнавать о дальнейших планах Капиту. Ему ничего не говорили, а он и не спрашивал. Хотя время от времени вздыхал:
- Я уверен, Эма, что Капиту не говорит нам всей правды. Как это больно!
- Она взрослая и имеет право на свою личную жизнь, - снисходительно отвечала Эма, твёрдо уверенная, что теперь-то она знает про личную жизнь Капиту всё до капельки.
В доме после приезда из Пакету воцарились мир и покой, и все от души ими наслаждались.
Эма пожелала посмотреть новую квартиру, и Орланду отвёз её вместе с Капиту. Обращался он с ней очень уважительно, квартиру показывал с удовольствием, потому что ему и самому чрезвычайно нравилось быть таким щедрым и великодушным. Эма осталась довольна всем - и квартирой, и будущим своей дочери.
- Попомни мои слова, доченька, многие тебе ещё позавидуют! Ты нашла свою удачу и держись за неё! - таково было жизненное напутствие матери.

0

24

Глава 23

Ирис продолжала бороться за Педру на свой особый, свойственный ей лад. Теперь она всячески донимала Синтию, добиваясь того, чтобы жизнь для неё на конном заводе стала невыносимой и, она уволилась.
- Убрала же я с дороги жену Педру, - заявила Ирис Сокорру, - и эту уберу!
Она особенно злобствовала потому, что отношения Синтии и Педру обрели своеобразную стабильность. Педру по-прежнему стремился к Синтии, а она уже не убегала от него, не принимала глобальных решений, а поступала так, как ей в этот момент хотелось: иногда оставалась с ним, иногда нет. Она чувствовала себя свободной, потому что приняла своё влечение к Педру, человеку ей душевно не близкому, и не корила себя за это.
«Мне нужно прожить его до конца, - говорила сама себе Синтия. - Раз оно есть, оно для чего-то нужно. Для чего, я пойму потом».
Она старалась не замечать Ирис, которая постоянно возникала перед ней и осыпала её грубыми нелепыми оскорблениями.
Синтия только изумлялась, откуда в этой девочке столько злобы и грязи.
А Ирис неистовствовала - иначе, как «подстилка», она Синтию не называла и рассказывала о ней гадости всем подряд, неизменно удивляя окружающих, которые прекрасно относились к деловой, приятной и добросердечной Синтии.
Педру, видя Ирис, реагировал на неё болезненно и рычал что было мочи:
- В комнату! Отправляйся к себе в комнату!
На все её заигрывания и призывы он отвечал однозначно:
- Марш к себе, соплячка! Чтобы духу твоего здесь не было!
И потом вздыхал про себя: «Навязалась на мою голову, сиротка! Да она любого в гроб вгонит!»
Между тем Ирис не только допекала окружающих, она иногда думала и о своём будущем тоже, и, думая о нём, записалась на платные курсы, которые готовили абитуриентов к поступлению в специальные учебные заведения.
- Мало ли, какую я выберу себе профессию, - говорила она. - Может, буду ветеринаром, а может, строителем.
И как ни странно, учёба у неё шла успешно, она прекрасно справлялась с точными дисциплинами, что очень возвышало её в собственных глазах.
После очередной контрольной по математике, написанной на пятерку, она говорила Сокорру:
- Я талантлива и непременно добьюсь успеха. Педру ещё будет есть крошки с моей ладошки. Я нарожаю ему кучу детей, и он будет страшно доволен.
Но Педру пока и не помышлял о детях, его куда больше заботило то, что Синтия никогда не оставалась у него ночевать. Всякий раз, когда она опаздывала на работу, а опаздывала она довольно часто, он говорил ей ворчливым тоном:
- Этого могло бы не быть, если бы мы с тобой остались спать в постельке.
- Это могло бы быть, если бы ты жил один, - отвечала ему Синтия.
И на это Педру нечего было возразить: Ирис вопила бы у них под дверью целую ночь, это точно!
В последнее время, однако, Ирис и Синтия отступили на задний план, а беспокоился Педру прежде всего о состоянии здоровья Камилы. Ездить в больницу он не всегда мог, но каждый день туда звонил и узнавал новости. Если ему удавалось поговорить по телефону с самой Камилой, у него целый день было хорошее настроение, но чаще он перезванивался с Эленой, потому что Камила чувствовала себя неважно и находилась в полудрёме.
Сезар объяснил, что после химиотерапии наступает особая стадия, когда у больного резко ухудшается самочувствие и ослабляется его иммунитет. В этот период нужно особенно бережно обращаться с больным и ограждать его от всех контактов, потому что они могут оказаться для него смертельно опасными. Но через две недели иммунная система, как правило, восстанавливается, и пациент сразу же чувствует себя гораздо лучше.
Все близкие Камилы с трепетом и надеждой ждали, когда кончатся эти бесконечные две недели. Камила находилась в полудрёме, а все вокруг ходили на цыпочках и ждали, когда она проснётся и что скажет Сезар. Элена время от времени обращалась с горячей молитвой к Господу Богу, прося Его о здоровье для Камилы.
- Избавь её и меня от испытаний, - молилась Элена. - Мы достаточно всего пережили! Избавь меня и её! Избавь! Избавь!
И надежда вспыхивала в ней с непреодолимой силой. Однажды Сезар непременно позвонит ей и скажет: «Всё в порядке, Элена. Анализы у Камилы прекрасные!» И тогда... Тогда они устроят небывалый великолепный праздник!
В мечтах о будущем счастье Элена забывалась, и ей становилось легче ждать.
Как всегда, помогал ей и поддерживал её Мигел. Они проводили вместе вечера, ужинали в ресторане, потом бывали у него или у Элены.
- Представь себе, Сеса обзавелась мотоциклом! - сообщил однажды Мигел с комическим ужасом. - Я сопротивлялся сколько мог, но в конце концов подарил ей сам, потому что ручаюсь за качество. А за остальное... - Он махнул рукой. - Видишь, дорогая, у моей дочери теперь тоже опасная болезнь, - пошутил он невесело.
Элена прильнула к Мигелу и крепко обняла его. Это было утешение без слов, потому что родительское сердце невозможно утешить словами.
Мигел нежно поцеловал её.
- Ты моя радость, - сказал он с теплотой и нежностью. - Что бы я без тебя делал?
- А я? - так же нежно спросила Элена. И они улыбнулись друг другу.
- Зато меня необыкновенно порадовал Паулу, - сообщил Мигел. - У него, кажется, намечается роман с Изабел, врачом-физиотерапевтом. Во всяком случае, он пригласил её на выходные на побережье. Я просто счастлив.
Элена тоже была счастлива разделить с ним эту радость. А он сообщил ей и другую приятную новость - у его книжного магазина вскоре должен был появиться филиал.
- Одному моему партнеру по издательскому делу пришла в голову мысль открыть магазин у себя в городе, - пояснил Мигел. - Он считает, что мы издаём удачные книги и они найдут сбыт.
- Я тебя поздравляю, - от души сказала Элена. - Но это, наверное, прибавит тебе хлопот, и свободного времени совсем не останется?
- Я принадлежу тебе, и если ты мне выделишь немного времени на работу, я буду очень благодарен. - Мигел сказал это с такой подкупающей искренностью и серьёзностью, что Элена не могла удержаться от улыбки. Но тут же сделала серьёзное лицо.
- И не мечтай, - сказала она строго.
- Сколько ещё нам ждать анализа Камилы? - спросил Мигел.
- Два дня, - ответила Элена.
Эти два дня прошли в томительном ожидании, но вот Сезар вызвал к себе Элену и сказал:
- К сожалению, результат оказался много хуже, чем мы надеялись. Придётся начинать новый курс химиотерапии, но если и он не поможет, будем исследовать брата Камилы и обратимся в банк данных, поищем для неё донора.
Лицо Элены исказила гримаса отчаяния, она готова была разрыдаться.
- Перестаньте! Не стоит так огорчаться, - принялся успокаивать её Сезар. - Неужели всё своё мужество вы передали дочери, не оставив себе ни капли? Камила держится прекрасно, просто даже удивительно. Я ждал чего угодно: истерики, слёз - ведь она так ослаблена, измучена... Ничего подобного! Знаете, что сказала ваша дочь? «Если это мне поможет, я готова, доктор».
У Элены снова показались на глазах слёзы, но это были слёзы гордости.
- Поверьте, доктор, я тоже не сдамся до последнего, но я так надеялась...
- Надейтесь и дальше, мы все надеемся, - проговорил Сезар.
Алма, узнав про новый цикл химиотерапии, стала требовать немедленной отправки Камилы в Соединенные Штаты.- Сейчас или никогда, - говорила она Эду. - Я считаю, что это нужно сделать именно сейчас, и не понимаю твоего равнодушия. Ведь это твоя жена!
Эду возмущённо взглянул на Алму и ушёл, не простившись. Он прекрасно помнил её предложение аннулировать их с Камилой брак и не простил ей этого.
Алма попробовала поговорить с Эленой. Но и с ней не добилась взаимопонимания. Когда она попыталась намекнуть, что Эду просто щадит Сезара, так как они коллеги, Элена страшно возмутилась:
- Как ты смеешь так думать о своём родном племяннике? Ни один врач не может предать интересы больного! Я перестаю тебя понимать, Алма!
- Очень жаль, что в моей семье никто меня не понимает. Ни ты, ни Эду, - сердито заявила Алма. - Потом будете пенять на себя, только поздно будет!
Она ушла разобиженная, раздосадованная.
Разговор с ней оставил у Элены неприятный осадок, она вовсе не хотела обижать свою сватью. Что там ни говори, но именно Алма очень много сделала для счастья Камилы. Она первая поняла, что Эду и Камилу связывает большая любовь, которая не убывала от испытаний, а только укреплялась с каждым днём.
«Я любила его как мужчину, очень любила, - думала Элена. - Но моя любовь не идёт ни в какое сравнение с их удивительной, потрясающей любовью. И я благодарю Бога за то, что Эду появился в моей жизни, иначе он не познакомился бы с Камилой и, у неё не было бы сил переносить те тягчайшие испытания, которые выпали на её долю!..»
Раздался звонок. Звонил Педру, беспокоился о Камиле.
- Не знаю почему, но я сердцем прикипел к твоей дочери и беспокоюсь о ней больше, чем о самом себе.
- Завтра начнётся второй сеанс химиотерапии, - сообщила ему Элена. - Камила держится с удивительным мужеством.
- Я же говорю, что чувствую в ней свою породу! Мы не сдаёмся, мы идём до конца! - воскликнул Педру. - Передай ей от меня привет и спроси, когда можно будет её навестить.
- Непременно спрошу, - ответила Элена. - Учти, это может быть не слишком скоро, она сейчас очень слабенькая.
- Тогда звони мне сама, если что-то нужно, я сделаю всё для тебя и для неё!
- Спасибо, Педру.
Элена положила трубку и подумала, что раньше не понимала, почему верующие люди называют несчастья испытаниями, которые посылает Бог. Теперь она поняла это. Болезнь Камилы стала испытанием для всех её друзей, и сколько в них сейчас проявилось добросердечия или, наоборот, равнодушия и недоброжелательства... Она высветила истинную сущность и Эду, и Алмы. А как удивительно проявилась Камила!.. «Только я оказалась не на высоте, - упрекнула себя Элена. - Почему до сих пор молчу, не говорю дочери правду? Ведь нельзя терять время! На Фреда нечего надеяться. Нужно искать донора, нужно что-то делать!»
И всё же Элена не могла отнять у Камилы эту последнюю надежду, которую разделяла с ней и сама. А что, если Фред всё-таки окажется донором? Как-никак он всё-таки брат, хоть и сводный! Пусть у них в запасе будет этот шанс. Иначе... Элена заглядывала вперёд, и перед ней разверзалась бездна смерти. Нет! Нет! Пусть их отгораживают от этой бездны радужные крылья надежды!
Элена снова готова была расплакаться, почему-то в сумерках ею овладевала особая, всепроникающая тоска, но в дверь позвонили. Это пришла Капиту.
- Я испекла твой любимый пирог, - сказала она. - Скоро я от вас уезжаю и, вот пришла попрощаться.
Элена крепко обняла её. Несмотря ни на что, она по-своему любила эту девушку и желала ей счастья.
- Ваш дом всегда был для меня родным, - растроганно произнесла Капиту.
- И таким останется навсегда, - продолжила за неё Элена.
Произнести это ей было тем более легко, что Капиту уезжала, а значит, принятое ею решение было серьёзным и, она не собиралась продолжать отношения с Фредом.
Благополучие Фреда было второй душевной раной для Элены. Она согласилась на приезд Клары, надеялась на их общую радость от присутствия всеми любимой малышки, но Клара, с присущей ей непоследовательностью, привезла вещи и тут же вместе с девочкой уехала к матери в Байю, жила там и пока не собиралась возвращаться.
- А Бруну? - спросила Элена. - Его ты оставишь здесь?
- Нет, конечно, я беру его с собой, - ответила Капиту.
- Твои родители просто осиротеют, - посочувствовала Элена. - Я даже не представляю, как они будут жить без тебя и без малыша.
- Будут навещать меня, - улыбнулась Капиту.
Она не сказала Элене, что относится к своей новой жизни настолько серьёзно, что даже дала обет: ради счастья и здоровья Бруну подняться на коленях в церковь, а ради здоровья Камилы так же спуститься обратно. Более того, она выполнила этот обет.
- Я так надеюсь, что здоровье Камилы пойдёт на поправку! - сказала она с такой страстной надеждой, что Элена была поражена и ещё раз подумала, что и Капиту прошла испытание, обнаружив своё, несомненно, доброе сердце.
- Спасибо тебе, Капиту, вечерние часы для меня самые тяжёлые, - призналась Элена. - Сегодня ты избавила меня от тоски.
Элене предстояло ночное дежурство у Камилы, они дежурили с Эду по очереди, и она с радостью думала о тех часах, которые проведёт рядом со своей девочкой.
Камилу она нашла оживлённой.
- Тебе лучше? - обрадовалась Элена.
- Если говорить честно, то нет, - призналась Камила. - Во рту жжёт, всё тело ломит, и страшная слабость. Но сегодня я общалась со своими друзьями в Интернете и получила совершенно удивительную информацию.
- А у тебя появились друзья? - удивилась Элена.
- Конечно, - сказала Камила. - Мы общаемся каждый день, обмениваемся новостями, поддерживаем друг друга. Так ты послушай, какие удивительные бывают истории! У одной англичанки заболел сын, никто из семьи не мог стать донором, не было подходящего материала и в донорском банке, и тогда его мать забеременела, и кровь из пуповины его младшего брата спасла жизнь старшему.
- Действительно фантастическая история! - задумчиво согласилась Элена. - Ведь пересаживают костный мозг, а не переливают кровь.
- Да, но, как видишь, оказалось, что и кровь тоже способна лечить. Только она должна быть совершенно чистая, совершенно здоровая. А такая она только у младенцев.
- Старший выздоровел, а что было с малышом? - поинтересовалась Элена. - Это никак не отразилось на его здоровье?
- Разумеется, он находился под особым наблюдением, но донорство не принесло ему вреда. Если бы это было иначе, никто бы не стал этого делать.
- Конечно, конечно, ты права, - согласилась Элена и сама не поняла, почему на душе у неё стало гораздо спокойнее.

0

25

Глава 24

Клара сидела на краю бассейна и смотрела на радужные снопы брызг, которые поднимала малышка Нина. На душе у неё было хорошо и спокойно. Она была очень довольна тем, что родители пригласили её к себе и даже оплатили проезд. Она не стала рассказывать им о своих семейных неурядицах, потому что надеялась очень скоро их решить. Фред был прекрасным отцом, и Нина, которая тоже была очень к нему привязана, просто не даст им расстаться. Но пусть они все до безумия соскучатся по малышке, а то последнее время только и разговору было, что о Камиле, а маленькую Нину совсем забросили. Но не век же Камиле болеть, рано или поздно она поправится!
Клара посмотрела на свои загорелые ноги и подумала, что они у неё не только загорелые, но и стройненькие. Фред, похоже, давно на диете, так что долго ему не продержаться. Вот только она должна тут хорошенько отдохнуть, расслабиться, выспаться. Сколько времени она нервничала! Это ей не пошло на пользу!
Каждое утро Клара придирчиво всматривалась в своё хорошенькое личико и находила, что спешить некуда, она вполне может ещё отдохнуть, тем более что соскучившаяся бабушка целиком и полностью взяла на себя все заботы о внучке.
Клара ходила за покупками, купалась в бассейне. Заикнулась даже однажды, что пойдёт со своими подругами детства в дансинг потанцевать, но получила суровую отповедь.
- Замужние женщины не болтаются по дансингам, - рассердилась мать, - я тебя пригласила вовсе не для того, чтобы Фред мне потом выговаривал и не отпускал ко мне внучку! Приехала бы вместе с Фредом и ходила бы с ним куда хотела!
- У него было много работы, - обиженно надула губы Клара. - Он только и знает, что работать, а я сиди одна и скучай? И вообще Фред совсем не ревнивый, так что ты зря.
- Зря не зря, - отрезала мать, - а я тебе болтаться по вечерам неведомо где, не разрешаю!
Клара спорить не стала, а могла бы, но тогда бы пришлось посвятить мать во все свои семейные неприятности, а этого ей не хотелось. Она и про Камилу ничего не сказала, не то бы пошли расспросы и, пришлось бы каждый день звонить в Рио. За Камилу Клара не слишком-то волновалась: вон у неё сколько помощников! Ничего не случится, если Клара недельку-другую побудет в стороне.
Она даже не знала, что и второй сеанс химиотерапии окончился неудачей и Фред сдал кровь на исследование, которое должно было ответить на вопрос: может он стать донором для сестры или нет?
Результат должны были сообщить через две недели, и все опять жили ожиданием.
Ждали, однако, лишь Камила и Фред, а Элена ничего не ждала. Результат она знала заранее, но твёрдо решила не открывать детям правды. Ведь и у родных вероятность совместимости всего тридцать процентов, так что отрицательный результат никого не удивит. А в эту трудную минуту сказать Камиле, что старший брат, которого она всегда воспринимала как свою опору, ей не родной, значило бы ухудшить её состояние. Но Элена должна была найти выход, она не могла позволить своей дочери умереть, и времени на поиски оставалось совсем немного.
Всё это Элена продумывала, приводя в порядок квартиру Камилы и Эду. Сезар сказал, что результатов анализа Камила будет ждать уже дома. Ей нужно было отдохнуть от больничной обстановки, получить новые стимулы для борьбы с болезнью.
Прибирая шкаф, Элена нашла на полке крошечный чепчик и распашонку. Взяв в руки эти почти невесомые вещички, Элена расплакалась. Бедная её девочка! Как она ждала своего сыночка, как готовилась к встрече с ним!
И вдруг в памяти Элены всплыла рассказанная Камилой история: англичанка родила ещё одного ребенка и спасла жизнь старшего сына... А что, если и она?..
Но ведь и Фред может оказаться донором! Донором-то мог стать и совершенно чужой человек...
«Мне нужно непременно посоветоваться с Сезаром», - решила Элена и пока отстранила от себя неожиданную мысль.
И всё-таки эта запавшая в голову мысль продолжала подспудно работать, приживаясь, пуская корни... И Элена уже совсем по-другому стала готовить дом к приходу своей дочери. Её дочь возвращалась не в дом, она возвращалась в жизнь!

Как медленно поднималась по ступенькам Камила! После больницы каждый самостоятельный шаг был для неё наслаждением. Сил у неё было немного, но они прибавлялись по мере того, как она приближалась к дверям своей собственной квартиры. Собственной! Ведь она и не жила ещё в ней!
Камила остановилась и посмотрела на Эду. Он это чувствует? Чувствует так же, как она? Эду понял её молчаливый вопрос.
- Мы опробуем нашу постель. Мы ведь ни разу ещё не спали в ней вдвоём. У нас будет с тобой второй медовый месяц, Камила! - прошептал он ей на ухо. - В нашем доме. Он же только наш!
- Я хоть и болею, но ещё живая, - шутливо ответила Камила. - Мне так тебя не хватает!
- И мне! Хотя я готов терпеть сколько потребуется!
За время болезни Камилы они стали гораздо ближе, чем прежде, и были этому рады. Со счастливым чувством союзничества они отворили дверь и вошли в холл. А когда открыли дверь в гостиную, то...
- С возвращением, Камила! - закричали все родственники, собравшиеся её встретить и отпраздновать новоселье.
Боже мой! Сколько цветов! Какая красота! Камила не ждала такого празднества. Она благодарно улыбнулась.
- Спасибо, мои дорогие, - растроганно сказала она, - я так рада вас всех видеть!
- А ты хорошо себя чувствуешь? - заботливо спросил Эду. - Может, я провожу тебя в спальню и ты немного полежишь?
- Нет! Нет! - живо запротестовала Камила. - Я лучше посижу. Когда ты говоришь «полежи», я сразу вспоминаю больницу.
Камила широко улыбнулась, заметив среди собравшихся Данилу.
- Рада тебя видеть! Ты ведь так и не выбрался ко мне в больницу!
- Тысяча извинений, Камила! Твой упрёк принимаю,- стал извиняться Данилу. - Но я всё это время только о тебе и думал!
Он подошёл поближе к сидящей на диване Камиле, и она заметила, что он прихрамывает.
- Теперь я поняла, почему ты до меня не дошёл, - пошутила она. - Так бы и сказал, что за это время стал хроменьким. Что с тобой?
- Он свалился с лестницы, - подала голос Алма. - Хорошо хоть жив остался. Я как раз собиралась попросить его намылить шею Ритиному ухажёру, который оставил её с животиком, и тут Данилу свалился с лестницы. Он не только не любит больниц, но ещё и не любит мылить шеи.
- Нет, этот негодяй непременно получит по заслугам, - воинственно заявил Данилу. - Вот увидишь, Алма, я с ним поговорю!
- Желаю успеха! - засмеялась Камила и обернулась: за спиной у неё стоял Педру.
- Какая потрясающая у вас квартира, - похвалил он. - Твоя мама мне всё показала. Вам есть чем похвастаться.
- Как хорошо, что ты вернулась домой, доченька! - Элена обняла и прижала к себе Камилу. - Тебя просит поцеловать Мигел, а Сеса и Паулу передают тебе привет.
- Спасибо, спасибо, - повторяла Камила, отвечая на приветствия остальных друзей и родственников.
- Я поживу у вас пару недель, - сказала Зилда, - помогу вам по хозяйству. Буду готовить всё, что вы пожелаете.
- Вот это сюрприз! Мамочка! Спасибо тебе! А что ты сегодня приготовила, Зилда? - Камила с детским нетерпением уставилась на служанку.
- Банановый торт и шоколадный мусс, - с гордостью ответила Зилда.
- Все захлопали в ладоши, Зилда была непревзойдённой мастерицей по части шоколадного мусса.
- Лучше мусса Зилды я не ел ничего в своей жизни, - прикрыв глаза, восторженно простонал Данилу.
- А мой? - грозно спросила Эстела. - Не далее чем вчера ты говорил, что мой шоколадный мусс - самый вкусный на свете!
- Это было вчера, Эстелинья, - с покаянным вздохом ответил Данилу, - к тому же я просто не мог сказать по-другому, поскольку мы впервые принимали у себя в доме твоего друга Бенту.
- Расскажи, Эстела, как прошёл вечер, я не знала, что у вас такие серьёзные новости, - оживилась Камила.
- Ну, до сватовства ещё далеко, - засмеялась Эстела, - но я познакомила Бенту с тётей Алмой и Данилу. Мне хотелось, чтобы они понравились друг другу.
- Ну и как? Понравились? - спросила Камила у Эстелы, но посмотрела при этом на Алму.
- Очень, мне он очень понравился, - откликнулась Алма. - Правда, показался слишком уж застенчивым. Если ждать от него первых шагов, то можно засидеться в девицах. На твоём месте, Эстела, я бы взяла инициативу в свои руки.
- Как всегда делаешь ты, тетя Алма? - спросила племянница.
- Да, именно так, - Гордо сказала тётушка. - И никогда об этом не жалела!
- А наши свадебные фотографии вы видели? - спохватилась Камила.
- Оказалось, что даже Педру, который был посажёным отцом на свадьбе, их не видел. Все с удовольствием принялись рассматривать фотографии, любуясь красотой жениха и невесты.
- У Элены снова сжалось сердце: разве можно сравнить Камилу на фотографии с теперешней Камилой? «Господи! Дай мне сил! Помоги мне спасти её и увидеть счастливой и радостной!» - повторяла она про себя слова молитвы.
- Но Камила и сейчас была счастливой и радостной, потому что чувствовала себя любимой всеми и, главное, любимой собственным мужем.

- Через несколько дней Камилу и Элену вызвал к себе Сезар и сообщил, что Фред не может быть донором.
Фред был безумно расстроен, он так надеялся, что спасёт сестре жизнь, решит все её проблемы.
- Не огорчайтесь, - успокаивала его Клаудия. - Вы же знали, что у вас было всего тридцать процентов надежды на успех.
- Я боюсь за Камилу, - честно признался Фред. - Она и так ослабела, но эта надежда поддерживала её. Теперь же, когда надежды больше нет, она ослабеет ещё больше. Чем мне её поддержать? Как?
- Тем же, чем поддерживали и раньше, - своей любовью, - ответила Клаудия.
- Но сейчас мне будет трудно смотреть ей в глаза, - жалобно сказал Фред. - Мне будет казаться, что я её предал, обманул.
- Примите успокоительное и продолжайте по-прежнему оставаться для неё опорой. Ваши силы понадобятся, у нас всех ещё долгий-долгий путь, мы не имеем права жалеть себя, - сурово сказала Клаудия.
- Простите, доктор, но для меня отрицательный результат был настоящим ударом, - сказал Фред.
Ещё большим ударом он был для Камилы.
- У меня больше нет никакой надежды? - упавшим голосом спросила она. - Для меня всё кончено? Сколько мне осталось жить, доктор? Скажите мне правду.
- Это знает только Господь Бог, только Он определяет нам сроки, - сказал Сезар, - а наше дело жить и помогать жизни. Завтра же я обращусь в банк данных, мы будем искать тебе донора.
- Мне так жаль, что мой папа умер, - внезапно сказала Камила. - Будь он жив, у меня была бы надежда. В Интернете я сначала узнала случай с англичанкой, а потом и второй - американка Аниссе в 1990 году забеременела, чтобы спасти свою дочь, страдавшую лейкемией. Ей было около сорока лет, а дочь примерно моя ровесница. Когда ребёнок появился на свет, определили, что он может быть донором, и жизнь сестры была спасена.
- Да, существует такой способ лечения, - кивнул головой Сезар. - Такие случаи бывали и в Голландии, и в других странах Европы, они все описаны в научной литературе. Операция эта довольно сложная, и ребёнок, и больной долго находятся под наблюдением, но результат всегда положительный.
- Как жаль, что папы нет в живых! - ещё раз повторила Камила. - Вы с папой тогда непременно спасли бы меня, да, мамочка? - Она прижалась к матери и сказала: - Эду меня так любит, мама! Я так не хочу умирать!
- В её голосе было столько боли, что у Элены разрывалось сердце.
- Я сделаю всё, чтобы спасти тебя, моя девочка! Поверь мне! Я сделаю для тебя всё! - клятвенно произнесла Элена.
- Как только я изучу банк данных, - сказал Сезар, - я немедленно сообщу вам результат. Все желающие могут сдать кровь и попробовать себя на совместимость с Камилой, - добавил он. - Может, вашим донором будет кто-то из вашей родни или знакомых.
- Я скажу всем, - пообещала Элена. - Не отчаивайся, дочка, я знаю, я верю, что мы тебя спасём!
Камила уже вышла из кабинета, а Элена задержалась.
- Это надёжный способ лечения? - спросила она. - Маленький брат или сестра спасают жизнь старшему?
- Вы сами понимаете, что старший должен дожить до появления младшего, - серьёзно сказал Сезар. - Но врачи делают всё, чтобы продлить больному жизнь, и если это удаётся, то результат бывает успешным.
Элена стояла очень бледная и, смотрела на врача расширенными глазами.
- Насколько я знаю, в вашем случае мы не можем прибегнуть к этому способу, но вы не переживайте, мы найдём для неё донора! Мы будем искать его каждый день и рано или поздно найдём!
- Отец Камилы жив! - проговорила Элена.
- И вы знаете, где он находится? - осторожно спросил врач.
Элена кивнула.
- Как я понимаю, это не ваш теперешний любовник? - уже без всяких обиняков спросил Сезар.
Элена снова кивнула.
- Я должен предупредить, что родившийся ребенок не обязательно может быть донором. Но если он им окажется, то жизнь вашей дочери будет спасена.
- Спасибо, доктор, - сказала Элена и вышла.

0

26

Глава 25

Элена вышла от Сезара свойственной ей решительной походкой уверенной в себе деловой женщины, но в душе чувствовала отчаяние и усталость. Вместе с жизнью Камилы таяла и ломалась жизнь Элены. Она понимала необходимость единственно возможного спасительного шага, но не была готова к нему. Этот шаг был слишком серьёзен. Элена вспоминала свой решающий разговор с Алмой по поводу Эду. Да, тогда для неё было совершенно ясно, что она никогда больше не будет рожать детей. Дети дались ей непросто, она растила их одна, с немыслимым напряжением сил. Фред и Камила до сих пор постоянно требовали её участия, хотя она всё же сумела поставить их на ноги. И вот теперь снова взять на себя такую ответственность?.. В молодости многого не понимаешь и поэтому делаешь что-то, не думая о последствиях. В зрелом же возрасте всё видишь яснее. Теперь, когда речь зашла о ребёнке, Элена почувствовала не только свой возраст, но и своё будущее одиночество. В этой жизни ей не на кого было рассчитывать. Каждое серьёзное решение она должна была принимать одна.
В последнее время она привыкла к тому, что рядом с ней был Мигел. Она обрела в нём опору в самые отчаянные минуты своей жизни. Он поддержал её, подсказал верное решение, помог выйти из стресса с наименьшими потерями. Их роднили годы, оставшиеся за плечами, и выводы, к которым они пришли, прожив эти годы. Судьбы Паулу и Сесы тоже складывались непросто, поэтому Мигелу и Элене было легко понимать друг друга. Ровное тёплое чувство, которое связало их в последнее время, очень поддерживало Элену. Пожалуй, впервые за всю жизнь у неё появился надёжный островок. И вот теперь она вновь оставалась одна!.. Разве могла она взвалить на Мигела последствия своего нелёгкого решения? Да никогда в жизни! Ему хватает своих трудностей. И хотя Элена вполне допускала, что Мигел поймёт её и не воспримет этот неординарный шаг как измену, она не хотела обсуждать с ним свою сугубо личную проблему и ставить его в невероятно сложную ситуацию.
В общем, Элена поняла, что вновь остаётся одна и будет заниматься только тем малышом, который станет спасителем Камилы.
После того как она сформулировала, что будет делать, ей стало легче. Она даже невесело улыбнулась тому своеобразному чувству юмора, которое проявила жизнь, всё-таки потребовав от неё ребенка.
За всё это время, пока Элена размышляла о своём будущем, она ни разу не подумала о Педру. Он присутствовал в её сознании как некая неизбежность, как средство для спасения Камилы.
Элена понимала, сколько ей понадобится сил, чтобы осуществить своё решение. Во-первых, ей предстояло сообщить Педру, что Камила его дочь. При характере Педру результаты могли быть самые непредсказуемые. А во-вторых, ей нужно было лечь с ним в постель, больше того, зачать ребёнка... Видит Бог, ей это было непросто. Вполне возможно, что это будет непросто и ему. Элена поняла, что после всего пережитого она одинаково болезненно воспримет и притязания Педру на неё, и его равнодушие. Ведь из-за него она теряет Мигела, по-настоящему близкого ей человека, и не может даже вообразить совместную жизнь с Педру. Но с рождением ещё одного совместного ребёнка они будут связаны куда теснее, чем раньше. И к тому же на примере собственных детей Элена знала, как важно ребёнку иметь не только мать, но и любящего отца. Она не хотела лишать своего будущего малыша возможности быть любимым. Но если Педру вновь проявит полнейшее равнодушие, то Элене опять придётся пережить горечь обиды на него... А Камила? Как она отнесётся к тому, что жила сиротой при живом отце?
Подумав о Камиле, Элена немного приободрилась. Нет, Камила не станет её осуждать. Более того, они с Эду заменят малышу родителей, если, не дай Бог, что-то до времени случится с Эленой. Конечно, так оно и будет. Элене нечего бояться. Для её дочери это единственный шанс выжить, ей будет не до разбирательств, не до осуждений, она будет благодарна матери и будет любить малыша, который подарит ей жизнь. При этой мысли Элене стало намного легче. Да, она будет не одна, она будет вместе с Камилой и Эду. А вместе они, безусловно, справятся со всеми трудностями.
Элена облегчённо вздохнула. Наконец-то! Улеглась паника, отступило отчаяние. Поддержкой ей стала слабая больная дочь. Камила выздоровеет, непременно выздоровеет, и они все вместе будут растить малыша.
Теперь, вернувшись мыслями к Педру, Элена поняла, что ей будет гораздо спокойнее и лучше, если в клинических условиях произведут искусственное осеменение. Слава Богу, в двадцать первом веке все вопросы можно решить цивилизованно.
Успокоившись на этой утешительной мысли, Элена приняла душ, съела витаминный салат - теперь она должна была особенно хорошо питаться - и привычно потянулась к трубке, чтобы позвонить Мигелу, рассказать, как прошёл день, и, может быть, повидаться с ним. Но на полдороге остановилась: прошедший день принёс с собой слишком много, поэтому ей не стоило сейчас говорить с Мигелом. Элена не умела ему врать, а сообщить о принятом сегодня решении ещё не была готова.
Позвонила она Ивети, своей верной подруге, и та сразу поняла, что лучше им повидаться и поговорить с глазу на глаз. Элена хоть и чувствовала себя усталой, но не стала отказываться, нуждаясь в поддержке и одобрении того решения, которое она приняла.
Ивети выслушала Элену и со свойственным ей темпераментом тут же включилась в разрешение всех проблем.
- На твоём месте я поступила бы точно так же, - заявила она. - Если бы нужно было спасать жизнь Рашел, я бы сделала всё на свете! Кстати, Рашел сейчас в спортивном лагере. Я страшно волнуюсь, а Вириату так просто с ума сходит, то и дело звонит туда, но дочке, видимо, не до нас, она постоянно занята: то игры, то соревнования, то обед, то прогулка. Но по всему этому видно, что девочка здорова, а это самое главное. Вот и для тебя сейчас самое главное - здоровье! Завтра же отправляйся к врачу, потом договорись о сеансе, а потом уже говори с Педру. Я уверена, что он будет согласен. Он так трогательно относится к Камиле. Хотя я уверена, что он предпочёл бы другой способ!
Но. Элена не улыбнулась шутливому предположению подруги, для неё всё было слишком серьёзно, хотя она и была рада, что Ивети так чётко расписала ей программу действий. Разумеется, она и сама поступила бы точно так же, но порой очень важно, чтобы тебя взяли за ручку и повели. Подруги обсудили, к какому врачу лучше всего обратиться, и в конце концов, остановились на докторе Конроду, очень хорошем специалисте и приятном человеке, что в подобных щекотливых ситуациях совсем немаловажно.

На следующий день, пока Элена была на работе, без всякого предупреждения вернулись из Салвадора Клара с Ниной. Они приехали, нашли запертую дверь, и Клара уже успела в очередной раз поссориться с Капиту, которая оказалась дома и дала ей ключ от квартиры. По-добрососедски Элена всегда на всякий случай оставляла ключ у Эмы с Паскоалом.
В голове у Клары тотчас зароились всевозможные подозрения, которые она не высказала, зато наговорила Капиту кучу неприятных вещей. К тому же она была рассержена, что Зилда отправилась гулять с Брунинью. Это для того, чтобы и Капиту могла гулять? Ну не возмутительно ли?
Капиту не стала слушать Клару. Не говоря ни слова, она протянула ей ключи и закрыла перед её носом дверь.
Как только Элена пришла домой, Нина бросилась ей на шею. Элена прижала к себе хрупкое детское тельце с совершенно новым чувством: неужели и у неё скоро будет такое существо? Она смотрела на Нину совсем иными глазами, словно бы взвешивая радости и тяготы, которые её ждут.
Но никто этого не заметил, кроме самой Элены. Клара рассказывала о Салвадоре. Фред возился с Ниной. Зилда торопилась приготовить ужин.
Позвонил Мигел, Элена объяснила, что вернулись наконец-то Клара с Ниной, поэтому сегодня им никак не увидеться, и, наверное, в ближайшие дни тоже, потому что у неё будет много дел и с Камилой, и с внучкой.
- Мы обе очень соскучились друг без друга, - оправдывалась Элена.
- Конечно, конечно, - со всегдашней своей мягкостью проговорил Мигел. - Но имей в виду, что я тоже уже очень соскучился и очень хочу тебя видеть.
- И я хочу, - сама того не желая, призналась Элена.
- Я позвоню тебе завтра. Спи спокойно.
Мигел умел самые обычные, самые затёртые слова сделать похожими на заклинания.
И как ни странно, эту ночь Элена действительно проспала спокойно, ей даже не снились никакие сны.
Утром она встала рано, записалась на приём к доктору Конроду, попала к нему в тот же день и сочла это хорошим предзнаменованием.
- Мне рекомендовали вас как лучшего специалиста, - начала Элена, - о вас говорили и доктор Клаудия, и моя подруга Ивети.
Доктор вежливо наклонил голову в знак благодарности за лестные отзывы и доброжелательно сказал:
- Какие у вас проблемы? Я вас слушаю.
- На карту поставлена жизнь моей дочери. Для её спасения мне нужно срочно забеременеть. Ребёнок, который у меня родится, может стать для неё донором. Я знаю, что стопроцентной гарантии нет, знаю, что ребёнок должен быть здоров и что их организмы должны быть совместимы, но я должна попытаться, потому что в этом случае шансов на совместимость гораздо больше, чем отыскать соответствующий костный мозг в донорском банке.
- Как я понимаю, вы пытались забеременеть обычным путём и у вас возникли трудности, - начал врач. - Какие именно?
- Нет, доктор, я должна забеременеть от человека, с которым давным-давно рассталась, от отца моей дочери. Но он мне не муж, у меня давно уже совершенно другая жизнь, и поэтому я предпочитаю искусственное осеменение.
- Понимаю, - кивнул врач и внимательно посмотрел на сидящую перед ним женщину: она, должно быть, немало помучилась, прежде чем приняла такое решение. - Ну что ж, проведём необходимые исследования, потом я вам скажу их результаты, и мы определимся со сроками.
После анализов, после ультразвука доктор Конроду сообщил Элене следующее:
- Ультразвуковое обследование мы будем проводить несколько раз, и как только яйцеклетка достигнет нужного размера, вы сможете принять семя, которое должно быть получено в тот же день.
- Когда она достигнет этих размеров? - спросила Элена.
- Примерно дня через два.
- А когда я буду знать, что забеременела?
- Через четыре дня после оплодотворения, плюс две недели для подтверждения, - ответил Конроду. - И имейте в виду, что возможность забеременеть у вас двадцать пять процентов.
- А при естественном ходе событий? - спросила Элена, мгновенно прикинув, что в случае неудачи нужно будет ждать нового результата чуть ли не полтора месяца. Бедная Камила, насколько же увеличится срок ожидания!
- Тут разницы нет, - ответил безжалостно врач.
- Я думала, что хотя бы природа на моей стороне, - горестно вздохнула Элена.
- Жду вас завтра в это же время, - ободряюще улыбнулся доктор Конроду.
Элена вышла с одной только мыслью: за эти дни ей нужно было подготовить Педру.
Придя домой, она тут же позвонила на конный завод, собираясь договориться о встрече.
- Он уехал покупать лошадей, - услышала она ответ.
- И когда же он вернётся?
- Если не завтра, то послезавтра точно, - ответили ей. О Господи! Ещё и это! Всё, как всегда, висело на волоске, было зыбким, неопределённым.
«И всё-таки у меня есть время, - подумала Элена. - Мы вполне можем успеть провести эту медицинскую операцию».
Вечером ей позвонил Мигел.
- Я заеду за тобой, поужинаем, - сказал он. - Столик уже заказан.
И Элена сразу же ответила:
- Конечно, спасибо, я тебя жду.
«Пусть это будет наш прощальный ужин, - подумала она. - Только сегодня я ничего говорить Мигелу не буду».
Он заехал за ней, и уже в машине Элена отметила, что Мигел как-то странно молчалив. Она всегда поражалась его душевной чуткости, временами ей казалось, что он без слов знал всё, что творится с ней. Так ей показалось и на этот раз. Когда они остановились у дверей роскошного ресторана, у Элены снова защемило сердце: неужели и Мигел знает о том, что их роману пришёл конец?
Очевидно, нечто похожее на огорчение мелькнуло на лице Элены, потому что Мигел сказал:
- Несколько помпезно, согласен, но для исключительных случаев годится.
- Да, для исключительных, - кивнула Элена.
И хотя она не собиралась ничего говорить, стоило им усесться, как разговор сразу же пошёл о Камиле.
- Самое печальное, - сказала Элена, - что Сезар мне признался: возможность найти совместимого донора минимальна. И это не пессимизм, а факт.
- А для нас самое главное - не потерять головы, - подхватил Мигел. - И делать всё возможное для её спасения - пойти на радио, на телевидение, обратиться ко всем, чтобы люди сдавали кровь и, донорский банк постоянно пополнялся.
Он взял её руку, и Элена растроганно посмотрела на него.
- Мигел! Ты - лучшее, что было у меня в жизни, - невольно произнесла она.
- Почему было? - удивился он. - Я с тобой. И хотя понимаю, что это для тебя неожиданность, что ты поглощена заботами о здоровье Камилы, но я всё-таки решил сделать тебе предложение. По правде говоря, я давно собирался это сделать. Я люблю тебя, Элена. Люблю так, как уже не надеялся полюбить. И, несмотря на то, что уже немолод, волнуюсь, как юноша, ожидая твоего ответа. Что ты мне скажешь, Элена?
Она молчала, на глазах у неё заблестели слезы: слишком много неприятностей довелось ей пережить за эти несколько дней.
Мигел протянул ей очень красивое кольцо, и Элена снова подумала о том, как он удивительно тонок и какой у него чудесный вкус.
- Больше всего на свете я хотела услышать от тебя эти слова, - сказала она. - Но принять твоё предложение сейчас не могу, это было бы несправедливо в первую очередь по отношению к тебе. Сейчас я думаю только о том, как спасти Камилу.
- Мы будем думать о ней вместе! - пылко воскликнул Мигел. - Я буду с тобой рядом. Я всегда смогу тебе помочь!
«Не всегда, - с горечью подумала Элена. - К моему величайшему сожалению, не всегда!»
- Ты даже не представляешь, насколько мне легче, когда ты рядом, - призналась она. - Но сейчас я не могу выйти за тебя замуж.
- Мигел перебил её:
- Носи хотя бы моё кольцо, оно будет твоим талисманом, залогом...
- Нет, и кольцо пусть останется у тебя, - даже с какой-то жестокостью отказалась она.
- Но почему? - спросил он. - Потому что ты никогда не выйдешь за меня замуж?
- Я бы очень хотела выйти за тебя, - тихо сказала Элена. - Я люблю тебя. - Она произнесла это впервые и поняла, что сказала правду. - Я знаю, что ты меня любишь. И если ты простишь меня, когда всё закончится благополучно, если не передумаешь, то мы вернёмся к этому разговору...
- Я не могу ничего понять, ты говоришь какими-то загадками, - расстроенно произнёс Мигел. - Мне не за что тебя прощать! Я вижу, что в последнее время ты постоянно нервничаешь, и очень хочу помочь тебе. Скажи мне откровенно, что происходит, и, может быть, я смогу тебе помочь!
- Сейчас моя единственная забота - спасение дочери, - твёрдо сказала Элена. - И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы спасти её. Возможно, мне придётся пойти на такие шаги, которые, совсем не подходят для замужней женщины. Я не хочу доставлять тебе неприятные минуты, ставить тебя в безвыходное положение. Оставим пока всё как есть, прошу тебя. И поверь, что я тебя очень люблю...
Мигел смотрел покорно и непонимающе, от своей любимой он был готов перенести и это, а у Элены разрывалось сердце, но могла ли она поступить иначе?

0

27

Глава 26

Педру и сам не понимал, почему ему стала так дорога Камила. По дороге на ранчо, где ему предстояло покупать лошадей, он всё вспоминал её худенькую шейку и страдальческие глаза.
«Не повезло бедняге», - думал он.
У себя на конном заводе Педру распорядился, чтобы все, кто пожелает, отправились в больницу и сдали кровь на совместимость.
- Кто его там знает, - говорил он, - может, и повезёт кому-то спасти человеческую жизнь.
Ирис, разумеется, сразу фыркнула и отказалась. Но Педру давно уже перестал обращать внимание на эту «уродку», как он называл её про себя. Другое дело, что бросить сироту он тоже не мог, поэтому терпел её присутствие у себя в доме, но старался не слушать, что говорила эта злобствующая девица. А то при его горячем нраве она бы постоянно получала затрещины. У Ирис в последнее время на конном заводе появился ухажёр, и Педру вообще не мог понять, чего она бесится. Завела бы себе подруг по возрасту, паренёк такой славный за ней ухлёстывает, живи и радуйся - так рассуждал про себя Педру. Притязания Ирис на его собственную персону поначалу смешили Педру, а потом начали дико раздражать: сцены ревности, слежка... Ирис привязалась к нему словно репей, так бы и прихлопнул её, как назойливую муху!
С мухи-Ирис мысли Педру перескочили на мух, которые в последнее время совсем замучили его любимых лошадей, которых он считал куда благороднее и аристократичнее людей. Невольно подумалось ему и о его хозяйке, для которой он сейчас будет выбирать лошадок. Что-то в последнее время дона Алма была нервная и раздражительная, видно, много у неё забот и неприятностей. И болезнь Камилы, конечно, её тревожит.
Мысли сделали круг и снова вернулись к Камиле. Так он и думал то о лошадях, то о больной Камиле, пока не добрался до ранчо. А там он уже думал только о лошадях и выбрал пятерых жеребчиков-двухлеток, которые скоро войдут в самую силу, и им тогда удержу не будет. Приглядел он и славную кобылку, но её не хотели отдавать за ту цену, которую он назначил, однако Педру был не из тех, кто легко отказывается от того, на что положил глаз. Торги заняли у него лишний день, но зато он заполучил и кобылку. Глядя на её округлый круп и стройные тонкие ноги, он испытывал прилив нежности, словно видел перед собой любимую женщину. Домой он вернулся разнеженный и довольный. Лошадей должны были привезти дня через два, а пока им нужно было подготовить место в конюшне.
Педру был доволен и тем, что вернулся так поздно, почти в час ночи, и поэтому ему ни с кем не нужно вести дурацких разговоров - даже настырная Ирис уже крепко спит. Он занялся ужином - Марта оставила ему салат и что-то печёное, нужно было достать вина, сыру и помидоров, наесться власть и потом как следует выспаться. Он только успел налить себе стакан вина, как раздался тихий стук в дверь. В полном недоумении Педру пошёл открывать и буквально онемел от изумления: на пороге стояла Элена.
«Какая же она всё-таки красавица!» - подумал он, залюбовавшись её крепкой стройной фигурой и ясными глазами.
А она стояла и улыбалась, как улыбалась когда-то давным-давно, когда они постоянно, где бы ни были, тянулись друг к дружке, понимающе улыбались, а потом сплетали руки и находили укромное местечко повсюду - на мягкой луговой траве, в стогу сена, в сарае на соломе, - всё становилось им кровом и убежищем.
- Что-то случилось? - неуверенно спросил Педру. - Что-то с Камилой?
- С Камилой всё в порядке, она дома, - ответила Элена. - Я ходила с подругой в кино и на пляж, а потом приехала к тебе.
- Хорошо, что я вернулся, - сказал он. - Ты могла бы меня и не застать.
- Не могла, - ответила Элена. - Я очень хотела тебя увидеть. Налей, пожалуйста, вина, мне сегодня весело.
Весело было и Педру, он охотно налил ей вина, вспомнил, как пришёл к ней, когда уже начал работать на конном заводе, и думал, что, вполне возможно, их давно забытые отношения возобновятся, но Элена дала ему понять, что прошлое есть прошлое и ворошить его не стоит. Зато теперь она ворошила, и даже не прошлое, а угли, подёрнутые пеплом, и они начинали тлеть и разгораться.
- Поужинаем? - предложил он.
- С удовольствием, - отозвалась она.
Элена не пила, она чуть пригубила, ей было необходимо расслабиться после сумасшедшей гонки за Педру - срок кончался, она звонила чуть ли не каждые полчаса, и Марта отвечала одно и то же: «Нет, нет, ещё нет».
- Позвоните, когда приедет, - попросила, наконец, Элена. - У меня к нему очень срочное дело.
Звонок раздался ровно в полночь, и Элена ринулась в ночь, зная, что теперь успеет и всё будет так, как она задумала. Вот почему теперь ей было весело.
Они смеялись, как смеялись когда-то давным-давно, и когда после ужина Элена спросила: «У тебя что, только одна комната?» и Педру ответил: «У меня есть ещё и спальня», то и вопрос и ответ прозвучали необыкновенно естественно.
И это была ночь, такая ночь, какой у них давно не было, словно проснулись все дремавшие в них силы молодости, голод разлуки и радость насыщения.
А на рассвете Элена ушла, оставив крепко спать утомлённого Педру.
«Получилось! - ликовала она. - Я знаю, что получилось. На Педру можно положиться, в таких делах он не даёт осечки».
Она чувствовала себя ватной, едва двигалась и, когда, наконец, добралась до дома, сказала изумлённой Зилде:
- К телефону меня не зови, меня ни для кого нет, я должна выспаться. Вот только если Камила, Эду или Педру...
У Элены недостало сил даже договорить, она рухнула на кровать и заснула крепким счастливым сном.
Зилда дорого бы дала, чтобы узнать причину такого необыкновенного настроения хозяйки, которая не ночевала дома, явно провела бессонную ночь и, вместо того чтобы пойти на работу, позволила себе отсыпаться. Всё было из ряда вон, всё противоречило обычному образу жизни Элены, но прямо спросить госпожу Зилда не решилась, поэтому ей пришлось мучиться любопытством.

Ещё больше мучилась любопытством Ирис. Она сразу поняла, что у Педру кто-то ночевал, но кто? Неужели женщина? Синтия? Не похоже.
Ирис принюхивалась к подушке, и духи ей казались необыкновенно знакомыми, вот только она никак не могла понять, чьи же они. А на конном заводе все уже толковали о странном ночном визите. Первой заговорила о нём Марта, она даже собиралась спросить Педру, не случилось ли что с Камилой, раз его кузина так добивалась свидания с ним. Но, посмотрев на заспанного «шерифа», как его тут называли, не отважилась на расспросы: до того у него было странное лицо!
А Педру и сам не понимал, что случилось. Во сне ему всё привиделось, что ли? Но сладкая истома говорила, что эта ночь была на самом деле. Он словно бы окунулся вновь в свою молодость, чувствовал себя лёгким, подтянутым, полным сил.
«Скоро лошадок привезут, - подумал он, потягиваясь и расправляя плечи. - Хорошо бы забрать своих и ни от кого не зависеть».
У него уже были свои лошади, и он мечтал о фазенде, где жил бы так, как ему хотелось. Своё дело он любил, и всё, что касалось непосредственно конного завода: соблюдение породности, воспроизведение, уход за жеребятами - как работа его вполне устраивало. Но манеж! Но сдача лошадей напрокат! Вот была его мука и источник нескончаемого раздражения. Являлись какие-то идиоты, которые не знали, с какой стороны к лошади подходить, и чувствовали себя хозяевами! У Педру всякий раз сердце кровью обливалось, когда он давал им своих лошадок. А те их погоняли, изображая из себя ковбоев!
«Шериф» снова пришёл в свойственное ему раздражённое состояние, но вдруг увидел Синтию и улыбнулся. Он соскучился без неё и подошёл сказать ей об этом и заодно о том, что нужно приготовить побольше вакцины - новым лошадкам она понадобится.
Но Синтия, уже наслышанная о ночных приключениях Педру, встретила его более чем холодно. Она сразу перешла на деловой тон:
- Сколько ты купил лошадей? Когда их привезут?
- Шесть. Привезти должны завтра, - ответил он.
- Если привезут без меня, не пускай к остальным, я сначала должна их осмотреть. Всё. Я пошла.
Синтия двинулась к конюшням, но Педру попытался её удержать.
- Понял, сеньора, но куда это вы так спешите? Мне кажется, мы очень давно не виделись.
- А мне кажется, тут была Элена. Что-то с Камилой? - не удержалась и полюбопытствовала Синтия.
- Всё в порядке, - пожал плечами Педру. - То есть в относительном порядке, как было, так и есть. Когда мы встретимся, Синтия? Я соскучился без тебя до безумия.
И это была правда, прошлое было прошлым, а настоящее настоящим.
- По-моему, ты немного запутался, Педру, - холодно сказала Синтия, - разберись сначала со своими давними привязанностями, а потом, возможно, мы снова начнём встречаться.
- Но мне кажется, я с ними уже разобрался, - спокойно заявил Педру. - В прошлый раз, когда мы ужинали, ты сказала, что тебя устраивают наши отношения. Тебе нравится, что они тебя ни к чему не обязывают, что мыс тобой оба свободны. Забыла?
- Не забыла. Но я сказала, что меня это устраивает в данный конкретный момент, когда я у тебя одна-единственная. Однако мне не нравится быть вторым номером. - Лицо Синтии приобрело насмешливое выражение, и она, помахав Педру, двинулась по дорожке к конюшням.
- Что ты городишь какую-то чушь! - тут же взорвался Педру. - Какой второй номер? - закричал он ей вслед.
Но Синтия не удостоила его ответом. Если он сразу разозлился, то, значит, чувствует свою вину и прекрасно понял, о чём идёт речь. Словом, Синтия отстранила Педру на неопределённое время - пусть разбирается в своих привязанностях. Второй, третьей, пятой она никогда не будет!
Ирис видела издали ссору Синтии с Педру, и она только подтвердила её подозрения. Чтобы привести свои мысли в порядок и разобраться, кто же была эта новая соперница, Ирис решила проехаться на Урагане. Он был единственным преданным ей существом, они всегда были заодно, и с ним Ирис чувствовала себя в буквальном смысле «на коне». Стоило ей вскочить на коня, как к ней тут же присоединился Фабиу, влюбившийся в неё паренёк, который не пропускал ни одной возможности побыть с Ирис и всё надеялся на взаимность. Ирис и внимания на него не обратила, в это утро ей уж тем более было не до Фабиу. Она сразу пустила Урагана галопом, и он понёсся как вихрь.
- Если я тебя догоню, ты меня поцелуешь! - крикнул Фабиу, подхлёстывая своего жеребца, который и так уже стремительно мчался вслед за Ураганом.
Но где ему было того догнать? Он и не догнал бы никогда, если бы... если бы не досадная случайность. Ирис кубарем скатилась с лошади, и Ураган встал как вкопанный. Испуганный Фабиу подскакал к ней, спешился и обеспокоенно спросил:
- Что с тобой? Жива? Ушиблась?
Ирис лежала неподвижно - она была потрясена, она всё поняла: у Педру ночевала Элена, это её духами пропахла его подушка!
- Тебе больно? - встревоженно и нежно продолжал Фабиу. - Сейчас я возьму тебя на руки и отнесу...
- Ещё чего! - возмутилась Ирис, подскочив как пружина. - Не родился ещё тот мужчина, который будет носить меня на руках. То есть родился, но не носит. И это вовсе не ты, Фабиу!
Увидев, что к ним приближается Педру, Ирис закричала:
- И твоя помощь мне тоже не нужна! Мне вообще никто не нужен!
Она вновь села на своего Урагана и понеслась в поля. Теперь ей тем более нужно было успокоиться.
Во второй половине дня, обретя хладнокровие, Ирис отправилась в город. Ей было необходимо повидать Элену и во всём разобраться.
Фред как раз выходил из квартиры, когда Ирис поднялась на площадку.
- Элена дома? - спросила она.
- Принимает душ, - ответил Фред. - Подожди, она сейчас выйдет. Дома больше никого, так что захлопни дверь.
- Ага, непременно, - пообещала Ирис, входя в пустую и такую знакомую квартиру.
Элена, прекрасно выспавшаяся, свежая после душа, всё ещё наслаждалась тем телесным комфортом, который приносят особенно удачные любовные ночи. Ирис, сидевшая в гостиной, была для неё большой неожиданностью.
- Что ты тут делаешь, Ирис? - спросила Элена.
- Ты провела ночь на конном заводе, это правда? - сурово, как судья, спросила девушка.
- Правда, - внутренне засмеявшись, ответила Элена.
- Ты была с Педру? - продолжала свой допрос Ирис.
- Ирис, милая, что за нелепые вопросы? Я не обязана ни перед кем отчитываться, а тем более перед тобой. И скажи, как ты попала в мой дом, по какому праву чувствуешь себя тут хозяйкой?
Элене был неприятен этот разговор. Она прекрасно помнила, как Ирис ссорилась с Камилой и как была недоброжелательна, когда та заболела. Неудивительно, что Элене совсем не хотелось посвящать эту девочку в свои тайны и что-то объяснять ей. Больше того, Элена просто боялась сглазить то хрупкое, эфемерное, что поселилось в ней и, должно было превратиться для неё и для Камилы в новую жизнь.
А Ирис была погружена в собственные переживания.
- Элена, я люблю Педру, и ты это знаешь. Ты - моя сестра, и никого ближе на этом свете у меня нет. А ты, ты спала с ним! Я почувствовала запах твоих духов на его подушке. Но я не хочу в это верить! Я всегда защищала тебя! И если ссорилась с Камилой, то только потому, что она тебя обидела, причинила тебе боль. А ты? Ты же не могла причинить боль мне! Я не верю в это, Элена! Посмотри мне в глаза и скажи, что была там, но просто прилегла отдохнуть!
Элене стало жаль эту девочку, которая мучилась своей выдуманной, а может быть, и невыдуманной любовью.
- Мы разговаривали, Ирис. Мы же с Педру двоюродные брат и сестра, мы родственники, у нас накопились темы, которые нам нужно было обсудить.
- Ты мне врёшь! Я тебя ненавижу! - закричала Ирис с присущей ей истеричностью и сразу перестала быть трогательной для Элены. Она вспомнила те вспышки бешенства, скандалы, неприятности, какие причиняла эта неврастеничка всем окружающим, и лицо её приняло суровое выражение.
А Ирис продолжала кричать:
- Ты предала меня! Меня, свою сестру! Ничтожество! Гадина! Я больше знать тебя не хочу! Ни тебя, ни твоё семейство, семейство гадов и предателей! Я поняла, почему мой отец выгнал тебя двадцать лет назад! Он отлично знал, что ты - змея подколодная! Мне понятно, почему заболела Камила! Это кара! Кара! Кара!
«Ещё накаркает что-нибудь», - невольно подумала Элена, поднялась, взяла истерически кричащую сестру за плечи и повела к двери, обращаясь к Ирис:
- Успокойся, возьми себя в руки, успокойся!
- Лгунья! Изменница! - продолжала кричать Ирис. - Ты расплатишься горькими страданиями за то, что сделала! Да! Ты будешь страдать! Будешь! Будешь!
Зилда, вернувшаяся от Камилы, которой она ходила помогать, застала скандал в полном разгаре.
- Если можешь, избавь меня от неё, - попросила Элена Зилду. - Я больше не могу её слушать.
Она закрыла за собой дверь своей комнаты, а Ирис прокричала Зилде:
- Правда-то глаза колет! Я сказала, что она переспала со своим двоюродным братом Педру! И пусть все знают, какая она гадина и изменница!
Зилда стояла, приоткрыв рот. Она давно уже держала Ирис за ненормальную и только подивилась терпению Элены.
Ирис с сердцем захлопнула дверь. В ней клокотали обида и ярость. Они искали себе выхода. Отправиться в таком состоянии обратно домой она просто не могла. А куда? Не так-то много было у неё в городе знакомых. И тут её осенила счастливая мысль, которая её разом успокоила.
Спешить ей было некуда, и она медленно двинулась к книжному магазину Мигела. К концу дня там царило особое оживление: молодёжь собиралась после рабочего дня кто куда. Сеса с друзьями - в кино. Паулу назначил свидание Изабел, и прихорашивался перед зеркалом. Ирис увидела Алекса, который с недавних пор ушёл с конного завода и стал работать в этом магазине. Кроме всего прочего, он оказался хорошим организатором, поэтому быстро нашёл общий язык с Аной, которой очень нужен был помощник, потому что Мигел всё больше отходил от магазина - его время целиком поглощала издательская деятельность.
- Ну и как тебе тут живётся? - поинтересовалась Ирис, когда вся молодёжь разлетелась и они остались с Алексом одни, сидя за столиком в кафе. Алекс не собирался никуда уходить, наоборот, перекусив, он намеревался приняться за работу, потому что для него и для Аны рабочее время только начиналось: подсчёты, итоги дня, список дел на завтра - они всё выверяли вместе, но Ана ещё не вернулась из банка, куда отвозила по четвергам деньги.
- Прекрасно, - ответил Алекс, сказав это совершенно искренне.
- А ты не жалеешь о конном заводе? - спросила она.
- Нет, - сказал Алекс. - Знаешь, наступает час, когда понимаешь, что прошлое больше не подпитывает твою жизнь, и тогда приходит время перемен. У меня наступило именно такое время. Нельзя всю жизнь упираться в безнадежную любовь, нужно искать новую.
Ирис пожала плечами. Это было не её решение, она добьётся любви Педру во что бы то ни стало!
Звякнул колокольчик у двери, вошёл Мигел, и доброжелательно улыбнулся Ирис. Он испытывал симпатию к этой постоянно мятущейся натуре, которая никак не могла обрести покой. Поздоровавшись с Ирис, он обернулся.
- Как только Ана вернётся, пусть ко мне зайдёт, - попросил он и направился к лестнице, ведущей в его кабинет.
- У меня к тебе разговор, Мигел, можно? - спросила Ирис, направляясь вслед за ним.
- Конечно, - кивнул он. - Тогда я сам спущусь и поговорю с Аной позже.
Он усадил Ирис в кресло и спросил:
- Может, кофе хочешь? Или перекусить?
- Я перекусила у вас в кафе, - ответила Ирис. - Спасибо.
- Так о чём ты хотела поговорить со мной, Ирис? - спросил Мигел.
- Об Элене! - выпалила та. - Ты знаешь её лучше, чем я. Я хочу узнать твоё мнение о её предательстве.
По мере того как она говорила, брови Мигела ползли всё выше и выше.
- Об Элене? - переспросил он. - О её предательстве? Ничего не понимаю!
- Она предала меня, Мигел! Она провела ночь на конном заводе и спала с Педру, которого я люблю!

0

28

Глава 27

С тех пор как Камила и Эду зажили собственным домом, а Эстела только ночевала у себя в комнате, проводя всё время то в институте, то на выставках, Алма чувствовала себя осиротевшей.
Время от времени она устраивала вкусные ужины для Эстелы и Бенту, стараясь привадить поклонника Эстелы к дому, и всё допытывалась у племянницы, не собирается ли Бенту на ней жениться. Но Эстела от неё только отмахивалась.
- Бенту, как тебе известно, обучает меня искусству фотографии. Он собирается устроить выставку всех своих учеников, вот это я знаю точно! - отвечала она. - И мне нужно приготовить побольше работ, чтобы было из чего выбрать!
Словом, своя жизнь была у Эду, который так и не смог простить темпераментной тетушке её предложения отправить Камилу куда подальше - а он именно так расценил идею Алмы о поездке в Америку, - своя жизнь была у Эстелы, а у Алмы не было своей жизни. И она от скуки занялась проблемами Риты.
Та очень плохо себя чувствовала, и Алма считала, что причина недомогания Риты кроется в её моральном упадке.
- Ты постарайся найти этого парня, Данилу, - внушала Алма мужу, - и вправь ему мозги. Он должен признать ребёнка, как-никак мы отвечаем за Риту перед её родителями, она жила в нашем доме, а мы за ней не углядели.
Данилу вертелся как уж на сковородке, ему эти разговоры были неприятны до крайности, и он увиливал от них, как только мог: погружался в бассейн с головой, прикрывал глаза, притворялся, что спит. Но Алма продолжала обрушивать на негодяя обманщика громы и молнии, всячески при этом накручивая Данилу.
Когда он мог, то пытался поговорить с Ритой, но она так же старательно избегала этих разговоров. Запирала дверь в свою комнатушку, как только слышала шаги Данилу, которые всегда узнавала безошибочно. Он начинал стучать, уговаривая:
- Рита! Открой! Нам нужно поговорить! Ну, Рита же! Не веди себя как девчонка!
Ответом на его уговоры было глухое молчание за дверью.
В конце концов, на этот стук появлялась Ноэмия.
- Вам что-нибудь нужно, сеньор Данилу? - с некоторым недоумением спрашивала она.
- Да, - сердито отвечал он. - Я никак не могу дождаться своего коктейля. Я звонил, звонил, и хоть бы что! Мне пришлось вылезти из бассейна!
- Извините, сеньор Данилу, но вы же знаете, что Рита беременна, её часто тошнит, и дона Алма распорядилась, чтобы её особенно не тревожили.
- Хорошенькое дело! - возмущался он. - Может, я буду скоро делать нашим служанкам витаминные коктейли?
С тех пор как молодое поколение ограничило Данилу в потреблении шампанского, он перешёл на коктейль из натуральных соков. Возможно, это улучшало его здоровье, но уж точно не улучшало настроения, которое было безнадёжно испорчено присутствием в доме беременной Риты.
Но однажды он заговорил с Ритой таким радостным, полным надежды голосом, что она не выдержала и открыла ему дверь.
- Я рад, - начал он, - наконец-таки ты проявила благоразумие, надеюсь на него и впредь. Я совершил невероятное - я устроил твоё счастье, твою судьбу!
- Интересно, каким же это образом? - поинтересовалась Рита. - Однажды вы уже принимались устраивать моё счастье, и ничего, кроме неприятностей всем, не устроили.
- Есть очень хороший человек, Рита, он мой настоящий друг, и он согласен на тебе жениться. Он даст имя твоему ребёнку, и сразу всё наладится, и не будет больше ни у кого неприятностей. - Глаза Данилу сияли: он проделал такую работу, посулил столько денег, но, похоже, нашёл выход из положения.
- Он, может, согласен, а я нет, - отрезала Рита. - Я не вещь, которую можно сбыть с рук. Может, для вас это и решение всех проблем, но не для меня. Всё, что мне обещает и даёт дона Алма, реально, а связаться ни за что, ни про что с неизвестным мужиком - простите! Я вижу, что и своих-то кормить не хотят, - тут она грозно взглянула на Данилу, - а чтобы кормить женщину, ни разу её не видев, да ещё принять на себя ответственность за её ребёнка, такого я ещё не видела. Вы аферист, сеньор Данилу. И со мной вы повели себя как мошенник, и сейчас предлагаете очередное мошенничество. А ну уходите из моей комнаты! И как можно быстрее!
Данилу пытался ещё что-то сказать, но Рита, в прямом смысле слова, вытолкала его за дверь и заперла её.
Данилу безнадёжно сник. Такая была блестящая возможность и - рухнула! С этого дня он погрузился в глубокую меланхолию и не отзывался ни на какие призывы своей жены к деятельности, ссылаясь на нездоровье.
Алма, в конце концов, махнула на него рукой и столь же энергично занялась Ритой. Недомогание кухарки волновало её куда больше, чем Данилу, - она отправляла Риту к врачам на консультацию, следила за тем, чтобы та принимала лекарства.
- На тебя мне наплевать, - со свойственной ей прямотой заявляла Алма, - но ты отвечаешь за своего ребёнка, и я вместе с тобой!
Рита покорно подчинялась, но у неё всё валилось из рук, и она постоянно забывала, когда ей принимать одно лекарство, когда другое.
- Ну и рохля! - злилась Алма. - Не знаю, о чём думает Господь Бог, когда даёт своё благословение таким недотёпам!
Но, очевидно, у Господа были свои планы.
После узи выяснилось, что Рита ждёт близнецов, и Алма совсем голову потеряла. Она накупила массу пелёнок и распашонок, а потом занялась переселением Риты в комнату Эду.
А Эду как раз зашёл к себе за нужными ему бумагами, что делал периодически. Он оставил массу своих студенческих записей и конспектов, искренне думая, что они ему больше не понадобятся, но в них всё время возникала потребность, и тогда Эду мчался к Алме, взлетал на второй этаж и лихорадочно рылся в шкафу, отыскивая необходимое. Так же стремительно он примчался и на этот раз, распахнул дверь и увидел Риту, стоявшую посреди комнаты в лифчике и трусах и внимательно изучавшую в зеркале свою пополневшую фигуру. Эду захлопнул дверь и с возмущением поспешил вниз к Алме, намереваясь высказать ей в очередной раз своё недовольство её, не знающим меры, сумасбродством. В гостиной кто-то был, и Эду невольно остановился, услышав возбуждённые женские голоса. Алма разговаривала со своей подругой Глорией, и разговор показался Эду настолько необычным, что хоть подслушивать и было против его правил, он не мог этого не сделать.
- По-моему, Алма, ты совершенно сбрендила, - говорила Глория. - Что ты носишься с этой Ритой как с писаной торбой? Скоро она будет сидеть за столом, а ты будешь подавать ей кофе. Опомнись! При всей своей экстравагантности, ты всегда была разумной женщиной.
- Не всегда, Глория! В юности я была безумно влюблена в одного человека, и...
- О чём ты говоришь, Алма! Я ценю твой юмор. Конечно, в юности мы все были безумно влюблены, но с тех пор прошло столько времени, что все наши безумия кажутся очень смешными. Ты накупила ей целое приданое! Где это видано, Алма?
- Я покупала не ей, - глухо ответила Алма, и этот голос был так не похож на её обычный...
- Камиле, - догадалась Глория.
- У меня были двойняшки, Глория, мальчик и девочка. Они родились недоношенными и умерли через двадцать дней.
- Ты мне никогда об этом не рассказывала, - взволнованно произнесла Глория.
- Я никому об этом не рассказывала. Мальчик был тёмненький, с волосиками, как у Эду, а девочка родилась почти без волос, она была такая маленькая и совсем слабенькая. Они прожили двадцать дней, каждый день я была с ними, надеялась, что они подрастут, окрепнут, что я буду сама кормить их, прижимать к себе. Но они умерли в один день, с разницей в несколько часов...
- Святая Мадонна! И ты всё это время никому не рассказывала, держала в себе? - Глория была потрясена, у неё не укладывалось в голове, что энергичная, всегда полная сил Алма таила в душе такое горе.
- Мой отец, с которым мы всегда были большими друзьями, очень помог мне тогда. Когда это случилось, я хотела умереть! Мне было так плохо, так плохо, что пришлось заставить себя всё забыть, притвориться, будто ничего не было.
- Значит, вот в чём дело, теперь я поняла, почему тебе так дороги двойняшки Риты.
Эду за дверью перевёл дух и продолжал слушать. Всё его возмущение выветрилось как дым: «Бедная тётя Алма!»
Видимо, лицо у тёти Алмы было очень несчастным, потому что из-за двери послышалось:
- Выпей, выпей, это успокоительное, оно не очень сильное, ты почувствуешь себя гораздо лучше.
- Спасибо, Глория, я в порядке. Просто мне очень грустно. Смерть моих детей изменила всю мою жизнь. Я больше так и не решилась забеременеть. Боялась, что ещё одна надежда, ещё одна мечта снова рухнет...
- Вот только чего я не поняла, - осторожно начала Глория, - ты всегда говорила, что твой первый муж Леополду никогда не хотел детей. Он не хотел их после того, как вы потеряли близнецов, да?
- Нет. Дети были от того, кто стал потом отцом Эду и Эстелы.
Этого сообщения Эду не выдержал, он открыл дверь в гостиную и появился на пороге.
- Что ты сказала, тётя? Я ничего не понял. Я случайно услышал нечто очень важное для меня и хочу понять, что же произошло.
Глория попыталась остановить объяснение, она боялась, что Алме станет плохо, но та пожала плечами и с несвойственной ей покорностью сказала:
- Ну, видимо, настала пора, чтобы ты узнал всё. Глория, я думаю, нам лучше поговорить с Эду...
- Наедине, - закончила Глория. - Я тоже так думаю. Она с нежностью поцеловала Алму и вышла.
Эду смотрел на Алму тревожно, непонимающе. Он знал, что у матери и тётки всегда были сложные отношения. При внешней доброжелательности в них явно ощущалась какая-то натянутость. А отец? Как он вёл себя по отношению к Алме? Ровно, чуть, пожалуй, отстранённо и всегда подчёркнуто вежливо. А к матери обычно относился подчёркнуто любовно. Нет, Эду ничего не понимал в этой истории, пусть Алма всё ему объяснит.
- Я не хотела касаться этой давней-предавней истории, потому что она не имеет к вам с Эстелой ни малейшего отношения, а касается только меня. Но раз мы семья, это, видимо, всё касается всех. Когда я познакомилась с Григориу, то сразу влюбилась в него без памяти, он был очень красив, умён, обаятелен, ты ведь помнишь своего отца. Я сумела его увлечь, ты же знаешь, я тоже не без обаяния, но всё время чувствовала, что это не любовь, а вежливое согласие на мою страсть, и очень страдала. Я же была очень молоденькая. Потом я забеременела. Но и тогда он не сделал мне предложения, хотя мы продолжали встречаться. Он ждал наших детей вместе со мной. Они родились и очень скоро умерли. Мы оба страдали, но смысла быть вместе уже не было никакого. У него, я имею в виду. И мы расстались, а потом спустя несколько лет он познакомился на каком-то вечере с моей сестрой. Они стали встречаться, я увидела его снова уже в качестве жениха Лизы. Для нас обоих это стало не слишком радостным открытием, но мне было гораздо больнее, чем ему. Я всё рассказала Лизе. Я не умела тогда ничего держать в себе. В общем, я сказала сестре, что произошла страшная несправедливость, что этот человек должен принадлежать только мне. Разумеется, Лиза не поняла меня. Она обиделась, оскорбилась, увидела во мне потенциальную угрозу. И это навсегда испортило наши отношения. Вернее, не испортило, а внесло в них ноту напряжённости.
- Значит, мне не привиделись ваши ссоры? Иногда мне казалось, что я придумал их или увидел во сне, - сказал Эду.
- Нет, не привиделись, - вздохнула Алма. - Мы действительно ссорились, оттого что были слишком близки и порой страшно раздражали друг друга. Нас мирил Григориу: ему легко было это делать, потому что твою маму он любил, а меня нет. Но меня он щадил в память о прошлом, а твоей матери давал столько свидетельств своей прекрасной, щедрой любви, что Лиза успокаивалась. Она родила ему двух прекрасных детей. И ты понимаешь, что в моём сердце не могло не быть горечи на несправедливость судьбы. Но я не роптала и не унывала. Замкнуться в страданиях - не в моём характере. Вскоре я вышла замуж за Леополду.
- И больше никогда вы с отцом... - Эду замолк в нерешительности.
Алма гневно взглянула на него.
- Никогда! - ответила она, гордо подняв голову. - Ты мог бы об этом и не спрашивать. Когда я потеряла самого любимого в своей жизни мужчину и самую близкую женщину, Григориу и сестру Лизу, всю свою любовь, нежность и преданность я отдала тебе и Эстеле. Я растила вас, как своих собственных детей.
Алма поникла, что было ей несвойственно. И Эду совсем иными глазами посмотрел на эту небольшого роста женщину, которой довелось изведать столько ударов судьбы - смерть детей, смерть мужей, - судьба и впрямь была к ней несправедлива. И они с Эстелой тоже часто бывали к ней несправедливы, подозревая бедную Алму в кознях и корыстолюбии.
- Прости, тётя. Мне искренне жаль, что я заставил тебя вспомнить твоё горе, - покаянно проговорил он.
- Я о нём и не забывала, Эду, - просто ответила Алма. - Ты не сделал ничего плохого. Я растила вас с огромной любовью, и она как-то уравновешивает мои горести.
Впервые за много дней Эду с искренним чувством поцеловал её, и в его сердце растаяла обида, которую он носил и никак не мог избыть - обида из-за Камилы.
- Помни, что мы с Эстелой всегда с тобой, - сказал он. - Твоя большая любовь к нам вызвала точно такое же ответное чувство.
Алме было приятно слышать это признание Эду. Она очень горевала, что он не понял её заботы и обиделся на неё. Она ведь не хотела ничего плохого: Камилу бы в США лечили, а Эду, возможно, и нашёл бы себе какую-нибудь милую крепенькую девушку, которая нарожала бы ему детей. На этой мысли Алма себя и остановила. После всех своих горестей она помешалась на детях. С этим ничего не поделаешь, но переходить границы разумного, конечно, тоже не следовало.
Алма сказала, куда сложила все бумаги Эду, он отыскал то, что ему было нужно, торопливо чмокнул её на ходу и умчался, думая, как прихотливы порой жизненные пути. А вспомнив свою историю с Камилой и Эленой, он посочувствовал не только им и Алме, но также всем женщинам, которым почему-то выпадают самые тяжкие испытания...
А Алма сидела в гостиной и впервые за долгие годы наслаждалась покоем, сама не зная, почему так благотворно на неё подействовало то, что она поделилась своим застарелым горем с племянником. Пожалуй, потому, что эта тайна всегда была чем-то отделяющим её от тех, кого она давно стала считать своими детьми.
«Я бы не сказала, что судьба несправедлива, - подумала она, только чувство справедливости у неё какое-то причудливое. Она отняла у меня моих детей, но дала мне детей сестры, которая родила их от любимого мной человека».
Несколько дней Алма провела в относительном покое, по-прежнему хлопоча по дому - занимаясь делами Риты и удивляясь тому, что та становится всё сумрачнее и сумрачнее, вместо того чтобы наслаждаться благодатным чувством материнства. И вдруг Рита исчезла.
Весть об этом принесла Ноэмия.
- Ритиньи нет! - сообщила она в тот момент, когда Алма и Данилу сидели за столом в ожидании обеда.
- Как это нет? - удивилась Алма.
У Ноэмии от волнения дрожали руки и глаза были навыкате.
- Охранник видел, как она выходила из дома с сумкой!
- Боже Всемогущий! - воскликнула Алма. - Что эта девчонка собирается делать в Рио-де-Жанейро в таком положении? Мы должны немедленно принять меры. Данилу, ты слышишь меня?
Данилу поёжился.
- Что ты хочешь от меня, дорогая? - спросил он не без раздражения.
- Ты можешь её найти, - безапелляционно заявила Алма.
- Не уверен, - со вздохом облегчения заявил Данилу. Он только что перевёл дух и начал успокаиваться. Его очень устраивало отбытие Риты в неизвестном направлении: вместе с ней отбывали и все неприятные проблемы. - Думаю, что она успела далеко уйти. И к тому же я не знаю, где её искать.
Но Алма не слушала его рассуждений, она тотчас же позвала шофера, позвала садовника, и Данилу оглянуться не успел, как уже садился рядом с шофёром в машину.
- Без Риты не возвращайтесь! - напутствовала их Алма.
И вот трое мужчин колесят по улицам Рио в поисках беглянки. Данилу то и дело предлагает вернуться домой.
- Нет её нигде, и эти поиски - большая глупость. Если человек решил уйти, то кто вправе его удерживать? - твердит он.
Но Тринидаде вновь и вновь поворачивает на перекрестках, а Эйтор внимательно присматривается к проходящим женщинам, периодически вскрикивая: «Вот она!»
Однако всякий раз выяснялось, что Эйтор обознался.
- Мне надоело бессмысленно колесить по городу, - заявил наконец Данилу. - Полагаю, мы достаточно добросовестно обследовали все близлежащие районы и можем с чистой совестью вернуться домой.
Тринидаде, прекрасно зная, насколько мнение хозяйки важнее мнения хозяина, даже не повернул головы на эту реплику, но Данилу не собирался умолкать. Результат поисков его весьма устраивал, и он распорядился:
- Поезжай домой, Тринидаде, мне же объясняться с доной Алмой, не вам.
Тринидаде понял, что не может его ослушаться без серьёзного конфликта, и притормозил, надеясь сообразить, как ему лучше поступить. Но тут Эйтор вдруг закричал:
- Ритинья! Останови машину, Тринидаде. Вон она идёт, наша Ритинья!
На сей раз это и вправду была Рита.
- Не останавливайся, Тринидаде! - скомандовал Данилу. - Пусть себе уходит. Она знает, что делает.
Однако Тринидаде уже поравнялся с Ритой, а Эйтор с ней заговорил:
- Дона Алма послала за тобой, велела без тебя не возвращаться.
- Ни за что не вернусь, - ответила Рита. - Я решила уйти и уйду. Вы меня не удержите.
- Ещё как удержим, - ласково пообещал Эйтор, взяв её за локоть.
- Да отпусти ты её! - вмешался Данилу. - Ты же видишь, она не хочет возвращаться!
- Не могу! - отвечал Эйтор. - Дона Алма дала обет, что поможет её ребятам, так что нечего нам портить богоугодное дело.
С этими словами он, к величайшему огорчению Данилу, усадил присмиревшую Риту в машину, и они поехали обратно.
Алма с Эстелой сидели на кухне и нетерпеливо ждали возвращения мужчин. Узнав, что они нашли Риту, Алма расцвела улыбкой.
- Что это ты задумала, дурочка? - обратилась она к потупившейся Рите. - Тебе даже ночевать негде! Ты совершенно не думаешь о детях.
- Отпустите меня, дона Алма, - попросила несчастная Рита со слезами на глазах.
- Что-то случилось? Тебя кто-нибудь обидел? - забеспокоилась Алма, увидев, что девушка вовсе не капризничает. Было что-то в её страдальческих глазах такое, что Алма распорядилась: - Оставьте нас наедине, нам нужно поговорить.
Эстела тут же поднялась, бросив на Алму сочувственный взгляд.
- Если я понадоблюсь, ищите меня в гостиной, - сказала она и вышла.
Данилу же возмутился:
- Мало того, что из-за Камилы ночей не спим, так теперь ещё должны всё бросить и вытирать нос какой-то служанке! Только этого не хватало!
- Она такой же человек, как мы с тобой, - мягко сказала Алма. - Не мешай нам, пожалуйста.
- Я не имел в виду ничего плохого, - принялся оправдываться Данилу. - Мне неприятно, что она привлекает к себе внимание и строит из себя несчастную.
- Иди! Иди! - махнула на него рукой Алма, и Данилу нехотя вышел из кухни.
- Я собралась поехать к своей двоюродной сестре, - начала Рита. - Она живёт здесь, в Рио. А если она не смогла бы меня приютить, то поехала бы к себе на родину.
- Но почему? Ты сама говорила мне, что твоя сестра замужем, что у неё куча детишек, что для тебя там нет места. Или там живёт тот парень, от которого ты забеременела?
- Нет, дона Алма, просто из ваших забот ничего не выйдет.
- Почему? - Алма всплеснула руками. - Мы непременно найдём этого парня, поговорим с ним, ведь он должен зарегистрировать детей. А в остальном я тебе помогу. У тебя будет все необходимое.
- Вы слишком добры ко мне, дона Алма, - проговорила Рита и залилась слезами. - Я этого не заслуживаю. Я должна была сделать это раньше, а решилась только сейчас... Но я должна! Должна!
Алма повернула Риту к себе и проницательно взглянула ей в глаза.
- Ты что-то от меня скрываешь, - сказала она. - Ну-ка говори, что у тебя на душе!
Рита заплакала навзрыд.
- Да хватит тебе реветь, - грубовато, но ласково произнесла Алма. - Давай-ка говори, что там у тебя. Ты даже не представляешь, какое ощутишь облегчение, когда ты скажешь мне всё, что тебя мучает. Я вот на днях такое испытала и тебе советую.
Рита продолжала плакать, а Алма - её уговаривать.
- Ты что, боишься меня? - наконец спросила она. Рита кивнула.
- Из-за чего? - допытывалась Алма.
И тут Рита раскололась.
- Я беременна от сеньора Данилу, - рыдая, проговорила она.
Алма открыла рот и закрыла. Вот этого она не ожидала.
- Простите меня, простите, - рыдала Рита. - Поэтому я и хочу уйти. Я недостойна вашей доброты!
Алма совладала с собой и произнесла сурово и властно:
- Расскажи мне эту историю. Выкладывай подробно, без утайки. Ты сама понимаешь, я должна всё знать.
- Это случилось, когда вы, дона Алма, уехали в Ангру... Сеньор Данилу пригласил меня на прогулку... и мы с ним отправились на танцы. Мы потанцевали, я немного выпила... раскисла... он отвёз меня на пустынный пляж, там всё и произошло, прямо на песке...
- Довольно. Не мучайся так. И меня не мучай, - сказала Алма.
Откуда-откуда, но с этой стороны она удара не ждала. Данилу был лентяем, сибаритом, но никогда - распутником. Он был для Алмы вполне надёжным тылом. Она привыкла к спокойствию Данилу, к его юмору. В конце концов, она привыкла считать его своим другом. И вдруг такое предательство! Такое немыслимое предательство!
- Ты сможешь повторить то, что сказала, в присутствии Данилу? - зловеще спросила Алма, и тон её не предвещал ничего хорошего.
Трепещущая Рита только кивнула. Алма решительным шагом направилась в гостиную. Рита поплелась за ней.
Эстела сразу поняла, что происходит что-то необычное, увидев эту парочку.
- Что случилось, тётя? - спросила она.
- Рита выдвинула страшное обвинение, и я хочу, чтобы она подтвердила его в присутствии Данилу. Ну, говори, Рита. Не бойся.
- Я сказала, что отец моих детей... это сеньор Данилу, - договорила Рита дрожащим голосом.
Последовавшая за этим сцена была ужасна. В финале её из входных дверей вылетел сначала Данилу, потом чемодан с его вещами.
Алма смотрела на предателя из окна второго этажа.
- Больше никогда не возвращайся сюда! - прогремел её голос. И, посмотрев на стоявшую в углу растерянную, несчастную Риту, Алма прибавила: - А ты, наконец, успокойся и отправляйся в свою комнату. Случилось только то, что должно было случиться, и я всегда отдавала предпочтение детям перед мужчинами!

0

29

Глава 28

Капиту уезжала. Ей было грустно. Невольно она вспоминала детство, Фреда, мысленно ещё раз попрощалась с ним. Она сама всё решила, ни о чём не жалела, но радости у неё не было. Радость была у её матушки. Эма ходила королевой.
- Ну, наконец-то,- говорила она.- Мы с папой не вечны. У нас за тебя всегда сердце болело. А теперь не будет болеть. Ты, Капиту, в рубашке родилась! Найти такого спутника жизни! За ним ты будешь как за каменной стеной. Он поможет вырастить Бруну. Тебе теперь беспокоиться не о чем. И нам тоже.
Капиту совсем по-другому видела свои жизненные перспективы. Интуитивно она догадывалась, что Орланду никогда на ней не женится, чтобы ни говорил, чтобы ни обещал. Кто женится на девочках по вызову? Никто. Она и не надеялась на замужество. Не хотела его. Этого в её жизни, вероятно, никогда не будет. Хорошо, что у неё есть Бруну, её радость, её счастье.
Как бы там ни было, но Капиту очень деятельно сновала по дому, собирая мелочи. Многого, конечно, ей не понадобиться, но всё же хотелось бы унести с собой «запах родного дома». Паскоал бродил по дому как потерянный. Он безмерно страдал от предстоящей разлуки с внуком и дочерью.
- Сегодня самый грустный день в моей жизни,- говорил он.- Я всегда думал, что у моей семьи будет совсем иная жизнь. Мне всегда хотелось читать книги, слушать музыку и ещё хотелось, чтобы вы были вместе со мной. Вы – моё самое большое счастье, и вот теперь я его лишаюсь. Мне грустно, безмерно грустно.
- Папочка! Мы же не уходим навечно! Нам просто нужно устроиться, наладить свою жизнь.
- Доченька! Я совсем не уверен, что именно так ты её наладишь. Впрочем, что теперь говорить! Всё уже говорено-переговорено!
Паскоал понурил голову: ему страшно не нравилось решение Капиту, но он ничего не мог поделать.
Капиту подошла к нему и обняла крепко-крепко.
- Папочка! Родной! Если бы ты знал, как я люблю тебя! Я знаю, что ты за меня переживаешь, но поверь, я постараюсь максимально использовать эту ситуацию для себя и Бруну. В ней есть и свои плюсы.
- Какие уж там плюсы! - безнадёжно махнул рукой Паскоал. - Главное, привози к нам Бруну. Пусть он не забывает нас.
- Конечно, буду привозить. А иногда даже и оставлять у вас, чтобы он тут погостил, - пообещала Капиту, и Паскоал расцвёл.
Она взяла с полки книгу, которая была довольно потрёпанной, потому что Капиту частенько её перечитывала, когда была подростком.
- Ты помнишь эту книгу, папа? - спросила она.
- Конечно, - улыбнулся Паскоал. - Я принёс её, когда ты родилась. Мы назвали тебя в честь её героини. И ты, в самом деле, стала такой же красавицей, как она. А когда тебе было двенадцать лет, я читал её тебе вслух, по главе каждый день, и ты слушала меня как заворожённая.
- А потом сама читала её и перечитывала, - подхватила Капиту. - Ты всегда представлял меня героиней романа, правда, папа?
Паскоал кивнул.
- Ну вот, так оно и есть. Сейчас в романе о твоей героине начинается очередная глава, которая непременно закончится. Разве не так?
Паскоал улыбнулся и снова кивнул:
- Конечно, так, дочка. Я с нетерпением буду ждать следующей.
- А мне можно взять с собой книгу? - спросила Капиту. - Когда Бруну подрастёт, я тоже хочу её прочитать ему, как ты мне.
Паскоал подумал: «Что бы там ни случилось в жизни, но мы с Капиту неисправимые романтики. Может, поэтому так и мучаемся?»
- Конечно, бери, - сказал он, - и будь счастлива. Капиту прильнула к отцу и зашептала:
- Я знаю, что у тебя из-за меня надрывается сердце, что ты мучаешься из-за того, что не можешь мне помочь, и винишь себя в том, как я живу. Успокойся. Я со всем справлюсь, вот увидишь. Я очень сильная. Ты сделал для меня всё, что мог. И я тебя очень-очень люблю. Будь всегда со мной. Без тебя я жить не смогу.   
У чувствительного Паскоала заблестели за стёклами очков слёзы.
Но в квартиру уже вошли Клариси и Биру, чтобы взять чемоданы и коробки, снести их вниз и сложить в машину, которую прислал Орланду.
Капиту принялась целовать родителей.
- Бруну сегодня я оставляю вам. Мне нужно всё помыть и разложить вещи, ребёнку в этом беспорядке нечего делать. Но завтра я приеду за остальными вещами и заберу его, - говорила она.
- Поезжай с Богом! - проговорила Эма и перекрестила её. - Пусть дорога у тебя будет лёгкой. Всё-таки какой хороший человек этот Орланду!
Весь дом видел, как Капиту села в роскошный лимузин с шофёром, куда предварительно Биру и Клариси снесли её чемоданы и картонки. И многие не без зависти подумали, что девушка наконец-таки нашла своё счастье.
О том, что Капиту уехала, Фред узнал от Клары. Она сообщила ему об этом в свойственных ей выражениях.
- Кстати, пока не забыла, - сказала она, - наконец-то наш дом избавился от этой заразы.
- О чём ты? - не понял Фред.
- Соседская шлюшка сегодня переехала. Укатила на машине с шофёром. Нашла идиота, которому можно сесть на шею. Спасибо, что не тебе. Ты ещё будешь благодарить меня, Фред, за то, что я тебя вовремя спасла!
Фред промолчал. Он не хотел никаких ссор с Кларой. Но это не означало, что он с ней согласен. Сердце его болезненно сжалось. Он понял со всей очевидностью, что жизнь без Капиту ему не мила. Понял, что этот дом вмиг опустел и опостылел, оттого что нет надежды, случайно повстречать на лестнице Капиту.
Между тем Капиту приводила свою новую квартиру в порядок. На столе в гостиной её ожидал роскошнейший букет с карточкой. Она взяла её и прочитала:
«Капиту! Прими эти цветы в знак того, что мы начинаем новую жизнь! С любовью, Орланду».
Что ж, может быть, всё и впрямь сложится неплохо, понадеялась Капиту, задумчиво глядя на прекрасные цветы, которые щедро делились с ней радостью чудесных красок. Во всяком случае, другого выхода у неё просто не было, она в этом не сомневалась.
Зазвонил телефон. Это была Симони. Она поздравила Капиту с переездом и, разумеется, уже через пять минут оказалась у порога её новой квартиры. Разве могло обойтись без Симони хоть одно важное событие в жизни Капиту? Нет, конечно!
- Ну что я тебе говорила? Орланду - шикарный мужчина! И ты могла вообще никаких проблем не иметь! Я давно тебе это советовала. Только такая глупышка, как Капиту, могла противиться своему счастью!
И тут Капиту дала волю всем своим сомнениям и подозрениям. Сколько бы ни настраивала она себя на хорошее, в глубине души ничего хорошего не ждала, и Симони была единственной, с кем Капиту могла поделиться своими сомнениями.
- Не знаю, что и сказать, Симони, - начала она. - Меня смущает то, что деньги мои так и не нашлись. А известно, что Орланду с Маурисиу имел какие-то дела. Но Маурисиу пропал, словно в воду канул. А ведь потеря денег была решающим моментом для меня, после этого я и решилась принять предложение Орланду...
- Ты что же, думаешь?.. - вытаращила глаза Симони. Капиту кивнула.
- Думаю, - подтвердила она. - Орланду мог пойти на всё, чтобы сломить меня окончательно и загнать сюда, в эту золотую клетку. Ты же помнишь, сколько ужасных сцен он устроил? Он даже моего отца ударил! Разве такой человек способен на благородные чувства? Папа потому так и переживает из-за меня, он это понимает. Симони пожала плечами:
- А по-моему, для Орланду это слишком сложно. Задумать такое для того, чтобы ты согласилась? Ты что, смеешься?
- Я не говорю, что он задумал. Хотя мог и задумать. Когда ему что-то нужно, он становится хитрым, как дьявол. Я ему встала как кость поперёк горла, он бесился из-за того, что не мог меня проглотить. И ведь кто сопротивляется? Девочка по вызову! Сначала он считал, что может купить меня за деньги, потом - за драгоценности, за квартиру, наконец, за замужество, но когда выяснилось, что мне ничего не нужно, он решил, во что бы то ни стало, поставить на своём. И поставил. Сейчас он, должно быть, очень доволен.
- А я уверена, что он тебя любит, - сказала Симони.
Как все профессионалки, она была сентиментальна и обожала душещипательные истории про великую любовь, которая ни с того ни с сего осеняет клиента, а тот превращает жизнь очаровательной, но падшей девушки в рай. Капиту сейчас как раз воплощала этот идеал, и Симони ни за что не желала с ним расставаться. Но Капиту гораздо более трезво смотрела на вещи.
- О какой любви ты говоришь? - пожала она плечами. - Если в Орланду что и говорит, то только тщеславие, ему нужно, чтобы рядом с ним была красивая женщина, которой можно похвастаться перед приятелями. Тщеславие и самолюбие. Больше ничего.
- Но он же собирается жениться на тебе. Как ты думаешь, он будет жить здесь вместе с тобой?
- Не будет, - ответила Капиту. - И не думаю, что он разведётся. Я ещё в жизни не видела, чтобы мужчина, проживший с женой столько лет, ушёл от неё к проститутке.
- А я знаю такие случаи, - гордо заявила Симони. - У меня были знакомые девушки - Лурдинья, например, или Ана Луиза.
- Может быть, - не стала спорить Капиту, - но это не тот случай. Орланду заботится о своих эгоистических интересах. Он нуждается в услугах красивой женщины, не хочет, чтобы ею пользовались другие, требует, чтобы она всегда была у него под рукой. Он сажает её в золотую клетку под замок, возит на машине с шофёром, который следит за ней. А когда наиграется, то выкинет меня вон, и все дела.
Симони задумалась: картина получалась мрачная. Ей не хотелось, чтобы всё было так прозаично.
- Мне всё-таки кажется, что ты ошибаешься, - вяло возразила она.
Но Капиту говорила, чем дальше, тем убеждённее. По мере этой беседы с Симони она только укрепилась в правильности своих догадок. Ей стали понятны все мотивы Орланду. Недаром она изучала психологию.
- Как только я стану для Орланду обыденностью, он захочет новую игрушку. Сразу же найдёт у меня массу недостатков, приревнует на пустом месте, разъярится, обзовёт неблагодарной и выкинет за дверь. И вовсе не потому, что он злодей. Сейчас он и в самом деле верит в новую жизнь и для себя, и для меня.
- Ты всегда всё усложняла, Капиту, - недовольно вздохнула Симони. - Наговорила тут всякой ерунды, испортила себе удовольствие от прекрасной квартиры, от обеспеченной жизни. Да тебе не всё равно, будет он с тобой завтра или нет? Ты же его терпеть не можешь! Не будет - и без него справишься, а сейчас живи! Пользуйся его благосклонностью, щедростью! Попроси, чтобы машину тебе купил, драгоценностей побольше! Не стесняйся, живи в своё удовольствие!
Симони говорила о том же, что собиралась сделать и Капиту, только отнюдь не ради удовольствия. Капиту вполне устраивало то, что ей теперь не приходилось думать о куске хлеба, она была спокойна и за Бруну, и за родителей и поэтому собиралась заняться наконец учением. Она уже подогнала хвосты, ей оставалось написать только две работы. А вот когда она получит диплом, будет видно, что делать дальше. И ещё Капиту собиралась вернуть свои сорок тысяч. Орланду должен был ей в этом помочь. Она сдаваться не собиралась.
- Давай-ка лучше поужинаем, - предложила Капиту. - Сейчас посмотрим, что есть в холодильнике.
Там оказалось немало вкусных вещей, а в баре - хороший набор вин и конфет.
- Шикарно! - снова восхитилась Симони. - Слушай, а может, Орланду сегодня к тебе приедет?
- Нет, он в командировке, - отозвалась Капиту. - Садись, будем ужинать.
Подруги посидели и выпили по бокалу вина за новую жизнь.
Симони непреминула закинуть удочку насчёт своего возможного пребывания в этой квартире.
- Мы бы с тобой так славно жили, - начала она.
- Я ещё здесь не хозяйка и сама понятия не имею, как повернётся моя жизнь, - вполне резонно ответила ей Капиту, подумав о том, что если бы не Орланду, то её жизнь в новой квартире и впрямь могла бы быть очень приятной.

Бруну она привезла на новую квартиру во второй половине дня. Эме очень бы хотелось присоединиться к внуку и дочери, но Капиту не пригласила её, и ей пришлось с этим смириться.
И вновь Капиту, теперь уже вместе с сыном, уехала на виду у всего дома в роскошном лимузине с шофёром, и все, кто ещё не до конца понял, что у неё началась новая жизнь, теперь уверились в этом.
Капиту с увлечением показывала Бруну его новую комнату, новую постельку, новые игрушки, но малыш был счастлив уже тем, что его мамочка с ним, что она играет и смеется.
Орланду приехал к Капиту на следующий день, привёз ей подарки, французские духи, новое красивое платье и ожерелье.
- Я заказал столик в ресторане, - сказал он, - одевайся и поедем, отпразднуем нашу новую жизнь. Ты, я вижу, уже вполне освоилась здесь и устроилась очень уютно.
Он поцеловал её и прибавил, что смертельно соскучился по ней. О себе Капиту не могла сказать того же и поэтому не сказала ничего.
Бруну они завезли к родителям Капиту, оставив его там и на ночь, и на следующий день.
Орланду вскоре нанял служанку, крайне неприятную женщину, которую Капиту сразу восприняла не как помощницу, а как шпионку и возненавидела до глубины души.
Орланду о своём переезде не заговаривал, Капиту тоже. С появлением служанки ей стало неуютно в этом доме, он сразу сделался для неё чужим...
Однажды Капиту завезла Бруну к родителям, которые по нему очень скучали, а сама поехала с шофёром в торговый центр.
И стоило ей выйти из машины и завернуть за угол, как она столкнулась с Фредом.
Все эти дни он места себе не находил. Он заметил, что и с матерью тоже что-то происходит, но не дал себе труда вникнуть, потому что был занят своими мыслями о Капиту. Когда она говорила Фреду, что они больше не будут видеться, он понимал, как ему будет трудно без неё, однако и не представлял тогда, насколько трудно! Лишь после отъезда Капиту Фред по-настоящему понял, как она ему нужна. Он стал следить за ней и вот, наконец, подловил удобный момент для разговора, подъехав к торговому центру другими улочками, догадываясь, что Капиту непременно завернёт туда.
Капиту не слишком обрадовалась встрече. Она не любила заниматься взаимомучительством - вышла из подросткового возраста - и не хотела себе неприятностей.
Фред, несмотря на её искреннее сопротивление, всё-таки сумел усадить Капиту в свою машину.
- Нам нужно поговорить, - твердил он, - нужно поговорить.
Капиту пыталась ему объяснить, что у неё могут быть неприятности, что шофёр - настоящая ищейка, что Фред подвергает её опасности.
- Со мной ты в полной безопасности, - твёрдо заявил Фред, и Капиту смирилась.
Они сидели рядом в маленькой машине, Фред включил музыку, и Капиту с невольным вздохом отметила, что теперь лишилась и этой простой радости: чувствовать себя хозяйкой небольшого уютного безопасного пространства, в котором звучит твоя музыка. Она любила водить машину и жалела, что лишилась этого удовольствия.
- Капиту! Я люблю тебя! - проговорил Фред. - Я не верю, что ты меня забыла, что предпочла мне квартиру, машину и драгоценности. Давай пойдём в полицию, всё расскажем, если ты чего-то боишься.
- Я боюсь своего прошлого, Фред, - честно сказала Капиту. - Его уже никуда не денешь. Ну, подумай сам, мы идём с тобой по парку, и вдруг я встречаю своего бывшего клиента. Тебе будет приятно?
- Мне это безразлично. Ты для меня всегда Капиту, мы вместе выросли, я помню тебя маленькой, потом девушкой, я был у тебя первым, и ты для меня всегда девушка, Капиту.
- Я задержусь где-нибудь, приду домой позже обычного, и ты будешь меня ревновать. Ты же не поверишь, что я была в магазине. Несколько моих подруг прошли через это. Ничего не получилось. Это клеймо на всю жизнь.
Произнося всё это, Капиту смотрела в сторону, в окно, на идущих по тротуару людей. «Если уж нам снова пришлось объясняться, то нужно, чтобы это было окончательное объяснение», - решила про себя Капиту.
- Я знаю, что мне ты изменять не будешь, - с величайшей убеждённостью сказал Фред, и Капиту снова поразилась их близости: конечно, она никогда бы ему не изменила, у неё и в мыслях такого не могло быть. Сойдясь вместе, они снова ощущали себя теми подростками, какими были когда-то, а всё остальное таяло, становилось нереальным даже и для Капиту. Во всяком случае, так она почувствовала сегодня и поняла, что ей необыкновенно трудно защищаться от Фреда.
- Я не хочу причинять вред твоей дочери и Кларе, - прибегла она к последнему своему, самому вескому, аргументу.
Фред, однако, сразу же его отверг.
- Ну чем ты можешь повредить Нине? - удивился он. - А с Кларой мы давно уже не живём. Что бы ты ни говорила, мы будем вместе, Капиту. И я свалял большого дурака, женившись на Кларе, а потом отпустив тебя к этому Орланду.
В целом Капиту была с ним согласна и всё же продолжала настаивать на своём:
- Да, Фред, ты опомнился слишком поздно. Не нужно ворошить прошлое. Не мешай мне попробовать устроить жизнь с Орланду.
Капиту решительно открыла дверь машины и вышла, услышав:
- Всё равно мы будем вместе, Капиту!
Она направилась туда, где оставила машину, и, не увидев её, поняла, что шофёр почему-то уехал и это чревато скандалом.
Фред видел, как Капиту вернулась в торговый центр, и предложил подвезти её домой.
- Ты с ума сошёл! - замахала руками она. - Мне и без этого шофёра всюду чудятся шпионы Орланду.
- До встречи! - помахал ей Фред и уехал.
После этого разговора ему стало легче, Капиту ни разу не сказала, что не любит его, и он чувствовал, знал, что она не изменилась - осталась всё той же влюблённой в него девчонкой. «Ну, пусть попробует, - великодушно решил он, - всё равно надолго её не хватит!»
Орланду встретил Капиту страшным криком. Но и Капиту умела показать зубки при необходимости.
- Устраивай скандал своему болвану, который заставил меня стоять на жаре и ловить такси! - свирепо заявила она. - Я могу отсутствовать, сколько считаю нужным, если отправилась в торговый центр. Скажи спасибо, что я купила зубную пасту и бумагу для сортира! А если бы я купила люстру, которую присматривала, жардиньерку для комнаты Бруну, маленький стульчик, ковёр для гостиной, и всё это за мной несли бы к машине? Я что, металась бы по торговому центру со всей этой свитой, волокущей мои покупки?! В какое положение он меня поставил? Идиот! Кретин! Рассчитай его немедленно! Я прекрасно вожу машину и буду ездить сама!
- Не сердись, дорогая! Шофёр допустил оплошность. Но больше этого не будет. Я скажу ему, пусть ходит с тобой по магазинам, тогда вы не потеряетесь, - предложил Орланду, сообразивший, что Капиту права.
- Только этого мне не хватало! - снова возмутилась Капиту. - Пусть ходит, когда мне понадобится, и сидит, когда мне не нужен. Он должен знать, что я - хозяйка, что он в моём распоряжении, а не я в его! И прежде всего я обижена на тебя, Орланду. Это ты не дал ему понять, в каком я здесь качестве! Судя по всему, он считает меня зверушкой, которую хозяин завёл для развлечения!
В эту ночь насмерть «разобиженная» Капиту улеглась спать в комнате Бруну, и ей всю ночь снился Фред.

0

30

Глава 29

Фред был погружён в свои заботы и не замечал ничего, что творится в доме.
А в доме творилось разное, атмосфера в нём резко изменилась после той ночи, которую Элена провела неизвестно где и потом замкнулась, а все окружающие сразу почувствовали себя неуютно и не могли понять, откуда взялось это странное чувство. Зилда решила, что на неё так подействовала жизнь на две семьи.
- Хоть я и рада помогать Камиле, - вздыхала она, - но долго этого не выдержу! Я уж и не знаю, где я у себя, а где в гостях...
Клара видела причину этого дискомфорта в своём муже: он не обращает на неё внимания, он рассеян сверх меры. Разве можно чувствовать себя спокойно и уверенно, когда рядом с тобой такой человек?
Фред же, как известно, повсюду искал Капиту.
А Элена была один на один со своей тайной, которую пока никому не могла поведать, и эта тайна отделяла её от всех, держала во взвешенном состоянии, потому что будущее, к которому она внутренне готовилась, ещё только должно было сформироваться. Во всяком случае, Элена с трудом представляла, как будет жить дальше.
Может быть, ей всё-таки суждено соединиться с Педру? Если говорить честно, то Элене этого не хотелось, но может, она не должна отказываться от Педру, потому что мать не вправе лишать своих детей отцовской ласки?..
Она как раз сидела и размышляла на эту тему, когда к ней неожиданно приехал Мигел.
После того, что сообщила ему Ирис, он пережил немало горьких минут, хотя не слишком-то и поверил взбалмошной девчонке, пытавшейся очернить его идеал. А горькие минуты были вызваны прежде всего отказом Элены выйти за него замуж. Мигел не мог понять, чем был вызван её отказ. Если бы Элена и впрямь любила Педру, она бы так и сказала. Но она не сказала этого, и, значит, Педру тут ни при чём. А что же при чём? Этот вопрос волновал Мигела, потому что он всё ещё жил надеждой и не мог представить, что после того, как снова обрёл способность любить, может лишиться этой любви.
После взаимных приветствий, банальных вопросов о делах и здоровье Мигел перешёл к теме, которая так его волновала.
- Я не хочу, чтобы у тебя осталось чувство неловкости от нашей последней беседы, - осторожно начал он. - Я всегда пойму тебя, и твой отказ не должен повлиять на наши с тобой отношения.
- Что ты, Мигел! - Глаза Элены смотрели на него с доверием и нежностью. - Ты научил меня быть с тобой совершенно свободной. Мне только очень жаль, если я тебя обидела, но, поверь, я отношусь к тебе с благодарностью и любовью, с тобой связаны самые прекрасные моменты моей жизни, ты удивительный, необыкновенный человек.
Сердце Мигела таяло, он не переставал надеяться на лучшее: может, Элена уже переменила решение? Но тут же, посмотрев на Элену, он понял, что она лишь пытается подсластить всё ту же горькую пилюлю - он был достаточно проницателен. И так оно и вышло. Элене было очень тяжело, но она всё-таки произнесла эти горькие слова, произнесла с болью и страданием:
- Мы должны расстаться, Мигел. Должны, понимаешь? Не то чтобы я хочу, так хочет судьба!
- О чём ты, Элена? - Мигелу казалось, что они достаточно зрелые люди, чтобы самим заниматься своей судьбой.
- В молодости я была связана с одним человеком и, как выяснилось, не имею возможности разорвать эту связь до сих пор, - со вздохом сообщила Элена.
Мигел видел, что эти отношения для Элены вовсе не радостны, а скорее непонятны и мучительны, поэтому она и называет их «судьбой».
- Это... - начал он.
- Педру, - подсказала Элена. Ей так хотелось поделиться с Мигелом всеми своими проблемами, как она привыкла делать это в последнее время. Всё разобрать, расставить по местам!.. Но сейчас этого нельзя было делать ни в коем случае!
Мигел кивнул: значит, в чём-то Ирис была права, она интуитивно чувствовала, что отношения этих двоих её родственников отнюдь не просты...
В комнату, где они сидели, заглянула Клара и, извинившись, сообщила, что у Нины снова болит животик. Она хотела знать, каким травяным отваром поила Элена Нину в прошлый раз, он так помог девочке!
Элена тут же назвала травку, и лицо её выразило столько сочувствия к малышке, что Мигел снова невольно вздохнул.
- С приездом твоих детей и внучки у тебя началась совсем другая жизнь, - не без зависти произнёс он. - Я так жду малыша от Паулу, от Сесы, но они не торопятся. Скажу тебе честно, что хотел попросить его у тебя, мне кажется, ты лучше всех справишься с этой задачей!
Элена поднялась было с дивана и, тут же опустилась обратно, так у неё закружилась голова: он колдун, что ли, этот Мигел? Всегда попадает в самую точку!
- Тебя так напугала возможность родить ещё одного ребёнка? - заботливо спросил он.
- Мне бы столько хотелось тебе сказать! - честно призналась Элена.
- Когда я шёл к тебе, то надеялся именно на это, но надежда - всегда риск, - подхватил Мигел. - С тех пор как я тебя узнал, моё сердце бьётся совсем по-другому. Я просто представить не могу, что буду жить без тебя! Говори, Элена! Расскажи мне всё, что хотела.
И кто знает, может, Элена и в самом деле рассказала бы всё Мигелу, но в это время раздался телефонный звонок. Звонил Педру, с которым Элена так и не поговорила после той безумной ночи. Не стала она говорить с ним и на этот раз, попросила перезвонить, но восприняла его звонок как очередное вмешательство судьбы.
- Сейчас я во власти рока, Мигел, и ничего пока не поняла, - сказала Элена с обречённым видом.
- Зато я многое понял, дорогая, - ответил он ласково и поднялся. - Доверься своей судьбе и живи спокойно, тут ничего не поделаешь.
Элена не пошла провожать Мигела - осталась сидеть на диване, погружённая всё в те же мысли.
   
Педру повесил трубку. Ему казалось, что Элена вновь его избегает. После той ночи он был уверен, что она забыла прежние обиды и ей нужна близость с ним. Он ждал её звонка. Не дождался. Позвонил сам и получил полуотказ. Зато когда бы он ни позвонил Камиле, она всегда была рада его повидать, и он отправился к ней.
Камила радовалась Педру, потому что рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Элена в последнее время что-то слишком нервничала, и Камила сразу тоже напрягалась. Ей казалось, что мать знает нечто такое о её здоровье, что от самой Камилы скрывают, и она начинала пугаться и волноваться. А отвлечься от своих проблем ей было нечем. Она с удовольствием занялась бы устройством своего дома, но на это у неё не было сил. Камила не могла ездить по магазинам, готовить или шить. А от чтения у неё очень скоро начинала болеть голова. Зато когда приходил Педру, они играли в гамао, и время текло незаметно. За игрой Камила делилась с Педру семейными новостями. Ей почему-то это казалось совершенно естественным. Так она рассказала, что Алма рассталась с Данилу и тот живёт теперь чуть ли не в семизвёздочном отеле, ожидая, когда она позовёт его обратно. Платят за него Эду и Эстела, они тоже надеются, что Алма простит Данилу, - не потому что он так уж хорош, а потому что без него ей горько и одиноко.
- Эду считает, что Алма погорячилась, хотя никто из нас, разумеется, не одобряет поступка Данилу. И всё-таки лучше было бы для неё самой, если бы она смогла его простить. Они столько лет уже прожили вместе, прекрасно ладили. Алма вряд ли найдёт себе ещё кого-нибудь, с кем ей будет лучше. Значит, нужно проявить понимание...
Педру слушал рассуждения Камилы и прикидывал их на себя: у него был большой опыт холостяцкой жизни, и, женись он снова, ему, пожалуй, тоже пришлось бы трудновато. Менять свой привычный уклад в таком возрасте трудно. Очень трудно.
Он, в свою очередь, развлекал Камилу рассказами о горных тропах, водопадах, удивительной красоты девственных лесах.
Камила слушала как заворожённая.
- Вот ты поправишься, и поедем, - обещал он. - Возьмём по лошадке, и в путь. Ты - выносливая, выдержишь. Я ведь не домосед, для меня сидеть дома - нож острый!
- Мне почему-то кажется, что я могла бы с тобой путешествовать, - сказала Камила. - Может, я тоже не домосед?
- Это было бы здорово! - обрадовался Педру.
- Я иногда вижу такие дивные сны, словно весь мир объездила! Может, в другой жизни мы с тобой были отцом и дочкой?
Про другие жизни Педру ничего не знал и поэтому не стал отвечать, зато по миру он поездил и снова стал рассказывать о своих путешествиях.
- А мне пока предстоит другая поездка, - вдруг погрустнела Камила. - Я возвращаюсь в больницу. Пора проводить новый курс лечения.
- Мужайся, - попытался ободрить её Педру, - мы с тобой ещё постранствуем!
Камила вернулась в больницу, и Элена была рада этому: её девочку поддержат, она должна набраться сил и терпения, чтобы выдержать целых девять месяцев. Сама же Элена не спешила никому ничего говорить потому, что её внутреннее ощущение должно было получить медицинское подтверждение, и тогда... Но почему-то Элене было очень страшно, и она никак не могла набраться решимости. Побывав у врача и получив подтверждение, что она в самом деле беременна, Элена пошла в церковь, где не была уже давным-давно. Ей непременно нужна была поддержка для того, чтобы переступить порог двадцатилетнего молчания.
Священник внимательно выслушал её и сказал:
- Мужества придаст тебе только вера. Верь, что Господь любит тебя и поможет тебе во всём. Ты задумала такое дело, которое не может осуществиться без Его помощи, проси Его, и Он поможет тебе. Попроси у Него прощения за свои заблуждения и ошибки, открой Ему своё сердце. Он простит тебя, и к тебе придут силы и мужество, которые необходимы для того, чтобы развязать тот узел, в который превратилась твоя жизнь.
И Господь в самом деле дал Элене силы, она позвонила Педру и попросила его приехать в церковь. Голос у неё был такой необычный, да и поступки в последнее время тоже, поэтому Педру не стал раздумывать и тут же поехал.
Элена сидела на скамье и смотрела на статую Девы Марии, когда Педру подсел к ней.
- О чём таком святом ты хотела поговорить со мной, что позвала меня в церковь? - спросил он.
- Мне казалось, что мы с тобой любили церковную обстановку, - отозвалась Элена. - Помнишь, сколько раз мы встречались в нашей часовне?
- Но совсем не для того, чтобы молиться, - с невольным смехом откликнулся Педру, припомнив их встречи. - Я не думаю, что ты позвала меня сюда для того же самого!
Элена с упрёком взглянула на него.
- Ни малейшего почтения к святыням, - упрекнула она его.
- Я не изменился, Элена, каким был, таким и остался.
- А я очень изменилась, Педру, - сказала Элена.
- Я знаю, - кивнул он, - и хотел бы тебя понять.
- Я нашла смысл жизни в детях, - продолжала она, на ощупь строя мостик к Педру, к их прошлому, которое наконец-таки должно было соединиться с настоящим.
- Поэтому я никогда и не хотел иметь детей, - с живостью откликнулся Педру. - Дети отрезают человека от всего остального мира! Я вижу это по тебе, по своим друзьям, даже, по доне Алме. Все вы думаете о своих отпрысках по двадцать четыре часа в сутки. Я этого понять не могу! Как можно так сосредоточиться на одном человеке, пусть даже он твой ребёнок?
Педру смотрел на Элену с таким искренним недоумением, что она поёжилась и снова обратилась за помощью к Деве Марии, прося поддержать её и дать сил.
- Ты можешь узнать, как это бывает, - сказала она с необыкновенной осторожностью.
- Никогда! - с той же живостью отказался Педру. - Мне и в молодости они не были нужны, а уж в старости! Чтобы кто-то плакал под боком, болел - то понос, то запор? Нет уж! Я вообще тебя не понимаю, Элена, пригласить меня в церковь, потом начать говорить о детях! Ты за этим меня позвала?
- Да, Педру, - вдруг решительно произнесла она. - Я забеременела от тебя в ту ночь.
Педру остолбенел: вот это сюрпризец! Но невольная улыбка уже начала расползаться по его лицу: наступает возраст, когда человеку приятно знать, что он ещё способен на деторождение.
- Ну что ж, Элена, как ни странно, но я доволен, это тот, которого мы задолжали друг другу двадцать лет назад! Долго он ждал своего часа! - произнёс Педру с довольной улыбкой.
- Я тебе ничего не задолжала, Педру, - продолжала преподносить накопившиеся сюрпризы Элена. - Я родила от тебя дочь.
- Этого не может быть! Я тебе не верю! - вдруг возмущённо закричал Педру. - Если бы это была моя дочь, ты не стала бы молчать. Я достаточно тебя знаю, Элена! Ты нашла бы меня на краю света и сообщила эту весть! Нет, ты не могла так поступить, Элена! Это у тебя наступил сдвиг по фазе, и ты хочешь всучить мне чужого ребёнка, а может быть, даже и двух! Мне не нужен младенец твоего книгочея! Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь.
Возмущённый Педру уже встал и собрался уходить. Элена успела выговорить только одну фразу:
- Я хочу, чтобы ты понял: Камила - твоя дочь! Господи! Помоги ему это понять!
Педру ушёл, а Элена ещё долго и горячо молилась о них, обо всех. Ей стало гораздо легче: стена многолетнего молчания была наконец проломлена, теперь её тайна будет потихоньку рассасываться, как застарелый мучительный флюс.
Вечером она позвала к себе Фреда и усадила рядом с собой.
- Пока нет Клары, - начала она, - я хотела бы с тобой поговорить.
- О чём? - настороженно спросил Фред, полагая, что сейчас речь пойдёт о Капиту, а о ней он пока не хотел говорить ни с кем на свете!
- О твоей сестре, - сообщила Элена.
У Фреда отлегло от сердца, он поудобнее расположился в кресле: о Камиле он готов был говорить сколько угодно.
- Новости из больницы? - спросил он. - Не слишком хорошие?
- Никаких, - отозвалась Элена. - Я хотела бы поговорить не о настоящем, а о прошлом. Об отце Камилы.
- И что ты хотела сказать мне о папе? - заинтересовался Фред, который очень любил отца и всегда слушал о нём с удовольствием.
- У вас с Камилой разные отцы, - спокойно сообщила Элена.
Фред от изумления открыл рот.
- Не понял, - произнёс он после некоторой паузы.
- Камила - дочь Педру, - пояснила Элена.
А затем, глядя в недоумевающие глаза Фреда, рассказала всю свою историю, как в ранней юности любила Педру, потом рассталась с ним, уехала в город, вышла замуж, но спустя три года снова вернулась к отцу. Педру был ещё не женат, между ними снова вспыхнула любовь. Элена забеременела, а Педру уехал покупать лошадей и не вернулся. Отец страшно рассердился на неё, когда узнал про беременность, и выгнал из дому. Она вернулась в Рио. Здесь её разыскал муж, отец Фреда. Он признал Камилу, только просил никому ничего не рассказывать. Ещё два года они прожили вместе, а потом он умер.
- Он очень любил вас обоих, и вы его тоже, я так ничего никому и не сказала, - заключила Элена.
- А Педру? - спросил Фред.
- До сегодняшнего дня он не знал, что у него есть дочь, - ответила Элена.
- Ну, ты даешь! - потрясённо заявил Фред. - Прямо героиня романа!
- Надеюсь, это никак не повлияет на ваши отношения с Камилой, - добавила Элена. - Вы так любите друг друга!
- И будем любить и дальше, - сказал Фред. - Или ты думаешь, я обижусь на Камилу из-за того, что её отец жив, а мой умер? Какая ты смешная, мамуля! Столько себя мучила из-за ерунды! Страдала! Чувствовала себя оскорблённой, выбивалась из сил! - Фред крепко обнял Элену, и она притулилась возле него, словно на секунду превратилась в Нину. - Сказала бы всё сразу, и было бы тебе куда легче!
- Он уехал! Он меня обидел! Он даже не спросил, куда я делась! - выливала свои обиды Элена.
- Ты до сих пор обижаешься? - поинтересовался Фред.
- Нет, и даже снова от Педру забеременела, - призналась Элена.
Фред смотрел на мать округлившимися глазами.
- Ну, мамуля, с тобой не соскучишься! Хотя я всё понял, это из-за Камилы! Да ты же настоящая героиня! Вот это да! Я тобой горжусь! Я тобой восхищаюсь! Вот это женщина!
По мере того как Фред говорил всё это, Элене становилось легче и легче, она смотрела на сына с тем же восхищением, что и он на неё. Всё-таки мать и сын - великая сила, они всегда поймут и поддержат друг друга!
- Поэтому я и рассталась с Мигелом, - продолжала свои признания Элена. - Надеюсь, ты меня понимаешь.
- И ничего ему не сказала? - с упрёком спросил Фред. Элена кивнула:
- А что говорить? Пройдёт несколько месяцев, и он сам всё увидит.
- Мужчины любят знать всё заранее, особенно такие вещи, - заметил Фред. - Так что найди время и поговори с ним. Я не знал, что такая отчаянная женщина может быть такой трусихой! Обещаешь исправиться?
- Подумаю, - улыбнулась Элена.
- И ещё один вопрос. Почему ты не сказала мне об этом накануне сдачи крови? Ты же знала, что я не смогу быть донором!
- Нет, Фред, не знала. Если донором может быть чужой человек, то почему не может сводный брат, ведь мать у вас общая!
- Ты, мамуля, просто чудо! - Фред снова обнял Элену. - Я уверен, что ты спасёшь нашу Камилу! Теперь я, наконец, успокоился!
- Господь послал мне двух прекрасных детей, - сказала Элена, - и пошлёт третьего. Все мои дети будут жить, и они будут счастливы. Ты слышишь, Фред, они будут непременно счастливы!
- Слышу, мама, и даже верю тебе!
И Фреду в самом деле показалось, что в этом невероятном мире возможно и самое невероятное счастье!

0


Вы здесь » Форум латиноамериканских сериалов » Книги по мотивам сериалов » Семейные узы. Книга 2 Мудрость любви